Александр Ашотович Насибов. Безумцы
страница №11
... не только врач, но италантливый техник.
- Машину придумали другие. А я только пробую ее... Так вот, -
продолжает Абст, - я пришел, чтобы сказать: предстоит напряженная
работа. В ближайшее время я жду гостей. Среди них мои друзья и кое-кто
из тех, кому я подчинен. Они прибудут сюда, чтобы взглянуть на наше
убежище. А потом все мы примем участие в важной операции. И я хочу
просить вас удвоить старания по лечению фрейлейн Ришер. К их приезду
она должна быть на ногах... Кстати, вы получите возможность тотчас же
уехать.
"Тотчас уехать"! После разговора с Мартой Карцову до конца ясен
смысл этих слов Абста.
- Какой срок, шеф? - спрашивает он, стараясь, чтобы голос звучал
буднично, ровно.
- Не более недели. Семь-восемь дней.
- Я постараюсь.
- Очень хорошо. Спешите, Рейнхельт. Вас давно ждут в Германии.
- Спасибо. Один вопрос: я отправлюсь вместе с фрейлейн Ришер?
- Она останется. Вы встретитесь с ней позже. Некоторое время она
еще побудет здесь. Вы встретитесь через полгода, и у вас будет о чем
поговорить, не так ли?
И Абст дружески хлопает Карцова по колену.
- Спасибо, шеф. - Карцов выглядит смущенным. - Вы очень добры ко
мне. Хотел бы я отплатить вам той же монетой.
- Вы и так делаете достаточно, Рейнхельт... Теперь о том, что
касается лично вас. В хрупкой скорлупе вы преодолели десятки миль
бурного моря. Выдержав это испытание вы показали себя сильным и
волевым человеком.
- Я только пытался спастись.
- Ну, ну, не скромничайте! Потом вы рискнули - оставили шлюпку и
пустились вплавь, чтобы добраться до скалы. Вы были истощены, в море
ревел шторм, но вы выдержали. Вы доплыли, а тот, другой, не смог. И я
делаю вывод: вы не только волевой человек, но и отличный пловец. Вот я
и подумал: а что, если наш молодой, энергичный врач обучится работе
под водой? Чем он хуже Глюка или, скажем, меня самого? Надо только
предоставить ему время попрактиковаться в пользовании респиратором,
подводным движком и другими устройствами... Я правильно рассуждаю?
- Конечно, шеф.
- И у вас есть такое желание?
- Я согласен, - отвечает Карцов. - Более того, ваше предложение я
расцениваю как большое доверие ко мне. Видно, мои акции идут в гору!
- Вот и отлично! - Абст встает. - К тренировкам приступите
завтра. Я дам указания Глюку. Он будет вашим инструктором.
- Глюк - славный парень.
- Отлично! - повторяет Абст. - А теперь примите еще одного в вашу
группу... Входи! - говорит Абст тому, кто все это время стоял в
коридоре.
Человек переступает порог. Он в фланелевой рубахе и вязаных
брюках.
Карцов всматривается в его бурое от загара лицо, обрамленное
курчавыми черными волосами, и, хотя человек переодет, он узнает одного
из тех, кого недавно встретил в туннеле: у незнакомца серьга в ухе.
- Его зовут Бруно, - говорит Абст. - Ложись, Бруно! - Он рукой
показывает на нары: - Ложись и спи!
Человек направляется к нарам и укладывается - лицом вверх,
разбросав руки, и закрывает глаза.
- Бедняга! - вздыхает Абст. - Сколько ни бились с ним - никаких
сдвигов. К сожалению, безнадежен. Завтра вы исследуете его, Рейнхельт,
и доложите результаты.
И он уходит.
Оставшись один, Карцов садится на койку, стискивает ладонями
голову.
Так проходит несколько минут.
Новичок спит, ровно и глубоко дыша.
Карцов наклоняется к его лицу, исследует взглядом лоб, глазные
яблоки, плотно прикрытые красноватыми веками, скулы, виски.
Никаких следов операции.
Он вновь, еще тщательнее, изучает лицо человека. Правое веко
чисто. А на левом, вверху, почти под самой бровью, небольшая темная
корочка. Будто присох комок бурой грязи.
Кровь!
Вот откуда проник в мозг тонкий режущий инструмент Абста. Итак,
он расправился с очередной жертвой. А в подземелье ждут своей очереди
еще четверо. Завтра, нет, может, уже сегодня их постигнет та же
участь.
У новичка обнажена часть груди. На смуглой коже фиолетовые
полосы. Татуировка? Карцов расстегивает воротник его рубахи. Да,
татуировка. В центре груди искусно изображены скрещенные весла и
водолазный шлем с круглым иллюминатором. А под рисунком текст: "Матерь
божья, оберегай славного парня Бруно Гарриту. Специя,1938 год".
Надпись на итальянском языке.
Карцов медленно идет в конец пещеры. Останавливается у спящего
под табличкой "Марко". У Марко круглое лицо с мягким профилем, полные
губы, русая борода. А глаза, как помнит Карцов, голубые, большие.
Когда-то в них жила, наверное, этакая хитроватая смешинка...
Кто он - серб, болгарин? Быть может, украинец?
Рядом лежит Зигмунд - это, вероятно, поляк. А сюда могут
доставить и русских, и американцев, и англичан!
Карцеву кажется - он видит германские лагеря военнопленных с
обреченными на уничтожение людьми, видит агентов Абста, которые
ворошат картотеки, опрашивают узников, щупают им мускулы...
"Человеческий материал" отобран. Это специалисты, которых не нужно
учить работе под водой. Их увозят и на подводных лодках доставляют
сюда. Пленные не хотят служить врагу? Да Абсту и не требуется их
согласие. Короткая безошибочная операция - и готов отряд
смертников-торпедистов, которые послушны, не проявят недовольства,
сомнения, страха!..
Карцов видит города в развалинах, пылающие деревни, взорванные
заводы, дворцы, библиотеки. И всюду - трупы, тысячи трупов. Оставшиеся
в живых будут низведены до состояния рабской покорности и отупения.
Ибо победителям нужен рабочий скот. Так, по замыслу Гитлера,
произойдет в Советском Союзе, затем в Европе и, наконец, во всем мире.
Надо ли удивляться тому, что творит в своем тайном логове Артур
Абст? То, что он делает с несколькими десятками людей, Гитлер намерен
совершить с миллионами.
Карцов поворачивается и бредет в свой угол. Присев на краешек
койки, лезет в карман за сигаретой.
Внезапно он вскакивает на ноги, стискивает кулаки. Он вдруг понял
замысел Абста, предложившего ему изучать ремесло водолаза. Он, Карцов,
будет уничтожен не сразу, нет. Сперва он подвергнется операции и
займет место на этих же нарах!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Все это утро Глюк провел наедине с хозяином "1-W-1". Тот подробно
инструктировал помощника. Действовать предстояло сравнительно недалеко
от конической скалы, а это вдвойне опасно. Объект должен быть
уничтожен с первой же атаки. Скрытность, внезапность - главные условия
успеха. Допустив ошибку, Глюк может поставить в тяжелое положение всех
обитателей подземелья.
Заканчивая инструктаж, Абст говорит:
- Это серьезный риск. Очень серьезный, Глюк. Однако на него надо
пойти. Пелла должен быть сломлен! По донесению агента, группа
патрульных кораблей вышла в океан задолго до рассвета. Сегодня к
вечеру вернется сторожевик. Он будет один.
- То, что нужно, шеф. Не прозевать бы!
- У нас достаточно времени, чтобы все подготовить.
- Шеф, не забыли об обещании? Я свое сделаю...
Вместо ответа Абст достает из сейфа бумагу. Глюк читает - и его
широкое лицо расплывается в улыбке. Это решение так называемого
народного трибунала Германии. В нем говорится: Густав Глюк помилован,
судимость с него снята.
- Получена с последним транспортом, - замечает Абст. - Как
видите, я держу слово.
Глюк бережно прячет бумагу.
Абст провожает его до выхода.
- Напоминаю, - говорит он, открыв дверь, - обязательно заставьте
пловца снять шлем. Надо, чтобы его опознали. Надеюсь, представляете,
как это важно?
- Все будет сделано, шеф.
- Тогда - с богом. И пусть вам сопутствует удача. Справитесь
хорошо - доклад попадет к фюреру. Награда не заставит себя ждать!
Вскоре рыжебородый уже на площадке возле лагуны. Поджидая
Вальтера, он достает из сейфа респираторы, замеряет давление в
кислородных баллонах, осматривает коробки с поглотителем углекислоты,
шлемы, клапанные коробки. Все в порядке.
Тогда Глюк берет из сейфа торпедный взрыватель, осторожно
освобождает его от упаковки.
Вот и Вальтер. Побагровев от натуги, он вкатывает ручную тележку
с погруженным на нее черным продолговатым ящиком. Ящик - это торпедный
аккумулятор, тяжелейший агрегат, составленный из тридцати элементов. В
сумме они дают напряжение в шестьдесят вольт при большой емкости.
- Замучился, - бормочет Вальтер, тяжело переводя дыхание. -
Тащишь и тащишь его по рытвинам и буграм, нет конца каторге...
- Ладно, ладно! Время не ждет, поторапливайся. Давай кран к
торпеде!
Кран подведен к стеллажам. Двухместная торпеда застроплена,
перенесена к краю площадки и бережно опущена на массивные деревянные
блоки.
Помощники Абста вскрывают отсек в центральной части снаряда,
ставят туда батареи. Аккумулятор закреплен, провода присоединены,
зажимы затянуты ключом. Глюк придирчиво изучает показания вольтметра и
амперметра на приборной доске. Все хорошо - аккумулятор полностью
заряжен. Поворот движка реостата - и винт торпеды начинает вращаться.
Так же тщательно исследуется давление в баллоне со сжатым
воздухом, работа помпы цистерны быстрого погружения, носовой и
кормовой дифферентных цистерн, другие механизмы. Глюк двигает рулевую
рукоять, наблюдая за тем, как действует оперение торпеды -
вертикальный и горизонтальный рули.
И наконец, контрольный осмотр носового отсека торпеды, где
запрессовано триста килограммов взрывчатки. Вальтер осторожно
навинчивает взрыватель.
Торпеда готова к работе.
Усевшись в сторонке, Вальтер и Глюк закуривают. Отдых.
Спустя час раздается короткий звонок. Рыжий идет к стене, где
висит телефонный аппарат, снимает трубку.
Звонит Абст.
- Берите пловца, - говорит он, - готовьте его, одевайтесь сами.
На все это не более часа. Потом отправляйтесь. Ждите в океане, милях в
трех от скалы. Он появится с востока.
- Понял, шеф.
- Вы помните, о каком пловце идет речь? - настойчиво спрашивает
Абст. - Не перепутайте. Счастливой охоты, Глюк!
И он кладет трубку.
В помещении с перископами - Абст и лейтенант Пелла. Итальянский
моряк склонился к окуляру перископа, медленно поворачивает прибор.
Абст сидит поодаль, у стены. Возле него устройство, с виду
напоминающее звуколокатор.
Помещение наполнено ровным негромким гулом - прибор Абста
воспроизводит шум моря. Вот Абст коснулся вариометра, и гул стихает.
Снова прикосновение к вариометру - пещера начинает гудеть.
- Что вы видите? - спрашивает Абст.
- Океан пуст.
- Продолжайте поиск!
- Бесполезное занятие. Мы торчим здесь зря. В океане не видно ни
единого дыма. Да и вообще, зачем зам корабль? Что вы затеяли?
- Прошу вас, лейтенант, поищите еще в восточном секторе. Ручаюсь,
не пожалеете!
Уступая настояниям Абста, Пелла берется за ручки и поворачивает
перископ. Несколько минут поиска. Пелла плотнее прижимает лицо к
окуляру.
- Что вы увидели? - доносится голос Абста.
- Корабль... Он на горизонте. Идет стороной.
- Очень хорошо. Будьте любезны, определите его курс.
- Примерно сорок.
- То, что нужно, - удовлетворенно замечает Абст.
Он касается пальцем верньера. Гул в пещере нарастает. К шуму моря
примешивается рокот корабельных турбин.
- Внимательнее, глядите, - твердит Абст, - не прозевайте
главного!..
Пелла продолжает наблюдение. Далекий корабль едва заметно
перемещается по линии горизонта. Вдруг близ него из-под воды
появляются две головы в шлемах, одна позади другой.
- Торпеда! - восклицает Пелла.
- Верно, торпеда, - говорит Абст. - Как видите, вы не зря шарили
по океану. Глядите в оба. Все внимание - торпеде, лейтенант. Не
спускайте глаз с ее экипажа!
Оседлавшие снаряд пловцы направляют торпеду наперерез курсу
корабля, Пелле ясно: в какой-то точке произойдет встреча...
- Включите увеличение, - говорит Абст.
Гул в помещении усиливается, и Пелла не слышит. Абст встает,
переводит рычаг увеличения. Поле зрения перископа сузилось. Зато
кажется, что торпедисты совсем рядом: головы их заняли весь окуляр
прибора. В лучах заходящего солнца черные шлемы блестят, как
лакированные.
Вот кормовой торпедист наклонился к сидящему впереди. Головы их
сблизились. Вероятно, пловец что-то кричит на ухо коллеге. Тот снимает
шлем. Сверкнула на солнце вдетая в ухо серьга.
Пелла узнает Бруно Гарриту!
В следующий миг второй пловец, соскользнув с торпеды, скрывается
под водой.
Теперь в перископе - только Гаррита.
Торпеда идет как по нитке - от защитного козырька, за которым
пригнулся водитель, расходятся ровные пенные полосы.
Снаряд движется со стороны солнца, которое уже коснулось воды, и
на сторожевике не видят опасности.
Но вот забеспокоился сигнальщик на мостике, прикрыл ладонью глаза
от слепящих косых лучей, напряженно всматривается в океан.
Поздно!
Торпеда бьет в борт корабля. Яркая вспышка. Столбы воды.
Разломившись, сторожевик погружается в пучину.
Абст выключает прибор. В пещере тишина.
Лейтенант Пелла медленно встает, делает шаг и падает на каменный
пол.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Карцов зашнуровывает на ноге длинный широкий ласт.
- Не слишком туго, - предупреждает рыжебородый.
- Знаю. - Карцов стремится выглядеть этаким самоуверенным
дилетантом. - Знаю, дорогой Глюк. Главное, чтобы эта штука не
свалилась с ноги. Поэтому и привязываю ее покрепче.
И он делает вид, будто туго стягивает шнурок.
- Ну-ка оставьте! - Глюк решительно распускает шнуровку. -
Плотнее не надо. Если перетянете, судорога скрючит стопу, а то и всю
ногу. Будете болтаться, как падаль в проруби. Хорошо, если рядом
окажется товарищ и вытащит из воды. Ну, а вдруг вы один-одинешенек
отплыли на милю от берега, а в респираторе иссяк кислород? Что тогда?
Камнем отправитесь на дно. Запомните, доктор: под водой не шутят!
Смакуя подробности, он рассказывает о случаях, когда водолазы
погибали от кислородного опьянения или отравления углекислотой, от
баротравмы легких, кессонной болезни, от акульих зубов или попросту в
результате переохлаждения организма.
Глюк видит: его ученик, еще минуту назад такой самоуверенный,
теперь явно трусит.
- Проняло! - злорадствует он.
- Еще бы! - Карцов с опаской глядит на расстилающуюся у ног
лагуну. - Ведь, говоря по совести, я и плавать как следует не умею.
Так, держусь на воде, гребу помаленьку... Вот что! - Он решительно
встает, сбрасывает с ноги ласт, отыскивает и надевает войлочные туфли.
- Сейчас я отправляюсь к шефу. Я сам, добровольно пожелал обучиться
вашему ремеслу. Значит, могу и отказаться. Сошлюсь на вас: "Глюк
рассказал об опасностях, о которых я и не подозревал". Ведь вы
подтвердите мои слова?
- Что вы, что вы! - бормочет рыжий. - Садитесь-ка, доктор, на
место. Экий вы, право! Все приняли за чистую монету. И я хорош -
наболтал, а вы и поверили. Ну-ка давайте ногу, я зашнурую ласт. Да не
бойтесь: иной раз в воде, среди рыб, безопаснее, чем здесь, в компании
нам подобных. Так-то, доктор... Теперь другую ногу... Готово. А ну
тряхните ступней, да посильнее! Еще сильнее, доктор! Будто хотите
сбросить клеща.
Карцов приподнимает ногу, делает короткий, резкий взмах. Литой
каучуковый ласт упруго пружинит.
- Вот и отлично! Спускайтесь в воду. Поплавайте с четверть часа.
Только не вздумайте брассом - ничего не получится. Для ластов годится
лишь медленный кроль. Глядите, доктор. Вот так...
Наставник ложится на скалу и показывает, как надо двигать ногами
при плавании кролем.
- Поняли?
- Ясно. Можно в воду?
- Давайте. И не мешкайте: сегодня вам предстоит узнать кучу
других вещей.
Карцов стаскивает свитер.
- Ого, - восклицает Глюк, разглядывая его сильное, мускулистое
тело, - да вы, доктор, превратились в красавчика! К любой девушке
сунетесь - помрет от счастья.
Вместо ответа Карцов неуклюже валится в воду.
Теплая, ласковая вода! Вот бы на полной скорости пересечь из
конца в конец лагуну! Но Карцов беспомощно вертится возле трапа,
старательно имитируя страх, боязнь глубины.
- Не так! - кричит Глюк, перегнувшись через поручни трапа. - Не
молотите руками, ноги расслабьте, действуйте ими мягче, будто ленитесь
или очень устали.
Карцов продолжает возню, поднимая пену и брызги.
Сильный всплеск.
Шлепнувшись в воду, Глюк бесцеремонно оттаскивает Карцова от
скалы.
- Мучение с вами, доктор! - кричит он. - Ну-ка лежите спокойно!
Теперь медленно двигайте ногами. Запомните: нога работает вся, до
кончиков пальцев. И не бойтесь согнуть колени. Действуйте ногами
свободнее, мягче...
Минут через десять Карцов позволяет себе чуточку "освоить" кроль.
И вот уже, двигая ластами, он скользит прочь от трапа. Ласты -
удивительная штука. Они вдвое увеличивают скорость пловца, экономят
много сил.
- Вот, вот, - довольно бормочет Глюк, - подходяще, доктор! О, что
это вы? - тревожно кричит он, видя, что Карцов вдруг зачастил руками,
закашлялся, повернул и торопится к трапу.
- Устал, - тяжело дышит Карцов, - устал и... сердце.
- Что вы почувствовали? - допытывается наставник. - Сбили
дыхание, глотнули воды?
- Не знаю. - Карцов берет его за руку. - Внезапно помутилось в
глазах. Только ни слова шефу. А то испугается за меня, запретит. У
меня это с детства - вдруг падаю в обморок. Но ничего, я обязательно
выучусь работе под водой. Ни слова шефу, Глюк. Обещаете?
Карцов старательно разыгрывает роль новичка. Немцев следует
убедить, что ученик проявляет рвение, у него много апломба, но нет
способностей, и пройдет немало дней, прежде чем он будет готов к
самостоятельным спускам под воду.
Нужно выиграть время, чтобы Марта выздоровела, стала ходить.
Между тем Глюк, поддерживая ученика, помогает ему подплыть к
трапу, ухватиться за поручень.
- Подняться сможете? - спрашивает он.
Карцов медленно взбирается по трапу, временами всей тяжестью
повисая на спутнике.
- Легче, - бормочет рыжебородый, - легче, доктор, а то свалимся
вместе. Крепче держитесь, тверже ставьте ногу.
Наконец они на площадке. Глюк полотенцем насухо вытирает ученика.
- Мне понравились ласты, - заявляет Карцов.
- "Понравились"! Струсили!
- Чепуха! - Карцов улыбается. - Думаете, скис? Вот отдохну - и
снова в воду. Это здорово, что придумали ласты, черт бы их побрал!
Занятная штука.
- В воду я вас сегодня не пущу, - заявляет немец. - Хватит,
наплавались. Будете учиться на берегу. Возьметесь за респиратор,
привыкнете к шлему и баллонам, а там уже будет видно.
Он пододвигает к себе серую брезентовую сумку, вынимает из нее
дыхательный аппарат.
- Знакомы с таким?
- Не приходилось...
- Это респиратор системы Дрегера.
Глюк подробно объясняет устройство прибора, назначение отдельных
частей.
Карцов слушает рассеянно. Все кислородные дыхательные аппараты
действуют по единому принципу. Респиратор, которым он пользовался при
учебных спусках под воду, тоже имел стальной баллон со сжатым
кислородом, редуктор, резиновый дыхательный мешок, систему клапанов,
шлем и, наконец, устройство для поглощения выдыхаемой углекислоты.
Короче, он во всем уже разобрался и с респиратором Глюка может нырнуть
хоть сейчас.
- Ну, - повторяет наставник, - ознакомились, поняли, в чем суть?
Глядите!
Коротким точным движением он натягивает шлем на голову, кладет
палец на кнопку клапана. Резиновый мешок вспухает - туда из баллона
ворвался кислород.
- Внимание! - глухо доносится до Карцова.
Глюк делает несколько глубоких вдохов, высасывая кислород из
мешка, вновь наполняет его, показывает, как перекрыть вентиль баллона.
Затем он стаскивает шлем.
- Вот и все.
- Можно попробовать?
- Валяйте.
Карцов хватает аппарат, силится надеть шлем.
- Да не так поспешно, доктор! Право, вы как ребенок. Успеете и
поплавать и надышаться. Сперва разберитесь, что к чему... Ну, давайте!
Аппарат пристегнут на груди Карцова, шлем надет. Немец с
любопытством наблюдает, как ученик делает первые вдохи. Чудак, он
частит, торопится, расходуя втрое больше кислорода, чем необходимо.
Впрочем, это неизбежно. Со временем придет опыт, и все будет в
порядке.
Внезапно Карцов рывком сдергивает шлем.
- Едва не задохнулся!
Глюк хохочет, тычет пальцем в то место, где гофрированный шланг
соединяется с маской. Здесь металлический патрубок с клапанами и
краном, который немец незаметно перекрыл.
Карцов шутливо грозит ему, открывает кран, пробует, хорошо ли
поступает кислород.
- В порядке, - удовлетворенно говорит он. - А теперь подышим в
воде.
- Не сегодня. - Глюк движением руки останавливает ученика. - Вы,
доктор, устали, следует отдохнуть. Да и у меня дела: надо встречать
шефа.
- Как это - встречать? Где же он? Я недавно разговаривал с ним.
Он был...
- Был да сплыл! - Довольный собственной остротой, рыжебородый
хохочет. - Вот именно - сплыл, доктор. Но скоро должен вернуться.
- Ну, хоть полчаса у нас есть? - капризно тянет Карцов. - Пустите
меня в воду на полчасика, Глюк!
- Ладно, доктор, - решает наставник. - Ладно, надевайте шлем. Вон
какой вы настырный! Любого уговорите. Но условие: глубоко не ходить -
метров на пять, не больше. Да я и не пущу вас глубже - работать будете
на сигнальном конце.
Он надевает Карцову пояс со свинцовыми грузами, обвязывает талию
пловца тонким плетеным тросом, еще раз проверяет подгонку и
исправность респиратора. Попутно дает советы: как "промывать"
дыхательный аппарат, удаляя из него негодный воздух, как регулировать
свою плавучесть и мгновенно освобождаться от поясных грузов, если в
этом возникнет нужда.
Карцов очень волнуется, ибо задумал нечто рискованное: если все
пойдет хорошо, сегодня он завладеет респиратором.
- В воду! - командует рыжий.
Ныряльщик медленно сходит по трапу.
Вот ноги его коснулись воды, ушли в нее по колени, по бедра. Еще
немного - и он погружается до подбородка. Теперь перед шлемом
колышется вода лагуны, будто Карцов приник к стенке аквариума...
Чуточку ниже - и вода наполовину закрыла стекла шлема.
- Вперед! - ободряюще кричит Глюк. - Не трусьте!
И он потравливает сигнальный конец.
Карцов приподнимает руку, машет ею в воздухе. Затем голова его
скрывается под водой.
Некоторое время он неподвижно висит в толще воды. В ярких лучах
прожектора она кажется голубой светящейся дымкой. Постепенно свечение
слабеет - под влиянием поясных грузов Карцов медленно опускается.
Видимость все хуже, скоро его ноги едва различимы - они будто
вплавлены в стеклянный сумрак.
Тишина, покой.
Повиснув на сигнальном конце, Карцов отдыхает: нелегко играть
роль этакого простачка, смеяться, шутить, когда знаешь, что находишься
под угрозой худшего даже, чем смерть.
Тишина, покой. При каждом вдохе и выдохе отчетливо пощелкивают
клапаны респиратора - будто метроном отсчитывает подводное время.
Итак, сделано все, чтобы Глюк (а значит, и Абст) поверил, что
врач увлечен новым делом, охотно идет под воду, все принимает за
чистую монету и ни о чем не догадывается.
Но это - самое легкое.
Теперь предстоит главное - затянуть процесс обучения, пока не
оправится от недуга Марта. Кроме того, окончательно решено: в
ближайшие минуты он похитит респиратор.
Некоторое время Карцов продвигается вдоль стены площадки,
испещренной углублениями и расщелинами. Ага, вот, кажется, подходящая
щель.
Неожиданно трос, на котором висит Карцов, приходит в движение.
Частые рывки - сигнал водолазу выходить на поверхность.
Что еще случилось на площадке? Неужели придется отложить
задуманное? Нет, нельзя: неизвестно, представится ли другой удобный
случай.
Вяло работая ластами, Карцов медленно поднимается. Одновременно
он развязывает узел троса. Так, хорошо. Трос едва держится. Теперь
рывок посильнее - и все будет в порядке...
Он на поверхности.
- Возитесь! - кричит рыжебородый, широкими кольцами выбирая трос.
- Лезьте скорее!
Наполовину поднявшись из воды, Карцов задерживается на трапе.
Глюк видит: ученик тяжело дышит, движением руки просит помощи.
Крепче упершись ногами, Глюк тянет за трос. Карцов карабкается и
вдруг, резко откинувшись, валится в воду.
Рывок - и Глюк с тросом в руках летит к центру площадки.
На площадке шум, суматоха. Вальтер, только что подогнавший кран к
лагуне, спрыгивает с сиденья, мчится к Глюку, помогает ему подняться
на ноги.
Немцы в страхе: врач, за которого они головой отвечают перед
Абстом, ушел под воду - один, без страховки!
Глюк сбрасывает свитер и ныряет.
Вскоре он на поверхности.
- Плохо видно! - кричит он. - Беги за респиратором!
И вновь погружается.
А в это время Карцов, скорчившись в расщелине, что расположена
под водой, в стороне от трапа, наблюдает за поверхностью лагуны. Он
видел, как дважды нырял Глюк, как потом он исчез, взобравшись по
трапу. Через минуту-другую немец спустится уже с дыхательным
аппаратом. Тогда от него не скроешься.
Пора всплывать.
Не снимая шлема, он отстегивает лямки респиратора. Раскрыт
аварийный замок пояса, и брезентовый ремень со свинцовыми пластинами
запихан в расщелину. Далее следует выпустить кислород из резинового
мешка, иначе респиратор всплывет... Так, хорошо. Аппарат с опавшим
воздушным мешком уложен под грузами. Но Карцов еще в шлеме. Последний
вдох. Из мешка высосаны остатки кислорода. До отказа перекрыты вентиль
и кран клапанной коробки респиратора. Теперь аппарат может лежать в
воде сколько угодно.
Карцов оглядывает расщелину, фотографируя в памяти свой тайник, и
рывком сдергивает шлем.
Сильный толчок ногами выносит его далеко в сторону. Дальше, еще
дальше от расщелины, где запрятан драгоценный дыхательный аппарат с
почти нетронутым запасом кислорода...
Немцы с тревогой вглядываются в безжизненное лицо врача. Он
всплыл, когда его уже не ждали: на мгновение показался на поверхности,
что-то крикнул, вновь погрузился.
Глюк кинулся за ним, настиг на глубине, захлебнувшегося, схватил
за волосы.
Пострадавший лежит без движения. Глюк подставляет ему под живот
свое колено: разумеется, врач наглотался воды, надо очистить ему
желудок, легкие. Но тот вздрагивает и открывает глаза.
- Пронесло, - облегченно бормочет рыжебородый. - А ну, уложи его
поудобнее.
Вальтер опускает Карцова на скалу, под затылок запихивает сверток
одежды.
- Выкладывайте, что с вами стряслось? - требует Глюк.
- Не знаю... Упал с трапа, погрузился. Видимо, глубоко: сильно
сдавило уши. Тут-то и началось. От страха потерял мундштук. Ищу его
ртом, задыхаюсь - и не могу нащупать. Наконец стиснул зубами. Вот он,
кислород! Глотнул разок-другой - и стоп.
- Прекратилась подача? - допытывается Глюк.
- Тяну всей грудью - и ничего.
- Минуту! Воздух при выдохе носом травили?
- Не помню. Кажется, да. В шлем попала вода, я и хотел...
- "Хотели, хотели"! - Глюк гневно потрясает кулаками. - Черт бы
вас побрал, дурака! Выбрали из мешка весь кислород и ничего не
добавили из баллона. Высосали воздух и удивляетесь, что нечем дышать!
А клапан на что? Зачем на редукторе клапан, я спрашиваю? Пальцем его
надави - и снова полный мешок. Учишь вас, учишь...
- Спаниковали, доктор. Решили, что погибаете, - вставляет
Вальтер. - Сорвали шлем, сбросили аппарат, пояс с грузами - и наверх,
как заяц. Так?
- Да... Мне очень жаль...
- "Жаль"! - Вальтер качает головой. - Утопили респиратор, а нам
отвечать. Что мы скажем шефу?
- Если позволите, я сам...
- Опять "сам"! - в бешенстве кричит Глюк.
- С вашей помощью...
- Ладно. - Рыжий еле сдерживается. - Отправляйтесь к себе,
доктор. И не сболтните шефу о респираторе - будет и вам и мне. Поняли?
Карцов встает.
- Держите! - Глюк швыряет ему брюки и свитер.
Войдя в туннель, Карцов одевается. Затаившись за камнем, он ждет:
вот-вот в лагуне появится Абст.
Минут через двадцать в центре подземного озера всплывает
буксировщик. За его кормой - две головы в шлемах.
Буксировщик причалил. Прибывшие взбираются по трапу.
Первый из них - Абст.
Вальтер хлопочет возле второго, помогая ему отстегнуть грузы и
снять респиратор.
Шлем снят.
Карцов отступает в глубь туннеля. Ему кажется, что он
галлюцинирует. Спутник Абста - это офицер с линкора, тот самый
представительный лейтенант, у которого странная манера облизывать
сигарету, перед тем как закурить!
Проходят секунды. Нет, пожалуй, это лишь внешнее сходство,
успокаивает себя Карцов: лейтенант был повыше ростом, грузнее, иначе
держал голову.
Сердце бьется ровнее. Теперь он почти убежден, что страхи были
напрасны.
Но вот Глюк протягивает гостю портсигар. Тот берет сигарету,
подносит к губам и дважды проводит по ней языком.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Марта лежит в постели, обессилев от пережитого.
Сегодня она определенно почувствовала, что может двигать ногами.
Сперва пошевелила ступнями, стала сгибать колени. Спустя полчаса
попыталась подняться.
И она встала!
Правда, ее качало из стороны в сторону. Однако, вцепившись в
спинку кровати, она сделала шаг, и другой, и третий...
Кто-то идет по коридору.
Ришер поднимается на локтях, прислушивается. У нее теплеют глаза.
Еще недавно о новом враче она думала с ненавистью. Теперь в
долгие часы одиночества Марта старается припомнить каждое его слово,
"увидеть" его жесты, походку. Она ловит себя на том, что мысленно
беседует с ним, порою спорит, выговаривает ему за какие-то пустяки...
Входит Карцов. Он озабочен, рассеян. Едва кивнув пациентке,
быстро идет к тумбочке, где у него медикаменты.
Марта поворачивает к нему голову:
- Неприятности?
Он молчит, обдумывая, как лучше начать важный разговор. Вдруг он
замечает: башмаки Ришер стоят не на своем обычном месте под тумбочкой,
а брошены чуть ли не посреди комнаты.
- Пробовали встать? - восклицает он.
- Пробовала ходить.
- Правда? - Карцов садится на табурет. - Неужели ходили, Марта?
- Сделала четыре шага.
- Умница, - шепчет Карцов, - какая вы умница!
Он порывисто поднимается:
- Встанем?
Марта молча глядит на него.
- Встанем! - повторяет Карцов. - Надо заставить себя. Сейчас это
главное. Ну же, решительней!
Она послушно садится в кровати, спускает ноги на пол. Вот она
напряглась, встала, держась за руки Карцова.
- Смелее! - требует он. - Смелее, будто и не было никакой
болезни!
Поддерживаемая Карцовым, Марта медленно идет к двери. Постояв
там, возвращается, все увереннее ставя ноги в мягких войлочных
башмаках.
Утомленная, но счастливая, она опускается на кровать.
- А теперь рассказывайте!
- Хорошего мало. - Карцов морщится.
Он сообщает об итальянцах, о Бруно Гаррите, о приказе Абста
изучить ремесло водолаза, о первом занятии под руководством Глюка и о
похищенном респираторе. И в заключение - о лейтенанте, который приплыл
вместе с Абстом.
Девушка лежит бледная, у нее дрожит подбородок.
- Я знаю этого человека, вернее, слышала о нем. Агент разведки,
уже несколько лет как заброшен на базу. Абст считает, что обязан ему
жизнью.
- Что ж, он не так уж далек от истины, - замечает Карцов,
вспоминая сцену в салоне линкора, когда лейтенант "не смог" схватить
Абста. - Да, агент выручил его.
- При встрече он узнает вас, - тревожно шепчет Марта. - А встреча
неизбежна.
- Неизбежна. - Карцов задумывается. - Не сегодня, так завтра.
Представляю: Абст входит ко мне, и с ним этот человек!
- Что же предпринять?
- Он должен быть уничтожен. Но как это сделать? Прежде всего надо
установить, где его поместили, сколько времени он пробудет здесь,
каковы его намерения. Однако тут я бессилен.
- Тогда, может быть, я?
- Придется действовать вам, Марта. Отдохните, соберитесь с силами
и отправляйтесь к Абсту. Доложите, что здоровы, приступаете к работе.
И постарайтесь выяснить все, что нужно. Мы должны знать как можно
больше.
- Понимаю, но, увидев, что я вылечилась, Абст убьет вас!
- Не сразу. Он ждет, чтобы я освоил работу под водой. Словом, у
нас есть еще время. Однако, если меня обнаружит агент, все произойдет
мгновенно.
Карцов продолжает развивать свою мысль. Марта должна разведать,
что это за гости, которых ждет Абст, когда они прибудут, каковы
дальнейшие планы Абста.
- И еще вопрос: умеете ли вы плавать?
- Да, - отвечает Марта.
- А пользоваться респиратором?
- Умею.
- Очень хорошо!
Девушка задумывается.
- Теперь я должна сообщить нечто важное, - говорит она. -
Неизвестно, кому из нас удастся выбраться отсюда. Во всяком случае,
если я погибну...
- Марта!
- Не перебивайте. Невыносима сама мысль, что никто никогда не
узнает об Абсте. Поэтому я и должна рассказать все.
Рассказ
Марты Ришер
Росток... В этом городе я родилась и провела детство. Но теперь
моего дома нет. Вместо него, вместо всей улицы - только развалины. Под
ними погребена моя мать. Отец погиб много раньше. Он служил в Мюнхене,
перекочевав туда, когда отчаялся найти работу в своем городе. Ему
посчастливилось - он устроился в баре кельнером. Мы уже собирались
продать дом и ехать к нему, но внезапно отец умер.
В те годы мало кто по-настоящему понимал, что такое нацизм. Это
тем более относилось к отцу - он всегда был далек от политики. И вот
его убили.
Позже нам рассказали подробности. Как-то вечером в бар, где он
работал, ввалилась толпа горланящих штурмовиков. Вскоре все они
изрядно выпили, и один из них стал говорить речь. В дальнем углу за
столиком сидел человек с двумя Железными крестами на лацкане пиджака.
Вероятно, ветеран. Внезапно он вскочил, кинулся к оратору, вцепился
ему в грудь, крича, что служил с ним в одном полку, что это не
патриот, а грязный провокатор и доносчик на своих товарищей.
Поднялась драка. Все смешалось. Пущенная кем-то бутылка угодила
отцу в лоб. Он умер от кровоизлияния в мозг.
Это случилось весной двадцать третьего года.
Спустя десятилетие нацисты пришли к власти. К тому времени я
завершила образование и стала хирургом. Меня еще со школьной скамьи
тянуло к медицине. Мать и старшая сестра заложили дом, работали день и
ночь, чтобы я могла учиться в университете: считалось, что у меня
способности.
Я получила место в больнице западного пригорода Берлина. И там у
меня произошла встреча с одним человеком. На заводе, где он работал,
взорвался котел, и ему разбило голову.
Мне удалось сделать сложную операцию. Он долго лежал у меня в
палате. Мы познакомились, часто беседовали. Мы были примерно одного
возраста. У нас всегда находились темы для разговоров.
Он выздоровел, и мы расстались. А полгода спустя он вдруг
позвонил мне и пригласил погулять.
В тот день решилась моя судьба. Оказалось, они уже несколько
месяцев исподволь изучают меня. Они - это группа коммунистов города,
уцелевших после разгрома их партии нацистами.
Они нуждались в таких, как я, - в честных молодых немцах, чье
прошлое безупречно с точки зрения Гиммлера. Я стала членом подпольной
группы. Мне дали задание вступить в НСДАП, совершенствоваться как
хирург, работать старательнее.
Справиться с первой частью задания помог случай. Однажды я
вылечила какого-то блоклейтера1, удалив ему опухоль мозжечка. Этот
человек и рекомендовал меня в "Национал-социалистский союз немецких
женщин". Что касается моей профессии, то тут уж подталкивать меня не
приходилось: хирургию я считала делом своей жизни, работала много и
напряженно, все больше квалифицируясь на операциях мозга. Об одной
моей операции, закончившейся исцелением больного, которого считали
безнадежным, написали в газетах... Замечу, что к тому времени я уже
получала карточку члена СС.
1 Б л о к л е й т е р - квартальный руководитель нацистской
партии.
И вот меня вызвали в крейслейтунг2.
2 Крейслейтунг- управление крейслейтера, окружного руководителя
гитлеровской партии.
Я шла туда с тревожно бьющимся сердцем. Все произошло так
неожиданно, что я даже не смогла предупредить товарищей из группы.
За столом сидел крейслейтер. Поодаль расположился человек в
мундире генерала СС. Я узнала его - это был сам Ганс Брандт3.
3 Ганс Брандт - доктор медицины, бригаденфюрер (генерал-майор) СС
- гитлеровский генеральный комиссар по отравляющим веществам,
проповедник фашистской программы "легкой смерти", в результате
применения которой только в 1939-1940 годах в Германии было умерщвлено
свыше 275 000 человек.
Крейслейтер проверил мои документы, задал несколько вопросов и
вышел из кабинета. Тогда заговорил Брандт. В течение нескольких минут
он расспрашивал меня. Но я видела - это формальность. Он уже многое
знает обо мне и о моей работе.
Мне было сделано предложение стать сотрудницей Аненэрбе1. Я и мои
товарищи по подполью мало что знали об этой организации - о ней ходили
слухи один фантастичнее другого. Достоверно известно было лишь то, что
деятельность ее глубоко засекречена и что опекается она самим
Гиммлером.
1 Аненэрбе - институт по изучению наследственности. Так была
зашифрована тайная нацистская организация, занимавшаяся преступными
опытами на живых людях.
Брандт сказал, что его предложение - большая честь. В Аненэрбе у
меня будут самые широкие возможности для научной работы и
экспериментирования. Он дал двое суток на обдумывание.
В тот же вечер я нашла возможность встретиться с руководителем
своей группы. Выслушав меня, он не мог скрыть волнения. Да я и сама
понимала, как важно, чтобы коммунисты Германии имели своего человека в
Аненэрбе...
Следующие полтора года прошли как в тумане. Вместе с группой
врачей я кочевала по концентрационным лагерям. Через наши руки
проходили тысячи заключенных - мы отбирали нужный "человеческий
материал". Это были самые различные люди - здоровые и такие, у которых
обнаруживались различные опухоли, заболевания сердечно-сосудистой
системы, печени, легких... Всех их транспортировали в специальные
лаборатории и клиники и там ими распоряжался шеф Аненэрбе доктор
Вольфрам Зиверс.
Через год и семь месяцев я получила назначение в одну из таких
клиник. Я своими глазами увидела, что там творилось. Все то, что
обычные экспериментаторы-биологи совершают только с насекомыми,
лягушками, кроликами, собаками, - все это Зиверс и его коллеги
проделывали над сотнями и сотнями живых людей: им ампутировали
конечности и пытались вновь приживлять ноги и руки, вырезали кости,
удаляли внутренние органы, на подопытных пробовали неведомые мне
препараты, яды... Заметьте, это началось до войны. Нацисты всласть
напрактиковались на соотечественниках, прежде чем получили в свое
распоряжение военнопленных!
Здесь я и встретилась с Абстом. Один из "кроликов", как в клинике
называли подопытных людей, был умалишенный, живший в мире чудовищных
галлюцинаций. Очень буйный, утративший всякий контакт с окружающей
действительностью, он являл собой пример безнадежного параноика. И
Абст вылечил его. Я ассистировала при операции и была потрясена
искусством хирурга. Я с благоговением следила за тем, как, обессилев
после сложнейшей двухчасовой работы, бледный, с трясущимися руками,
покидал Абст операционную.
Как сейчас, помню минуты, когда Абст, стоя рядом со мной, мыл
руки.
"А вы понравились мне, - задумчиво проговорил он. - Я читал о
вас. Вот и Зиверс доволен вами. Позвольте спросить, каковы ваши планы
на будущее?"
У меня от волнения кровь прилила к щекам. Ведь я и думать не
могла, что вечером того же дня Абст проделает новый эксперимент над
спасенным им человеком и уничтожит его! Об этом и о многом другом я
узнала гораздо позже. Но в тот день Абст казался мне добрым
волшебником. Он был так не похож на извергов, которые меня окружали! И
я на минуту забыла, кто я, зачем послана в Аненэрбе, забыла, что
выполняю важную работу и она дает результаты. Ведь, используя
переданные мною данные, подпольная группа уже провела первую акцию -
организовала побег группы обреченных людей из клиники Зиверса близ
Веймара.
Да, в те минуты я обо всем этом забыла. Я была почти влюблена в
Абста. И когда он предложил мне работать с ним, я согласилась.
Так я оказалась в лаборатории "1-W-1".
С этого времени мои связи с подпольем оборвались. Я была
изолирована от внешнего мира. Лишь изредка, когда лаборатория еще
находилась близ Берлина, меня отпускали за покупками. Всякий раз в
сопровождении Глюка. Я знала, что он из группы немцев, которые живут
на противоположном конце острова и обучаются действиям под водой. Все
это были молодые, здоровые люди, отличные пловцы, увлеченные новой
профессией, казавшейся им такой романтической.
Итак, мы с Глюком несколько раз ездили в город. У меня было
приготовлено письмо к товарищам, но отправить его не удавалось. Глюк
не спускал с меня глаз, разрешая заходить только в магазины. Я делала
покупки, а он стоял у дверей и ждал. Потом мы садились в поджидавший
нас автомобиль и возвращались к озеру.
А в лаборатории дела шли своим чередом. Абст экспериментировал с
людьми. И это были не умалишенные, нет! На операционный стол одного за
другим укладывали здоровых мужчин. Происходило то же, что и в клиниках
Аненэрбе. Разница заключалась в том, что объектом экспериментатора
была центральная нервная система человека, его мозг. Абст что-то
настойчиво искал, вторгаясь своими инструментами в черепные коробки
подопытных. Что именно, я узнала после случая с пловцами...
Последний раз меня отпустили с острова, когда уже шла война.
Германия напала на Польшу. Незадолго до этого нацисты расправились с
Чехословакией. Замыслы Гитлера осуществлялись, и толпы обывателей,
заполнившие в тот день улицы Берлина, ликовали - они готовились как
следует нажиться на горе других народов.
У Глюка, который шагал рядом со мной, была счастливая физиономия.
Я же кусала губы, чтобы не расплакаться.
Мы вошли в большой универсальный магазин. Глюк остался внизу - он
хотел выпить кружку пива, а я поднялась в торговый зал.
Меня лишили связи с товарищами. Я одна в окружении врагов, они
добиваются успехов, остановить их никто не может. Как бороться с ними,
да и вообще - возможна ли борьба, есть ли в этом хоть капля смысла? Не
лучше ли прекратить сопротивление и отдаться течению?
Таковы были мысли, с которыми я бесцельно бродила по магазину,
переходя от витрины к витрине. И вот на одном из стендов я увидела
портативную кинокамеру. Я замерла, не сводя с нее глаз.
Я купила ее вместе с запасом пленки, приобрела много других
вещей, в большинстве совершенно ненужных: в массе покупок легче было
пронести кинокамеру на остров.
Я обзавелась кинокамерой, так как все же надеялась восстановить
связь с товарищами. Каким убийственным обвинением против нацизма были
бы кинодокументы о деятельности "лаборатории" Абста!..
Но я возвращаюсь к случаю с пловцами. Зимой сорок первого года
трое из них совершили побег с острова. На поиски подняли всю охрану.
Беглецов настигли. Один был убит в перестрелке, двоих схватили и
доставили к Абсту.
Почему они бежали, мне неизвестно и по сей день. Быть может, на
них повлияло жестокое поражение, которое понесли германские войска в
битве на подступах к русской столице? Кто знает!
Я была убеждена, что Абст уничтожит их. Но обоих беглецов
изолировали от остальных пловцов - и все. Абст даже не допросил их. В
эти дни он, к несчастью, достиг цели, к которой давно стремился, и
безвыходно находился в лаборатории, заканчивая серию последних
экспериментов.
Через неделю пловцы были подвергнуты операции - сперва два
дезертира, затем вся группа, исключая Глюка и Вальтера. Семеро погибли
под ножом Абста. Остальные превратились в безвольные, покорные
существа. Теперь Абст мог не опасаться, что они сбегут или
проболтаются.
Повторяю, вся эта группа состояла из немцев. Но немцы были лишь
первыми жертвами. С началом войны основная масса подопытных стала
поступать из лагерей военнопленных. Отбирались водолазы и спортивные
пловцы.
Время от времени обученных пловцов группами в два - четыре
человека увозили с острова. Куда, я не знаю. Но назад никто не
вернулся. Взамен прибывало "пополнение". Здоровые, полные сил молодые
люди проходили краткий курс подготовки под руководством Глюка и
Вальтера и - ложились на стол в операционной Абста.
А минувшей весной всех нас привезли сюда...
Ришер умолкает, тяжело переводит дыхание.
Карцов пытается улыбнуться ей. Улыбки не получилось.
- Спасибо, Марта! Я задам несколько вопросов. Абст полностью
доверяет Глюку и Вальтеру. Почему?
- Глюк - лучший пловец, отличный водолаз.
- Это все?
- Он убийца. Пятнадцать лет каторги...
- Что же он сделал?
- Топил людей. Это было нашумевшее дело. Фотографии преступника
обошли все газеты. И я, как только увидела Глюка на острове, сразу его
узнала, хотя он отрастил бороду. Он топил купальщиков, когда работал
водолазом спасательной станции.
- Зачем?
- Потом он "разыскивал" трупы погибших и получал вознаграждение.
- И Абст вытащил его из тюрьмы? Глюк знает, что может туда
вернуться?
- Да.
- А Вальтер?
- Такой же негодяй. Правда, в тюрьме он не сидел. Но Абст знает о
нем что-то такое... Словом, он держит в руках и Вальтера.
- Вы говорили, что потеряли связь с подпольной группой. Однако в
письмах домой можно было назвать нужное имя, сделать осторожный
намек... Вы не использовали такую возможность?
- Я была связана только с руководителем группы. Дома о нем не
знали. Да и вообще я не могла упомянуть его имя в письме: Абст
тщательно проверяет всю корреспонденцию. Я пыталась уехать отсюда хоть
ненадолго. Не удалось...
- Теперь о пловцах... - Карцов как бы продолжает прерванную
мысль. - А вдруг этим несчастным можно вернуть память, волю? Сначала я
искал возможность уничтожить грот вместе с его обитателями. Сейчас
понимаю: обязательно следует допросить Абста. Как ваше мнение?
- Вряд ли Абст что-нибудь скажет. Но речь идет о двадцати трех
жизнях, и попытка должка быть сделана.
- Именно так. И надо спешить! Мне устраивают все новые провокации
и ловушки: Глюк и Вальтер где попало бросают свои пистолеты - бери,
действуй! Однажды я изловчился и проверил патроны парабеллума Глюка,
"забытого" на площадке. Они были холостые! Абст и его помощники то и
дело заходят в пещеру пловцов, чтобы посмотреть, чем я там занимаюсь.
Один из них обязательно торчит в дверях, когда я кормлю группу или
укладываю ее спать. Даже ночью я слышу, как кто-то подкрадывается к
двери и долго стоит там, прислушиваясь...
Карцов сидит с опущенной головой, положив руки на колени,
сосредоточенный, мрачный. Теперь он должен сказать Марте нечто,
касающееся только их одних, сказать немедленно, так как неизвестно,
будет ли для этого другая возможность.
Марта! Он видел в ней врага, которого следует уничтожить, вместе
с другими нацистами из подземелья. А сейчас его пробирает дрожь при
одной только мысли, что с девушкой может случиться неладное.
Чувство пришло как-то неожиданно, сразу, захватило его целиком.
Он никогда не расстанется с Мартой. Только бы удалось обезвредить
Абста и спасти искалеченных им людей! Кончится война, он увезет Марту
к себе, окружит ее лаской, теплом. Они вместе будут работать, вместе
плавать в море, опускаться в его глубины...
Пауза затягивается.
Карцов поднимается с табурета. С минуту стоит перед Мартой,
улыбаясь каким-то своим мыслям.
- Что с вами? - спрашивает она.
- Так...
Он берет ее руки, чуть пожимает, бережно опускает на одеяло.
Потом он уходит.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
События развиваются столь стремительно, что их трудно осмыслить.
Два часа назад Абст вызвал Карцова и приказал тщательно обследовать
пловцов, а затем предоставить им отдых. Все дела отменяются, ибо скоро
предстоит важная работа.
Карцов вернулся к себе, а вскоре поступило новое распоряжение: с
утра заняться сортировкой вещей на складе и стеллажах. Для каждого
пловца отобрать два комплекта водолазного белья, фески, чулки,
перчатки, резиновые костюмы, ласты. Все это запаковать в резиновые
мешки. Работу закончить к середине дня.
Выходит, имущество будут отправлять? А как же люди? Они тоже
уедут? Куда? А вдруг вообще решено ликвидировать это логово? Быть
может, фашисты уже на грани военной катастрофы и спешат уничтожить
следы своих преступлений? Не потому ли так озабочен и мрачен Абст?
Однако если он решил убрать пловцов, то, конечно, сперва расправится
со свидетелями.
Обо всем этом Карцов размышляет, лежа в койке. Вот он поднимает
голову, прислушивается. Вскочив на ноги, спешит к двери.
Это Марта.
- Сюда идут три подводные лодки, - шепчет она.
- Зачем?
- Чтобы забрать всех и увезти. Операция "Доллар". Они хотят...
- Марта, спокойнее!
- А вас он убьет! Он уже решил.
- Это не новость. Но успокойтесь. Возьмите себя в руки. Говорите
по порядку.
Марта рассказывает.
Как и было условлено, она явилась к Абсту и доложила о своем
выздоровлении. Абст был обрадован. Во всяком случае, так ей
показалось. Беседа проходила в рабочем помещении Абста. Там находился
и "гость". Он отрекомендовался: доктор Кристиан Галлер. Сделав вид,
будто кокетничает, Ришер лестно отозвалась о его внешности, спросила о
возрасте. Усмехнувшись, Галлер ответил, что родился дважды: тридцать
лет назад - и позавчера. Вмешался Абст и пояснил: позавчера доктор
избежал смертельной опасности, поэтому он вправе считать, что родился
снова... Далее Кристи...
