Кэролайн Черри. Последняя база
страница №15
...нне. Хиза ни о чем не спрашивали людей- их тонкий слух гораздо раньше уловил гул корабельных двигателей.
Наверное, это возвращается Порей. Скоро флотские увидят разоренную
базу и пошлют на станцию гневное донесение. Потом просканируют местность,
проанализируют информацию, отправят командующему и дождутся приказа. На
все это потребуется время, а время играет на руку беглецам.
Привал - переход, привал - переход... И всякий раз, когда кто-нибудь
сдавал, добрые хиза были рядом - поддерживали, сочувствовали. С
несказанной радостью встретили беглецы первые утренние лучи, что проникли
сквозь густую листву и вызвали восторженные трели туземцев. Неожиданно на
гребне холма лес оборвался - впереди простиралась голая равнина. Хиза
спускались по склону на равнину, и Эмилио с изумлением понял, что перед
ним места, не тронутые людьми по настоянию низовиков, заповедный край.
- Нет! - воскликнул он, озираясь в поисках Топотуна. Увидев
скорохода, он помахал ему рукой, и тот примчался вприпрыжку. - Топотун,
нам нельзя выходить на открытое место. Люди-ружья, понимаешь? Они прилетят
на кораблях, их глаза увидят нас с неба.
- Старые говорить - идти. - Топотун зашагал вперед, всем своим видом
давая понять, что вопрос о спуске на равнину, залитую бледным солнцем,
обсуждению не подлежит. Живая коричневая волна скатывалась с холма, хиза
несли людей и их имущество; за ними плелись остальные переселенцы.
- Топотун! - Эмилио остановился, Милико - рядом. - Люди-ружья! Они
сразу увидят, понимаешь?
- Я понимать. Человеки-ружья увидеть все мы. Мы тоже увидеть они.
- Нельзя нам туда спускаться! Нас убьют, ты слышишь меня?
- Они говорить - идти. Старые. - Топотун отвернулся и пошел дальше.
Пройдя несколько метров, он оглянулся и поманил Эмилио и Милико.
Эмилио сделал шаг, затем другой, осознавая, что это безумие... У
человека свои обычаи, у низовика - свои. Хиза никогда не поднимет руку на
врага, он будет сидеть и смотреть... Вот что они задумали: сидеть и
смотреть. Люди попросили хиза о помощи, и те помогают, как велит им
обычай.
- Я с ними поговорю, - сказал он жене. - Я поговорю со Старыми.
Постараюсь объяснить... Отказаться мы не можем - это оскорбление, но
растолковать... Топотун! Топотун, погоди!
Но Топотун не остановился. Живой поток скатывался по травянистому
склону на равнину и выдыхался в ее центре, где над утоптанным кругом
высилось нечто наподобие каменного кулака. Круг окаймляла густая тень...
Секундой позже Эмилио понял, что это не тень, а скопление живых существ.
- Похоже, там все хиза с реки. Очевидно, это какая-то святыня, место
поклонения.
- Святыня Мациана не остановит, да и униатов, скорее всего... -
Эмилио с ужасом представил резню, истребление беспомощных туземцев.
"Господи, - подумал он, - ведь это же низовики, те самые низовики, чьи
руки и сердца создали Пелл таким, какой он есть. Когда-то Земля
перепугалась до смерти, узнав о существовании иной жизненной формы, и даже
собиралась эвакуировать колонии, но здесь никто не боялся низовиков,
потому что хиза всегда выходили к людям с открытыми ладонями. И заражали
их добротой".
- Я должен их убедить, - сказал он жене. - Здесь нельзя оставаться.
- Я с тобой.
- Помочь ты? - Заметив, что Милико хромает, низовик дотронулся до ее
руки, но она оперлась на руку мужа, и они дружно покачали головами. Эмилио
и Милико побрели следом за толпой - их обогнали почти все, ибо всем
передалось безумие туземцев. Даже старики торопливо ковыляли, опираясь на
плечи хиза.
Эмилио и Милико спускались долго, то и дело останавливаясь перевести
дух. Солнце сползло к низким покатым холмам. Внезапно Эмилио захрипел - от
влаги и лесной плесени раньше времени испортился фильтр противогаза.
Подумав, что надо бы предупредить остальных, Эмилио задержал дыхание,
заменил цилиндр и снова надел маску.
Они уже шли по равнине, еле переставляя ноги, шли к трудноразличимому
вдалеке останцу, торчащему из неровного бурого круга. Не только хиза
сидели в том кругу, но и люди, которые поднялись и двинулись навстречу
Эмилио и Милико, когда те подошли поближе. Была среди них начальница
второй базы Ито со своими помощниками и рабочими, был Джонс с первой базы
и его люди. Джонс, такой же растерянный, как и все остальные, первым
протянул руку Эмилио.
- Хиза велели нам перебраться сюда, - сообщила Ито. - Сказали, что вы
тоже придете.
- Станция пала, - произнес Эмилио, и эта весть всколыхнула живой круг
от края до края. Вновь прибывших вели к центру; особо настойчиво низовики
тянули за собой Эмилио и Милико. - Нам не осталось ничего другого, Ито. У
власти пока Мациан... а кто будет на следующей неделе, я не знаю.
Ито, Джонс и их подчиненные отстали. Возле скалы собралось великое
множество людей, сотни и сотни глаз угрюмо и тревожно смотрели на Эмилио и
Милико. Эмилио узнал начальника рудников Дикона, Макдональда с третьей
базы, Герберта и Тауша с четвертой... Вскоре его со всех сторон обступили
хиза, и ему пришлось крепко взять жену за руку, чтобы не потерять ее в
мельтешащей толпе. Каменный столп приближался, нависал, и вскоре Эмилио
увидел, что это никакой не столп, а целая скульптурная группа, скопление
образов, подобных которым он видел на станции, - приземистых и высоких,
плоских и шарообразных. Многоликие головы, рты, раскрытые будто от
изумления, и огромные выпученные глаза, навсегда обращенные к небу.
Туземные образы казались очень древними, и Эмилио охватило
благоговение. Милико остановилась и молча разглядывала их; то же самое
делал и он. Перед этими камнями, в окружении существ чужой расы, оба
казались себе крошечными и одинокими.
- Вы приходить, - известил их голос Топотуна. Низовик взял Эмилио за
руку и повел к подножию каменного изваяния.
Там действительно сидели Старые - самые древние хиза с посеребренным
мехом на головах и плечах. Вокруг них из земли торчали увешанные бусами
палки с резными ликами. Эмилио заколебался, но Топотун решительно потащил
его в круг и потребовал:
- Садиться.
Эмилио отвесил поклон, Милико последовала его примеру, затем оба
уселись по-турецки перед четырьмя старейшинами.
Опираясь на руку, один из Старых наклонился вперед и коснулся Милико,
а затем Эмилио. Словно благословлял.
- Вы хорошо прийти здесь, - заговорил (очевидно, переводя) Топотун. -
Вы тепло прийти здесь.
- Топотун, скажи, что мы очень благодарны. Спасибо, много-много
спасибо. Скажи, что здесь опасно. Беда с Верхней. Глаза Верхней смотрят
вниз, на это место. Сюда могут спуститься люди-ружья и сделать плохо.
Топотун перевел. Старые выслушали с прежней невозмутимостью в очах.
Один ответил.
- Корабль прилететь Верхняя здесь мы, - перевел Топотун. - Прилететь,
увидеть, улететь.
- Тут опасно! Пожалуйста, объясни им!
Топотун проговорил несколько фраз на туземном, Старый ответил,
протянув руку к образам:
- Хиза место. Ночь прийти. Мы спать, сон они уйти, сон они уйти.
Заговорил второй старейшина, в его щебете прозвучали два человеческих
имени: Беннет и Лукас.
- Беннет, - подхватили ближайшие низовики. - Беннет. Беннет. Беннет.
- Слово, будто ветер, прошелестело по всему кругу.
- Мы красть еда, - сказал Топотун. - Мы учиться красть еда. Мы красть
вы, делать вы безопасно.
- Ружья, - возразила Милико. - Ружья, Топотун.
- Вы безопасно. - Топотун помолчал, прислушиваясь к речи Старого. -
Делать вы имя. Ты имя Он-Приходить-Снова, ты имя Она-Давать-Руки. То-хими.
Михан-тизар. Ты дух хорошо. Ты безопасно приходить здесь. Любить ты.
Беннет-человек, он учить мы спать видеть человеки сны.
Не зная, что сказать, Эмилио посмотрел на огромные круглоглазые
изваяния, окинул взглядом толпу, казалось, заполнившую равнину от
горизонта до горизонта, и на миг поверил, что обещание Старых может
сбыться, что перед этими образами, вызывающими благоговейный трепет,
никакой изверг не отважится пролить чужую кровь.
Старые затянули молитву; постепенно ее подхватили все низовики.
Коричневые фигуры закачались, входя в ритм.
- Беннет... - снова и снова выдыхала толпа.
- Он учить мы видеть человеки сны... Звать ты Он-Приходить-Снова.
Поежившись, Эмилио обнял Милико за талию. Туземный хор напоминал звон
бронзового колокольчика, а порой казалось, что такое можно услышать только
внутри колокола величиною с весь сумеречный небосвод. И от этих звуков
цепенел человеческий разум...
Солнце быстро тонуло за холмами. Вечер принес с собой холод.
Бесчисленные глотки дружно втянули и выпустили воздух, завершая песнь.
Затем десятки рук взметнулись к проблеску звезд, раздались негромкие
радостные возгласы.
- Имя Она-Приходить-Первый, - сказал Топотун, затем поочередно назвал
остальные звезды, которых востроглазые туземцы встречали как закадычных
друзей: - Ходить-Вместе, Приходить-Весна, Она-Всегда-Плясать...
Снова, на сей раз в миноре, зазвучала молитва; снова закачались
мохнатые тела.
Усталость напомнила о себе. У Милико стекленел взгляд, Эмилио
поддерживал ее и сам старался не уснуть на ногах. Наконец Старые закивали,
а Топотун похлопал Эмилио по руке, давая понять, что можно устраиваться на
ночлег.
Эмилио уснул, а пробудившись, увидел подле себя еду и питье. Сняв
маску, он наелся и напился, то и дело прикладываясь к респиратору.
Его окружал широкий ковер неподвижных тел - впрочем, кое-кто уже
шевелился в цепях сна, настойчиво пробуждаемый нуждой. Ощутив собственную
нужду, Эмилио встал и пробрался за край толпы, к опрятным санитарным
траншеям, вырытым низовиками. Возле одной из них он постоял, пока не
подошли другие люди и к нему не вернулось чувство времени. Тогда Эмилио
двинулся обратно, поглядывая на спящих, образы и усыпанное звездами небо.
Вот он, выбор хиза. Сидеть в святилище под небесами, говорить со
звездами и богами... надеяться. Он понимал, что это безумие. И не боялся.
За себя не боялся - только за Милико. Все они "видят сны". Живут мечтой.
Надеются. Но когда прилетят злые люди и нацелят на них ружья, надеяться
будет не на что.
Хотя... низовикам случалось разоружать людей голыми руками. В начале
освоения планеты.
Он пошел обратно - к Милико и Топотуну. И к Старым, отчего-то веря,
что здесь беженцев не дадут в обиду, что никто не посмеет пролить кровь
перед образами, которые веками - задолго до появления людей на планете - в
ожидании глядели в небо.
Он опустился на землю возле Милико, лег и стал смотреть на звезды,
думая о своем выборе.
А утром прилетел разведчик.
Никто из десятков тысяч хиза не проявил страха. Без паники встретили
прибытие корабля и люди, сидевшие среди низовиков.
Разведчик опустился на порядочном расстоянии от изваяний, не найдя
ровной площадки поближе.
- Я должен поговорить с ними, - сказал Эмилио Старым через Топотуна.
- Нет говорить, - ответил Старейший. - Ждать. Спать.
- Никак не пойму, - заключила Милико спокойно, - они всерьез
вознамерились подчинить себе Нижнюю? Неужели не видят разницы между нею и
станцией?
Многие уже встали. Эмилио принял сидячее положение, и другие, глядя
на него, усаживались и готовились к ожиданию.
Ждать пришлось довольно долго. Наконец вдали раздался рев
громкоговорителя.
- Здесь есть люди? - прогрохотал над равниной металлический голос. -
Мы с рейдероносца "Африка". Не соблаговолит ли ваш начальник выйти к нам и
назвать свою фамилию?
- Не надо! - с мольбой сказала Милико мужу, когда он зашевелился. -
Они могут выстрелить.
- Они выстрелят, если я не выйду. Прямо в толпу. Нам с ними не
справиться.
- Эмилио Константин здесь? У меня для него новости.
- Знаем мы ваши новости, - пробормотал Эмилио и не позволил жене
встать. - Милико, у меня к тебе просьба...
- Нет.
- Пожалуйста. Я должен идти - им нужно, чтобы снова заработала база.
Я хочу оставить здесь тех, кому у Порея не поздоровится. Им нужен
кто-нибудь из начальства.
- Это всего лишь предлог.
- Нет. И да. Оставайся за меня. Начни войну, если придется. Защити
хиза, научи их сопротивляться и не пускать чужих на свою землю. Кому,
кроме тебя, я могу это поручить? Кто еще знает низовиков так, как мы с
тобой? - Он печально покачал головой, глядя в темные глаза жены. - Воевать
можно по-разному. Например, так, как это делают хиза. Я надеюсь вернуться
- Флоту, наверное, в самом деле нужна только база. Неужели ты думаешь, что
я хочу тебя бросить? Но кто, если не мы, спасет Нижнюю? Прошу тебя,
останься.
- Я понимаю. - Они встали и обнялись; поцелуй затянулся, и с каждой
секундой Эмилио все сильнее боялся, что не сможет расстаться с ней. Но
Милико отпустила его, а он, прежде чем отойти, достал из кармана и отдал
ей пистолет. Снова взвыла сирена, потом громкоговоритель повторил
обращение.
- Персонал! - позвал Эмилио. - Отзовитесь! Нужны добровольцы.
Донеслись отклики. Отовсюду к Эмилио пробирались управленцы и техи со
всех баз. Уходили минуты, но солдаты, приблизившиеся на расстояние в
несколько десятков метров, ждали - они заметили движение в толпе, но не
проявили нервозности. У них было время и сила.
Эмилио велел своим людям подойти к нему поближе и повернуться к
десантникам спиной - возможно, у флотских были скопы. Хиза, сидевшие
вокруг, не сводили с них круглых любопытных глаз.
- Им нужны рабочие, - тихо объяснил Эмилио. - Крепкие руки, чтобы
побыстрее ликвидировать последствия саботажа и собрать припасы по списку.
Думаю, достаточно восстановить главную базу - от остальных Мациану мало
толку. Вряд ли стоит просить "К" о возвращении и отдавать Порею все, что
мы вынесли с базы. Самое важное для нас - выиграть время, чтобы спасти
побольше людей и организовать сопротивление. Даже просто выжить.
Понимаете? Мне кажется, им нужны только бесперебойные поставки
продовольствия на корабли и станцию. И мы, выполняя эти требования, сумеем
кое-что сберечь для себя. Подождем, пока на станции наведут порядок, и
тогда ей очень даже пригодятся наши запасы. Нужны самые рослые и сильные
мужчины, способные выдержать издевательства и полевые работы... и прочее,
не знаю, с чем еще они столкнутся. Может, с насильственной вербовкой. Надо
набрать человек по шестьдесят от каждой базы.
- А вы пойдете?
Он кивнул, затем едва заметно кивнули все его сотрудники, начиная с
Джонса.
- Я тоже пойду, - вызвалась Ито.
Эмилио отрицательно покачал головой.
- Нет. Женщины остаются здесь, под началом у Милико. Все, никаких
споров. Идите, оповестите людей. Примерно по шестьдесят человек от каждого
лагеря. И поспешите, солдаты долго ждать не станут.
Они торопливо разошлись.
- Константин! - вновь прозвучал металлический голос.
Эмилио бросил взгляд поверх голов на корабль и фигуры латников и
подумал, что они наверняка следят за ним через скоп.
- Константин, у нас кончается терпение.
Он еще раз поцеловал Милико, услышал, как Топотун неподалеку
переводит кому-то тираду Старого, и направился к десантникам. Сквозь толпу
следом за ним потянулись добровольцы - не только управленцы и техи, но и
простые рабочие из "К", их было не меньше, чем резидентов. На краю толпы
Эмилио заметил, что к нему спешит большая ватага самых рослых самцов хиза
во главе с Топотуном.
- Вам идти не надо, - сказал Эмилио.
- Друг, - произнес Топотун. Люди из "К" промолчали, но и не изъявили
желания повернуть назад.
- Спасибо, - улыбнулся Эмилио.
Отсюда они были видны десантникам как на ладони. Эмилио тоже хорошо
видел солдат, даже буквы на их эмблемах - "Африка". Действительно, это
были люди Порея.
- Константин, - сказал один из офицеров в микрофон, - кто организовал
саботаж на базе?
- Я распорядился об эвакуации, - прокричал в ответ Эмилио. - Откуда
мне было знать, что прилетите вы, а не униаты? Базу нетрудно восстановить.
Все снятые с техники детали у нас. Насколько я понимаю, вам нужно, чтобы
мы вернулись?
- Что это за место?
- Капище хиза. Вы найдете его на карте - это заповедная зона. Я
собрал бригады, мы готовы вернуться и наладить машины. Но все больные
останутся здесь, с хиза. Пока угроза оккупации Нижней не исчезнет
окончательно, будет действовать только главная база. Остальные были
экспериментальными и не производили ничего пригодного для вас. Моего
отряда вполне достаточно для обслуживания главного лагеря.
- Вы снова ставите условия, Константин.
- Отвезите нас на главную базу и подготовьте списки нужного вам
продовольствия. Я позабочусь, чтобы вы получили все быстро и без суеты.
Так будут соблюдены и наши, и ваши интересы. Туземные рабочие предлагают
содействие. Повторяю, вы получите все, что хотите.
Наступило молчание. Некоторое время никто не шевелился.
- Господин Константин, недостающие детали у вас с собой?
Эмилио повернулся и махнул рукой. Один из его помощников, Хейнс,
вместе с четырьмя техами бросился в толпу.
- Господин-Константин, если вы что-нибудь потеряли, не ждите от нас
снисхождения.
Эмилио не шелохнулся и не сказал ни слова - его подчиненные слышали
угрозу офицера, и этого было достаточно. Он стоял, рассматривая солдат. Их
было десять, за ними высился разведчик; некоторые из его пушек нацелились
на толпу, а у открытого люка с оружием на изготовку застыло еще несколько
десантников. Никто не торопился нарушить тишину. Возможно, офицер хотел
ошеломить Эмилио вестью о гибели его семьи и ждал только вопроса о том,
что происходит на станции. Эмилио мучительно хотелось спросить, но он
молчал.
- Господин Константин, ваш отец убит, брат, по всей видимости, тоже,
а мать находится на изолированном участке под усиленной охраной. Капитан
Мациан выражает вам свои соболезнования.
Кровь прилила к лицу, с языка готовы были сорваться гневные слова, но
Эмилио взял себя в руки. Неподвижный как скала, он ждал возвращения
Хейнса.
- Господин Константин, вы слышите меня?
- Передайте мои поздравления, - выкрикнул он, - капитанам Мациану и
Порею!
Снова - тишина. Ожидание. Наконец, нагруженные деталями, возвратились
Хейнс и его четверка.
- Топотун, - тихо произнес Эмилио, глядя на стайку низовиков, - ты бы
с друзьями шел на базу пешком, а? Люди полетят на корабле, а хиза нельзя.
Люди-ружья, понимаешь? Вы сможете дойти?
Топотун подпрыгнул.
- Мы идти быстро.
- Господин Константин! Идите к нам.
Он спокойно и неторопливо двинулся вперед, десантники расступились и
как конвоиры пошли рядом. И от шепота до гула, до рева, сотрясающего
небосклон, словно ветер, поднялась над толпой молитва.
Эмилио оглянулся, боясь паники среди солдат. Они застыли истуканами.
Вооруженные до зубов, облаченные в прочные доспехи, в эту минуту они не
могли не усомниться в своей неуязвимости и силе.
Песнь звучала все громче, словно разбуженная стихия. Тысячи тел
покачивались в такт молитве - как под ночным небом после беседы Эмилио со
Старыми.
- Он-Приходить-Снова... Он-Приходить-Снова...
Эти звуки доносились даже до шлюза корабля, где толпилось больше
солдат, чем внизу, на земле. Эти звуки, думал Эмилио, потрясут даже
Верхнюю... ибо известие о том, что происходит на планете, вряд ли придется
по душе новым властителям станции. Под эти звуки человек, потерявший отца,
брата и только что простившийся с женой, без страха шел к захватчикам. С
пустыми руками. Как хиза.
КНИГА ПЯТАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЕЛЛ: СИНИЙ ДОК: БОРТ КЗК-1 "ЕВРОПА"; 29.11.52
Сигни откинулась на спинку кресла, положила ноги на соседнее и
сомкнула веки. Покой длился всего лишь мгновенье: в совещательной каюте
флагмана появились Том Эджер с Эдо Пореем. Не размыкая сложенные на груди
рук, Сигни приоткрыла глаз, затем второй. Порей потянул кресло из-под ее
ног, и она неохотно уступила, облокотившись на стол и глядя в стену.
Говорить совершенно не хотелось.
Вошел и сел Кео, чуть позже - Мика Крешов; он расположился между
Сигни и Пореем. "Тихий океан" Сунга охранял станцию вместе с рейдерами,
собранными ему в помощь со всего Флота. Рейдеры поочередно заходили в доки
за свежими экипажами; одни лишь измученные капитаны несли вахту бессменно.
Сколько бы ни продлилась осада. Флот не снимет боевого охранения.
Об униатской эскадре ничего не было слышно, но никто не сомневался,
что она где-то поблизости. На краю системы Пелла маячил фрахтер "Молот";
флот знал доподлинно, что это уже давно не торговый корабль. С его борта в
эфир шла пропаганда. Захватить или уничтожить его не позволяло расстояние:
едва ли дальнерейсовик станет дожидаться, пока подойдут боевые корабли
противника.
Где-то в пространстве блуждал еще один лжекупец - "Лебяжье перо". И
третий - неизвестный. Призрак, который появлялся в поле дальнего скана и
сразу уплывал из него. Возможно, это был вовсе не фрахтер, а боевой
корабль Унии, и не один. В системе Пелла осталось немало
купцов-ближнерейсовиков, их отчаянно смелые владельцы занимались привычным
делом - снабжали шахты и базы, стараясь не думать об уходе
дальнерейсовиков, об униатской эскадре, витающей за краем системы, о
зловещих точках на сканах. О безнадежности, воцарившейся на Пелле.
Так же поступала и станция, пытаясь сохранить порядок в отдельных
секциях, где стояли часовые и разгуливали десантники-отпускники.
Командованию Флота приходилось выдавать солдатам и матросам увольнительные
- нельзя было целыми месяцами держать людей в доках или тесных спартанских
каютах рейдероносцев, когда в двух шагах от них - вся роскошь Пелла. Но
это порождало трудности.
Вошел Мациан - как всегда подтянутый и безукоризненно опрятный. Сел,
разложил перед собой на столе бумаги и скользнул взором по лицам. Дольше
всего его взгляд задержался на Сигни.
- Капитан Мэллори, полагаю, будет лучше, если вы отрапортуете первой.
Сигни неспешно потянулась к своей папке и встала, чего от нее не
требовалось.
- Одиннадцатого двадцать восьмого пятьдесят второго в двадцать три
четырнадцать я вместе с майором Дисоном Янцем и двадцатью вооруженными
десантниками из вверенного мне подразделения отправилась на проверку
сигнала, поступившего в офис. Войдя в квартиру номер ноль восемь семьдесят
восемь - резидентскую квартиру на территории для ограниченного круга лиц,
- я обнаружила там лейтенанта десантных войск Бенджамена Гофорта, сержанта
Байлу Майсос - оба с "Европы" - и еще четырнадцать солдат, расположившихся
в четырех комнатах этой квартиры. Мы сразу обнаружили наркотики и
спиртное. Солдаты и офицеры устно протестовали против нашего
вмешательства, а рядовые Мила Иртон и Томас Ценсия были до такой степени
накачаны наркотиками, что не могли отличить нижних чинов от офицеров. Я
приказала обыскать помещение. В результате были обнаружены четверо
гражданских: мужчина двадцати четырех лет, мужчина тридцати одного года,
мужчина двадцати девяти лет и женщина девятнадцати лет, все - раздетые и
со следами ожогов и иных увечий на теле. Всех их держали в одной комнате
под замком. В другой комнате хранились ящики со спиртными напитками и
медицинскими препаратами, судя по ярлыкам, изъятыми из станционной аптеки,
а также две коробки: одна - со ста тридцатью единицами драгоценных
украшений, а другая - со ста пятьюдесятью восемью комплектами гражданских
документов, то есть удостоверений личности и кредитных карточек на имена
граждан Пелла. Кроме того, мы обнаружили рукописный перечень
драгоценностей и список с фамилиями пятидесяти двух наших военнослужащих с
числами, обозначающими сумму, против каждой фамилии. Оба эти документа я
прилагаю к рапорту. Все найденное я предъявила лейтенанту Гофорту и
потребовала объяснений, на что услышала буквально следующее: "Если хочешь
войти в долю, то незачем поднимать шум. Сколько тебя устроит?" Мои слова:
"Господин Гофорт, вы и ваши сообщники арестованы. Мы ведем видеозапись, и
на военно-полевом суде она будет иметь силу документа". Лейтенант Гофорт:
"Сволочь! Сука проклятая! Старая шлюха! Сколько ты хочешь?" На этом я
прекратила дискуссию с лейтенантом Гофортом и выстрелила ему в живот.
Пленка покажет вам, господа, что его сообщники в тот же момент
успокоились. Мои подчиненные без дальнейших эксцессов обезоружили их и
препроводили на рейдероносец "Европа", где сейчас они находятся под
стражей. Лейтенант Гофорт скончался на месте, успев сделать подробное
признание, запись которого также прилагается к рапорту. Обнаруженные при
обыске вещи я приказала доставить на борт "Европы", а гражданских -
отпустить после ускоренного опознания и предупреждения об аресте за
несохранение инцидента в тайне. Квартира возвращена станции. Это все.
Она придвинула к Мациану папку с рапортом и приложениями. Мациан
хмурился.
- По вашему мнению, лейтенант Гофорт находился в состоянии
интоксикации?
- По моему убеждению, сэр, он лыка не вязал.
Мациан легким движением руки позволил ей сесть. Сигни не замедлила
воспользоваться разрешением и с ухмылкой откинулась на спинку кресла.
- При аресте он отказался подчиниться не только майору десантных
войск, но и капитану Флота. Он нанес мне публичное оскорбление. У меня
есть свидетели.
Мациан медленно кивнул.
- Я ценил лейтенанта Гофорта. На Флоте, капитан Мэллори, существует
традиция не требовать от десантных подразделений такой же суровой
дисциплины, как от экипажей. Ваша... экзекуция, капитан Мэллори, возлагает
на плечи остальных капитанов тяжелое бремя. Отныне в подобных ситуациях
они будут вынуждены применять крутые меры. Ваш волюнтаристский поступок
толкает их на конфликт с подчиненными или со мной. Это неизбежно, если
десантники и впредь будут считать, что в увольнении им все дозволено.
Капитаны заворчали. Мациан нахмурился еще больше.
- Я понимаю, вы попали в необычную ситуацию и, вероятно, не видели
иного выхода. Но я обязан заметить, капитан Мэллори, что ваша версия
инцидента - не единственная. На моральное состояние Флота весьма негативно
действует тот факт, что среди задержанных, а также в найденном вами у
Гофорта списке, нет ни одного человека из команды "Норвегии". Я вынужден
предположить, что сигнал поступил к вам от кого-то из ваших же
подчиненных, преследующих личные цели.
- Вы ошибаетесь, сэр.
- Вы превысили свои полномочия. Внутренняя охрана - прерогатива
капитана Кео. Почему вы не поставили его в известность о готовящемся
рейде?
- Потому что здесь замешаны солдаты с "Индии". - Сигни прямо
посмотрела в угрюмое лицо Кео, в лица остальных и вновь повернула голову к
Мациану. - Да и вряд ли можно назвать рейдом рутинную проверку.
- А почему ваши десантники не попались?
- Потому что их там не было, сэр.
На мгновение повисла тяжелая тишина.
- Из этого следует, что вы - образец добродетели, не правда ли?
Она наклонилась вперед, положив руки на стол, и холодно посмотрела
Мациану в глаза.
- Я не позволяю своим людям ночевать на станции. Я строго слежу за их
времяпрепровождением. Никто из личного состава "Норвегии" не имеет
отношения к черному рынку. Раз уж я вынуждена отчитываться, позвольте
напомнить, что я изначально не одобряла отпусков целым подразделениям, и
мне бы очень хотелось, чтобы вы пересмотрели это решение. Сначала
дисциплинированных солдат держат на постах, пока они не свалятся с ног от
усталости, а потом позволяют напиваться до положения риз - вот она,
нынешняя политика Флота. Я же у себя ничего подобного не допускаю. Вахта
сокращена до разумного предела, а увольнения даются очень ненадолго, к
тому же отпускникам разрешено находиться только на ограниченной территории
доков и под непосредственным наблюдением моих офицеров. Так что, сэр,
насчет личных мотивов моих подчиненных вы не правы.
Мациан помолчал, багровея от гнева и ритмично раздувая ноздри.
Наконец произнес:
- Мэллори, вас давно считают тираном с кровавыми руками, и вы это
знаете.
- Это меня не огорчает.
- На Эриду вы застрелили несколько собственных солдат. Приказали
одному подразделению открыть огонь по другому.
- У "Норвегии" свой кодекс чести.
Мациан с присвистом вздохнул.
- У других кораблей тоже есть кодекс чести, капитан. Ваша политика,
возможно, весьма устраивает "Норвегию", но не следует забывать, что сейчас
вы играете в команде. До сих пор каждый из нас действовал самостоятельно,
и это давало нам преимущества перед врагом. Так мы воевали очень долго, но
теперь обстоятельства изменились, и боеспособность Флота зависит от того,
сумеет ли он сплотиться. Недавний рецидив партизанщины доказал это: мы
потеряли два корабля. А теперь, Мэллори, демонстративно обособляется ваш
корабль, а вы со своими десантниками самовольно устраиваете рейд для
пресечения деятельности - согласен, незаконной - группы военнослужащих со
всех кораблей, кроме вашего, после чего расползаются слухи, что в том
списке была еще одна страница... Как вам это нравится? Вы понимаете, что
эти слухи опасны для нашего морального состояния?
- Понимаю, сэр, и сожалею. Второй страницы не существовало. И меня
возмущают домыслы о личных мотивах солдат, доложивших мне о нарушении
порядка в квартире станционеров. Я отказываюсь видеть в этом корыстный
умысел, сэр.
- Личный состав "Норвегии" будет жить по общему распорядку.
Сигни вновь откинулась на спинку кресла.
- Сэр, мы обнаружили злостных нарушителей порядка, а вы приказываете,
чтобы мы им подражали.
- Мэллори, самое опасное для нас - не черный рынок, который был, есть
и будет и с которым мы сталкиваемся всякий раз, как отпускаем людей в
увольнения. Опасно, когда отдельные капитаны и экипажи считают себя вправе
действовать так, как им кажется правильным, и соперничать с другими
капитанами и экипажами. Я не могу вам этого позволить, пока вы - под моим
началом. На Флоте только один командующий. Или вы намерены создать
оппозиционную партию?
- Я подчиняюсь командующему, - пробормотала Сигни. Гордость
Мациана... ох уж эта сверхчувствительная гордость! Есть черта, через
которую нельзя переступать. Когда его глаза полыхнули злобой, Сигни
ощутила жгучее желание что-нибудь сломать.
- Итак, возникла проблема морали, - продолжал Мациан, заметно остыв и
усевшись. Далее последовал один из его обычных театральных жестов,
означающих, что продолжение спора он считает бессмысленным, - и
несправедливо винить в этом одну "Норвегию". Простите меня, Мэллори, я
признаю, что в немалой степени вы правы, но ситуация сложная. Уния готовит
новый удар, и это известно не только нам, но и нашим людям. Однако они все
же знают меньше нашего и поэтому находятся в состоянии крайнего нервного
напряжения. Стоит ли упрекать их за то, что они стараются это напряжение
снять? Обстановка на Пелле далеко не идеальная: дефицит, черный рынок, а
хуже всего - враждебность гражданских и Уния, выжидающая удобного момента
для нападения. На экранах маячит униатский разведчик, а мы ничего не можем
с ним сделать. Станция не и состоянии обеспечить нам даже нормальной
стоянки. Если так пойдет и дальше, мы вцепимся друг другу в глотки, а ведь
именно на это рассчитывает враг... Продержать нас в осаде, пока мы не
сгнием изнутри. Встречаться с нами в открытом бою он не желает - это
слишком дорого обходится. Даже выбить нас отсюда - для Унии не выход,
потому что мы можем рассеяться и возобновить партизанскую войну... Потому
что существует столица - Сытин, - и она слишком уязвима. Они хорошо
представляют, что произойдет, если мы выберемся из западни и кто-нибудь из
нас решит любой ценой прорваться к Сытину. Поэтому они бездействуют и
держат нас в напряжении. Рассчитывают, что мы так и проторчим здесь,
надеясь на лучшее, а они тем временем соберутся с силами. Это рискованная
игра, но они ведут ее грамотно, и у них больше шансов на победу, чем у
нас. Они знают, как остро мы нуждаемся в отдыхе и убежище... Все это
отвратительно действует на людей, но что мы можем поделать? Я предлагаю
сделать так, чтобы наши грешники ощутили вкус опасности, поняли, что
нельзя слишком расслабляться. Мы отправим их за припасами, которых так
недостает Пеллу. Ближнерейсовики сторонятся нас, но далеко им не
убежать... а на шахтах есть запасы продовольствия. Короче говоря, мы
высылаем на патрулирование второй рейдероносец.
- После того, что случилось с "Северным полюсом"... - негромко начал
Крешов.
- Мы сделали из этого выводы. Рейдероносец не отойдет слишком далеко
от базы, а все остальные корабли будут следить за ним со станции и в
случае чего выйдут на помощь. Можно рассчитать очень удобный курс -
корабль всегда будет у нас на виду. Крешов, у вас хорошо развито чувство
опасности. Добудьте нам продовольствие, а если понадобится, преподайте
колонистам несколько уроков. Небольшая взбучка гражданским очень
благотворно повлияет на боевой дух солдат.
Сигни закусила губу и подалась вперед.
- Я готова взять это на себя. Пусть Крешов отдохнет.
- Нет! - Мациан поспешил вскинуть руку в жесте миротворца. - Мэллори,
поймите меня правильно. Я далек от желания умалить ваши заслуги. Здесь, на
станции, вы превосходно справляетесь с очень нужным делом, и я хочу, чтобы
вы занимались им и впредь. На патрулирование выйдет "Атлантика". Она же
восстановит снабжение станции. Мика, разрешаю мобилизовать несколько
рейсовиков. Взорвите один, если потребуется, - короче говоря, действуйте
по обстановке. А убытки запишите на счет Компании.
Капитаны рассмеялись, только Сигни сохранила на лице кислую мину.
- Капитан Мэллори, - произнес Мациан, - похоже, вы недовольны.
- Расстрелы плохо влияют на настроение, - цинично ответила она. -
Пиратство - тоже.
- Опять дебаты?
- Прежде чем начинать столь масштабную операцию, неплохо было бы
подумать о мобилизации ближнерейсовиков без стрельбы. Ведь они стояли
вместе с нами против Унии.
- Им ничего другого не оставалась, Мэллори. Ощущаете разницу?
- Да, но не следует забывать, что кое-кто из них давно с нами... К
таким нужен иной подход.
Мациан был не в настроении выслушивать доводы Сигни, во всяком случае
сегодня. Он снова густо покраснел, глаза потемнели.
- Мой старый товарищ, пока еще командую Флотом я. Ваши пожелания
приняты во внимание, все лояльные торговцы получат привилегии - в первую
очередь это касается стоянки в доках. Надеюсь, таковых торговцев не
окажется среди тех, кто не подчинится нашим приказам.
Сигни кивнула и постаралась избавиться от недовольного выражения на
лице. Перечить Мациану было рискованно, его самолюбие не знало границ.
Обычно он ставил интересы дела выше эмоций, но порою его гнев долго не
утихал.
- Я хотел бы заметить, - пробасил Порей, - что, вопреки расчетам
Мэллори на помощь местных властей, у нас возникла проблема. На Нижней
Эмилио Константин взялся за ум и добился подчинения от своих рабочих. Они
дают нам все необходимое, и за это мы их не трогаем. Но он просто-напросто
выжидает. Да-да, выжидает. Так вот, насчет ближнерейсовиков: если мы
втянем их в станционную смуту, то получим других потенциальных
Константинов. Только эти будут жить бок о бок с нами, возле наших
кораблей.
- Вряд ли они осмелятся подвергнуть опасности Пелл, - возразил Кео.
- А вдруг среди них униат? Мы точно знаем, что униаты маскируются под
торговцев.
- Это стоит обсудить, - кивнул Мациан. - Я подумаю... Мэллори, вот
вам еще одна причина, по которой я не решаюсь мобилизовать ближнерейсовики
силой. Это может создать затруднения. Однако продовольствие на исходе, и
отнюдь не все колонии готовы поделиться с нами.
- Так давайте покажем, что их ждет, - сказал Крешов. - Расстреляем
паршивца. Все равно, рано или поздно нам придется это сделать.
- Ну, сейчас-то, - неторопливо произнес Порей, - Константин и его
команда вкалывают по восемнадцать часов в сутки, и перебоев с поставками
не бывает. Своими методами мы бы этого не добились. Пускай он хорошенько
поставит дело, а когда мы увидим, что можно справиться без него, тогда и
разберемся.
- А он это понимает?
Порей пожал плечами.
- У господина Эмилио Константина нет выбора. Он устроил что-то вроде
лагеря беженцев... Низовики, люди - все в одном месте. Прекрасная мишень.
Он это понимает.
Мациан кивнул.
- Константин - проблема пустяковая. Есть более серьезные причины для
беспокойства, и это - второй вопрос на повестке дня. Если вы способны
воздержаться от набегов на собственных десантников, то я бы хотел, чтобы
вы сосредоточились на поиске станционных мятежников и проверке
подозрительных беженцев.
У Сигни запылали щеки, но голос остался бесстрастным.
- Мы очень скоро введем в действие новую пропускную систему и новые
замки. Господин Лукас оказывает содействие. На сегодняшнее утро
четырнадцать тысяч девятьсот сорок семь человек идентифицированы, им
выданы новые документы. На некоторых дверях замки теперь реагируют только
на голоса. К сожалению, мы не можем снабдить такими замками все двери,
иначе проблема безопасности уже не стояла бы на первом месте.
- А где гарантия, что вы не выдали новую карточку Джессаду?
- Нет причин беспокоиться. Большинство подозрительных лиц
переселились в необорудованные помещения, где еще действуют их пропуска.
Скоро все будет кончено. У нас есть словесный портрет Джессада и
фотоснимки его сообщников. Через неделю, максимум через две я устрою
последнюю облаву.
- А что вы скажете об административных зонах? Они надежно защищены?
- Контрольный центр охраняется из рук вон плохо. Необходимо
установить специальное оборудование. Я подготовила рекомендации.
Мациан кивнул.
- Займемся, как только ремонтники устранят повреждения. А как насчет
безопасности персонала?
- Единственная проблема - присутствие низовиков в четвертом номере
первого яруса синей. Вдова Константина, сестра Лукаса, неизлечимо больна,
и низовики изо всех сил стараются ее защитить.
- Упущение, - буркнул Мациан.
- Я связана с ней напрямую по кому. Она активно сотрудничает с нами,
рассылая низовиков всюду, где они требуются. Сейчас она полезна, как и ее
брат.
- Хорошо, оставляем ее в покое, - решил Мациан. - На тех же условиях,
что и брата.
Наступил черед компа - посредника между флагманом и остальными
рейдероносцами. Вопросы - рутинные, мелкие - поступали один за другим;
взамен отправлялись решения. Сигни скучала, у нее болела голова и
подскочило давление, вены на руках вздулись; время от времени она что-то
записывала или высказывала предложения.
Пища, вода, запчасти... Каждому кораблю предстояло взять на борт
полный груз - на случай, если снова придется бежать. Устранить крупные
повреждения и наконец-то добраться до мелких, долго откладывавшихся "на
потом". Полностью переоснаститься и при этом постараться, чтобы Флот ни на
минуту не утратил мобильности.
Сложнее всего дело обстояло с доставкой грузов на станцию. Надежды на
возвращение дальнерейсовиков рассеялись как дым. Семь рейдероносцев
удерживали станцию и планету, но грузоперевозками в системе Пелла
занимались только ближнерейсовики, а это означало, что запчасти к машинам
Флоту добыть неоткуда и в конце концов придется "раздеть" эти самые
ближнерейсовики.
Флот попал в осаду, и без вольных торговцев, которые даже в самые
жестокие периоды войны ухитрялись возить грузы через Черту, не мог
рассчитывать на возрождение Тыловых Звезд. Ни одна из этих станций не
действовала, все были частично демонтированы, законсервированы; возможно,
за многие годы запустения на них накопилась "критическая масса" поломок. У
Флота остался только Пелл, а самой ближайшей обитаемой станцией была
Солнечная.
В голову Сигни снова полезли непрошеные мысли, не дававшие ей покоя с
тех пор, как Флот свернул операции и увяз на Пелле. Время от времени она
поднимала глаза то на Мациана, то на худое, озабоченное лицо Тома Эджера,
чья "Австралия" чаще всех остальных рейдероносцев действовала в паре с
"Европой". Среди капитанов Эджер был вторым по старшинству, а она, Сигни,
- третьим. Но между вторым и третьим лежала громадная пропасть. Эджер
никогда не выступал на военном совете, он предпочитал разговаривать с
Мацианом с глазу на глаз. "Власть у подножия трона - вот что это такое, -
угрюмо размышляла Сигни. - Если здесь, в этом зале, и есть человек,
знающий, что у Мациана на уме, то это - Эджер. И еще - я".
Но вслух она не сказала ни слова. Слишком большой путь прошли они
вместе, от стапелей Компании к докам Пелла... "Этих ублюдков, - подумала
Сигни о Компании, - ожидает неприятный сюрприз. Скоро война постучится к
ним в дверь. Скоро Земля и Солнечная будут захвачены, как Пелл, - семи
рейдероносцев для этого вполне достаточно. Земляне отказались от
межзвездных полетов, они согласились на позорный мир, они не
побеспокоились о создании нового Флота - под началом у них только
ближнерейсовики, как у Пелла, да несколько внутрисистемных истребителей.
Земля - стеклянный замок... Ей не победить".
Сигни не мучилась бессонницей из-за подобных мыслей, не собиралась
мучиться и впредь. Все больше она убеждалась, что операции Флота на Пелле
- одна видимость, что Мациан делает именно то, на чем она настаивала. Пелл
"укрепляется" на глазах у противника, десантные части, да и экипажи не
разлагаются от безделья, однако не это главное, а то, что происходит с
Нижней, шахтами и ближнерейсовиками. Реквизируются, как и предлагала
Сигни, припасы, проверяется станционный персонал, изолируются
подозрительные лица, устраняются все те, кто способен облегчить униатам
захват Пелла. Вот только... здесь нет купцов, которые помогли бы - против
своей воли, конечно, - при эвакуации, и ни один рейдероносец не возьмет на
борт беженцев. Ни при каких обстоятельствах. На нем просто-напросто нет
места. Не удивительно, что Мациан предпочитает действовать, держа язык за
зубами. Сценарий ясен. Новые замки на дверях, настроенные на голоса
военных - значит, станционный комп будет взорван. Нижнюю ввергнут в хаос -
для этого достаточно ликвидировать человека, на котором там все держится,
и перестрелять людей и низовиков, опрометчиво собравшихся в одном месте.
После этого низовики никогда не согласятся работать на людей. Затем,
спихнув станцию на сужающуюся орбиту, Флот разгонится для прыжка, а
прикроет его бегство стая ближнерейсовиков. Прыжок к Тыловым Звездам, а
потом - к самой Солнечной... пока Уния будет решать, что спасать раньше:
станцию, набитую людьми, или базу на Нижней, которая теперь едва ли сумеет
прокормить станцию... Или бросить их на произвол судьбы и идти в далекий
поход, не имея в тылу ни одной базы ближе Викинга...
"До чего хитер! - мысленно похвалила она Мациана, сверкнув в его
сторону глазами из-под насупленных бровей. - Как это типично для тебя -
опережать противника на несколько ходов и замышлять немыслимое. Ты всегда
был лучшим из лучших".
Внимая его сухим и четким распоряжениям насчет составления перечней
всего необходимого, она вдруг улыбнулась ему и с удовлетворением увидела,
как великий Мациан на секунду сбился с мысли. Но он тотчас сосредоточился
и продолжал, то и дело поглядывая на Сигни - поначалу недоуменно, затем
все дружелюбней. Теперь он тоже понимал: их трое.
- Буду откровенна с вами, - обратилась она к плотной толпе мужчин и
женщин, сидевших на корточках и стоявших в экипировочном отсеке на нижней
палубе - единственном помещении на рейдероносце, где могли собраться
большинство десантников. - Нами недовольны. Самому Мациану не нравится,
как я командую этим кораблем. Никого из вас нет в списке продажных
военных. Никто из вас не связан со спекулянтами. Похоже, остальные экипажи
разочарованы. Ходят слухи о фальсификации списка, о тщательно
спланированной акции для устранения наших конкурентов на черном рынке...
Спокойно! Так вот, по приказу командующего вы будете ходить в увольнения
по тому же графику и на тех же условиях, что и десантники с других
кораблей. Нести караульную службу вам тоже предстоит по общему графику. Я
воздержусь от комментариев, хочу лишь поблагодарить вас за отлично
выполненную работу и сказать вот еще что: я горжусь своим кораблем,
который не обесчестил своего имени безобразиями в синей секции, и прошу
вас избегать конфликтов с чужими подразделениями. Как бы вас ни
провоцировали, какие бы слухи до вас ни доходили, сохраняйте спокойствие.
Вероятно, кто-то из вас сейчас испытывает слишком сильные чувства, и в
этом - моя вина. Вероятно... Ладно, оставим эту тему. Вопросы?
Наступила мертвая тишина. Никто не шевелился.
- Можете сообщить эти новости заступающей вахте - самой мне,
наверное, будет некогда. Приношу извинения за то, что действия моих
подчиненных были расценены как пристрастные. Все свободны.
По-прежнему никто не двигался. Сигни повернулась на каблуках и
двинулась к лифту. Возле двери она застыла как вкопанная, услышав шепот за
спиной:
- Шлюзовать их!
- "Норвегия"! - закричал другой десантник.
- Сигни! - воскликнул третий.
Через секунду по всему кораблю помчалось оглушительное эхо.
Она удовлетворенно вздохнула и спокойно шагнула в кабину лифта. Да, в
шлюз их! Даже Конрада Мациана, если он возомнил, что сможет подмять под
себя "Норвегию". Сигни не случайно начала с солдат. Наверное, Ди Янц тоже
найдет подходящие слова. Под угрозой - моральное состояние десантников,
рефлексы, которые они вырабатывали годами. А значит, и жизни. А еще их
гордость. И гордость самой Сигни. Когда она нажимала кнопку на стене
кабины, лицо ее пылало, а крики, разносившиеся по коридору, звучали как
песня. Ее самолюбие было под стать тщеславию Мациана, чего она от себя не
скрывала. Обращаясь к десантникам, она взвешивала каждое слово и заранее
знала, каков будет эффект. "Норвегия" не пойдет против приказов Мациана.
Но на ее борту командует только капитан Мэллори.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1. ПЕЛЛ: ЗЕЛЕНАЯ СЕКЦИЯ, ДЕВЯТЫЙ ЯРУС; 6.1.53
Снова рядом оказался низовик - маленькое существо, покрытое бурой
шерстью. Их было довольно много на девятом ярусе. Джош остановился и
сделал вид, будто застегивает ботинок. Низовик склонился и, морща нос,
всмотрелся в его лицо.
- Константин-человек хорошо?
- Хорошо.
Низовика звали Синезуб, и он почти в открытую ходил по пятам за
Джошем, время от времени передавая весточки от Алисии Лукас-Константин,
матери Дэймона.
- Мы нашли надежное место, - добавил Джош. - Дэймон в безопасности,
так что все хорошо.
Мохнатая сильная рука нашла ладонь Джоша и втиснула в нее какой-то
предмет.
- Ты отдать Константин-человек? Она дать, сказать - надо.
Так же внезапно, как и появился, низовик исчез среди прохожих. Джош
выпрямился, подавив желание взглянуть на металлическую вещицу в его руке.
Пройдя по коридору шагов сорок, он таки решился. Вещица оказалась брошью,
металл походил на чистое золото. Настоящее сокровище - можно обменять на
что угодно на рынке, где карточки не всегда в ходу, или, например,
расплатиться с хозяином их нынешнего убежища. Джош бережно спрятал брошку
в карман. Золото - не просто украшение, это - валюта, за которую можно
купить человеческую жизнь. С каждым днем все труднее прятать Дэймона...
Его мать - умнейшая женщина, каждый низовик, слоняющийся по коридорам, -
ее глаза и уши, она знает, в каком отчаянном положении Дэймон и Джош.
Снова и снова она предлагает им убежище, но они отказываются, поскольку ее
сын больше всего на свете боится обыска в эксплуатационной зоне.
Петля затягивалась. Площадь коридоров, не занятых военными, с каждым
днем сокращалась, вводилась новая пропускная система, менялись карточки, и
в секции, "очищенные" десантниками, не пускали никого, не прошедшего
строжайшей проверки. Изолируя очередную секцию, солдаты сгоняли ее
обитателей в одно помещение, каждого регистрировали и выясняли, нет ли его
в списке разыскиваемых. После этой процедуры выдавали новые документы - но
не всем. Некоторые исчезали без следа. Измененная система пропусков била
по черному рынку тем больнее, чем ближе к нему подбиралась, цены на
карточки и удостоверения скакали, ибо последняя "чистка" была не за горами
и многие спешили избавиться от устаревших документов. Вновь и вновь без
звука - одним лишь миганием лампочки - комп собирал десантников в
каком-нибудь отсеке, и они отправлялись на поиски нарушителя паспортного
режима, по пути останавливая и обыскивая всех подряд. Эта тактика
внезапных набегов держала население в постоянном страхе, вынуждая
станционеров подозревать друг друга, а значит как нельзя лучше служила
целям Конрада Мациана.
Но еще она давала хлеб Дэймону и Джошу, которые на черном рынке
считались специалистами по проверке надежности краденых карточек. Клиент
желал знать наверняка, что его приобретение, будучи вставлено в паз
терминала, не вызовет тревоги. Кое-кто интересовался неликвидированными
банковскими счетами погибших... Владельцев доковых баров и гостиниц ничуть
не смущало, что внешность посетителей зачастую не соответствовала
фотоснимкам на их документах. А у Дэймона был доступ к компьютерным банкам
данных. Джош тоже выучил все необходимые коды, так что они с Дэймоном
работали поочередно, чтобы не слишком часто появляться в коридорах. По
станции они передвигались крайне осторожно, в основном (спасибо Синезубу
за науку) по туннелям низовиков, и ни разу не подняли тревоги, хотя
нередко пересекали межсекционные перегородки и пользовались даже
"горячими" карточками. Они были профессионалами. Ирония судьбы: Мациан,
вовсе того не желая, обеспечивал их пищей и кровом, а главное - самой
прибыльной работой для черного рынка.
Сейчас в кармане у Джо...
