Роберт Джордан. Властелин Хаоса
страница №14
...один и тот же день.- Надежные? Безумные, а не надежные! Скорее всего колдуньи завели
двух-трех двойников ал'Тора, чтобы морочить головы всем, кто не слишком
хорошо знает его в лицо. Вот тебе и объяснение.
- Возможно, и так, милорд. Но мои источники надежны.
Найол захлопнул кожаную папку, скрыв лицо ал'Тора.
- А самые важные новости?
- Они поступили одновременно из двух источников в Алтаре - надежных
источников, милорд. Дело в том, что, по утверждениям салидарских ведьм,
Красные Айя подтолкнули Логайна к тому, чтобы провозгласить себя
Возрожденным Драконом. По сути создали Лжедракона. Они держат Логайна, или
человека, которого называют Логайном, в Салидаре и показывают его
приезжающим туда вельможам. Доказательств у меня пока нет, но я подозреваю,
что они пересказывают ту же самую историю всякому правителю, с каким им
удается связаться.
Сдвинув брови, Найол молча смотрел на висящие над его головой знамена.
Знамена его противников-чуть ли не из всех известных земель. Мало кому из
врагов удавалось одолеть Пейдрона Найола единожды, и ни одному - дважды. От
времени боевые стяги поблекли и потускнели. Как и он сам. Однако он еще не
настолько стар, чтобы не увидеть конца начатого им дела. Каждое из этих
знамен добыто в кровавой сече, когда знаешь лишь то, что происходит перед
твоими глазами, а победа или поражение зависит от случая. Слишком памятна
была ему битва при Мойзене, во время Волнений, когда из-за грубого просчета
свои же отряды обрушились друг на друга. Но по сравнению с нынешней
обстановка, сложившаяся тогда, казалась простой и ясной, словно солнечный
день.
Неужели он ошибся? Неужели в Башне действительно возможен раскол?
Раздоры между Айя? Но из-за чего, из-за ал'Тора? Если ведьмы действительно
передрались, многие Чада, пожалуй, поддержат предложение Карридина одним
ударом покончить с Салидаром и уничтожить как можно больше колдуний. Таких
найдется немало, людей, считающих, что они думают о завтрашнем дне, но
никогда не пытающихся заглянуть вперед хотя бы на месяц, не говоря уже о
том, чтобы на год. Взять, к примеру, Валду, так и не удосужившегося
добраться до Амадора. Еще пример - Радам Асунава, Верховный Инквизитор
Вопрошающих. Валда предпочитал использовать топор даже в тех случаях, когда
уместнее был бы кинжал. Асунава считал необходимым вздернуть каждую женщину,
проведшую хотя бы одну ночь в Башне, спалить все книги, в которых есть
упоминание о Единой Силе или Айз Седай, а заодно и отменить сами эти
понятия. Дальше этого Асунава не видел и никогда не задумывался о том,
какова может быть цена осуществления его мечтаний. Найол же работал слишком
давно, слишком усердно и слишком многое поставил на карту для того, чтобы
позволить всему миру увидеть, как Цитадель Света и Белая Башня вступят в
открытую борьбу.
По правде говоря, ошибался Найол или нет, особого значения не имело. Из
ошибок тоже можно извлечь немалую пользу. Немного везения, и он расшатает
Белую Башню так, что ее уже не восстановишь. Расколет на черепки, которые
нетрудно будет растолочь в пыль. И вот тогда, лишившись своих колдуний,
заколеблется и ал'Тор. Дрогнет, но останется достаточно сильным, чтобы быть
пугалом, бодецом, с помощью которого Найол сможет подгонять нерадивых.
Говоря им, нерадивым, правду. Почти одну правду.
- Раскол в Башне - это не выдумка, - сказал он, не сводя глаз со
знамен. - Черные Айя подняли голову. Победившие укрепились в Тар Валоне, а
побежденные укрылись в Салидаре и зализывают раны. - Он взглянул на Балвера
и с трудом сдержал улыбку. Услышав подобное, любой другой из Чад Света
принялся бы протестовать, уверять, будто Черных Айя не существует или что
все ведьмы до единой - Приспешницы Темного. Любой, даже молоденький
новобранец, только не Балвер. Он выслушал сказанное с таким видом, словно
слова Найола не являлись кощунственным отрицанием всего, во что свято верили
Чада. - Нам остается лишь решить, победили Черные или проиграли. Я полагаю,
они взяли верх. В глазах народа подлинными Айз Седай останутся те, в чьих
руках Башня. Если в Башне заправляют Черные, значит, все Айя так или иначе
связаны с ними. А раз ал'Тор - ставленник Башни, стало быть, он вассал
Черных Айя. - Взяв со стола кубок, он отпил вина, но от жары это не
помогало. - Этим объясняется и то, почему я до сих пор не выступил против
Салидара. - Через своих людей Найол распускал слухи, будто его промедление
имеет вескую причину. Он один видел, сколь ужасна угроза, исходящая от
Лжедракона, и, дабы не дробить силы и не позволить разрастись этому
страшному злу, до поры закрывал глаза на собиравшихся у порога Амадиции
ведьм. - Тамошние женщины, они... они поняли, сколь глубоко пустили корни
Черные Айя, отвратились наконец от зла, в котором погрязли, и... - Найол
осекся, ибо больше ничего толкового придумать не мог. Они ведь все, так или
иначе. Приспешницы Темного - и какое же зло могло их отвратить? Однако в
следующее мгновение неоконченную фразу подхватил Балвер:
- ...и возможно, они решили отдаться на милость милорда. Даже
обратились к нему с просьбой о защите. Они ведь потерпели поражение, были
изгнаны, а теперь опасаются, что Победившие сокрушат их окончательно. А
когда человек падает в пропасть, он ухватится и за руку злейшего врага.
Может быть... - Балвер задумчиво застучал костлявыми пальцами по губам. -
Может быть, они готовы раскаяться в своих грехах и отречься от самого имени
Айз Седай?
Найол воззрился на него. Он всегда подозревал, что грехи тарвалонских
ведьм относятся как раз к тем вещам, в которые Балвер не верил.
- Это нелепо, - промолвил он. - Такого я мог бы ждать разве что от
Омерны.
Лицо секретаря осталось чопорно спокойным, но он нервно потер руки, как
делал всегда, когда чувствовал себя оскорбленным.
- А что мог милорд от него услышать, кроме сплетен, которыми люди
тешатся на улицах да за кружкой вина в тавернах? Над нелепицами там никогда
не смеются, их слушают и пересказывают. И в первую очередь верят самому
невероятному, полагая, что выдумать такое никому не под силу.
- Но как ты собираешься это преподнести? Нельзя допускать слухов, будто
Дети Света имеют дело с ведьмами.
- Так ведь это же будут всего-навсего слухи, милорд. - Взгляд Найола
посуровел, и Балвер развел руками: - Как будет угодно милорду. Пересказывая
историю, каждый приукрашивает ее по-своему, а потом чем проще рассказ, тем
больше надежды на то, что суть его останется неизменной. Я предлагаю
распустить не один, а сразу четыре слуха, милорд. Первый - раскол в Башне
вызван восстанием Черных Айя. Второй - Черные победили и овладели Башней.
Третий - Айз Седай в Салидаре испугались и, осознав свои прегрешения,
отреклись от самого имени Айз Седай. И наконец, четвертый - ища
покровительства и защиты, они обратились к милорду. Для большинства каждый
из этих слухов будет служить убедительным подтверждением правдивости
остальных. - Балвер подергал отвороты кафтана и слегка улыбнулся
- Хорошо, Балвер, так тому и быть. - Найол отпил еще вина. Жара
заставила его вспомнить о возрасте, казалось, она иссушает даже кости. Но он
все равно доживет до того дня, когда Лжедракон будет повержен, а
объединенный мир вступит в Последнюю Битву. Пусть даже ему не будет дано
возглавить народы в Тармон Гай'дон, завершение своих трудов он увидит. Свет
дарует ему это. - А кроме того, я хочу, чтобы Илэйн Траканд и ее брат Гавин
были найдены и доставлены сюда, в Амадицию. Позаботься об этом. А теперь
можешь идти.
Однако Балвер замешкался:
- Милорд знает, что я никогда не дерзал давать ему советы...
- А сейчас решился? Ну и...
- Нажмите на Моргейз, милорд. Прошел уже месяц, а она все еще
обдумывает ваше предложение. Она...
- Довольно, Балвер. - Найол вздохнул. Порой он жалел, что Балвер
родился в Амадиции, а не в Кайриэне и не впитал Игры Домов с молоком матери.
- Моргейз с каждым днем доверяет мне все больше и больше, что бы она ни
думала. Согласись она немедленно, я, конечно же, был бы рад, ведь тогда я
сегодня же смог бы поднять Андор против ал'Тора, подкрепив ее решение
отрядом Чад Света. Но, так или иначе, каждый день, пока она остается моей
гостьей, привязывает ее ко мне все сильнее. В конце концов окажется, что она
связана со мной союзом просто-напросто потому, что так считает весь мир
Связана накрепко. И никто не сможет сказать, что я принудил ее к этому. Вот
что важно, Балвер. Разорвать вынужденный союз, особенно если есть
доказательства того, что он вынужденный, совсем нетрудно. Иное дело - союз
добровольный. Поспешишь - людей насмешишь, Балвер.
- Как будет угодно милорду.
Найол махнул рукой, и секретарь с поклоном удалился.
Балвер не понимал, что Моргейз сильный противник. И если нажать на нее
слишком напористо, она станет сражаться, несмотря ни на что. Но опять же,
если нажать с умом, то сражаться она будет с тем, кого сочтет врагом, и сама
не заметит, как угодит в ловушку. Время поджимает, вот в чем беда - слишком
тяжел груз прожитых лет, а ему нужны считанные месяцы Но он все равно не
позволит спешке погубить все его замыслы.
В стремительном полете сокол ударил большую утку. Облаком разлетелись
перья, и утка стала падать на землю. Сделав резкий вираж в безоблачном небе,
сокол настиг падавшую добычу и крепко вцепился в нее когтями. Утка была
тяжела, но сокол изо всех сил пытался принести ее дожидавшимся внизу людям
Моргейз призадумалась, не похожа ли она сама, слишком решительная и
гордая, чтобы признать свою ношу непосильной, на этого сокола, и попыталась
ослабить хватку вцепившихся в поводья рук. На смуглом лице королевы
выступали бусинки пота - белая широкополая шляпа с белыми же пышными перьями
от безжалостного солнца не спасала. В расшитом золотом зеленом шелковом
наряде для верховой езды Моргейз не походила на пленницу. Обширный, поросший
пожухлой травой луг был усеян людьми, конными и пешими, хотя они далеко не
заполняли его. Музыканты в коротких голубых плащах с белым шитьем наигрывали
на флейтах, биттернах и барабанах легкую, под стать полуденному бокалу
охлажденного вина, мелодию. Дюжина сокольничих в длинных, искусно
сработанных кожаных безрукавках поверх накрахмаленных белых рубах
поглаживали своих птиц, сидевших на длинных, до локтя, кожаных рукавицах,
или курили, выдувая на них голубоватый дымок из коротеньких трубок.
Обряженные в яркие ливреи слуги - их было вдвое больше, чем сокольничих, -
сновали туда-сюда, разнося на золоченых подносах фрукты и золотые кубки с
вином. А вокруг луга, под самыми деревьями, с которых почти напрочь облетела
листва, расположились закованные в сверкающие кольчуги воины. Они находились
здесь, чтобы во время охоты обеспечить безопасность Моргейз и ее свиты.
Так, во всяком случае, официально объяснялось их присутствие, хотя
последователи Пророка обосновались милях в двухстах к северу, а о
разбойниках возле самого Амадора вроде бы никто не слышал. И хотя вокруг
Моргейз собралось немало наездниц в великолепных шелковых нарядах - в
широкополых шляпках со множеством перьев, длинные локоны завиты по моде
амадицийского двора, - подлинную ее свиту, по существу, составляли
болтавшийся в седле, словно куль с овсом, Базел Гилл, натянувший обшитую
железными пластинами кожаную безрукавку поверх красного кафтана, который
королева подарила ему и велела носить, дабы его не затмевали разодетые в пух
и прах слуги, да еще более неуклюжий, чувствовавший себя неловко в
красно-белом плаще пажа Пайтр Конел. Знатные дамы принадлежали ко двору
Айлрона и "добровольно" вызвались исполнить роль фрейлин Моргейз. Бедняга
Гилл ощупывал свой меч и растерянно поглядывал на охрану, состоявшую из
Белоплащников. Правда, сейчас, как и всегда, когда они сопровождали Моргейз
из Цитадели Света, плащей на них не было. И они не столько охраняли
королеву, сколько стерегли ее. Вздумай она отъехать слишком далеко или
надолго скрыться из виду, их командир, суровый молодой человек по имени
Норовин, которому очень не нравилось скрывать свою принадлежность к Чадам
Света, тут же "предложит" ей вернуться в Амадор, - разумеется, по причине
слишком сильной жары или изза неожиданного известия о появлении поблизости
разбойников. С полусотней вооруженных латников особо не поспоришь, тем паче
памятуя о необходимости сохранять достоинство. Именно поэтому она запретила
Талланвору сопровождать ее в подобных поездках. Юный глупец чего доброго
вступится за честь и права своей королевы, даже если ему придется сразиться
с сотней врагов. Все свободное время он упражнялся с мечом, как будто
вознамерился прорубить для нее путь к свободе.
Неожиданно она ощутила на лице дуновение и поняла, что Лорэйн,
склонившись в седле, обмахивает ее белым кружевным веером. С лица этой
стройной темноглазой женщины не сходила жеманная улыбка.
- Наверное, вашему величеству было приятно узнать о вступлении вашего
сына в ряды Чад Света. И о том, что он уже получил чин.
- Это и не диво, - подхватила Алталин, обмахивая веером пухленькое
личико. - Сын ее величества и должен возвышаться быстро, словно восходящее
солнце, во всем своем великолепии. - Она расцвела от удовольствия, заслышав
гул голосов, выражавших одобрение ее неуклюжему каламбуру.
Моргейз не изменилась в лице, что далось ей с трудом. Новость, которую
вчера во время как всегда неожиданного визита преподнес ей Найол, потрясла
королеву. Галад стал Белоплащником! Правда, по уверениям Найола, он
находится в полной безопасности. Но навестить мать не может - служебные
обязанности держат его в отлучке. Однако он, конечно же, будет рядом с ней
во время ее победоносного возвращения в Андор во главе войска Детей Света.
Но она-то понимала, что в действительности Галад не в большей
безопасности, нежели Илэйн или Гавин. Вероятно, даже в меньшей. Ниспошли
Свет, чтобы Илэйн была в безопасности в Белой Башне. О Свет, хоть бы Гавин
был жив! Найол уверял, что понятия не имеет, где он, хотя точно знает, что
не в Тар Валоне. Так или иначе, Галад - это нож, приставленный к ее горлу.
Найол, конечно же, и словом не обмолвился о том, что в любое время может
отдать приказ и послать Галада на верную смерть, - знал, что она и так это
понимает. Оставалось лишь надеяться, что он не догадывается, насколько дорог
ей Галад, не меньше, чем Илэйн или Гавин.
- Я рада за него, если он получил то, к чему стремился, - промолвила
Моргейз равнодушным тоном. - Но он сын Тарингейла, а не мой. Вы ведь
понимаете, мой брак с Тарингейлом был заключен исключительно в
государственных интересах. Странно, но я даже лица его вспомнить не могу,
ведь он так давно умер. Галад волен делать все, что пожелает. Когда Илэйн
унаследует после меня Львиный Трон, Первым Принцем Меча станет Гавин. -
Моргейз небрежным жестом отмахнулась от слуги с кубком на подносе и
усмехнулась: - Найол мог бы снабжать нас вином получше.
Дамы встревоженно зашептались. За последнее время Моргейз несколько
сблизилась с ними, но ни одна из них не осмелилась бы задеть Найола даже
неосторожным словом, прекрасно зная, что это слово будет ему передано.
Моргейз же никогда не упускала возможности высмеять Пейдрона Найола в их
присутствии. Это убеждало дам в ее храбрости, что немаловажно, коли она
хотела заручиться если не их поддержкой, то хотя бы расположением. А еще
важнее создать иллюзию, будто она не пленница Цитадели.
- А я вот слышала, что Ранд ал'Тор демонстрирует всем Львиный Трон,
словно охотничий трофей, - обронила Маранд, миловидная женщина чуть постарше
остальных. Сестра главы Дома Алгоран пользовалась достаточным влиянием,
чтобы окоротить даже Айлрона, хотя, конечно же, не Найола. Прочие дамы
слегка раздались в стороны, давая ей возможность подъехать поближе к
Моргейз. Добиваться дружбы и верности Маранд королева и не думала.
- Я тоже об этом слышала, - беспечно отозвалась Моргейз. - Только вот
охота На львов - дело опасное, а охота за Львиным Троном еще опаснее.
Особенно для мужчин. Львиный Трон губит мужчин, вздумавших на него
посягнуть.
Маранд улыбнулась:
- А еще я слышала, будто он возвышает тех из них, которые умеют
направлять Силу.
Дамы встревоженно зашушукались. Молоденькая, хрупкая Маревин, почти еще
девочка, покачнулась в высоком седле, словно собиралась лишиться чувств.
Известие о провозглашенной ал'Тором амнистии породило пугающие слухи -
хотелось надеяться, что это всего лишь слухи, - о том, что в Кэймлин во
множестве стекаются способные направлять Силу мужчины, которые держат весь
город в страхе и устраивают в королевском дворце разгульные пирушки.
- Очень уж много ты слышишь, - отрезала Моргейз. - Не иначе как целыми
днями подслушиваешь у замочных скважин. Улыбка Маранд стала еще шире. Хотя
эта женщина и была вынуждена согласиться сопровождать Моргейз, она обладала
достаточным весом, чтобы открыто выказывать свое недовольство, и напоминала
острую, надоедливую занозу, от которой невозможно избавиться.
- Увы, удовольствие служить вашему величеству занимает почти все мое
время, так что и подслушивать некогда, но я стараюсь не упустить ни одной
новости из Андора, дабы поделиться ею с вашим величеством. И я слышала,
будто Лже дракон каждый день беседует с андорскими вельможами. С леди
Аримиллой, леди Ниан, лордами Джарином и Лиром. И с другими, их
друзьями.
Один из сокольничих поднес королеве серую с черными крыльями птицу с
надетым на голову колпачком. Сокол шевельнулся на перчатке, и на его путах
звякнули
серебряные колокольчики.
- Благодарю, но на сегодня с меня хватит охоты, - сказала Моргейз и,
возвысив голос, "обратилась к Гиллу: - Мастер Гилл, собери эскорт. Я
возвращаюсь в
город.
Гилл встрепенулся. Он прекрасно знал, что находится здесь лишь для
видимости, но тут же принялся кричать и размахивать руками, будто верил, что
Белоплащники станут выполнять его приказы. Моргейз, со своей стороны,
повернула вороную кобылу, но пришпоривать ее, разумеется, не стала -
заподозри Норовин попытку побега, он налетит как ветер. Белоплащники,
вынужденные сейчас обходиться без белых плащей, мгновенно перестроились, и
не успела вороная кобыла проскакать и десяти шагов, как они уже образовали
эскорт. Норовин ехал рядом с королевой, дюжина солдат впереди, остальные
сзади. Слуги, сокольничие и музыканты суетились, спешно собираясь в обратную
-дорогу. Гилл и Пайтр заняли свои места позади Моргейз, за ними следовали
фрейлины. Маранд торжествующе улыбалась, но некоторые дамы недовольно
хмурились. Не слишком явственно, ибо, хотя Моргейз и вынуждена была уступить
Найолу, она оставалась королевой, и с этим в Амадиции не могли не считаться.
А дамам приходилось заниматься тем, к чему их принудили. Правда, многие,
наверное, и сами ничего не имели бы против зачисления в свиту андорской
королевы, но вынужденное пребывание в Цитадели не радовало ни одну из них.
Моргейз же улыбалась бы и сама, будь она уверена, что Маранд того не
заметит. Единственная причина, по которой она до сих пор не потребовала
отослать эту женщину, заключалась как раз в ее невоздержанности на язык.
Маранд получала удовольствие, указывая Моргейз на то, как уплывает из ее рук
Андор; она и представить себе не могла, что слова ее звучали бальзамом для
королевы-изгнанницы. Ведь все поминавшиеся Маранд лорды и леди - все! -
являлись ее противниками еще до восшествия на престол, а потом стали
прихлебателями Гейбрила. Назови Маранд другие имена, иным мог быть и
результат. Моргейз очень не хотела бы услышать об отступничестве лордов
Пеливара, Абелля, Луана, леди Арателле, Эллориен или Аймлин. И некоторых
других. Но Маранд ни разу не помянула их, а не преминула бы, долети до нее
из Андора хотя бы шепоток на сей счет. А раз Маранд молчала, оставалась
надежда, что они не преклонили колен перед ал'Тором. Некогда они уже помогли
Моргейз взойти на трон и, коли то будет угодно Свету, пособят ей вернуть
его.
Они скакали на юг, к Амадору. Перелески с почти лишенными листвы
деревьями уступили место хорошо утрамбованной дороге, по сторонам которой
чередовались то купы деревьев, то обнесенные каменными оградами
желтовато-бурые поля, то - подальше от тракта - крытые соломой хижины и
амбары. Народу по пути попадалось немало, и пыль на дороге стояла такая, что
Моргейз пришлось обвязать лицо шелковым платком, хотя встречные поспешно
расступались, завидя отряд закованных в латы и вооруженных до зубов воинов.
Многие даже перепрыгивали через заборы и пускались наутек прямо по полям.
Белоплащники не обращали на это внимания. Но и ни один фермер не выскочил из
дому, дабы помешать непрошеным гостям вытаптывать посевы да распугивать
скотину. Впрочем, многие участки выглядели так, словно там давным-давно не
было ни скота, ни посевов.
Порой на дороге попадались запряженный волами воз, пастух, гнавший
десяток-другой овец, или девица, подгонявшая хворостиной стадо гусей, -
несомненно, местный люд. Некоторые прохожие несли узлы или торбы, но многие
тащились с пустыми руками, да еще и с таким видом, будто понятия не имели,
куда и зачем бредут. Всякий раз, когда Моргейз удавалось выбраться из
Амадора, ей, в какую бы сторону она ни направилась, все чаще встречались эти
несчастные.
Поправив закрывающий ноздри платок, Моргейз искоса взглянула на
Норовина. Возраста и роста он был примерно того же, что и Талланвор, но на
этом сходство заканчивалось. Его лицо, докрасна обожженное солнцем,
шелушилось под сверкающим коническим шлемом. Вот уж кого красавчиком не
назовешь - долговязый, тощий, а уж нос - ни дать ни взять алебарда. Каждый
раз, когда ей удавалось покинуть Цитадель Света, он возглавлял ее "охрану",
и каждый раз она пыталась завести с ним разговор. Пусть он Белоплащник,
пусть кто угодно, но если ей удастся хотя бы на миг заставить его забыть о
том, что он тюремщик, это станет ее победой.
- Скажи, Норовин, все они беженцы от Пророка? - Вот уж чего быть не
может, размышляла королева, ведь они бредут отовсюду, и с юга, и с севера.
- Нет, - ответил Норовин, даже не взглянув на нее. Глаза его озирали
обочины дороги, словно оттуда в любой миг можно было ждать нападения.
К сожалению, до сих пор она получала от него в основном такие ответы,
но останавливаться на достигнутом не собиралась.
- Нет? Так кто же они тогда? Уж надо думать, не тарабонцы, этих вы
дальше границы не пропускаете... - Моргейз доводилось видеть тарабонских
беженцев - грязных, оборванных, валившихся с ног людей, которых Белоплащники
гнали перед собой, словно скотину. Сознание того, что поделать она все равно
ничего не может, заставило ее попридержать язык и слегка изменить тему. -
Амадиция - страна богатая. Даже такая засуха не могла согнать с места
столько народу всего-то за несколько месяцев.
- Нет, - неохотно пробормотал Норовин. - Все они бежали от Лжедракона.
- Как? Он ведь так далеко, в сотнях лиг от Амадиции.
И вновь на обожженном солнцем лице еще молодого командира отразилась
внутренняя борьба - говорить или промолчать?
- Многие верят, будто он и вправду Возрожденный Дракон, - промолвил он
наконец, презрительно скривившись. - Говорят, из-за него рвутся все связи,
что предсказано в Пророчествах: вассалы отрекаются от своих лордов, жены
бросают мужей, слуги - хозяев. Это чума, страшное поветрие, а виной всему
Лжедракон.
Взгляд Моргейз упал на обочину дороги, где молодой человек, укрывая в
своих объятиях женщину, ждал, когда проедут всадники. Одежда обоих
истрепалась и запылилась, глаза запали, щеки ввалились - не иначе как от
голода. Неужто они из Андора? Неужто в Андоре может происходить такое? Коли
так, коли Ранд ал'Тор сотворил с Андором нечто ужасное, он за это заплатит.
Непременно заплатит, но прежде необходимо заручиться уверенностью в том, что
лекарство не окажется горше болезни. Стоит ли избавлять Андор от этой
напасти, чтобы отдать его во власть Белоплащников...
Моргейз старалась поддержать разговор. Она была непривычно многословна,
и, хотя Норовин отделывался односложными ответами, теперь это не имело
особого значения. Если удалось разговорить его один раз, удастся, ежели в
том будет нужда, и в другой.
Повернувшись в седле, королева попыталась разглядеть молодых беженцев,
но их заслонили скачущие плотной группой Белоплащники. Впрочем, это и не
имело значения, ибо она знала - и лица несчастных, и данное ею обещание
останутся в ее памяти навсегда.
ГЛАВА 10. Порубежное присловье
На миг Ранд пожалел о тех днях, когда имел возможность расхаживать по
дворцу в одиночку. Сегодня утром его сопровождали Сулин с двадцатью Девами,
Бэил, клановый вождь Гошиен, с полудюжиной Совин Наи, РукиНожи, из Джирад
Гошиен, находившихся здесь для чести Бэила, да еще и Башир с не меньшим
числом крючконосых, что твои ястребы, салдэйцев. Вся эта орава битком забила
широкий, увешанный шпалерами коридор. И одетые в кадинсор Фар Дарайз Май и
Совин Май, и важные молодые салдэйцы в коротких кафтанах и заправленных в
сапоги мешковатых шароварах будто не замечали слуг и служанок, торопливо
кланявшихся и спешивших поскорее убраться подальше. Даже здесь, в затененном
коридоре, стояла жара, и в раскаленном воздухе плясали пылинки. Некоторые
слуги до сих пор носили красно-белые ливреи времен правления Моргейз, но
больше было новых, одетых кто во что горазд, главным образом в то платье, в
каком они пришли наниматься на службу. Разномастный народ - кто из крестьян,
кто из городской бедноты, а иные, судя по нарядам, некогда ярким и дорогим,
знавали лучшие времена.
Надо будет, отметил про себя Ранд, велеть госпоже Харфор, главной
горничной дворца, подобрать для всех них ливреи, чтобы новички не
чувствовали себя обязанными являться на работу в своем лучшем платье. Ведь
дворцовые ливреи всяко понаряднее одежды простолюдинов, кроме разве что
праздничной. Нынче во дворце осталось куда меньше челяди, чем было при
Моргейз, а среди оставшихся большинство составляли согбенные седые старики и
старухи. Они давным-давно вышли в отставку и жили на положенное им королевой
содержание, но теперь, вместо того чтобы по примеру многих бежать, предпочли
вновь заступить на службу. Эти люди готовы были даже отказаться от пенсиона,
лишь бы не допустить упадка и запустения в дворцовом хозяйстве. Ранд и это
взял на заметку. Надо сказать госпоже Харфор - главная горничная не очень-то
пышный титул, но на деле Рин Харфор руководила всей повседневной жизнью
дворца, - чтобы она подыскала старичкам замену. Пусть доживают свои дни в
покое и довольстве, получая заслуженное содержание. Кстати, а продолжали ли
выплачивать его им после кончины Моргейз? Об этом следовало подумать раньше,
но лучше поздно, чем никогда. Халвин Норри, старший писец, наверняка знает,
как обстоят дела. Если бить человека хоть перышком, да без конца, можно
забить его до смерти. Все, решительно все напоминало Ранду о множестве дел,
причем неотложных. Вот, скажем, Пути - это тебе не перышко. Правда, у
здешних Кэймлинских Врат. так же как и у тех, что находились в Кайриэне и в
Тире, он выставил стражу, но много ли будет от того проку? Ему ведь
неизвестно, сколько еще существует Врат и где они находятся. Все эти поклоны
и реверансы, всю эту почетную стражу и пышную свиту вместе с нелегким
бременем заботы о нуждах множества людей он с удовольствием променял бы на
то время, когда не мог даже справить себе приличный кафтан. Правда, ему
небось и тогда не позволили бы разгуливать по дворцовым коридорам без
пригляду - пустишь деревенщину, а он, не ровен час, стащит драгоценную вазу
из ниши или резную костяную статуэтку с отделанного лазуритом столика.
Хорошо еще, что сегодня не бубнит без конца Льюс Тэрин. Да и трюк,
показанный ему Мазримом Таимом, кажется, стал удаваться - по лицу Башира
струился пот, а вот Ранда жара будто и не касалась. Его шитый серебром
кафтан из серого шелка был наглухо застегнут, и, хотя некоторую духоту он
все же ощущал, пота не выступало ни капли. А со временем, если верить Таиму,
он вообще перестанет чувствовать и палящий зной, и леденящую стужу. Хитрость
заключалась в умении сконцентрироваться и как бы самоотстраниться. Все это
несколько напоминало прием, помогающий обнимать саидин, но, как ни странно,
не имело никакого отношения к Силе. Интересно, Айз Седай делают то же самое?
Ведь он, кажется, ни разу не видел, чтобы они потели. Или все-таки видел?
Ранд неожиданно расхохотался. Это ж надо! Нашел о чем думать - потеют
ли Айз Седай. Может, он еще и не совсем спятил, но в тупоголового болвана,
кажется, уже превращается.
- Я сказал что-то смешное? - сухо спросил Башир, подкручивая ус.
Некоторые Девы с интересом воззрились на Ранда, видимо, силясь понять, в чем
соль очередной мокро- земельской шутки.
Ранд не мог не дивиться тому, как удается Баширу сохранять выдержку. Не
далее как сегодня утром до дворца дошел слух о стычках в Пограничных Землях.
О стычках жителей Пограничья не с Отродьями Тени из Запустения, а друг с
другом. Конечно, ныне всякого рода слухи росли, словно грибы после дождя, но
этот, похоже, пришел с севера - его принесли купцы, побывавшие в Тар Валоне.
Правда, подробностей они не знали и понятия не имели, затронули ли раздоры
Салдэйю. Могли и затронуть, а ведь Башир не имел известий с родины со
времени своего отъезда. Да и сам Ранд ведать не ведал, что происходит в
Двуречье, разве что слышал невразумительные россказни о каком-то мятеже на
западе. Они могли означать все что угодно, и с равным успехом не означать
ничего. Впрочем, он и не пытался разузнать побольше. Какое ему дело до
Эмондова Луга. Айз Седай имели лазутчиков повсюду, да и у Отрекшихся - Ранд
готов был поручиться - соглядатаев хватало. Так пусть все они думают, будто
деревенька, в которой вырос Ранд ал'Тор, не представляет ни малейшего
интереса для Возрожденного Дракона. Не то, не ровен час, превратят жителей
Эмондова Луга в заложников, чтобы надавить на него. Хотя он ведь и вправду
покинул Двуречье. Оставил, да и весь сказ.
Ну, удалось мне найти способ избежать своей судьбы... А заслуживаю ли я
избавления? - мысленно спросил себя Ранд. Это был его вопрос, его
собственный, а не Льюса Тэрина.
Он пожал плечами и, стараясь, чтобы голос его звучал как ни в чем не
бывало, ответил Баширу:
- Прошу прощения, Башир. Ничего смешного. Сам не знаю, что на меня
нашло, да оно и неважно. Я слушал тебя внимательно. Ты говорил, что в
Кэймлин стекаются люди. Что на каждого, бегущего от Лже дракона, приходится
двое верящих, что я Дракон истинный, не боящихся меня и желающих служить
мне. Так?
Башир хмыкнул. Это могло означать что угодно.
- Так-то оно так, Ранд ал'Тор, но сколько народу явилось сюда по совсем
иным причинам? - промолвил Бэил Он был самым высоким человеком, какого Ранду
когда-либо доводилось видеть, - на добрую голову выше его самого Это
особенно бросалось в глаза, когда айилец находился рядом с Баширом,
уступавшим ростом любой Деве, кроме Энайлы. Темно-рыжие волосы Бэила изрядно
тронула седина, но на суровом худощавом лице светились острые,
проницательные голубые глаза - У тебя одного столько врагов, что хватит и на
сотню обычных людей. Помяни мое слово, они снова попытаются нанести удар. В
их числе могут оказаться и Отродья Тени.
- Даже если там и нет Приспешников Темного, - вставил Башир, -
неприятностей в городе все одно не оберешься. Перекипают через край, ровно
чай без пригляду. Многих позволивших себе усомниться в том, что ты и есть
Возрожденный Дракон, основательно отдубасили, а одного бедолагу,
потешавшегося над твоими чудесами, вытащили из таверны в амбар да и
вздернули на потолочной балке.
- Какими еще чудесами? - недоверчиво переспросил Ранд.
Морщинистый седовласый слуга в слишком просторной для него ливрее,
пытаясь одновременно и поклон отвесить, и в сторону отступить, запнулся,
полетел навзничь и выронил бледно-зеленую вазу из тончайшего, точно бумага,
фарфора. Драгоценное изделие Морского Народа. Перелетев через голову
старика, ваза со звоном откатилась по красным плиткам пола в угол, шагов на
тридцать. С удивительной для его возраста прытью слуга вскочил на ноги,
устремился за своей ношей и, подобрав ее, принялся изумленно рассматривать
со всех сторон. Ваза была цела - ни скола, ни трещинки. Старик заохал, не
веря своим глазам. Другие слуги сначала вытаращились на него и на вазу, а
потом, как сговорившись, заспешили прочь, стараясь не глядеть на Ранда. Они
так торопились убраться подальше, что позабыли даже про поклоны и реверансы.
Башир переглянулся с Бэилом и усмехнулся в густые усы:
- Чудные, однако, рассказывают истории, одна диковиннее другой, и так
каждый день, - заметил салдэйец. - Поговаривают, будто какой-то младенец
вывалился из окна. Шлепнулся на мостовую с высоты в сорок футов и хоть бы
шишку набил. А на одну старушонку налетел целый табун взбесившихся лошадей,
дюжины две, не меньше, - бабуле хоть бы что. А уж о невероятном везении
одного малого, двадцать два раза подряд выбросившего в кости пять корон, и
говорить не стоит. Утверждают, благодаря тебе. К счастью для него.
- Это еще что, - подхватил Бэил. - Я вот слышал, что с крыши упала
корзина с заготовленной черепицей, так эта черепица не только не побилась,
но еще и сама собой сложилась в древний символ Айз Седай. Ничуть не
сомневаюсь, что так оно и было, - добавил вождь, искоса взглянув на
остолбеневшего седого слугу, который, разинув рот, прижимал к груди вазу.
Ранд тяжело вздохнул. Разумеется, они предпочли умолчать о
происшествиях другого рода. Скажем, об одном бедняге, который споткнулся и
был задушен собственным шейным платком, зацепившимся за дверной засов. Или о
том, как сорванная ветром с крыши шиферная плита влетела в открытое окно и
убила сидевшую за столом женщину. Конечно, такого рода вещи время от времени
случаются где угодно, однако обычно они очень редки. Рядом с ним. Рандом,
постоянно происходили события, вероятность которых при обычных
обстоятельствах была бы ничтожной. К добру ли, ко злу, это уж как рассудить,
он самим фактом своего существования воздействовал на все творившееся в
нескольких милях вокруг. Одного этого было достаточно, чтобы понять: он
отмечен и останется таковым, даже если с его запястий исчезнут драконы, а с
ладоней - цапли. В Порубежье бытует присловье: "Смерть легче перышка, долг
тяжелее горы". И коли уж взвалил на плечи эту гору, надобно ее тащить. Хнычь
не хнычь, а никто другой твою ношу на себя не возьмет.
- Нашли тех, кто повесил того малого? - отрывисто спросил Ранд.
Башир покачал головой.
- Так найдите, возьмите под стражу, да и повесьте их самих. За
убийство. Я хочу положить конец такого рода самоуправству. Сомневаться во
мне - еще не преступление.
Правда, по слухам. Пророк объявил это преступлением, но тут уж Ранд
ничего не мог поделать Он даже толком не знал, где сейчас Масима То ли в
Гэалдане, то ли в Амадиции. А может, уже перебрался куда-нибудь еще. Вот,
пожалуйста, и это следует взять на заметку. Необходимо разыскать его и
как-то приструнить.
- А насколько далеко может зайти сомнение? - спросил Башир. - Кто-то
распускает слухи, будто ты Лжедракон и убил Моргейз с помощью Айз Седай.
Ожидают, что верные ей люди поднимутся против тебя, чтобы отомстить за свою
королеву Многие ли этому верят, пока неясно, но таких может оказаться
немало. Лицо Ранда посуровело. С тем, что иные считают его Лжедраконом, он
еще мог смириться - тут все равно ничего не поделаешь, ибо, как ни старайся,
всех и каждого в своей правоте не убедишь. Но подстрекательство к мятежу -
совсем другое дело. Андор должен остаться единой страной. Ранд твердо решил
не допустить раскола и передать эту землю Илэйн в целости и сохранности.
Если, конечно, ему удастся разыскать саму Илэйн.
- Найди виновных, - хрипло промолвил Ранд, - их следует заточить в
темницу. - О Свет, как же найти тех, от кого пошли слухи? - А ежели они
захотят получить прощение, пусть просят его у Илэйн. - Молодая служанка в
грубом коричневом платье, стиравшая пыль с голубой чаши, увидев его лицо,
выронила чашу из рук. Та упала и разлетелась вдребезги. Все же присутствие
Ранда не всегда воздействовало на происходящее неожиданным образом. - А есть
ли хорошие новости? Мне бы они не помешали.
Служанка неуверенно наклонилась, чтобы собрать осколки, но, поймав
взгляд Сулин, испуганно отскочила к стене и вжалась в шпалеру с изображением
охоты на леопарда. Ранд никак не мог взять в толк, отчего некоторые женщины
боятся Дев куда больше, чем всех прочих айильцев. Вот и молодая служанка
смотрела на Бэила так, словно надеялась на его защиту, хотя вождь девушку
будто и не заметил.
- Это зависит от того,- пожал плечами Башир,- что ты понимаешь под
хорошими новостями. Я слышал, что три дня назад в город пробрались Эллориен
из Дома Траймане и Пеливар из Дома Коулан. Пробрались тайком, и, насколько
известно, никто из них пока не приближался ко Внутреннему Городу. А на
улицах поговаривают, будто и Дайлин из Дома Таравин тоже находится
поблизости, где-то за городом. На твое приглашение они пока не откликнулись,
но и сведений об их причастности к враждебным слухам у меня нет.
Башир вопросительно взглянул на Бэила, но тот покачал головой:
- Мы слышим меньше, чем твои люди, Даврам Башир. Жители мокрых земель
не больно-то откровенничают в нашем присутствии.
Новость была хорошей, ибо в этих людях Ранд нуждался Если они считают
его Лжедраконом, он сумеет их переубедить, а вот если думают, будто он убил
Моргейз... Что ж, и это можно пережить, коли они остались верны ее памяти и
ее крови.
- Отправь им новые приглашения, я жду их. И включи имя леди Дайлин.
Возможно, им известно, где ее найти.
- Ежели такое приглашение отправлю я, - с сомнением покачал головой
Башир, - толку от него будет немного. Боюсь, оно только напомнит им о
присутствии в Андоре салдэйского войска.
Ранд призадумался, потом кивнул и неожиданно ухмыльнулся:
- Пусть его передаст леди Аримилла. Не сомневаюсь, она ухватится за
возможность показать, насколько близка ко мне. Но напишешь приглашение ты.
Вот и пригодились уроки Морейн, немало рассказывавшей об Игре Домов.
- Уж не знаю, насколько хороша для тебя эта весть, - добавил Бэил, - но
Красные Щиты сообщили мне, что в одной из гостиниц Нового Города
остановились две Айз Седай. - Красные Щиты помогали людям Башира
поддерживать порядок в Кэймлине, а теперь, видать, взялись и добывать
новости. Приметив набежавшую на лицо Башира тень, Бэил усмехнулся и пояснил:
- Слышим мы меньше, Даврам Башир, но вот видим порой побольше.
- Одна из них, случаем, не наша давняя знакомая - кошачья целительница?
- насмешливо поинтересовался Ранд.
В городе постоянно болтали про Айз Седай - то их было две, то три, то
великое множество. Но более или менее достоверными Башир и Бэил считали лишь
несколько историй об Айз Седай, исцелявшей бродячих кошек, правда,
происходило это всегда на другой улице, да и рассказчики сами ее не видели,
а только слышали о ней где-нибудь на рынке или в таверне
Бэил покачал головой'
- Нет, не думаю Красные Щиты говорят, будто эти две прибыли ночью.
Башир живо заинтересовался известием: он всегда говорил, что Айз Седай
Ранду необходимы; но Бэил хмурился, хотя и слегка, так, что никто, кроме
айильцев, и не замечал. К Айз Седай айильцы относились настороженно и
неохотно имели с ними дело.
Ранду же было над чем поразмыслить. У этих двух Айз Седай, наверное,
имелась веская причина появиться в Кэймлине, ведь с тех пор, как в городе
обосновался Ранд, сестры обходили его стороной. К тому же люди и в лучшие
времена не слишком любили путешествовать по ночам, а про нынешние и говорить
нечего Раз Айз Седай прибыли ночью, стало быть, хотели остаться
незамеченными, и, скорее всего, незамеченными им
С другой стороны, они могли просто спешить по срочному делу Срочному,
что наводило на мысль о поручении Башни. А у Башни, по его, Ранда,
разумению, едва ли имелась забота поважнее, чем он. А может, они собрались
присоединиться к тем Айз Седай, которые, по словам Эгвейн, направляются к
нему, чтобы предложить поддержку?
Так или иначе, он хотел знать, в чем дело. Одному Свету ведомо, что
могут замыслить Айз Седай, но ему необходимо разузнать об их намерениях, да
поскорее. Их слишком много, и они могут быть очень опасны. Как повела бы
себя Элайда, дойди до Башни весть об объявленной им амнистии? Да и любая
другая Айз Седай? Слышали ли они об этом?
Уже подходя к дверям в конце коридора, он открыл было рот, собираясь
попросить Бэила пригласить одну из этих Айз Седай во дворец. Конечно, он мог
бы справиться и с двумя, если они не застанут его врасплох, но не хотел
рисковать, не зная, кто они и что им нужно.
Гордыня пагубна. Я всегда был исполнен гордыни - она-то меня и сгубила!
Ранд запнулся. За весь сегодняшний день голос Льюса Тэрина зазвучал в
его голове впервые, и слова эти слишком уж походили на отголосок его
собственных размышлений, что само по себе было малоутешительно. Но умолкнуть
и остановиться Ранда заставило не это.
Из-за жары выходящая в один из дворцовых коридоров дверь оставалась
открытой. Розы и белозвездочники отцвели, кусты пожухли и сникли, но на
росших вокруг плескавшегося в центре сада беломраморного фонтана деревьях
еще оставались листья. И там в их тени, стояла молодая женщина в
грубошерстной коричневой юбке и белой просторной блузе из алгода. Плечи ее
покрывала серая шаль. Она с удивлением - и не в первый раз - смотрела на
бесполезно растрачиваемую воду - воду, которой можно было только любоваться.
Ранд упивался, глядя на тонкие черты лица Авиенды, любовался волнами
рыжеватых волос, ниспадавших на плечи из-под серой головной повязки. О Свет,
как же она прекрасна! Поглощенная видом струившейся воды, Авиенда не
замечала его.
Любил ли ее Ранд - этого он и сам не знал. В его мыслях и снах образ
Авиенды соседствовал с образами Илэйн и даже Мин. Зато он хорошо знал
другое: ему нечего предложить ни ей, ни любой другой женщине, ибо его
спутницу ждут лишь опасности и страдания.
Илиена! - рыдал Льюс Тэрин. Я убил ее! О Свет, пошли мне смерть! Пойти
мне вечное забвение!
- То, что эта парочка Айз Седай заявилась к нам таким образом, может
оказаться очень важным, - спокойно промолвил Ранд. - Думается, мне стоит
самому заглянуть в эту гостиницу и выяснить, зачем они пожаловали.
Он остановился. Остановились и почти все его спутники, кроме Энайлы и
Джалани. Те, переглянувшись, зашагали мимо юноши к саду.
Ранд возвысил голос и продолжил куда более строгим тоном:
- Я отправляюсь туда, и Девы будут меня сопровождать. Ну а те из них,
кому больше хочется посудачить, могут остаться, только пусть сменят кадинсор
на платья.
Энайла и Джалани замерли на месте и обернулись к нему. Глаза их
возмущенно сверкали. Хорошо хоть, сегодня в его эскорте не было Сомары; ее
подобные слова могли и не остановить. Пальцы Сулин замелькали в языке
жестов, и то, что она сказала, притушило негодование - обе Девы зарделись от
смущения. Все айильцы пользовались условными знаками, когда требовалось
соблюдать тишину. У каждого клана имелся свой особый набор тайных сигналов,
но только Девы ухитрились составить из них целый язык.
Ранд не стал дожидаться, когда Сулин закончит, и резко повернул в
сторону от сада. Эти Айз Седай вполне могли покинуть Кэймлин так же
неожиданно, как и появились. Он бросил взгляд через плечо - Авиенда
попрежнему любовалась фонтаном, не замечая Ранда, - и ускорил шаг.
- Башир, пошли человека к воротам у южной конюшни, пусть приготовят
лошадей.
Главные ворота дворца выходили на Королевскую площадь, где наверняка
толпилось множество людей, жаждавших хоть одним глазком увидеть
Возрожденного Дракона. Чтобы пробраться сквозь такую толпу, потребуется
полчаса, да и то если повезет.
Башир подал знак, и один из молодых салдэйцев вразвалочку - шагом
человека, более привычного к седлу, - поспешил выполнять приказ.
- Мужчина должен знать, когда надо держаться от женщины подальше, -
пробормотал Башир, будто ни к кому не обращаясь, - но умный мужчина знает,
что порой необходимо остаться с ней наедине.
- Молодежь... - протянул Бэил. - Таков уж молодой человек - гоняется за
тенями, бежит от лунного света, а под конец ухитряется поранить ногу
собственным копьем.
Некоторые айильцы - и мужчины, и Девы - рассмеялись. Главным образом
те, кто постарше.
Раздосадованный Ранд вновь обернулся и бросил через плечо:
- Никому из вас платье не будет к лицу. Удивительное дело, эти слова
айильцы тоже встретили смехом. Причем куда более громким. Неужто он наконец
научился отпускать шуточки в айильском духе?
Ворота у южных конюшен выходили на одну из извилистых улочек
Внутреннего Города. Копыта Джиди'ина резво постукивали по мостовой - в
последнее время крапчатому жеребцу нечасто доводилось покидать конюшню.
Народу на улице было полно, но все же меньше, чем опасался Ранд, и все шли
по своим делам. Правда, завидя всадников, люди принимались перешептываться,
указывая на них пальцами. Возможно, некоторые узнавали Башира - он-то
частенько бывал в городе; впрочем, всякий выезжавший из дворца в
сопровождении айильского отряда наверняка был важной персоной и не мог не
привлечь внимания.
Стараясь не замечать любопытствующих взглядов, Ранд любовался красотами
возведенного огир Внутреннего Города. Возможность просто любоваться чем бы
то ни было выпадала ему нечасто. Улицы вытекали из сверкающего белизной
королевского дворца, словно реки, и плавно струились у подножия холмов,
будто не были проложены, а сами выросли из этой земли. Повсюду красовались
стройные башенки, крытые цветной черепицей или увенчанные золотыми,
серебряными и пурпурными куполами, сверкающими на солнце. Когда дорога
взбегала на холм, с вершины открывался вид на весь Кэймлин, обнесенный белой
с серебристыми прожилками стеной, и на густые леса, подступающие к городу со
всех сторон. Внутренний Город был спланирован так, что все в нем радовало
глаз. Огир считали, что великолепием он уступал лишь Тар Валону и
легендарному Манетерену, но, по мнению многих, прежде всего, разумеется,
андорцев, Кэймлин мог соперничать и с тем, и с другим.
За белоснежной стеной Внутреннего Города начинался Новый Город, со
своими куполами и шпилями, некоторые из которых были под стать куполам и
шпилям центра. Улочки здесь были поуже, и их, так же как и окаймленные
деревьями широкие бульвары, заполняли пешеходы, бычьи упряжки, подводы,
всадники, экипажи и портшезы. В воздухе висел разноголосый гомон,
напоминавший жужжание огромного улья. Продвижение Ранда несколько
замедлилось, несмотря на то что встречные жались к обочинам. Так же как и
жители Внутреннего Города, они не знали Ранда в лицо, но никому не хотелось
оказаться на пути у решительно шагавших куда-то айильцев. Просто в такой
толчее не удавалось расступиться быстро.
Люди на улицах встречались самые разные, были там и крестьяне в грубом
домотканом платье, и купцы в добротных кафтанах. Спешили по своим делам
ремесленники, разносчики расхваливали свой разнообразный товар - от лент и
булавок до фруктов и фейерверков, причем эти последние были сейчас равным
образом дороги. Менестрель в покрытом заплатами плаще отирался рядом с тремя
айильцами, разглядывавшими клинки, разложенные на столе перед лавкой
ножовщика. Двое сухопарых малых с мечами за спиной и темными, заплетенными в
косички волосами - Охотники за Рогом, как предположил Ранд, - слушали
уличных музыкантов и о чем-то переговаривались с кучкой салдэйцев. Среди
андорцев, составлявших большинство прохожих, выделялись низкорослые бледные
кайриэнцы и выходцы из Тира, напротив, очень смуглые. Попадались и
мурандийцы в долгополых кафтанах, алтарцы в искусно отделанных жилетах,
кандорцы с раздвоенными бородками и даже пара доманийцев с длинными тонкими
усами и серьгами в ушах.
Немало было и людей иного сорта - в мятом, запыленном платье и с
отсутствующим, словно они понятия не имели, куда теперь идти и что делать,
видимо Эти люди собрались сюда со всех концов земли, устремляясь к нему. К
Возрожденному Дракону. Он же понятия не имел, что с ними делать, но считал
себя в ответе за них. Конечно, он не просил их бросать все нажитое и
тащиться за ним на край света. Но они сделали это из-за него. И узнай они
сейчас, кто едет мимо, наверняка смели бы даже айильцев, да и его самого,
чего доброго, разорвали бы в клочья из одного лишь желания прикоснуться к
нему.
Ранд непроизвольно прикоснулся к ангриалу - фигурке толстячка с мечом.
Не хотелось бы использовать Силу против людей, позабывших обо всем ради
него. По этой причине он редко выезжал в город. Во всяком случае, это было
одной из причин, не позволявших ему высовываться из дворца без всяких
причин.
Гостиница "Кулэйнов пес", куда привел его Бэил, находилась на западной
окраине города и представляла собой каменное трехэтажное здание под красной
черепичной крышей. К ней вела узенькая улочка, так забитая народом, что
отряду Ранда с трудом удалось протиснуться ко входу. Прежде чем спешиться и
войти, он еще раз коснулся фигурки толстяка. Две Айз Седай. Ему должно быть
по силам справиться с ними, не прибегая к ангриалу. Ранд предпочел бы войти
первым, но, разумеется, не смог опередить трех Дев и двоих Рук-Но...
