Николай Яковлев. Маршал Жуков (Страницы жизни)
страница №2
... Г. К. Жукова почти не видели в Киеве в штабе округа. Он постояннонаходился в войсках. Командующий округом был требователен к себе и другим -
учить тому, что действительно потребуется на войне. Серия смотровых учений в
сентябре 1940 года, на которые прибыл нарком обороны Маршал Советского Союза
С. К. Тимошенко, прошла успешно.
Время не ждало. По ту сторону границы уже с лета 1940 года гитлеровцы
планомерно готовились к нападению на нашу страну. 31 июля 1940 года Гитлер
собрал в ставке в Бергхофе высший генералитет вермахта. Начальник
генерального штаба сухопутных сил Ф. Гальдер прилежно записывал поучения
фюрера: "Россия должна быть ликвидирована. Срок - весна 1941 года. Чем
скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция будет иметь смысл только в
том случае, если мы одним стремительным ударом разгромим все государство
целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно".
Гальдер выделил слова Гитлера: "1-й удар: Киев, выход на Днепр". Туда,
где готовил вверенные ему войска Г. К. Жуков. 30 сентября Гальдер отмечает:
"Русские войска усиленно совершенствуют свою боевую выучку".
Уже с осени 1940 года в штабах вермахта началась серия штабных игр - на
картах выверялись детали предстоявшей агрессии. Преступники в военных
мундирах прикидывали, как лучше разгромить нашу страну. На картах
складывалось неплохо. 5 декабря 1940 года Гитлер снова собрал своих
командующих. Он внушал;
"Русские уступают нам в вооружении...
Русский человек - неполноценен. Армия не имеет настоящих командиров...
Ведя наступление против русской армии, не следует теснить ее перед
собой, так как это опасно. С самого начала наше наступление должно быть
таким, чтобы раздробить русскую армию, на отдельные группы и задушить их в
"мешках".
Ровно через год в снегах под Москвой в ушах гитлеровских генералов
по-иному звучали эти слова...
А тогда все выглядело прекрасно.. Три крупных штабных игры завершились
принятием плана "Барбаросса", который был утвержден Гитлером 18 декабря 1940
года. Основной замысел - в быстротечной кампании до осени 1941 года
разгромить Советский Союз и выйти на линию Волга - Архангельск.
Едва ли самоуверенным гитлеровским генералам приходило в голову, что в
то время как они уверенно "поражали" на картах нашу страну, в советском
Генеральном штабе уже обсуждались возможные варианты .войны в случае
нападения Германии. Весь октябрь 1940 года Г. К. Жуков просидел за
подготовкой серьезнейшего доклада "Характер современных наступательных
операций". С конца декабря 1940 года и в первую декаду января 1941 года в
Москве прошли совещание высшего командования Красной Армии, в котором
приняла участие и профессура военных академий. На совещании присутствовали
члены Политбюро ЦК ВКП(б). За его работой следил И. В. Сталин.
Когда на трибуне появился Г. К. Жуков, а его докладом и началось
совещание, присутствовавшие были поражены глубиной и смелостью его суждений.
Чеканя слова, он ясно обрисовал стратегию и тактику потенциального врага. Он
убедительно показал, что ударная сила танковых соединений, действующих во
взаимодействии с авиацией, позволяет пробить не только полевую, но и
преодолеть укрепленную многополосную оборону. В прорыв будут введены войска
для развития успеха, что позволит достичь решающих результатов. Нужно не
ожидать пассивно ударов, а иметь мощные собственные подвижные войска,
танковые и механизированные соединения типа "дивизия - корпус". Жуков со
всей серьезностью подчеркнул: перед лицом сильнейшей армии Запада нельзя
терять ни минуты, нужно быть готовыми во всеоружии встретить ее яростный
натиск.
Что означает широкое оперативное мышление докладчика, прояснилось сразу
вслед за совещанием на большой стратегической игре. Проигрывался начальный
период войны. За "западных" (немцы) играл Жуков.
По плану игры предполагалось убедительно показать - "восточные" смогут
отразить наступление "западных" севернее Припяти, а затем перейти в
решительное наступление. В игре получилось иное - "западные" тремя мощными
ударами прорвали укрепленные районы "восточных", "разгромили" их силы и
вырвались в район Лиды. Игра изобиловала драматическими моментами для
восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли
после 22 июня 1941 года, когда на Советский Союз напала фашистская Германия.
Командующие "восточных" в порядочном смущении пришли на разбор игры к
И. В. Сталину. Они неуверенно попытались оправдаться, ссылаясь на то, что
неудача произошла ведь в игре. Раздосадованный Сталин не принял объяснений.
Слово взял "победитель" Жуков. Он указал на необходимость повысить
грамотность высшего командного состава. А затем разобрал причины, по которым
укрепленные районы не сдержали наступления "западных" - они строились
поблизости от границы. Их нужно сооружать глубже, настаивал Жуков. Атмосфера
на разборе накалилась. Жукову бросили резкий упрек: укрепленные районы
строятся по утвержденным планам. В разгоравшейся полемике зазвучали имена
крупных военачальников. Ему ничего не оставалось делать, как прекратить
выступление и сесть.
На следующий день Сталин вызвал Жукова исообщил:-Политбюро решило
назначить его начальником Генерального штаба. Полная неожиданность! Жуков
заметил, что он никогда не служил в штабах!
Нахмурившийся Сталин .повторил предложение, подчеркнув: "Политбюро
решило". Солдату надлежит повиноваться. С 1 февраля 1941 года Жуков -
начальник Генерального штаба.
Начальник Генерального штаба
Рабочий день начальника Генерального штаба в те лихорадочные
предвоенные месяцы - 15 - 16 часов почти без выходных. Ночной сон нередко в
служебном кабинете. С таким же напряжением работал аппарат Генерального
штаба. Генералы и офицеры, работавшие с Жуковым, знали: они не могли, не
смели что-либо упустить. Война на пороге.
Наша Родина к 1941 году обладала могучей экономикой. В каждую из двух
предвоенных пятилеток промышленное производство более чем удваивалось. На
1941 год приходился четвертый год третьей пятилетки, в которой также
предусматривалось увеличить промышленное производство примерно в два раза.
Под военную мощь подводился громадный промышленный потенциал, без которого
ведение современной войны немыслимо. Вопрос, который стоял и который
надлежало решить Генеральному штабу: наиболее рационально использовать
военные ресурсы для отражения неминуемой агрессии.
Военная теория была на высоте. Положения, закрепленные в уставах и
наставлениях для войск, отражали новые взгляды на характер .и способы
ведения боя. Но добытое военной теорией нужно было довести до сознания
каждого командира и бойца. То был титанический, необъятный труд, которым
руководил нарком обороны и Генеральный штаб. Сокрушительная ответственность
за все это и лежала на плечах Тимошенко, Жукова, всего руководства Наркомата
обороны.
В преддверии войны нужно было с максимальной точностью определить
направление главного удара вермахта, если гитлеровская Германия решится на
агрессию. В бытность Жукова в Киевском округе и теперь в Москве самым
опасным стратегическим направлением признавалось юго-западное. Сталин на-
стаивал, что без захвата украинской пшеницы, донецкого угля, а затем
кавказской нефти Гитлер не сможет вести длительную войну. Следовательно,
основной удар последует на Украину. Это и диктовало распределение сил
Красной Армии. В перспективе всей войны это предположение оказалось
правильным. Однако в начальный период войны по плану "Барбаросса"
гитлеровское руководство создало таранный кулак на западном направлении -
против Белоруссии. Этот просчет значительно осложнил отражение агрессии в
первые недели войны.
Полководец современной войны Г. К. Жуков отводил первое место
стремительным действиям танковых и механизированных соединений, имеющих
мощную поддержку с воздуха. Он торопил с формированием 20 механизированных
корпусов. Не сразу и не вдруг ему удалось убедить в правильности своей точки
зрения Сталина. Решение об этом последовало только в марте 1941 года.
Решение правильное, но , ресурсы! Для укомплектования этих корпусов нужно
было 16,6 тысячи танков новых образцов, а всего 32 тысячи танков!! .Наша
промышленность дала с января 1939 года по 22 июня 1941 года более 7 тысяч
танков. Новых танков, прославленных Т-34 и К.В, войска получили пока 1861. К
началу войны было сформировано менее половины просимых им корпусов. Да и то
не полностью. Но курс был взят верный, начатые тогда формированием корпуса
сказали свое веское слово, в ходе войны.
Если новые советские танки по всем показателям превосходили немецкие,
то 75 - 80 % самолетов, выпускавшихся у нас, уступали немецким. С января
1939 года по 22 июня 1941 года наша авиация получила 17745 боевых самолетов,
из них только 37.19 самолетов новых образцов., У Жукова возникли претензии к
работе оборонной промышленности, и он забил тревогу. При встрече со Сталиным
он без обиняков заявил: "У немцев неплохая авиация, их летный состав получил
хорошую боевую практику взаимодействия с сухопутными войсками. Что же
касается материальйой части, то наши новые истребители и бомбардировщики
ничуть не хуже немецких, а пожалуй, и лучше. Жаль только, что их очень
мало".
Жуков говорил и о том, что для советской артиллерии, во всех отношениях
превосходной, запасено мало снарядов, особенно гаубичных, противотанковых и
зенитных. Сталин слушал внимательно, не прерывая. Когда Жуков выговорился,
он, не оспаривая справедливости сказанного, порекомендовал помнить о
реальных возможностях, а "не фантазировать насчет того, что мы пока
материально обеспечить не можем". Правительство приняло " меры по ускорению
работы оборонной промышленности.
Это объяснялось отнюдь не тем, что недооценивалась военная опасность.
Речь шла о предполагаемых сроках начала воины. В Москве все же думали, что
мир не будет нарушен по крайней мере до 1942 года. Предложения Жукова
представлялись преждевременными, способными создать затруднения в выполнении
народнохозяйственных планов.
И. В. Сталин стремился оттянуть вооруженный конфликт с тем, чтобы лучше
подготовиться. Он был .политиком, Жуков - военным, а старая аксиома гласит:
война - не больше чем средство политики Другими средствами. Рассуждая как
политик, Сталин опасался дать гитлеровцам предлог для нападения. на
Советский Союз. В марте 1941 года нарком обороны С. К. Тимошенко и Г. К.
Жуков обратились к Сталину за разрешением призвать приписной состав из
запаса, чтобы обучить его по последнему слову военного дела. Сначала Сталин
отказал, рассудив, что призыв, в предлагаемых размерах может быть
использован немцами для провоцирования войны. Все же в конце марта - начале
апреля призвали 800 тысяч человек, которых в осеговном направили для
пополнения дивизий в приграничных округах. К июню 1941 года в Красной Армии
и флоте насчитывалось около 5 миллионов человек, в то время как гитлеровская
Германия держала 8,5 миллиона, человек в вооруженных силах.
На склоне жизни Г. К. Жуков много размышлял о событиях кануна и начала
великой и страшной войны, обрушенной фшизмом на нашу страну 22 июня 1941
года. Его вывод однозначен: в главных, основных моментах "партия и народ
подготовили свою Родину к обороне. Я свидетельствую об этом не затем, чтобы
снять с себя долю ответственности за упущения того периода. Кстати говоря,
каждый здравомыслящий человек .понимает, что даже с позиций высокого поста
начальника Генерального штаба Красной Армии нельзя за четыре с половиной
месяца всего достигнуть".
Г. К. Жуков пишет об этом со свойственной солдату скромностью. Он
сделал немало. С весны 1941 года началось выдвижение ближе к западным
границам из внутренних военных округов новых войск - 28 дивизий. Он добился
ускорения работ в укрепленных районах.
К 22 июня 1941 года от Баренцева до Черного моря, т.е. на протяжении
четырех с половиной тысяч километров по фронту и до 400 километров в
глубину, были рассредоточены 170 советских дивизий. В общей сложности
приграничные округа и флоты насчитывали 2,7 миллиона человек, около 1500 ,
новых средних и тяжелых танков Т-34 и КВ, более 1500 самолетов современных
типов. Кроме того, было много самолетов устаревших образцов и старых легких
танков. Части и-соединения, однако, в основном содержались по штатам мирного
времени и имели строгие приказы не поддаваться на провокации.
А вплотную к западным границам Германия подтянула свои основные силы.
Изготовились и ее сателлиты - Финляндия, Румыния и Венгрия. Всего 190
дивизий, из них 153 немецкие. Фашистские полчища, выставленные против нас,
насчитывали 5,5 миллиона человек, около 5000 самолетов, 4300 танков. Они
примерно в два раза превосходили наши войска приграничных округов.
Агрессоры, заблаговременно готовившие нападение, на ряде участков
создали еще большее превосходство - в 3 - 4 раза, а там, где они
спланировали главные удары, оно было подавляющим. Немецкие войска имели и
разнообразный боевой опыт - от сокрушения Франции до захвата Югославии и
Греции.
Фашизм нес нам истребление
В то время как сосредоточивались ударные группировки врага, Гитлер на
серии "совещаний с высшими чинами вермахта внушал: война пойдет на
истребление. На совещании 17 марта 1941 года: "В Велико-россии необходимо
применить жесточайший террор". 30 марта Гитлер почти два с половиной часа
поучал командующих: речь идет о "борьбе двух идеологий... борьба против
России: уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической
интеллигенции. Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На
Востоке сама жестокость - благо для будущего".
В этом духе без промедления отдавались приказы по вермахту: об
обращении с гражданским населением и о "комиссарах". Их суть - физически
истреблять коммунистов и всех, кто оказывает сопротивление или заподозрен в
нем. После войны германские генералы усмотрели в этих приказах одну из
причин поражения Германии. Генерал Гудериан припомнил: приказ "отменял
обязательное применение военногуголовных законов к военнослужащим, виновным
в-грабежах, убийствах и насилиях гражданского населения и военнопленных.
Такой приказ мог способствовать лишь разложению дисциплины". Фельдмаршал Э.
Манштейн: "Предписывался немедленный расстрел всех попавших,в плен
политических комиссаров Красной Армии - носителей большевистской идеологии.
Выполнение этого приказа угрожало не только чести войск, но и моральному
духу".
Генералы рассуждали как профессионалы. Они даже после поражения
носились с несбыточными мечтами. Как заметил тот же Манштейн, Гитлер
"исходил из предположения, что ему удастся разгромить Советский Союз в
военном отношении в течение одной кампании. Но вообще, если это и было
возможно, то только в том случае, если бы удалось подорвать советскую
систему изнутри". Битый Манштейн ломился в открытую дверь - Гитлер именно
стремился подорвать силу нашей борьбы, приказывая уничтожать авангард
советского общества - коммунистов.
Когда 14 июня 1941 года верхушка нацистского рейха и высшее
командование собрались в имперской канцелярии в Берлине на последний
инструктаж и выслушали еще двухчасовую речь Гитлера, его ближайший подручный
Геринг воскликнул; фюрер поведет Германию к такой же победе, как на Западе.
Гитлер резко поправил его:
- То будет, Геринг, наша самая тяжелая борьба, самая тяжелая!
Опешивший Геринг осведомился почему.
- Впервые нам предстоит сражаться против идеологического врага,
фанатичного, идеологического врага.
Конечно, то, что говорилось за гранитными стенами имперской канцелярии,
в которой в глубокой тайне собрались злодеи, не могло быть известно. Но
Коммунистическая партия, правительство и, конечно, Генеральный штаб всегда
знали, что предстоявшая война неизбежно будет носить классовый характер.
Именно коммунисты пойдут в первых рядах защитников Родины, цементируя
Красную Армию. В единстве партии и народа и состоит мощь нашего государства.
Солдат партии, каким всегда считал себя Г. К. Жуков, в
партийно-политической работе в войсках видел ключ к обеспечению высокого
боевого духа армии, стоявшей на пороге величайшей из войн в истории
человечества. В 1940 - начале 1941 года на партийно-политическую работу в
армию были направлены тысячи и тысячи коммунистов. В канун войны примерно 13
% личного состава Красной Армии были коммунистами, а 40 % - комсомольцами.
Не было ни одного взвода, где бы не было коммунистов.
Генерал армии, коммунист Г. К. Жуков полагался на них. "В иностранной
политической литературе, - писал он на исходе шестидесятых годов, - и по сей
день нередко встречаются определения коммунистов, партийных работников как
какой-то "элиты", привилегированного слоя нашего общества. Как человек
военный, я пожелал бы любой стране иметь подобную "элиту", представители
которой столь беззаветно и героически могли умирать за свою Родину"_
ГРЯНУЛА ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ
Враг напал!
То были самые длинные дни в году - стоял июнь, но дневного времени не
хватало, до глубокой точи не гасли окна в громадном здании, выходившем на
Арбатскую площадь. В нем работал Генеральный штаб. Жуков трудился по 18 - 19
часов в сутки. Он чувствовал, что военная угроза вот-вот разразится. Как
нарком обороны С. К. Тимошенко, так и Г. К. Жуков стояли за приведение войск
приграничных округов в боевую готовность и развертывание их первых эшелонов
по планам прикрытия границы.
Тяжелые разговоры со Сталиным. Он медлил. После одного из- таких
разговоров в Кремле, писал в мемуарах Жуков, "я решил пройтись немного
пешком. В Александровском саду возле Кремля беспечно резвились дети.
Вспомнил я и своих дочерей и как-то особенно остро почувствовал, какая
громадная ответственность лежит на всех нас за ребят, за их будущее, за всю
страну".
Потом, много лет спустя, Жуков поймет причину колебаний Сталина - к
нему стекалась вся информация, он не мог исключить, что немало врагов нашей
страны торопятся вовлечь иас скорее в воину. Сталин все еще не терял
надежды, что удастся оттянуть войну, и делал все, чтобы не дать повод
Берлину для оправдания агрессии...
Вечером 21 июня Жукову доложили: немецкий фельдфебель-перебежчик
сообщает - 22 июня Германия начнет войну против СССР. С Тимошенко - в
Кремль. Первый вопрос Сталина:
- А не подбросили ли немецкие генерала этого перебежчика, чтобы
спровоцировать войну?
Тимошенко и Жуков ответили категорическим "нет". Дело было не в одном
немецком фельдфебеле, а его побег к советским пограничникам был последним
штрихом на фоне общей тревожной картины. Поколебавшись, Сталин согласился
разослать по приграничным округам предупреждения - 22 - 23 июня возможно
внезапное нападение немцев. Предписывалось за ночь на 22 июня скрытно занять
огневые точки укрепленных районов, до рассвета рассредоточить по полевым
аэродромам авиацию, все войска привести в боевую готовность. В 0 часов 30
минут передача, директивы была закончена. Однако уже перед рассветом 22 июня
гитлеровская агентура нарушила в ряде мест связь в приграничных округах.
Получение директивы в штабах задержалось, а немало частей вообще не получили
ее.
В ту ночь на 22 июня руководство Наркомата обороны бодрствовало.
Телефоны в кабинете Жукова работали непрерывно, поток тревожных сообщений
нарастал. Обстановка разъяснилась вскоре после трех часов утра - немецкая
авиация обрушилась на наши аэродромы, посыпались бомбы и на приграничные
города. После четырех часов с минутами поступили донесения: под прикрытием
ураганного артиллерийского огня немцы перешли советскую границу. Война!
Тот страшный день навсегда запал в память Жукова. В 4.30 утра собралось
Политбюро, куда приехали Тимошенко и Жуков. Вскоре последовало сообщение:
Германия объявила войну. Тягостное молчание. Бледный Сталин задумался.
Затянувшуюся паузу прервал резкий голос Жукова: нужно немедленно обрушиться
всеми силами на вторгнувшегося врага и задержать его продвижение.
Предложение, видимо, показалось недостаточным, раздались реплики: не
"задержать", а "уничтожить". Что и приказали войскам. Очень скоро
выяснилось, что приказ не отвечал складывавшейся обстановке - войска, еще
вчера . жившие мирной жизнью, просто не могли тягаться с готовым на все и ко
всему агрессором.
Танковые колонны вермахта уже продвигались в глубь нашей страны.
Поднятые по тревоге советские войска с ходу вступали в бой с врагом. Они
вводились в действие по частям, пройдя через ад массированных ударов с
воздуха. Небо потемнело от германских самолетов, а наша авиация, застигнутая
врасплох на аэродромах, понесла тяжкие потери: в первый день войны было
уничтожено 1200 самолетов. Это резко осложнило организацию отпора врагу.
Хотя Сопротивление не было организованным, с первого часа войны враг
вступил в борьбу, какой не видел да Западе. Дрались до. последнего человека
пограничные заставы, началась героическая оборона Брестской крепости,
советские летчики сражались самоотверженно, а в крайних случаях шли на
таран. В воздушных боях 22 июня было уничтожено до 200 вражеских самолетов.
Бойцы и командиры совершали бесчисленные подвиги, о многих из которых стало
известно позднее, а о некоторых только после войны. По большому счету
Германия начала проигрывать войну с момента, когда первый немецкий солдат
переступил нашу границу.
В исторической ретроспективе это не вызывает сомнения. Но тогда, в
первый день войны, Г. К. Жуков все пытался разобраться в противоречивых
донесениях, чтобы принять обоснованные- решения. Около часа дня позвонил
Сталин. Он раздраженно бросил в трубку: командующие фронтами (их было
создано три: Северо-Западный, Западный и Юго-Западный) "несколько
растерялись". Сталин приказал Жукову немедленно вылететь в штаб
Юго-Западного фронта, разобраться в обстановке и помочь на месте. Жуков
должен отбыть в качестве представителя только что созданной Ставки Главного
Командования.
Жуков торопливо позвонил домой, коротко сказал, что уезжает, и менее
чем через час был в воздухе. Поздним вечером в тот же день он в штабе фронта
в Тернополе. Тут его настиг звонок из Москвы. Заместитель Жукова генерал Н.
Ф. Ватутин сообщил: Сталин отдал новую директиву - перейти в
контрнаступление, разгромить врага на главнейших направлениях с выходом на
территорию противника.
- Но мы еще не знаем, где и какими силами противник наносит свои удары,
- возразил Жуков. - Не лучше ли до утра разобраться в том, что происходит на
фронте, и уж тогда принять нужное решение.,
- Я разделяю вашу точку зрения, но дело это решенное, - ответил
Ватутин.
Приказ был приказом и для начальника Генерального штаба, оказавшегося в
Тернополе.
Маршал Советского Союза И. X. Баграмян, в ту пору полковник,
возглавлявший оперативный отдел штаба Юго-Западного фронта, оставил
зарисовки о считанных днях пребывания там Жукова. Какие бы внутренние
сомнения ни терзали Жукова, подчиненным он дал пример дисциплинированности.
"Георгий Константинович Жуков, всегда отличавшийся конкретностью и четкостью
в организации управления войсками; одобрил принятое командованием фронта
решение и предложил не теряя времени отдать при-.каз о подготовке
контрудара".
Коротко информировав Генеральный штаб об общей обстановке на фронте,
Жуков выехал в войска.
Фашистские танки горят!
По плану "Барбаросса" германской группе армий "Юг" предписывалось
"уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних
к Днепру. С этой целью главный удар наносится из района Люблин в общем
направлении на Киев". Во исполнение этого плана, мощная 1-я танковая группа
Клейста, пробив 50-километровую брешь, катилась на восток. Жуков и
командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос решили нанести
контрудар по обоим флангам врага с севера и юга на первый случай силами
четырех механизированных корпусов.
С 23 июня в районе Луцк - Броды - Ровно неделю полыхало встречное
танковое сражение, в которое с обеих сторон втянулось больше тысячи танков.
Жуков, выезжавший в штабы корпусов, по его словам, "вспомнил славную 11-ю
танковую бригаду, ее командира - отважного комбрига М-.П. Яковлева, и то.
как они громили противника в 1939 году у горы Баин-Цаган на Халхин-Голе. Да,
эти люди будут драться не хуже". Они дрались не хуже, но обстановка была
иной.
На нас внезапно навалилась гремящая гадина - вооруженные до зубов,
отлично обученные танковые дивизии, укомплектованные молодыми убийцами,
напичканными дремучим фашистским бредом о расовом "превосходстве". Хотя
наступавшая группа германских войск превосходила по силам то. что могли
поспешно собрать и бросить против нее Жуков и Кирпонос, под натиском наших
танкистов она остановилась, а кое-где и попятилась. Понеслись просьбы о
помощи высшему командованию вермахта, ряд немецких дивизий был повернут
против наших механизированных корпусов. На пополнение Клейсту пришли сотни
танков! Гальдер, занимавший пост, аналогичный посту Г. К. Жукова, -
начальника Генерального штаба по ту сторону фронта, отмечает в дневнике 26
июня: "У противника, действующего против группы армий "Юг", отмечается
твердое и энергичное руководство. Противник все время подтягивает из глубины
новые, свежие силы против нашего танкового клина". Указав на "значительные
потери" гитлеровских войск, он неожиданно заканчивает:
"Будем уповать на бога". На следующий день он записывает: "...русское
командование на Украине (следует отдать ему должное) действует хорошо и
энергично".
Так писал Гадьдер уже в первые дни войны о сражении, управление которым
осуществляли Кирпонос и Жуков как представитель Ставки Главного
Командования. Ему приходилось направлять, поправлять и рекомендовать по
самым разнообразным вопросам. А они были порой неожиданными для кадрового
военного, во всяком случае, теоретически не входили в компетенцию генерала
армий. В ответ, например, на утверждение одного из командующих, что тяжелые
Танки КВ со 152-миллиметровыми орудиями .стоят без снарядов, Жуков
разъясняет: "152-миллиметровые орудия КВ стреляют снарядами 09 - 30 гг.,
поэтому прикажите немедля выдать бетонобойные снаряды 09 - 30 гг. и пустить
их в ход. -Будете лупить танки противника вовсю". Приходилось вмешиваться
даже в подбор боеприпасов к орудиям!
В этом исполинском приграничном танковом сражении враг нередко терпел
поражения и нес урон в ожесточенных схватках. Обстановка стремительно
менялась, иной раз гитлеровцы, пришедшие победителями из Европы, бежали от
советских танков на десятки километров.
Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск В. С
Архипов в то время был капитаном, командиром разведывательного батальона
танковой дивизии. С наступлением темноты его танкисты обрушились на
вражескую колонну. В эту огненную ночь наши танкисты расстреляли и раздавили
множество вражеских машин и легких танке".
Рассвело. Броня советских танков Т-34 почернела от сажи. Архипову
доложили, что "раненый немецкий офицер-танкист просит позвать "руссиш
командир". Он был очень плох, говорил как в бреду. Он сказал, что русский
танкист таранил его танк. А сороковой год во Франции - разве это война? Он
видел русскую пехоту под Сокалем. Как она шла в штыковую атаку! Вот это -
война! Так он говорил, а переводчик пересказывал нам, и било немного странно
слушать этот панегирик из уст умирающего врага на раннем июньском рассвете,
в чаду горящих бензовозов".
В этих боях было захвачено немало пленных. "Пленные, - заканчивает
Архипов, - как правило, спешили заявить, что не принадлежат к
национал-социалистам, и очень охотно давали показания. Подобное
психологическое состояние гитлеровских войск, подавленность и панику
наблюдать мне довелось очень и очень не скоро - только после Сталинграда и
Курской битвы". Таковы были первые последствия контрудара, подготовленного с
участием Жукова, для настроения гитлеровских вояк.
Баграмян вспоминает об одной из встреч с Жуковым, только что
вернувшимся из войск в эти неве- селые дни: "Начальник Генерального штаба
был хмур. Он молча кивнул в ответ на мое приветствие; из разговора я понял,
что Жуков считает действия командования фронта недостаточно энергичными и
целеустремленными. По его словам, много времени уделяется решению
второстепенных задач и слишком медленно идет сосредоточение корпусов. А
нужно определить главную опасность и против нее сосредоточить основные
усилия. Такой главной угрозой являются танковые и моторизованные группировки
противника, глубоко вклинившиеся в глубь нашей обороны. Поэтому основные
силы фронта при поддержке всей авиации должны быть брошены именно на эти
направления. Только так можно добиться .перелома в ходе пограничного
сражения".
Но перелома не случилось, хромало взаимодействие и управление войск,
подводила связь, неважно была организована разведка. Жуков надеялся
выправить положение. Его кипучую деятельность прервал 26 июня вызов в
Москву. Сталин просил немедленно вернуться - "на Западном фронте сложилась
тяжелая обстановка. Противник подошел к Минску". Когда в этот день он
вылетал в Москву, враг так и не добился оперативного прорыва советского
фронта. Это случилось уже 28 июня.
Впоследствии, возвращаясь к этим дням, Г. К. Жуков требовал от
историков "детально разобрать" это сражение; ибо "в результате именно этих
действий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский план
стремительного прорыва к Киеву". |
К глубокому сожалению, совершенно по-иному складывалась обстановка на
Западном фронте.
Генеральный штаб. Июль 1941 года
Когда поздним вечером 26 июня Жуков прямо с аэродрома направился к
Сталину, он застал в его кабинете Тимошенко и Ватутина. Шел напряженный
разговор, собеседники бледные, осунувшиеся. Военные стояли навытяжку Сталин,
едва поздоровавшись, бросил на стол карту Западного фронта и потребовал
ответить, что можно сделать в сложившейся обстановке. Жуков попросил сорок
минут на размышление. Военные удалились в соседнюю комнату. Положение на
карте выглядело угрожающим - враг прошел уже сотни километров по советской
земле. Гитлеровские танки смыкают клещи у Минска, а далеко во вражеском тылу
продолжают биться насмерть окруженные советские войска.
Жуков предложил: создавать оборону по линии Западная Двина - Полоцк -
Витебск - Орша - Могилев. А на рубеже Смоленск - Рославль - Гомель
незамедлительно оборудовать тыловой рубеж. Замысел Жукова состоял в том,
чтобы остановить врага на пути к Москве на одном из оборонительных рубежей,
не предрешая, на каком именно, измотать его, а затем перейти в
контрнаступление. Сталин немедленно утвердил предложение.
Утром 27 нюня Жуков передал приказ Ставки командованию Западного фронта
навести, наконец, порядок в отступавших войсках, отводить их на линию старых
укрепленных районов. Он указал, что танковые группы Гота и Гудериана,
наступавшие соответственно севернее и южнее оси Брест - Москва, оторвались
от пехоты, и потребовал бить их с тыла, а потом обрушиться на пехоту,
двигавшуюся без танков. "Такое смелое действие принесло бы славу войскам
Западного округа. Особенно большой успех получится, если сумеете
организовать ночное нападение на мехчасти". Операцию не удалось провести,
противник продолжал рваться на восток.
Тогда в мире оказалось немало людей, которые думали, что "блицкриг"
удался. Они судили по стремительным темпам продвижения гитлеровских орд. В
своей ставке Гитлер знал лучше. Если геббельсовская пропаганда надрывалась,
твердя о фантастических успехах, фюрер с вымученной улыбкой растолковал
приближенным 27 июня, что он подобен легендарному всаднику, который, узнав,
что переехал, не заметив, замерзшее озеро, умер от ужаса, "Если бы у меня
хоть было малейшее представление о гигантских силах Красной Армии, я бы
никогда не принял решения о нападении", - добавил он. Через два дня. В то
время как радио Берлина сразу передало в эфир первые семь хвастливых
коммюнике о победах в России, Гитлер задумался о смерти и секретным указом
назначил преемника - Геринга.
Уже тогда Гитлер, вероятно, сообразил, что ввязался в фатальное
предприятие. Но у банды заговорщиков в Берлине пути назад не было, как
азартные игроки, они играли ва-банк, понукая вермахт продолжать наступление
не переводя дыхания. Отлаженный инструмент, каким был вермахт, натасканная
на убийство гитлеровская солдатня делали свое дело. Они ломились на восток.
Отступая, наши войска переходили к стратегической обороне. Жуков был в
центре событий - железной рукой руководил войсками, требуя прежде всего и
больше, всего глубокого построения обороны. Контуры стратегической обороны
постепенно вырисовывались, темп наступления врага снижался, а потери
увеличивались. Но несмотря на все усилия, введение в дело большого
количества соединений, прибывавших из внутренних округов, устойчивого фронта
стратегической обороны создать так и не удавалось.
А в ставке Гитлера пессимизм сменялся приступами оптимизма. Историограф
верховного командования вермахта так описывал царившее там настроение в
первые дни июля: "С захватом Минска в неделю мы прошли треть расстояния до
Москвы и Ленинграда, такими темпами мы через 14 дней будем в обоих этих
городах, а может быть, и раньше". Какие бы внутренние сомнения уже ни
терзали Гитлера, перед своими приближенными он разглагольствовал у карты
Советского Союза: "В считанные недели мы будем в Москве. Я сровняю город с
землей и устрою. на месте его водохранилище. Само название Москва должно
исчезнуть с карт". Не только в Берлине, но и в Вашингтоне считали - для
разгроми СССР Германии потребуется два, максимум три месяца. Красная Армия
переходила к стратегической обороне. Приобретался опыт войны, вводились в
сражение новые силы. Личный состав армии и флота воодушевляла программа
всенародной войны, сформулированная в решении ЦК ВКП(б) 29 июня 1941 года и
доведенная до советских людей в речи И. В. Сталина по радио 3 июля 1941
года. Великий народ поднимался на священную войну против немецко-фашистских
захватчиков. Главное - продержаться, выстоять, пока не даст свои плоды
перестройка всей страны на военный лад под руководством Государственного
Комитета Обороны, созданного 30 июня 1941 года.
С высоты поста начальника Генерального штаба события в вооруженной
борьбе, естественно, укрупнялись. Жуков мыслил в основном категориями
фронтов, однако в той тяжелой обстановке ему зачастую приходилось
вмешиваться в управление не только корпусами, но и дивизиями. Он знал о
формировании новых армий, переводе промышленности на военные рельсы. Знал и
о том, что захват врагом все новых областей потребовал эвакуации многих
оборонных заводов. Они оказались на колесах и когда еще смогут дать военную
продукцию.
Жуков был в центре событий, он добивался от войск и штабов прежде всего
и больше всего глубокого построения стратегической обороны. Ее контуры
постепенно вырисовывались, темп наступления врага снижался, а потери его
увеличивались. Но несмотря на все паши усилия, введение в бой большого
количества соединений, прибывавших из внутренних округов, устойчивого фронта
стратегической обороны создать так и не удавалось.
Обстановка обострялась и становилась кризисной то на одном, то на
другом направлении. Зачастую приходилось вмешиваться в управление не только
корпусами, но и дивизиями.
Днем и ночью перемалывались силы врага, упорной обороной и контрударами
они лишались маневренности и подвижности. 1 июля Жуков от имени Ставки
отдает директиву командующим войсками фронтов: "Боевыми действиями против
танковых и моторизованных частей противника установлена неспособность немцев
отражать внезапные ночные атаки на танки, бронемашины и мототранспорт,
останавливающиеся на ночь в деревнях и на дорогах. Немцы боятся вступать в
рукопашный бой...
Ставка Главного Командования приказывает;
Широко развернуть внезапные ночные действия с целью уничтожения
танковых и моторизованных частей противника перед фронтом, на флангах и в
тылу. С этой целью создавать отряды из; пехоты в составе 1 - 2 рот и не
более батальона, из смешанной конницы, из минометных и артиллерийских
частей. Операции по уничтожению танковых и моторизованных частей противника
должны подготавливаться в глубокой тайне, начинаться ночью, проводиться
дерзко, решительно и быстро и заканчиваться так, чтобы до рассвета вернуться
на. свои базы..."
Через сорок лет после этих событий генерал-полковник В. М. Шатилов в
своих воспоминаниях подчеркнул: "Это было весьма своевременное и важное
указание, вооружающее нас новой, проверенной в боях тактикой". Молодой тогда
командир Шатилов воевал в рядах стрелковой дивизии на Украине.
Враг продолжал наседать, фронт был неустойчивым, но на каждом шагу
фашисты получали отпор и несли потери. В тех жестоких боях гитлеровцы
нередко продвигались вперед только тогда, когда гибли с оружием в руках
защитники очередного рубежа. В Генеральный штаб шел об этом поток донесений.
На основе этого генерал армии Жуков счел необходимым уже на исходе второй
недели войны 5 июля дать указание командующим войсками фронтов о
представлении к правительственным наградам бойцов и командиров, которые
"проявили исключительное мужество и отвагу" в боях за социалистическое
Отечество. Он требует "срочно" представить к правительственным наградам всех
тех, кто этого заслуживал.
Жуков понимал: солдат, идущий на подвиг, должен быть уверен, что никто
и ничто не будет забыто. На том стоит моральный дух сражающейся армии.
Проволочки с награждением героев недопустимы.
Бойцы и командиры дрались геройски. Но одного героизма было мало. Все
езде не удавалось наладить четкое управление войсками. Противник продолжал
навязывать нам свою волю, боевые действия развивались пока в основном на его
условиях. Жуков был убежден - положение изменится.
Он смотрит дальше. 6 июля Жуков указывает командующему Юго-Западным
фронтом генерал-полковнику М. П. Кирпоносу, что Генштаб не согласен с
расформированием механизированных корпусов и укомплектованием мотопехоты за
счет танкистов. "Если это провести в жизнь, мы останемся без танкистов и без
кадров танковых войск. Танковые (имеются в виду механизированные. - И. Я.)
корпуса вывести в резерв и приводить их в порядок. Запретить по всякому
поводу трепать и добивать мехкорпуса..." Суровое время вскоре продиктовало -
корпуса все же пришлось раздробить, но по танковым дивизиям и бригадам.
Кадры были сохранены. Прошел год с небольшим, и на фронт стали выходить не
только механизированные а танковые корпуса, но в танковые армии.
15 июля начальник Главного артиллерийского управления генерал-полковник
Н. Д. Яковлев докладывает Жукову: "Характер боевых действий, развивающихся
на всех фронтах, не представляет возможности эффективно использовать в боях
артиллерийские полки и отдельные дивизионы Резерва Главного Командования
большой и особой мощности. Ценная материальная часть подвергается риску
потери... Прошу вашего распоряжения о выводе частей БМ и ОМ (большой и
особой мощности. - Н. Я.) на территорию внутренних округов, приведения их в
порядок и подготовке к боевым действиям в соответствии с их
предназначением". Резолюция начальника Генерального штаба генерала армии
Жукова от 16 июля 1941 года: "Немедленно отвести".
Это решение подняло махину артиллерии ОМ и БМ-Резерва Главного
Командования от Балтийского до Черного моря. Кадровые полки Резерва Главного
Командования грузились на железных дорогах, на платформах водружали
громадные орудия от дальнобойных 152-миллиметровых орудий до
280-миллиметровых гаубиц. Тяжелые эшелоны уходили на восток в том же
направлении, куда шли и шли эшелоны с эвакуированными женщинами и детьми.
Малоизвестная страница в истории Великой Отечественной! Не все артиллеристы
понимали происходившее - громыхал фронт, лилась кровь, а они, прекрасно
обученные, овладевшие могучей военной техникой, вскоре оказались в глубоком
тылу, где начали переформирование и занятия по боевой подготовке.
Нужно было учиться применять артиллерию большой мощности. Тому пример -
судьба особой артиллерийской группы Военно-Морского Флота, двух дивизионов,
то есть восьми батарей, поставленных на позиции западнее Вязьмы. В октябре
1941 года гитлеровцы двинулись на Москву. Народный комиссар Военно-морского
Флота адмирал Н. Г. Кузнецов вспоминал: "Противник пошел не прямо на Вязьму,
а в обход". Морские артиллеристы героически Дрались, но вместе с другими
частями оказались в окружении. Так, подводит итог Н. Г. Кузнецов,
"дальнобойные морские орудия не оправдали тех больших надежд, которые на них
возлагались. И виноваты в этом не артиллеристы: им невозмож.но отказать в
умении и храбрости. Основную роль - в наступлении у фашистов играли очень
подвижные танковые И моторизованные части. А флотские батареи, к сожалению,
не обладали маневренностью. Это можно было предвидеть". ГХриввдооь подорвать
орудия и с боем пробиваться к своим."
Как только Красная Армия перешла в широкое наступление, артиллерийские
части особой и большой мощности, укомплектованные и хорошо подготовленные.
вошли на фронт. Вглядитесь а кадры военной кинохроники победных наступлений
Красной Армии с 1942 года. неизменно длинные ряды тяжелых орудий,
извергающих сталь на гитлеровцев. Это работала артиллерия Резерва Главного
Командования, прокладывавшая нашим войскам дорогу на запад, - могучие
орудия, сохраненные в свое время предусмотрительностью Жукова и старших
артиллерийских начальников.
Но вернемся к лету 1941 года.
Об искусстве возможного
"Мозгом армии". назвал Генеральный штаб советский военачальник Б. М.
Шапошников. В Великую Отечественную войну эта характеристика оправдалась во
всех отношениях. От работы Генерального штаба во многом зависел ход
вооруженной борьбы, а ведущим в нем было оперативное управление. С началом
войны три отдела этого управления в основном обеспечивали Ставке и
начальнику Генерального штаба руководство боевыми действиями трех
направлений - северо-западного, западного и юго-западного.
В отделах шла практически круглосуточная работа. В своих мемуарах
Маршал Советского Союза А. М. Василевский вспоминал: "Не переставая работали
"Бодо" - телеграфные аппараты, отправлявшие сразу несколько телеграмм по
встречным курсам, Бывшие окружные штабы, а ныне фронтовые управления слали
нам свои донесения. Мы передавали распоряжения Центра в войска. Людей не
хватало. Главная работа сосредоточилась в большом зале, куда были стянуты
основные кадры, обслуживавшие связь с войсками. Всюду карты -
географические, топографические, разных масштабов и предназначений.
Непрерывные донесения. Телеграфные или доставляемые самолетами связи,
самолетами-разведчиками. Информация, как можно более полная и точная,
необходима как воздух. Что происходит на фронтах, где находятся войска, наши
и вражеские, на каком рубеже идут бои? Куда направить подкрепления, где и
какая необходимая боевая техника? Лишь бы не сбиться с ритма, не опоздать,
вовремя дать сведения Ставке".
Весь этот коллектив высокоподготовленных, исполнительных, преданных
делу людей, естественно, работал под руководством Жукова. Генеральный штаб
напряженно изыскивал пути и средства, чтобы остановите немецко-фашистские
полчища. Фронтам ставились четкие задачи, но, к сожалению, иногда получалось
далеко не так, как было задумано. Несколько отрывков из переговоров по
"Бодо" Жукова с командованием фронтов проливают свет на возникавшие
трудности.
Северо-Западный фронт. Из разговора Г. К. Жукова с командующим фронтом
генерал-полковником Ф. И. Кузнецовым еще 26 июня:
"Жуков: Давайте конкретнее об обстановке, рассуждений не нужно, нам не
до этого. Где противник?.. Вы как командующий очень плохо справляетесь с
руководством войсками фронта - Не знаете, где соединения фронта и что они
делают. Имейте в виду, передовые моточасти (противника) далеко оторвались от
своей нехоты. Поэтому вам подвертывается удобный случай уничтожать их с тыла
ночными действиями. Дайте задачу частям на широкие ночные действия..."
Не получилось, вражеское наступление продолжалось. Штаб
Северо-Западного фронта к десятым числам июля возглавил первый заместитель
начальника Генштаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин. Из разговора Г. К.
Жукова с-ним. 13июля;
"Ж у к о в: Все ваши планы до сих нор в жизнь те проводились и
оставались только фантазией, потому что эти планы до полков, рот, батальонов
не .доходили и никто это не контролировал...
В а т у т и н: Тов. генерал армии, все указания ваши мне понятны...,
Сил не так много, как кажется...
Ж у к о в: ...части при плохих руководителях, ничего существенно не
сделав, теряют не только личный состав, но и вооружение..."
Юго-Западный фронт. Утром 29 июня Г. К. Жуков передает командующему
фронтом генерал-полковнику М. П. Кирпоносу: "-..Товарищ Сталин особенно
требует смелее бить корпуса противника с тыла, отрезая их пути питания. У
вас такой случай подвернулся, и на этом деле можио крепко проучить
заносчивого противника..."
Надлежащего удара не получилось, гитлеровцы двигались "а восток. В ночь
на 3 июля Г. К. Жуков обращает внимание начальника штаба фронта
генерал-лейтенанта М. А. Пуркаева:
"...Учитывая стремление противника отрезать части 6-й, 26-й и 12-й
(армий), вам необходимо проявить исключительную активность,
изобретательность и смелость в руководстве выводом частей. Если этого не
сделаете, армии будут отрезаны и для них это пахнет катастрофой..." В ночь
на 6 июля Жуков подчеркивает в переговорах с Кирпоносом: "...Примите меры,
чтобы противник не оказался у вас в Бердичеве и не отрезал бы 26-ю и 12-ю
армии. Спешите с отводом за УР (укрепленные районы)..."
В 16.00 7 июля гитлеровцы ворвались в Бердичев. "Ни в штабе 6-й армия,
ни в штабе фронта об этом пока не знали", - припоминает в мемуарах И. X.
Баграмян. Узнали примерно через 10 - 12 часов после захвата города врагом.
Хотя противнику не удалось окружить эти армии, он прошел через укрепленный
район. Г. К. Жукову оставалось только в переговорах со штабом фронта задать
риторический вопрос: "Не понимаю, как вы могли пропустить противника через
Шепетовский укрепленный район?"
Но главным оставалось Западное направление, где действовали основные
силы врага. 14 июля по поручению Ставки Жуков отдает приказ о создании
фронта резервных армий, войска которого развертывались на рубеже Старая
Русса - Осташков - Белый - Ельня - Брянск. "Перед фронтом армий и внутри
оборонительных районов, - указывалось в нем, - создать полосу заграждений с
противотанковыми препятствиями и сплошной полосой мощного противотанкового
огня. При организации обороны особое внимание уделить строительству
различных противотанковых препятствий, минных полей и фугасов, щелей для
пехоты и оборудованию артиллерийских позиций, особенно противотанковой
артиллерии".
Очень своевременное решение, как раз в это время развернулось
ожесточенное сражение за Смоленск и восточнее города. Новое продвижение
врага в направлении на Москву, писал Жуков, "было тяжело воспринято
Государственным Комитетом Обороны и особенно И. В. Сталиным. Он был вне
себя. Мы, руководящие военные работники, испытали всю тяжесть сталинского
гнева".
Положение на Западном фронте действительно складывалось крайне опасное,
с захватом города Ельня враг приобретал плацдарм для наступления на Москву.
Ставка создала пять оперативных групп с задачей контратаковать в направлении
Смоленска из районов Белый - Ярцево - Рославль. Одна из них под
командованием генерал-майора К. К. Рокоссовского, действуя вблизи Ярцева,
добилась существенных успехов. Остальные под командованием генералов В. А.
Хоменко, С. А. Калинина, В. Я- Качалова и И. И. Масленникова втянулись в
затяжные бои. 27 июля по "Бодо" Жуков связывается с .представителем Ставки
Маршалом Советского Союза Б. М. Шапошниковым. Итак:
"У аппарата маршал Шапошников,
У аппарата Жуков.
Ж у к о в: Борис Михайлович, нам не ясно, кто на кого наступает. Мы на
немцев или они на нас. Второй день авиация фронта и авиация Резерва Главного
Командования бьет наземные части противника, а ударные группы, по существу,
стоят на месте и отбиваются. Не думает ли командование решать поставленную
задачу одной авиацией, если это не так, чего же тогда стоят на месте части
Хоменко, Калинина, Качалова и других.
Не ясно, как руководит командование боем ударные группировок, если штаб
ваш ничего не знает в течение 27 июля ни о Хоменко, ни о Качалове. За это
время, вы отлично понимаете, могут произойти крупные события, которые потом
будет поздно исправить...
...Прошу передать Главкому, что потеря времени и пассивные действия
ударных групп дают\ полную возможность противнику подтянуть свои резервы и
нанести удар! по вашим группам.
Если не хотите проиграть операцию, надо немедленно наносить
уничтожающие удары по еще не вполне готовому противнику...
Ставка категорически требует от всех командующих быть ближе к войскам
на поле боя. Лично видеть ход боя...
...Относительно Ельни. Не растреплет ли 24-я армия части в непрерывных
и при этом неорганизованных атаках? Не лучше ли ей применять больше
уничтожение огн...
