Кэролайн Черри. Последняя база
страница №6
...Головокружительные скачки изображений на экранах непрекращались. Разговор увял надолго. Дэймон, Элен и Толли слушали музыку и
смаковали напитки.
- Было бы чудесно, - сказала наконец Элен, - если бы в конце недели
вы пришли к нам пообедать. Отведаете моей кухни, сыграете с нами в карты.
Вы ведь играете, правда?
Глаза Толли боязливо стрельнули в Дэймона, словно искали одобрения.
- Раньше мы подолгу засиживались за картами, - произнес Дэймон. -
Когда раз в месяц к нам приходили мой брат с супругой. Они работали в
дополнительную смену. В начале кризиса их перевели на Нижнюю. Джош играет,
- сказал он Элен.
- Вот и славно.
- Я не азартен, - сообщил Джош.
- А мы не на деньги, - улыбнулась Элен.
- Я приду.
- Прекрасно.
Спустя секунду глаза Джоша полузакрылись. Он боролся с обмороком.
Сказывалось нервное напряжение.
- Джош, - спросил Дэймон, - вы сможете выйти отсюда сами?
- Я не уверен, - страдальчески произнес Толли.
Дэймон поднялся, за ним Элен. Толли очень осторожно отодвинулся от
стола вместе с креслом и, шатаясь, встал. "Две порции спиртного тут ни при
чем, - подумал Дэймон. - Коктейль совсем слабый. Это из-за экранов и
нервов".
В ярком свете коридора к Толли мигом вернулось нормальное дыхание и
чувство равновесия.
Провожаемые тремя парами круглых глаз низовиков с противогазами на
лицах, они добрались до лифта. Дэймон и Элен вместе с Джошем доехали до
палаты в красной и через стеклянные двери проводили его к пульту охраны.
Уже наступила вторая смена, и за пультом дежурил один из Мюллеров.
- Позаботьтесь, чтобы его как следует устроили в гостинице, -
попросил Дэймон охранника.
Миновав пульт, Толли остановился и оглянулся с выражением любопытства
и настороженности, но полицейский взял его за руку и повел по коридору.
Дэймон обнял жену за плечи, и они пошли обратно.
- Хорошо, что ты его пригласила.
- Он такой неловкий, - сказала Элен. - Хотя любой на его месте... - В
коридоре она взяла мужа под руку. - Война щедра на всякие гнусности. Если
бы кто-нибудь из Квинов уцелел на Маринере... как бы с ним поступили?
Другая сторона зеркала, только и всего. Храни нас Господь. И Толли. Он бы
вполне мог быть одним из наших.
Она выпила больше Дэймона. Спиртное всегда действовало на нее
угнетающе. Он подумал о ребенке, но для разговора на столь серьезную тему
момент явно не подходил. Он прижал ее к себе. Они шли домой.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СТАНЦИЯ СЫТИН:
ТЕРРИТОРИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ; 8.9.52
Марш где-то задерживался, не появлялся и его багаж. Эйриса поселили
вместе с остальными, предоставив ему на выбор одну из четырех комнат, в
которые можно было попасть из общей гостиной через раздвижные перегородки.
Собственно, все стены гостиной, были белыми перегородками на серебристых
колесиках. Мебель тоже была на колесиках - массивная, спартанская,
неудобная. За последние десять дней им уже в четвертый раз пришлось
сменить жилье. Эта квартира находилась рядом с прежними и ничем особым не
выделялась, и в коридорах точно так же стояло множество вездесущих
манекенов с оружием.
Они даже не знали толком, где находятся - на какой-нибудь станции
поблизости от Викинга или на орбите самого Сытина. На их вопросы отвечали
уклончиво: "Меры безопасности. Спокойствие". Спокойствие давалось Эйрису
легче, чем его коллегам, поскольку его чаще водили к штатским и военным
(если только в Унии различались эти понятия) сановникам, и он поднаторел в
общении с ними. Допрашивали посланников и поодиночке, и всех скопом.
Призывая униатов заключить мир и излагая доводы и условия, Эйрис довел
интонации и мимику до автоматизма, пока эти беседы не превратились в
спектакль, в дурацкую комедию, которую можно было играть до бесконечности,
испытывая терпение негостеприимных хозяев. Если бы торг шел на Земле,
Эйрис и его коллеги давно отказались бы от переговоров, или возмутились
бы, или по крайней мере избрали другую тактику. Но здесь они были слишком
уязвимы и не имели выбора.
В этой тяжелейшей ситуации спутники Эйриса держались неплохо... за
исключением Марша. Он все чаще нервничал и раздражался.
И, конечно, именно Маршу униаты уделяли особое внимание. Он постоянно
куда-то исчезал, и все четыре раза, когда посланников переселяли, Марша
приводили в новое жилище последним. Бела и Диас воздерживались от
комментариев, Эйрис тоже помалкивал, усаживаясь в гостиной перед видом,
чтобы получить свежую порцию пропаганды, которой их усиленно пичкали.
Кое-какие удобства униаты им предоставляли, в том числе приемники ближнего
вещания. Правда, постановки были рассчитаны на зрителя со
сверхъестественным иммунитетом к скуке: старые исторические пьесы,
документальные фильмы о зверствах, приписываемых Компании и ее Флоту.
Они затребовали доступ к записям их бесед с представителями местных
властей, но получили отказ. Сами же они не могли протоколировать
переговоры: все записывающие устройства и даже письменные принадлежности
были изъяты из багажа, а протесты ни к чему не приводили. Униаты вовсе не
испытывали пиетета к дипломатическим конвенциям... типичная, считал Эйрис,
черта власти, которая опирается на подростков с глазами безумцев,
мальчишек и девчонок с ружьями в руках и цитатами из уставов в головах.
Больше всего Эйрис опасался их, этих детей, слишком похожих друг на друга.
Фанатиков, знающих лишь то, что им вдолбили в мозги. Приученных исполнять
приказы, не рассуждая. "Не разговаривайте с ними, - предупредил Эйрис
своих коллег. - Делайте все, чего бы они ни потребовали, а с возражениями
обращайтесь только к их начальству".
Эйрис давно упустил сюжетную нить передачи. Он поднял глаза, повел
ими в сторону Диас, которая сидела, уставясь в экран, и Белы, коротавшего
время с самодельной китайской головоломкой. Исподтишка глянув на часы, им
самим кое-как синхронизированные с униатскими (униатская система измерения
времени отличалась и от земной, и от пелльской, и от стандарта Компании),
он подумал: уже поздно. С того момента, как их привели в эту квартиру,
минул час.
Покусывая губы, Эйрис упорно силился сосредоточиться на передаче.
Посланники уже давно привыкли к клевете, и это было неважно - лишь бы
отвлечься.
Наконец раздвинулась входная дверь и в гостиную, не поднимая глаз,
шагнул Марш с двумя чемоданами; Эйрис успел заметить в коридоре силуэты
двух юных охранников. Все двери в спальни были закрыты. Маршу пришлось
остановиться и спросить:
- Которая?
- У тебя за спиной, - ответил Эйрис.
Марш повернулся, пересек гостиную и поставил чемоданы у двери в
спальню. Выглядел он неряшливо: воротник измят, прическа в беспорядке:
жидкие пряди волос закрывают уши. На Эйриса и остальных он не смотрел,
дергался и явно нервничал.
- Где ты был? - отрывисто спросил Эйрис, прежде чем Марш успел
скрыться.
Марш ответил быстрым взглядом.
- Ошибка в компьютере. Меня переселили в другое место.
Остальные подняли глаза, прислушались. Потея, Марш старался смотреть
им в глаза.
"Обвинить во лжи? Выразить озабоченность?" - подумал Эйрис, не
сомневавшийся, что квартира прослушивается. Он мог бы назвать Марша
лжецом, но тогда кое-кто понял бы, что игра перешла на новый уровень. "Мы
втроем, - от этой мысли у него мороз пошел по коже, - не хуже униатов
можем вытянуть из Марша правду. Вопрос в другом: кому это окажется на
руку? А что, если Марш пытается перехитрить униатов, но вынужден молчать
перед нами? Впрочем, сомнительно. Но одно ясно как день: его решили взять
в оборот. Марш не трус, просто он самый слабый из нас четверых".
Марш оглянулся, внес чемоданы в комнату и закрылся изнутри.
Эйрис не рискнул обменяться с коллегами даже взглядом, допуская, что
квартира не только прослушивается, но и просматривается. Он смотрел
передачу.
Главное - выиграть время. Каким способом - несущественно. Можно
торговаться с униатами, можно часами сидеть у вида. Когда есть цель, можно
и потерпеть. Днем земляне вели переговоры с многочисленными официальными
лицами, сменявшими друг друга, как на параде. Униаты изъявляли
принципиальное согласие с предложениями, демонстрировали интерес, спорили
между собой, отсылали предложения в какие-то комиссии, изощрялись в
составлении протоколов. Протоколов! И это после того, как из багажа
посланников забрали все, чем можно писать!
На самом деле обе стороны водили друг друга за нос. И Эйрису очень
хотелось бы знать, зачем это нужно Унии.
Наверняка идут военные действия. Униаты рассчитывают силой оружия
получить то, чего не получат от торговли. Чтобы потом, на критическом
этапе, припереть посланников к стенке и вынудить к уступкам.
Конечно, речь пойдет о Пелле... это вероятнее всего. И всего
нежелательнее. Еще, возможно, потребуют выдачи многих офицеров Компании -
их ждет революционный суд Унии. Это, конечно, абсурд... хотя компромисса
ради можно составить какой-нибудь бессмысленный документ - например,
объявить этих людей вне закона. Эйрис не испытывал желания заступаться за
наглецов из Флота, да и вряд ли от этого был бы прок, но протестовать
против судебного преследования станционных чиновников... на это пойти,
наверное, стоило.
В любом случае Уния поступит, как сочтет нужным, а Земля останется
"при своих". На ее политическую жизнь никоим образом не повлияют события в
столь далеких краях. Интерес общественности сразу угасает, если его
постоянно не подпитывать средствами массовой информации. Статистические
исследования показали: большинство обывателей по тем или иным причинам не
пользуются другими, менее доступными, источниками сведений. Нет
видеокадров - нет новостей. Нет новостей - нет событий. Нет событий - нет
сочувствия публики. А если нет сочувствия публики, то и пресса теряет
интерес к теме. Круг замыкается благодаря тонкому расчету Компании, не
желающей рисковать потерей великого множества своих сторонников, которых
она приобрела за полвека осторожного лавирования и методичной
дискредитации изоляционистов... приобрела ценой великих жертв. А сколько
их еще суждено принести...
Он смотрел идиотский вид, пытаясь найти в пропаганде крохи истины,
которая прояснила бы ситуацию. Он слушал заведомо лживые отчеты о росте
благосостояния граждан, о выполнении широкомасштабных социальных и
экономических программ, но интересовало его нечто совсем другое: далеко ли
простираются владения Унии в иных, нежели земное, направлениях? Велико ли
число ее форпостов? Что происходит на захваченных станциях? Осваивают ли
униаты новые планеты, или все ресурсы отданы войне? Эти сведения были
недостижимы, как и информация о пресловутых родильных лабораториях -
сколько человек в год они производят и какое образование и воспитание
получают гомункулусы.
В тысячный раз Эйрис проклинал непокорство Флота, в частности - Сигни
Мэллори. Сомневаясь в правильности своего курса, он вынужден был списать
Флот со счетов. Но если бы Мациан и подчинился, что изменилось бы? Эйрис и
его спутники неизбежно оказались бы здесь же, в этой квартире с белыми
стенами, неотличимой от остальных квартир, в которых они побывали за
последнее время. Они делали то, к чему их вынудили обстоятельства, а Флот
едва ли оказал бы существенную поддержку на переговорах - скорее, с
неодолимым упрямством и чудовищной непредсказуемостью гнул бы свою линию.
Не способствовало делу и своеволие Пелла, избравшего тактику задабривания
Мациана. Окажи он должную поддержку Компании, земляне сумели бы, наверное,
повлиять на Мэллори и ей подобных. Хотя, опять же, - можно ли убедить в
чем-либо флотских, выше всего ставящих собственные интересы? Нет, Мациан и
его люди не согласятся подчиниться Земле, не помогут ей выиграть время для
создания пояса обороны и накопления сил. Они, напомнил себе Эйрис,
родились не на Земле. Флотские, по его личным впечатлениям, не были
приучены к порядку и подчинению. Как тот технический персонал, который на
призывы ограничить эмиграцию отреагировал чуть ли не поголовным бегством
на родину... дезертирством из Дальнего Внеземелья, что в итоге привело к
появлению Унии... Или как Константины, настолько вошедшие в роль
самодержцев своей крошечной империи, что утратили всякое почтение к Земле.
И еще (как он ни гнал от себя эти страшные мысли, они упрямо
возвращались) - Марш... Эйрис был застигнут врасплох, он полагал, что
психика униатов либо ничем не отличается от психики землян, либо
отличается коренным образом. Истина оказалась где-то посередине. Униаты
затеяли сломить волю посланников... игра с Маршем, безусловно, построена
по принципу "разделяй и властвуй". Следовательно, доверять Маршу нельзя.
Диас, Бела и Марш не посвящены в подробности плана, они - простые служащие
Компании, сведения, которыми они обладают, не представляют опасности. Двух
посланников, знавших, как и Эйрис, слишком много, он отправил на Землю с
депешей: Флот неуправляем, станции гибнут. Теперь эти двое на свободе, а
Эйрис и остальные участвуют в навязанной им игре, хранят молчание, как
монахи, беспрекословно терпят переселения и волокиту, рассчитанные на то,
чтобы лишить их душевного равновесия, измучить неопределенностью и
склонить к сговорчивости. Эйрис изо всех сил убеждал себя: униаты не
опустятся до физического насилия, напротив, самое плохое позади и
переговоры завершатся успехом. Вот только Марш...
Вместе со всеми Марш бывал на переговорах, сидел, слушал - небритый,
жалкий, лишенный моральной поддержки спутников (потому что расспрашивать
его или предлагать помощь означало рушить защитную стену молчания). "Что?"
- вывел однажды Эйрис пальцем на пластиковой поверхности стола, надеясь,
что надпись останется недоступной для объективов. "Почему?" - дописал он,
не дождавшись ответа. Марш стер оба слова и отвернулся, пряча дрожавшие
губы. Видя, что он на грани истерики, Эйрис оставил его в покое.
Теперь Эйрис наконец встал, подошел к двери Марша и раздвинул ее, не
постучав.
Полностью одетый. Марш сидел на кровати и, обхватив самого себя
руками, смотрел в стену.
Эйрис приблизился, наклонился и чуть слышно шепнул ему на ухо:
- В двух словах. Как ты думаешь, что происходит? Тебя допрашивали?
Отвечай.
Спустя секунду Марш медленно покачал головой.
- Просто волокита, - сбивчиво заговорил он. - То одно не в порядке,
то другое. Заставляют сидеть и ждать часами. И все, сэр.
- Понятно, - Эйрис похлопал Марша по плечу. На самом деле он слегка
кривил душой, но ничем этого не выдал. Марш зарыдал, по лицу, искаженному
отчаянием, потекли слезы. Он все-таки не выдержал.
"Видеокамеры..." - с тоской подумал Эйрис. О них нельзя было забывать
ни на минуту.
Его потрясла догадка, что они сами, возможно, мучают Марша, так же
как униаты. Он вернулся в гостиную, кипя гневом, остановился в центре и
запрокинул голову.
- Я протестую! - резким тоном произнес он прямо в замысловатый
хрустальный осветительный прибор - главное подозреваемое в слежке
устройство. - Это издевательство! Вы не имеете права!..
Он отвернулся, опустился в кресло и снова замер перед экраном. Его
товарищи только слегка приподняли головы. Опять наступила тишина.
Наутро манекены, принесшие листок с распорядком дня, ни словом не
обмолвились о протесте Эйриса.
"Встреча в 08:00", - стояло первым пунктом. С кем встреча, где, по
какому поводу - об этом ни слова. Вопреки обыкновению не было даже
упоминания о часе и меню ленча.
Из своей спальни появился Марш. Глубокие тени под глазами
красноречиво свидетельствовали о бессонной ночи.
- Поспеши, сейчас будем завтракать, - сказал ему Эйрис. До половины
восьмого, когда им должны были принести завтрак, оставались считанные
минуты.
Второй раз за это утро над дверью мигнула лампочка. Створки
раздвинули снаружи, не постучав. В гостиную вошли трое вооруженных
охранников.
- Эйрис, - буркнул один без тени почтительности в голосе, - на выход.
Эйрис проглотил гневную реплику. Прекословить манекенам не имело
смысла, он сам говорил об этом коллегам. Смерив солдат презрительным
взглядом, он неторопливо подошел к вешалке и снял с крючка пиджак. Он
решил действовать методами униатов - всеми способами тянуть резину и злить
противника. Сочтя, что провозился достаточно, он направился к выходу.
Под конвоем молодых революционеров он дошагал прямиком до лифта,
проехал в кабине мимо нескольких неотличимых друг от друга коридоров,
прошел через залы совещаний и офисы и наконец очутился в знакомой
приемной. Мрачные предчувствия отступили. Этот офис использовался для
переговоров, Эйрис уже успел побывать во всех трех его кабинетах.
На сей раз в одном из кабинетов его дожидался военный. За круглым
столиком сидел человек с серебристой шевелюрой; металла на воротнике и
клапанах его черного мундира хватило бы на пять-шесть высокопоставленных
офицеров из тех, с кем Эйрис имел дело раньше. Землянин сдержал усмешку.
Обилие побрякушек означало власть и могущество, и это было вовсе не
смешно.
- Посол Эйрис? - Судя по едва заметным морщинам на волевом лице,
офицер прошел курс омоложения. Внеземелье не испытывало недостатка в
подобных средствах... а на Земле можно было раздобыть только суррогаты
низкого качества.
Эйрис торжественно пожал протянутую руку.
- Себ Азов, - представился офицер, - из директората. Рад встрече,
сэр.
Центральное правительство. Эйрис знал, что директорат состоит из
трехсот двенадцати подразделений. Какие же планеты и станции ему
подвластны, оставалось только догадываться. Не имел Эйрис представления и
о том, по каким признакам подбираются для директората кадры. Вне всяких
сомнений. Азов был военным.
- Гражданин Азов, - холодно произнес Эйрис. - Мне очень досадно
начинать наше знакомство с заявления протеста. Я отказываюсь вести
переговоры до тех пор, пока вы не решите один вопрос.
Азов, успевший сесть, поднял белесые брови.
- Какой вопрос, сэр?
- Я имею в виду унижения, которым вы подвергаете одного из моих
сотрудников.
- Какие унижения, сэр?
Эйрис понял: от него ждут, когда он потеряет терпение и сорвется.
"Черта с два!" - мысленно произнес он.
- При переселениях посланника Марша ваш компьютер регулярно
испытывает какие-то затруднения. Это весьма странно, поскольку мы должны
находиться вместе. Вам не убедить меня в некомпетентности ваших техов.
Разве это не унижение, когда моего сотрудника вынуждают часами дожидаться
"устранения неувязки"? Что это, как не изощренная пытка? С ее помощью вы
рассчитываете измотать нас, подавить волю к сопротивлению. А как прикажете
понимать отказ обеспечить нас условиями для отдыха и гимнастическим залом?
Почему ваши подчиненные упорно не отвечают, где мы находимся? Как мы можем
быть уверены, что имеем дело с полномочными представителями власти, а не с
мелкими чиновниками, пускающими нам пыль в глаза? Гражданин Азов, мы
проделали большой путь, чтобы решить весьма и весьма сложную проблему, и
встретили крайне холодный прием.
Эйрис не импровизировал. Речь была приготовлена заранее, просто на
всякий случай, и сейчас явно оказалась очень кстати. Азов заметно
стушевался. В груди у Эйриса бухало сердце, он боялся, что на лице
проступили красные пятна.
- Все будет улажено, - произнес Азов через некоторое время.
- Я бы предпочел более конкретное обещание.
Азов ощупал посла изучающим взглядом.
- Слово офицера. - Голос его дрогнул. - Вы будете удовлетворены. Не
угодно ли присесть, сэр? Нам с вами надо уладить несколько мелких
вопросов. Примите мои личные извинения за беспокойство, причиненное послу
Маршу. Я разберусь и приму меры.
"Может, уйти? - подумал Эйрис. - О чем с ним говорить?"
Он опустился в предложенное кресло и смотрел военному в глаза, пока в
них, как ему показалось, не мелькнуло уважение.
- Надеюсь, вы сдержите слово, сэр.
- Я очень сожалею, но давайте перейдем к делу. Проблема требует
немедленного решения. Возникла довольно щекотливая ситуация. - Он нажал
клавишу настольного кома. - Будьте любезны, приведите господина Джекоби.
Эйрис смотрел на дверь, скрывая охватившую его тревогу. Створки
разъехались, в кабинет вошел человек в партикулярном костюме. Все
остальные, с кем Эйрис имел дело в Унии, носили одежду военного или
полувоенного стиля.
- Господин Эйрис, господин Дэйин Джекоби со станции Пелл. Насколько
мне известно, вы уже встречались.
Эйрис встал и с ледяной вежливостью поклонился. Происходящее
нравилось ему все меньше и меньше.
- Возможно, хотя, к сожалению, я вас не помню.
- Господин Эйрис, я депутат. - Незнакомец ухватил посла за кисть и
тотчас отдернул руку. Азов указал ему на третье кресло за столиком.
- Трехсторонние переговоры, - пробормотал военный. - Господин Эйрис,
вы заявили о намерении опекать Пелл и расположенные поблизости от него
станции. Похоже, это не согласуется с пожеланиями граждан Пелла и с вашим
собственным утверждением, будто бы Земля привержена принципу
самоопределения.
- Этот человек, - вымолвил Эйрис, не глядя на Джекоби, - не
принадлежит к влиятельным кругам Пелла и не уполномочен вести переговоры.
Советую проконсультироваться с господином Анджело Константином и направить
соответствующий запрос в совет станции. Я действительно не знаю господина
Джекоби, а что касается его утверждения о принадлежности к совету, то не
выглядит ли оно голословным?
Азов улыбнулся.
- Мы получили предложение от станции Пелл и принимаем его.
Согласитесь, это ставит под сомнение ваши притязания. Получается, что вы
заявляете о своих правах на территории Унии. Поймите, Эйрис, у вас нет
владений во Внеземелье. Никаких.
Эйрис не шевелился, ощущая, как от конечностей отливает кровь.
- Я бы не назвал наш диалог конструктивным.
- Сэр, отныне у вашего Флота не осталось ни одной базы. Мы его
полностью отрезали от Земли. Предлагаю совершить акт человеколюбия -
известить Мациана об этом событии и о его неизбежных последствиях. Ну,
какой смысл ради несуществующих колоний жертвовать кораблями и людьми? А
мы, сэр, по достоинству оценим ваше сотрудничество.
- Это возмутительно! - воскликнул Эйрис.
- Возможно, - кивнул Азов. - И все же я надеюсь, что ради спасения
человеческих жизней вы измените свое мнение и выступите с обращением к
Флоту.
- Пелл не сдается, гражданин Азов. Очень скоро вы обнаружите, что
реальная ситуация не имеет ничего общего с желаемой. И тогда вы пожалеете,
что оттолкнули нашу дружественную руку.
- Земля - это всего лишь одна из планет.
Эйрис не нашелся с возражениями. Да и вообще, в разговорах с униатами
он старался избегать этой темы.
- Пелл для нас не проблема, - сказал Азов. - Вы же знаете, насколько
уязвима эта станция. И вопрос стал совершенно пустяковым, как только мы
узнали волю ее населения. Мы не уничтожим Пелл - это нам, поверьте, ни к
чему. Но потеря этой базы существенно скажется на успехах Флота... а вы
останетесь с пустыми руками. Мы подпишем предложенные вами пункты, в том
числе и о переоборудовании Пелла в центр космической торговли. Но
управлять им будем мы, а не вы. В сущности, разницы никакой, зато в этом
случае соблюдается принцип самоопределения, к чему, судя по вашим словам,
вы так стремитесь.
Это было лучше, чем ничего, и едва ли стоило рассчитывать на большее.
- Здесь нет официальных представителей Пелла, - сказал Эйрис, - а
есть только самозваный оратор. Мне бы очень хотелось увидеть его
верительные грамоты.
Азов положил перед ним кожаный бювар.
- Вероятно, вас это заинтересует, сэр. Предложенные вами соглашения
подписаны правительством, директоратом и советом. Расхождений с вашим
текстом никаких, за одним несущественным исключением: управление станцией
отныне будет в наших руках. Есть еще несколько оговорок, но по сравнению с
проблемой Пелла они малосущественны. Слова "под контролем Компании"
вычеркнуты вот здесь и в договоре о торговом сотрудничестве. Всего три
слова. Зато все остальное - в точности, как вы предложили. Насколько я
понимаю, отправляя вас в такую даль, правительство и Компания уполномочили
вас подписывать подобные соглашения.
Эйрис готов был ответить отказом, но в последний миг сдержался. У
него давно вошло в привычку взвешивать каждую свою фразу.
- Все документы я обязан передавать правительству для ратификации.
Изменения в тексте могут вызвать разногласия...
- Надеюсь, вы сумеете убедить свое правительство. - Азов положил
бювар на стол и придвинул к Эйрису. - Почитайте на досуге. Наши условия
очень мягки. Вы получаете все, о чем просите... Говоря откровенно, едва ли
вы можете желать большего. Не забывайте: ваших владений во Внеземелье
больше не существует.
- Сомневаюсь.
- Это ваше право. Но сомнения ничего не изменят, сэр. Советую
остановиться на достигнутом... Торговый договор выгоден и нам, и вам, он
исцелит старые раны... Ну, подумайте, господин Эйрис, о чем еще вы можете
нас просить? Чтобы мы отказались от предложения Пелла?
- Нельзя ли называть вещи своими именами?
- Вы не в состоянии получить от Пелла подтверждение или опровержение
слов господина Джекоби. Вы утверждаете, что политика земного
правительства, полномочным представителем которого вы являетесь, за
последние годы существенно изменилась, а следовательно, мы должны
отбросить былые обиды как неуместные. Что же получается? Мы принимаем ваш
текст договора, а ваше "обновленное" правительство сразу предъявляет новые
претензии? Сэр, информация, которой мы располагаем, позволяет
предположить, что ваш военный потенциал оставляет желать лучшего... что во
Внеземелье вы ни от кого не получили подтверждения лояльности, а сюда
прибыли на фрахтерах со многими пересадками, не столько по своей воле,
сколько по прихоти купцов. Поверьте, враждебная позиция не принесет Земле
никакой выгоды.
- Это угроза?
- Всего лишь умозаключение. Правительство без кораблей, без контроля
над собственным военным флотом, без ресурсов... В подобной ситуации
разумно ли настаивать на сохранении каждой буквы договора? Ведь речь идет
об абстракции, три слова "под контролем Унии" в действительности означают
форму правления, которую пожелают установить сами граждане Пелла. Неужели
эта проблема стоит того, чтобы ломать из-за нее копья?
- Я должен проконсультироваться с остальными членами миссии, -
произнес Эйрис, выдержав паузу в несколько секунд. - Но едва ли я стану
это делать под объективами ваших "жучков".
- В вашей квартире нет никаких "жучков".
- Я сомневаюсь.
- Опять тот случай, когда вы не можете ничего проверить.
Сообразуйтесь с обстоятельствами.
Эйрис взял бювар...
- Избавьте нас сегодня от новых встреч. Мы будем совещаться.
- Как вам будет угодно. - Азов встал и протянул руку. Джекоби остался
в кресле - он демонстрировал Эйрису свое пренебрежение.
- Подписи не обещаю.
- Понимай, сэр. Совещайтесь. Поступайте как знаете. И все же я
настоятельно советую серьезно подумать о последствиях отказа. Сейчас мы
считаем, что наша граница проходит через Пелл. У вас остаются Тыловые
Звезды, при желании вы их восстановите и получите выгоду. Если же вы не
подпишете договор, мы проведем границы по своему усмотрению и станем
близкими соседями.
Сердце Эйриса забилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется
из груди. Обсуждать с униатом перспективу соседства никоим образом не
хотелось.
- Далее, - продолжал Азов. - Если вы изъявите желание спасти
человеческие жизни, отозвав корабли Мациана, мы добавим к этим документам
еще один: основанное на настоящем договоре обращение к Флоту, ваш приказ
отступить на территории, которые останутся у вас после подписания
соглашения. За это мы готовы снять обвинения с мациановцев и со всех
прочих врагов государства, которых вам будет угодно перечислить. Мы
позволим им уйти в качестве вашего эскорта, хоть и отдаем себе отчет в
рискованности подобного шага.
- Мы не стремимся к агрессии...
- Мы убедимся в этом, если вы согласитесь отозвать корабли, которые
нападают на наших граждан.
- Я же ясно дал вам понять, что не командую Флотом и не имею на него
влияния.
- Мы полагаем, имеете, и немалое. Мы предоставим вам все необходимое
для подготовки обращения... и обещаем соблюдать перемирие после того, как
Флот прервет боевые действия.
- Мы с коллегами обсудим этот вопрос.
- Хорошо, сэр.
Эйрис отвесил поклон, повернулся и вышел. В приемной его встретили
молодые охранники и повели мимо кабинетов.
- Очередная встреча отменяется, - сообщил им Эйрис. - Возвращаемся в
нашу квартиру. Вы должны привести туда всех моих сотрудников.
- У меня приказ, - буркнул шагавший впереди солдат. Ничего другого
Эйрис и не ожидал услышать. Сейчас его отведут в какое-нибудь помещение и
заставят дожидаться коллег. Потом их всех передадут новой группе
охранников, а те не тронутся с места, пока не получат по каналам связи
четких инструкций. Так бывало всегда. Землян намеренно старались довести
до нервного срыва.
Рука, в которой он держал бювар, вспотела. Пелл потерян. Остался
только шанс спасти (а может, погубить?) Флот. Он очень боялся, что планы
директората Унии идут дальше, чем предполагает Земля. Дальний прицел. Уния
привыкла к нему "с пеленок". Земля - только начала привыкать. Эйрис
казался себе совершенно беспомощным. Он представил широкое, волевое лицо
Азова, попытался угадать его мысли. "Мы знаем, что ты блефуешь, надеешься
выиграть время. И для чего, тоже знаем. Но сейчас это нас устраивает, и мы
можем заключить пустяковое соглашение, которое нас ни к чему не обяжет".
До сих пор Унии удавалось переварить все, что она глотала. До сих
пор.
Посланники не стали ничего обсуждать, не посмели затрагивать опасные
темы. За ними следили, что бы там ни говорил Азов. Да, мысли Азова были
куда важнее его слов. "Подпиши и отвези своему правительству..." Эйрис
поморщился. Он и его коллеги хорошо изучили Внеземелье. Оно постоянно
напоминало о себе - то одинаковыми лицами (возможно, и умами) солдат, то
дерзостью капитана "Норвегии", то надменностью Константинов, то
равнодушным отношением торговцев к войне, бушевавшей вокруг них на
протяжении поколений... Посланники поняли то, чего не желала понять Земля:
здесь чужая власть, чужая логика. Поколения внеземельцев отряхнули со
своих ног земную пыль.
Теперь домой... только сначала придется подписать бесполезную бумагу,
на которую Мациан, Мэллори и иже с ними попросту не обратят внимания.
Самое важное - вернуться, рассказать об увиденном, объяснить... Ради этого
Эйрис согласен подписаться под любой мерзостью.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1. ПЕЛЛ: ОФИС УПРАВЛЯЮЩЕГО СТАНЦИЕЙ,
СИНЯЯ СЕКЦИЯ, ПЕРВЫЙ ЯРУС; 9.9.52; 11:00
На сей раз беда собрала ежедневную дань не только на станции.
Подперев ладонями голову, Анджело Константин читал лежащую перед ним
компьютерную распечатку. На шахте Центавра, третьего спутника Пелла,
сорвало люки воздушного шлюза... погибло четырнадцать человек. Анджело не
мог отогнать мысль о потере четырнадцати квалифицированных, проверенных
работников. За стенами "К" гнила в собственных нечистотах огромная толпа
людей, и самих станционеров обстоятельства вынуждали терять человеческий
облик. Катастрофически не хватало запасных деталей и механизмов, и в
результате участились аварии. Сэкономили на ремонте шлюза - и четырнадцать
мужчин погибли в вакууме.
Он отстукал на клавиатуре и ввел в память компа распоряжение: найти
на Пелле техов на смену погибшим. Станционные доки простаивали, все
основные и большинство вспомогательных причалов были заняты кораблями, из
которых очень немногим разрешалось выходить и возвращаться. В копях людям
жилось несравнимо лучше, по крайней мере, их знания и опыт приносили там
хоть какую-то пользу.
Из переселенцев далеко не все обладали необходимыми навыками. На
Нижней, пытаясь вывести их вездеход из трясины, куда его завел неопытный
напарник, погиб под гусеницами рабочий. А вскоре поступило известие о двух
убийствах в "К". Поблизости от доков обнаружили дрейфующий в космосе труп
- по всей видимости, жертву шлюзовали заживо. Подозрения падали на
карантин. Сейчас полиция пыталась идентифицировать изувеченное тело.
Были происшествия и другого рода, в том числе судебная тяжба между
двумя семьями станционеров, занимавших одну и ту же квартиру в две смены.
Хозяева квартиры обвиняли новых жильцов в мелких кражах. Это дело в офис
управляющего направил Дэймон - как иллюстрацию назревающей проблемы.
Очевидно, совету надлежало поскорее издать закон, предусматривающий
подобные случаи.
Администратор одного из доков, недавно назначенный на эту должность,
попал в больницу - его едва не растерзала команда военизированного купца
"Янус". Полувоенные милицейские команды требовали равных прав с обычными
купцами и свободного доступа в бары, в то время как администрация
стремилась подчинить их военной дисциплине. Кости пострадавшему срастят...
жаль, что нельзя с такой же легкостью восстановить добрые отношения между
купцами и станционными чиновниками. Следующему того и гляди перережут
глотку. Торговцы не любят пускать к себе на борт чужаков.
"Персонал станции допускается на корабли милиции только с разрешения
капитанов, - передал Анджело. - Во избежание конфликтов военизированные
фрахтеры осуществляют патрулирование под командованием своих офицеров".
У некоторых это решение вызовет возмущение, но оно предпочтительнее
мятежа вооруженных купеческих команд, не желающих рабского подчинения
станционным властям. Элен предупреждала Анджело о такой опасности.
Далее... Кое-где возникли трудности со снабжением. Анджело ввел в
комп необходимые распоряжения (некоторые - задним числом), похвалил
кое-кого за находчивость (в частности, изобретательных надзирателей в
шахтах), объявил благодарность толковым сотрудникам своего офиса, которые
научились находить излишки, скрываемые другими службами.
Требовалось начать ремонтные работы в "К", и станционная полиция
просила разрешения ввести туда вооруженные подразделения, чтобы
изолировать и очистить третий ярус оранжевой, что подразумевало
переселение большого числа резидентов. Это не было вопросом жизни или
смерти, но и тянуть с ремонтом карантина не следовало, поэтому Анджело
нашел компромиссный вариант: техов пропустить, но ярус не очищать. Он
поставил печать "САНКЦИОНИРУЮ". Лучше ненадолго перекрыть канализацию в
одной секции, чем подвергать весь "К" опасности эпидемии.
- Сэр, к вам капитан купеческого корабля Айлико.
Анджело тяжело вздохнул и нажал клавишу, пригласив посетителя в
кабинет. Дверь отворилась, пропустив рослую, полную женщину с седыми
волосами и морщинистым лицом. "Наверное, омоложение уже не действует, -
машинально предположил Анджело. - Старость все-таки берет свое".
Он указал на кресло, и капитан, благодарно кивнув, села. Час назад,
еще на подлете к Пеллу, она обратилась к Анджело с просьбой о встрече. Она
командовала "Лебяжьим пером" - контейнеровозом с Маринера, ныне
мобилизованным Пеллом. Анджело знал своих капитанов, но эту женщину видел
впервые. Однако синий шнурок на кителе говорил о ее принадлежности к
милиции Пелла.
- Вы что-то должны мне передать? - спросил он.
Пожилая дама достала конверт из кармана кителя и, грузно подавшись
вперед, положила на стол перед Анджело.
- С "Молота" Ольвигов. Ольвиг догнал меня и просил передать пакет из
рук в руки. Он бежал с Викинга. Хочет подождать за пределами действия
ваших сканов. Боится, сэр. Ему и его семье не по душе все то, что
творилось на их глазах.
- Викинг... - Весть о том, что там происходит, пришла уже давно. - И
где же они прятались до сих пор?
- Подробнее об этом вы узнаете из письма. Здесь сказано: "Удирая с
Викинга, "Молот" получил повреждения. Завис после прыжка", - вот и вся
история. Им крепко досталось, но груз они спасли.
- Вы прочли письмо?
- Прочла. Что-то надвигается... Близится критический момент.
Насколько я поняла, Ольвиги попробовали прибиться к Унии и обнаружили, что
и там не сладко. Униаты, похоже, пытались захватить "Молот", и ему
пришлось бежать. Команда опасается чего-нибудь подобного и на Пелле. Они
хотели, чтобы я оказалась у вас раньше и передала от них весточку, тогда
сами они останутся как бы ни при чем. Представьте, каково им будет, если
Уния пронюхает об этом предупреждении. Уния наступает, сэр.
Анджело пристально разглядывал округлое лицо и глубоко посаженные
темные глаза женщины. Затем медленно кивнул.
- Вы знаете, что здесь начнется, если ваши люди сболтнут хоть слово в
доках или где-нибудь еще?
- Мы - семья, - буркнула Айлико, спокойно выдержав его взгляд. - С
чужими не откровенничаем. Господин Константин, мы - в милиции, потому что
прилетели сюда порожняком и вынуждены отрабатывать свой хлеб. И еще -
потому что деваться нам больше некуда. Будь "Лебяжье перо" рейсовиком
Компании, оно имело бы кредит и право на обеспечение всем необходимым. Как
насчет вознаграждения, господин Константин? Только ради Бога, не говорите
о кредитах в ваших банках. Мне нужны припасы в трюмах моего корабля.
- Шантаж, капитан?
- Я поведу своих людей на патрулирование. Если мы встретимся с
кораблями Унии, то сразу сообщим вам и прыгнем. Контейнеровозу несподручно
играть в салочки с рейдерами, и мне неохота совершать подвиги. Мы хотим
получить привилегии ваших кораблей, которым разрешено иметь на черный день
еду и питье.
- Вы думаете, кто-то утаивает грузы?
- Господин управляющий, вы прекрасно знаете, что так поступают все
купцы, базирующиеся на Пелле. И вы смотрите на это сквозь пальцы, чтобы с
ними не ссориться. Скажите, много ли ваших таможенников замарали мундиры,
досматривая трюмы и резервуары? Я с вами откровенна. Прошу для моей семьи
тех же поблажек.
- Вы их получите. - Анджело повернулся к клавиатуре и отправил
распоряжение выдать "Лебяжьему перу" все необходимое. - Прошу вас выйти на
патрулирование, как только управитесь с погрузкой.
- Отличная работа, господин Константин, - кивнула Айлико, когда он
снова повернулся к ней лицом.
- Скажите, капитан, куда вы прыгнете при необходимости?
- В самую глубь Глубокого, господин Константин. Есть там одно
местечко... И так поступят многие купцы: Да вы, наверное, и сами это
знаете. Впереди не самые лучшие времена. Когда-то Уния покровительствовала
купцам; остается надеяться, что рано или поздно ей снова понадобятся
фрахтеры.
Анджело нахмурился.
- Вы уверены, что на это стоит рассчитывать?
Айлико пожала плечами.
- Надо плыть по течению, господин управляющий. Сколько бы станция ни
платила торговцам, стоит ли цепляться за нее, если фронт трещит по всем
швам?
- Много ли купцов разделяет вашу точку зрения?
- Мы давно готовы бежать, - тихо произнесла она. - Вот уж лет
пятьдесят. Спросите хотя бы у Квин. Вы тоже подыскиваете себе укромное
местечко, господин управляющий?
- Нет.
Она откинулась на спинку кресла и неторопливо кивнула.
- Что ж, позвольте выразить вам мое уважение. Поверьте, что мы не
прыгнем, не передав Пеллу сигнала тревоги. Это больше, чем мог бы сделать
любой другой.
- Я понимаю, для вас это огромный риск. Припасы вы получите.
Что-нибудь еще?
Айлико отрицательно качнула головой, и от этого движения слегка
заколыхалось ее массивное тело. Она с трудом поднялась.
- Желаю удачи. - Она протянула руку. - Купцам с этой стороны Черты
карта упорно не идет, но они все равно встречаются в темноте и бегут к вам
из-под носа Унии с грузом. Выгоды тут никакой, господин управляющий,
надеюсь, вы это понимаете. На той стороне кое с чем было бы полегче.
Анджело пожал мясистую кисть.
- Спасибо, капитан.
- Не за что. - Застенчиво поведя плечами, она вышла.
Анджело вскрыл конверт и достал листок бумаги с рукописным текстом.
Помучился, разбирая каракули.
"Возвращаемся со стороны Унии. На орбите Викинга - рейдероносцы.
Четыре, может, больше. По слухам, Мациан бежал. Есть потери: "Египет",
"Франция", "Соединенные Штаты". Возможно, и другие. Ситуация выходит
из-под контроля".
Подписи под текстом не было, как и названия корабля. Несколько секунд
Анджело изучал записку, затем встал, одним пальцем набрал комбинацию замка
и спрятал послание в сейф. У него сосало под ложечкой. Может быть, Ольвиги
ошиблись? Или это дезинформация, намеренно распространяемые слухи? Сам
"Молот" не пришел... Наверное, решил выждать, понаблюдать за Пеллом, а то
и вовсе убежал; любая попытка выйти с ним на прямой контакт вызовет
раздражение у остальных купцов. Вокруг Пелла летают фрахтеры, требуя за
это пищи и воды. Расходуют станционные припасы и финансы. Требуют уплаты
долгов, которые остались за погибшими станциями. Приходится платить, иначе
- мятеж. На каждом фрахтере есть "НЗ", но его берегут как зеницу ока,
правдами и неправдами вымогая припасы у Пелла. Кое-кто из торговцев привез
продукты, это верно, но большинство их только поглощает.
Анджело связался с приемной.
- На сегодня у меня все. Буду дома. Если очень понадоблюсь, приду
сюда.
- Хорошо, сэр, - тихо отозвался секретарь.
Анджело переложил со стола в кейс стопку наименее важных документов,
надел пиджак и вышел из офиса, вежливо кивнув секретарю и нескольким
чиновникам, чьи столы находились в его приемной. Последние дни Анджело
засиживался в офисе допоздна и заслужил по крайней мере возможность
ознакомиться с документами в более комфортабельной обстановке, не
отвлекаясь на другие дела. В его кейсе лежало полсотни досье на кандидатов
во временную администрацию. Кроме того, на Нижней возникла проблема, и
Эмилио целиком перепоручил ее станции. Он отослал на Пелл часть персонала,
на которую возлагались серьезные обвинения. Дэймон настаивал на отправке
смутьянов в шахты (чем не способ восполнить потерю рабочих?). Но адвокат
выдвинул против юрслужбы обвинение в предубежденности и потребовал полной
реабилитации уволенных охранников. Потом за своих бывших подчиненных
заступился Джон Лукас. До скандала, слава Богу, не дошло, дело уладили, но
на душе у Анджело остался горький осадок. Сейчас в его кейсе лежало
полсотни досье на кандидатов во временную администрацию "К".
Возникло искушение заглянуть по пути в служебный бар - выпить и
заодно разобраться с некоторыми бумагами. Выбросить из головы мысли, от
которых его то и дело бросало в жар.
В кармане у него лежал электронный блокнот - с ним Анджело не
расставался, даже имея надежный переносной ком.
До двенадцатой квартиры первого яруса синей отсюда было рукой подать.
Он подошел и тихо отворил дверь.
- Анджело?
Так, Алисия не спит. Положив кейс и пиджак на кресло у входа, он
приветливо улыбнулся старой низовке, вышедшей из комнаты Алисии. Она в
знак приветствия похлопала его по руке.
- Неплохой денек. Лили?
- Хорошо, - с ласковой ухмылкой Лили приблизилась к креслу и бесшумно
забрала вещи Анджело, а он прошел в комнату Алисии, наклонился над
кроватью и поцеловал жену. Алисия улыбнулась. Как всегда, она неподвижно
лежала на безукоризненно чистых простынях, а рядом, как всегда, хлопотала
верная Лили. Сколько лет уже...
Настенные экраны показывали звезды. Казалось, все они - Анджело,
Алисия и Лили - висят в безвоздушном пространстве. Звезды, а иногда - доки
и коридоры станции, или небо и заросли Нижней. Или кто-нибудь из близких.
Все, что способно пробуждать в душе Алисии радость. Лили меняла
изображения по ее просьбе.
- Дэймон приходил завтракать, - прошептала Алисия. - И Элен. Это было
чудесно. Элен выглядит превосходно. Такая счастливая!
Дэймон и Элен заглядывали сюда часто, то вместе, то порознь...
особенно теперь, когда Эмилио и Милико жили на Нижней. Анджело вспомнил
про свой сюрприз - кассету, которую сунул в карман пиджака, чтобы не
забыть в офисе.
- У меня весточка от Эмилио. Сейчас поставлю послушать.
- Анджело, что-нибудь не так?
У него перехватило дух. Он печально покивал.
- Ничего от тебя не скроешь, дорогая.
- Милый, я слишком хорошо знаю твое лицо. Дурные новости?
- Не от Эмилио. Там-то как раз все благополучно. Гораздо лучше, чем у
нас. С персоналом никаких хлопот, строительство новых баз идет полным
ходом, ко второй базе проложена дорога, и очень много народу желает
переселиться с главной.
- А я, похоже, узнаю только плохое. Я смотрела в залы.
Он медленно повернулся к жене, чтобы ей легче было глядеть ему в
лицо.
- Сюда идет война, - сказал он.
Прекрасные глаза... Все еще прекрасные, хотя лицо - исхудалое,
бледное... Зато волевое и энергичное.
- Уже близко?
- Пока только купцы забеспокоились. Униатов поблизости нет, что они
замышляют - еще не известно, но меня тревожит моральное состояние
станционеров.
- А что, плохо?
- Минут десять назад я говорил с капитаном купеческого корабля. Она
упомянула о потайном местечке в Глубоком, о припасах, необходимых ее семье
для выживания. В общем, позиция торговцев ясна. Знаешь, что мне пришло в
голову? Кроме Пелла, остались и другие базы, островки. Может быть, о них
известно всем торговцам, а может, и Мациану. Впрочем, ему-то - наверняка.
Если здесь заварится каша, он найдет где укрыться. Но даже при таком
раскладе кое-какие шансы у нас останутся.
- Ты улетишь?
Он отрицательно покачал головой.
- Никогда. Ни за что. Другое дело - вывезти мальчиков. Одного мы
уговорили переселиться на Нижнюю. Попробуй убедить младшего. И Элен. На
нее вся надежда. В Глубоком у нее друзья, и она способна уговорить
Дэймона.
Алисия Лукас-Константин не могла прожить без Пелла, без
приспособлений, которые нелегко установить на корабле. Она была прикована
к станции и к машинам невидимыми цепями. Если она попытается тронуться с
места, об этом немедленно всем станет известно. Она напомнила об этом
мужу.
- Я - это Пелл - сказала она с безрадостной усмешкой.
- Война еще далеко, - произнес он, боясь, что это совсем не так.
2. ПЕЛЛ: БЕЛЫЙ ДОК: ОФИСЫ "ЛУКАС КОМПАНИ"; 11:00
Джон Лукас сложил в кипу бланки контрактов и свирепо обернулся к
людям, что толпились в его офисе, расположенном перед доком. Он долго
смотрел на них, размышляя, потом положил бланки на стол перед Браном
Хэйлом. Тот забрал их и роздал остальным.
- Мы согласны, - сказал Хэйл.
- У "Лукас Компани" нет недостатка в рабочих руках. Зарубите это себе
на носу. Научитесь приносить пользу. Это личная услуга, если хотите -
долг. Я ценю преданность.
- Никаких проблем, - кивнул Хэйл.
- В бутылку больше не лезьте. Норов уже стоил вам проверки на
благонадежность, а у меня на службе он уж наверняка не понадобится. Я вас
еще на Нижней предупреждал...
- Помню, - буркнул Хэйл. - Но нас спровоцировали, господин Лукас.
Личная вражда. Константин изводил нас придирками, искал повода, чтобы
выгнать. Все, что вы сделали, он изменил, сломал, развалил. А мы хотели
его удержать, сэр.
Джон хмыкнул.
- Бесполезно. Я уже давно не на Нижней, а теперь и вы. Я бы
предпочел, чтобы Джекоби вытащил вас с более легким приговором, но спасибо
ему и на этом. Отныне вы - мои служащие. - Он присел на край стола. -
Собственно, вам очень повезло. Ни грязи, ни мигрени из-за спертого
воздуха. Нормальная жизнь цивилизованных станционеров. Будете исполнять
любые требования Компании и при этом работать головой. И не приведи
Господь вызвать мое недовольство. Все ясно?
- Да, сэр, - отозвался Хэйл.
- Теперь Ли... - Джон задумчиво смотрел на Ли Квэйла. - Ты время от
времени будешь охранять собственность семьи Лукас. Будешь носить пистолет.
Но не вздумай палить! Знаешь, что ты был на волосок от Урегулирования?
- Тот ублюдок ударил по стволу, - проворчал Квэйл.
- Шефа юрслужбы зовут Дэймон Константин. Вот так-то, приятель. Эмилио
- его брат. Анджело ничего не прощает, и будь твоя вина чуть посерьезнее,
он бы тебя пропустил через мельницу. В следующий раз, когда захочешь
перейти дорожку кому-нибудь из Константинов, подумай хорошенько.
Отворилась дверь, в кабинет проскользнул Витторио. Сделав вид, будто
не заметил, как нахмурился Джон, он приблизился к нему и прошептал на ухо:
- Человек. С купца "Лебяжье перо".
- Не знаю никакого "Лебяжьего пера", - прошипел Джон в ответ. -
Пускай подождет.
- Нет. - Витторио снова наклонился к нему. - Послушай, я не уверен,
что ему можно здесь находиться.
- Что значит - не уверен?
- Документы. По-моему, он здесь нелегально. Оттуда. Ума не приложу,
что с ним делать.
Джон нервно вздохнул, по его коже пробежал холодок. Офис битком набит
свидетелями! И док!
- Зови, - велел он сыну. - Выйдите, - обернулся он к Хэйлу и
остальным. - Заполните бланки и отдайте секретарю. С этой минуты вы
выполняете его распоряжения. Любые. Ступайте.
Ответом были хмурые, подозрительные взгляды.
- Пошевеливайтесь! - прикрикнул он на Хэйла и его людей. Витторио
поспешил за ними следом и исчез за дверью, оставив ее отворенной. Через
секунду в кабинет вошел человек в форме торговца. Спокойно, без малейшего
признака нервозности он закрыл дверь. Джон следил за ним, отмечая про
себя: лицо обычное, невыразительное. Движения спокойные, рассчитанные.
Манеры властные. Возраст - явно за тридцать.
- Господин Джон Лукас? - произнес посетитель.
- Да, я Джон Лукас.
Многозначительный взгляд гостя поднялся к потолку, обежал стены.
- За мной не следят, - буркнул Джон. У него перехватило ды...
