Иннокентий Анненский. Книги отражений
страница №7
...стыть на узкой полосе.Красив лишь тот, в ком дерзкая отвага,
И кто умен, хотя бы ум его -
Ум Ричарда, Мефисто или Яго.
Все в этом мире тускло и мертво,
Но ярко себялюбье без зазренья:
Не видеть за собою - никого! {65}
Или:
Мне нравится, что в мире есть страданья,
Я их сплетаю в сказочный узор,
Влагаю в сны чужие трепетанья.
Обманы, сумасшествия, позор,
Безумный ужас - все мне видеть сладко,
Я в пышный смерч свиваю пыльный сор.
Смеюсь над детски-женским словом - гадко,
Во мне живет злорадство паука,
В моих словах - жестокая загадка.
О, мудрость мирозданья глубока,
Прекрасен вид лучистой паутины,
И даже муха в ней светло-звонка.
Белейшие цветы растут из тины,
Червонной всех цветов на плахе кровь,
И смерть - сюжет прекрасный для картины {66}.
x x x
Бодлер никогда не давал нам своих мыслей в столь безнадежно
аналитической форме, по крайней мере в "Цветах Зла" {67}. Если Пушкин любил
байроническую форму лиризма, то не надо забывать, что и у Байрона и у
Пушкина это была живая лирическая и столь часто при этом юмористическая
форма выражения - совершенно чуждая вещательности, доктринерства и задора.
Некоторая неприуроченность страшных или, скорее, запугивающих признаний
нашего лирика зависит, по-моему, прежде всего от того, что ему, как и всем
нам, вовсе не приходится иметь дело с организованным или глубоко пустившим
корни лицемерием. Если Бодлер предпочитал кажущуюся порочность кажущейся
добродетели, так ведь перед ним стоял Тартюф, который 300 лет
культивировался и приспособлялся к среде. Если в центре творчества Ибсена
чувствуется кошмарный страх поэта перед лицемерием, так ведь на это есть
глубокие социальные, исторические причины. А разве Иудушку Головлева стоит
пугать такой тонкостью, как моральное безразличие? Я бы не назвал абсурд
оправдания эстетически оправданным в поэзии Бальмонта, если бы он защищал
его лишь рифмованным рассуждением, более капризным и требовательным, чем
сильным и даже оригинальным.
Но Бальмонт дал нам две удивительных пьесы оправдания "В застенке" и
"Химеры".
Во второй, очень длинной, уродство создает красоту. Я цитирую только
первую.
Переломаны кости мои.
Я в застенке. Но чу! В забытьи
Слышу, где-то стремятся ручьи.
Так созвучно, созвонно в простор
Убегают с покатостей гор,
Чтоб низлиться в безгласность озер.
Я в застенке. И пытка долга.
Но мечта мне моя дорога.
В палаче я не вижу врага.
Он ужасен, он странен, как сон.
Он упорством моим потрясен.
Я ли мученик? Может быть, он?
Переломаны кости. Хрустят.
Но горит напряженный мой взгляд.
О, ручьи говорят, говорят! {68}
Анализ этой пьесы завел бы нас слишком далеко. Но редко, кажется,
удавалось Бальмонту быть синтетичной и сильнее. Да, стоит жить и страдать,
чтобы слышать то, чего не слышат другие и чего, может быть, даже нет,
слышать, как говорят ручьи... А ручьи не заговорят для нас, если мы не
вынесем пытки и не оправдаем палача - если мы не добудем красоты мыслью и
страданием.
Я закончу мой эскизный разбор бальмонтовской лирики указанием на самое
поэтическое выражение невозможности оправдания, какое я нашел в его же
поэзии.
Отчего мне так душно? Отчего мне так скучно?
Я совсем остываю к мечте.
Дни мои равномерны. Жизнь моя однозвучна,
Я застыл на последней черте.
Только шаг остается, только миг быстрокрылый,
И уйду я от бледных людей.
Для чего же я медлю пред раскрытой могилой?
Не спешу в неизвестность скорей?
Я не прежний веселый, полубог вдохновенный,
Я не гений крылатой мечты.
Я угрюмый заложник, я тоскующий пленный,
Я стою у последней черты.
Только миг быстрокрылый, и душа, альбатросом,
Унесется к неведомой мгле.
Я устал приближаться от вопросов к вопросам,
Я жалею, что жил на земле {69}.
V
Но в лирическом я Бальмонта есть не только субъективный момент, как
оказывается спорный и прорекаемый, его поэзия дала нам и нечто объективно и
безусловно ценное, что мы вправе учесть теперь же, не дожидаясь суда
исторической Улиты.
Это ценное уже заключено в звуки и ритмы Бальмонта - отныне наше общее
достояние.
Я уже говорил, что изысканность Бальмонта далека от вычурности. Редкий
поэт так свободно и легко решает самые сложные ритмические задачи и, избегая
банальности, в такой мере чужд и искусственности, как именно Бальмонт. Его
язык - это наш общий поэтический язык, только получивший новую гибкость и
музыкальность, - и я думаю, что этого мне лично не надо подтверждать особыми
примерами ввиду того, что я довольно уже цитировал бальмонтовских пьес.
Одинаково чуждый и провинциализмов и немецкой бесстильности Фета, стих
Бальмонта не чужд иногда легкой славянской позолоты, но вообще поэт не любит
шутить и не балаганит лубочными красками. Такие неологизмы, как мятежиться,
предлунный или внемирный не задевают уха, моего по крайней мере. Лексическое
творчество Бальмонта проявилось в сфере элементов" наименее развитых в
русском языке, а именно ее абстрактностей.
Для этого поэт вывел из оцепенелости сингулярных форм целый ряд
отвлеченных слов.
светы (II. 204), блески (II, 29; II. 280), мраки (II. 305), сумраки
(II, 49), гулы (II, 50), дымы (II, 357), сверканья (II, 113), хохоты (II,
68), давки (II, 70), щекотания (II, 318), прижатья (II, 317), упоенья (Тл.
79), рассекновенья (Т л. 112), отпадения (II, 280), понимания (Тл. 205) и
даже бездонности (II, 184), мимолетности (Тл. 48), кошмарности (Тл. 103),
минутности (Тл. 128) {70}.
От соприкосновенья красочных и отвлеченных слов кажется иногда, будто
засветились и стали воздушнее и самые abstracta:
Вот "Намек" {71} -
Сгибаясь, качаясь, исполнен немой осторожности,
В подводной прохладе утонченно-ждущий намек,
Вздымается стебель, таящий блаженство возможности,
Хранящий способность раскрыться, как белый цветок.
Или:
Из воздушного храма уносит далеко
Золотую возможность дождей... {72}
(II. 175)
Ты блестишь, как двенадцатицветный алмаз,
Как кошачья ласкательность женских влюбляющих глаз.. {73}
(II, 181)
Здесь символичность тяжелого слова ласкательность усиливается благодаря
соседству слова глаз.
И бродим, бродим мы пустынями,
Средь лунатического сна,
Когда бездонностями синими
Над нами властвует Луна {74}.
(II, 184)
В небе видения облачной млечности {75}.
(Тл. 73)
Море времени и мысли бьется в бездне голубой,
О пределы пониманий ударяется прибой {76}.
(Тл. 205)
Бывают у Бальмонта и целые терцины из отвлеченных слав, для меня, по
крайней мере, не громоздкие.
Все зримое - игра воображенья,
Различность многогранности одной,
В несчетный раз - повторность отраженья {77}.
(II. 364)
Не знаю, не в первый ли раз у Бальмонта встречаются следующие
отвлеченные слова:
безызмерность (II, 396), печальность (ibid.), (росистая) пъяность (II,
282), запредельность (Тл. 20), напевность (II, 239), многозыблемость (Тл.
169), кошмарность (Тл. 103), безглагольность {78} (Тл. 131).
Но Бальмонт лирически их оправдал. Постигший таинство русской речи,
Бальмонт не любит окаменелости сложений, как не любит ее и наш язык. Но зато
он до бесконечности множит зыбкие сочетания слов, настоящее отражение
воспеваемых поэтом минутных и красивых влюбленностей.
Нет больше стен, нет сказки жалко-скудной,
И я не Змей уродливо-больной,
Я Люцифер небесно-изумрудный {79}.
(II, 166)
Или с красивым хиазмом:
Воздушно-белые недвижны облака,
Зеркально-царственна холодная река {80}.
(II, 183)
Параллельные:
Их каждый взгляд рассчитанно-правдив,
Их каждый шаг правдоподобно-меток {81}.
(II. 363)
Оксюморные:
В роще шелест, шорох, свист,
Отдаленно-приближенный {82}...
(II. 36)
Вольно-слитые сердца... {83}
(II. 273)
Перепевные:
Радостно-расширенные реки {84}.
(II, 132)
Лирические красочные:
В грозовых облаках
Фиолетовых, аспидно-синих {85}.
Лирические отвлеченные:
Призраком воздушно-онемелым... {86}
(II, 265)
Сирено-гибельных видений... {87}
(Тл. 112)
Смерть медлительно-обманная... {88}
(II, 318)
(Я) мучительно-внимательный... {89}
Отвратительно-знакомые щекотания у рта... {90}
(ibid.).
Мы с тобою весь мир победим:
Он проснется чаруюше-нашим {91}.
(II, 284)
Интересны сложные сочетания, которые кажутся еще воздушнее обычных.
Лиловато-желто-розовый пожар {92}.
(II, 176)
Все было серно-иссиня-желто... {93}
(II. 165)
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны {94}.
(Тл. 131)
Есть пример разошедшегося сложного сочетания.
Скептически произрастанья мрака,
Шпионски выжидательны они {95}.
(II. 369)
Отрицательность и лишенность в словах Бальмонта очень часты.
Вот конец одной пьесы:
Непрерываемо дрожание струны,
Ненарушаема воздушность тишины,
Неисчерпаемо влияние Луны {96}.
(II. 183)
"Безъ" и "без" - в одном сонете повторяются 15 раз; этот же предлог в
слитном виде (II, 127) придает особо меланхолический колорит пьесе
"Безглагольность" (см. выше).
Большая зыбкость прилагательного, а отсюда и его большая символичность,
так как прилагательное не навязывает нашему уму сковывающей существенности,
делает прилагательное едва ли не самым любимым словом Бальмонта. Есть у него
пьеса "Закатные цветы" (II, 105), где скученность прилагательных красиво
символизирует воздушную навислость слоисто-розовых облаков.
Поэзия Бальмонта чужда развитых, картинно-обобщающих сравнений Гомера и
Пушкина.
Его сравнения символичны - они как бы внедрены в самое выражение.
Вот пример:
И так же, как стебель зеленый блистательной лилии,
Меняясь в холодном забвенье, легенды веков, -
В моих песнопеньях, - уставши тянуться в бессилии, -
Раскрылись, как чаши свободно-живущих цветков {97}.
(П. 348)
Звуковая символика Бальмонта никогда не переходит в напряженность и не
мутит прозрачности его поэзии.
Вот несколько примеров звуковой символики. Символизируется застылость:
Как стынет скованно вон та сосна и та {98}.
(II, 183)
дыхание:
Дымно дышат чары царственной луны {99}...
шуршанье:
О как грустно шепчут камыши без счета;
Шелестящими, шуршащими стеблями говорят {100}.
(Тл. 145).
озлобленность:
Я спал, как зимний холод,
Змеиным сном, - злорадным {101}.
(II. 223)
Есть у Бальмонта две звуко-символические пьесы.
В шуме ш-с.
Осень
В роще шелест, шорох, свист
. . . . . . . . . . . . . .
Смутно шепчутся вершины
И березы и осины.
С измененной высоты
Сонно падают листы {102}.
(II. 36)
В сонорности л.
Влага
С лодки скользнуло весло.
Ласково млеет прохлада.
"Милый! Мой милый!" - Светло,
Сладко от беглого взгляда.
Лебедь уплыл в полумглу,
Вдаль под Луною белея.
Ластятся волны к веслу,
Ластится к влаге лилея.
Слухом невольно ловлю...
Лепет зеркального лона.
"Милый! Мой милый! Люблю!" -
Полночь глядит с небосклона {103}.
(II. 189)
Вот несколько примеров перепевности:
Так созвучно, созвонно {104}.
(II. 283)
Узорно-играющий, тающий свет {106} -
Тайное слышащих, дышащих строк {107}.
(II. 107)
Радостно-расширенные реки {108}.
(II. 132)
цветок,
отданный огненным пчелам {108}.
(Тл. 207)
Бальмонт любит в синтаксисе отрывистую речь, как вообще в поэзии он
любит переплески и измены.
Счастливый путь. Прозрачна даль.
Закатный час еще далек. Быть может, близок.
Нам не жаль. Горит и запад и восток {109}.
(II. 57)
Или:
Назавтра бой. Поспешен бег минут.
Все спят. Все спит. И пусть. Я - верный - тут.
До завтра сном беспечно усладитесь.
Но чу! Во тьме - чуть слышные шаги.
Их тысячи. Все ближе. А! Враги!
Товарищи! Товарищи! Проснитесь! {110}
(II. 9)
Возьмите еще "Русалку", сплошь написанную короткими предложениями (II,
286), или во II томе пьесы на с. 32, 51, 151, 152 {111}.
Выделенью коротких предложений соответствует у Бальмонта красивое
выделение односложных слов в арсисе (пьесы: "Придорожные травы", "Отчего мне
так душно?" - час, миг, шаг).
У Бальмонта довольно часты во фразе троения слов или речений с разными
оттенками:
С радостным:
И утро вырастало для нас, для нас, для нас {112}.
(II. 264)
Меланхолическим:
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.
(из пьесы "Безглагольность", см. выше)
Мрачным:
Било полночь в наших думах,
Было поздно, поздно, поздно {113}.
(II. 281)
Ритмы Бальмонта заслуживали бы особого исследования. Я ограничусь
несколькими замечаниями.
Наши учебники, а вслед за ними и журналисты, говоря о русском стихе,
никак не выберутся из путаницы ямбов и хореев, которые в действительности,
кроме окончания строки, встречаются в наших стихотворных строках очень
редко. Например, почти весь "Евгений Онегин" написан 4-м пэоном.
Бальмонт едва ли не первый показал силу первого пэона, как основного
ритма пьесы, который дал возможность утилизировать сочетания четырехсложных
слов с ударением на первом слоге.
Отданное стиснутым рукам,
Судорожно бьющееся тело {114}.
(II, 293)
Ср. "Придорожные травы".
Бальмонт дал нам первый почувствовать красоту полустиший, как это видно
из следующего ритмического примера.
Волна бежит. Волна с волною слита.
Волна с волною слита в одной мечте.
Прильнув к скалам, они гремят сердито.
Они гремят сердито: "Не те! Не те!"
И в горьком сне волна волне шепнула.
Волна волне шепнула: "В тебе - мечта".
И плещут вновь: "Меня ты обманула!" -
"Меня ты обманула. И ты - не та!" {115}
Среди ритмических созданий Бальмонта меня очень заинтересовали его
прерывистые строки "Болото" ("Только любовь", с. 144 сл.) и "Старый дом"
(Тл. 146 сл.). Ритмичность этих пьес не может быть сведена к нашим схемам:
если отдельные строки и измеряются с некоторой натяжкой нашими ритмическими
единицами, то объединение каждой из них можно искать разве в мелькании
одного какого-нибудь ритмического типа: болото есть слово амфибрахическое, и
амфибрахий лежит в основании ритма самой пьесы, причудливо перебиваясь
третьими пэонами и анапестами.
Слова старый дом - составляют кретик, а потому кретик есть основной
размер самой пьесы, так озаглавленной.
Вот отрывки из поэмы "Болото".
На версты и версты шелестящая осока,
Незабудки, кувшинки, кувшинки, камыши.
Болото раскинулось властно и широко,
Шепчутся стебли в изумрудной тиши.
Или:
О, как грустно шепчут камыши без счета,
Шелестящими, шуршащими стеблями говорят.
Болото, болото, ты мне нравишься, болото,
Я верю, что божественен предсмертный взгляд {116}.
Пьеса "Болото", по-моему, ритмически символизирует зыбкость и
затрудненность движенья по трясине: в стихах чувствуется тряска, соединенная
с мучительным, засасывающим однообразием.
В "Старом доме" наблюдается еще большая разносоставность строк, чем в
"Болоте". При этом удивительная унылость и мистический колорит придается
пьесе, кажется, тем, что вся она состоит из мужских стихов, падающих как-то
особенно тяжело и однообразно.
Кто в мертвую глубь враждебных зеркал
Когда-то бросил безответный взгляд,
Тот зеркалом скован, - и высокий зал
Населен тенями, и люстры в нем горят.
Канделябры тяжелые свет свой льют,
Безжизненно тянутся отсветы свечей,
И в зал, в этот страшный призрачный приют,
Привиденья выходят из зеркальных зыбей.
Есть что-то змеиное в движении том,
И музыкой змеиною вальс поет.
Шорохи, шелесты, шаги... О старый дом,
Кто в тебя дневной, не полночный свет прольет? {117}
Размер пьесы "Старый дом" символически изображает мистическую жизнь
старых зеркал и пыльных люстр среди гулкой пустоты зал, где скрещиваются
кошмарные тени, накопленные в старом доме, как в душе, за его долгую
пассивно-бессознательную, все фатально воспринимающую жизнь.
Замкнутость, одиночество этого дома-души болезненно прерывается только
ритмом какого-то запредельного танца.
Мы кружимся бешено один лишь час,
Мы носимся с бешенством скорее и скорей,
Дробятся мгновения и гонят нас,
Нет выхода, и нет привидениям дверей...
Или заглушенными призывами жизни:
Живите, живите - мне страшно -
Живите скорей.
Прерывистые строки Бальмонта будто бы несколько противоречат
изысканности его стиха. Но это только видимость. Изысканность сохраняет свое
обаяние над лирикой Бальмонта, внося в самые причудливые сочетания ритмов
строгость строфичности и богатство рифмы. У Бальмонта почти нет белых
стихов, и русская поэзия давно уже не знала рифмы богаче, при всей ее
свободной изящности.
Беру примеры на выбор:
болото - кто-то; осока - широко;
камыши - тиши; навсегда - следа;
изумрудом - чудом; говорят - взгляд;
распахнет - гнет {118}.
Рифма Бальмонта ровно настолько богата, чтобы не дать почувствовать за
нею вычурности, вымученности.
Чтобы заключить сказанное мною о поэзии Бальмонта и в виде запоздалого
motto {Эпиграфа (итал.).} к моему очерку - вот недавно сказанные слова Анри
Альбера.
Он говорил их о Ницше, я скажу о Бальмонте, как лучшем представителе
новой поэзии.
Henri Albert (Frederic Nitzche).
Son influence sur notre jeune litterature a deja ete considerable. Elle
ira tous les jours grandissante. Salutaire? Nefaste? Qu'importe! Elle nous
apporte de nouvelles matieres a penser, de nouveaux motifs de vivre... {Анри
Альбер (Фридрих Ницше). Его влияние на нашу молодую литературу было уже
значительным. Оно будет возрастать с каждым днем. Благотворное? Пагубное? Не
все ли равно! Оно дает нам новый материал для размышлений, новые побуждения
для того, чтобы жить (фр.).}
ПРИМЕЧАНИЯ
О ПРИНЦИПАХ ИЗДАНИЯ
В настоящий том входит значительная часть литературно-критических работ
И. Анненского. Кроме "Книг отражений", подготовленных к печати самим
Анненским (они составляют основной корпус тома), в настоящем издании впервые
собраны воедино его статьи, разновременно опубликованные в педагогических и
литературнохудожественных журналах конца XIX-начала XX в. Они помещены в
разделе "Дополнения". В этот же раздел входят избранные письма Анненского,
большая часть которых ранее не публиковалась.
Основной принцип отбора с гатей, помимо входящих в "Книги отражений",
подчинен задаче показать круг интересов и эволюцию Анненского-критика - его
путь от литературно-педагогических статей к высочайшим образцам
художественной критики, становление его философских, эстетических и
литературных взглядов.
Вне тома остались педагогические статьи Анненского, статьи о литературе
с ярко выраженным педагогическим уклоном, рецензии, а также статьи,
посвященные античной литературе и театру Еврипида. В настоящее издание
включена лишь одна из наиболее характерных статей об Еврипиде, а вместе с
тем и наиболее близкая по структуре к общим принципам критической прозы
Анненского.
Расположение материала (за исключением "Книг отражений") обусловлено не
только хронологией, но и тематикой статен. Так, раздел "Дополнения"
открывается теоретической статьей 1903 г. "Что такое поэзия?". Это одна из
ключевых статей Анненского, не только отражающая его философско-эстетические
взгляды, но и дающая обоснование критического метода Анненского второго
периода его творчества. Статьи разных лет о Гоголе и Достоевском собраны в
тематические "гнезда", внутри которых действует хронологический принцип. Это
позволяет проследить за эволюцией отношения Анненского к Гоголю и
Достоевскому. Хронологическому принципу подчинено расположение остальных
статей о русской и зарубежной литературе. В хронологической
последовательности публикуются и письма Анненского. Даты писем приводятся по
старому стилю. Для публикации отобраны письма Анненского, имеющие
литературный и биографический интерес.
Статьи проверены при перепечатке по сохранившимся автографам. В разделе
"Варианты" приведены лишь наиболее существенные текстологические
разночтения. В отдельных случаях сохранено характерное для Анненского
написание слов ("моторен" - муторен, "индейский" - индийский).
Курсив во всех цитатах, кроме особо оговоренных случаев, принадлежит
Анненскому.
Переводы французских писем к Е. М. Мухиной принадлежат Л. Я. Гинзбург.
"се остальные переводы выполнены авторами примечаний.
Примечания к циклам и статьям "Проблема гоголевского юмора", "Умирающий
Тургенев", "Три социальных драмы", "Драма настроения", "Бальмонт-лирик",
"Белый экстаз", " Иуда", "Гейне прикованный", "Гамлет", "Бранд-Ибсен", "О
формах фантастического у Гоголя", "Художественный идеализм Гоголя",
"Эстетика "Мертвых душ и ее наследье", "Об эстетическом отношении Лермонтова
к природе", "Гончаров и его Обломов", "Генрих Гейне и мы", "Пушкин и Царское
Село", а также к автобиографии и письмам написаны И. И. Подольской.
Примечания к циклам и статьям "Достоевский до катастрофы", "Изнанка
поэзии", "Искусство мысли", "Что такое поэзия?", "Речь о Достоевском",
"Достоевский", "Театр Леонида Андреева", "О современном лиризме" принадлежат
Н. Т. Ашимбаевой.
Примечания к статье "Трагедия Ипполита и Федры" написаны М. Л.
Гаспаровым; к статье "Леконт де Лиль и его "Эриннии"" - О. Д. Айзенштат; к
статье "А. Н. Майков и педагогическое значение его поэзии" - Л. С, Гейро.
Письма к С. К. Маковскому подготовлены к печати и прокомментированы А. В.
Лавровым и Р. Д. Тименчиком; письма к М. А. Волошину - А. В. Лавровым;
""Autopsia" и другие стихотворения в прозе" - А. В. Федоровым; "Речь" - А.
В. Орловым.
Статьи "Господин Прохарчин", "Речь о Достоевском", "Достоевский", "О
современном лиризме" подготовлены к печати Н. Т. Ашимбаевой. Все остальные
статьи и письма. а также раздел "Варианты" подготовлены к печати И. И.
Подольской. Ею написана и заметка "Книги отражений".
Раздел "Основные даты жизни и творчества И. Ф. Анненского" составлен по
материалам А. В. Орлова и И. И. Подольской.
Составители приносят глубокую благодарность Л. Я. Гинзбург и Д. Е.
Максимову за постоянную консультативную помощь в работе, а также выражают
искреннюю признательность за полезные советы, предоставление
неопубликованных документов и иконографических материалов Н. И. Балашову, С.
А. Богданович, М. А. Бородиной, Я. М. Боровскому, М. Л. Гаспарову, В. М.
Глинке, Э. Е. Зайденшнур, А. М. Конечному, К. А. Кумпан, А. В. Лаврову, Л.
А. Науменко, Л. В. Овчинниковой, А. В. Орлову, Р. Д. Тименчику и В. Н.
Топорову.
КНИГИ ОТРАЖЕНИЙ
"Книга отражений" вышла в начале 1906 г. (СПб., 1906). 17.11. 1906 г.
Анненский посылает ее с дарственной надписью Брюсову (см.: "Литературное
наследство", Валерий Брюсов, т. 85. М., 1976, с. 207). Критика отмечала, что
мысли Анненского о русских писателях фрагментарны, а оценки крайне
субъективны (см., например: Чуковский К. Об эстетическом нигилизме. - Весы,
1906, э 3-4). Год спустя о книге упомянул Е. Ляцкий в статье "Вопросы
искусства в современных его отражениях" ("Вестник Европы", 1907, кн. 4).
В начале 1909 г. была подготовлена к изданию "Вторая книга отражений".
13 января 1909 г. Анненский писал М. К. Лемке: "...К. И. Чуковский
посоветовал мне обратиться к Вам с одним литературным предложением. Вот в
чем дело. Я написал книгу "Вторая книга отражении". Может быть. Вы знаете
"первую", которую издал Думнов. В "Весах" (К. Чук<овский>) и в "В<естнике>
Евр<опы>" (Евг. Ляцк<ий>) - ей были посвящены статьи. Содержание "Второй
книги отражений" такое: <...>
Если Вы познакомитесь с текстом книги, то увидите, что это менее всего
Сборник. Проблема творчества - вот что меня занимает. Как и в первой книге,
"отражения" лишь внешне разрозненны. Эзотерически - книга является не только
единой, но и расчлененной.
Впрочем, автор - последний из собственных судий". Согласие М. К. Лемке
было получено 15. I 1909 (письмо Лемке к Анненскому: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед.
хр. 341); 15.11 1909 г. Анненский проект его поторопиться с печатанием.
19 апреля 1909 г. Анненский пишет Лемке: "...Благодарю Вас за присылку
мне экземпляров моей книги" (ИРЛИ, ф. 6661, М. К. Лемке, ед. хр. 89; тексты
писем сообщены А. В. Лавровым).
В "Предисловии" ко "Второй книге отражений" Анненский, по-видимому, в
косвенной форме отвечал рецензентам своей первой книги, прежде всего -
Чуковскому. Так, в одном из черновых набросков "Предисловия" он писал: "Что
для меня было и здесь менее интересно, чем как, потому что - мысли, это
частью наше общее достояние, а частью они столь субъективны и до такой
степени составляют человека, что искусство редко может иметь с ними дело
непосредственно" (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 155). Сознавая, что первая
книга его осталась непонятой, Анненский в "Предисловии" ко второй дал ключ к
своим "отражениям", сказав, что книга его - "одно в себе". Однако этим
ключом почти никто не воспользовался.
Вторую книгу Анненского пытались объяснить, исходя из его метода,
называя его то импрессионистическим (см.: Эрберг К. О воздушных мостах
критики. - Аполлон, 1909, э 2), то интуитивным (А. Бурнакин, Д. Крючков). Но
это объясняло только частности, приводя в целом к очевидным заблуждениям.
Так, А. Бурнакин, приняв за основу критической прозы Анненского интуитивное
начало, решил, что именно в нем и заключается принципиальный отказ от каких
бы то ни было критериев оценки (Бурнакин А. Мученик красоты. - Искра, 1909,
э 3). Пять лет спустя почти то же самое повторил Д. Крючков (Крючков Д.
Критик-интуит. - Очарованный странник, вып. 3. Пг., 1914).
А. Г. Горнфельд в "Русском богатстве" отозвался о "Книгах отражений" с
откровенным недоумением: "Критические очерки, с которыми он [Анненский. - И.
П.] выступил не так давно, показали в нем нечто новое и неожиданное. Чем-то
противоречивым, не вяжущимся с общим его обликом казались его статьи о новой
- по преимуществу русской - литературе, собранные в двух книгах "Отражений".
Претенциозной казалась их манера, ненужно-туманным их язык, неожиданными и
необоснованными их "модернистские" тенденции, разрозненным и случайным -
подбор тем" ("И. Анненский. Вторая книга отражений". - Русское богатство.
1909, э 12, с. 96-97). Иначе подошла к вопросу об Анненском-критике Л. Я.
Гуревич, которая объяснила непонимание его книг не столько их сложностью, но
главным образом недостаточно развитой эстетической культурой русской
читающей публики: "Мы не привыкли в России к этой утонченной, мудреной, "не
прямой" манере критического письма.. ." (Гуревич Л. Заметки о современной
литературе. - Русская школа, 1910, э 1, с. 74).
Через год после смерти Анненского Г. Чулков выразил общую мысль о том,
что "Книги отражений" остались непонятыми, полагая, что причина этого в их
"недосказанности" (Чулков Г. Траурный эстетизм. - Аполлон, 1910, э 4).
Советское литературоведение почти не обращалось к критической прозе
Анненского. В 1939 г. В. Александров писал: "Историко-литературные и
критические статьи Анненского мало кому известны. Между тем они представляют
интерес и сами по себе и многое объясняют в Анненском-поэте" (Александров В.
Иннокентий Анненский. - Литературный критик, 1939, э 5-6, с. 125).
КНИГА ОТРАЖЕНИЙ
ПРОБЛЕМА ГОГОЛЕВСКОГО ЮМОРА
НОС
Впервые: КО, с. 3-14. Автограф неизвестен. Печатается по тексту книги.
Завершена до августа 1905 г. См. письмо к А. В. Бородиной от 2.VIII.1905 г.
Цитаты здесь и в других статьях о Гоголе проверены по изд.: Гоголь Н.
В. Соч.: В 7-ми т. / Под ред. Н. Тихонравова (последние два тема под ред. В.
И. Шенрока). М., 1889-1896.
1 ...в ночь на 25 марта 1832 г. ... - В первоначальном наброске повести
"Нос" действие отнесено к 1832 г., в последующих редакциях указания на год
нет.
2 брульон - черновик (фр.).
3 "Мельмот-Скиталец" (1820) - роман английского писателя Чарлза Роберта
Мэтьюрина (1782-1824).
4 "Да чтоб я позволила держать в своем доме..." - у Гоголя: "Чтобы я
позволила у себя в комнате лежать отрезанному носу!.." (т. II, с. 4).
5 Нос в шляпе с плюмажем... - У Гоголя: "По шляпе с плюмажем можно было
заключить, что он считался в ранге статского советника" (т. II, с. 8).
6 Посмотрите, он даже по пуговицам совсем другого ведомства. - У Гоголя
Нос говорит майору Ковалеву: "Судя по пуговицам вашего виц-мундира, вы
должны служить по другому ведомству" (т. II, с. 10).
7 ... в магазин Юнкера зашел. - Имеется в виду погребок русских
виноградных вин на Большой Морской в Петербурге, принадлежавший Фридриху
Фридриховичу Юнкеру.
8 ...пробовал уже иллюстрировать ...гоголевскую повесть... - См. статью
Анненского "О формах фантастического у Гоголя" (1890, с. 210-213).
9 превращения... когда-то воспетые Овидием. - Имеется в виду поэма
Публия Овидия Назона (43 до н. э. - 17 н. э.) "Метаморфозы".
ПОРТРЕТ
Впервые: КО, с. 15-27. Автограф: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 132. Часть
рукописи в автографе статьи "Власть тьмы" (ф. 6, оп. 1, ед. хр. 124, л.
9-13);. от слов: "Только не надо эту просветленность смешивать со светлотой
и ясностью..." до: "...сеял вокруг себя только ужас и несчастья?"
Существенных разночтений с опубликованным текстом статьи нет. Печатается по
тексту книги.
Статья завершена до августа 1905 г. См. письмо к А. В. Бородиной от 2.
VIII 1905 г.
1 ... которую Гоголь написал дважды... - Впервые повесть появилась в
сборнике "Арабески" (ч. 1, 1835). В 1842 г. она подверглась коренной
переделке и была опубликована в "Современнике" (1842, э 3).
2 "Мадонна Звезды" (1430-1433) - одна из лучших картин итальянского
художника раннего Возрождения Фра Джованни да Фьезоле, прозванного Иль Беато
Анжелико (1387-1455).
9 .., в грубых чертах пролога или минеи. - Пролог - сборник кратких
житий святых, поучений и назидательных рассказов, расположенных по месяцам и
дням года. Минеи четьи - церковно-религиозные сборники, предназначенные для
ежедневного" чтения и содержавшие жития святых, сказания, легенды и
поучения.
4 Гоголь тоже убежал. .. от неоконченного портрета... - Имеется в виду
поэма "Мертвые души".
5 Скудронжогло. - Анненский называет Костонжогло Скудронжогло,
пользуясь именем, взятым из черновиков Гоголя (сообщено Б. Ф. Егоровым).
Очевидно, по мнению критика, этот вариант имени персонажа самим акустическим
неблагозвучием и искусственностью должен показать читателю, сколь
неправдоподобен этот образ. Mypaзов, Уленька. - См.: "Мертвые души", т. II.
6 Громовой - герой поэмы Жуковского "Двенадцать спящих дев" (1810-1817)
продавший душу черту.
7 ...задумался ли Гоголь над тем эпизодом из книги Вазари... -
Анненский имеет в виду следующий эпизод из "Портрета": "Ему [Чарткову. - И.
П.] пришла вдруг на ум история, слышанная давно им от своего профессора, об
одном портрете знаменитого Леонардо да Винчи, над которым великий мастер
трудился несколько лет и все еще почитал его неоконченным и который, по
словам Вазари, был, однако же, почтен от всех за совершеннейшее и
окончательнейшее произведение искусства" (т.2, с. 37).
Вазари Джордже (1511-1574) - итальянский живописец, архитектор и
историк искусства. Автор книги "Жизнеописания наиболее великих живописцев,
ваятелей в зодчих" (1550), из которой взят упомянутый эпизод. Вазари пишет:
"Это изображение всякому, кто хотел бы видеть, до какой степени искусство
может подражать природе, дает возможность постичь это наилегчайшим образом,
ибо в этом произведении [речь идет о картине Леонардо да Винчи "Мона Лиза".
- И. П.] воспроизведены все мельчайшие подробности, какие только может
передать тонкость живописи. Поэтому глаза имеют тот блеск и ту влажность,
какие обычно видны у живого человека, а вокруг них переданы все те
красноватые отсветы и волоски, которые поддаются изображению лишь при
величайшей тонкости мастерства" (Дж. Вазари. Жизнеописания наиболее
знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих, т. 2. М. - Л., 1933, с. 106).
8 Я уже говорил, впрочем, в другой статье... - См. статью
"Художественный идеализм Гоголя" (1902, с. 222).
9 Все люди... - не совсем точная цитата из повести (т. II, с. 64).
ДОСТОЕВСКИЙ ДО КАТАСТРОФЫ
ВИНЬЕТКА НА СЕРОЙ БУМАГЕ К "ДВОЙНИКУ" ДОСТОЕВСКОГО
Впервые: КО, с. 31-38. Печатается по тексту книги. Автограф: ЦГАЛИ, ф.
6, оп. 1, ед. хр. 152.
"Виньетка на серой бумаге..." - это лирическое эссе, представляющее
собою опыт вживания в стиль автора с точным воспроизведением речевой
структуры исследуемого произведения.
"Двойник" Достоевского имеет подзаголовок "Петербургская поэма".
Лирическая нота, явственно ощутимая и в произведении Достоевского, у
Анненского становится преобладающей. Этот лирический акцент диктует
Анненскому и выбор эпизодов "Двойника", их расположение, отличное от того,
что мы находим у Достоевского.
Сопоставление этого эссе с художественной виньеткой в книге, данное в
самом заглавии его, подчеркивает чисто эстетическое, стилизаторское задание,
лежащее в основе статьи. Однако трагизм в развитии этой темы, который так
подчеркнут Анненским, вступает в противоречие с этим, на первый взгляд,
чисто внешним заданием.
Цитаты здесь и в других статьях о Достоевском проверены по изд.:
Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 6-ти т. СПб., 1885-1886.
1 ...а лет 50, а то и все 60 тому назад. - "Двойник" Достоевского был
написан в 1847 г. и напечатан впервые в "Отечественных записках", 1847, э 2.
Aнненский соотносит действие с 40-ми годами XIX в., т. е. со временем
действия в "Двойнике".
2 Человек небольшого роста, пожилой, в енотах. - В повести Достоевского
герой носит шинель. "Господином в енотах" Достоевский постоянно называет
героя рассказа "Чужая жена и муж под кроватью".
3 ...его только что выгнали из одного дома. - Из дома статского
советника Олсуфия Ивановича Берендеева. См. "Двойник", гл. IV.
4 Слышишь - часы бьют... - Это соответствует началу гл. V "Двойника":
"На всех петербургских башнях, показывающих и бьющих часы, пробило ровно
полночь, когда господин Голядкин, вне себя, выбежал на набережную
Фонтанки..." Таким образом, начало "Виньетки" точно соотносится с гл. V,
центральным эпизодом первой встречи героя с двойником.
5 Не дальше как сегодня утром... на тысячу рублей наторговал. -
Соответствует в "Двойнике" гл. I.
6 ...к доктору своему заехал... - См. гл. II, посещение Голядкиным
доктора, Крестьяка Ивановича Рутеншпица.
7 Почтенный старец... на службе лишился употребления ног... и
красавицей дочкой. - Почти дословная цитата. См. гл. IV.
8 Что тот-то, мальчишка-то в 26 лет и асессор, и с орденом... -
Владимир Семенович, жених Клары Олсуфьевны.
9 Андрей Филиппович - начальник Голядкина; см. повесть "Двойник".
10 Просят, мол, извинить, принять никак не могут... - Отсюда и далее
близкий к тексту пересказ гл. III.
11 ... в кармане у него 750 рублей. - Голядкин уходит от неприятных
воспоминаний и возвращается к мысли о деньгах, которыми он располагает. См.
гл. I.
12 Иван Семенович - такого персонажа в "Двойнике" нет.
13 Доктор советовал ему давеча компанию... - см. гл. II.
14 А медикаменты в той же аптеке... - Фраза, дважды повторенная в
"Двойнике": гл. II ("Медикаменты по-прежнему продолжайте... - Буду
продолжать медикаменты, как вы говорите, Крестьян Иванович, буду продолжать
и в той же аптеке брать буду") и вторично: гл. 11 ("Медикаменты в той же
аптеке" - пронеслось в голове господина Голядкина... Вдруг он вздрогнул и
чуть не вскрикнул от ужаса. <...> "Стало быть жизнь в опасности!"). Это одна
из лейтмотивных фраз в "Двойнике", случайно оброненная в начале повести, в
конце ее она из обыденной делается многозначительной и свидетельствует о
болезни героя.
15 Он тихую жизнь любит... не интриган, чист и опрятен... -
Характеристика Голядкина составлена из слов, которыми он сам на протяжении
всей повести неоднократно себя характеризует: "не мастер красно говорить";
"не интригант - и этим горжусь"; "лощить паркет сапогами не мастер"; "чист,
прямодушен, опрятен, приятен, незлобив" и др.
16 Что Андрей-то Филиппович холоду напустит? Так это ведь, Андрей
Филиппович, не официальное... - В повести Голядкин неоднократно подчеркивает
перед своим начальником Андреем Филипповичем, что он выступает как частное
лицо, не зависимое от иерархии служебных отношений.
17 Да хоть экзекутора посылай. - В тексте "Двойника": "А пришлют
свидетельствовать, а пусть придет экзекутор; да и что мне в самом деле?"
18 Голядка ты этакая, фамилия твоя такова. - Так в тексте "Двойника"
герой неоднократно обращается к самому себе.
19 Он будет и лизун... и по лощеным паркетам скользить будет... -
Соответствует характеристике Голядкина-младшего в "Двойнике": "шалун,
прыгун, лизун, хохотун, легок на язычок и на ножку".
20 Глухие, редкие выстрелы несутся из-за Невы... - Ср. в "Двойнике":
"Где-то далеко раздался пушечный выстрел". - Имеются в виду пушечные
выстрелы в Петропавловской крепости, предупреждающие о подъеме воды в Неве
выше ординара.
21 "Коль славен наш господь в Сионе" - гимн, исполнявшийся курантами
Петропавловской крепости каждый час; до 30-х годов XIX в. был
государственным гимном, музыка Д. С. Бортнянского (1751-1825), слова М. М.
Хераскова (1733-1807).
ГОСПОДИН ПРОХАРЧИН
Впервые - КО, с. 39-57. Автограф: ЦГАЛИ (ф. 6, оп. 1, э 130). В
автографе отсутствует последняя страница: обрывается словами: "...молодые,
но уже...". Там же хранится список статьи с правкой автора (ф. 6, оп. 1, э
131).
Датировать настоящую статью можно по письмам Анненского. В письме к Ei
М. Мухиной от 5. VI 1905 г. (см. с. 459) он цитирует "Господина Прохарчина"
Достоевского, что, возможно, связано с работой над статьей об этом
произведении, тем более что в письме к А. В. Бородиной от 2. VI II 1905 г.
сообщается о том, что очерк о "Прохарчине" уже написан (см. с. 462). Таким
образом, очевидно, что статья о "Господине Прохарчине" была написана между
июнем и августом 1905 г.
В статье "Господин Прохарчин" Анненский решает проблему художественной
идеологии раннего Достоевского. Критик считал, что через все творчество
Достоевского "до катастрофы" проходит один сквозной образ - это образ
канцелярии как универсальной системы, и соотнесенность человека с этим
образом есть главная тема всех ранних его произведений. Этот конфликт в
самом общем виде Анненский находит и во многих последующих произведениях
Достоевского.
В эстетике Анненского одним из важнейших понятий является понятие
юмора. Свое понимание юмора он разъясняет в неопубликованных заметках о
Гоголе, Достоевском, Толстом: "При юмористическом изображении
действительности мыслятся в контрасте не средние люди, а высокие идеи"
(ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, э 206, л. 3); "Юмор связывает высокое с низменным,
благородное с разнузданным, идеальное с реальным, заимствуя поочередно от
обоих содержание и форму, но не вредя ни тому, ни другому. Он не только
оставляет высокому его возвышенность, но усугубляет ее чрез сильнейшую
противоположность, также и относительно низменного" (там же, л. 4).
Мысль о "юмористической" соотнесенности низкой действительности с ее
"канцелярщиной" и высокими идеалами утопического социализма Анненский
иллюстрирует своей статьей о "Господине Прохарчнне".
От "Господина Прохарчина" здесь дана проекция на творчество раннего
Достоевского вообще, и, кроме того, эта "нелюбимая и обделенная счастьем
повесть" соотнесена Анненским и с современной критику литературой.
Рассказ Достоевского выступает как поэтический образец, произведение,
пережитое критиком глубоко лично, - не случайно Анненский так часто
вспоминает именно этот рассказ в других статьях, в письмах - это объяснимо
прежде всего тем, чта "Господин Прохарчин" оставался для Анненского
поэтическим переживанием.
1 "... целые часы проходили дремотные, ленивые, сонливые... с залавка в
лохань". - Эта фраза из "Господина Прохарчина" неоднократно цитируется
Анненским - см, статью "Что такое поэзия?" (с. 204), письмо Е. М. Мухиной от
5. VI 1905 г.
2 Нет-нет, да увидев компанию ... умерла бы, поди, золовка-то с голоду.
- Пересказ, близкий к тексту рассказа.
3 Демид Васильевич - В рассказе это неопределенный персонаж,
персонифицирующий "начальство": "сам Демид Васильевич".
4 ...болел Прохарчиным... - См. письмо Достоевского брату (М. М.
Достоевскому (янв. - февр.) 1847 г. О "Прохарчине" там сказано, что автор им
"страдал все лето". - Биография, письма и заметки из записной книжки Ф. М.
Достоевского, СПб., 1883, с. 63 (далее: Биография).
5 "Хозяйка" (1847) - повесть Достоевского.
6 ...третья повесть о бедном чиновнике. - Первыми были: "Бедные люди" и
"Двойник".
7 Мармеладов - См. роман "Преступление и наказание".
8 Лебедев - См. роман Достоевского "Идиот".
8 "Сбритые бакенбарды" - повесть, над которой Достоевский работал
осенью 1846 г. и которая не была им написана.
9 ..."хвалят", писал автор брату... - См. письмо от 17.Х 1846 г. -
Биография, с. 54.
10 Биограф Достоевского, покойный Орест Миллер ... на искажение его
детища в цензуре. - См.: Миллер О. Материалы для жизнеописания Ф. М.
Достоевского, - Биография, с. 68. Миллер Орест Федорович (1833-1889) -
фольклорист, историк литературы.
11 Едва ли, однако, теперешний текст так искажен ... мы уже не находим.
- Восстановить цензурную историю "Прохарчина" не представляется возможным
ввиду отсутствия автографа или корректуры, Анненский был первым, кто обратил
внимание на то, что слово "чиновник", вопреки сетованиям Достоевского,
встречается в печатном тексте рассказа.
12 ... сон Раскольникова в его "каюте"... - См. 3, VI. 18
13 ...или еще то раннее утро, когда Свидригайлов ощупывал в кармане
револьвер... - См. 6, VI.
14 ...возьмите бездну вечности, которую Достоевский сводит к... бане с
пауками по углам. - Пн 4, I.
15 "Скверный анекдот" (1862) - рассказ Достоевского.
16 Кок Поль Шарль де (1793-1871) - французский писатель, имя которого
стало нарицательным обозначением "фривольной" литературы.
17 Генерал Пралинский. - См. рассказ "Скверный анекдот".
18 ... рядом... с этой бледной женщиной, которую мы, кажется, уже
видели за стеклянной дверью закладчика... - Речь идет о героине рассказа
Достоевского "Кроткая".
19 ...деревья шумят - и поэту слышится напоминание о смерти... сели в
винт играть... так и не узнает, что в прикупке был туз червей. - Имеется в
виду рассказ Л. Андреева "Большой шлем".
20 ...вот то же чувство поэтически передано Чеховым. Получился
профессор ... жить всего какой-нибудь год!.. - Имеется в виду рассказ Чехова
"Скучная история".
21 Катерина Ивановна. - См. Пн.
22 Старец Зосима. - См. роман "Братья Карамазовы".
23 Кириллов и Ставрогин - См. роман Достоевского "Бесы". Свидригайлов ~
См Пн. Смердяков - См. "Братья Карамазовы".
24 Иксион - (греческая мифология) за свое коварство и нечестивые
поступки был прикован в преисподней к вечно вертящемуся огненному колесу.
Миф об Иксионе положен Анненским в основу его трагедии "Царь Иксион".
25 Коршун Прометея - коршун (по другим версиям, орел), который, по
приказанию Зевса, прилетал к прикованному Прометею клевать его печень.
26 Сперанский Михаил Михайлович (1772-1839) - русский государственный
деятель александровской эпохи, автор неосуществленного проекта
государственных преобразований, в котором стремился построить систему
управления государством на рациональных и логических началах.
27 .. .вкусил запретного плода социализма... утопии социализма. - В
середине 40-х годов у Достоевского возник обостренный интерес к идеям
социализма и социального переустройства общества. В эти годы его
мировоззрение формировалось под влиянием демократических и социалистических
идей Белинского и взглядов французских социалистов-утопистов, особенно Ш.
Фурье. С 1847 г. Достоевский посещал кружок М. В. Петрашевского (1821-1866),
в который входили утопические социалисты и демократы, стремившиеся к
социальному переустройству России.
28 Девушкин - герой романа Достоевского "Бедные люди" (1847).
29 ...а оно, брат, стоит, а потом и не стоит. А я, брат, и с сумочкой".
- Цитата из текста "Прохарчина" (герой тревожи...
