Лэйна Дин Джеймс. Хранитель меча
страница №7
...ог прокутить и промотать своесчастье, как это сделал Люсьен.
Тидус намешал в свою ложь достаточно правды, чтобы убедить юного
герцога в своей искренности, ибо Дэви очень уж пристально вглядывался в
исписанные страницы.
- Каковы бы ни были ваши побуждения, милорд, - сказал Дэви спокойно, -
вы должны вернуть королю то, что по праву принадлежит ему.
- Согласен, - глава Совета осмелился дружеским жестом прикрыть руку
Дэви своей. - С твоей помощью его величество вполне справится с этой
ответственностью. Часть золота спрятана в темницах под замком. Там также
лежат драгоценные камни и ювелирные изделия. Я скажу тебе, где искать,
если ты сделаешь мне одно маленькое одолжение. Пусть это будет твое, чисто
случайное открытие. Я не хочу, чтобы король считал меня глупцом.
"Или чем-то похуже", - с горечью добавил Тидус про себя.
Керил остановился в винном погребе, в том самом месте, где крутая
винтовая лестница продолжала спускаться еще глубже в темное подземелье
замка, где располагались темницы. Ему было тревожно. Когда он только
отворил заржавевшую металлическую дверь, ведшую вниз, подвалы выдохнули
ему в лицо сырой и холодный воздух, к которому примешивался слабый запах
тления и давних смертей.
- Ты уверен, что нам обязательно надо спускаться? - осторожно
поинтересовался королевский кузен.
Дэви только молча кивнул в ответ, не оборачиваясь и не отрывая взгляда
от темных лестничных маршей. Пламя факела в его руке билось и хлопало на
сильном сквозняке, который они почувствовали сразу, лишь только открылась
дверь.
- Это сокровище меня вовсе не интересует, - пробормотал Керил, делая
вслед за Дэви первые осторожные шаги вниз.
Фундамент замка настолько стар и разрушен, что даже каменщики
отказались начать его ремонт. Они боялись, что вся масса замка обрушится
на них, стоит только потревожить опоры. Нужно быть сумасшедшим, чтобы
начинать раскопки среди этих разрушенных коридоров.
Герцог Госнийский не обратил никакого внимания на его испуганную
болтовню, но Керил не мог остановиться.
- В этих темницах навсегда осталось около трех сотен узников. Все, что
мы найдем, - это их кости. Запомни, что это была не моя идея искать здесь
сокровище.
Между тем они продолжали спускаться по изгибающейся кривой лестнице.
Свет, поступавший через открытую дверь винных погребов, вскоре исчез,
однако узкие каменные ступени, высеченные из камня, продолжали уходить все
глубже под землю и конца им не было видно. Керил подумал даже, что в
гробнице Орима было, пожалуй, приятнее. Еще бы - теперь он слышал
доносящийся со всех сторон топот маленьких лап, стук коготков и
возмущенные писки потревоженных грызунов. Для того чтобы преодолеть
последние несколько ступеней, Керилу потребовалось все его мужество.
Внизу они на минуту остановились, разглядывая разбитые плиты пола под
ногами. Факел в руке Дэви отбрасывал на пол изрядный круг колеблющегося
света, однако за пределами его начинался непроглядный черный мрак. Сладкий
гнилостный запах ощущался здесь гораздо сильнее, и к нему примешивался
крепкий мышиный дух. Керил весь дрожал и тихо молился, чтобы юный герцог
не заметил его страха.
Дэви тем временем огляделся по сторонам и уверенно ткнул факелом
куда-то вперед.
- Здесь в центре комнаты должна быть костровая яма. Именно в нее нам и
надо заглянуть.
- Откуда ты знаешь?
- Я же уже говорил тебе - я нашел кое-какие бумаги посланника Фейдира.
- Действительно. Но мы только зря тратим время и рискуем своими
жизнями.
- Идем, - мальчик двинулся вперед со спокойной уверенностью, и Керилу
ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ним по засыпанному
каменными обломками и сгнившей соломой полу.
Они нашли костровую яму без особого труда. Это было просто отверстие в
полу, пробитое в каменных плитах пола. Дэви передал Керилу факел и ступил
в давно остывшую золу, которой набралось в очаге по самые края.
Нагнувшись, он стал разгребать пепел и угли.
- Найди мне что-нибудь, чем можно было бы расковырять эти головешки, -
велел он Керилу.
Кузен короля прикусил язык, с которого готово было сорваться
протестующее восклицание, и неохотно посмотрел по сторонам. Все вокруг
было засыпано мусором, который не годился для их целей, однако последний
главный тюремщик ввиду внезапной кончины оставил здесь ржаветь все свои
орудия пытки. Содрогаясь от отвращения, Керил шагнул в сторону и,
порывшись в груде бурого от ржавчины и влаги металла, отыскал толстый
металлический стержень, который он и отнес Дэви.
- Это подойдет?
- Пожалуй, - мальчик взвесил стержень в руках, прежде чем вонзить его в
щель между камнями. - Тяни.
Только совместными усилиями, покряхтывая и рыча, им удалось вывернуть
из кладки тонкую каменную плиту, поставить ее на ребро и отвалить в
сторону. Плита гулко ударилась о камни и раскололась, и откуда-то сверху
на них посыпался мелкий песок. Керил, стараясь не наступить в костровую
яму, поднес факел поближе, чтобы осветить новую дыру, образовавшуюся в
полу рядом с очагом. В тайнике стояли четыре деревянных ларца, каждый из
которых был размером не меньше локтя по всем трем измерениям. Ларцы тесно
прижимались один к другому.
- Там, наверное, ничего нет, - продолжал настаивать Керил, хотя его уже
охватила дрожь возбуждения.
Вместо ответа Дэви поддел своим металлическим стержнем замок одного из
сундуков и без труда открыл его. Затем он поднял крышку. Золото, лежавшее
в сундуке, ослепительно брызнуло им в глаза тысячью огненных искр, отражая
свет факела. Золотые монеты, каждая из которых сверкала, словно маленькое
солнце, горели так ярко, что Керил почувствовал головокружение.
- Ну вот, - сказал герцог и взял из рук Керила факел. - Как ты думаешь,
хватит ли этого, чтобы накормить всю королевскую родню?
- Хватит по меньшей мере на пару недель, - пошутил Керил и, обняв Дэви
за плечи, в восторге затряс его, словно тряпичную куклу. Однако его
восторг вскоре померк, и лицо Керила стало озабоченным. - Как же нам
поднять все это по проклятым узким ступенькам?
10
- Лорд Д'Лелан!!!
Услышав этот зов, Арлин застыл на месте. Леди Элсис, отдуваясь, спешила
к нему по коридору, и ее элегантное платье из желтого шелка развевалось и
трепетало в воздухе. Небольшая свита, состоявшая из слуг и членов семьи,
следовала за ней на почтительном расстоянии. Несмотря на почтительный
возраст и внушительную комплекцию, леди Элсис была безусловным главой
клана Оукхевенов, ибо она пережила не только свое поколение, но и добрую
половину поколения следующего. При виде достопочтенной матроны, мчащейся
по коридору с завидной скоростью, каждого человека охватывали
благоговейный трепет или нешуточная паника.
Нагнав Арлина, она схватила его под локоть полной рукою и развернула к
себе лицом.
- Мой дорогой мальчик, мы не хотели бы опоздать к ужину.
"Боже упаси!" - подумал Арлин, а вслух сказал:
- Я как-то не обратил внимания на то, сколько сейчас времени, миледи, -
и добавил мысленно: "Иначе ты никогда бы меня не поймала так просто!".
Заставив себя любезно улыбнуться, он тут же пожалел о своих жестоких
мыслях.
- Моцион и большое количество пищи помогли мне дожить до моих
восьмидесяти с лишним лет и остаться в добром здравии, молодой человек.
Несомненно, для вас они будут столь же полезны.
Арлин покорился и позволил ей увлечь себя в большой зал, где уже был
накрыт ужин. Керил был прав в одном: его двоюродная бабка Элсис
действительно была слегка бородата, щеголяя многочисленными курчавыми
волосками на полном подбородке, однако ее характер, хотя и властный, вовсе
не был неприятным.
Она вместе со всеми остальными родственниками Рыжего Короля буквально
взяла Каслкип штурмом. Гости со всех концов заснеженного, выстуженного
зимой королевства съехались в замок без страха и колебаний. Колдовское
искусство Гэйлона больше интриговало их, нежели пугало. Кроме всего
прочего, Гэйлон, в конце концов, тоже принадлежал к их семейству, хотя
ждать приглашения им пришлось довольно долгое время. В целом родственники
короля показались Арлину разумными, образованными и любезными, хотя, может
быть, и чересчур чувствительными людьми. Как бы там ни было, для него это
был приятный сюрприз.
Поначалу было очень странно слышать множество голосов, раздающихся в
коридорах, которые он привык видеть пустыми и мрачными. Ему непривычно
было слышать раскаты веселого смеха или сидеть за одним столом с шестью
десятками шумливых гостей, после того как на протяжении длительного
времени они жили в уединении этих угрюмых стен. Разумеется, Арлин вырос
при дворе куда большем, чем этот, однако ксенарские аристократы были
довольно холодны и постоянно интриговали, высчитывали, отдаваясь
придворным интригам в гораздо большей степени, чем эти сердечные и
добродушные люди.
Д'Лелан задумался и сделал один неуверенный шаг; запутавшись в конце
концов в собственных ногах, он оказался на холодном каменном полу.
Любезные придворные бросились к нему на помощь, однако леди Элсис,
находившаяся ближе всех, схватила его за руку железными пальцами и одним
движением поставила его на ноги.
- Будьте осторожны, мой мальчик, - ворковала она. - После того как вы
умерли, вы снова стали новорожденным, а ведь любому малышу нужно время,
чтобы научиться ходить.
Арлин попытался воспринять эти по-доброму сочувственные слова с
благодарностью. Королевские родственники не отнеслись к его воскрешению из
мертвых с такой опаской и предубеждением, как горожане. Скорее наоборот.
Для старой тетушки Элсис и для всех остальных Арлин был любопытной
диковиной, неизвестным явлением, которое следовало узнать поближе и
постараться понять, вместо того чтобы прятаться от него в суеверном
страхе. Однако вся их забота и доброта были для Арлина едва ли не хуже
страха. К тому же у южанина не было ответов на вопросы, которые вызывали в
других жгучее любопытство. Он не мог объяснить им, что с ним случилось, а
король старался вообще не говорить о магии. Арлин не помнил ничего
реального из того, что он пережил, и поэтому смерть осталась для него
тайной, объяснить которую он не мог.
Войдя в обеденную залу, леди Элсис и ее свита окунулись в атмосферу
тепла и громких звуков. За длинным столом ни у кого не было определенных
мест, и поэтому порядок, в котором сидели гости, постоянно менялся даже на
протяжении самой трапезы. Для каждого застолья готовилось огромное
количество самой разнообразной еды и вина, и слугам приходилось нелегко,
особенно когда гости бродили с места на место, то уходили, то снова
возвращались. Количество челяди в замке пришлось увеличить, несмотря на то
что многие гости прибыли со своими собственными слугами, и для всех них
была пошита новая одежда.
Двоюродная бабка Керила повела Арлина вдоль ряда стульев и скамей к
тому месту за столом, которое для них поспешно расчистили. Немедленно
появились чистые тарелки и приборы. Замковая челядь быстро сообразила что
к чему и старалась не навлекать на себя гнев пожилой дамы.
Дэви, расположившийся ближе к королевскому месту во главе стола, в знак
приветствия помахал Арлину надгрызенной ножкой индейки. Аристократ-южанин
кивнул в ответ и обратил внимание на то что сидевший тут же Гэйлон, одетый
в великолепный костюм из алого атласа и с украшенной драгоценностями
золотой короной на голове, выглядит несколько неуверенно.
Должно быть, именно шумные совместные трапезы были ему непривычны; во
время таких обедов он часто оглядывался по сторонам, мало ел и часто
поднимал к губам свой кубок с вином.
Джессмин тоже деликатно отщипывала от своей пищи крошечные кусочки и
отправляла их в рот. Как и Гэйлон, королева была в золотой короне и в
платье из того же алого атласа. Несмотря на то что они сидели рядом, им,
казалось, было почти нечего сказать друг другу. Между ними по-прежнему
пролегала глубокая трещина, хотя Гэйлон очень сильно изменился к лучшему
за последнее время.
- Д'Лелан!
Прекрасно обглоданная куриная кость приземлилась прямо в пустую тарелку
Арлина. Оглядевшись по сторонам, он увидел ухмыляющиеся лица Мартена и
Керила. Возвращаясь обратно, кость задела эрла Нижнего Вейлса по щеке, и
он сразу перестал смеяться. Прежде чем Арлин успел повторить свой акт
возмездия, леди Элсис повернулась к нему.
- Милорд, - упрекнула она его. - Вы должны есть, чтобы сохранить свои
силы. - С этими словами она принялась накладывать на тарелку Арлина
жареную индюшатину и пироги со смородиной. Далее последовали бататы, мясо
молодого барашка и печеные яйца.
Когда леди потянулась за запеченной в тесте олениной, Арлин не выдержал
и взмолился:
- Прошу вас!.. Достаточно.
Нисколько не обидевшись, леди Элсис водрузила оленину поверх всякой
всячины, грудой наваленной в его тарелке, вложила ему в руку ложку и
заставила его сомкнуть пальцы.
- Ешьте, дружок.
Арлин метнул быстрый взгляд в сторону своих в высшей степени довольных
приятелей и со вздохом начал есть.
Несколько недель спустя, холодной непроглядной ночью умерла леди Герра.
Она отошла в лучший мир тихо и спокойно, во сне, и Джессмин почувствовала,
как с ее смертью разорвалась последняя нить, которая связывала ее с
детством и с ее семьей, оставшейся в Ксенаре. Без нее королева чувствовала
себя покинутой и опустошенной. Последовала скромная церемония, а потом
престарелую леди с миром опустили в холодную могилу на королевском
кладбище.
Вскоре после этого печального события наступил конец зимы и холодов.
Весенние дожди смыли остатки снега на северных склонах холмов, день
заметно прибывал, а ласковые лучи теплого солнца пробудили к жизни стебли
мягкой молодой травы. Распустились лесные фиалки и ирисы, а на розах в
саду развернулись первые крошечные красные листья.
Несмотря на свой траур по леди Герре, Джессмин не могла не обратить
внимания на чудеса, которые каждый день дарила ей пробуждающаяся природа.
Больше всего ее радовали звонкие детские голоса, которые снова зазвучали
на травянистых лужайках в саду. Там резвилась целая стая беззаботных,
крепких ребятишек, многие из которых были рыжеволосыми и веснушчатыми. Все
они были похожи друг на друга, что свидетельствовало об их принадлежности
к роду Рыжих Королей. Увы, ни один из этих детей не принадлежал Джессмин.
Сильнее всех остальных покорил ее сердце один шаловливый карапуз,
племянник Керила. Миск как раз пошла забрать его из яслей, а Джессмин
сидела на подоконнике в своей комнате, наслаждаясь потоком теплых
солнечных лучей, которые падали на нее сквозь неровное стекло. Игры детей
на лужайке занимали ее лишь до тех пор, пока Миск с Тэри не появились в
комнате. Увидев королеву, мальчуган вырвался от Миск и смешно заковылял к
ней.
- Жет-мин, - пропищал он.
Джессмин наклонилась, чтобы приласкать его, но увидела на его штанишках
мокрое пятно.
- Что это с тобой?
- Не зна-а... - Тэри посмотрел на нее невинным взглядом своих огромных
голубых глаз и потянул себя за свисающий на лоб белокурый локон.
- Может быть, ты уселся в лужу?
Малыш кивнул, отчего Миск в восторге расхохоталась и принесла сложенное
одеяло, чтобы постелить Джессмин на колени. Тэри протянул ручонки, и
Джессмин посадила его к себе.
- У меня для тебя кое-что есть, прелестный малыш, - нараспев сказала
она.
Мальчик запрокинул назад голову и посмотрел на нее круглыми, как у
совенка, глазами.
- Что?
Крышка вырезанной из древесины кедра шкатулки была тугой, но Джессмин
сумела открыть ее достаточно быстро.
- Вот. Это принадлежало Гэйлону, когда он был маленьким мальчиком. Он
иногда давал мне в них поиграть. Я хранила эту игрушку, чтобы отдать ему,
когда он вернется, но он вернулся уже слишком большим.
Джессмин смотрела, как Тэри осторожно вынимает из коробочки одного из
деревянных солдатиков.
- Мне кажется, их можно было бы слегка подкрасить, но в общем они
неплохо сохранились. Гляди, вот меченосцы, а вот это - лучники. У
некоторых воинов даже есть кони, на которых можно мчаться вперед, -
Джессмин осторожно опустила мальчика на пол вместе с коробкой. - Ты можешь
играть в них здесь, на ковре.
Тэри не ответил. Он уже целиком погрузился в свой маленький мир, где
миниатюрные солдаты вели настоящую войну. Джессмин всегда поражалась тому,
насколько быстро даже самые маленькие мальчики постигают смысл и
назначение войны, словно они рождались доблестными и бесстрашными воинами.
Миск ласково положила ладонь на руку Джессмин, и королева взглянула на
нее.
- Существует ли нечто такое, что бы ты хотела от короля? - спросила
крошечная женщина серьезно. Вопрос заставил Джессмин вздрогнуть и опустить
ресницы.
- Нет. Он дал мне все, о чем я осмеливалась мечтать.
- Правда? - Миск опустила на подоконник рядом с королевой чашку
горячего настоя. - Я наблюдала за вами, вы редко разговариваете и никогда
не прикасаетесь друг к другу. За всю свою долгую жизнь я не видела другого
такого целомудренного брака, а моя жизнь продолжалась столько, что теперь
уже трудно сосчитать все годы. Я только не могу понять - почему.
- Спроси у его величества, - с неожиданной резкостью ответила Джессмин
и стала смотреть на детей, которые гонялись друг за дружкой по траве
внизу.
- Будет гораздо лучше, если этот вопрос задашь ему ты.
- Не могу.
Одна мысль о разговоре с Гэйлоном заставила сердце Джессмин забиться
быстрее.
Глаза у Миск были бездонные и черные, как колодцы, но на ее гладком
лице, на котором время не оставило никаких следов, отразилось сожаление.
- Ты должна, дорогое сердечко, если хочешь, чтобы после Гэйлона в этом
мире что-то осталось...
- Ты что-то видела в будущем? - испуганно спросила Джессмин, резко
поворачиваясь к Миск.
- Лишь бесконечное число вероятностей, дитя мое, как и всегда. Но меня
больше заботит твое нынешнее счастье.
Тэри выстроил свою армию неровными рядами рядом с ними на ковре. Теперь
с очевидной и беззаботной радостью он принялся опрокидывать солдатиков
одного за другим, пока не поверг все свое воинство.
- Я убил их, - с гордостью заявил карапуз и потянул Джессмин за юбку. -
Видишь, я убил!
- Да, дорогой, - королева улыбнулась. - Вижу...
Гэйлон принимал посетителей только один день в неделю, за что Дэви был
ему весьма благодарен. Король приказал установить справа от себя и чуть
позади трона невысокий стол, на котором можно было бы вести записи, однако
юному герцогу редко удавалось посидеть за ним. Одна из его многочисленных
обязанностей состояла в том, чтобы обходить просителей и решать, какие
просьбы и петиции требуют первостепенного внимания короля.
Весеннее наводнение в устье Великой реки как раз и было одним из таких
вопросов. Те, кто ждал дольше, были недовольны вмешательством юноши,
однако уступили, и он подвел к королевскому трону молодого аристократа,
прибывшего одним из последних.
- Кэлеп Демсон, мэр Тиле Крик, - объявил Дэви.
Высокий и худой человек в грубой одежде низко поклонился, и Гэйлон
выпрямился на троне.
- Прошу вас, милорд, что привело вас ко мне?
- Река разрушила наш город, ваше величество. Мы потеряли двенадцать
человек, а больше сотни остались без пищи и крова над головой, - Кэлеп
Демсон стиснул в кулаках старый берет с пером. - Мне сказали, что можно
прийти к вам и попросить о помощи и что эта помощь может быть оказана,
если вы сочтете наше дело достойным внимания.
Король жестом указал Дэви на его столик.
- Такая беда более чем достойна нашего внимания, милорд мэр. Герцог
Госни...
Дэви схватил в руки стило и обмакнул его в чернила.
- Запишите: выдано Кэлепу Демсону сто золотых деций. Пусть получит
деньги утром у казначея. И пометьте, что надо послать Яррета в город,
чтобы он помог господину мэру найти необходимые товары, нанять фургоны и
погонщиков. Может быть, придется послать их в другой город, чтобы помочь
тамошним жителям. Удовлетворены ли вы, милорд мэр?
Губы Кэлепа Демсона некоторое время беззвучно шевелились, ибо его голос
отказывался ему повиноваться. Наконец он сказал:
- Ваша милость превыше всех моих ожиданий, сир. Моя благодарность...
- Ваша благодарность тут не нужна, мэр. Прошу вас лишь вспомнить об
оказанной вам милости в период сбора налогов, когда ваш город заново
отстроится и все придет в норму. Беда может подстерегать не только вас
одних.
- Да, сир, - мэр поклонился и попятился к выходу.
В толпе просителей поднялся одобрительный гул. Слух о том, что король,
который в прошлые годы всячески избегал государственных обязанностей,
вернулся на трон и вершит дела сочувственно и справедливо, подтверждался,
и Дэви почувствовал гордость за Гэйлона. Между тем в спорных вопросах
король в значительной степени полагался на мнение юного герцога. Сам
Гэйлон основывался на интуиции и на чувствах, в то время как Дэви
придерживался логики, продираясь сквозь дебри противоречивых свидетельств,
и в конце концов отыскивал объяснения любым фактам.
Король никогда не выносил своего решения, не спросив совета герцога
Госнийского. Мало кто из просителей, толпившихся в тронном зале,
догадывался о том, что этот юноша дает советы королю. Большинство видело
перед собой лишь блестящего и уверенного в себе молодого аристократа,
который прислуживает своему монарху.
Дэви оглядел толпу, заполнившую тронный зал, и подумал о том, что
вскоре придется выделить для аудиенций еще один день. Пока же им
приходилось обходиться даже без обеда. Они лишь перекусывали сыром, хлебом
и вином, даже не прерывая работы, ибо Гэйлон не отказывал никому, кто
действительно нуждался в королевском слове. Из-за этого аудиенция часто
затягивалась допоздна. В приемные дни король поглощал гораздо больше вина,
чем в дни обычные, однако хмельным не становился.
- Милорд герцог? - Гэйлон поднял бровь, полуобернувшись к Дэви.
Мальчик устало улыбнулся и, встав из-за стола, спустился с тронного
возвышения в зал и отправился на поиски новых просителей, заслуживавших
внеочередного приема.
Свет, музыка и приглушенные голоса привели Джессмин к распахнутым
дверям большой залы. Несмотря на поздний час, несколько пар еще кружилось
в танце, и Джессмин некоторое время наблюдала за изящными движениями ног
танцующих, за тем, как они брали друг друга за руки и прижимали партнера к
груди. При взгляде на лица танцоров, а были среди них лица и старые, и
молодые, королева почувствовала внутри странную пустоту. Плотнее
завернувшись в халат, надетый поверх ночной рубашки, она заспешила дальше
по освещенному коридору.
Она шла в покои короля. Джессмин еще не знала, что она сделает или
скажет, однако надеялась, что что-нибудь подходящее придет ей на ум в
нужный момент. На мгновение замерев в нерешительности перед тяжелой
дверью, Джессмин постучалась так негромко и робко, что сама удивилась
тому, что дверь перед ней распахнулась.
- Миледи? - Байлер, новый слуга короля, низко поклонился ей и отступил
назад, пропуская королеву в комнаты.
- Его величество все еще не закончил аудиенцию, миледи. Вы будете ждать
его величество?
Джессмин снова нерешительно застыла на месте, однако дружелюбные и
приветливые манеры слуги успокоили ее настолько, что она осмелилась
сделать несколько шагов.
- Спасибо, я подожду. Только... одна, Байлер. Пожалуйста.
- Разумеется, ваше величество, - Байлер взглянул на нее с почтением, но
и с изрядной долей любопытства. - Может быть, немного вина поможет вам
скоротать время?
- Нет... то есть да. Пожалуйста.
Байлер провел ее к мягкому креслу у очага и подал на подносе кувшин с
вином и наполненный кубок.
- Что-нибудь еще, миледи?
- Нет.
- Хорошо, миледи.
Его понимающая улыбка заставила Джессмин испытать острый приступ
внезапного раздражения, однако она милостиво кивнула, и слуга вышел в
коридор. Оставшись одна, королева принялась любоваться убранством
королевских покоев. Ничего особенно дорогого и вычурного здесь,
разумеется, не было. Просто на стенах появилось несколько новых гобеленов,
на полу - толстый ковер. Появилась и новая мебель, заказанная или
купленная в Киптауне. На кресле, в котором сидела Джессмин, уже появились
первые жирные пятна, и она пообещала себе напомнить Байлеру о
преимуществах сменных покрывал. Единственным предметом, сохранившимся от
прежней обстановки, было походное кресло короля Рейса в углу.
Огонь в камине начал угасать, и Джессмин подложила в него несколько
толстых поленьев из кучки, аккуратно уложенной возле решетки. Только в
самый разгар жаркого лета обитатели замка могли по достоинству оценить
свои прохладные, сырые комнаты.
Чувствуя во всем теле легкую нервную дрожь, Джессмин допила
остававшееся в кубке вино и налила себе еще. Придвинув кресло ближе к
огню, она стала смотреть на завораживающую пляску оранжевых языков
пламени.
Несколько раз из коридора доносился звук шагов, но никто не входил.
Наконец она расслышала уверенный стук твердых подметок по каменным плитам
пола и выпрямилась в кресле. Дверь в покои широко распахнулась.
- Байлер! - входя в комнату, Гэйлон уже наполовину стащил через голову
свое пышное церемониальное платье, но запутался в рукавах.
- Проклятье! - что-то звякнуло, и блестящая золотая корона подкатилась
к ногам Джессмин. Королева улыбнулась. Под атласным королевским одеянием
Гэйлон носил свою любимую шерстяную рубаху, протертые брюки и стоптанные
башмаки для верховой езды.
- Байлер! - придушенно воскликнул Гэйлон, сражаясь с непокорной
накидкой. - Да помоги же мне!
Джессмин встала и поспешила ему на помощь. Она тянула голубой материал
то в одну, то в другую сторону, а Гэйлон извивался всем телом, стараясь
помочь. Выпитое вино помогло Джессмин справиться с нервным напряжением, и
теперь ужимки супруга смешили ее. Наконец Гэйлон выпростал из платья
взлохмаченную голову.
- Ты что, хотел меня задушить? - раздраженно спросил он и осекся. -
Миледи?..
- Прости, я просто хотела тебе помочь. Ты так запутался.
- А где Байлер? - спросил Гэйлон, оглядываясь по сторонам.
- Уже так поздно, что я думаю, он уже в постели.
- Тогда я сам провожу тебя в твои покои.
- Мой господин...
Гэйлон подобрал с пола корону и швырнул голубой балахон на кресло.
- Я действительно очень устал сегодня. Может быть, мы поговорим завтра?
- Нет, - твердо сказала Джессмин и сама удивилась своей твердости. -
То, что я хочу сказать, следовало бы сказать уже давно. Можно, я налью
тебе немного вина?
Не дожидаясь его ответа, она взяла с каминной полки второй бокал и
наполнила его из кувшина.
- Выпей со мной, по крайней мере. И присядь. Я знаю, как ты устал.
Джессмин снова опустилась в кресло, сдвинув голубую накидку в сторону.
В ореховых глазах Гэйлона появилось беспокойство. Он принял вино из рук
Джессмин и уселся в углу на отцовское кресло. Запретив себе думать о
давней обиде, она позволила себе лишь каплю гнева и каплю сарказма.
- Что бы ты сделал... - пробормотала она. - Что бы ты сделал в ту ночь,
когда пытался отвлечь меня от ухаживаний барона Седвина... что бы ты
сделал, если бы в ту ночь я согласилась разделить с тобой ложе?
Гэйлон отпил из своего бокала большой глоток, но ничего не сказал.
- Ты знал, что я откажусь. Ты ведь на это и рассчитывал? - Джессмин
заглянула в свой собственный бокал и обнаружила, что он пуст. - Я никогда
не сомневалась в твоей любви, мой господин. Каждый день и каждую минуту я
чувствовала ее. Как же ты можешь одновременно любить меня и отталкивать?
- Не говори ерунды, - резко сказал король.
- Скажи, что я такого сделала, чем заслужила такое отношение к себе?
- Этот вопрос не имеет никакого отношения к тебе, Джессмин. Это вопрос
о том, чего заслуживаю я... и чего не заслуживаю, - Гэйлон беспокойно
шевельнулся, и кожаные ремни кресла громко скрипнули. - Если уж мы
заговорили об этом, то это ты должна отталкивать и ненавидеть меня.
На лице его был написан явный упрек самому себе, а взгляд стал угрюмым.
"Почему? - подумала Джессмин. Почему я должна ненавидеть его?"
И сразу догадалась, каков ответ на этот вопрос.
- В ту ночь, - медленно сказала она, - когда ты победил Люсьена и взял
в руки Кингслэйер, твое могущество и сила твоей ненависти испугали меня...
сначала.
- Пожалуйста, не надо об этом, - умоляюще пробормотал Гэйлон, и
Джессмин поняла, что ее догадка верна.
- Выслушай меня, мой господин, - Джессмин отставила в сторону
опустевший бокал и встала напротив Гэйлона, глядя ему в лицо. Зажатый в
своем углу, Гэйлон опустил голову и весь напрягся, слушая ее слова. - Ты
был груб со мной, почти жесток, но тобой двигали внешние силы. Но,
несмотря на это, я никогда не жалела о той ночи, проведенной с тобой. Я
жалела лишь о тех одиноких ночах, которые за ней последовали. Я была так
глупа, Гэйлон, мне нужно было сказать тебе...
Гэйлон в отчаянье взмахнул рукой.
- Я знал, что ты не винишь меня, но от этого то, что я сделал, казалось
мне еще омерзительнее. Вот!.. - он показал ей свой Камень, который мерцал
голубым светом. - Он до сих пор управляет мной! Если я уступлю своему
желанию, то все может повториться снова!
- Ты позабыл, Гэйлон, - нежно сказала Джессмин, - что твой Камень
принял меня много лет назад. Ни он, ни ты не сможете причинить мне вреда.
И, прежде чем король успел помешать ей, Джессмин взяла его руку с
перстнем в свои и прижалась к Камню щекой.
Обжигающий жар и ледяной холод пронзили ее тело, она почувствовала,
ощутила огонь желания Гэйлона и холод его тоски. Развернув его руку, она
прижалась губами к его ладони. Гэйлон попытался освободиться, но Джессмин
держала крепко.
- Ты не должна... - прошептал он хрипло.
Вместо ответа Джессмин уселась к нему на колени и обвила его шею
руками. Она первая поцеловала его, но он ответил ей тотчас, ответил со
страстью, от которой у Джессмин перехватило дыхание. Под тяжестью двух тел
плетеное кресло отчаянно затрещало и развалилось. Гэйлон и Джессмин хором
расхохотались.
- О боги! - простонал сквозь смех Гэйлон, сидя на полу. - Я же говорил
тебе, что беда обязательно случится!
Джессмин, все еще оставаясь у него на коленях, приподняла голову и
улыбнулась:
- Может быть, кровать немного покрепче?
- Нужно проверить.
Прижимая Джессмин к груди, король встал на ноги. Не опуская на пол
своей драгоценной ноши, Гэйлон зашагал в спальню.
11
Пока Виннамир радовался первым приметам весны, Ксенара, расположенная
много южнее, уже стояла на пороге лета. Дни стояли жаркие, безветренные, и
торговые корабли уходили из Внутреннего моря на веслах. Неподвижный воздух
дрожал над мостовыми города, и тучи жалящих мух облепляли его жителей.
Мелкоячеистая сетка, которой были занавешены окна паланкина, спасала от
надоедливых насекомых, но против удушливой городской вони она была
бессильна. Жара, запахи и шум, взятые вместе, для непривычного человека
были совершенно непереносимы, но Тек лишь прижимал к чувствительным
ноздрям надушенный носовой платок и старался почаще напоминать себе, что
когда с моря задует соленый ласковый бриз, Занкос станет более подходящим
местом для жизни.
Повинуясь указаниям жреца, носильщики свернули с улицы ростовщиков на
аллею, вдоль которой лепились друг к другу богатые продовольственные
лавки. К сожалению, самый прямой путь обратно ко дворцу и к храму Мезона
пролегал через этот запруженный народом шумный квартал. По булыжным
мостовым вышагивали люди всех национальностей и всех оттенков кожи, рабы и
торговцы, солдаты и моряки. Кое-где в толпе приезжих и горожан можно было
заметить и отпрысков королевского дома Герриков, которые расталкивали
толпу в поисках развлечений. Их можно было заметить издалека по богатой
одежде и надменным лицам. Стоило им, однако, очутиться на одной из боковых
темных улочек, и вместо вожделенных увеселений они мгновенно бы расстались
с жизнью и с кошельком.
Пока носильщики прокладывали себе путь. Тек внимательно рассматривал
воинов, которые часто встречались среди обычных жителей. Большинство из
них носили короткие юбочки и принадлежали либо к солдатам Бенджарийской
армии, либо к воинам Тарвийского легиона. И Тарвия и Бенджария - две
восточные страны - объединились с Ксенарой в борьбе против общего
северного врага, и эти солдаты были лишь предвестниками того, что вскоре
будет повсюду. Ксенарская равнина превратится в огромный военный лагерь, в
котором будет сосредоточена армия столь огромная, что никакой Кингслэйер
не сможет с ней справиться.
Армией будет командовать король Роффо, и, коль скоро бог Мезон был еще
выше, чем король, то больше всего власти оказывалось в руках Тека.
Верховный жрец снова возблагодарил своего бога за его благословение, за
возможность прославить в битве могущество Мезона. Неожиданно возникший над
городом ветер потревожил новые орды роящихся мух и принес с городской
бойни запах смерти и свежей крови. Тек задохнулся и снова поднес к лицу
надушенную ткань, проклиная подувший не в ту сторону зефир.
Носильщики снова повернули и замедлили шаг. Улица сузилась, а булыжная
мостовая круто пошла вниз, изгибаясь и петляя по склону холма. По обеим ее
сторонам возвышались высокие дома с крошечными балконами из кованого
железа. Их оштукатуренные стены растрескались и местами облупились.
Впереди лежало безмятежное Внутреннее море, словно огромное зеркало
сверкая под высоким полуденным солнцем. По его поверхности лениво ползли
корабли с худыми, обнаженными мачтами. Жрец, однако, смотрел не на них, а
на мраморные колонны храма Мезона и на дворец короля, расположенный чуть
выше на холме на противоположной стороне бухты. Теку редко случалось
выбираться в город, однако сейчас король нуждался в средствах для
поддержания своей огромной армии, и верховный жрец мог помочь ему в этом
гораздо больше всех остальных. Гнев бога-воителя был сильным аргументом в
устах его жреца, который заключал сделки с ростовщиками, и помогал ему
договориться о пониженных процентных ставках.
Он и Роффо поступили довольно мудро, заключив союзные договоры лишь с
богатыми государствами. Благодаря этому Ксенара не рисковала остаться ни с
чем, разоренная дотла временным нашествием огромного числа вечно голодных
и нищих солдат. Двадцать лет назад собрать такую армию было бы невозможно
хотя бы по причине недостатка питьевой воды. Теперь же титанические
водоводы Ксенары, выстроенные для того, чтобы отводить на юг воду с Серых
гор, могли снабдить водой несколько таких армий.
Именно эти водоводы способствовали тому, что за последние два
десятилетия Занкос разросся и стал чуть ли не вдвое больше. С другой
стороны, такая жара в это время года предвещала долгое и засушливое лето,
а между тем все собственные водные источники уже пересохли. Не было
никаких сомнений в том, что цена воды возрастет, однако вряд ли это имело
какое-то значение, коль скоро именно вода приносила королю Роффо
наибольший доход.
Неуклюжий спуск носилок с холма раздражал Тека, и он закрыл глаза,
спасаясь от солнечного света, отражавшегося от поверхности воды. Почти
мгновенно его голову заполнило, мягкое, золотистое свечение, и приступ
раздражения прошел. Шум и вонь ослабели, и Тек остался наедине со своими
грезами.
Перед его внутренним взором постепенно появлялось внутреннее святилище
храма. Все его колонны и скульптуры были слегка освещены мягким рассеянным
светом. У дальней стены возникло какое-то движение. Тек всмотрелся. Бог
Мезон, холодный и белый, как собственное изваяние, шагал по обширному
пространству пола. Каким-то образом оказалось так, что теперь Тек стоял на
его мраморном пьедестале и наблюдал, как бог укладывает на вымазанный
свежей кровью алтарь тело молодого человека и изорванной тунике.
Мезон протянул своему жрецу меч с золотой рукояткой, и Тек жадно
схватил тяжелое оружие и поднес его к груди жертвы. Жертва не шевелилась,
только смотрела на Тека. Смерть была единственным справедливым наказанием
за грех некромантии, и верховный жрец с силой вонзил меч в грудь юноши,
затем одним поворотом клинка рассек ребра так, что грудная клетка
раскрылась.
Из пронзенного сердца хлынула густая кровь и поднялась по лезвию меча
вверх, к самым рукам Тека. Юноша был мертв, и жрец испытал прилив
сумасшедшей радости, однако жертвоприношение еще не было закончено.
Взмахнув над головой мечом. Тек изо всей силы ударил им плашмя о край
алтаря. Клинок переломился, и из его рукоятки хлынуло жаркое алое пламя,
проворно растекаясь по каменным плитам пола. Огненная река накрыла собой
тело жертвы, и плоть таяла от жара и текла, словно воск. Потом огненный
поток внезапно изменил направление; он повернул вспять, и горячий воздух
хлестнул Тека по лицу.
Верховный жрец вздрогнул и проснулся, жадно хватая ртом воздух. Кожа на
лице горела, но это было всего лишь солнце. Прошло, однако, довольно много
времени, прежде чем он сумел успокоиться. За все годы верного служения бог
Мезон ни разу еще не подавал ему столь очевидного знака. В этом сновидении
во всех подробностях живописалась смерть Гэйлона Рейссона и конец меча
Орима.
- Ну вот, дорогая, все в порядке.
Миск погладила королеву по волосам и попыталась ее утешить. Джессмин
плакала, словно девочка, над цветком розы, который Гэйлон оставил утром у
нее на подушке. Цветок начинал вянуть, и для королевы это было ударом.
Впрочем, на протяжении двух последних недель королеву охватывали
попеременно то искрящаяся радость, то глубокая печаль. Для организма
женщины, который впервые готовился к таинству материнства и которому
предстоял еще целый ряд физиологических и эмоциональных изменений, это
было только естественно.
- Мне следовало поставить его в воду, - причитала Джессмин.
- Подумай лучше о том, насколько дольше сохранится у тебя эта роза,
если ты засушишь ее между страницами книги, - подсказала Миск.
Всхлипывания Джессмин немедленно превратились в хихиканье.
- А что, в самом деле можно?
- Почему бы тебе не попробовать, дорогая? В библиотеке наверняка
отыщется подходящий толстый том.
- Замечательно! - воскликнула Джессмин и улыбнулась, хотя глаза ее все
еще были мокрыми от слез. - Можно использовать "Книгу Камней", ведь она
гораздо толще всех остальных.
- Нет-нет, - поспешно сказала Миск. - Я сомневаюсь, что Гэйлон будет от
этого в восторге.
По глазам королевы она, однако, догадалась, что та ее дразнит.
- Впрочем, попробуй. Только не залезай на лестницы и не поднимай ничего
тяжелого. Прошло еще слишком мало времени, но все равно будущему ребенку
нужен комфорт.
- Обещаю даже не смотреть в сторону лестницы.
Слезы высохли, и перед Миск стояла прежняя, приветливая и веселая
Джессмин. Когда она с розой в руках пошла к двери, мягкие нижние юбки
полоскались вокруг ее лодыжек, а шаг был таким легким, словно ноги в
домашних туфлях вовсе не касались пола.
Миск проводила ее взглядом и опустилась на подушку, уложенную на
подоконнике. Эта и многие другие подушки в комнате были украшены искусной
и затейливой вышивкой Джессмин, а теплое солнце врывалось в комнату сквозь
стекло окна. Здесь, в замке, Миск было гораздо проще зацепиться за текущий
момент времени, особенно теперь, когда в коридорах бурлила жизнь и было
полно народа. И все же она не чувствовала себя спокойной. Ее видение
будущего с каждым днем становилось все более нечетким и размытым, несмотря
на то что незначительные события из разных вариантов прошлого продолжали
являться ей с завидной регулярностью, так что она даже начинала путаться,
что из всего этого было на самом деле, а что - могло бы быть.
Однако Миск вышла из текущей реальности ради гостя. Это близкое будущее
она могла припомнить. И действительно, вскоре в центре комнаты появилось
темное пятно, запахло соленым морским ветром, который так нравился ее
брату. Вихрь усилился, океанский воздух завертелся волчком, и маленькая
молния высветила изнутри стремительно сгущающуюся тучу.
Сезран шагнул из тучи навстречу сестре, и на губах его возникла
напряженная улыбка. Развевающиеся полы его темно-синей накидки опали, и
ветер сразу стих.
- Сестра, - сказал он обманчиво дружелюбным голосом.
- Я вижу, ты удовлетворен, братик.
Миск позволила себе на мгновение увлечься играми детей на лужайке, хотя
знала, что это разозлит Сезрана.
- Да, и ты знаешь почему.
- Я знаю?
Голос мага стал вкрадчивым.
- Ну, конечно. Семя страшной войны, которая полностью уничтожит эту
милую домашнюю идиллию, которую ты устроила для Гэйлона, начинает
прорастать. Вскоре ему придется сделать выбор. - Сезран улыбнулся: - Если
он возьмет в руки Кингслэйер, он умрет. Если он не возьмет его, то
погибнет от рук врагов.
В его голосе послышалось ликование, и Миск стало тошно.
- Не слишком рассчитывай на свое так называемое проклятье, брат. Гэйлон
может оказаться единственным человеком, которому дано полностью овладеть
Наследием Орима.
- Нет! - прорычал Сезран, и его триумф мгновенно превратился в яростное
возбуждение. - Даже твое вмешательство не спасет его. Ты можешь видеть
будущее и знаешь, что я прав. Вот почему ты заставила его вспомнить о
супружеских обязанностях - ты надеешься хотя бы продолжить его род. Что
там у тебя запланировано - сын или дочь?
- Сын.
Миск снова глядела на детей в саду, и необъяснимая печаль овладевала
ею.
- Они не оставят его сына в живых! - Удовольствие Сезрана было
очевидным. - Сына могущественного некроманта и мага. Словно в дни Орима,
люди станут преследовать и выжигать каленым железом все, что относится к
племени Рыжих Королей и к магии. Они не пощадят никого, стоит только им
заподозрить, что человек имеет магические способности. Если тебе удастся
спасти королеву, то считай, что тебе очень повезло.
Миск посмотрела на брата:
- Возвращайся в свой замок, Сезран. Там ты можешь злорадствовать
сколько тебе угодно. Твои амбиции и твое невежество уже дважды ставили
этот мир на грань катастрофы. На этот раз ты можешь добиться успеха, но я
сделаю все, что смогу, чтобы тебе помешать.
Миск еще говорила, а края одежды Сезрана затрепетали. В комнате задули
его яростные ветры, постепенно набирая силу.
- Невежество?! - проревел Сезран. - Ты считаешь меня невежественным?!
Этот мир населен существами, которые лишь с большой натяжкой можно назвать
разумными. Они - мои игрушки, которые доставляют мне удовольствие. А ты?!
Ты тоже все время играла в эту игру! Как смеешь ты судить меня?!
- Я не сужу, я просто называю вещи своими именами, - возразила Миск, но
ни Сезрана, ни его ветра уже не было в комнате.
По своей природе Тидус Доренсон не был "жаворонком", однако в это утро
что-то подняло его ото сна с рассветом. Сегодня королевский двор
планировал охоту - не обычный королевский пьяный дебош, а настоящую охоту,
где леди должны были скакать в дамских седлах, загонщики загонять оленя, а
охотники в тонких кожаных костюмах - охотиться. Это светское развлечение
должно было занять большую часть дня, поэтому на маршруте было заранее
подготовлено место, где в обеденное время охотники должны были
остановиться на пикник. Однако глава Королевского Совета был исполнен
решимости сначала поговорить с королем.
Гэйлон в рыжем замшевом костюме находился в кухне, присматривая за тем,
чтобы кушанья были приготовлены вовремя. Доренсон уважительно дождался,
пока молодой король покончил с этим ответственным делом, и пошел за ним по
коридору.
- Сир, могу ли я поговорить с вами с глазу на глаз?
- Я и так уже выбился из расписания, - проворчал король. - Столько дел!
Это не может подождать до вечера? Или до завтра?
- Нет, милорд. В последние дни вы почти не уделяли внимания вашему
советнику, а дело, о котором я хочу поговорить с вами, первостепенной
важности.
Гэйлон искоса взглянул на него с высоты своего роста.
- Хорошо. Библиотека ближе всего.
Тидус постарался ничем не выдать своего недовольства, граничащего со
страхом. В библиотеке хранилась колдовская "Книга Камней", библиотека была
прибежищем некромантии, однако он превозмог себя и мужественно последовал
за Гэйлоном по коридору в указанное помещение. Входя внутрь он, однако, не
стал запирать за собой дверь на случай, если дела государственной важности
заставят его срочно покинуть эту мрачную обитель черной магии и
колдовства. К его ужасу, Гэйлон спокойно уселся за тот же самый стол, на
котором лежало тело утонувшего Арлина.
Вытащив из широкого кармана камзола конверт, Тидус положил его на стол.
- Я должен сообщить вам, милорд, что Виннамир вскоре окажется ввергнут
в войну.
Гэйлон неуверенно заморгал:
- Что?
- В этих бумагах находится вся информация, которую мои лазутчики по
крупицам собирали в Занкосе и Ксенаре. - Тидус с удовлетворением увидел,
как недоверчивое выражение на лице короля угасло. - Ксенара вместе с
шестью другими народами с юга и востока собирает огромную армию, число
воинов в которой, по моим источникам, составит больше ста тысяч человек.
- Подожди-подожди! Это какая-то ошибка. Наши соотечественники
продолжают вести торговлю с Ксенарой. Они наверняка что-то слыхали об
этом.
- Это наиболее тщательно охраняемый секрет, милорд. Противник надеется
застать вас врасплох.
- Но почему? - воскликнул Гэйлон. - Должна же быть какая-то причина. Мы
не сделали им ничего дурного, такого, что могло бы послужить достаточным
поводом для подобных агрессивных действий.
- Жрецы и монахи ордена бога Мезона назвали вас еретиком и некромантом.
Они заявили, что их бог требует вашей гибели и уничтожения Кингслэйера.
Гэйлон в тревоге положил руку на конверт.
- Тогда нужно договориться с ними... все что угодно, лишь бы избежать
войны. Извести их, что я уничтожу меч. Мне следовало сделать это
давным-давно.
- Нет, - неожиданно резко возразил Тидус, затем его голос снова стал
ровным и выдержанным. - Они ни за что не удовлетворятся этим, сир. Вы
нанесли оскорбление их богу. Жрецы не станут терпеть столь могущественного
короля-мага, как вы. Ваша смерть - вот что им нужно. Это верховный жрец
Мезона подослал к вам Седвина Д'Лорана, чтобы убить вас.
В коридоре прозвучали торопливые шаги, и в дверях библиотеки появился
запыхавшийся Арлин Д'Лелан.
- Сир, - заявил он, переводя дух. - Кони оседланы, и мы ждем только
вас.
- Боюсь, что сегодня я не смогу принять участия в охоте, - ответил
Гэйлон, не отрывая взгляда от Тидуса.
- Но почему, милорд?
- Отправляйтесь без меня, - раздраженно сказал король.
Молодой южанин продолжал колебаться:
- Может быть мне тоже необходимо остаться?
- Нет, Арлин. Я поговорю с тобой позже. Ступай. И закрой, пожалуйста,
дверь.
Арлин вышел и закрыл дверь. Некоторое время Гэйлон и Тидус
прислушивались к затихающим в коридоре шагам молодого лорда.
- Что я могу сделать? - спросил король.
Тидус почувствовал вспыхнувшую в нем радость. Наконец-то Гэйлону
Рейссону понадобился его мудрый совет.
- Вы можете сделать только одну вещь, сир. Готовьтесь к войне.
- Против сотни тысяч воинов? Я думаю, что во всем Виннамире не
наберется и одной десятой части этого количества.
- С Кингслэйером вам не нужна большая армия, милорд.
Король упрямо тряхнул головой:
- Я не стану использовать Наследие Орима.
- Вы обязаны.
- Нет! - Гэйлон хлопнул по столу ладонью. - Этого просто не может
произойти! Я только начал по-настоящему править Виннамиром. У меня должен
родиться сын...
Он открыл конверт и на некоторое время погрузился в изучение бумаг.
Затем он устало откинулся на спину кресла и прикрыл глаза.
- Мне приходилось иметь дело с авторами этих сообщений. Герн Д'Сайлер,
баронет Д'Халдрик... Эти люди не станут рассказывать сказки.
- Вы правы, сир. Это не выдумка и не сказка, и ошибки здесь тоже быть
не может. Вам придется иметь дело с последствиями вашего колдовства.
- Сколько у нас есть времени, пока Ксенара готовит свои войска? -
Гэйлон открыл глаза, наполненные болью.
- Не более двух месяцев.
Король крепко стиснул в кулаке документы.
- Ну конечно, день летнего солнцестояния! Наверное, я действительно
разгневал богов, и это их кара за некромантию.
- Это не кара, милорд, - негромко сказал Тидус. - Это подарок судьбы,
повод исследовать пределы вашего могущества. С Кингслэйером в руках вы
поставите на колени весь мир, покорите все страны и народы. Я стану
советовать вам, и поверьте мне, я смогу сделать вас величайшим из королей,
которые когда-либо жили на свете.
Взгляд Гэйлона стал раздумчивым.
- Ты собираешься советовать мне во время войны?
- И во время мира, который за ней последует. Таковы моя работа и мой
долг. В конце концов, милорд, не станете же вы ожидать, что советы
пятнадцатилетнего мальчишки помогут вам разобраться в столь важных
вопросах! Позвольте мне доказать вам, что я заслуживаю вашего доверия.
- Благодарю тебя за информацию, Тидус, - сказал Гэйлон глухо,
сосредоточив все внимание на своем Камне, вставленном в перстень. - Но
если война неизбежна - а мне все же хотелось бы получить новые
доказательства этому, - я сам выберу себе советчиков. Ты сильно
недооцениваешь лорда герцога Госни. Я сомневаюсь, что во всем королевстве
отыщется второй такой же умный и сообразительный человек.
- Должен возразить вам, милорд, - начал Тидус. Все, на что он возлагал
такие большие надежды, уплывало из его рук. - Я гораздо опытнее его в
государственных делах. Я могу дать вам гораздо больше, чем...
- Я согласен с этим, - перебил его Гэйлон. - Именно поэтому ты должен
остаться здесь на случай, если случится самое неприятное, и надежно
управлять страной, ожидая моего возвращения. - Гэйлон сложил бумаги и
выдавил отстраненную улыбку: - Разумеется, я не знаю этого из первых рук,
но отец когда-то говорил мне, что война - это грязное и мерзкое занятие.
Нам бы не хотелось, чтобы ты испачкал кровью свое прекрасное платье.
С этими словами король поднялся, и Тидус тоже поспешно вскочил.
- Уверен, что у моего главного советника еще полн...
