Евгений Паршаков. Экономическое развитие общества
страница №2
...нический уклад производства, основанного на эксплуатации человекачеловеком. Современная же научно-техническая революция готовит уклад техники
производства бесклассового общества" (стр. 167). Однако объяснение указанных
особенностей совершенно неубедительно. В самом деле, если современная
научно-техническая революция является не просто технической, а
научно-технической, в отличие от предыдущих четырех технических революций
(авторы почему-то здесь пишут только о трех технических революциях, забыв о
первой, вероятно, потому, что она подготовила уклад техники производства
бесклассового общества, как и научно-техническая революция, и потому не
укладывается в их схему), то это происходит потому, что она готовит уклад
техники производства бесклассового общества. Если научно-техническая
революция охватывает все отрасли народного хозяйства или если
научно-техническая революция может совершаться как в капиталистических, так
и в социалистических странах и т.д., то авторы объясняют это тем, что она
готовит уклад техники бесклассового общества.
Какова же сущность пятой технической революции?
Элементы нового (шестого) уклада техники зарождаются в недрах старого,
капиталистического общества. Основой нового уклада техники является широкое
использование электричества, революционизирующая роль которого заключается
"во-первых, в том, что использовать энергию возможно на больших расстояниях
от источников ее получения (как и месторасположения топливных ресурсов), и
это приводит к рациональному размещению промышленности; во-вторых,
электричество повышает производительность и общую культуру труда; в-третьих,
его применение дает возможность обеспечить поточность и непрерывность
производства, внедрить автоматы. Наконец, и это, пожалуй, главное, -
электричество лежит в основе электроники, т.е. такой отрасли техники,
которая позволяет создавать технические средства, не нуждающиеся в живых
придатках - рабочих" (стр. 69).
Помимо электричества, появилось много и других элементов нового уклада
техники: звукозапись, электронные лампы, фотоэлементы, синтетические
материалы, металлургия редких металлов и т.д. Однако научно-техническая
революция начинается лишь в середине XX в.
"Базируясь на автоматизации, по существу являющейся результатом
исторического развития рабочих машин, взявших на себя технологические
функции человека, современная научно-техническая революция определяется
принципиально новым направлением - автоматизацией логических, умственных
процессов, обеспечиваемых использованием управляющих (кибернетических)
машин. В такой же степени, как рабочие машины были исходным пунктом
технической революции конца XVIII - начала XIX в., управляющие машины стали
исходным пунктом современной научно-технической революции. Начинается новый
виток спирали в развитии процесса передачи производственных функций,
выполняемых человеком, техническим средством, когда в качестве этих функций
выступают уже не технологические, а логические и контрольно-управляющие"
(Современная научно-техническая революция. М., 1970, стр. 113).
Современная научно-техническая революция, как и другие технические
революции, должна перерасти в новую, пятую производственную революцию.
Однако новая производственная революция не может начаться сразу с появлением
ее технических средств: электроники, кибернетики, автоматизации, химизации
производства и т.д. Для перехода на сложную комплексную автоматизацию
сначала необходим опыт употребления автоматических линий, счетно-решающих
устройств и других машин-автоматов, а для этого требуется определенное
время, в течение которого и протекает современная научно-техническая
революция (М., 1967, стр. 166).
Научно-техническая революция (в социалистических странах) перерастает и
соединяется с производственной революцией. От автоматических технологических
процессов, через автоматические цехи и заводы осуществляется переход к
комплексному автоматизированному производству, что и будет характеризовать
технологический уровень коммунистического способа производства. Произойдет
изменение характера труда производителей, рабочий-станочник
машинно-фабричного производства превратится во всесторонне развитого
свободного труженика (стр. 168-169).
Все это справедливо, но все это относится к научно-технической, а не к
так называемой производственной революции, для которой просто не находится
места в современном обществе.
Новый технологический способ производства не может быть создан при
капитализме, который не может отказаться от разделения труда
машинно-фабричного способа производства, от системы рабочих машин, от
подчинения человека машине, поскольку с этим производством связаны такие
обязательные для капитализма категории, как рабочая сила, ее стоимость,
прибавочная стоимость, норма прибыли, конкуренция между рабочими,
интенсификация труда и т.д. При капитализме основное препятствие в
перерастании научно-технической революции в производственную - способ
распределения материальных благ (стр. 172).
Здесь было бы правильнее сказать, что в силу указанных причин
капиталистическое общество неизбежно должно преобразоваться в
социалистическое посредством социальной революции, после совершения которой
и произойдет завершение научно-технической революции. Разделять же
современную революцию в развитие производительных сил, как и другие
революции, на две самостоятельные революции - техническую и производственную
- не имеет смысла.
Итак, мы рассмотрели теорию развития производительных сил авторов
"Современной научно-технической революции". Каковы же ее недостатки и
достоинства?
Недостатки этой теории следующие:
1. Периодизацию развития производительных сил - техники и в том числе -
авторы ставят в зависимость от периодизации общества по
общественно-экономическим формациям, в каждой из которых они находят "свои"
техническую и производственную революции.
2. Каждую из революций в развитии производительных сил авторы разделяют
на две самостоятельные революции: техническую и производственную, что не
соответствует исторической действительности.
3. Все революции в развитии производительных сил авторы связывают с
развитием одной отрасли (в основном) - промышленности: ремесленной,
мануфактурной, машинно-фабричной, комплексно-автоматизированной.
4. При построении схемы совершения революций в развитии
производительных сил авторы исходят не из объективных исторических фактов, а
из аналогии с промышленным переворотом XVIII-XIX вв.
Достоинством же этой теории является то, что авторы наряду с
эволюционным развитием производительных сил разработали теорию о
периодически совершающихся революциях в их развитии, которые находятся в
закономерной взаимосвязи с развитием производственных отношений.
Иную периодизацию развития производительных сил, в том числе техники,
предлагает Г.Волков в книге "Эра роботов или эра человека?" (5). Если
Белькинд и др. делят историю техники на пять периодов, ставя периодизацию
истории техники в зависимость от периодизации общества по
общественно-экономическим формациям; если Зворынин и др. делят историю
техники на семь периодов и если авторы "Современной научно-технической
революции" делят историю техники и производительных сил в целом на шесть
периодов, которые разделяются друг от друга пятью техническими и пятью
производственными революциями, то Волков историю развития производительных
сил, в том числе техники, делит всего на три периода, которые отделяются
друг от друга двумя революциями, причем обе эти революции состоят из двух
самостоятельных революций, первую из которых Волков называет технической
революцией, а вторую - индустриальной, так что согласно теории развития
производительных сил Волкова в развитии производительных сил происходят две
технические и две индустриальные революции.
Он пишет о развитии техники: "В технике, как и в общественной жизни,
имели место крутые повороты, революционная ломка старой технической формы и
создание принципиально новой.
Революции в технике вообще частое явление. Они происходят со всяким
более или менее крупным открытием, имеющим техническое применение... Но
вместе с тем имеют место и такие технические революции, которые не просто
представляют собой изменение в тех или иных технических звеньях, отраслях и
т.д., а вызывают переворот во всей технической системе, знаменуют
принципиально новую эпоху в развитии техники, новый исторический этап.
В результате одной из них средство труда превратилось из ремесленного
инструмента в машину. Ныне мы являемся свидетелями рождения нового
исторического этапа в развитии техники, который характеризуется
превращениями машины в автомат. Орудие ручного труда, машина, автомат - вот
крупнейшие этапы в развитии техники" (стр. 26-27).
Итак, все технические средства делятся на три формы: орудия ручного
труда, машины и автоматы. К этим трем формам сводятся все технические
средства. Но возьмем для примера плуг, приводимый в движение быками или
лошадью. К какой форме техники мы должны отнести его? К ручным орудиям
труда? Но плуг приводится в движение не руками человека, а быками или
другими животными. Пахарь же идет за плугом, придерживая его и управляя
быками и плугом. Может быть, плуг следует отнести к машинной технике? Но
тогда начало второго "исторического этапа в развитии техники" придется
перенести с XVIII в., куда его относит Волков, в глубь веков. На основании
какого объективного критерия можно отличить друг от друга различные этапы в
развитии техники?
"Объективный критерий, позволяющий очертить границы автоматизации как
нового исторического этапа в развитии техники, так же как и в случае
определения машинного этапа (или этапа механизации), может быть понят из
диалектики вещных и личных элементов. Если механизация начинается с передачи
технике основной физической трудовой функции, то автоматизация имеет место с
того момента, когда в технике осуществляются основные "умственные" функции
технологического процесса. Это становится возможным с появлением на
производстве следящих, управляющих, контролирующих программирующих
кибернетических устройств. Однако совершенно очевидно, что не всякое
перемещение трудовой функции от человека к технике может служить объективным
критерием исторических этапов в ее развитии. Передача функции источника
движения (двигательной силы) паровому двигателю привела лишь к дальнейшему
техническому развитию и совершенствованию тех самых машин, которые заменили
функцию ремесленника - оперирование рабочим инструментом. При переходе к
автоматизации дело обстоит еще сложнее, так как здесь в технике
овеществляется целый ряд различных трудовых функций: наблюдение, контроль,
управление технологическим процессом, включение и выключение технической
системы, наладка и ремонт, программирование и т.д.
Критерием исторических этапов в развитии техники выступает не просто
перемещение трудовой функции от человека к технике, а такое перемещение,
которое вызывает коренное изменение в технологическом способе соединения
личных и вещных элементов процесса труда, т.е. в технологическом способе
производства" (стр. 30-31).
Итак, передача функции двигательной силы от человека к технике не может
служить объективным критерием исторических этапов в ее развитии. В примере,
приведенном Волковым для подтверждения этого тезиса, это выглядит
убедительно. Но возьмем для примера плуг. К какой технике его следует
отнести? К ручной? Но пахарь не оперирует рабочим инструментом плуга
(лемехом, отвалом, ножом), т.е. не осуществляет "основную физическую
функцию", которая является объективным критерием исторических этапов в
развитии техники. Но допустим все же, что плуг относится к ручной технике,
несмотря на то, что он приводится в движение не рукой человека, а животным.
Как же нам быть, если тот же самый плуг (или другой более мощный, скажем,
пятилемешный) начинают приводить в движение при вспашке поля не лошадьми, а
трактором? Неужели и на этот раз плуг будет относиться к ручной технике? Но
в таком случае все плуги (плужные прицепы), которыми в настоящее время
обрабатываются поля с помощью мощных тракторов, являются орудиями ручного
труда. Более того, плуг останется орудием ручного труда и после
автоматизации пахоты.
Очевидно, что это не так, плуг нельзя отнести к орудиям ручного труда,
как это вытекает из теории Волкова. Но можем ли мы отнести плуг к машинной
технике? А если можем, то всегда ли? Если мы можем отнести любой плуг к
машинной технике, то, очевидно, и соху (и борону) также можно отнести к
машинам, ту примитивную деревянную соху, которая получила широкое
распространение около 6-5 тысяч лет назад. Очевидно, что сделать этого
нельзя. А это значит, что плуг, соха и борона, приводимые в движение
тягловой силой животных, не относятся ни к ручной, ни к машинной технике. А
отсюда мы можем сделать вывод, что разделение развития техники Волковым на
три исторических этапа - орудия ручного труда, машины, автоматы - является
ошибочным.
"Технологический способ соединения личных и вещных элементов процесса
труда претерпевает в мануфактуре впервые ясно выраженное изменение. Во всей
предшествующей истории совокупный рабочий механизм составляли человек и его
орудия труда"(стр. 32). В последних словах этого выражения и кроется корень
ошибочного тезиса Волкова. Из "всей предшествующей истории" можно выделить
период в несколько тысяч лет, в котором "совокупный рабочий механизм"
составляли не два элемента - человек и его орудие, а три: человек, его
орудие и животное, приводящее в движение его орудие труда.
Но вернемся к теории Волкова. "Итак, исходя из принятого нами критерия,
новый исторический этап представляет собой период от возникновения
простейших орудий труда до их превращения в машины"(это, как мы только что
видели, неверно). "В истории передовых стран этот этап охватывает
первобытно-общинный, рабовладельческий и феодальный строй. Весь этот
многовековой отрезок времени характеризуется единым "субъектным"
технологическим способом производства, рабочий механизм здесь является
лично-вещным".
Как мы видели выше, "совокупный рабочий механизм в земледелии с
применением плуга и животных существенно отличается от "совокупного рабочего
механизма" ремесленника с его орудием труда, поэтому если один из них
является "лично-вещным", то другой должен именоваться иначе. Точно так же
обстоит дело и с "субъектным" технологическим способом производства.
"Труд всюду (если не считать первых предвестников машин в виде водяной
и ветряной мельницы, насосов и некоторых других сравнительно сложных
приспособлений, не определявших, однако, в то время техническую базу
общества) остается ручным" (стр. 39).
Это неверно. Если труд ремесленника или земледельца, обрабатывающего
землю мотыгой или лопатой, можно назвать ручным, то труд пахаря,
обрабатывающего землю с помощью плуга (сохи) и лошади (быков), назвать
ручным нельзя.
"Переход ко второму этапу - этапу механизации в развитии техники был,
как мы видели, подготовлен специализацией инструмента в мануфактуре. "Живой
механизм" (рабочий) производства образует здесь предтечу механизма
машинного. Этот второй этап начинается, когда основная рабочая функция
"живого механизма" - управление частичными инструментами - передается
машине. Рабочий механизм из лично-вещного превращается в вещно-личный.
Технологический способ производства становится "объектным", а труд впервые
выступает как механизированный труд.
Наконец, третий исторический этап обусловлен автоматизацией. Это
значит, что рабочий механизм становится полностью техническим, способом
соединения человека и техники - "свободным", а сам труд -
автоматизированным" (стр. 39-40).
Итак, согласно теории Волкова, в развитии техники наряду с революциями,
которые довольно часто происходят в различных звеньях, отраслях
производства, происходят две революции, которые вызывают переворот во всей
технике, заменяют одну форму (уклад) техники другой.
Наряду с техническими революциями Волков признает, как мы уже упоминали
об этом выше, в развитии производительных сил общества наличие
индустриальных революций, причем вторая индустриальная революция происходит
в мире в настоящее время. Что же это за индустриальные революции и какова их
сущность?
"Тот же самый критерий - переворот в технологическом способе соединения
личных и вещных предметов производства - действителен и для индустриальной
революции, ибо она знаменует собой начало нового исторического этапа в
развитии техники.
Тот факт, что промышленная революция означает коренное изменение во
взаимоотношениях человека и техники, имеет глубоко идущие последствия,
которые выходят за рамки техники и даже за рамки материального производства.
Этот факт вызывает изменения и в характере труда (из ручного он становится
механизированным), и в социальной структуре общества (прежний ремесленник и
прежний крестьянин превращаются в машинных рабочих), и в соотношении
отраслей хозяйства (земледелие уступает ведущую роль промышленности, и,
наконец, в политике, экономической сфере (господство феодальных отношений
уступает место капиталистическим)".
"Индустриальная революция, таким образом, - это революция, вызываемая
коренным изменением в технологическом способе производства, т.е. в способе
соединения человека и техники, и обуславливающая тем самым изменения во всем
производстве, в экономических и социальных институтах общества" (стр.
138-139).
Итак, исходным пунктом и критерием для индустриальных революций
является то же самое явление - переворот в технологическом способе
соединения личных и вещных элементов производства. И индустриальные, и
технические (две) революции знаменуют собой начало нового исторического
этапа в развитии техники, они начинаются тогда, когда одна форма техники
вытесняется из общественного производства другой формой. Они, следовательно,
протекают одновременно, параллельно, а не последовательно, как это имеет
место в теории авторов "Современной научно-технической революции", где
технические революции перерастают в производственные, последние являются как
бы продолжением первых. Однако между техническими и индустриальными
революциями в теории Волкова имеется большое различие, их нельзя
отождествлять. Технические революции - это революции в развитии техники,
индустриальные же революции - это революции во всем производстве, в
экономических и социальных институтах общества.
Перейдем теперь к рассмотрению современной "второй индустриальной
революции", которая, согласно теории Волкова, происходит в настоящее время
во всем мире (наряду с современной научно-технической революцией).
"Возникает вопрос: правомерно ли говорить о начале второй
индустриальной революции? Да, на наш взгляд, правомерно. Если первая
индустриальная революция была вызвана этапом механизации в технике, то
вторая индустриальная революция вызывается этапом автоматизации.
Автоматизация же, как мы видели, означает новое коренное изменение в способе
соединения человека и техники в процессе производства.
Это изменение так же, как в свое время изменение, имевшее место на
этапе механизации, обуславливает перемены и в характере труда, и в
социальной структуре общества, и в соотношении отраслей народного хозяйства,
и, наконец, в социальной сфере. Наиболее характерные черты начинающейся
сейчас второй индустриальной революции, как явствует из всего предыдущего
изложения, заключаются в следующем.
"Во-первых, производство материальных благ имеет тенденцию превратиться
в полностью автоматизированное производство в масштабах всего общества"
(автоматизация производства, и в этом согласны почти все исследователи
научно-технической революции, является одной из наиболее характерных черт
современной научно-технической революции). "В то время как первая
индустриальная революция означала возникновение промышленности, ее
становление, вторая индустриальная революция означает завершение процесса
создания промышленности".
"Во-вторых, если первая индустриальная революция имела локальный
характер, начавшись в немногих развитых странах Европы, то вторая
индустриальная революция имеет тенденцию охватить все страны и континенты".
"В-третьих, современная индустриальная революция ведет к существенным
структурным сдвигам в отношении различных сфер общественной деятельности. За
счет материального производства, в котором потребность в людских ресурсах
будет все сокращаться, возрастает роль научного производства - как в
количественном, так и в качественном отношении. Научное производство имеет
тенденцию занять доминирующее положение по отношению к непосредственному
производству материальных благ.
Наука, следовательно, является кормчим современной индустриальной
революции.
Наконец, четвертая, наиболее существенная черта, характеризующая
современную индустриальную революцию, касается социальных последствий.
Первая промышленная революция привела, как известно, к укреплению самой
развитой формы эксплуататорских отношений... современная индустриальная
революция, происходящая в странах мировой социалистической системы, ведет к
сокращению рабочего времени, к облегчению труда, к изменению его характера в
сторону все более творческого и свободного, она ведет к уничтожению
противоположности между городом и деревней, между умственным и физическим
трудом" (стр. 139-141).
"Коренное отличие этой революции в капиталистических странах от ее
характера в странах социализма состоит в том, что в условиях частной
собственности на средства производства она ведет не к укреплению и развитию
существующих отношений, а к их взлому" (стр. 142).
Итак, наиболее характерными чертами второй индустриальной революции в
теории Волкова являются: автоматизация всего производства, превращение науки
(научного производства) в ведущую отрасль общественного производства, ее
глобальный, всемирный характер, изменение характера труда, укрепление
социалистического строя и расшатывание и взлом - капиталистического.
Однако первые четыре характерные черты, приписываемые Волковым этой так
называемой второй индустриальной революции, целиком и полностью относятся к
научно-технической революции. Если научно-техническую революцию "лишить"
этих ее наиболее характерных черт, то она не будет научно-технической
революцией. Поэтому разделение современной революции в развитии
производительных сил общества на две самостоятельные революции - техническую
и индустриальную (производственную) является нецелесообразным. Более того,
оно является искусственным, надуманным, не отражающим объективного развития
современного общества и его производительных сил. В настоящее время
происходит не две революции: техническая и индустриальная (или
производственная), а одна, научно-техническая.
"Данное нами определение индустриальной (промышленной) революции
позволяет провести четкую грань с революциями техническими. Из него следует,
что термин "техническая" (или "научно-техническая") и "индустриальная"
революции не тождественны даже в том случае, когда речь идет о процессах,
протекающих одновременно. О современной научно-технической революции,
например, мы говорим тогда, когда рассматриваем изменения в сфере самих
производительных сил, а о второй индустриальной революции - когда
характеризуем с точки зрения этих изменений все общество" (стр. 147).
Одним из наиболее радикальных изменений в сфере самих производительных
сил в настоящее время является автоматизация производства. Следовательно,
автоматизация производства относится к содержанию научно-технической
революции, между тем Волков относит ее к наиболее характерной черте второй
индустриальной революции. Здесь в теории Волкова явное противоречие.
"О современной научно-технической революции речь идет и тогда, когда
анализируются различные направления технического и научного прогресса:
мирное применение ядерной энергии, химизация, биологизация производства.
Говоря же об индустриальной революции XX в., мы имеем в виду главным образом
автоматизацию (и ее социальные последствия), понимаемую не как одно из
возможных направлений в техническом прогрессе, а как развитие всеобщей
технической формы производства будущего. Именно с автоматизацией прежде
всего связаны изменения в системе "человек - техника", служащие исходным
пунктом современной индустриальной революции" (стр. 146).
Последние слова можно целиком отнести к научно-технической революции:
именно с автоматизацией прежде всего связаны изменения в производительных
силах общества, служащие исходным пунктом современной научно-технической
революции.
Теория развития производительных сил общества Волкова имеет некоторое
сходство с теорией развития производительных сил общества авторов
"Современной научно-технической революции", но она имеет и отличие, причем
последнее является более значительным, чем сходство.
Сходство состоит в том, что в обеих теориях каждая из революций в
развитии производительных сил общества состоит из двух обособленных
революций. У Волкова это технические и индустриальные революции. У авторов
"Современной научно-технической революции" - технические и производственные.
Отличие же этих теорий заключается в следующем:
1. Волков насчитывает в развитии производительных сил общества всего
две технические и две индустриальные революции; авторы же "Современной
научно-технической революции" - пять технических и пять производственных
революций.
2. У Волкова технические революции развиваются одновременно с
индустриальны ми; у авторов "Современной научно-технической революции" -
технические и производственные революции развиваются последовательно: первые
плавно перерастают во вторые, производственные революции являются как бы
продолжением технических.
3. Согласно теории Волкова, современные научно-техническая и вторая
индустриальная революции совершаются как в социалистических, так и в
капиталистических странах; согласно теории авторов "Современной
научно-технической революции", если научно-техническая революция совершается
как в социалистических, так и в капиталистических странах, то пятая
производственная революция может происходить в социалистических странах и не
может - в капиталистических.
Теория развития производительных сил общества Волкова имеет, как и
теория авторов "Современной научно-технической революции", наряду с ее
достоинствами и ряд существенных недостатков и ошибочных положений.
Во-первых, в развитии производительных сил Волков обнаруживает два типа
революций: технические и индустриальные. На самом деле в развитии
производительных сил имеется только один тип революций. Это, если говорить
только о революциях, рассматриваемых в теории Волкова,
индустриально-техническая и научно-техническая революции.
Во-вторых, в теории Волкова революции в развитии производительных сил
общества и революции в развитии общественных отношений (социальные
революции) не взаимосвязаны, так что, например, социальная рабовладельческая
революция не имеет "своей" революции в развитии производительных сил
общества в отличие от социальной революции буржуазной и социалистической.
В-третьих, в поле зрения Волкова при исследовании им техники, ее форм
(и укладов) и ее исторического развития не попала, например, тягловая
техника, т.е. механические средства, приводимые в движение, действие
мускульной энергии животных.
В-четвертых, в теории Волкова, помимо технических революций, отделяющих
указанные им периоды исторического развития техники друг от друга, в
развитии техники признается наличие технических революций второго, низшего
порядка, отличных от первых. Если первые отделяют периоды развития техники
друг от друга, то эти технические революции происходят в рамках периодов
развития техники. "Они происходят со всяким более или менее крупным
открытием, имеющим техническое применение" (стр. 29). Однако различные
явления обычно принято называть по-разному, чтобы не порождать путаницы.
Наряду с теориями развития производительных сил общества Волкова и
авторского коллектива "Современной научно-технической революции" существуют
и другие теории, порой довольно оригинальные. К последней принадлежит
концепция С.Лилли, развитая им в книге "Люди, машины и история" (7).
Как и у Волкова, в теории производительных сил общества С.Лилли имеется
две технические революции, но они совершенно отличны от технических
революций Волкова. Посмотрим, что они собой представляют.
"Если взглянуть на историю техники со стороны, скажем, гостя с какой-то
далекой планеты столь высокой цивилизации, что он станет взирать на наши
устремления с безразличием биолога, изучавшего низшие формы жизни, - тогда
выяснится, что история человечества пережила две главные технические
революции".
В примечании к этой фразе Лилли добавляет: "Не считая предшествующих
событий, положивших начало всему развитию техники - изготовление орудий
труда и покорение огня, - что безусловно можно было бы назвать величайшей
технической революцией в истории человечества".
Затем он продолжает: "Первая революция началась с переходом к
земледелию, что потребовало в дальнейшем металлов, плуга, парусника и всего
прочего, а затем развилась в форме таких крупномасштабных работ, как
сооружение оросительной системы и строительство крупных городов. Эта
революция закончилась примерно за 2500 лет до нашей эры. Вторая же скромно
началась в средневековье и с тех пор набирает все большую скорость и
приобретает все больший размах. Она, по-видимому, все еще находится на самой
начальной ступени своего развития, так что ей предстоит пройти еще гораздо
больше того, что уже осталось позади. Перемены, случившиеся за три
тысячелетия между этими двумя революциями, покажутся нашему внеземному
историку совсем малозначащими. Он сосредоточил бы свое внимание только на
этих двух революциях" (7-408).
Эти две технические революции Лилли связывает с двумя крупнейшими
преобразованиями общества. Следствием первой технической революции явился
переход общества от бесклассового строя к классовому, а следствием второй
технической революции, которая, по мысли автора, находится на начальной
стадии своего развития, является обратный переход общества от классового к
бесклассовому во всемирно-историческом масштабе, который также находится на
начальной стадии своего развития.
Эта концепция развития производительных сил, несмотря на ее
оригинальность и притягательную силу, не может стать для нас приемлемой.
А.Чемарис отмечает в развитии производительных сил общества четыре
революции.
"В истории человечества можно отметить несколько "технологических"
революций: отделение земледелия от скотоводства, выделение ремесленного
труда, свободного от земельной собственности, замена ручного труда машинным
производством и начавшееся в настоящее время превращение машинного в
полностью автоматизированное и кибернетизированное производство" (8-40).
Очевидно, для каждой из социальных революций Чемарис "находит"
соответствующую ей "технологическую" революцию. Первую технологическую
революцию (отделение земледелия от скотоводства) автор этой концепции,
вероятно, связывает с социальной революцией при переходе общества от
первобытно-общинного строя к рабовладельческому. Вторую технологическую
революцию (выделение ремесленного труда, свободного от земельной
собственности) - с социальной революцией при переходе общества от
рабовладельческого к феодальному и т.д.
Однако эта взаимосвязь является произвольной, бездоказательной.
Особенно неудачно выглядит вторая "технологическая" революция. Это и
понятно, поскольку таковой в действительном развитии общества не существует.
Назвать же выделение ремесленного труда, свободного от земельной
собственности, революцией в развитии производительных сил совершенно
неправомерно.
Авторы "Современной научно-технической революции" (9) признают в
развитии производительных сил (техники) три технические революции.
"Последовательная передача основных технических функций от человека
техническим средствам знаменует основные технические революции, связанные с
созданием рабочих машин, двигателей, автоматов.
Действительно, если рассматривать производственную деятельность
человека в домашинный период, когда господствовал ручной труд, то ее можно
свести к трем основным функциям: исполнительной (главным образом,
посредством рук), двигательной (мускульная сила), управленческой
(посредством мыслительных процессов).
Сущность развития машинной техники состоит в том, что эти функции от
человека последовательно одна за другой передаются машинам. Начало
промышленного переворота в XVII в. было связано с внедрением в производство
различных машин, взявших на себя исполнительную функцию. Первая рабочая
машина - ткацкий станок - была изобретена в 1733 г. в Англии. Создание и
применение рабочих машин явилось первой революцией в машинной технике. Она
открыла возможность простой механизации производства. Эти машины приводились
в движение водой, животными и главным образом - человеком.
Новый сдвиг в прогрессе машинной техники - вторая революция - связан с
появлением паровой машины Дж.Уайта в 1784 г. Паровая машина, а затем и
другие двигатели воспринимали от человека вторую техническую функцию -
двигательную. Это открыло возможность для развития комплексной механизации
производства. В высокомеханизированном технологическом процессе за человеком
сохранилась только управленческая функция.
Середина XX в. ознаменовалась созданием различного рода автоматических
устройств, которым человек передает функции управления машинами и
технологическими процессами. В развитии машинной техники это третья
революция" (9-19,20).
Согласно этой точке зрения, две технические революции произошли в XVIII
в., а третья происходит в настоящее время начиная с середины XX в. Всю
технику, существовавшую до XVIII в., они относят к ручной технике, в том
числе и такое механическое средство, как плуг, приводимый в движение
животными, с чем никак нельзя согласиться. Кроме того, сведение содержания
революции в развитии производительных сил общества только к передаче
"технических" функций от человека технике является крайне недостаточным,
половинчатым критерием. Эта точка зрения (о наличии в развитии техники трех
революций) является ошибочной. Глава вторая
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА
1. Периодизация доклассового общества
Как известно, классовому обществу, которое начинает свою историю с
рабовладельческого строя, рабовладельческой общественно-экономической
формации, предшествует бесклассовое, или доклассовое общество, что в
настоящее время почти ни у кого не вызывает сомнения. Это доклассовое
общество в марксистской литературе принято называть первобытно-общинным и,
соответственно, первобытно-общинной с общественно-экономической формацией.
Разногласия возникают в определении исторических границ
первобытно-общинного общества, причем не только границы, являются началом
первобытно-общинной общественно-экономической формации, но и границы,
являющиеся ее концом, за которым начинается господство рабовладельческого
строя. В этой главе мы остановимся только на первой, начальной границе
первобытно-общинной общественно-экономической формации.
Большинство советских историков, экономистов и т.д. считают, что
первобытно-общинная общественно-экономическая формации начинается с того
далекого доисторического времени, когда первые обезьяноподобные люди стали
изготовлять первые каменные и деревянные орудия труда. Первобытно-общинное
общество они делят на две фазы: низшую и высшую. Коллектив первобытных
людей, существующий совместно на протяжении первой фазы, называется при этом
первобытным человеческим стадом, а на протяжении второй фазы - родом, причем
несколько родов объединяются в более крупное сообщество - племя. Таким
образом, первобытно-стадное и родо-племенное общества - это две стадии в
развитии одной и той же общественно-экономической формации -
первобытно-общинной.
Однако не все исследователи-марксисты согласны с этой периодизацией
доклассового общества. Многие исследователи в первобытно-общинную
общественно-экономическую формацию включают только родо-племенное общество,
т.е. ту часть доклассового общества, которую большинство исследователей
относят ко второй, высшей фазе первобытно-общинного общества. Что касается
первобытно-стадного общества, то его относят, выводя за исторические рамки
первобытно-общинной общественно-экономической формации, к периоду
формирования человеческого общества, а вместе с тем и к периоду формирования
первой, первобытно-общинной общественно-экономической формации.
Наиболее полно, фундаментально эту точку зрения развил Ю.С.Семенов в
книге "Как возникло человечество". (10) Он пишет: "...сущность периода
первобытночеловеческого стада состоит не в том, что он является эпохой
становления родового общества, а в том, что он представляет собой период
становления человеческого общества, период скачка от биологического к
социальному, являясь эпохой превращения стада животных в сообщество людей.
Период первобытного человеческого стада качественно отличается от всего
последующего периода истории человечества, представляющего собой эпоху
развития готового, сформировавшегося человеческого общества, эпоху смены
конкретно-исторических форм существования сложившегося человеческого
общества. Качественная грань, отделяющая первобытное стадо от родового
общества, таким образом, не только не менее значительна, чем рубежи между
родовым обществом и рабовладельческим, рабовладельческим и феодализмом и
т.д., т.е. между общественно-экономическими формациями, но, наоборот,
является несравненно более глубокий, ибо она отделяет формирующееся общество
от готового, в то время как последние отделяют одну конкретно-историческую
форму существования готового общества от другой ее формы.
История человечества, таким образом, прежде всего делится на два
основных крупных периода: историю первобытного стада (период формирования,
становления, складывания человеческого общества) и историю человеческого
общества (период развития сложившегося, сформировавшегося, готового
человеческого общества).
Человеческое общество всегда существует в исторически определенной
конкретной форме. Формами существования человеческого общества, ступенями
его исторического развития являются общественно-экономические формации. Пока
человеческое общество не сложилось, не имеет смысла говорить о какой-либо
исторической форме его существования. Поэтому категория
"общественно-экономическая формация" имеет смысл только в применении ко
второму основному периоду истории человечества - периоду развития
сформировавшегося человеческого общества. Общественно-экономические формации
являются формами существования готового человеческого общества.
Все это требует пересмотра понятий "первобытно-общинная
общественно-экономическая формация", "первобытно-общинный строй"...
Объединение периода первобытного стада с начальным этапом истории
сложившегося человеческого общества и противопоставление этой конструкции
как первой общественно-экономической формации всем остальным этапам
человеческого общества нельзя считать в настоящее время оправданным. В
действительности первой общественно-экономической формацией является период,
который во всех схемах периодизации первобытной истории рассматривается как
второй этап развития первобытно -общинного строя, - родовое общество,
родовой строй. Родовой общественно-экономической формацией и открывается
история человеческого общества" (10-28,29).
Изложенную концепцию Ю.И.Семенова периодизации доклассового общества
разделяет и В.П.Якимов в статье "Антропогенез" в философской энциклопедии:
"Переход от неандертальского человека к современному человеку представляет
второй по значимости качественный поворот в антропогенезе. Существенно
меняется морфология человека, который утрачивает многие примитивные черты,
характерные для древних людей (надглазничный валик, низкий свод черепа,
отсутствие подбородка и т.д.). Значительным изменениям подвергается трудовая
деятельность, которая становится более дифференцирован ной. Коренную
перестройку претерпевают социальные отношения: первобытное человеческое
стадо сменяется родовым обществом. Возникновением человека современного типа
завершается отрыв человека от животного мира, завершается также переходный
период становления человеческого общества, предшествующий первой
общественно-экономической формации - первобытно-общинному строю" (11).
Итак, согласно взглядам Ю.И.Семенова и В.П.Якимова (и многих других
исследователей, о чем пишет Ю.И.Семенов в своей книге), всю историю
человеческого общества необходимо, прежде всего, разделить на два периода:
период формирующегося общества и период сформировавшегося общества. И уже
затем только можно делить второй период, период сформировавшегося общества
на различные ступени его развития - общественно-экономические формации,
первой из которых является первобытно-общинная формация. Несомненно, они
правы. Однако некоторые из сторонников этой концепции трактуют ее упрощенно
и не совсем точно.
Основанием для последних такой периодизации доклассового общества
служит возникновение человека современного типа около 40 тыс. лет назад.
Пока не было человека современного типа, было формирующееся общество, но как
только появился человек современного типа - перед нами в готовом виде
сформировавшееся общество. Таким образом, закономерности социального
развития общества находятся в жесткой зависимости от закономерностей
биологического (на данном этапе развития общества) развития человека и
совершенно не обладают никакой самостоятельностью. Более того, они
совпадают, отождествляются. А это неверно.
Формирование человека современного типа не тождественно формированию
общества. Это различные явления. И хотя они часть времени осуществляются
одновременно, их необходимо различать. Но послушаем сначала еще одного
сторонника новой периодизации доклассового общества.
А.А.Макаровский в книге "Общественный прогресс" пишет: "Мы
придерживаемся той точки зрения, что история человечества начинается с того
времени, когда окончательно сформировался человек современного типа ...
Вместе с ним возникло и общество. Советские ученые, занимающиеся вопросами
антропогенеза (возникновение человека) и социогенеза (возникновение
общества), выделяют период формирования, становления человека и общества.
Это длительный по времени период, охватывающий, вероятно, около миллиона
лет. Весь этот период можно рассматривать как огромный скачок от животного
мира к человеческому, от низшего качественного состояния материи к высшему,
от биологического к социальному. Его началом был скачок, состоявший в
переходе от животных предшественников человека к первым представителям
гомидин, устойчивым признаком которых было изготовление орудий труда. Его
завершением был скачок, связанный с появлением человека современного типа...
Советские антропологи эти представления называют "теорией двух скачков".
Содержанием названного "большого" скачка было превращение прачеловека в
человека первобытного стада - так называют советские ученые объединение, в
рамках которого существовали и развивались пралюди, - в общество.
...Период антропогенеза и социогенеза следует рассматривать как
переходный период от мира животных к человеку и обществу, к первой формации
общества - первобытному коммунизму. Включать этот период в историю первой
общественно-экономической формации в качестве ее начального этапа, на наш
взгляд, не следует. Он представляет собой переход к первой формации
человеческого общества, но не саму эту формацию. Переходный период - это
период, сочетающий в себе элементы старого и нового качества. Его надо
отличать от того времени, когда новое качество окончательно
конструировалось. В данном случае решающим признаком такого окончательного
качества было вытеснение биологических закономерностей в поступательном
развитии гомидин закономерностями социальными.
В этот длительный период формирования человека и общества прогресс был
не только социальным, но и биологическим. Лишь с появлением человека и
общества прогресс приобретает чисто социальный характер: общество
развивается на основе роста материального производства, вместе с обществом
развивается человек как его часть при неизменности своей биологической
видовой организации" (12-110-114).
Несомненно, авторы цитированных выше выдержек правы в том, что нельзя
смешивать период формирования общества с периодом сформировавшегося
общества. Но неправы те сторонники этой точки зрения на периодизацию
доклассового общества, которые объединяют в единые временные рамки период
формирования общества с периодом формирования человека современного типа.
Формирование человека началось раньше формирования общества, и
формирование человека точно так же и завершилось раньше формирования
общества. Более того, формирование человека, его начало и конец, явилось
предпосылкой формирования общества. Формирование человека началось с того
далекого времени, когда человекообразные обезьяны (австралопитеки) начали
систематически пользоваться необработанными камнями и палками для различных
нужд: для защиты, нападения, для сбивания плодов с деревьев, разбивания
орехов и т.д. Формирование же общества началось через несколько миллионов
лет, когда австралопитеки, сделавшие шаг в биологическом развитии под
влиянием труда (с использованием необрабатываемых ими камней и палок) и
других факторов, перешли постепенно к изготовлению орудий труда, к
сознательной обработке камней и деревянного материала с целью придания им
необходимой формы и дальнейшего использования для своих нужд. Таким образом,
начало формирования человека не совпадает во времени с началом формирования
общества.
Точно так же и завершение формирования человека современного типа не
совпадает во времени с завершением формирования общества. Человек
современного типа сформировался около 40 тыс. лет назад, а родо-племенное
общество - гораздо позднее, быть может, около 15 тыс. лет назад.
Возникновение человека современного типа означало не завершение формирования
общества, а всего лишь предпосылку этого завершения, точно так же, как
начало формирования человека означало лишь появление предпосылки для
будущего начала формирования общества, но не само это начало формирования.
Когда началось формирование человека, а оно началось около 5,5 млн. лет
назад, происходило лишь биологическое развитие предка человека. Когда
началось формирование общества, а оно началось, как предполагает современная
наука, около 2-3 млн. лет назад, наряду с биологическим развитием стало
происходить и социальное, поскольку возникли, хотя и примитивные,
производительные силы формирующегося общества. Только с этого момента
происходит параллельное биологическое и социальное развитие, причем каждое
достижение, приобретенное в развитии производительных сил, ускоряло
биологическое развитие обезьяночеловека, а каждое достижение, приобретение в
биологическом развитии первобытного формирующегося человека, ускоряло
развитие производительных сил, ускоряло техническое, технологическое и
хозяйственное развитие.
Завершение формирования человека современного типа произошло около 40
тыс. лет назад. Но формирование общества продолжалось, ибо развитых,
сформировавшихся общественно-производственных отношений еще не было. Они еще
некоторое время продолжали находиться в стадии формирования. Какое же
явление, событие следует считать завершением периода формирования общества,
той исторической границей, которая отделяет общество формирующееся от
общества сформировавшегося?
Этим событием является возникновение собственности на основные средства
производства, которое означало завершение формирования
общественно-производственных отношений, общественного способа производства,
первой общественно-экономической формации и, наконец, общества.
Несомненно, собственность в период формирования общества существовала.
Это собственность на продукты питания, жилище, которая была общей,
коллективной; на одежду, предметы украшения и т.д., которая была личной; на
мелкие средства труда: копья, рубила, сосуды и т.д., которая была отчасти
личной, отчасти коллективной, но не было собственности на основные средства
произ...
