Лэйна Дин Джеймс. Хранитель меча
страница №11
... - Ты уже служишь ему, служишь прямо сейчас, Д'Лелан. Завтра нарассвете, после ночи проведенной в борьбе с наводнением, обрушившимся на
долину Нижнего Вейлса, армия Виннамира столкнется с непобедимой, могучей
силой, - кончиком сандалии Тек пнул Арлина в лодыжку. - Обещаю тебе, что
ты увидишь конец короля-мага своими собственными глазами. Тебе оставлено
место в самом первом ряду. После этого я своими собственными руками
принесу тебя в жертву Мезону, чтобы твоя душа могла служить ему целую
вечность.
Арлин почувствовал, как от страха сердце отчаянно забилось в его груди.
Закрыв глаза, он приказал себе забыть о физической боли. Он был связан и
беспомощен - он ничего не мог.
Когда Тек повернулся, чтобы уйти, на Арлина снизошло странное
спокойствие. Открыв глаза, он сказал, холодно улыбаясь:
- Ты очень хорошо все продумал, жрец, но лучше всего сходи и помолись
еще раз своему богу, чтобы он защитил тебя. Может оказаться так, что
завтра твоя душа отправится в путь, чтобы служить ему целую вечность.
Может быть, это была игра света, может быть, бред воспаленного мозга,
но Арлину показалось, что верховный жрец вздрогнул и по лицу его
пронеслась тень сомнения.
Они ехали весь день, так как Гэйлон внезапно разволновался и хотел во
что бы то ни стало поскорее достичь Нижнего Вейлса. К тому времени, когда
сгустилась ночная тьма, до лагеря оставалось не больше трех лиг. На небо
поднялась яркая ущербная луна, и ее свет освещал им дорогу, так что Король
и его герцог продолжали мчаться вперед, почти не сбавляя скорости. Легкий
ужин, который они предприняли, не слезая с седел, состоял из хлеба и
сушеных фруктов.
Северные долины были теперь необитаемы, и фермы, выстроившиеся вдоль
дороги, стояли темными и покинутыми. Гэйлон направил коня сквозь узкое
ущелье в прибрежных горах, которое и вывело их в третью, самую большую
долину Нижнего Вейлса. Оказавшись там, они сразу поняли, что что-то
неладно: ночной ветерок донес до них слова далеких команд, а в полях
мелькали огни факелов и фонарей. В лагере царило слишком большое
оживление.
Прошло несколько мгновений, прежде чем король догадался, что свет
фонарей отражается от воды, покрывшей землю.
- Там везде вода, сир, - растерянно сказал за его спиной Дэви. - Поля
затопило. Что же случилось?
- Сейчас выясним, - проворчал Гэйлон и снова послал уставшую лошадь в
галоп.
Дэви изо всех сил поспешил следом, но его сдерживала вьючная лошадь,
которой очень не хотелось мчаться во всю прыть по скользкой дороге.
Впрочем, вскоре им пришлось перейти на быструю рысь, так как чем глубже в
долину проникали они, тем чаще дорогу им преграждали глубокие лужи воды,
которая заливала самые низкие участки дороги и продолжала прибывать. В
суматохе их никто не заметил и не попытался остановить, пока сами они не
встали перед четверкой взмыленных лошадей, которые пытались вытащить на
дорогу увязший в грязи фургон.
- Эй, кто там?! - позвал король.
Возница не удостоил их ответа, однако вспотевший, забрызганный грязью
человек, который тянул лошадей за поводья, на секунду оторвался от своего
занятия и взглянул на них.
- Сир! - воскликнул он и неуклюже поклонился, не выпуская при этом из
руки мокрого ременного повода.
- Откуда вся эта вода? - спросил Гэйлон.
- Из водоводов, милорд. Эрл послал отряд, чтобы сломать мельницы и
лишить врага воды, но никто не догадался, что вся вода, которая продолжает
прибывать с гор, пойдет на поля.
Дэви расхохотался, но король и солдат молча воззрились на него, и
герцог умолк.
- Есть ли какой-нибудь способ остановить наводнение? - снова спросил
Гэйлон.
- Никто не знает, сир. По правде говоря, у нас не было времени об этом
подумать.
- Где находится палатка Мартена Пелсона?
- Вам вон в ту сторону, сир, - солдат ткнул пальцем куда-то через
плечо. - Она с самого начала стояла на пригорке, поэтому его светлости не
понадобилось переезжать.
Гэйлон кивнул и, свернув с дороги в воду, объехал накренившийся в грязи
фургон.
Шатер Мартена Пелсона был воздвигнут на пригорке, с которого эрлу был
виден весь лагерь. Теперь он был близок к тому, чтобы превратиться в
остров, окруженный пока еще неглубокой водой. Въехав на холм вслед за
Гэйлоном, Дэви привязал лошадей к нижним ветвям горной ольхи. Король же,
первым достигнув суши, уже входил в палатку.
Вычерченные на овечьей шкуре карты устилали низкий, грубо сколоченный
стол и утоптанную землю, которая служила в палатке полом. В глубине шатра
к парусиновой стене были прислонены свернутые постельные принадлежности и
оружие, а с потолка свисала единственная масляная лампа, дававшая тусклый,
колеблющийся желтый свет. Мартен и Арлин, деливший палатку со своим
другом, жили не лучше чем большинство солдат, не считая единственно
выгодного местоположения на пригорке.
- Пожалуй, нам нет смысла разворачивать собственный шатер, - улыбнулся
юный герцог. - Даже если мы найдем клочок суши...
- Для четверых здесь будет, пожалуй, тесновато, но как-нибудь мы
поместимся, - согласился король, мельком взглянув на старинный
обоюдоострый меч, свисавший с пояса Дэви.
Сначала ему было немного тревожно от того, что оружие постоянно
находится в пределах досягаемости герцога и его самого, он постоянно видел
его и ощущал его присутствие. Однако Дэви обращался с Кингслэйером с
предельной осторожностью. Все эти долгие годы Гэйлон постоянно боролся с
желанием взять меч в руки и снова ощутить исходящее от него невероятное
могущество и власть, однако теперь, когда он отдал Кингслэйер на хранение
герцогу, его желание прибегнуть к Наследию Орима странным образом
притупилось. Кингслэйер потерял часть своей власти над Рыжим Королем.
- Как сильно ты устал, друг мой? - спросил Гэйлон у Дэви.
- Не слишком, сир.
Услышав эту ложь, произнесенную спокойным голосом и с серьезным лицом,
король улыбнулся:
- Тогда отыщи Мартена или Арлина. Нам нужно срочно решить возникшую
проблему, или придется пересаживать армию в лодки. Меч можешь оставить,
пока он не утопил тебя где-нибудь в полях.
- Милорд, прошу вас, - быстро сказал Дэви с тенью тревоги в голосе. - Я
совсем не чувствую его веса, честное благородное слово.
- Ну ладно, ступай. И возвращайся скорее.
Однако в этот самый момент в палатку, пригибаясь, вошел Мартен. Его
лицо было красно от недавних усилий, а брюки были насквозь мокры и до
колен облеплены грязью.
- Милорд, - задыхаясь произнес он и поклонился. - Я узнал о вашем
прибытии и поспешил...
- Мартен, - рассмеялся Гэйлон. - Что ты наделал?
- Это был глупый просчет с моей стороны, сир. Вся вина лежит на мне.
- Пожалуй, хотя скорее это не вина, а заслуга. Несколько дней без воды,
и наши враги вынуждены будут скатать палатки и убраться восвояси, не
говоря уже о том, что ты оставил без воды Занкос и Катай, - Гэйлон
приподнял бровь. - А теперь расскажи, нашел ли ты способ спасти от
наводнения нашу собственную армию?
Мартен кивнул, хотя жалкое выражение на его лице сохранилось.
- Когда ксенарские рабы строили водоводы, они возвели в истоках Южного
рукава дамбу, чтобы направить воду к ветряным насосам. Сейчас я отправил
Керила и Ринна с отрядом солдат к мельницам, чтобы они разобрали дамбу. К
сожалению, им потребуется на это почти вся ночь... - Он устало опустился
на ближайший стул. - С моей стороны было непростительно не предвидеть
последствия своих собственных приказов.
- Не важно, - Гэйлон наклонился вперед и дружески хлопнул Мартена по
мокрому колену. - Может так случиться, что ты предотвратил войну, а за это
я готов простить тебе все, что угодно. Кстати, где Арлин? Он что, ушел
вместе с отрядом землекопов?
Реакция Мартена заставила Гэйлона похолодеть. Эрл уставился в земляной
пол и стремительно побледнел.
- Сир... сегодня после полудня Арлин ушел в лагерь ксенарцев и не
вернулся оттуда. Боюсь, что он мертв, милорд.
Сам того не осознавая, Гэйлон поднялся на ноги. Палатка озарилась
голубым сиянием Камня, но он не замечал этого.
- Милорд, нет! - невзирая на опасность, Мартен заступил дорогу королю,
уперевшись плечом в грудь более высокого, чем он, Гэйлона.
Король неожиданно сильно ударил его локтем по голове, и Мартен отлетел
в сторону, запутавшись в парусиновой стене палатки. Дэви что-то закричал и
вскочил на ноги. Его пальцы с неожиданной силой вцепились в правое
запястье Гэйлона, но король без труда стряхнул и его. Казалось, разум его
помутился. Обнаружив под деревом свою кобылу, которая почему-то была еще
не расседлана, он вскочил на нее верхом и стремительным галопом унесся в
темноту, направляясь к Морскому проходу.
"Арлин исчез. Арлин мертв. И все это время, - упрекал себя Гэйлон, - я
ничего не чувствовал, кроме боли во всем теле и усталости от долгого
пути". Нет, он не верил, что Арлин мог снова уйти из жизни, а он бы этого
не почувствовал даже на расстоянии. Этого просто не могло быть!
Усталая кобыла оскальзывалась и спотыкалась под Гэйлоном, но он
безжалостно гнал ее вперед и вперед, не снижая темпа даже на опасной
каменистой горной тропе.
- Стой! Кто идет?! - крикнул кто-то сверху. - Немедленно остановись!
Гэйлон продолжал безрассудно мчаться вперед, но услышал сзади еще один
крик:
- Не стреляйте! Это король! Король!
Это Дэви непрошеным и незваным последовал за Гэйлоном на тропу.
Со стороны моря наползал редкий пока туман. Холодный влажный воздух
остудил пылающий лоб Гэйлона, и он пришел в себя настолько, что осознал -
он мчится уже по той части тропы, которая, понижаясь, выходит на равнину.
Кобыла, совершенно обезумевшая от скачки, не слушалась поводьев, но Гэйлон
чудом с ней справился и медленным шагом направил обратно в горы.
Герцог Госнийский поджидал его на гребне тропы, едва различимый в свете
крупных звезд. Туман сгущался даже здесь. Гэйлон молча остановился рядом с
юношей, прислушиваясь к тяжелому дыханию обоих лошадей. Должно,
обязательно должно было быть что-то такое, что мог сделать король-маг,
чтобы спасти друга, чтобы выиграть эту войну.
- Смотрите, сир, - заговорил Дэви. Его голос странно звучал в плотном
тумане. - Там...
Король повернулся в ту сторону, куда указывал еле различимый в тумане
силуэт руки герцога. На северо-западе в небе разливалось яркое голубое
свечение. Затем из облака света вырвался яркий голубой луч, который
метнулся к ним и погас.
- Что это было? - с трепетом в голосе спросил Дэви. - Падающая звезда?
Гэйлон соскочил с седла и медленно побрел по едва заметной тропе,
уходящей вниз и в сторону. Хрустя башмаками по камням, он даже не
обернулся посмотреть, следует ли за ним Дэви. На голом скальном обнажении
он, однако, остановился. С этой высоты была хорошо видна Ксенарская
равнина, на которой было огней больше, чем звезд наверху. Откуда-то
налетел резкий порыв ветра, который толкнул его в грудь, но Гэйлон уже
знал, что за этим последует.
Когда все успокоилось, из тени под скалой выступил хихикающий Сезран.
- Ты выбрал неплохой наблюдательный пункт, Гэйлон Рейссон. Отсюда твой
враг производит внушительное впечатление, если не сказать больше.
- Убирайся отсюда, старик.
- Не дерзи мне, мальчишка. Я пришел помочь тебе завоевать весь мир.
Помнишь, ты когда-то просил меня об этом?
- У меня больше нет желания завоевывать ни этот, ни какой-либо другой
мир.
- Ты передумаешь, стоит тебе только взять в руки Кингслэйер.
Гэйлон открыл было рот, чтобы возразить волшебнику, но почувствовал,
как его решимость снова куда-то уходит. Он отвернулся и снова посмотрел на
равнину.
- Они схватили его. Жрецы Мезона схватили Арлина.
- Того самого, которого ты оживил? Тогда, скорее всего, от тебя не
понадобится другой жертвы. Завтра день летнего солнцестояния.
- Какой жертвы? - подал голос Дэви со скалы наверху. Завидев Сезрана,
он остановился. - Кто это тут с вами, милорд?
- Попридержи язык, старик, - сердито предупредил Сезрана король, в
котором довольный смешок мага вызвал сильное раздражение. - Возвращайся к
лошадям, Дэви, и жди меня там.
Герцог продолжал спускаться, спотыкаясь всякий раз, когда под его ногой
осыпались камни. Стоило ему приблизиться на расстояние нескольких шагов,
как Сезран уставился на него широко раскрытыми глазами, а его Камень,
свисающий с шеи на толстой золотой цепи, засиял голубым светом.
- Что это у тебя на поясе, мальчик? - спросил он и, когда Дэви из
предосторожности отступил, снова повернулся к Гэйлону, криво улыбаясь: -
Ты дал меч мальчишке, чтобы он носил его за тобой? Ты еще больший глупец,
чем я думал, Гэйлон Рейссон. Дай-ка его мне, парень. Живо!
Дэви проворно отступил еще дальше вверх по склону, держась так, чтобы
телом прикрывать от Сезрана свисающий с бедра меч.
- Стой! - приказал ему король. - Отдай меч.
- Сир!
- Делай как я сказал.
Действуя, как всегда, осторожно, Дэви отцепил меч от пояса, держа
оружие исключительно за ножны. Сезран же издал радостный кудахчущий звук и
схватил Кингслэйер за рукоятку. Меч вспыхнул золотисто-голубым пламенем, и
Сезран взвизгнул. Кингслэйер, лязгнув, упал на камни, снова превратившись
в безобразную старинную железяку.
- Я же говорил тебе, что заколдовал клинок, - мрачно усмехнулся Гэйлон
- Мое могущество намного больше твоего, старик.
- Но Мезон сильнее тебя, - Сезран выпрямился, придерживая пострадавшую
руку здоровой. Он был в ярости. - И все же я буду добр к тебе, Гэйлон. На
рассвете враг атакует. Они запасли достаточно воды, чтобы добиться победы.
Им не понадобится много времени, потому что твои воины утомлены долгим
переходом и бессонной ночью. Все это мне известно, несмотря на то что
жрецы хорошо охраняют свои секреты. - Сезран посмотрел на Дэви, который
осторожно подобрался к мечу и снова прицепил его к поясу. - Если Арлин
Д'Лелан мертв, тогда твой долг уплачен. Если же нет, то его используют
против тебя, и ты все равно будешь вынужден пожертвовать им, а может быть,
и кем-то еще.
- Я уйду в Сон и отправлюсь в их лагерь. Найду Арлина...
Король снова посмотрел на огни внизу.
- Давай. Сделай это. Жрецы очень надеются, что ты совершишь именно
такой глупый шаг. Выслушай меня. Рыжий Король. Их магия отличается от
нашей, они черпают свои силы из другого источника, но это не значит, что
они слабее. Чем меньше мы знаем об их возможностях, тем они опаснее для
нас.
Снова подул сильный упругий ветер, и черные полы накидки Сезрана
взметнулись вверх, закрыв собой звезды.
- Ты просил моей помощи, - прогремел маг, - и я дал ее тебе, хотя лишь
потому, что хотел доставить себе удовольствие. Я буду здесь завтра, чтобы
видеть как ты страдаешь. Я буду здесь и увижу, как ты уничтожишь все, что
любишь и ценишь! И в конце концов, когда Кингслэйер доберется до тебя
самого, я приду и возьму то, что принадлежит мне по праву!
- Ты не получишь ничего... - резко возразил король, но Сезрана уже не
было на скале. - Ты не сможешь им воспользоваться! - прокричал молодой
король в пустое темное небо.
Дэви скрючившись сидел под скалой, страшный меч лежал поперек, прижатый
к его телу согнутыми коленями. Почувствовав на себе взгляд Гэйлона, Дэви
поднял голову:
- О какой жертве он говорил, милорд?
- Это не твоя забота, - проворчал Гэйлон, обходя герцога. Начав
карабкаться вверх по тропе, он обернулся: - Поспешим. Если война начнется
на рассвете, мы должны быть готовы.
Когда пиршество наконец закончилось, огни погасли, а гости - разошлись,
Арлин сделал еще одну, более серьезную попытку освободиться. Задача перед
ним стояла невыполнимая. Ему удалось нащупать узлы веревки, однако
поскольку осязание изменило ему, нечего было и думать развязать их.
Сколько он не дергал их, он не мог понять, ослабли они или нет. К тому же
пальцы его стали скользкими, и Арлин твердил себе, что это пот, хотя знал
что это не так. То была кровь, хотя боли он не чувствовал. Наконец он
ослабел и сдался, оставив свои безнадежные попытки. И снова сон овладел
им.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда несколько одетых в белое
жрецов разбудили его светом фонарей и легкими прикосновениями. Они
разрезали веревки, которыми он был привязан к столбу, затем освободили
ноги и запястья. Когда же они схватили его за плечи и за ноги и понесли,
Арлин предпринял слабую попытку высвободиться.
- Я пойду сам, вы, мерзавцы!
Но они не обратили на него никакого внимания и отнесли его в другой
павильон, внутри которого мерцал слабый свет. Внутри Арлин увидел толстые
ковры на полу и низкие столы и стулья из твердых пород дерева, покрытые
искусной резьбой. Уложив его на пол, жрецы запели какую-то странную,
монотонную, но очень красивую песню без слов, которая повергла их пленника
в какое-то странное забытье, полусон-полуявь, совершенно лишив его
способности и желания сопротивляться.
Под звуки той же песни его раздели и, словно ребенка, выкупали в
прохладной воде. Даже его слипшиеся от пота и грязи волосы были вымыты.
Арлин пытался слабо уворачиваться от мыльных губок, но двое жрецов крепко
удерживали его, пока остальные смывали с его тела засохшую кровь и грязь.
Запястья и лодыжки, протертые до мяса грубыми веревками, смазали желтой
целебной мазью. Все еще прислушиваясь к пению, Арлин взглянул на свое тело
и обнаружил на ребрах, в том месте, куда пришелся удар дикаря из племени
Нороу, багрово-красный кровоподтек. Бок болел, но не сильно.
Тем временем принесли длинные одежды из грубой небеленой холстины.
Арлин снова забился в руках жрецов, но безрезультатно. Жрецы насильно
надели на него одежду послушника.
- Значит, ваш бог принимает только чистых и опрятных? - резюмировал
Арлин, радуясь тому, что, по крайней мере, его язык повинуется как надо. -
Эй вы, холощеные мерины, пожиратели дерьма, это вы окажетесь жертвами,
когда Гэйлон Рейссон возьмет в руки Кингслэйер!
Четверо жрецов осторожно подняли его и перенесли на деревянные носилки
без сиденья, которые стояли в тени у дальней стены шатра. Здесь его руки и
ноги привязали к четырем углам платформы. Свет погас, и пение затихло.
Тюремщики Арлина один за другим выходили из палатки. Оставшись один, Арлин
тупо вглядывался в темноту, крайне досадуя на себя за беспомощность и
глупость.
В Каслкипе Джессмин проснулась от страшного сна с первыми лучами
солнца. Ей приснилось, что Гэйлон стоит объятый языками пламени под
высоким летним небом. Ее безутешные рыдания привлекли внимание Миск,
которая попыталась утешить Джессмин, присев на краешек ее постели, однако
сновидение было таким подробным и реалистичным, что на этот раз даже
мудрая Миск не сумела утешить королеву.
17
Еще прежде, чем начало светать, ксенарская армия и отряды их союзников
пришли в движение. Несколько месяцев они ждали этого момента, и теперь,
несмотря на то, что ночь прошла бурно и празднично, к утру каждый солдат
был на своем месте, во всеоружии и готовый к бою. Тек, стоя перед входом в
свой павильон, наблюдал за этим поспешным, но упорядоченным движением, с
наслаждением прислушиваясь к грозному топоту множества обутых в сандалии
ног и копыт.
Войска шли отрядами по тысяче человек, каждым из которых командовал
капитан. Впереди выступали полки ксенарцев и тарвианцев, за ними -
бенджарцы и шалтиане, наемники и дикари из племен Нороу. Замыкали колонну
не столь многочисленные отряды из Ригара, Фелвина и Тесайка. Жрецы Мезона
выстроились возле своих белых шатров, ожидая команды Тека.
Ночной ветер уже стих, и над лагерем поднималась высоко в небо огромная
туча пыли, чуть тронутая розовыми лучами все еще скрытого за горизонтом
солнца. Тек милостиво улыбался марширующим мимо войскам. В такой
прекрасный летний день он ожидал только победы и славы Мезону.
В войсках, подошедших к почтовой дороге, произошло какое-то
замешательство, и Тек посмотрел туда. На входе в ущелье и на высоких
скалах по обеим сторонам от него стояли, ощетинившись остриями копий,
воины Виннамира, четко выделяясь на фоне глубоких еще теней Морского
прохода. Итак, застать виннамирцев врасплох не удалось.
Тек не был особенно огорчен этим обстоятельством. Глядя на воинов,
преграждавших путь его армии, он испытал нечто похожее на удовлетворение.
Пусть себе стоят, пусть даже пытаются сопротивляться - все равно их жалкая
горстка против многочисленной и дисциплинированной армии. Долго им не
продержаться.
Где-то в самой середине идущей на приступ армии Тек разглядел короля
Роффо, округлое тело которого было втиснуто в тесные позолоченные доспехи.
Король был верхом на крупной белой лошади, которую вели под уздцы два
коновода. Слева и справа от короля, также верхами, ехали два знаменосца,
готовые отразить удары, направленные на его величество. В их обязанности
также входило держать знамена как можно выше, чтобы можно было подавать
сигналы капитанам-тысячникам. Сразу за Роффо верхом на великолепном сером
жеребце ехал Тидус Доренсон в заметных даже издалека алых одеяниях.
Закинув голову назад, король Роффо прокричал вызов солдатам противника.
Знаменосцы наклонили вымпелы вперед, указывая ими на горловину Морского
прохода. Повинуясь приказу, передовой батальон с кровожадными криками
ринулся вперед.
И кровь пролилась. Виннамирская армия ответила дружным боевым кличем, и
в воздух взвились тысячи стрел, сверкающих на солнце острыми
наконечниками. Оперенные древки запели песню смерти, поражая одного за
другим воинов Роффо. Бессвязные вопли умирающих подсказали королю и Теку,
насколько точны были засевшие в скалах стрелки. Солдаты и кони падали на
камни, обливаясь кровью, а сверху следовал залп за залпом.
Король отдал приказ своим лучникам, но большая часть из стрел не
достигала цели. Видя тщетность всех их усилий. Тек в конце концов отдал
приказ своим воинственным жрецам. Зазвучали первые слова песни,
призывающей Божественный Огонь. Зеленое облако пламени укрыло армию Роффо
от стрел противника, и следующий залп, пришедшийся прямо в изумрудное
сияние, не достиг цели, ибо стрелы еще в полете превращались в яркие
искры, которые гасли еще до того, как достигали земли.
Однако виннамирские стрелки немедленно изменили тактику, целясь то
выше, то ниже облака, продолжая наносить своим врагам такой же урон. Тек
сердито крикнул жрецам новый приказ, и их пение убыстрилось, став громче.
Зеленый огонь поплыл дальше по тропе, поднимаясь все выше по склону горы.
Противник преграждал путь до самой последней минуты, затем его ряды
смешались, и солдаты отступили глубже в ущелье.
С криками ярости армия ксенарцев ринулась вперед, быстро преодолевая
повороты петляющей по склону дороги, и верховный жрец жестом послал своих
монахов вслед за воинами, а затем велел своим восьмерым помощникам вынести
из павильона носилки.
Привязанный к носилкам Арлин Д'Лелан заморгал от яркого света и
отвернул голову. Мертвые и умирающие солдаты были разбросаны повсюду на
соленом песке, и их было слишком много, чтобы сосчитать. Правда, стрелы
виннамирцев поражали в основном лошадей и оруженосцев, не защищенных
доспехами, однако урон все равно был существенным, и бледный от усталости
Арлин расхохотался. Его несколько истеричный, но довольный смех привел
Тека в ярость. Он схватил Арлина за нижнюю челюсть, и смех сразу затих.
- Молчи и считай мгновения своей жизни, Д'Лелан. Каждое из них
драгоценно, ибо их осталось совсем немного, - этими словами он сразу же
обратил на себя все внимание пленника. - Но и смерть не принесет тебе
свободы. Во всяком случае, не теперь. Впереди у тебя целая вечность, на
протяжении которой ты будешь неизмеримо страдать, служа жестокому, но
справедливому богу.
Арлин Д'Лелан следил за жрецом мрачными темными глазами.
- Может быть, мне следует молить Мезона о прощении? - губы его
скривились. - Но я не стану. Оглянись вокруг, священник. Твой бог,
вылепленный из коровьего дерьма, не интересуется ни тобой, ни твоей
армией. Ему нужны только смерть и кровь, которую ты проливаешь во имя
него. Он использует тебя, а когда ты станешь бесполезен, твоя судьба будет
ничем не лучше моей.
Тек крепче сжал пальцы, нашарив второй рукой висевший у пояса кинжал.
Гнев охватил его, и он не раздумывая занес над Арлином сверкающий клинок.
Глаза Дослана слегка расширились, но он насмешливо улыбнулся. Только это
слегка охладило ярость жреца.
- Ты не посмеешь, - поддразнил его Арлин. - Верховный жрец помойной
ямы, который служит божеству-стервятнику.
- Умен, - пробормотал Тек и увидел, как улыбка Арлина гаснет. - Ты был
посвящен Мезону и будешь принесен в жертву по его велению, а не по моему
капризу.
Он отвернулся и сел в стоявший неподалеку паланкин с тентом наверху.
Затем верховный жрец щелкнул пальцами, и его помощники подхватили и те, и
другие носилки. Они двигались вслед за армией далеко позади нее. Навстречу
им попадалось много других носилок - раненых сносили в определенные места,
чтобы на телегах отправить в госпитальные палатки, а мертвых укладывали в
кучи для погребальных костров.
Сверху продолжали нестись яростные крики, хотя расстояние почти
заглушило песнь жрецов. Солнце над головой поднималось все выше и набирало
силу. В лагерях нетерпеливо ждал своей очереди второй ксенарский легион.
Солдаты опасались, что война закончится без них и они останутся без славы
и без добычи. Впрочем по плану они должны были вступить в бой после
полудня вне зависимости от того, нужна ли будет их помощь или нет. В
резерве же оставались третий и четвертый легионы.
Тидус Доренсон рассказал Теку все, что ему было известно о виннамирской
армии, указав на сильные и слабые стороны, а также почти точно указав
количество солдат. Сколько времени потребуется, чтобы истребить три или
четыре тысячи плохо обученных крестьян и поставить Гэйлона Рейссона в
безвыходное положение? Станет ли он применять Колдовской Камень или нет?
Возьмет ли он в руки Кингслэйер? Молодой король однажды уже испытал на
своей шкуре силу гнева Мезона, однако наготове у Тека были вещи еще более
страшные. Гэйлону придется куда хуже, чем в первый раз.
Гэйлон Рейссон в плетеной кольчуге и легких доспехах следил с коня за
продвижением Божественного Огня. Вокруг него торопливо сновали в поисках
укрытия виннамирские солдаты.
- Милорд! - донесся сквозь шум и лязг голос Дэви.
Конь герцога был уже повернут в обратную сторону, а сам герцог выглядел
обеспокоенным. Он тоже был в кольчуге, в шлеме и в кирасе.
Те из солдат, кто из-за ранения не мог двигаться проворнее, и те, кто
оступился в суматохе и упал, поглощались наползающим зеленым огнем. Их
мучительные крики быстро затихали, а тропа в тех местах, где облако уже
прошло, была завалена обугленными скорченными телами. То же самое
происходило и со стрелками, которые оставались на уступах высоко над
дорогой и не могли быстро покинуть свои позиции.
Гэйлон в отчаянье смотрел на свой Колдовской Камень, и он отозвался
собственным голубым огнем. Пламя против пламени. Но тогда погибнут те, кто
окажется буквально между двух этих огней. Должны ли умереть немногие,
чтобы спасти большинство?
Гэйлон неожиданно соскочил с коня и принялся проталкиваться вперед,
навстречу беспорядочному потоку людей и лошадей. За спиной раздался
панический вопль герцога:
- Куда вы, сир?! Подождите!!!
- Назад! - прокричал в ответ Гэйлон. - Держись подальше.
Божественный Огонь бездумно наползал, облизывая камни и затекая в
трещины. Король глубоко вдохнул воздух и задержал его в груди, когда
обжигающее зеленое свечение обволокло его. В тот же миг Колдовской Камень
в его перстне выбросил во все стороны лучи голубого света, которые сразу
превратились во встречный поток синего огня. Синее пламя пожирало зеленое
до тех пор, пока ни от того, ни от другого не осталось ни следа. Солнце
еще не поднялось достаточно высоко, чтобы осветить ущелье, но в молочном
дымном полумраке Гэйлон разглядел останки своих воинов и передовой отряд
ксенарской пехоты, который как раз вступал в устье Морского прохода.
Стоя в одиночестве на тропе, Гэйлон поднял над головой сжатые кулаки и
вызвал в себе тот самый гнев, с которым ему приходилось постоянно
сражаться. Теперь же он дал себе волю, и Камень откликнулся почти
мгновенно. Тогда Гэйлон раскрыл ладони, направив их вперед.
Перед ним в воздухе появилось маленькое синее солнце. В ту же секунду,
раскалившись чуть не добела, оно ринулось вперед. Песня жрецов стала
громче, и, совершенно так же, как минуту назад Гэйлон победил Божественный
Огонь, теперь бог победил его голубое солнце. В бессильной ярости Гэйлон
пробовал снова и снова, но каждый раз на пути его огненных шаров
изумрудной стеной вставало пламя Мезона.
Удачно пущенная стрела ударилась в его кирасу, а вторая царапнула по
наголеннику.
- К королю! К королю! - эхом отдался от каменных стен воинственный
клич.
Дэви первым подоспел к Гэйлону, таща в поводу его лошадь. За ним
подошел отряд меченосцев Керила и конные копейщики Мартена. Герцог
Госнийский размахивал собственным обнаженным мечом, в то время как
Кингслэйер был надежно пристегнут к передней луке его седла. Гнедая кобыла
неспокойно перебирала ногами и вся дрожала, пока король садился в седло и
вытаскивал из ножен меч.
Наконец на самой середине тропы две армии сошлись лицом к лицу. Когда
вокруг Гэйлона закипела ожесточенная битва, он повернулся к герцогу и
приказал:
- Возвращайся к Ринну. Оставайся с лучниками.
- Нет, милорд, - возразил Дэви и быстрым, как молния, ударом в
незащищенную шею поверг на землю ксенарского солдата, который на его
глазах пронзил насквозь одного из нижневейльских крестьян. Клинок Дэви до
кости развалил плоть солдата, но тот лишь зажал страшную рану, из которой
текла кровь, закованной в броневую перчатку рукой. Умирая, он все свои
силы вложил в удар, направленный в живот герцогу, и Гэйлон завершил работу
Дэви страшным ударом, который отделил голову солдата от тела. Кровь из
перерезанных артерий ударила фонтаном и окатила герцога и короля.
- Немедленно подчинись, - стискивая зубы, прорычал Гэйлон. -
Отправляйся к Ринну.
- Только если вы поедете со мной! - Дэви взмахнул мечом и воскликнул: -
Сзади, сир!
Гэйлон, чье поле зрения было сужено шлемом, лишь краем глаза увидел
острие вражеской пики, направленной в него снизу вверх. Ее острие было
достаточно тонким, чтобы проникнуть сквозь стальную кольчугу, прикрывавшую
его бока. Герцог уже ринулся на выручку своему королю, но его жеребец
внезапно шарахнулся в сторону и толкнул корпусом гнедую короля, которая в
свою очередь попятилась и подмяла под себя вражеского солдата с пикой.
Двое виннамирских солдат при этом также были сбиты с ног.
В гуще сражения появился Мартен верхом на заметной рыжей лошади. В
руках он сжимал окровавленное копье.
- Выходите из боя, сир! - прокричал он. - Вы не имеете права подвергать
себя опасности!
Лицо Дэви озарилось торжествующей улыбкой, когда он услышал, как Мартен
отчитывает короля. Гэйлон только зубами заскрежетал.
- Я выйду из боя, только когда эта битва будет выиграна! - крикнул он в
ответ. - Не раньше!
Мартен в гневе повернул коня и атаковал небольшую группу ксенарских
воинов, которые сомкнув ряды прорубались к Гэйлону.
Король принял на щит удар меча и тут же ответил. Это было настоящим
безумием - сражаться в таком тесном пространстве, где некуда было
уклониться и нельзя было передохнуть. Времени на размышления противник
тоже не оставлял. Фаланга шла на фалангу, враги теснили друг друга,
сражаясь за каждую пядь тропы. Пока что ни одной, ни другой стороне не
удалось продвинуться вперед. Дэви сражался рядом с королем с юношеским
задором и нешуточным мастерством. Теперь отослать его в тыл было
невозможно, даже если бы он согласился. Войска Виннамира сомкнулись вокруг
своего короля, чтобы защитить его, одновременно отрезав всякую возможность
отхода.
Но Гэйлон и не думал отходить, ему хотелось лишь одного - мстить.
Ксенарцы захватили Арлина, и им придется за это заплатить. Кровь текла
рекой, и Гэйлон перестал сдерживать ту ненависть и ярость, с которой он
боролся всю свою жизнь. Теперь он только радовался охватившей его страсти.
Даже будучи маленьким мальчиком, он никогда не стыдился той радости,
которую приносили ему разрушение и смерть.
Здесь на узкой тропе, зажатой каменистыми и неприступными стенами
ущелья, острый как бритва и тяжелый как рука судьбы меч стал продолжением
его кисти и плеча, которое обладало своим собственным осязанием. Каждая
смерть приносила ему экстатическое наслаждение, а реки крови заставляли
распаляться еще сильнее. Именно эта темная сторона его характера и была
той самой причиной, по которой он и хотел взять в руки Кингслэйер, и так
этого боялся. Забытье убийства, овладевавшее им, могло привести к гибели
всех, в том числе и его самого.
Герцог Госнийский сражался рядом, щедро сея смерть направо и налево.
Его гнедой прижимался боком к кобыле Гэйлона, но был развернут в
противоположном направлении. Лицо юноши выглядело так, словно он
наслаждался сражением не меньше короля. Это на минуту обеспокоило Гэйлона,
но ему некогда было задумываться. Всякий раз, когда под его ударом падал
очередной ксенарец и король получал передышку, он оглядывал вражеские
войска, пытаясь разглядеть белые одежды жрецов Мезона, но не видел ни
одного. Их пение тоже затихло - как и когда он не обратил внимания, - и
это было тревожным признаком.
Солнце стояло почти в зените, и его лучи теперь освещали тропу. Вскоре
жара стала невыносимой для воинов, закованных в металлические доспехи.
Король, отирая с лица пот, заметил своего кузена, который сражался без
шлема в пешем строю. Его морковно-рыжие волосы были хорошо заметны в толпе
сражающихся.
На юге раздался пронзительный рев боевой трубы, возвещавший какую-то
перемену. Гэйлон подумал, что если что-то изменится, то, скорее всего, не
в пользу виннамирцев. Тем временем каждый из сражавшихся на мгновение
замер и прислушался, а затем вернулся к своей главной, весьма нелегкой
задаче - остаться в живых.
Крики гнева, отчаянья, боли были внезапно заглушены одним дружным и
мощным криком. Верхом и пешком в горловину ущелья ворвалась еще одна
группа ксенарцев. Северяне пытались противостоять напору свежих сил, но
под давлением напирающего врага вынуждены были отступать. Гэйлон,
пытавшийся справиться со своей испуганной лошадью, на несколько секунд
потерял врага из виду, а потом оказалось слишком поздно.
Когда он увидел острый наконечник тяжелого копья, направленного ему в
грудь, он уже не мог закрыться щитом. Не раздумывая, он потянул на себя
вожжи, и гнедая попятилась, а потом взвилась на дыбы. Копье угодило ей в
грудь, и несчастное животное тяжело опустилось, ударив врага передними
копытами. Она еще сумела сделать один маленький шаг, а потом колени ее
подогнулись, и она рухнула, увлекая Гэйлона за собой. Король чудом успел
выдернуть ноги из стремян, чтобы не оказаться придавленным лошадью.
Увидев протянувшуюся к нему руку без оружия, король был готов взмахнуть
мечом и только потом сообразил, что это рука Дэви. Юноша кричал что-то, но
за шумом схватки его голоса было не разобрать. Вокруг них отступали воины
Виннамира. Гэйлон подхватил с земли свой окровавленный меч и, стиснув
кольчужной перчаткой запястье Дэви, уселся на его коня сзади. Дэви
пришпорил своего усталого скакуна.
Свежие силы противника смяли своей массой передние ряды обороняющихся и
начали их систематическое избиение. Ничто уже не могло остановить
ксенарцев. Битва была почти проиграна, и армия Виннамира стала отступать в
долины, оставив на камнях тропы своих убитых и раненых. Гэйлон и герцог
Госнийский возглавляли отход.
Между тем сын портного Ринн не сидел сложа руки. Многие лучники
обращались с мечом так же хорошо, как и с луком, поэтому, отложив на время
свое дальнобойное оружие, они присоединились к войскам короля на тропе.
Остальные, численностью больше пятисот человек, разошлись по сторонам
дороги и укрылись в поросших лесом предгорьях. Ринн не только обладал
острым зрением, но и даром предвидения, поэтому его лучники все утро
оставались на своих постах. В рукопашном сражении в теснине ущелья их
умение было бесполезно.
Со своего наблюдательного пункта, расположенного высоко над северной
оконечностью Морского прохода, Ринн почти не видел самой битвы, скрытой от
него изгибом ущелья, однако догадаться, кто одержит верх было нетрудно.
Один раз он заметил короля, на шлеме которого развевался алый шарф, однако
потоком людей его утянуло глубже, и он пропал из виду.
Полдень принес с собой катастрофу, которую Ринн предвидел и которой так
боялся. Сначала до него донесся зов трубы, и по этому сигналу новый отряд
армии Роффо вошел в ущелье. Ему было ясно, что армия Виннамира не выдержит
их напора и начнет отступать.
К одной из стрел Ринна был заранее привязан свисток из тростника, и вот
эту стрелу Ринн запустил высоко в воздух. Его пронзительный свист означал
сигнал приготовиться всем лучникам, которые укрылись за деревьями и
камнями по обеим сторонам дороги. С замиранием сердца стрелки смотрели,
как мимо них быстро шли или едва ковыляли их друзья и вчерашние соседи,
опережая врага всего лишь на несколько десятков шагов. Король и Дэви
проскакали по дороге верхом на одном жеребце, который спотыкался под
двойной ношей. За ними следом появились Керил и Мартен, и Ринн некоторое
время шептал благодарственные молитвы за спасение своих друзей.
Лишь только из створа ущелья показались первые ксенарские солдаты,
виннамирские лучники открыли огонь, счастливые оттого, что могут отомстить
за своих товарищей. Утром они уже положили несколько тысяч солдат
противника и теперь повторили свой успех. Под перекрестным огнем оказались
десятки и сотни коней, всадников и пеших солдат. О жестокости
происходящего никто не подумал, хотя урон, нанесенный противнику, был даже
большим, чем на Ксенарской равнине. Пятьсот ожесточившихся стрелков,
засевших в укрытиях над дорогой, сумели сначала остановить, а потом и
обратить в бегство превосходящие силы противника. Пусть на время, но
страшная угроза миновала. Жрецов же Мезона по-прежнему не было слышно.
Поняв, что врага удалось пока задержать, Ринн пешком спустился в
долину. Еще ночью им удалось перенести лагерь на возвышенное место,
поросшее деревьями, и хотя воды на полях больше не было, они превратились
в вязкое болото. Полотно дороги было усыпано телами. Многие умерли от ран,
так и не успев добраться до палаток, и Ринн попытался справиться со своей
печалью. Важнее было сосчитать живых, а не мертвых.
Сбоку от дороги он обнаружил Мартена, стоявшего на коленях. Его
взмыленный рыжий конь пасся неподалеку. Лицо Мартена было в крови, которая
сочилась из рассеченной брови. Оружие Мартен отложил в сторону, а сам
склонился над лежавшим в грязи юношей. Этот молодой копейщик потерял руку
и каким-то образом умудрился дойти досюда с тропы. Зеленовато-белый
оттенок его лица лучше всяких слов рассказал Ринну о том, какая судьба его
ждет.
Эрл поднял голову:
- Найди скорее врача.
Но уже было поздно. Копейщик умер, и Мартен, сыпля проклятьями,
поднялся.
- Он был не солдатом, а земледельцем. Мы вместе выросли.
- Вам необходимо передохнуть, милорд, - негромко сказал Ринн. - Пока
еще есть такая возможность.
- Где король?
- Я еще не нашел его.
- Нужно отговорить его от участия в битве, - Мартен положил руку на
плечо Ринна. - Он подвергает себя сумасшедшему риску.
- И воодушевляет наших солдат. Ты не увидишь старину Роффо во главе
своих воинов, - сын портного посмотрел на распростертые на дороге тела.
Кровь стекала в кюветы и впитывалась в землю. - Единственное, о чем нам
надо поговорить с Гэйлоном, это об использовании Наследия Орима.
- Он не станет. Мы не можем требовать этого от него.
- Как по-твоему, сколько еще мы сможем их сдерживать? - сурово спросил
Ринн. - У нас слишком мало стрел, чтобы остановить еще одно такое же
массированное наступление. Того, что у нас есть, надолго не хватит. По
зрелому размышлению мне кажется, что пока мы неплохо справились. Наши
солдаты уничтожили почти три четверти того отряда, который враг послал
против нас. Но у Ксенары еще много сил. Сколько воинов осталось у нас?
- Не знаю, - Мартен потер рукой глаза. - Мы потеряли по меньшей мере
половину.
Ринн вздохнул:
- Вы и я, милорд, очень скоро умрем... или вынуждены будем присягнуть
на верность новому королю, когда к нашим глоткам приставят острия мечей.
- Я умру, - стиснув зубы, ответил Мартен.
- А вот я не хочу ни того, ни другого. Именно поэтому я собираюсь
сделать все, что в моих силах, чтобы уговорить его величество использовать
Кингслэйер. Пойдем, отыщем твою палатку, чтобы ты отдохнул.
- Мы не можем оставить его... - Мартен посмотрел на мертвого солдата.
- Мы должны, по крайней мере, пока. В проходе мы оставили гораздо
больше людей, - Ринн повесил на плечо лук и колчан со стрелами. - Идем.
Герцог и король наверняка уже в твоей палатке.
К счастью, идти было недалеко, потому что Мартен останавливался, чтобы
подбодрить или перекинуться хотя бы парой слов с каждой группой солдат,
которая встречалась им по дороге. Ринн брел за другом, и мысли его
блуждали где-то далеко. Взглянув наверх, он увидел прекрасное и чистое
летнее небо, под которым кланялись сухому горячему ветру вершины деревьев.
На мгновение война отдалилась куда-то, но это продолжалось лишь несколько
мгновений, до тех пор пока он не опустил голову и не увидел залитую кровью
землю.
Король осторожно сполз с крупа гнедого жеребца Дэви возле палатки
Мартена. Герцог перекинул ногу через седло и соскочил на землю. Гэйлон уже
снимал с себя кирасу и кольчугу, торопясь подставить прохладному ветру,
дувшему под деревьями, разгоряченное, мокрое от пота тело. Ему необходимо
было срочно почесаться по меньшей мере в сотне мест. Дэви, напротив,
действовал очень медленно, сняв сначала одну, потом другую кольчужную
перчатку.
- Давай помогу, - коротко сказал король и принялся расстегивать кирасу,
затем опустился на колени, чтобы развязать ремни, удерживавшие наголенники
на ногах герцога.
Правый доспех был в крови.
- Тебя ранили!
Герцог Госнийский проигнорировал упрек.
- Удар копьем, - пояснил он. - Пробило кольчужный чулок, но рана
неглубокая.
- Для неглубокой раны из нее слишком сильно течет кровь. Снимай-ка все,
чтобы я мог взглянуть на нее поближе.
Разорванные звенья кольчуги были забиты сгустками свернувшейся крови, и
Гэйлон приказал Дэви сесть на валун, который торчал из травы. Затем он
разорвал штанину снизу вверх, до самой раны на бедре герцога.
- Это ты называешь неглубокой раной? - проворчал король. - Разве тебе
не известно, что от потери крови ты можешь умереть?
- Крови всегда кажется больше, чем на самом деле, - спокойно возразил
Дэви.
- Если это все, что ты можешь сказать в свое оправдание, я немедленно
отправлю тебя к врачам.
- Нет, - твердо сказал Дэви.
- Что - нет? - любопытно спросил Керил, устало взбираясь на пригорок и
с грохотом роняя в траву доспехи, которые он неловко нес перед собой в
обеих руках. Оглядев ногу Дэви, он сплюнул. - Скверная рана. Лучше будет,
если ты о ней позаботишься.
Королевский кузен наклонился и подхватил флягу с водой, стоявшую в тени
возле палатки. Не переставая громко пить воду, он уселся в траву.
- Здесь где-то были бинты, - Дэви встал с камня. - Я могу перебинтовать
себе ногу лучше всех богом проклятых лекарей.
Из-за плеча герцога возникли на соседнем пригорке две знакомые фигуры,
которые сопровождала унылая рыжая лошадь. Керил, несмотря на свою
усталость, проворно вскочил на ноги и ринулся навстречу друзьям.
- Ринн! Мартен!
Ринн и Мартен приблизились.
- Отличная засада! - похвалил Ринна Керил, слегка хлопнув его по плечу.
- Уверен, что это была твоя идея.
Ринн растроганно кивнул. Мартен молча взялся за флягу и, сделав хороший
глоток, принялся сдирать с себя доспехи.
Король, чье внимание мгновенно переключилось с нахального герцога на
Ринна, согласился с Керилом.
- Твой хитрый замысел предотвратил катастрофу, Ринн, первый барон
Гринвудский. И не вздумай снова отказаться.
- Я слишком устал, чтобы перечить вам, сир, - светловолосый и худой
Ринн уселся на примятую траву. - И я не предотвратил катастрофу, я только
отсрочил ее наступление. К тому же не на много. Наш запас стрел почти
вышел. После этого...
- После этого Вейлс превратится в поле битвы, - негромко сказал Мартен,
усаживаясь рядом.
На поляне возле палатки появился пожилой солдат, который принес горшок
с тушеной олениной. Горшок он поставил прямо на землю рядом с королем и,
поклонившись, ушел. Гэйлон поднял голову. На противоположном конце поляны
Дэви с решительным видом бинтовал ногу.
- Не затягивай слишком туго, - посоветовал ему Гэйлон и, обращаясь к
остальным, добавил: - Мы должны поесть, иначе у нас не будет сил
сражаться.
Но никто не пошевелился. Сил не осталось даже на то, чтобы жевать.
Вокруг них, под деревьями, что обрамляли долину, потрескивая дымили
костры, а утомленные воины кучками сидели возле своих палаток, и король
наконец тоже позволил себе эту роскошь и присел. Глядя на своих друзей,
собравшихся здесь, он еще острее ощутил отсутствие Арлина.
- Мы с самого начала знали, что у нас почти нет шансов, - проговорил
Гэйлон, словно ни к кому не обращаясь. - Это настоящее чудо, что мы
продержались столько времени.
Оглядев усталые лица собравшихся, он спросил:
- Может быть, у кого-нибудь есть предложения, как нам лучше встретить
следующую атаку?
Ринн поднял голову:
- Наследием Орима, сир.
Страшный меч все еще свисал с седла лошади герцога. Гэйлон мрачно
посмотрел на него.
- Если я сделаю это, - начал король, - то произойдет еще немало
смертей... Вы никак не хотите понять, что Орим истребил не только своих
врагов, но и собственную армию тоже. Я ощутил его безумие, навеки
сохраненное Кингслэйером. И не хочу, чтобы оно складывалось с моим
собственным безумием.
- Но если эта война уже проиграна нами, то пусть в ней не будет
победителя, - настаивал Ринн.
- Ты соображаешь, что говоришь? - перебил его Мартен. - Если бы у тебя
был Колдовской Камень, Ринн, разве пожелал бы ты погубить столь многих?
- Перестаньте! - король закрыл свои красные, усталые глаза. - У кого из
вас еще остались силы чтобы собрать людей?
- У меня, - немедленно откликнулся Дэви.
- Только не ты, тебе надо поберечь твою ногу.
Керил с трудом поднялся:
- Я пойду.
Роффо, король Ксенары, был в ярости. Солнце раскалило его доспехи, и
король медленно варился внутри них в собственном поту. К тому же со всех
сторон его окружали некомпетентность и тупость. Уйму времени он потратил
на то, чтобы отыскать в этой беспорядочной суете верховного жреца, а когда
нашел, то оказалось, что Тек ухитрился отыскать единственное на всем южном
склоне чахлое деревце и устроиться в его тени, отказываясь сдвинуться с
места даже ради своего короля. Роффо вместе со своей свитой и Тидусом
Доренсоном остались поджариваться на солнцепеке. Единственным утешением им
могло служить то, что на этой высоте солнце было не таким беспощадным, как
на равнине.
- Где те страшные заклятья, которые обещал ваш бог? - требовательно
спросил король.
Рослый белый конь под ним переступил с ноги на ногу, и его чешуйчатая
броня встопорщилась в дюжине мест с металлическим лязгом.
- Мы должны были уже истребить виннамирцев всех до одного. Вместо этого
мы не только не добились победы, но и потеряли около тридцати тысяч
солдат. Объясни мне. Тек, как три тысячи человек могут убить тридцать
тысяч.
- Не волнуйтесь, ваше величество, - отозвался жрец. - Мезон не забыл
нас.
- Тогда почему его жрецы-воители укрылись здесь? Они должны сражаться!
- Сначала Гэйлон Рейссон должен взять в руки Наследие Орима. Бог сможет
уничтожить его при посредстве его собственного оружия.
Роффо бросил взгляд на носилки, выставленные на солнце. Арлин Д'Лелан
лежал закрыв глаза, его смуглое лицо вытянулось и побледнело. Свалявшиеся,
мокрые от пота волосы липли ко лбу. Губы короля скривились от отвращения.
При помощи этого жалкого существа Тек собирался победить Рыжего Короля.
- Так пусть это произойдет скорее, - заявил он.
- Бог сам определит нужный момент... - был ответ.
Бог то, бог се! Роффо уже устал слышать это.
- Если мне будет позволено сделать маленькое предложение, - начал Тидус
Доренсон.
Он страдал не меньше Роффо в своих пышных и тяжелых одеяниях, с
которыми никак не хотел расстаться. Впрочем, его величественная осанка и
важный вид нисколько не изменились не смотря на жару.
- Если бы ваше величество послало свой третий батальон в ущелье, чтобы
противник исчерпал на нем свой запас стрел...
Роффо раздраженно глянул на изменника:
- Если мое величество и примет такое решение, то третий батальон
поведешь ты лично!
Доренсон испуганно замолк, и король снова обратил свое внимание на
Тека.
- Скажи, лорд Тек, если Кингслэйер - такое могучее оружие... почему
Гэйлон Рейссон до сих пор не применил его?
- У Рыжего Короля есть совесть и здравый смысл, сир, - Тек улыбнулся. -
Это и станет причиной его поражения.
18
Керил, одетый в плотно облегающую его тело длинную стальную кольчугу,
надел тяжелую, испачканную засохшей кровью окровавленную кирасу,
закрывавшую его грудь, и попытался на ощупь затянуть ремни и застегнуть
застежки. У него ничего не получалось, и Мартен, уже облачившись в
собственные доспехи, пришел ему на помощь. Каким-то чудом всем им удалось
обнаружить в себе небольшой запас нерастраченных сил и энергии, хотя это
произошло вовсе не так скоро, как им хотелось. Над предгорьями повисла
зловещая тишина. Невидимые среди камней и деревьев отважные лучники
готовились с толком использовать оставшиеся у них стрелы. Но эта линия
обороны не могла продержаться долго.
Стараясь...
