Дэйв Волвертон. Золотая Королева
страница №10
...аких миров и здесь, послухам, находятся ворота на Дронон, Повелители Роя уделяют нам повышенное
внимание. - Первичный Джаггет картинно стоял с кубком в руке, как видно,
очень довольный собой.
- И как же ты намерен поступить со мной? - спросила Мэгги.
Джаггет пожал плечами:
- С минуты-на минуту мы должны увидеть передачу о ваших похождениях на
Фэйле. Дрононы искали тебя всю ночь и попытаются настроить против тебя
население. Если наши люди поверят, что Эверинн собирается спрятать на
нашей планете "террор", боюсь, что ее здесь ждет типичный вехаусский прием
- весьма холодный.
- Но ты-то знаешь, что это неправда! Эверинн не способна уничтожить
планету.
- Ничего подобного я не знаю! - отрезал Джаггет. - Эверинн говорила
совершенно разные вещи по крайней мере в трех мирах. Я знаю о ней только
то, что она талантливая лгунья, которая пользуется своим даром при каждой
возможности!
- Что ты собираешься с ней сделать?
Первичный Джаггет с улыбкой погладил свою бородку.
- Это я решу, когда она будет у меня в руках.
17
Орик проснулся в доме Панты. Огонь в камине догорел дотла, и медведь с
медведицей, обессиленные, лежали на полу, как два мохнатых коврика.
Ночь была райской и мучительной. Подобно всем животным, у которых
брачный период бывает лишь раз в несколько лет, медведи в эту пору
стараются наверстать упущенное. Через три часа Орик уже выбился из сил, но
Панта не отпускала его еще два часа. Орик начал догадываться, что не
напрасно медведи на Тиргласе ведут между собой ритуальные бои. В таком бою
побеждает самый выносливый, а ночь с Пантой определенно подвергла
выносливость Орика самому суровому испытанию.
Он лежал и глядел на свою подругу. Просто красавица - мех мягкий и
густой, морда соблазнительная, когти отполированы до блеска. Орик встал и
вышел на кухню. На столе стояла корзинка со свежими фруктами, и медведь,
принявшись за них, вспомнил о Мэгги. Его мучила совесть за то, что он не
последовал за ней, не постарался ей помочь. Ночью за него думала его
похоть. В комнате зашевелилась Панта, и Орик крикнул ей:
- Послушай, те отчаянные парни, с которыми улетела Мэгги...
- Джаггеты?
- Ну да. Куда они могли ее увезти?
- Да куда угодно, - сказала Панта, вваливаясь в кухню. Она вытянула
передние лапы вперед и обольстительно потянулась, задрав огузок. -
Джаггеты есть повсюду. Чтобы знать, куда они могли направиться, мне нужно
сначала спросить у тебя, зачем она им понадобилась.
Орик уже говорил Панте, что он пришел с Тиргласа, и теперь он рассказал
ей об их приключениях на Фэйле и в других мирах. Панте он без опаски
говорил то, чего никогда не выдал бы ни одному человеку. Медведи бывают
порой ворчливыми и раздражительными, зато в них нет ни капли алчности,
которая зачастую уводит людей на гибельный путь.
- Если Джаггеты увезли ее, чтобы спасти от дрононов, - сказала Панта, -
они доставят ее в одну из своих крепостей. Медведю не под силу туда
проникнуть - я на твоем месте и пробовать бы не стала.
- Бедное дитя - у нее была такая суровая жизнь, и вот опять какие-то
невзгоды. Я ужасно за нее беспокоюсь.
- Возможно, твои друзья помогут ей, когда доберутся сюда. - Орик издал
одобрительное ворчание, и Панта лизнула его в нос.
В дверь позвонили. Панта выглянула в окно и шепнула:
- Завоеватели! Смотри, чтобы они тебя не увидели.
Она поспешно открыла дверь, и бас великана произнес:
- Поселянка, мы установили, что ночью ты была в Горячих Водах.
- Да. Я там обедала и купалась со своим другом.
- Ты находилась там, когда началась перестрелка?
- А что, была перестрелка? - с шутливым ужасом спросила Панта. - Я об
этом не знала. Я рано уехала.
- Просто удивительно, сколько народу уехало рано, - сказал солдат.
- Я там совсем недолго пробыла. Ездила туда только затем, чтобы найти
себе пару. У меня сейчас такое время.
- Ну и как, нашла?
- Да, своего старого приятеля по имени Фут. Он всего час, как ушел. Он
может подтвердить мои слова.
- Мы навестим его, поселянка, - пробурчал завоеватель.
Панта закрыла дверь, вернулась в дом и стала говорить что-то в решетку
на стене. Орик не сразу сообразил, что она говорит с Футом и просит его,
пользуясь иносказаниями, подтвердить ее рассказ.
- Сиди дома, - сказал ей Фут. - Завоеватели перекрыли все дороги. По
головидео передают, что с Фэйла бежала какая-то женщина с "террором".
Завоеватели чуть не арестовали ее здесь прошлой ночью.
Панта поблагодарила и сказала "Отбой". Решетка умолкла. Орик за
последние дни видел столько чудес - было только естественно, что люди,
умеющие путешествовать из мира в мир, умеют и разговаривать друг с другом
на расстоянии.
- Ты сам слышал, - сказала Панта. - Придется сегодня остаться дома. Мы
могли бы позвонить Джаггетам и позвать твою подругу, но дрононы будут
прослушивать все разговоры. Остается только ждать прибытия твоих друзей.
Орик посмотрел по сторонам, сам не зная, что может тут предпринять
простой медведь.
- Глупец лезет в гору наобум, а мудрый медведь идет торной тропой, -
произнес он единственные умные слова, которые пришли ему в голову. - Не
следовало мне сюда соваться. Я ушел бы, если бы мог. Боюсь, что я здорово
напортил.
- Ничего ты не напортил. Твоих друзей показывают по всей планете. Здесь
ты или нет, их все равно поймают.
- Неправда. Мы с Мэгги разворошили осиное гнездо, и теперь осы
накинутся на Галлена, как только он выйдет из ворот. Я должен исправить
дело, Панта, если это в моих силах. Как только стемнеет, я пойду и
предупрежу Галлена.
Панта посмотрела на него долгим взглядом:
- Ты правда веришь, что эта Эверинн хорошая?
- Эта женщина - чистые сливки, как говорят у нас на Тиргласе. Я головой
за нее ручаюсь.
- Тут не об одной твоей голове речь, но и о наших тоже.
- Все равно.
- Тогда я пойду с тобой. Тебе нужно будет какое-то оправдание, а два
медведя, вышедшие погулять, не так бросаются в глаза, как один.
Орик улыбнулся ей, и они весь день провели дома - ели, что хотели, и
занимались любовной игрой, когда приходила охота. Панта была художницей -
она рисовала узоры для тканей. Она показала Орику образцы своих работ, и
ее искусство показалось Орику самым близким из всего, что он видел до сих
пор. Ее ткани были как лес - зеленое переплеталось в них с серым и с
цветами неба. Ее ткани были как камешки под бегущей водой, как солнечный
свет, проникающий сквозь листву. На многих рисунках присутствовали медведи
- медвежата, бегущие по желтому полю, старый медведь, глядящий на луну.
Орик смотрел, и ему слышались звуки - медвежьи разговоры, хрюканье дикой
свиньи, откапывающей корни. Рисунки пробуждали в нем родовую память, и он
уходил мыслями в баснословные времена, в Медвежий Век.
Хотя Панта и ее сородичи покинули лес, лес не покинул их, и Орик знал,
что будет скучать по Вехаусу и по Панте, когда уйдет.
Когда стемнело, Орик не лег спать. Галлен и остальные должны были
въехать в ворота только перед рассветом, но Орику не терпелось скорее
подняться в горы, чтобы оставить Галлену весть.
Он мотался по дому, царапая когтями деревянный пол. Наконец около
полуночи Панта сказала: "Пошли", и они сели в машину.
Панта ехала по темному шоссе. Они обогнали колонну грузовиков с
завоевателями. На глаз там было много солдат. Потом они миновали дорожный
патруль, и Орику стало не по себе. Он всматривался в заснеженные горы,
пока не увидел широкую тропу, по которой они с Мэгги спускались вниз от
ворот. Он велел Панте замедлить ход и опустить верх. Как только она это
сделала, он учуял завоевателей.
- Высади меня здесь и уезжай, - проворчал он. Орик не хотел, чтобы
Панта оставалась здесь, когда завоеватели прочесывают всю округу.
- Я вернусь за тобой, - сказала она.
Орик смотрел на ее профиль в темноте, и ему страстно хотелось остаться
с ней навсегда.
- Хорошо, - сказал он и выпрыгнул на ходу из машины. Панта умчалась
прочь.
Орик обнюхал снег. Завоеватели прошли по тропе вверх. С гор дул
холодный ветер, принося вниз их запах. Орик осторожно двинулся по следу,
низко опустив голову.
На невысокий пригорок он взбирался почти час. На здешнем небе было мало
звезд, но огненное кольцо на горизонте светило почти как луна. Орик
смотрел вниз - запах завоевателей был крепок, и наконец медведь разглядел
их самих.
Их было трое, и они торчали в снегу недвижно, как камни, накрывшись
белым покрывалом и глядя вверх. Орика удивило, что их так мало и что они
сидят так далеко от ворот. Они, должно быть, поднялись по тропе и увидели,
что тут неведомо откуда возник аэровел, но то ли не поверили своему
счастью, то ли просто не поняли, что утоптанная тропа ведет к самым
воротам.
Орик понаблюдал за ними, оглядел окрестные горы. Он ясно видел
неприступную снежную вершину горы и оба склона. Вся беда была в том, что
он не мог подобраться к воротам, не будучи замеченным. Завоеватели
установили здесь свой наблюдательный пост именно потому, что отсюда
открывался обзор во все стороны.
И Орик ждал. Ему не оставалось иного выбора, как только провести здесь
всю ночь. Когда Галлен и Эверинн покажутся, он заревет, чтобы предупредить
их, а потом кинется в бой. А до того времени сделать ничего нельзя.
Где-то через час два великана встали и побежали в гору. Очевидно, их
вызвали в другое место. Орик решил нанести удар.
Он сполз вниз, мягко ступая лапами по снегу. Когда он был в дюжине
ярдов от завоевателя, тот обернулся в его сторону, но там повсюду лежали
валуны величиной с медведя. Орик просто притаился в темноте, и великан
опять отвернулся.
Орик бросился вперед, взрывая снег, и прыгнул завоевателю на спину,
карабкаясь ему на плечо, чтобы вцепиться в горло. Тот, стараясь устоять,
замахнулся огнеметом, целя прикладом медведю в голову, но Орик увернулся и
обхватил великана лапами, раздирая его зеленую кожу.
Великан выстрелил и бросился на землю. Орик на миг откатился от него,
но тут же прыгнул на врага снова, вцепившись ему в кадык. Завоеватель
выхватил нож и вонзил его Орику в плечо, повредив сухожилие.
Орик лапой своротил ему голову и перегрыз горло. Когда завоеватель
застыл мертвый на снегу, Орик повернулся и бросился в гору до конца тропы,
туда, где они с Мэгги вышли из ворот. Орик и Галлен давно разработали
систему знаков, чтобы предупреждать друг друга об опасностях на дороге.
Орик оставил отпечаток лапы с двумя бороздами внизу. Не зная точно, ночью
или на рассвете войдет Галлен в этот мир, он повалялся в снегу, чтобы
привлечь внимание к своему знаку. Потом побежал вниз, к дороге.
На полпути он почувствовал боль в правом плече и начал хромать. Из раны
текла кровь, чего в пылу сражения Орик не заметил.
Он слизал кровь и продолжил свой путь вниз. Панты не было видно. Орик
тихонько заворчал и заковылял по дороге, поглядывая на горы и надеясь, что
ему не встретится патруль.
Ночной холод начинал его одолевать. Кровь все текла, и Орик чувствовал
себя совсем маленьким, беспомощным среди этих гор, так далеко от дома.
Однажды он услышал голоса и в испуге вскинул голову. Вряд ли он смог бы
сейчас убежать от опасности, но через мгновение он понял, что голоса ему
почудились. Потом он почувствовал слабость и ненадолго присел у дороги.
Проехавшая мимо машина заставила его очнуться, он огляделся и снова побрел
на север, думая, что такое могло случиться с Пантой.
Он был точно медвежонок, заблудившийся в глухом лесу. Он шел, и ему
слышался гипнотический гул ветра в деревьях.
Вскоре впереди справа раздались зычные крики завоевателей. У Орика
кружилась голова. Он так ослаб, что не знал, удастся ли ему сойти с
дороги.
Галлен стоял над сожженным телом медведя. Многие кости прогорели
насквозь, и видно было, что медведь, погибая, пытался сбить лапами огонь с
морды. Плакать Галлен не мог. Его боль была слишком глубокой для этого,
слишком горькой. Сердце отвердело, и в нем царил холодный гнев, взывающий
к отмщению. Вериасс покачал головой:
- Надо ехать. Наш друг отдал жизнь, пытаясь предостеречь нас. Отнесемся
со всем вниманием к его предостережению.
Вериасс завел свой аэровел и поехал обратно к шоссе. Эверинн
поравнялась с Галленом, тронула его за плечо:
- Я не знаю, о чем ты думаешь и что замышляешь. Но мы больше ничем не в
силах помочь Орику.
- Знаю. - Галлен прищурился, глядя на утреннее солнце и плотнее
запахнул плащ, стараясь согреться. Они съехали вниз и направились по шоссе
на север.
Минут двадцать они ехали в молчании. Галлена стало донимать неотвязное
ощущение, будто за ним следят. Вскоре оно так усилилось, что он, въехав в
долину, остановился и осмотрел пустые, белые горы. Деревьев тут не было,
лишь невысокие кусты и скалы. Птицы не пели в кустах, и все было тихо.
Даже ветер унялся. Но Галлен все равно чувствовал, что за ним следят.
Вериасс остановился рядом с ним.
- Ты тоже это чувствуешь? - спросил он. - У меня даже кости гудят от
нехорошего предчувствия.
- Я ничего не видел. Никакого движения, - сказал Галлен.
Вериасс медленно обвел окрестность острым взглядом голубых глаз.
- Вот это меня и беспокоит. Галлен, подключи свою манту. Не слышно ли
переговоров по радио? Пусть она проверит военные частоты. - Вериасс снял
перчатки и вскинул руки вверх, будто сдаваясь в плен.
Галлен закрыл глаза и дал волю своим ощущениям. Гул аэровелов внезапно
стал очень громким, но Галлен, не обращая на него внимания, настроился на
диапазон радиочастот. В уме мелькали образы видеопередач, обрывки музыки с
радиостанций. А вот и переговоры - пилоты воздушных машин запрашивают
разрешение на посадку в городе.
- Ничего, - сказал наконец Галлен.
Вериасс опустил руки.
- У меня тоже. Ничего не чую. Когда я был здесь в последний раз,
дрононы держали на планете довольно сильный гарнизон. Тебе не кажется
странным, что мы не слышим никаких военных переговоров?
Галлен согласился с ним - однако делать было нечего, оставалось только
ехать дальше. Галлен нажал на стартер, аэровел взлетел и понесся над
дорогой. Вскоре вдали показался дым, встающий над небольшим селением.
- Там впереди хорошая гостиница, - сказал, подъехав, Вериасс. -
Остановимся там: может быть, узнаем новости.
Галлен уже различал строения из белого известняка вокруг зеленых
дымящихся прудов. Многочисленные купальщики, ежась от холода, спешили
войти в воду. Галлен уже несколько дней не мылся и чувствовал себя грязным
и усталым. Неплохо будет передохнуть здесь.
Путники подъехали к двери, остановили аэровелы, заглянули в окна на
фасаде. Почти все места в столовой были заняты - там завтракало множество
молодых пар, сияли улыбки и слышался смех.
Галлен чувствовал отчуждение - его поражало, что другие смеются, когда
у него такое горе. Орик умер, и Галлену хотелось, чтобы весь мир скорбел
вместе с ним.
Эверинн и Вериасс уже слезли с аэровелов, но Галлен немного замешкался.
В воздухе почему-то пахло дымом, как будто здесь недавно что-то горело.
Вериасс подошел к двери, которая открылась перед ним. Навстречу
бросился золоченый андроид, и Вериасс вопросительно оглянулся на Галлена:
- Ты идешь?
Галлен потряс головой.
- Ешьте. Я не голоден. Посторожу здесь. - Галлен выгнул спину,
расправляя мускулы, затекшие от долгой езды.
- Ты уверен? - сказала Эверинн. - Тебе станет лучше, если ты побудешь в
тепле. Пожалуйста, пойдем со мной.
- Я хочу побыть один.
Эверинн сжала ему руку и вошла в дом. Галлен видел в окно, как она и
Вериасс сели за стол. Подул легкий ветерок, и Галлен с помощью манты
прислушался к разговорам смеющихся купальщиков у прудов. Ему почудился
какой-то странный шепот сзади, со стороны стоянки. Возможно, это всего
лишь тростник шуршал на ветру, но Галлену все равно надо было размяться,
поэтому он слез с аэровела и не спеша обошел здание с левой стороны.
На задней площадке стояло несколько дюжин аэрокаров и магникаров.
Галлену показалось, что их тут больше, чем следует.
Манта снова засекла шепот справа от него, на задах гостиницы.
Спрятавшись за деревцем в кадке, Галлен выглянул и увидел в пятидесяти
футах от себя трех человек, склонившихся над ящиком, к которому была
подключена до нелепости большая передающая антенна. Люди были в белой
маскировочной одежде. Один из них воровато оглянулся на Галлена.
Галлену некогда было думать - манта сделала это за него. Он выхватил
свой огнемет и выстрелил. На таком расстоянии выстрел неизбежно должен был
поразить всех троих. Двое сразу запылали - ярче, чем солнце. Галлен
содрогнулся, отвел взгляд и побежал вокруг дома.
Заворачивая за угол, он столкнулся еще с четырьмя людьми в белой
одежде. Молниеносно сунув в чехол огнемет и выхватив меч, Галлен взмахнул
им и обезглавил первого в ряду. Потом взвился в воздух, пнул в лицо
следующего, проскочил мимо двух других и с ревом бросился к передней
двери.
Внутри Вериасс размахивал мечом, как безумный. Дюжина "гостей" окружила
его с парализаторами в руках. Они пытались уложить Вериасса, но их оружие
на него не действовало. Эверинн полулежала на столе, по всей видимости
лишившись сознания; из носа у нее текла кровь. Со стороны бассейнов
приближался еще десяток солдат, вооруженных более солидно.
Галлен прыгнул сквозь большое окно и оказался на столе. Он выстрелил из
огнемета в боковую дверь, попав в андроида, спешившего в укрытие. Огонь
надежно закупорил вход, и Галлен снова прыгнул, на лету пнув в затылок
одного из противников Вериасса.
Мгновенно уложив мечом нескольких атакующих, Вериасс схватил котомку
Эверинн, достал оттуда "террор" и бросил его Галлену.
- Они сами этого хотели! - крикнул старый воин. - Галлен, приведи его в
режим готовности.
Галлен воздел "террор" над головой, как икону, и все взгляды обратились
на него. Люди застыли у столов. Никто не двигался.
- Все назад! - закричал Галлен. - Я дал команду своей манте взорвать
его, если вы не уберетесь с дороги! - Галлену оставалось только надеяться,
что его уловка сработает.
- У нас есть глушители! Есть глушители! - крикнул один солдат.
- Те, что снаружи? Я их поджарил.
- У нас имеются запасные! - не уступал военный, стараясь вселить
бодрость в своих людей.
- Ты так уверен, что твои глушители сработают, что готов поставить на
кон жизни всех обитателей этого мира? - спросил Вериасс.
Это напугало солдат, и они заколебались. Никто не решался сделать шаг
вперед.
Вериасс перевернул Эверинн и взял ее на руки, как ребенка. Со своей
ношей он двинулся к двери, а Галлен пятился следом, высоко держа "террор".
Выйдя наружу, Галлен сел на аэровел. От задних домиков бежали пехотинцы
в белом. Галлен стал считать - их было более двухсот. Он взглянул на тех,
что остались в зале. На их лицах не было заметно ни шока, ни ужаса -
только гнев и досада. Все они тоже явно были люди военные.
Вериасс усадил Эверинн в седло. Один человек выступил вперед, держась с
достоинством и спокойной уверенностью. Сомнений быть не могло - это он
командовал операцией. Он был уже в годах, с длинными темными волосами,
острой бородкой и черными, как обсидиан, глазами.
- Хорошая работа, Вериасс, - сказал он. - Вот мы и встретились снова.
- Джаггет, - кивнул ему Вериасс.
- Да. Джаггет, командующий оборонительными силами планеты. По правде
говоря, Вериасс, я не надеялся отнять у тебя "террор", но попытаться все
же следовало. Ты ведь на меня не в обиде, нет?
- Нет, разумеется. Только любопытно - что за оборонительные силы могут
быть у тебя в дрононском мире?
- Я у них под началом. Дрононы ценят умелых воинов, даже из числа своих
прежних врагов. Мне удалось убедить их, что мы справимся с делом получше,
чем их зеленые болваны. Элемент неожиданности и все такое.
- Меня удивляет такая переменчивость с твоей стороны, - сказал Вериасс.
- Собственно говоря, я в нее и не верю. Первичный Джаггет никогда не стал
бы служить чужакам-захватчикам. Даже его безумные клоны не пошли бы на
это.
- Хочешь верь, хочешь нет, - пожал плечами Джаггет. - Я видел, что ты
выкинул на Фэйле, Вериасс. Эти кадры показываются по всей галактике. - Он
взглянул на "террор", облизнул губы и перевел взгляд на своих людей,
словно не знал, какое решение принять. Потом посмотрел прямо в глаза
Галлену. - Молодой человек, если ты действительно имеешь связь с
"террорами" в восьмидесяти четырех дрононских мирах, взорви их сейчас, сию
же секунду. А если для этого требуется уничтожить и наш мир - что ж,
действуй!
Он угрожающе подступал к Галлену с расширившимися глазами, и Галлен
понял, что Джаггет решился умереть. Он бросал Галлену вызов, он хотел
начать войну.
- Назад! - крикнул Вериасс, схватив огнемет.
Джаггет властным жестом поднял руку, и трое из толпы - его клоны - тоже
вскинули оружие.
- Молодой человек, - сказал Джаггет, впившись взглядом в глаза Галлена,
- взрывай! Есть миры, которые сожгли себя, не желая сливаться с Дрононской
Империей. Это достойный выход. Разбей шары, и когда-нибудь твое имя станет
славным в этом секторе галактики!
Галлен, все так же держа "террор", смотрел на солдат. Гены этих людей
не исковерканы дрононами. Они недостаточно долго находятся под чужим игом,
чтобы питать какую-то преданность к своим поработителям - и все-таки
перешли на сторону дрононов. Они собирались взять Эверинн в плен, выдать
ее захватчикам. Она так и не пришла в сознание, и Галлен не знал,
насколько тяжело она ранена. А еще они убили Орика.
Даже теперь только страх перед Галленом удерживал вехауссцев на
расстоянии. Всех, кроме Джаггета. Один только Джаггет здесь казался
истинным патриотом - он просил Галлена разом покончить со всем. Сжечь этот
мир, но не оставлять его под властью Дрононской Империи. Возможно, он
слишком хорошо знал своих людей.
В тот миг Галлен готов был выпустить на волю терроранов - но не успел.
Джаггет подскочил к нему, ухватил его за руку, и "террор" выпал.
- Не можешь, да? - шепнул Джаггет свирепо, словно Галлен предал все его
надежды. - У тебя только один "террор", и ты хочешь протащить его на
Дронон, как и сказала Мэгги. - Джаггет обернулся и сказал солдатам: - Я
провожу этих людей до места назначения.
- Командир, - возразила одна молодая женщина, - разве не следует
сообщить лорду Кинталу, что мы взяли их в плен?
- Сообщайте этим дрононским ублюдкам о чем хотите, - спокойно сказал
Джаггет с легкой тенью угрозы в голосе. - Однако ясно, что приказ о
задержании этих людей был основан на сведениях о множестве "терроров",
якобы имеющихся в их распоряжении. Поскольку стало известно, что сведения
эти ложные, я не вижу причин задерживать их.
Женщина, настороженно глядя на него, отступила назад.
- Я сообщу, что в мое дежурство никаких происшествий не было. Можно мне
взять потом машину, а заодно попросить об отпуске?
- Да, - сказал Джаггет. - Думаю, это будет разумно.
- Ты упомянул о Мэгги, - заметил Вериасс. - Где она? - Старый хранитель
поддерживал Эверинн в седле. Ее веки затрепетали, и она приподняла голову
в усилии обрести сознание, но уронила ее опять.
- Мэгги скоро присоединится к нам. - Джаггет отцепил от пояса маленькую
рацию и произнес какой-то приказ, пользуясь своим личным шифром.
- Нам ненадолго понадобится комната, - сказал Вериасс. - И горячая
пища.
- Хорошо.
Вериасс отнес Эверинн в один из домиков, уложил на кровать и стал
похлопывать по щекам, стараясь привести ее в чувство. За ними последовало
с дюжину солдат. Вериасс прикрикнул на них, приказывая, выйти.
При Эверинн остались только Галлен, Вериасс и Джаггет. Вериасс снял с
нее платье, перевернул ее на живот. На ней осталось два ожога от
парализаторов: легкий на пояснице, глубокий на шее. Вериасс так и ахнул.
- От раны на шее может остаться шрам. - Джаггет набрал из-под крана
воды и стал лить Эверинн на спину. Вериасс тем временем вскрыл себе мечом
запястье и орошал раны кровью.
- Что ты делаешь? - спросил Галлен.
- Нанодоктора в моей крови помогут ее ранам затянуться. К несчастью,
ожог затронул сосуды под кожей. Ее собственные нанодоки могут не
справиться. Я надеюсь предотвратить образование шрама.
Галлен сел, и они вместе стали наблюдать за раной. В течение пятнадцати
минут почти все следы ожога исчезли с кожи, и вздувшиеся красные рубцы
стали меньше. Эверинн наконец очнулась и застонала.
Вериасс успокаивал ее.
К исходу пятнадцати минут раны начала покрывать новая, здоровая кожа,
но на затылке у Эверинн осталась четкая красная отметина, похожая на
единицу.
Вериасс опустил голову на руки и затих.
- Боюсь, - наконец выговорил он, - что все мои многолетние усилия были
напрасны. Теперь, когда нанодоки завершили сращивать ткани, процесс
заживления ничем ускорить нельзя. Царапина через несколько дней заживет,
но... путешествие придется отложить. Из-за этой отметины Эверинн теряет
право вызывать на бой Повелителей Роя.
- Сколько времени вам понадобится? - спросил Джаггет.
- Не знаю. Несколько дней.
- Вериасс, дрононы слали сюда войска всю неделю. Они знают, что вы
здесь. Я могу спрятать вас, но не думаю, что буду в состоянии удерживать
их так долго. Весь этот район уже оцеплен завоевателями. Чем скорее вы
уйдете отсюда, тем больше у вас шансов на успех.
- Царапина совсем маленькая, - сказал Галлен. - Ее можно скрыть под
одеждой.
- Дрононы не носят одежды, - объяснил Вериасс. - У них есть право
осмотреть Эверинн раздетой.
- Косметика, грим? - предложил Джаггет.
- Если дрононы обнаружат наш обман, ее убьют на месте, - скептически
заявил Вериасс.
- И все же стоит попытаться, - настаивал Джаггет. - Нельзя ждать, пока
царапина заживет. Дрононы уже изготовили один ключ от ворот, могут сделать
и другой. Через какую-нибудь неделю все миры откроются перед ними.
Галлен оглядел обоих мужчин, чувствуя себя в полном тупике. Их
неспособность принять решение раздражала Галлена. Хотел бы он, чтобы этот
шрам остался навсегда. Эверинн не хотела совершать это путешествие. Ее
избрали в жертву, не спрашивая ее согласия, и только из великодушия она
продолжает путь. На победу она может надеяться только в том случае, если
не вступит в бой. Тогда она по крайней мере сможет жить своей собственной
жизнью. Шрам на шее мог бы стать ее пропуском на свободу.
- Грим должен быть таким, чтобы его не обнаружили по запаху, - сказал
Вериасс. - Чтобы дрононы не унюхали. И он должен в точности совпадать с
цветом ее кожи.
- Не знаю, смогу ли я достать требуемое в такой короткий срок, -
ответил Джаггет.
Эверинн посмотрела на Галлена, решаясь на что-то.
- Пожалуйста, сделай что можешь, - сказала она Джаггету. - Нужно
поскорее вызвать на бой Повелителей Роя.
- Ты уверена в этом? - спросил Джаггет.
- Да.
Джаггет кивнул:
- Я вернусь через пятнадцать минут.
Галлен лег на пол, измотанный до крайности, благодарный за эти
несколько минут отдыха.
Вскоре дверь опять открылась. Галлен не поднял глаз, думая, что это
один из Джаггетов, - и вдруг увидел рядом Орика. Медведь облизал Галлену
лицо и проворчал:
- С добрым утром. Вижу, мое предостережение пропало зря и ты полез
прямо в ловушку.
- Орик! - воскликнула Эверинн, сев на постели. Галлен обнял медведя. На
плече у Орика была белая повязка, и глаза выдавали боль.
- Мы думали, что ты погиб, - сказал Галлен. - Мы нашли скелет у дороги.
- Это моя подруга, - спокойно сказал Орик. - Я оставил тебе послание и
шел домой, стараясь не попасться на глаза завоевателям. Моя подруга,
Панта, подъехала, чтобы подобрать меня, и завоеватели нас схватили. Она
потеряла голову и кинулась бежать. Я был слишком слаб, чтобы следовать за
ней. Потом они привезли меня сюда, чтобы допросить, и оставили у
Джаггетов.
Галлен догадывался, что с этой медведицей Орика связывала не только
дружба. Он уловил горечь в ровном голосе медведя.
- Мне очень жаль, дружище, - сказал Галлен. Орик заковылял к Эверинн,
обнял ее, они сели рядом и стали тихо разговаривать.
Двое солдат принесли им поесть. Галлен и Эверинн перекусили, сидя на
кровати. Вериасс шагал по комнате, поглядывая на настенные часы.
Через несколько минут двое Джаггетов ввели в комнату Мэгги. У нее был
усталый, измученный вид, но она облегченно улыбнулась, увидев Галлена,
обняла его и прошептала:
- Я-рада, что с тобой ничего не случилось.
Один из Джаггетов, пожилой человек, был одет лучше своих двойников.
Командующий Джаггет торжественно представил его как Первичного. Вериасс
почтительно склонил голову.
- Я считал тебя умершим. Первичный Джаггет. - Галлен обратил внимание
на уважительную манеру Вериасса, и тот объяснил: - Первичный Джаггет -
один из величайших лордов-хранителей нашего времени. Он был
лордом-хранителем за три тысячи лет до моего рождения.
- Был, Вериасс, - тихо сказал Первичный Джаггет. - Теперь дрононы
завоевали мой мир и лишили меня моего звания. Мое тело износилось, и я был
вынужден перейти в искусственное. Дрононы не разрешили бы мне и этого,
если бы не мои клоны. Они сохранили достаточно влияния, чтобы добиться
перемирия с врагом. - Первичный Джаггет хлопнул Вериасса по плечу. - Я
сожалею, что задержал тебя и твоих друзей, сожалею о причиненном мной
вреде. Я сделал это, желая защитить свой мир и свой народ. Мне нужно было
удостовериться в ваших намерениях.
- Думаю, что я на твоем месте сделал бы то же самое, - помедлив, сказал
Вериасс.
Галлен, чувствуя, что между этими двумя осталось много невысказанного,
задумался о том, каковы же их истинные отношения. Оба они были
лордами-протекторами, и их интересы часто расходились - однако они питали
уважение друг к другу.
Первичный Джаггет попросил их чувствовать себя как дома, потом встал на
колени рядом с Эверинн и начал втирать ей в шею телесного цвета мазь,
которая почти полностью скрыла шрам. Закончив, Первичный Джаггет отступил
назад, окинул Эверинн восхищенным взглядом и отвесил ей поклон.
- Ты - точная копия своей матери, Семарриты. Я должен был увидеть тебя
своими глазами. Да пребудут с тобой вечно могущество, красота и благодать.
Я хотел бы, чтобы ты погостила у меня подольше, но боюсь, что уже развязал
ради тебя войну, и это было бы небезопасно.
- Войну? - повторил Вериасс.
- Завоеватели, должно быть, узнали, что вы здесь, и только что начали
действовать. Я отдал моим людям приказ уничтожить всех завоевателей в
радиусе трехсот километров. До меня давно доходили слухи, что вы ищете
ворота на Дронон. Мне известны все ворота, какие есть на планете. Скажите
мне, какие вам нужны, и я очищу вам путь.
- Те, что в шестидесяти километрах к северу, - сказал Вериасс.
- В том месте нет ворот, - поднял бровь Первичный Джаггет.
- Я замаскировал их так, что они не похожи на обычные ворота. - Вериасс
посмотрел на Эверинн. - Нам пора ехать.
- Еще минуту. - Первичный Джаггет достал из кармана своего коричневого
кителя манту. - Я носил ее, будучи лордом-протектором. Не хочу, чтобы она
досталась врагу. Возьми ее ты. Ты сам долго был лордом-протектором, и
сомневаюсь, чтобы она могла многому тебя научить, но прошу тебя, надень
ее, когда выйдешь на бой с Повелителями Роя. Быть может, она поможет тебе.
Вериасс принял дар. Манта была старинная, из черного металла, далеко не
столь изящная, как та, что Вериасс подарил Галлену. Однако Вериасс отнесся
к ней так, как и было задумано, - как к символу надежды.
18
Первичный Джаггет обвел глазами комнату, словно проверяя, не забыл ли
чего.
- Нужно торопиться, - сказал он. - Вы готовы?
- Еще пять минут, - попросил Вериасс. - Пройдя в ворота, мы сразу
окажемся на Дрононе. Эверинн нужно одеться подобающим образом.
- Хорошо, пару минут я вам дам. Но торопитесь. Время не ждет. - Все
вышли из комнаты, кроме Вериасса и Эверинн. Вериасс раскрыл свою котомку,
развернул золотой наряд Эверинн. Металлическая ткань платья была на ощупь
прохладной и текучей, почти как вода, но в то же время тяжелой и так
блестела, точно и впрямь ее соткали из микроскопических колечек чистого
золота.
Вериасс провел рукой по платью. Да, именно так и должна быть одета
Эверинн в этот день, чтобы предстать Золотой Королевой, человеческим
подобием великой госпожи дрононов. Вериасс тысячу раз видел, как люди,
глядя на Эверинн, проникаются обожанием к ней. Пусть на то были
физиологические причины - что-то шептало Вериассу, что нельзя одной наукой
объяснить власть, которую имеет над ним Эверинн. Эверинн - само
совершенство. Одни говорят, что все дело в ее фигуре, что каждая кость в
ее теле была задумана так, чтобы воплотить некую родовую мечту, образ,
который кажется совершенным всем и каждому. Другие утверждают, что суть в
комбинации запахов, источаемых Эверинн, в тщательном подборе феромонов,
лишающих мужчин разума и толкающих их на самопожертвование.
Но Вериассу Эверинн казалась более чем совершенной. Когда она
прикасалась к нему, он таял в экстазе. Когда она говорила, ее голос сразу
притягивал к себе внимание - Вериасс расслышал бы самые тихие ее слова,
произнесенные в самой шумной комнате. Эверинн превзошла надежды создавших
ее ученых, и в минуты слабости Вериасс готов был сознаться, что считает ее
сверхъестественным существом. Было что-то мистическое в ее влиянии на
него, что-то божественное в том, как она преображала людей.
И вот сегодня она облачится в золото, как и подобает последней тарринке
в завоеванных мирах, единственному отпрыску расы, которой в этом секторе
галактики больше нет.
Подготовив все, Вериасс вышел. Эверинн быстро надела на себя золотое
платье, сапожки и перчатки, возложила на голову манту из золотых колец.
Эверинн была только женщина, не уступающая красотой своим предыдущим
воплощениям, но Вериасс не мог не думать, глядя на нее, что в этом
воплощении Семарриты есть нечто особенное. Возможно, это просто молодость.
Эверинн, искусственно выращенная в инкубаторе, к двум годам приобрела
внешность двадцатилетней. Возможно, все дело в этом: в ней присутствует
невинность и свежесть, которыми прежние поколения не обладали.
Одевшись, Эверинн присела на кровать и устало улыбнулась вернувшемуся
Вериассу. Выражение лица, хотя и бледного от страха, было достойно
королевы.
- Ты выглядишь замечательно, - сказал ей Вериасс. - От тебя исходит
свет. Тебе страшно?
Эверинн кивнула. Вериасс сам питал большие сомнения относительно их
судьбы.
- Все будет хорошо, любовь моя, - успокоил он ее. - Не бывало еще
женщины, более достойной представлять человеческий род в таком
единоборстве. Могу только надеяться, что окажусь не менее достойным.
Эверинн взяла его за руку, посмотрела ему в глаза:
- Я полагаюсь на тебя. Если твоя преданность мне способна придать тебе
сил, победить тебя будет невозможно.
Вериасс поцеловал ей руку, и они вышли к остальным. Галлен, Орик, Мэгги
и Джаггет ждали их перед гостиницей, уже оседлав свои аэровелы. Далеко на
юге послышался глухой удар - била тяжелая артиллерия.
- Поспешим, - прошептал Первичный Джаггет. - Каждая минута стоит жизни
моим людям.
Вериасс вскочил на свой аэровел, Эверинн села на свой. Ее пробирала
дрожь, и Вериассу хотелось ее успокоить, но она взялась на руль, нажала на
стартер, и все волей-неволей устремились за ней.
Отряд несся над шоссе, зловеще опустелым. Через десять километров они
увидели взорванный грузовик с разбросанными вокруг трупами завоевателей, а
еще через два километра наткнулись на десяток мертвых Джаггетов.
Первичный Джаггет, держа у рта рацию, отдавал приказы на своем боевом
языке со множеством носовых и рычащих звуков.
В сорока километрах от города справа показалась мерцающая стена -
передвижной щит. За стеной бушевали пламя и дым.
Дрононские флайеры - быстрые, похожие на блюдца, - резали воздух, бомбя
невидимого противника на огромной скорости. Земля дрожала и вздымалась на
дыбы - Вериасс мог лишь надеяться, что в них бомба не попадет. Джаггет
прокричал приказ, и на севере поднялась эскадрилья более медленных
остроносых истребителей, пилотируемых людьми, числом около сорока. Они не
могли равняться с дрононами и были способны только отвлечь врага на себя.
Отряд проехал по шоссе еще пять километров, приближаясь к месту
сражения, и вскоре попал в густую дымовую завесу. Стало темно почти как
ночью, однако Вериасс не включил фары.
Некоторое время они двигались в дыму, потом Первичный Джаггет
прокричал:
- Фронт впереди вот-вот будет прорван. Мои люди не могут его удержать.
Не съехать ли с дороги?
- Хорошо, - крикнул Вериасс. - Направо река. Можно ехать на север вдоль
нее.
Вериасс один знал, где находятся ворота на Дронон, и подумывал, не
рассказать ли об этом другим. Двести лет назад он дал приказ своим людям
построить эти ворота. Устанавливая аппаратуру на Дрононе, он потерял три
рабочие команды. После этого Семаррита запретила ему строить другие ворота
на Дронон, как всегда запрещала строить ворота на свой омниразум. Не на
всякий риск стоит идти, говорила она. Эти его ворота были спрятаны, в
отличие от древних, построенных в спокойные времена. Вериасс встроил их в
одну из опор небольшого моста через реку.
Теперь он представил себе это место, передал мысль своей манте и
поручил ей переслать образ Галлену. Тот оглянулся, встретился взглядом с
Вериассом и кивнул ему.
Через два километра окутывающее их черное облако начало редеть. Позади
на небе вдруг вспыхнуло что-то ярче солнца, за одной ослепительной
вспышкой последовала вторая. Сквозь облако гари негаснущий свет стал
казаться красным.
- Они пустили в дело атом! - закричал Джаггет, и Вериасс оглянулся. На
месте, где была гостиница, вставал грибообразный столб, другой поднимался
километрах в девяти позади. - Прибавьте ходу.
Сердце Вериасса бешено колотилось. До ворот оставалось еще десять
километров. Атомные бомбы загрязнили и раскалили воздух, теперь пыльная
буря хлынет от места взрыва со скоростью сто километров в час - на
пересеченной местности ее не обогнать. Но если они не опередят эту
радиоактивную бурю, она убьет их.
- Впереди завоеватели! - крикнул Джаггет. В двух километрах от них на
дороге занял позицию вражеский отряд. Вериасс свернул с дороги в
засыпанный снегом кювет, остальные за ним. Взметнулись вверх петушиные
хвосты снега, и миллионы снежинок засверкали, как рубины, отражая атомный
огонь позади.
Вериасс начал считать секунды до звуковой волны, чтобы определить
точно, на каком расстоянии они от места взрыва. Пятьдесят секунд спустя
воздух наполнил пронзительный визг, извещающий о прорыве щитов Джаггета,
за ним послышался громовой раскат.
Земля затряслась и вздыбилась. На северо-востоке пробудился вулкан,
извергающий потоки лавы.
Аэровелы, преодолев подъем, пронеслись через каменистый овраг, потом
свернули к реке и заскользили над плоскими валунами и свинцово-серой
водой, отражающей зимнее небо с грибовидными облаками, вестниками
враждебной стихии.
Вериасс взглянул на спидометр. Они делали всего семьдесят километров в
час - неплохо для такого неровного участка, но недостаточно быстро. Он
прибавил скорость и крикнул:
- Быстрее.
Русло реки рассекало горы, и вскоре по бокам встали стены каньона.
Вериасс довел скорость до ста двадцати километров. Эверинн мчалась
впереди, низко опустив голову от встречного ветра. Ледяные брызги летели
Вериассу в лицо, и он надеялся только, что Эверинн выдержит темп.
Она то и дело играла со смертью, лавируя по скалистому ущелью и резко
срезая углы. Так они мчались еще восемь минут, и каждый раз, вылетая на
прямой участок реки, Вериасс оглядывался, чтобы посмотреть, взяли ли
остальные последний поворот. Аэровел Мэгги шел медленнее всех и был опасно
неустойчив из-за медведя. Джаггет замыкал колонну.
Ворота на Дронон ждали их где-то за изгибом реки. Джаггет передал через
манту: "За нами погоня". Вериасс посмотрел назад, ожидая увидеть в небе
летающие блюдца, но блюдец не было - только высокая стена черной пыли,
первый вал ядерной бури.
Вериасс обогнул поворот. Впереди река около километра текла по прямой,
пенясь и сверкая на солнце. На конце отрезка виднелся мост, неказистое
сооружение из серого сталепластика. У Вериасса упало сердце. Этот мост он
не помнил. Тот ли это, с воротами, или нет?
- Эверинн, - крикнул Вериасс, - доставай ключ.
Эверинн, замедлив ход, запустила руку в котомку позади себя и вынула
ключ.
Вериасс поравнялся с ней и обернулся. Мимо пронесся Галлен, следом
Мэгги с Ориком. У медведя глаза выкатились от ужаса и язык висел изо рта.
Джаггет, огибая поворот, удивленно взглянул на Вериасса и Эверинн,
потом притормозил. Выхватив одной рукой огнемет, он поднял его над
головой, салютуя Вериассу.
Эверинн, зажав в руке ключ, рванулась вперед, а Вериасс неотступно
следовал за ней, захлестываемый волнами ледяной воды, поднятыми ее
аэровелом.
Эверинн нажала кнопку входного кода. Под мостом загорелся серебряный
свет. За спиной у Вериасса торжествующе завопили завоеватели. Он
оглянулся.
Три великана на аэровелах неслись по руслу реки, огибая последний
поворот.
Первичный Джаггет выстрелил, и вдоль реки сверкнул клуб ярко-белого
огня. Один завоеватель загорелся, и его пылающая машина продолжала нестись
прямо на Джаггета. Другой свернул, чтобы не попасть под выстрел, врезался
в стену ущелья и тоже взорвался. Третий резко сбавил скорость, и его
аэровел сполз в реку.
Джаггет, не имея времени увернуться от горящего аэровела, мгновенно
превратился в рой бабочек и взвился вверх.
В воздухе уже выл черный смерч несущейся на них радиации. Вериасс снова
стал смотреть вперед. Мэгги с Ориком и Галлен уже проскочили в ворота, а
Эверинн притормозила, поджидая Вериасса. Влетая в ворота, тот успел
напоследок оглянуться. Последний злосчастный завоеватель застрял со своим
аэровелом и лихорадочно пытался сдвинуть машину с места, но тут его
настигла черная буря.
Потом Вериасс очутился в белой пустоте и ощутил ласку холодного ветра,
дующего в этом провале во времени и пространстве. Одежда развевалась на
этом ветру, но беззвучно - здесь не было ни звука, ни видимости, ничего,
кроме ощущения полета. Рука бога переносила путника в далекую страну.
И вот перед Вериассом возникла унылая равнина, изрытая круглыми ямами и
покрытая камнями. Небо за редкими облаками казалось тусклым,
красновато-серым. Воздух был жаркий и липкий. Вокруг ни строений, ни
дорог, ни каких-либо признаков жизни - пустыня.
Повеял легкий ветерок, и Вериасс начал замечать, что здесь имеется
кое-какая растительность - зеленовато-бурые грибки с узлами, похожими на
розовые бутоны. То, что он поначалу принял за камни, тоже оказалось
растениями - мясистыми, веерообразными, белесовато-голубыми; выемки же в
грунте были столь многочисленны, что не могли образоваться каким-либо
известным Вериассу естественным способом. Их могли оставить только
шагающие ульи-крепости дрононов.
- Куда теперь? - спросила Мэгги.
- Где тут север по компасу? - в свою очередь, спросил Вериасс у
Галлена.
Галлен, прислушавшись к датчикам манты, указал направо. Солнце
находилось к северо-востоку от них. По всей видимости, в этой части света
наступала зима, и шагающие ульи мигрировали.
- Едем на север, - сказал Вериасс. - Видите, вот совсем свежие рытвины.
Может быть, догоним какой-нибудь улей.
Они нажали на стартеры, и аэровелы понесли их над угрюмой равниной.
Животные здесь были малочисленны и точно состояли из палок - они грелись
на солнце или тащили еду к себе в норы.
Однажды впереди показалась куча круглых матово-серых листьев, слабо
трепещущих на ветру; и лишь когда листья облепили ветровое стекло
аэровела, Вериасс понял, что это какие-то летучие насекомые с крохотной
красной головкой и единственным крылом. Он не мог понять, как они держатся
в воздухе.
Через два часа дрононское солнце закатилось - его тусклый щит быстро
упал под натиском тьмы. Вдали показалось огромное черное блюдце с
торчащими по краям ногами, похожими на башни.
Подъехав к нему, путники увидели, что это покинутый улей с зияющими
ржавыми дырами в стенах. Его броню прожгли огнеметы. Лучшего укрытия
путешественникам еще не встречалось, и они решили разбить здесь лагерь.
Они разложили одеяла под одной из скрюченных ног, развели костер и стали
разогревать пищевые пакеты.
Потом долго сидели, вслушиваясь в ночные звуки незнакомого мира. За
горизонтом все время раздавались какие-то хлопки, словно лопались
воздушные шарики, и какая-то тварь кричала "уи-и-и" тонким, звенящим
голосом.
Вериасс был разочарован тем, что не нашел улей. Он осмотрел затылок
Эверинн, чтобы проверить, как заживает ранка, и Эверинн легла на свое
одеяло, глядя вверх, словно в глубокой задумчивости. Орик поворчал: мол,
когда дрононы не нужны, они тут как тут, а когда надо, их и в собственном
доме не сыщешь, - а потом улегся рядом с Эверинн. Бедный медведь весь день
не знал покоя, и колотая рана, хотя и легкая, тоже докучала ему. Через
несколько минут он уже спал.
- Не беспокойтесь, - сказал Вериасс остальным. - Весьма вероятно, что
наш огонь привлечет к себе внимание. Возможно, к утру мы встретимся с
дрононами и выясним, как они относятся к нашему вторжению в их мир. - Он
лег и задумался. Шрам Эверинн заживал хорошо, но было бы лучше выждать еще
несколько дней.
Галлену и Мэгги не сиделось на месте. Мэгги, руководимая своей мантой,
рассматривала ноги города-улья и не уставала восхищаться мастерством
дрононских инженеров, создавших такое сооружение. Наконец она взяла факел
и повела Галлена к дыре, ведущей в полость мертвого города. Стоя на черном
металле орудийной башни, они вглядывались в глубокий мрак.
Вериассу со стороны казалось, будто они заглядывают в панцирь огромной
черепахи. Мэгги кричала и свистела, вызывая эхо. Потом они с Галленом
полезли внутрь.
Вериасс наблюдал, как меркнет свет их факела по мере того, как они
уходят вглубь. Хранитель остался один с Эверинн и Ориком. Усталый и
встревоженный, он прилег рядом с Эверинн. Орик храпел. Становилось совсем
темно. Вериасс думал, что Эверинн спит, но она сказала тихо:
- Ну, вот мы и здесь.
- Да, наконец-то, - ответил Вериасс, стараясь говорить бодро.
Эверинн рассмеялась - но не радостно, а с горькой иронией:
- Вот именно, наконец-то.
- Ты сожалеешь о том, что мы пришли сюда?
Вериасс знал, что это нечестный вопрос, но Эверинн ответила:
- На этой планете мне суждено умереть - так или иначе. И я, пожалуй,
обескуражена тем, что это затягивается надолго. Я готовилась к бою
сегодня.
- Я знаю, ты думаешь, что лишишься чего-то, если я выиграю бой, но
уверяю тебя: когда твое сознание сольется с сознанием Семарриты, это не
будет смертью. Напротив - тебя ждет чудесное возрождение. Я видел, как это
происходит с другими клонами. Это очень мощное ощущение - сначала оно
ошеломит тебя, и ты на несколько мгновений погрузишься в сон. Но
проснешься ты гораздо мудрее и могущественнее, чем была раньше. Поверь
мне, дочь моя, поверь.
Вериасс смотрел на Эверинн, освещенную отблесками костра. Он никогда
еще не видел ее в таком страхе. Она вся дрожала, гримаса ужаса кривила
губы, и обильная испарина выступила на лбу.
Вериасс взял ее руку и стал гладить, но Эверинн, не глядя на него,
холодно засмеялась и сказала:
- Скажи, отец, если бы я сейчас повернулась и ушла отсюда, ты
возненавидел бы меня?
Этой темы Вериасс надеялся избежать - он не хотел обсуждать возможность
иного выбора, иного пути поражения дрононов. Он уже рассмотрел все
варианты, подробно обсудил их с Эверинн, а до нее - с Семарритой и отверг
их один за другим. Эверинн нельзя уходить отсюда, и нельзя позволить ей
проявлять слабость. Вериассу хотелось предостеречь ее против соблазна
легкого пути, напомнить ей о миллиардах людей, которые будут страдать и
гибнуть под пятой дрононов, если она, Эверинн, сейчас откажется от борьбы.
Вместо этого он сказал ей правду:
- Я любил бы тебя, даже если бы ты ушла. Ты мне как дочь, которой у
меня никогда не было, и все эти три года я следил за твоим ростом и
развитием с великой радостью и немалой гордостью.
- Но ты будешь любить меня еще больше, когда Семаррита войдет в меня,
верно? - с горечью сказала она. - Бьюсь об заклад, ты ждешь не дождешься,
когда я стану ею. Как по-твоему, скоро ли ты ляжешь с ней в постель?
Вериасс редко видел Эверинн в гневе. И никогда еще не слышал от нее
недоброго слова - но ведь эмоционально она все еще ребенок, напомнил он
себе, и нужно с этим считаться.
- Эверинн, не мучай себя так. Ничего хорошего из этого не выйдет.
- Я себя не мучаю. Это ты мучаешь меня. Ты убиваешь меня - мое я! -
Эверинн отвернулась от него и разрыдалась.
Вериассу хотелось утешить ее, но что он мог сказать? Наконец он
прошептал:
- Если хочешь уйти, скажи мне - и клянусь, я сделаю все, что в моей
власти, чтобы благополучно доставить тебя домой. Если захочешь, мы соберем
целые армии, откроем перед ними все ворота. Тебя везде любят. Они будут
сражаться, если ты попросишь их об этом, - клянусь, что за несколько дней
я созову многомиллиардную армию, которая пойдет воевать за тебя. Они
зальют миры кровью и огнем. В тысяче миров будут взорваны "терроры". Если
хочешь этого - скажи.
Ему не нужно было говорить ей, что потери в такой войне будут
неисчислимы. Дрононы начнут уничтожать те миры, которые ранее завоевали. В
памяти Вериасса были еще свежи атомные грибы, виденные им сегодня, и
картины сожженного дотла Брегнела сидели в уме черной занозой - но эта
война будет намного страшнее всего, что было раньше. Смерть постигнет
многих и многих - скоро вырастут горы трупов, которые невозможно будет
счесть.
Эверинн знала все это сама. И не могла предать стольких нуждавшихся в
ней. Она долго плакала и наконец сказала:
- Обними меня, отец. Пожалуйста!
Он обнял ее сзади за плечи и прижал к себе. Она крепко ухватилась за
его руку. Он держал ее так почти час, пока она не перестала дрожать, потом
шепнул:
- Ну как? Тебе лучше?
...
