Дэйв Волвертон. Золотая Королева
страница №6
...ном ему поалфавиту месте, и выдвинул его гроб.
На запотевшей стеклянной крышке выросли морозные узоры, напоминающие
листья папоротника. Галлен открыл гроб. Господин Макалри выглядел не
слишком хорошо. Лицо у него побагровело и опухло, а наготу прикрывали одни
только белые трусы. У покойника были темные волосы, жидкая бороденка и
кривые ноги с торчащими суставами. Галлену подумалось, что этот и при
жизни-то явно не был красавцем.
Галлен надел на промерзшую голову колпак, сделанный из какой-то
металлизированной ткани; электромагнитные волны, излучаемые колпаком,
стимулировали мозговые клетки умершего. Когда покойник хотел что-то
сказать, колпак регистрировал мозговые волны и переводил мысли в слова,
которые и произносились монотонным голосом из маленького динамика.
Галлен включил аппарат, выждал несколько мгновений и спросил:
- Бревин, Бревин, ты меня слышишь?
- Слышу, - произнес динамик, - но не вижу. Ты кто?
- Меня зовут Галлен О'Дэй, и я пришел попросить у тебя помощи в одном
мелком деле. Моя сестра носит вожатого и не может его снять. Не подскажешь
ли, как избавиться от этой пакости?
- Так она носит вожатого? - повторил Бревин. Мимо Галлена по проходу
шел человек.
- Ну да, - прошептал Галлен, нагнувшись пониже. - Нельзя ли его как-то
снять?
- Это рабский вожатый?
- Ясно, что рабский, - прошипел Галлен. - Иначе мы бы его запросто
сняли.
- Если она рабыня, я не должен ей помогать. У меня могут быть
неприятности.
- Какие еще неприятности? Ты ведь умер!
- Умер? Как я умер?
- Упал с лошади, полагаю. А может, подавился цыплячьей костью.
- Нет-нет. Я ничем не могу тебе помочь. Меня накажут.
- Никто не узнает, что это ты мне сказал.
- Уходи, не то я вызову охрану, - завопил Бревин.
- Как ты собираешься ее вызвать? Говорю же тебе - ты умер. - Бревин
замолчал, и Галлен поторопил его: - Ну, отвечай, проклятый мертвяк! Как
мне снять вожатого?
Бревин упорно молчал, и Галлен завертел головой, ища, что бы такое
предложить ему взамен.
- Ты умер, понимаешь ты это, Бревин? Тебе не о чем больше беспокоиться,
нечего бояться. Может, тебе хочется чего-то и я могу тебе это дать? Скажи!
- Мне холодно. Уйди, - ответил Бревин.
- Ладно, я уйду. Только сначала скажи, как снять вожатого с человека,
не включив при этом тревоги.
Бревин не отвечал, и Галлен решил его принудить:
- Ну ладно. Мне очень не хочется поступать с тобой так, но придется.
Галлен взял мертвеца за розовый палец и стал выгибать этот палец назад
под жутким углом - еще немного, и сломается.
- Ну, как тебе это?
- Что? - спросил Бревин.
Любая пытка была бесполезна. Мертвец ничего не чувствовал. Галлен
почесал голову и решил попробовать другую тактику:
- Хорошо, ты сам меня толкаешь на это. Я не хотел тебе говорить, но
тебе так чертовски холодно потому, что в гробу ты лежишь голый. Известно
это тебе?
- Голый? - испугался Бревин.
- Ага, - заверил Галлен. - В чем мать родила. Я тут как раз гляжу на
твой член, и должен тебе сказать - не слишком приятное это зрелище. Ты,
видать, никогда не был особо одарен в этом смысле, но сейчас он у тебя
съежился до размера булавочной головки. Известно это тебе?
Бревин испустил тихий стон, а Галлен продолжил:
- А знаешь, что я сейчас сделаю? Я вытащу твою голую тушу наверх и
оставлю в коридоре - пусть все, кто проходит мимо, увидят, какой у тебя
жалкий член. Это покроет позором всю твою семью, точно тебе говорю. Весь
Тукансей увидит твой усохший стручок, и при встрече с твоей женой все
будут посмеиваться и думать: "Как это она прожила столько лет с таким
маломощным?" Ну, что ты скажешь на это, мой друг?
- Нет, - сказал Бревин. - Пожалуйста, не делай этого!
- Ты знаешь, что от тебя требуется. Несколько слов и ничего более.
Скажи мне эти слова, и я надену на тебя штаны, и твое достоинство
останется при тебе. Ну так как? Услуга за услугу.
Бревин немного поразмыслил:
- Для этой цели существует универсальный съемник. Это стержень, который
ты наводишь на раба и нажимаешь при этом синюю кнопку. У лорда Паллатина в
секретном хранилище заперто три таких.
- Расскажи мне об этом хранилище. Как туда попасть?
- Никак. У лорда Паллатина есть электронный ключ, но хранилище
оборудовано персональным интеллектом, который отпирает дверь лишь самому
лорду и больше никому.
- Ну, значит, до твоих съемников мне не добраться. Я хочу одного:
освободить свою сестру побыстрее и попроще и чтобы меня при этом не
поймали. Ты, конечно, знаешь, как это сделать.
У Бревина напряглись брюшные мускулы, и Галлен испугался, что мертвец
сейчас сядет в гробу - даром, что твердый, как деревяшка. Но Бревин быстро
произнес:
- Во-первых, тебе надо застать ее врасплох. Лучше, когда она спит. А
если нельзя застать ее спящей, надо ее связать, чтобы вожатый не мог дать
тебе отпор - ведь он овладеет ее телом при малейшей опасности. По
возможности производи эту операцию в комнате с металлическими стенами,
чтобы радиосигналы вожатого не достигли цели. Вводишь нож под обруч
вожатого сзади, у основания черепа. И перерезаешь два маленьких проводка.
Это прервет нейронную связь вожатого с жертвой. Когда сделаешь это,
уничтожь вожатого.
- Каким образом?
- Брось его в кислоту, раздави или сожги. Его надо раздробить на атомы.
- А если уничтожить вожатого не полностью? - спросил Галлен, уже
предугадывая ответ.
- Если вожатого восстановят, он опознает тебя.
- Спасибо тебе, Бревин. Покойся с миром. Я уже надел на тебя штаны и
никому не выдам твоей тайны.
Галлен сел и задумался. Он знал, где ночуют аберлены Картенора -
недалеко от знакомого ресторана, в комнатах с окнами на реку. Надо будет
действовать быстро - влезть в окно и снять вожатого, пока завоеватели не
сбегутся на сигнал оконного детектора. А потом один бросок - и вожатый
уйдет в илистые глубины реки. Завоевателям понадобится порядочно времени,
чтобы выловить прибор оттуда. К той поре Галлен располагал быть уже далеко
от Тукансея, на пути к воротам и к новому миру.
Галлен снял с Бревина колпак, закрыл крышку и задвинул гроб на место.
Нельзя оставлять бедняжку Мэгги в рабстве дольше, чем потребуют самые
необходимые приготовления. Черный покойницкий колпак был сделан из плотной
ткани. Может, он и не столь толст, как стены комнаты, но авось способен
удержать радиоволны вожатого.
Галлену оставалось лишь надеяться на авось.
Дорога из Тукансея к воротам Сианнеса была почти свободна, но Эверинн
ехала по ней с тяжелым сердцем, с гнетущим чувством вины. Она оставила за
собой девять трупов своих горячих сторонников и трех живых существ -
Галлена, Орика и Мэгги, предоставив им самим справляться с делами, которые
выше их понимания.
И все же Эверинн продолжала свой путь. За час она проехала мимо двух
маленьких городков, почти не сбавляя хода. На четыреста восемьдесят первом
километре к северу от Тукансея земля стала превращаться в пустыню, в
песчаную равнину с редкими потеками лавы.
Эти ворота, в отличие от многих других, были хорошо видны с дороги.
Десять тысячелетий назад, когда ворота строились, ландшафт здесь был иным
- возможно, вход в другой мир был спрятан в лесу или посреди болота, а не
торчал на виду, как теперь.
И хотя на дороге почти не было движения, Эверинн не вдохновляла мысль о
проходе через ворота в месте, открытом для посторонних глаз.
Она начала замедлять ход, но Вериасс вдруг замахал рукой и зашептал:
- Вперед, вперед! Не останавливайся. Даже не тормози!
Эверинн нажала на акселератор и на экране заднего обзора увидела шесть
гигантских гуманоидов, вылезающих из замаскированного окопа рядом с
воротами. Раньше солдаты сидели в укрытии, а теперь смотрели вслед
магникару и, возможно, подумывали, не пуститься ли в погоню за ним. На
виду их только шесть, но кто знает, сколько осталось в укрытии?
- Как ты их заметил? - спросила Эверинн, когда они отъехали подальше.
- Я не заметил. Просто почувствовал, что дело нечисто. Мэгги схватили
три дня назад, так что было вполне вероятно, что нас поджидают. Времени у
них было с избытком, чтобы перекрыть ворота и преградить нам путь. Еще
через час они получат с Тиргласа подтверждение о нашем побеге, и дело
станет еще хуже.
- Что же делать? - спросила Эверинн, глядя на Вериасса. Он охранял ее
мать шесть тысяч лет. Он закалился во всяческих интригах и опасностях -
Эверинн надеялась, что ей не придется постигать эту науку так, как ему.
- Надо будет набрать себе новых союзников. Без боя нам в эти ворота не
прорваться. - Вериасс вздохнул. - Лучше всего, пожалуй, заняться этим в
городе Гвианне. Он километрах в пятистах южнее и в девяноста восточнее от
нас.
- Это там убили мою мать? - спросила Эверинн.
Вериасс чуть заметно кивнул:
- Там находится храм ее памяти. Посмотрим, посещается ли он. Возможно,
союзники сами придут к нам.
Эверинн проглотила тяжелый комок, стараясь не заплакать. Она еще не
бывала в усыпальнице своей матери. И пронесла через все миры, которые ей
довелось посетить, одно тайное желание: увидеть родную могилу. И если
Эверинн суждено было погибнуть после этого, она умерла бы с мыслью о том,
что все-таки сделала в жизни нечто значительное.
- Я знаю, где найти трех верных союзников, - сказала она. - Они
недалеко и как раз нуждаются в нашей помощи.
- Ты, разумеется, права, - с глубоким вздохом признал Вериасс. - Мы
заберем их. Но я не позволю тебе подвергать себя опасности. Если они в
беде, я попытаюсь спасти их. Но если меня постигнет неудача, обещай мне,
что продолжишь путь без меня.
- Обещаю, - сказала Эверинн, и сердце ее радостно забилось. Все это
время ее угнетало то, что она бросила Мэгги в неволе. Теперь, разворачивая
магникар и направляя его обратно в Тукансей, Эверинн чувствовала себя
легкой и свободной.
Два часа спустя Вериасс прокрался по склону холма в лагерь Галлена.
Косые лучи утреннего солнца пронизывали кроны деревьев, пятная листья
пурпурным и алым. Вериасс убрал магникар с дороги, спрятав его в кустах.
Старый воин владел искусством двигаться бесшумно. Когда он пробирался по
лесу в своем маскировочном плаще, полив себя специальным дезодорантом с
планеты Джоулайт, отбивающим всякий запах, его не замечал никто, кроме
разве самых чутких лесных зверей.
Так что Орика он застал врасплох. Медведь как раз строил на поляне
шалаш из сосновых веток, прислоняя их к дереву. В тот миг Орик, закончив
работу, сидел у шалаша и горячо молился.
- Отче наш, - рокотал он, дрожа, как малый медвежонок, - спаси и
помилуй Мэгги и Галлена. Выведи их живыми и здоровыми из страны проклятых
сидхов. Они ни в чем не повинны ни делом, ни помышлением. Это я привел их
сюда, не видя иного способа спасти им жизнь, и я не хотел нарушать твои
заповеди, поступая так. Если мы все же согрешили, сами того не ведая,
пусть этот грех падет на мою голову, Мэгги же и Галлену отпусти всякую
вину...
- Я уверен, что вся вина твоим друзьям будет отпущена, - сказал
Вериасс. Перепуганный медведь хотел встать, но второпях упал.
- Это ты! - возмущенно заревел он. - Что ты тут делаешь?
- Нужные нам ворота сторожат завоеватели. Пришлось изменить план. Я
пришел узнать, не могу ли чем-нибудь помочь тебе и твоим друзьям.
Медведь водил глазами по сторонам, оглядывая лес позади Вериасса.
- Не нужна нам твоя помощь. Галлен сам управится.
- Не хочешь принимать помощь от проклятых сидхов? - улыбнулся Вериасс.
- Твой друг Галлен - отличный парень, не спорю, но в нашем мире он чужой.
Сомневаюсь, что ему удастся выручить подругу.
- Ну и сомневайся сколько влезет, - пробурчал Орик. - Галлен небось
тоже читал ваши книги. Он много чего знает.
- Но я все-таки мог бы ускорить дело. Какой у Галлена план?
- Не знаю, есть ли у него план. Галлен делает все по-своему.
Вериасс, подумав немного, сказал:
- Я оставлю Эверинн на твое попечение. Сейчас она внизу, у дороги.
Уведи ее подальше в лес, а перед рассветом возвращайся сюда. Я не хочу,
чтобы вы были здесь, если Галлен вернется.
- Почему?
- Потому что, если завоеватели его схватят, он приведет их прямо сюда.
- Галлен? Никогда!
- Если на него наденут вожатого, у него не будет выбора. Пожалуйста,
уведи Эверинн, а я постараюсь помочь Галлену и Мэгги.
Орик направился через лес к дороге. Вериасс, порывшись в своей котомке,
надел на голову манту и пошел в Тукансей. Теперь он был в одежде и маске
фэйлского лорда, и никто его не окликал. А если бы его и остановили, то
узнали бы, что лорд Вериасс, глава обработчиков информации, является
гражданином этого мира. Фальшивое досье могло в любой миг представить
подробное жизнеописание этого лорда, включая часы его омовений и перечень
покупок, сделанных им за последние семьдесят лет.
Вериасс направился в северо-западный сектор города, где работали
аберлены. Это место тщательно охранялось. Снаружи его патрулировали
зеленые великаны - верный признак того, что дрононы несут караул внутри.
Вериасс обнаружил, что живые стены города кое-где опалены огнем. Как
видно, борцы сопротивления взорвали здесь в последнее время несколько бомб
- и Вериасс забеспокоился, не случилось ли чего с Мэгги.
Раньше его тревожило то, как обращаются с девушкой дрононы и ее
господин, но ему не приходило в голову, что главная опасность исходит не
от них, а от местных борцов за свободу. Узнав, что Картенор захватил Мэгги
в рабство, Вериасс подивился столь странному выбору, но теперь он понял,
что лорд выбрал верно - Мэгги чужая в городе, и никто ее не хватится.
Превращая в рабов членов городских общин, Картенор рисковал вызвать еще
большее возмущение.
Выругав себя за недомыслие, Вериасс стал прикидывать, как бы связаться
с этими поборниками свободы. Но сначала следовало найти Галлена.
Как и предполагал Вериасс, сектор аберленов был хорошо укреплен. В
самых уязвимых местах дрононы установили тяжелые бронированные двери.
Произведя разведку, Вериасс отправился в пидк, где запросил все
документы, которыми пользовался Галлен. Учитель представил ему требуемое,
и Вериасс был поражен. Галлен пытался выяснить, где помещается Мэгги, но
компьютер отказался дать ему эту секретную информацию, равно как и план
аберленского сектора. Тогда Галлен запросил информацию по всем участкам,
примыкающим к сектору, и таким образом получил негативный образ секретной
зоны. Узнав, где проходят через нижние этажи бельевые подъемники, Галлен
определил, где находятся жилые помещения аберленов. Вериасс, изучив тот же
план, увидел, что большинство комнат имеет выход наружу. Но Галлен на этом
не остановился - он запросил данные по расходу электроэнергии на каждую
комнату. Одна спальня три дня пустовала, а потом в ней вдруг появился
жилец, который каждый вечер перед сном включал ненадолго свет.
Галлен сделал последний шаг в своем расследовании. Комната выходила на
юг, и Галлен дал команду городскому компьютеру проверить температурный
режим помещения и определить, открывает ли жилец окна на ночь. Выяснилось,
что окна две последние ночи были открыты, и компьютер сам закрывал их,
когда температура в комнате падала ниже определенного уровня.
Вериасс улыбнулся, удивляясь тому, как здорово деревенский парень
использовал современную информационную систему. Однако в образовании
Галлена наблюдались и заметные пробелы. Он не знал, например, что
оставляет за собой информационный хвост, по которому его легко выследить.
Вериасс запросил данные о покупках в кредит, совершенных Галленом, и
узнал, что тот приобрел одежду, веревки, дыхательные маски - все, что
нужно для побега. Однако у парня не было ни гроша. Вериасс использовал
свой пост главы обработчиков информации для того, чтобы перевести деньги
со своего личного счета на счет Галлена, а потом стер имя Галлена из всех
файлов, где оно было зарегистрировано.
Потом немного подумал. Перед тем как Галлен полезет в окно, ему надо
будет нейтрализовать детекторы обнаружения. Простой генератор помех должен
заблокировать сигнал тревоги, который передадут эти детекторы.
Однако надо торопиться, чтобы изготовить глушитель до того, как Галлен
пойдет спасать Мэгги.
Мэгги старалась уснуть, но после ухода Авика желание не давало ей
покоя. Ближе к рассвету вожатый перестал стимулировать сексуальные центры
Мэгги, и ей наконец приснился сон: ей снилась Тлиткани, Золотая Королева
дрононов, и сердце Мэгги замирало от любви к ней. Королева шла через
площадь, вымощенную белым камнем, и ее панцирь горел золотом на солнце.
Она была совершенна во всех отношениях - без единого изъяна, без единой
царапинки на панцире, и все вокруг ликовали. Воины-дрононы с мощной боевой
парой передних рук падали к ее ногам, простирая вперед эти скрещенные руки
в знак преклонения. Темные техники с тонкими членистыми руками и мелкие
белые работницы тоже поклонялись ей. Но среди этой орды насекомых часто
попадались и люди, великое множество разнообразно одетых людей, - и все
они прыгали и плясали, взирая с обожанием на Золотую Королеву. Дети
бросали ей под ноги гирлянды цветов, и охрипшие от восторга голоса людей и
дрононов сливались в едином хоре, славящем Золотую Королеву.
Во сне Мэгги чувствовала такое преклонение перед золотой красавицей,
что слезы струились у нее из глаз. При одном взгляде на королеву Мэгги
охватывало глубокое религиозное чувство, ни разу не испытанное ею в жизни.
Мэгги так и проснулась с мокрыми глазами, а вожатый прошептал ей:
- Я показал тебе будущее, приход которого ты поможешь ускорить. Когда
дронон взирает на свою Золотую Королеву, он испытывает то самое чувство
невыразимого трепета и преклонения, которое я разделил с тобой. Мы введем
гены, вызывающие это состояние, в эмбрионы вашего потомства, и ваши дети
будут смотреть на дрононов не как на чужаков, но как на братьев. Сегодня
ты начнешь работать в святая святых нашего сектора и станешь участницей
великого дела, приближающего век Обожания.
Сказав это, вожатый велел Мэгги встать, принять душ и спуститься к
завтраку. Она едва держалась на ногах от усталости, но после завтрака
вожатый повел ее в часть сектора, где она еще не бывала. В первые дни
Мэгги работала только в лабораториях воспроизводства, тогда как гораздо
больше сотрудников было занято в исследовательском отделе, святилище
аберленской зоны.
Здесь Мэгги назначили в группу Арика, возглавляемую непосредственно
лордом Картенором. Лорд занимался расшифровкой дрононской ДНК с целью
открыть гены, вызывающие Обожание. Работать здесь было великой честью, и
вожатый настроил Мэгги так, что она приступила к делу с подобающим
трепетом.
Исследователи работали в темном и душном помещении, при тускло-красном
свете - здесь воспроизводились условия планеты Дронон. Дрононы-воины в
черных панцирях несли караул в коридорах, а дрононы-техники работали бок о
бок с людьми, облаченными в стерильные белые халаты.
Мэгги поставили работать на генный сканер, окрашивающий и исследующий
дрононскую ДНК. За последние шесть лет множество здоровых дрононов сдало
для исследований образцы своих тканей, которые были каталогизированы.
Теперь аберлены работали с тканями неполноценных особей.
В тот день Мэгги декодировала ДНК дрононов с легочными дефектами. В
дрононском обществе не допускались генетические отклонения, ведущие к
болезням. Особи с врожденными умственными или физическими дефектами
умерщвлялись сразу же после обнаружения этих дефектов. Так что Мэгги
работала с тканями дрононских младенцев. Те, кто отправлял образцы с
Дронона, не стали возиться с их очисткой и подготовкой, а просто побросали
в ящики куски мертвых тел. Усики умерщвленных детенышей поставлялись в
замороженном виде с обозначением дефекта на ящике.
Работа Мэгги состояла в том, чтобы распаковать эти усики, взять от
каждого образец, снабдив его обозначением, и поместить каждый образец в
генный декодер - таким образом в компьютерах накапливалась информация о
мутированной ДНК. Затем ДНК мутантов различного вида сравнят, выявив
идентичные генетические структуры, определят таким образом участки
отклонений и выяснят, какие гены какими функциями управляют.
За этой жуткой работой Мэгги провела все утро. Несколько дней подряд
она боролась с вожатым, когда он пытался манипулировать ее эмоциями.
Каждый раз, когда она испытывала страх или гнев, вожатый спешил успокоить
ее, вызывая в ней чувство блаженства. Тогда Мэгги стала лелеять в себе
гнев, чтобы перебороть вожатого, но теперь она вымоталась так, что больше
не могла сопротивляться. Если бы не вожатый, она свалилась бы - только он
ее и поддерживал.
Вожатый водил ее по комнате, ободрял и снабжал информацией. Мэгги
сознавала, насколько важна ее работа, и хотела бы сделать еще больше - а
вдруг она откроет те самые гены, что вызывают обожание.
Но более сложными задачами занимались другие аберлены, искуснее Мэгги.
Они работали с тканями криминально-дефективных субъектов - декодировали
гены тех немногих дрононов, которые не питали обожания к Золотой Королеве.
Таких особей в дрононской истории было немного, и к этому времени их
совершенно искоренили. Поскольку дрононы использовали тела своих умерших
для удобрения полей, получить образцы подобных дегенератов было нелегко.
Но с помощью розыска, объявленного во всех дрононских мирах, возможно,
удастся выявить несколько новых экземпляров. Мэгги надеялась, что, когда
такие будут обнаружены, их ткани пришлют сюда, на Фэйл, и ей, возможно,
выпадет честь декодировать их.
Те образцы, с которыми работала Мэгги, были взяты у дрононов с
врожденным дефектом, из-за которого хитин вокруг дыхательных отверстий
образовывал узлы, мешающие поступлению воздуха. Дыхательные органы дронона
состояли из девяти отверстий, расположенных в ряд в тыльной бедренной
части задних ног. Эти отверстия вели в легочные мешочки между внутренней
стенкой панциря и мускулами бедра. Сердца как такового у дронона не было.
Ритмическими движениями задних ног он, сокращая мускулы, накачивал
кислород в легкие, откуда обогащенная кислородом кровь расходилась по
всему телу. Поэтому кровь у дронона циркулировала лучше, когда он ходил
или бегал. Стоя на месте, он вынужден был ритмически приседать, чтобы не
нарушать кровообращения.
К вечеру Мэгги сумела выделить дефектный ген и тем сделать свой вклад в
великое дело управления эволюцией дрононов.
Техники-дрононы поздравили ее с успехом и вознаградили, позволив ей
поработать допоздна. Вожатый вселил в нее чувство восторга, и Мэгги
замирала от волнения, сознавая величие и благородство своей миссии. Только
ночью она наконец добрела до своей каморки.
Она открыла окно, вдохнула свежий ночной воздух, послушала, как
плещется река у живых стен города. Сотни тысяч звезд усеивали небо, как
белый песок, и Мэгги смотрела на огромный диск галактики, поражаясь его
красоте.
Потом немного подняла температуру постели, быстро приняла душ, надела
тонкую ночную рубашку и легла. За дверью слышался успокоительный звук
шагов часового-дронона, обходящего коридоры уснувшего сектора.
Среди ночи Мэгги проснулась от приступа желания, накатывающего на нее
волнами. Она поняла, что сейчас придет Авик, и вряд ли ей удастся
по-прежнему противиться командам вожатого.
Она перевернулась на живот, ощутив дуновение воздуха. Видимо, Авик уже
вошел в комнату: свет не зажегся, но кровать прогнулась под тяжестью его
тела. Он не тратил времени зря. Мэгги слышала его тяжелое дыхание, а потом
он навалился ей на спину.
Мэгги тихонько застонала. Он схватился за обруч вожатого, и что-то
острое вонзилось в шею Мэгги. Девушку обожгла боль, на шею брызнула
горячая кровь - и Мэгги освободилась от вожатого.
Она подумала, что Авик решил убить ее, и с визгом перекатилась на бок,
чтобы отвести нож.
И увидела над собой Галлена с ножом в руке - его освещал только
звездный свет из окна. Галлен бросил вожатого в мешок и грохнул мешком о
стену - при этом раздался противный звук, похожий на хруст костей.
У Мэгги шумело в голове от усталости, от внезапно навалившейся тоски.
Она не могла осознать того, что произошло с ней.
- Уходи, - прошептала она. - Сейчас придет Авик.
- Кто такой Авик? - спросил Галлен, тоже шепотом.
- Насильник, - сказала Мэгги, и дверь за спиной у Галлена тихо
открылась. В комнату проник свет из коридора. Мэгги мигнуть не успела, как
Галлен спрыгнул с кровати и точно перелетел через комнату, похожий на тень
в своей черной одежде, с серебристым ножом в руке.
Авик коротко вскрикнул, и нож Галлена опустился. Галлен с грохотом
кинул тело убитого на пол.
Дронон-часовой в коридоре крикнул что-то и бросился на помощь Мэгги.
Галлен захлопнул и запер дверь.
- Скорее! Лезь в окно! Прыгай в воду!
Мэгги сползла с постели, скованная ужасом, - причиной ужаса был не
только дронон за дверью, но все, что с ней произошло.
До нее вдруг дошло, чем она здесь занималась, и перед ней предстали
образы самок с раздутыми животами, которых она помогала создавать, а в
ноздри ударил запах расчлененных дрононских тел, наваленных в ящики, как
дрова.
Мэгги казалось, что ее руки и все тело замараны; она упала на колени с
душераздирающим криком, борясь с приступом рвоты.
Раздался скрежет металла - дронон налег на дверь, взломал ее своим
хитиновым когтем и сорвал с петель. Он просунул внутрь свой черный
огнемет, и Мэгги увидела грозные зазубренные края его боевых клешней.
Галлен и дронон казались тенями в слабом свете из коридора. Когда Галлен
бросился ко взломанной двери, дронон тревожно зашумел крыльями.
Галлен выхватил у него огнемет и выстрелил через дверь. Расстояние было
опасно близким - Мэгги надеялась, что тонкая металлическая дверь хоть
немного защитит Галлена.
Черная хитиновая плоть дронона зашипела, нагретая выше точки кипения, и
дым взвился к потолку. Часовой превратился в столб белого пламени. Жар
хлынул в комнату, и дверь загорелась. Галлен, заслоняясь руками, отскочил
назад, к Мэгги.
Где-то в здании завыла сирена. Галлен накинул Мэгги на голову край
своего плаща. Она отбивалась, уверенная, что настал их последний миг, но
Галлен тащил ее к окну.
- Я не могу... - с рыданием прокричала Мэгги; Галлен вытолкнул ее
наружу. Стена здания была покатой, и Мэгги скользнула по ней в темноте,
охваченная восхитительно прохладным воздухом, а потом ушла в черную воду.
Река была гораздо холоднее, чем представлялось Мэгги. Девушка отчаянно
барахталась, но все-таки оказалась под водой. Всплыв опять, она задрала
голову, взывая о помощи. Галлен висел на подоконнике, как паук, и Мэгги
испугалась, не зацепился ли он, но он свалился в воду футов на десять
дальше. Мэгги забила ногами и снова погрузилась, но миг спустя Галлен
ухватил ее за шею.
Он приподнял Мэгги, держа ее голову над водой. Девушка крикнула,
стараясь ухватиться за него:
- Помоги! Я не умею плавать!
- Не умеешь? А ведь твои отец и братья потонули. Уж тебе-то следовало
бы научиться плавать.
Мэгги судорожно вздохнула - отчасти от холода, отчасти из страха, что
опять уйдет под воду. Галлен сунул ей в рот что-то похожее на мундштук
флейты, но с двумя баллонами по бокам.
- Вдыхай и выдыхай через эту штуку, - проговорил Галлен. - Это
кислородный аппарат. С ним ты можешь не бояться утонуть, даже если
окунешься с головой. Через минуту мы начнем грести к берегу, и надо будет
нырнуть. Не противься мне. - Мэгги попробовала дышать, как он велел.
Делать вдох было трудновато, словно сквозь плотную ткань.
Галлен приспособил собственный дыхательный аппарат, нырнул и потащил
Мэгги за собой к берегу. Он не торопился выбираться на сушу, и они всплыли
на поверхность уже далеко внизу от Тукансея, за излучиной реки. В воде
отражались городские огни, и мимо скользила освещенная барка. Галлен
подплыл к устью небольшой речки, и они прошли вверх по течению до моста,
который темнел наверху, заслоняя бледный свет звезд.
Под мостом Галлен вышел из воды, ведя за собой Мэгги. Нашарил в высокой
траве мешок и вытащил из него одеяло. Мэгги била дрожь - и не только от
ночного холода. То, что произошло с ней за последние дни, сокрушило ее,
словно гигантский кулак.
- Прости, - рыдала она, чувствуя себя больной душой и телом. -
Пожалуйста, прости меня. - Она старалась объяснить, за что просит
прощения, но не знала, с чего начать. Она так окоченела, что не ощущала
пальцев на руках. Галлен завернул ее в одеяло, хотя сам замерз не меньше.
Она обхватила его руками, чтобы разделить одеяло на двоих.
- Ты... ты задумал все это заранее? - спросила она, стуча зубами. Его
золотистые волосы слабо мерцали во мраке, и Мэгги почти не видела его
лица. Тяжелый солоноватый запах реки висел в воздухе.
- Да, - сказал Галлен. - Тут в мешке у меня еда, сухая одежда. Тропинка
вдоль речки ведет в холмы, а там мы повернем на север к городу, где ждет
нас в лагере Орик. От дороги лучше держаться подальше.
Тоска по-прежнему давила Мэгги, и ее недавняя работа то и дело
вспоминалась ей. В памяти всплывали то горящие безумием глаза Авика, то
усы мертвых дрононов с наклеенными ярлыками, то несчастные уроды, которых
она создала.
Признаков погони не было, но Мэгги питала уверенность, что скоро
дрононы нападут на их след.
Холод, темнота и ужас пережитого одолели Мэгги, и она рухнула на колени
в дикую вику, густо разросшуюся под мостом.
Галлен опустился рядом с ней и прижал ее к себе, чтобы согреть.
- Эверинн? - с трудом выговорила Мэгги, и ее мысли вдруг сделались
неестественно ясными, яркими и четкими, как химическое пламя огнемета.
- Мы встретили ее нынче утром, - сказал Галлен. - Она ехала на север к
другим воротам. Дрононы гнались за ней. Она собирается с ними сразиться.
Она и нас звала с собой, но мы...
Мэгги заглянула ему в лицо. Было совсем темно, и она не могла
рассмотреть его глаз. Но одно было ясно: Галлен мог бы уйти с Эверинн,
однако остался, чтобы спасти ее, Мэгги.
Мэгги приникла всем своим дрожащим телом к Галлену, к твердым мускулам
под мокрой рубашкой. Его дыхание согревало ей шею. Он хорошо подготовился
к побегу: взял два комплекта сухой одежды, два дыхательных аппарата. Но
одеяло взял только одно. Он хотел разделить этот миг с ней.
Эмоции, возбужденные вожатым, все еще бродили в Мэгги. Прошлой ночью
она, чтобы не поддаться Авику, мечтала о Галлене и сейчас обнаружила, что
желание еще не совсем угасло в ней.
Она вдруг остро ощутила, что ее тонкая рубашка совсем не разделяет их
тела, ощутила свои напрягшиеся соски, упершиеся в волосы на груди Галлена.
Галлен вздрогнул. Мэгги обвила руками его шею и крепко поцеловала в губы.
Галлен слегка отпрянул, и у него перехватило дыхание, словно от
неожиданности.
- В чем дело? - Галлена затрясло еще сильнее, и Мэгги верно разгадала
эту дрожь - дрожь желания.
- Разве ты не хочешь?
- Ты еще слишком мала, - хрипло проговорил Галлен.
Она так разозлилась, что чуть не ударила его.
- Мы все взрослеем по-разному, и некоторые события делают тебя старше
своих лет. Когда твои родные умирают, ты взрослеешь. И работа - работа
день и ночь ради пропитания, она тоже взрослит. Когда ты носишь вожатого -
о черт, Галлен, ты представить себе не можешь, что это сделало со мной.
Это словно тиски, которые тебя ломают. Он учит и насилует в то же время,
ибо то, чему он тебя учит, губит самые заветные твои надежды - и если он
не убаюкивает тебя, наполняя тебя райским блаженством, ты готов отрезать
себе голову, лишь бы только избавиться от него!
Мэгги расплакалась, не переставая дрожать. Она снова почувствовала в
руках черные усы дрононов, холодные и жесткие, как стебли кукурузы,
оскверняющие кожу.
- Галлен, ты даже понятия не имеешь, в какое место мы попали...
- Имею. Я пользовался обучающей машиной в городе. Она мне все
рассказала.
- И о дрононах тоже, об их планах?
- Нет, - сознался Галлен. - Учитель показал мне только, как дрононы
завоевали этот мир.
- Иными словами, он учил тебя только тому, что нужно дрононам?
Мэгги дрожала и сердилась. Галлен обнимал ее, и ей отчаянно хотелось
быть любимой, быть утешенной им - в этот миг ей казалась, что только
любовь способна уравновесить боль и отчаяние, обуревавшие ее. А может
быть, для этого недостаточно даже и любви.
Тут что-то коснулось ее спины, и Мэгги увидела, что Галлен держит в
руке что-то длинное и твердое - огнемет, убедилась она, ощупав этот
предмет. Как Галлен умудрялся плыть и с ней, и с оружием?
В этот миг Мэгги поняла, что еще ей нужно, чтобы уравновесить боль.
Мщение.
- Ты сказал, что Эверинн намерена свергнуть дрононов, - прошептала она
- Ты не знаешь, как?
- Нет, - признался Галлен, - зато я знаю, где ворота.
Мэгги слегка кивнула и шепнула:
- Пойдем.
Но тут на мост сверху лег широкий круг света, и мост заколебался так,
что вниз посыпался мусор. Галлен в ужасе зажал Мэгги рот.
У нее в голове не осталось мыслей, кроме одной: они нашли нас!
- Эй ты, - загремело сверху, - руки вверх!
10
Все вокруг ярко осветилось - каждая травинка стала видна, как на
ладони. Мост, сотрясаемый гравиволнами, гудел и вибрировал - грязь и
краска сыпались с него. Мэгги вцепилась в Галлена. Наверху кто-то кричал:
- Я безоружен! Я безоружен!
Там кто-то есть, понял Галлен.
- Я только вышел прогуляться, - кричал человек. - В этом нет ничего
дурного. - Галлен узнал его по голосу: Вериасс.
Воздушная машина спустилась чуть ниже.
- Горожанин, не видел ли ты кого-нибудь на этой дороге?
- Видел, - сказал Вериасс. - Мимо пронесся магникар не позже пяти минут
назад.
- Заметил ты, кто в нем сидит?
- Их было двое, одна из них женщина. Я не разглядел, какого пола
водитель.
Флайер без дальнейших расспросов помчался на юг. Галлен выглянул и
увидел второй белый, похожий на тарелку флайер - тот шел зигзагом над
противоположным берегом реки, но теперь устремился вслед за первым.
- Галлен? Мэгги? - прошептал Вериасс.
- Мы тут. - Галлен полез наверх. - Зачем ты вернулся? Я думал, вы
покинули Фэйл?
- Шш... говори тише. Ворота охраняются, и нам с Эверинн пришлось
повернуть назад. Не поднимайся сюда. Приборы ночного видения на флайере
способны засечь человека на расстоянии сорока миль. Очень возможно, что за
мной наблюдают. Оставайся на месте и говори тихо. Аппаратура на флайерах
улавливает громкие звуки, но тихие звуки маскирует флюктуация молекул
воздуха, взбудораженных гравиволнами того же флайера. Встретимся на
рассвете в твоем лагере. Теперь идите вдоль по речке, держась под
деревьями, а потом сделайте круг по лесу. В качестве главы информационной
службы Фэйла я позаботился о поддельных удостоверениях для вас. Если вас
схватят, прикиньтесь, что ничего не знаете. Вас допросят и отпустят.
- Вот откуда у меня на счету вдруг появились средства. Я знал, что у
меня есть тайный союзник.
- Удачи, - шепнул Вериасс и поспешно ушел.
Галлен повел Мэгги вдоль речки в холмы. Они крались во мраке, больше
заботясь о том, чтобы не выходить из-под деревьев, чем о скорости. Они
пришли в лагерь до рассвета и устроились спать в глубоком гроте.
На рассвете Вериасс разбудил их свистом. Он стоял на пригорке с тремя
перевязанными бечевкой свертками в руках, глядя на север. Галлен не сразу
сообразил, что Вериасс зовет Эверинн и Орика. Встав и потянувшись, Галлен
различил вдалеке медведя и женщину, идущих через лес. И подивился
способности Вериасса ходить бесшумно по такому густому подлеску, находя
остальных, где бы они ни спрятались.
Галлен потряс Мэгги за плечо, чтобы разбудить ее, и поднялся к
Вериассу:
- Еще раз спасибо тебе, что помог нам ночью, Вериасс. Откуда ты узнал,
что мы сидим под мостом?
- Я следил за вами издали. Видел, как ты забрался в комнату Мэгги и как
вы вместе бежали. Ты молодец, что закрыл за собой окно, когда вылез
наружу. Уверен, это запутало охрану, и они принялись искать тебя в своем
секторе. Возможно, они все еще ведут там розыск. Короче, я видел, как вы
прыгнули в реку, прикинул скорость течения и догадался, в каком примерно
месте вас следует ждать. Я бы сказал, что ты неплохо спланировал свою
операцию, хотя недостаток знаний чуть не привел тебя к гибели.
- Каким образом? - обеспокоился Галлен.
- Ты не знал, какими возможностями обладают современные розыскные
машины. Это моя вина - надо было тебя предостеречь. И об оконных
детекторах ты не подумал. Я опасался этого и потому пробрался к окну Мэгги
и поставил там глушители еще до твоего прихода.
- Так ты там был?
- Совсем недолго.
- Почему же ты сам не спас Мэгги?
- Чтобы я подвергал себя неоправданному риску? Раз ты брал основную
опасность на себя, было только разумно предоставить тебе действовать.
Кроме того, в случае твоего провала я пригодился бы, чтобы спасти вас
обоих.
Галлен раздраженно отвернулся. Вериасс рассуждал здраво, но всего час
назад он, Галлен, чувствовал себя героем. Теперь же выяснилось, что он вел
себя, как глупый ребенок. Вериасс, как видно, угадал его мысли.
- Ты - одаренный и отважный юноша. Мне хотелось бы думать, что я был
таким же в твоем возрасте, но я таким не был. В свое время я обучил многих
бойцов. Хочешь стать одним из них?
Галлен кивнул.
Вериасс развернул свою поклажу. Он принес для Галлена черный плащ,
черные сапоги и перчатки и маску цвета лаванды. К этому прилагались двое
ножен - для меча и для огнемета. Галлен с трепетом оглядел все это - всего
пять ночей назад перед ним в этом наряде предстал человек, которого Галлен
счел сидхом.
- Так одеваются фэйлские лорды, но чьи это цвета? - спросил он.
- Я сам носил их в молодости. Это цвета лорда-протектора. Лорд
Обофоррон откупил их у меня несколько лет назад, но его недавно казнили
дрононы, и теперь я снова выкупил свой прежний титул. Я уже говорил, что
сделал тебе новое удостоверение. Этот костюм соответствует ему. Надевай.
Галлен оделся. Сапоги растянулись по его ноге, как только он надел их,
а одежда, достаточно плотная, чтобы устоять против кинжала, оказалась в то
же время очень легкой и удобной. Перчатки были укреплены металлом на
костяшках, ладонях и по ребру руки. Галлен представил себе, сколь
сокрушительный удар может нанести рука в такой перчатке. Потом он
пристегнул оружие.
Последней деталью костюма был персональный интеллект - тонкая сетка со
множеством серебряных треугольников. Галлен помедлил перед тем, как его
надеть, - ему еще не приходилось носить манту. Галлен уже достаточно
ознакомился с видами персонального интеллекта, чтобы отнестись с
недоверием к этой новой разновидности, но Вериасс поторопил его:
- Надевай. Она обучит тебя тонкостям искусства защиты и нашепчет тебе
много такого, что нелишне знать.
Галлен надел серебряную манту, и в голове послышался знакомый гул -
искусственный разум устанавливал связь с носителем. Но образы не хлынули
потоком в мозг, как это было в пидке. Галлен просто почувствовал, как
мускулы у него отвердели, словно перед боем, не напрягаясь при этом.
Напротив, они почти полностью расслабились, зато все чувства обострились.
Галлену показалось, что... он прислушался и уловил милях в двадцати к югу
шум приближающегося флайера. Пилот докладывал по радио, что ничего не
обнаружил в своем секторе поиска.
- Это что же такое делается? - воскликнул Галлен.
- В этой манте имеется множество датчиков. Она видит, слышит, обоняет.
Улавливает движение и пеленгует военную технику лучше, чем доступно
человеку. Если хочешь разглядеть что-то на расстоянии, закрой глаза и
подумай о том, что хочешь увидеть. Если объект находится в поле твоего
зрения, его увеличенный образ возникнет у тебя в уме. Со временем ты
научишься пользоваться мантой без сознательных усилий.
- А как она производит обучение?
- Когда ты в безопасности и тебе ничто не грозит, в спокойные минуты
она займется тобой всерьез. Но сейчас ты в опасности, и манта просто
предупреждает тебя обо всем, что содержит в себе угрозу. Вот тебе правило
на первые годы твоего обучения: когда возникнет опасность, просто дай себе
волю, доверься своим инстинктам. Знание придет к тебе в свое время.
Галлен взял в руки маску, тонкую и желеобразную. Когда он приложил ее к
лицу, она сразу прилипла к коже и приняла форму черт Галлена, как сапоги
приняли форму его ноги.
Для Мэгги Вериасс принес платье цвета охры и бледно-зеленую маску. И
манту внушительного размера, с десятками серебряных кружочков, ниспадающих
до талии.
- Тебя я решил сделать главой техников, - сказал он. - Ты увидишь -
этот интеллект знает гораздо больше, чем твой маленький вожатый, но это
преданный слуга, а не жестокий властелин. Его можно снять в любое время.
- Но как же так, - сказала Мэгги, натягивая желтое платье на тонкую
сорочку. - Ведь эти манты, вероятно, очень дороги.
- Да, очень - но и я очень состоятельный человек, причем уже давно. И
мне ничего не стоит сделать вам этот подарок.
- Ты был мужем Семарриты до того, как дрононы одержали победу? -
спросил Галлен.
- Мужем? Странное это слово и очень старое, и я не был ей мужем в твоем
понимании, хотя и заботился о ней, как муж. Я снабжал ее всем необходимым
и защищал, как свою жену, и это было делом всей моей жизни. Тогда, Галлен,
я называл себя так же, как и ты - телохранителем, защитником. Но дрононы,
по-моему, лучше определяют эту роль. Я был лордом-хранителем Семарриты,
Пролагающим Путь. У дрононов телохранители сражаются за право стать личным
почетным стражем Золотой Королевы. Победитель получает титул
лорда-хранителя. Затем лорды-хранители различных ульев сходятся в
ритуальном поединке, и королева победителя занимает имперский трон,
становясь Повелительницей Роя. Поэтому ее лорд-хранитель зовется также
"Пролагающим Путь" - ведь он прокладывает королеве дорогу к трону. Моей
работой было сражаться за Семарриту, защищать ее от других могущественных
правителей. Но я никогда не был и не мог быть ее мужем в том смысле, в
котором ты это понимаешь. Только ее защитником. А теперь я стал
Пролагающим Путь для ее дочери, Эверинн.
- Значит, тебе Эверинн не дочь? - спросила Мэгги.
- Не в биологическом смысле. Она тарринка и принадлежит к расе
прирожденных правителей. Я происхожу из менее высокого рода. Порой она
зовет меня отцом из нежных чувств, и я зову ее дочерью, потому что
вырастил ее, как родную. Эверинн - точная копия Семарриты, ее клон.
Подошедшему Орику Вериасс сказал:
- Мы поместимся в магникаре все пятеро, но боюсь, что ты, Орик, уж
слишком заметен. Ну, делать нечего - придется тебя прятать. Я купил тебе
плащ, надень его и не снимай до самой Гвианны.
Орик обнял Галлена и Мэгги с переполненным радостью сердцем:
- Мои молитвы услышаны. Вы спасены.
- Поблагодари за это и Вериасса, - сказал Галлен. - Это с его помощью
все сошло так гладко.
Орик пришел в недоумение. Ему казалось, что они попали в беду как раз
из-за того, что вздумали помочь Эверинн и Вериассу. Это в порядке вещей,
если Вериасс помог им в свой черед.
Орик понимал, что их приключения не кончены, а только начинаются. Но
стоило взглянуть на бледное, измученное лицо Мэгги, чтобы увидеть - их
маленький отряд уже понес потери. А Галлен в своей мерцающей лавандовой
маске был вылитый сидх. Мэгги и Галлену никогда не стать прежними после
этого путешествия. И Орик чувствовал себя отверженным, одиноким. Из всех
них только он нашел в себе силы воспротивиться влиянию этого мира,
предпочтя вынести все последствия такого решения.
Из последнего свертка Вериасс достал плащ в бурых лесных тонах и начал
обвязывать его медведю вокруг шеи. Но завязки были недостаточно длинные, и
медведю пришлось стоять свечкой несколько минут, ворча на то, что его так
долго заставляют находиться в неудобном положении. Вериасс не торопился.
Орик пристально посмотрел в синие глаза возящегося с плащом Вериасса -
мало кто из людей выдерживал этот взгляд. И решил, что этот человек -
фанатик и способен вынести то, что простым смертным недоступно.
Вериасс наконец приспособил плащ, усадил всех в магникар и повез на юг
по извилистой дороге, ведущей к перевалу. За час им пришлось дважды
остановиться у караульных постов, где дежурили зеленые великаны. Однако,
проверив фальшивые удостоверения Мэгги и Эверинн, солдаты пропустили
машину.
Когда магникар перевалил через последнюю гору, Орик почуял запах моря
еще до того, как увидел водный простор вдали. Внизу показался белый город
Гвианна - его причудливые дома-купола стояли на песчаном берегу, похожие
на скорлупки яиц какой-то гигантской птицы. Над ним лениво парили в
воздушных потоках, словно огромные стрекозы, люди на прозрачных крыльях.
Лишь когда Вериасс начал спускаться к городу, Орик понял, насколько
велики эти дома. Они становились все больше и больше, хотя до них было еще
очень далеко.
Не успел Орик привыкнуть к мысли о громадности этих строений, крылатые
люди разлетелись прочь от одного из домов, и дом взмыл в воздух, презрев
законы тяготения; он поднимался все выше и выше в утреннем воздухе, пока
не исчез за облаками.
- Клянусь трясущейся бородой святого Джермина, меня вы в такой дом не
заманите! - заявил Орик.
- Это не дом, - объяснила Мэгги. - Это звездолет. Все эти купола -
звездолеты. - Орик посмотрел на нее. На лице у Мэгги было странное
выражение, в котором глубокое почтение сочеталось с вызовом. Орик никогда
не видел ее такой счастливой - она преобразилась, как по волшебству. - И я
знаю, как они устроены.
Орик перекрестился, чтобы отвести несчастье, и пробурчал себе под нос:
- И зачем только меня сюда понесло. Я всегда говорил, что добра из
этого не будет. Всякому свое место, Орик. Медведю нужен лес, как птице
воздух.
Магникар свернул с дороги в одну из аллей. Теперь путешественники могли
оценить истинные размеры яйцеобразных звездолетов. Под кораблями
открывалось множество туннелей и коридоров, разветвленных, как жилки на
листе.
Вериасс направил машину под свод одного из огромных туннелей.
Дрононов-завоевателей здесь было больше, чем в Тукансее. У входа в туннель
их стояла целая дюжина, все с огнеметами огромного размера. Вериасс
предъявил документы, и машину пропустили.
Магникар ехал по широкому подземному бульвару - свод туннеля здесь был
никак не ниже трехсот футов. По обеим сторонам тянулись магазины с яркими
витринами, и повсюду пахло незнакомой Орику едой. Более узкие боковые
коридоры вели в жилые кварталы и в зеленые аллеи без сводов. Вериасс ехал
медленно, поскольку в туннеле, было много других машин и пешеходов. У
Орика язык чесался попросить Вериасса остановиться - медведю очень
хотелось попробовать что-нибудь из того, что предлагали торговцы, но
прошел час, а Вериасс все ехал и ехал, постепенно спускаясь все ниже под
землю.
Стало темнее. Посмотрев в огромные окна на потолке, Орик увидел, что
они едут под океаном. Над ними в зеленой воде проплывали косяки рыбы.
Наконец, уже далеко от въезда в город, Вериасс остановился перед
каким-то странным зданием, назначения которого Орик не мог разгадать. На
доме не было ни вывесок, ни иных знаков. У входа стояли на столбах
световые шары, но их приглушенный свет лишь усиливал мрачность этого
места. Вдобавок Орик заметил, что на сотни ярдов вокруг здания нет ни
одной лавки. Здесь царила тишина. Немногочисленные люди порой входили в
здание или выходили из него, опустив головы, словно желали скрыть свои
лица. Барельеф на фасаде изображал женщину с простертыми руками, позади
которой мерцала россыпь золотых звезд. Изображение было выполнено с
изумительным мастерством, но Орик дивился не только работе скульптора.
- Да ведь это же Эверинн, - сказал он.
- Шш, - отозвался Вериасс. - Это не Эверинн. Это портрет Семарриты, ее
матери, которая была нашей великой правительницей. Здесь ее мавзолей.
Теперь Орик понял, почему у этого места такой тихий, сумрачный вид.
- Почему огни так тускло горят? - спросила Эверинн. - Как будто храм
закрыт. - В самом деле, у входа торчали два великана-завоевателя.
- Дрононы охотно закрыли бы его, если бы осмелились, - сказал Вериасс.
- Им хотелось бы, чтобы память о Семаррите умерла вместе с ней. Но слишком
многие еще помнят ее. Слишком многие ее почитают, и это смущает дрононов.
Им уважение к побежденному совершенно чуждо.
Орик ничего не сказал, но усомнился в том, чтобы люди так почитали
обыкновенную женщину. Семаррита была в конце концов всего лишь простая
смертная, а Вериасс говорит о ней с благоговением, которое сам Орик питал
лишь к Богу и его угодникам.
Они вышли из машины. Эверинн и Вериасс не стали пробираться ко входу
робко, как прочие посетители. Выпрямившись, они гордо взошли по широким
ступеням к резным дверям храма. Зеленые великаны стояли молча, но при виде
Галлена один из часовых остановил его, тронув за плечо.
- Было время, - сказал великан, - когда я служил человеку, носившему
эти цвета.
Галлен взглянул на него из-под черного капюшона, и гнев, вызванный
задержкой, исказил лавандовую маску, словно великан был каким-то
докучливым комаром.
- Теперь многое изменилось, - сказал Галлен. - Надеюсь, ты служил ему
так же хорошо, как служишь своему новому хозяину.
Великан убрал руку, и Галлен вместе с другими вошел в собор - так
определил это помещение Орик. Внутри было тихо, толстый красный ковер
устилал пол, и ни слово, сказанное вполголоса, ни кашель не отдавались
эхом от потолка. Путники шли по проходу между рядами скамей, где молча
сидело несколько молящихся. Почти все они были вельможи в светящихся
масках и темных одеждах, и это удивило Орика. Как видно, вход
простонародью закрыт - а может быть, простые люди боятся ходить сюда.
Впереди стояла большая каменная кафедра, на которой была вырезана
фигура, напоминающая распятого Христа. Над кафедрой парило в воздухе
призрачное изображение Семарриты - она обращалась к собравшимся с тихой
речью. Чистый голос, будто в самом деле слетавший с губ, говорил...
