Александр Ашотович Насибов. Тайник на Эльбе
страница №10
...м небе, и мягкие лучи ее казались накладным серебромна зубцах и шпилях одинокого старинного замка. Все вокруг спало - и
тополя, опоясывавшие стены замка, словно стражи, и приткнувшееся у
подножия холма маленькое озерцо, и сам замок.
Перед главными воротами был перекинут через ров тяжелый горбатый
мост. От моста к стенам замка тянулись массивные железные цепи. В
прежние времена, в эпоху рыцарей, миннезингеров2 и герольдов, цепи эти
с наступлением темноты приходили в движение и поднимали мост. Теперь
же подъемный механизм моста представлял собой груду ржавых барабанов и
зубчатых колес, цепи провисли и были обвиты плющом. Сам мост, навсегда
потерявший способность подниматься, лежал поперек рва, поросшего
крапивой и лозняком.
2 Миннезингеры - придворные рыцарские поэты и певцы в германских
странах средневековья
Был на исходе второй час ночи, когда у моста появились три тени.
Они метнулись в сторону, замерли. Послышался шорох, чуть треснула
веточка, и мимо, высоко вскидывая зад, проскакал зверек.
- Кролик, - прошептал майор Перцев. - Чтоб тебя!..
Аскер обернулся к капитану Люлько:
- Проверьте ворота.
Тот кивнул, скрылся за выступом стены. Вскоре он вернулся.
- Ворота заперты. Придется через стену. Я знаю место.
- Ведите!
Люлько пошел вперед. За ним двинулись остальные.
- Здесь, - сказал Люлько, когда все трое оказались возле старой
сосны.
Дерево было высокое, его верхние ветви простирались над зубцами
стены, заглядывая в парк замка. Разведчики вскарабкались по стволу,
перебрались на гребень стены. Спуститься в парк было нетрудно - у
Люлько имелась веревка.
И вот они в разросшемся одичалом парке. В глубь парка вела аллея.
Аскер и его товарищи осторожно пошли по ней, прячась в густой тени
деревьев. Временами они останавливались и прислушивались. Где-то
должен был быть патруль. Возвращаясь после второго посещения замка,
капитан Люлько повстречал грузовичок, который вез в замок шестерых
солдат; дело происходило вечером, поэтому можно было предположить, что
солдаты ехали для ночной охраны генералов СС.
Патруль обнаружили, когда позади осталось полдороги. Лежа в
кустах, разведчики проводили взглядами двух автоматчиков, неторопливо
шагавших по аллее. Солдаты прошли так близко, что до них можно было
дотянуться рукой.
Выждав, разведчики продолжали путь. Аллея закончилась. Впереди
открылась поляна. На ней и высилось главное здание замка. Вокруг него
пояском тянулся низкорослый кустарник.
Замок спал. Тишину нарушало лишь легкое поскрипывание песка под
ногами часового, прохаживавшегося перед входом. Вскоре показался еще
один солдат, который обходил здание.
- Четверо, - сказал Люлько. - Пожалуй, и вся охрана.
- Но их было шесть, - возразил Перцев.
- Двое, видимо, отдыхают. Смена.
- Это только предположение, - сказал Аскер. - Которое окно?
- Седьмое от входа, налево.
Вновь показался солдат, обходивший здание.
- Минута и тридцать, - сказал Перцев, подсчитавший, сколько
времени занимает путь автоматчика вокруг замка.
Еще три минуты ожидания. Еще два рейса часового вокруг дома.
И вдруг - луч фонарика у входа, мигающий свет в окнах и еще двое
патрульных на дороге.
- Нет! - Аскер сжал руку Перцева. - Нельзя рисковать, провалим
все дело.
Как бы в подтверждение этих слов где-то в замке глухо залаяли
собаки, осветилось еще одно окно.
- Как же быть? - прошептал Перцев.
Аскер не ответил. Рушился весь план, составленный разведчиками
после того, как они прослушали беседу эсэсовцев с Фредом Теддером.
Главным в плане было добыть адрес агента иностранной разведки, который
Теддер передал Зейферту. И вот теперь Аскер отказывался от решения
идти в замок: малейшая неточность, случайность погубили бы все то,
чего они достигли таким трудом.
- Как же быть? - повторил Перцев.
- Уходим. А там подумаем...
Вновь промелькнули три тени на обочине аллеи парка, у зубчатой
стены, на горбатом мосту.
Разведчики отошли подальше от дороги, залегли в густой поросли
орешника. Здесь предстояло дождаться утра - идти в город ночью они не
могли.
Аскер сидел, обхватив руками голову, поглаживая ладонями виски.
Что же предпринять? Как добыть адрес помощника Теддера? От того,
сумеют ли они установить, где прячется этот человек, зависело очень
многое.
Об этом же напряженно думали и два других разведчика.
Решения не было.
Час прошел, за ним второй, а они все сидели на склоне холма, в
небольшой, заросшей кустами ложбине.
Стало сыро. Постепенно начали проступать очертания замка -
приближался рассвет.
Аскер поднял голову, поежился.
- Неудача, - глухо проговорил он. - Ведь Теддер сегодня
уезжает!..
"Сегодня уезжает". Перцева будто толкнуло.
- А из замка еще не выходил. - Он схватил Аскера за руку. -
Разумеешь?
Секунду они глядели друг другу в глаза. Аскер порывисто обнял
товарища. Он понял Перцева с полуслова. В самом деле, Теддер после
беседы с Зейфертом и Упицем не покидал замка, там и заночевал. А
сегодня уезжает. Значит, должен в ближайшие же часы повидать своего
человека и передать ему обломок гребенки. И если установить за
Теддером наблюдение...
Глава двадцать третья
1
Ясным осенним утром на Западный вокзал Карлслуста, к отходу
раннего поезда Карлслуст - Нюрнберг, прибыла хорошо одетая пара.
Мужчина лет сорока, в просторном синем пальто и серебристой шляпе,
бережно вел под руку миловидную спутницу.
Жандарм, проверявший документы у входа, осмотрел их паспорта.
Штемпель, удостоверяющий местожительство, второй штемпель -
перерегистрационный - были проставлены на нужных страницах, все другие
отметки сделаны.
- В порядке, - сказал жандарм, возвращая паспорта. - Проходите.
И он притронулся к фуражке. Взгляд жандарма несколько дольше, чем
этого требовала необходимость, задержался на лице женщины. "Прямо
Гретхен с пасхальной открытки, - подумал он, любуясь ее льняными с
золотым отливом волосами, голубыми глазами и забавными ямочками на
щеках. - Недостает только овечки с бантом".
Пассажиры проследовали в вагон. В руках у женщины была большая
красивая сумка. Мужчина держал удочки в чехле. Носильщик внес за ними
чемодан. Вещи водворили в багажную сетку. Вскоре поезд тронулся.
Женщина, которой залюбовался жандарм, была Тамара Штырева, ее
спутник - Павел Перцев.
Чтобы уяснить себе, куда и зачем они направлялись, читатель
должен вернуться к ночи, проведенной разведчиками под стенами
старинного замка.
На рассвете Аскер и его товарищи переползли к подножию холма и
далее - к тому месту, где единственная дорога из замка соединялась с
магистралью. Аскер и Люлько остались здесь, Перцев поспешил в город.
Через час он вернулся за рулем своего старенького "оппеля".
- Поставь в сторонке, за кустами, - сказал Аскер. - Его не должны
узнать, когда поедем следом.
"Оппель" загнали в заросли боярышника, что тянулись неподалеку от
дороги. Перцев извлек из машины баночку консервов, колбасу, хлеб и
несколько бутылок пива. Все это разложили на поляне. Разведчики
уселись вокруг. Они были голодны, Перцев счел нужным предупредить
товарищей.
- Не торопитесь, - сказал он. - Возможно, ждать придется долго.
Люлько взглянул на часы, беспокойно кашлянул.
- Что? - спросил Аскер.
- В полдень мне на дежурство.
- М-да... - Аскер пожевал губами. - А Зейферта знаете только вы.
- Быть может, не идти: больной и все такое?..
Аскер покачал головой.
- Опишите Зейферта.
Люлько подробно обрисовал облик генерала.
- Сам будет вести машину?
- Когда ехал сюда, был за рулем. А сейчас - кто его знает.
- Машина открытая?
- Да. Синий "хорх".
В одиннадцатом часу ворота замка раскрылись, и из них выехал
автомобиль.
- Синий "хорх", - сказал Аскер, когда машина приблизилась.
Перцев налил в стаканчики пива.
Машина проехала мимо. В ней был только один человек - младший
офицер.
- Адъютант Зейферта, - сказал Люлько.
- А как же они? - спросил Перцев. - На чем поедут?
- Есть еще автомобиль Упица. Белый "мерседес" с темными крыльями.
Прошел еще час.
- Мне пора, - сказал Люлько.
- Идите, - кивнул Аскер.
Люлько встал.
- У вас нет дежурной машины? - вдруг спросил Аскер.
- Есть одна. Аварийный "пикап".
- Трудно ее взять?
- Можно попробовать...
- Если удастся, подъезжайте сюда. Конечно, без шофера.
Люлько поднялся с травы, поправил шляпу и зашагал по шоссе.
2
Солнце начало клониться к западу.
- Скоро два, - проговорил Аскер, взглянув на часы.
- Минуточку. - Перцев, полулежавший в траве, приподнялся на
локте. - Кажется, они!
Аскер обернулся. Он увидел: ворота замка раскрылись, из них
выкатил легковой автомобиль.
- Машина Упица, - сказал Аскер.
Он передвинулся в сторону, за кусты. Перцев остался на месте,
взял бутылку и принялся ее откупоривать. Когда "мерседес" пронесся
мимо, он, равнодушный ко всему, наполнял стаканчик.
Аскер определил: за рулем Упиц, на заднем сиденье Зейферт и еще
кто-то.
- Поехали!
Перцев собрал остатки еды, сел за руль. Аскер поместился сзади.
Переваливаясь с боку на бок, "оппель" выбрался на дорогу и устремился
к городу.
Автомобили разделяло метров триста. Передняя машина шла на
большой скорости, и старенький "оппель" прилагал отчаянные усилия,
чтобы не отстать.
- Уверены, что третий - Теддер? - спросил Перцев.
- Больше некому. Адъютант Упица сидел бы впереди, со своим шефом.
Машины въехали в город. "Мерседес" вынужден был сбавить скорость,
и держаться за ним было теперь не трудно.
Где-то в центре автомобиль Упица притормозил и подал к тротуару.
Перцев невольно сбросил газ.
- Вперед, - быстро сказал Аскер, - надо объехать!
"Оппель" проскочил мимо белой машины. Обернувшись, Аскер
продолжал наблюдать в заднее оконце. Он видел, как дверка "мерседеса"
отворилась и на панель сошел человек.
- Езжай за Упицем, - прошептал Аскер. - Проводишь - и домой.
Встречаемся там.
"Оппель" остановился. Секундой позже мимо прошел набиравший
скорость "мерседес". Теперь в нем сидели двое.
Аскер вылез из машины, подошел к витрине какого-то магазина. В
стекле, как в зеркале, отражалась улица. Хорошо был виден тот, кого
привезли Упиц и Зейферт. Это был полный мужчина средних лет, в широком
сером дождевике. Аскер отметил курчавые с проседью волосы,
выбивавшиеся из-под шляпы с маленькими полями, круглое лицо, румяные
щеки, равнодушные темные глаза. Так вот он каков, Теддер!
Человек в дождевике удалялся. Аскер перешел улицу и двинулся в
том же направлении. Так они миновали несколько кварталов и оказались
на площади, застроенной небольшими зданиями. Теддер подошел к одному
из них - маленькому коттеджу, до крыши заросшему плющом, поднялся на
крыльцо, позвонил. Дверь отворилась, и он вошел в дом.
Аскер скользнул взглядом по круглой эмалевой табличке с цифрой
"пятнадцать" на стене. Площадь, на которой он находился, называлась
Берлинерплац. Не здесь ли жил человек, которому Теддер должен был
вручить обломок расчески? Следовало убедиться в этом, и Аскер
продолжал наблюдение.
Спустя час Теддер вновь появился на улице. В руках его был
саквояж.
Аскер проследил его путь до вокзала, видел, как Теддер вошел в
вагон. Выждал, пока поезд тронулся.
Теперь он мог возвращаться.
- Итак, Берлинерплац, 15, - негромко сказал он, направляясь к
домику Штыревой.
Два следующих дня ушло на то, чтобы во всех деталях обдумать план
операции по захвату архивов из карлслустского тайника.
План составили. Его надо было немедленно передать в Москву,
получить одобрение. Несмотря на то что замысел разведчиков был изложен
предельно сжато и лаконично, радиограмма получалась большой.
Передавать ее из Карлслуста было рискованно - станцию наверняка бы
запеленговали. Как же быть? Оставался единственный выход - вывести
передатчик километров за двести от города и работать оттуда.
Вот почему Перцев и Штырева оказались в вагоне поезда.
3
А поезд мчался, все больше набирая скорость. Позади остались
окрестности Карлслуста, и сейчас за окнами вагона тянулась равнина,
перемежаемая невысокими округлыми холмами, сплошь заросшими лесом.
Прошло часа два. Как-то незаметно надвинулись горы. На склонах
замелькали аккуратные домики, где-то вверху проплыло странное строение
с башенкой в центре крыши - вероятно, часовенка. Поезд втянулся в
темный зев туннеля и через несколько минут вынырнул по ту сторону
перевала. Скорость гасла. Впереди виднелась группа домов и за ними -
озеро. Синяя с прозеленью вода его была неподвижна. В ней отражались
живописные скалы с клубящимся над ними лесом. Ярко светило солнце.
Было тепло и тихо.
- Приехали, - сказал Перцев.
Поезд остановился. Вошел носильщик. Перцев движением руки указал
ему на чемодан в сетке, а сам взял сумку. Немногочисленные пассажиры:
старуха в темном пальто, тащившая большой саквояж, два юнца с
удочками, старик с маленькой девочкой в пелерине и капоре - покинули
вагон.
По неширокой каменистой дорожке спустились к озеру. Здесь
расположился ресторан - строение легкого типа с широкой открытой
верандой. Когда-то на озеро съезжались сотни людей, чтобы провести
денек-другой в его окрестностях и поудить форель. Теперь же вокруг
было пустынно.
Носильщик внес чемодан на веранду ресторана, получил плату и
удалился. Перцев и Штырева сели за столик. Подошел официант.
- Только кофе, - сказал он извиняющимся тоном.
- Не беспокойтесь. - Перцев кивнул на чемодан. - Распакуйте,
пожалуйста. У нас есть чем закусить.
Официант нагнулся над чемоданом, раскрыл его. Штырева отщелкнула
замки сумки. Официант увидел в ней плоскую коробочку с джемом, термос
и под ними какую-то пеструю ткань - вероятно, полотенце.
Из чемодана была извлечена скромная закуска. Официант сходил за
тарелками, принес кофе.
- Закажите лодку, - распорядился Перцев.
Официант взглянул на удочки и понимающе кивнул.
- Проводник не нужен? Есть один, который знает, где лучше всего
берет форель.
- Нет. - Перцев улыбнулся. - Я здесь бывал.
Официант удалился.
Неторопливо позавтракали. Затем из чемодана были вынуты складной
сачок, коробка с блеснами и другое нехитрое снаряжение рыболова.
Чемодан оставили на хранение официанту.
- Идем, дорогая. - Перцев ласково коснулся рукой подбородка
спутницы. Та улыбнулась и взяла сумку.
4
Перцев, далеко откидываясь назад, гнал по озеру лодку. Сильные
удары весел вспенивали темную, прозрачную воду, и там, где гребец
вырывал из нее лопасти, оставались маленькие воронки.
- Хорошо, - сказал он, - если бы и вправду можно было, не думая
ни о чем, провести здесь недельку. Как, Тамара?..
Штырева не ответила. Ей вспомнилась Сибирь, откуда она была
родом, Байкал. Вот и вода здесь - синяя и тяжелая, как там. И,
наверное, такая же студеная. Она опустила за борт руку - будто иглы
коснулись тонкой кожи запястья... Там, у Байкала, она выросла, в
маленьком рыбачьем поселке. И вспомнился Тамаре рассказ отца о том,
каким был Байкал одной осенней ночью - двадцать шесть лет назад.
В ту ночь Прохор Штырев тайно, огородами и задами поселка, вывел
на берег семью - жену и шестилетнего сына, поочередно перенес их на
руках в карбас, покачивавшийся на якоре, погрузил на суденышко
немудрящий скарб, поставил парус, вытянул якорь. Парус наполнило
ветром. Под килем заговорила вода. Карбас набрал ход, накренился и
устремился прочь от берега. Прохор взял курс на север, где за полторы
сотни километров жили дальние родственники.
Жена Прохора готовилась второй раз стать матерью. Сам он только
недавно оправился от изнурительной лихорадки. А на огромном озере было
неспокойно, надвигался шторм. Как же осмелился Прохор Штырев пуститься
сейчас в далекий и опасный путь?
Ничего другого ему не оставалось. Он сильно задолжал скупщикам
рыбы. Те не хотели больше ждать. Под вечер Прохору тайно сообщили, что
кредиторы явятся утром за единственным его достоянием - карбасом и
сетями. Рыбак знал: если это случится, семья помрет с голоду. Поэтому
и решил идти в плавание. Здесь, на берегу, его ждала гибель. А на
Байкале - бог не без милости, может, все обойдется.
Незадолго перед рассветом сильный порыв ветра ударил в парус,
резко накренил суденышко. Через минуту все вокруг ревело и стонало.
Волны, которые становились все круче и злее, яростно обрушивались на
одинокий карбас.
При первых же порывах ветра Прохор отправил жену и сына в
крохотную каютку на носу судна, плотно надвинул крышку люка. Сам он
остался у руля, зорко следя за тем, чтобы карбас не оказался бортом к
зыби. Обдаваемый каскадами ледяной воды, коченея на ветру, он не
спускал глаз с паруса - только бы выдержал, не лопнул под напором
бешеного ветра!
А шторм крепчал. Временами, словно делая передышку, ветер на
несколько секунд стихал, чтобы затем с новой силой наброситься на
карбас. В один из таких моментов, когда можно было перевести дух и
оглядеться, ухо рыбака уловило какие-то новые звуки. Почудилось, что
из каюты доносятся стоны. Прохор вздрогнул, поняв, что происходит там,
внизу.
Медленно отодвинулась крышка люка. Из него показалась голова
сына. Лицо мальчика было белое, в глазах застыл ужас. Он кричал,
широко раскрывая рот, но Прохор не мог разобрать слов. Да и не нужны
они были сейчас. Все стало ясно и так. Но рыбак ничем не мог помочь
жене. Он был прикован к своему месту на корме - если б хоть на
мгновение оставил руль, карбас развернуло бы бортом к волне и
опрокинуло.
А сын продолжал звать. Ему казалось, что отец не слышит или не
понимает. Значит, надо подойти ближе. Он вылез из люка, выпрямился,
шагнул вперед.
"Вернись!.. Назад в каюту, скорее!" Прохор кричал так, что сорвал
голос, и с той минуты до конца своих дней говорил хриплым свистящим
шепотом. Но мальчик знал одно: надо во что бы то ни стало привести
отца вниз, где так страшно стонет и мучается мать.
И он сделал по палубе еще шаг.
За бортом росла волна. Большая, тяжелая, она молча поднималась,
нависая над карбасом. Вот она изогнулась, и на ее вершине сверкнула
белая корона пены. Еще мгновение, и волна с грохотом обрушилась на
палубу. Прохор вцепился в руль, стиснул челюсти, изо всех сил
сопротивляясь клокочущему потоку, который бил его, мял, давил,
стремясь оторвать от опоры и унести за борт.
Когда вода наконец схлынула и он смог открыть глаза, сына не
было...
Утром ветер стал слабеть и к середине дня стих настолько, что
Прохор рискнул привязать руль. Обезумевший от пережитого, полумертвый
от холода и истощения, он протиснулся в люк и свалился вниз, на
сложенные сети. Когда глаза привыкли к полутьме каюты, он увидел жену.
Та лежала в углу, тоже едва живая после страшной ночи, и рядом с ней -
новорожденная девочка.
Тамара тяжело вздохнула. Да, таким вот и был первый день ее
жизни. Потом - школа, пионерский отряд, комсомол, Москва, куда она
поехала учиться. Со второго курса института иностранных языков она
ушла на специальную учебу. И теперь - Германия, Карлслуст, где она уже
третий год в роли простодушной, не очень умной немки.
Иногда Тамара мечтает. Война окончилась, она снова в Москве. Идет
по улице. У нее билет в Большой. Но до начала еще час. Значит, можно
не торопиться. Она подходит к киоску, берет эскимо. Нет, сразу два...
И - разговаривает. По-русски! Смеется. Тоже по-русски - звонко, во
весь голос! Какое это огромное счастье, поймет лишь человек,
испытавший все то, что выпало на ее долю.
5
Перцев ввел лодку в маленький залив. Кругом громоздились серые
ноздреватые скалы. Он оставил весла, выпрыгнул на камень, привязал
лодку.
- Здесь? - спросила Штырева.
- Да. Только не торопись, я скажу.
Он взобрался на скалу, огляделся. Место подходящее. Залив и
нижние ярусы скал укрыты от посторонних глаз. Хорошо просматривается
участок озера перед ними. Вокруг ни души. Только вдали видна
отчалившая от пристани лодка. В ней те самые парни, что приехали в
одном с ними вагоне. Тоже рыболовы.
Перцев спустился, положил на камень сумку. В ней, в термосе с
горячим кофе, был туго стянутый жгут проволоки - антенна. Перцев
извлек ее, размотал, закинул на ближайшую сосну. Позаботившись, чтобы
проволока была замаскирована в ветвях, протянул ее конец по расселине
вниз.
Штырева выбралась из лодки на камень, передала товарищу чехол с
удочками и коробку блесен.
Усевшись на скале, Перцев неторопливо раскрыл чехол, вытащил и
собрал спиннинг. Все это время он внимательно наблюдал за местностью.
А двумя метрами ниже, на маленькой площадке, окруженной утесами,
девушка раскрыла сумку; отложив в сторону пестрое полотенце,
прикрывавшее портативную рацию, ловко подключила антенну, повернула
ручку реостата и надела наушники.
Взмах, и Перцев послал леску с блесной далеко вперед. Серебристая
овальная пластинка мягко легла на воду, пошла вниз. Он стал осторожно
вращать катушку. Леска наматывалась без усилия. Но что это? Легкий
рывок. Конец удилища шевельнулся. Перцев чуть приподнял его. Есть!
А Штырева уже установила связь. Согнувшись над передатчиком,
неотрывно глядя в лежащий перед ней лист бумаги, она торопливо
работала ключом.
Новый заброс спиннинга - и еще одна изящная рыбка с крапинками на
спине и острым хвостовым плавником затрепетала на скале. Форель брала
хорошо, и Перцев, не переставая зорко наблюдать вокруг, то и дело
извлекал из озера новую добычу.
Внезапно он насторожился. Прямо в их бухту шла лодка. И в ней -
те самые парни.
Не отрывая от них глаз, Перцев нащупал и сбросил вниз камешек.
Штырева подняла голову. Он чуть шевельнул рукой. Радистка передала
сигнал перерыва и выключила станцию.
В ту минуту, когда лодка вошла в заливчик, Штырева сидела
неподалеку от своего спутника, любуясь большой форелью, которую
держала в руках.
- Как идут дела? - прокричал парень в очках, сидевший на корме.
Штырева встала и высоко подняла рыбу.
- Только одна? - разочарованно спросил парень.
- Для начала достаточно и одной, - рассудительно ответил Перцев.
Лодка повернула и удалилась.
- Продолжай, Тамара, - сказал Перцев.
- Осталось совсем немного. - Штырева осторожно спустилась вниз,
вновь распаковала сумку и включила рацию.
Перцев забросил спиннинг.
Вскоре девушка сняла наушники, выключила станцию и сменила на
скале Перцева, пока тот убирал антенну.
Однако уходить они не торопились. Роль рыболовов следовало вести
до конца.
Спустившись вниз, Перцев уничтожил бумагу с текстом шифрованной
радиограммы, затем зарыл в песок под приметной скалой передатчик и
провод. В Карлслусте имелась вторая станция. А кто знает, что еще с
ними произойдет на обратном пути?
Стемнело, когда их лодка причалила к пристани. Перцев
расплатился, забрал в ресторане чемодан. Через полчаса должен был
отходить поезд, и они направились на вокзал. Здесь уже ждали юноши,
которых они повстречали на озере. Из сумки Штыревой торчали форельи
хвосты. У попутчиков болтались на веревочке четыре небольшие рыбки.
Парень в очках покосился на сумку.
- А говорили, не берет!
- Какой же рыбак хвастает на ловле? - Перцев усмехнулся. - В этом
случае не жди удачи.
Глава двадцать четвертая
1
Получив радиограмму карлслустской группы, Лыков вызвал Рыбина.
Показал ему шифровку.
- Ну, - сказал Лыков, - какое складывается мнение? Можно принять
их предложение?
- Вывозить самолетами такой груз?! - Рыбин пожал плечами. - Почти
триста ящиков, и в каждом по шесть пудов, а то и больше!
- Да, Орест Иванович, около тридцати тонн.
- И - самолетами?
- А вы предложите другое.
- М-м... задача.
- Что ж, Керимов упоминает и о втором варианте - захватить архив
и спрятать. Скажем, утопить в Эльбе. Упаковка позволяет -
металлические запаянные ящики. Согласитесь вы на такое? Ага, нет! И
вы, конечно, правы. Война-то продлится не месяц, не два, и что только
не случится за это время!
- Но сложность операции... Это же десятки самолетов снаряжать!
Пригласили полковника Чистова. Тот явился, прочитал донесение из
Карлслуста, поднял на Лыкова помолодевшие глаза.
- А ведь он умница, товарищ генерал, - взволнованно сказал
Чистов. - Светлая, одним словом, голова. Я, если мое мнение будет
спрошено, целиком поддерживаю эту идею.
Зазвонил телефон. Из соседнего отдела сообщили: человек, которым
интересуется генерал Лыков, сегодня прилетел в Дюнкерк, а через час,
пересев в другой самолет, продолжил путь.
Речь шла о Фреде Теддере.
Вскоре принесли шифровку из Берлина: Зейферт вернулся в столицу
Германии.
- А Упиц? - спросил генерал Лыков сотрудника, докладывавшего
шифровку. - Учтите, он нас очень интересует.
- Еще не установлено... Теперь посмотрите вот это.
Сотрудник передал генералу второе сообщение.
В нем указывалось, что на днях с запада на восток
франко-германскую границу пересекла группа иностранных разведчиков.
Сегодня за ней проследовали еще две такие же группы. Несколько
разведчиков выловлены постами немецкой полевой жандармерии. Похоже,
что готовится какая-то специальная операция.
- Та же разведка, откуда и Теддер, - сказал Лыков.
Он снял трубку телефона прямой связи с начальником и попросил
разрешения зайти.
Руководитель управления внимательно изучил документы, которые
принес Лыков.
- Смело, - сказал он, - смело и рискованно. Но другого и не
придумаешь. Они правы. В принципе я - "за"!
Лыков вздохнул с облегчением.
- Но... масштабы операции таковы, что придется испрашивать
специальное разрешение. Подготовьтесь, Сергей Сергеевич. Вы руководите
этой группой, вам и докладывать.
- Надо сегодня. Предстоит огромная работа, а во времени мы
чрезвычайно ограничены.
- Да, сегодня.
Генерал Лыков и его начальник вернулись в управление поздно
вечером. План их был принят.
- Связь сегодня будет? - спросил руководитель управления.
- Да. - Лыков взглянул на часы. - Через пятьдесят минут.
- Сообщите им о Теддере. И - подбодрите. Они знаете как
волнуются!..
- Еще бы.
- И запретите действовать, пока у нас не будет все обеспечено. До
тех пор пусть не дышат. Ждать. Ждать, отдыхать, набираться сил.
- Ясно.
- Хочу сообщить одну новость - надо, чтобы вы были в курсе...
Окончательно решено устроить после войны суд над главными нацистскими
военными преступниками. Имеются в виду Гитлер, Геринг, Гиммлер,
Геббельс, Риббентроп, Крупп, Шахт и некоторые другие.
- Понимаю.
- А суду нужны документы. Побольше документов... Видите, как
непрерывно возрастает важность задачи, решаемой сейчас в Карлслусте
нашими разведчиками.
- Да, товарищ начальник.
- Условимся так. Свой участок вы поручаете кому-нибудь из
заместителей, а сами целиком переключаетесь на подготовку и проведение
операции.
- Я как раз хотел просить об этом.
- Вот и отлично. Лучше всего, если переселитесь поближе к месту
действия.
- Это и мое желание.
- И Рыбин с вами?
- Да, и он.
- Дальше. С утра свяжитесь с командованием бомбардировочной
авиации дальнего действия, все уточните, проконсультируйтесь, и пусть
помаленьку начинают. А вы тем временем займитесь людьми. Людей
отбирайте лично. Проследите, чтобы не меньше половины десантников были
водителями, знакомыми с немецкой техникой. Повторяю: сами все
проверьте.
- Будет исполнено.
- Хочу надеяться на благополучный исход операции. - Начальник
оставил кресло, подошел к Лыкову, дружески его обнял. - Трудная
предстоит работа. Ведь таких масштабов мы с вами еще не знали, а?
- Время сейчас другое. Техники, ресурсов много.
- Да, это не сорок первый. Взрослее стали. Взрослее и сильнее.
2
Спустя неделю над Карлслустом появилась девятка советских
бомбардировщиков. Одно звено, отделившись, произвело удар по
железнодорожному узлу и двум автомобильным дорогам, которые шли на
Карлслуст с Запада. Остальные самолеты обрушили фугаски на
северо-восточную окраину города, где были расположены все крупные
автомобильные базы. Бомбы превратили их в развалины. Большинство машин
было разбито и сожжено.
Точно через двадцать четыре часа налет советской авиации
повторился. Обработке с воздуха подверглись склады горючего,
дислоцированные все на той же северо-восточной окраине.
Разбив цистерны с нефтью, самолеты вновь сбросили серию фугасок
на автобазы, а затем уложили около десятка бомб в пустынной местности
- между городом и лесом на берегу Эльбы, возле моста и развилки дорог.
Утром, тотчас же по окончании первого налета на город, Аскер
позвонил у двери дома э 15 по Берлинерплац. Всю эту неделю разведчики
наблюдали за домом; они узнали фамилию его владельца, установили, что
он одинок, живет обособленно, убедились в том, что Упиц и Зейферт
выехали из Карлслуста.
Отворил мужчина в халате, с фарфоровой трубкой в зубах.
- Я бы хотел повидать господина Карла Айпеля, - сказал Аскер.
- Айпель перед вами.
- Я с поручением от генерала Зейферта.
Хозяин дома посторонился. Аскер вошел.
- Пароль? - спросил Айпель.
- Достаю. - Аскер опустил пальцы в карман жилета. - Покажите
свой!
Айпель отпер ящик шведского бюро, извлек из него обломок
расчески. Когда он вернулся к гостю, тот все еще рылся в жилетном
кармане.
На секунду прервав свое занятие, Аскер сунул в рот сигарету.
- Я по поводу бомбежки. Мы в недоумении...
- Но это другие машины!
- Советские. Сам видел темные звезды на крыльях в свете
прожекторов...
- Тогда надо немедленно связаться с Теддером. Вы еще...
- Это можно сделать только вечером.
- Хорошо. - Аскер похлопал руками по карманам. - Дайте спички.
Сейчас я сообщу одну важную весть... Нас никто не слушает?
- Я один в доме. - Айпель нашарил в кармане халата коробок,
извлек спичку, зажег ее, заботливо прикрыл огонек ладонями.
- Ничего, ничего, я сам...
Аскер протянул к огоньку руки. Щелк! На запястьях Айпеля
сомкнулись наручники.
3
Еще через три дня в берлинском кабинете генерала Зейферта
раздался звонок городского телефона.
Генерал снял трубку, назвал себя.
- Кто слушает? - переспросил голос. - Повторите.
- Генерал Зейферт!
- Ага, хорошо!.. Господин генерал, с вами говорит Карл Айпель.
- Айпель?
- Да, господин генерал. Карл Айпель. Мой адрес: Карлслуст,
Берлинерплац...
- А!.. - Зейферт беспокойно шевельнулся в кресле, плотнее прижал
к уху трубку. - Вы в Берлине?
- Да, господин генерал.
- Что же случилось?
- Нам необходимо встретиться. Это очень спешно. Как можно скорее!
- Где вы находитесь?
- В самом центре, на пересечении Унтер-ден-Линден и
Фридрихштрассе.
- Хорошо. Ждите меня там.
- Понял, господин генерал.
- Постойте!.. Но как я вас узнаю?
- Не беспокойтесь, я подойду.
Повесив трубку, Аскер вышел из телефонной, будки, походил по
тротуару, задержался возле афишной тумбы. Весь низ ее занимали два
плаката. На одном по серому полю была косо нарисована черная тень
мужчины в пальто с поднятым воротником и надвинутой на лоб шляпе.
Другой плакат изображал телефонистку, сидящую у коммутатора, с
наушниками на голове. Телефонистка строго глядела на Аскера и
предостерегающе прижимала палец к губам. Подпись под обоими плакатами
была одна и та же: "Пст!" Плакаты призывали к бдительности.
Вскоре возле тротуара притормозил автомобиль. За рулем сидел
представительный мужчина в штатском. Аскер отметил дорогую, изящно
обмятую шляпу, выбритые до синевы пухлые щеки, ослепительно белый
крахмальный воротничок, перстень с камнем на пальце.
В свою очередь Зейферт оглядел стоящего на тротуаре человека. Тот
был в очках с желтоватыми стеклами. Короткий пиджак и брюки гольф
подчеркивали линии сильного, хорошо развитого тела. На голове косо
сидела зеленая австрийская шляпа. Взгляд Зейферта задержался на синих
с черным чулках и желтых башмаках щеголя. "Попугай, - подумал генерал,
брезгливо скривив губы, - черт знает что за вкус".
Они встретились глазами, Зейферт притронулся к кнопке сигнала.
Аскер шагнул вперед, дверка автомобиля отворилась, и он оказался на
сиденье, рядом с эсэсовским генералом.
- Ну, - сказал Зейферт, когда машина выбралась на середину улицы,
- слушаю вас, господин...
- Айпель, - подсказал Аскер.
- Да, господин Айпель. Так что у вас произошло?
Аскер раскрыл бумажник, вынул обломок расчески и поднял так,
чтобы Зейферт мог его рассмотреть, не отрывая от дороги глаз.
Генерал извлек из жилетного кармана вторую часть пароля.
- В порядке, - сказал он, убедившись, что части расчески сошлись.
- Но зачем вы приехали? Сунуться прямо в Берлин!..
- Я не мог иначе.
- Что же случилось? - В голосе Зейферта звучала досада.
- Я бы на край света забрался, если бы это помогло сохранить
тайник и архивы.
- Сохранить тайник? Что все это означает?
- Поразительно. - Аскер зло шевельнул плечом. - Будто вы не
знаете, что Карлслуст бомбят!
- Что такое? - Зейферт всем корпусом повернулся к собеседнику. -
Что вы сказали?
- Бомбят, - повторил Аскер. - За три дня было три налета.
- Не может быть!
Теперь был удивлен Аскер.
- Вы действительно не знаете об этом? - спросил он.
- Разумеется, нет. С группенфюрером Упицем мы были в отъезде,
далеко отсюда, на Востоке, вернулись этой ночью. Но, мой бог, кто же
бомбит Карлслуст? Чьи самолеты?
- Русские.
Зейферт присвистнул.
- Полагаете, нащупывают?
- Уверен!
- Погодите, погодите. - Зейферт передернул плечами. - Все это
совершенно невероятно!..
- Что ж, я могу и ошибиться. - Аскер извлек из кармана и
развернул карту Карлслуста. - Судите сами. Синим обозначены объекты,
которые бомбили при первом налете, позавчера. Коричневая штриховка -
результат вчерашнего налета. Красным отмечено то, что советские
самолеты обрабатывали сегодня перед рассветом.
Зейферт притормозил, посмотрел на карту. Уже с первого взгляда
было ясно, что район бомбежки настойчиво приближается к лесу на берегу
Эльбы, у моста, возле развилки дорог.
- Ну? - Аскер сложил карту.
Генерал не ответил.
- Шеф взбешен, - негромко сказал Аскер.
- Он уже знает?
- Ему сообщено еще вчера.
- Что же делать?
- Не знаю. - Аскер выдержал паузу. - Одно очевидно: если русские
будут продолжать такими же темпами, то дней через пять-шесть они
доберутся до хранилища. Тогда архивы взлетят на воздух.
Аскер смолк. Молчал и Зейферт. Прошло несколько минут. Автомобиль
свернул направо, в какую-то улицу, затем сделал второй поворот и
поехал в обратном направлении.
- Мне надо в управление, - сказал генерал.
- Но мы же ничего не решили!
- Встретимся вечером. В девять часов, на прежнем месте.
- Учтите, генерал, время не терпит, - сказал Аскер. - Шеф
предупредил, что бросит все и примчится сюда, если мы с вами окажемся
рохлями и провороним тайник. Но тогда вам трудно будет позавидовать...
- Хорошо, хорошо, - раздраженно прервал его Зейферт. - Вся эта
история тревожит меня не меньше кого бы то ни было.
Он подвел машину к тротуару, остановил, выжидательно поглядел на
пассажира. Тот вылез.
4
Вечером Зейферт прибыл к месту встречи точно в назначенное время.
В машине был еще один человек.
- Познакомьтесь, - сказал генерал. - Это группенфюрер Упиц. Он
будет руководить перевозкой архивов в новое хранилище.
Аскер на мгновение прикрыл веки, пряча вспыхнувшие в глазах
огоньки.
Он знал: сейчас, почти за семьсот километров отсюда, по ту
сторону фронта, в маленьком городке близ Варшавы, только что отбитом у
фашистов, кипит подготовка к заключительному этапу операции. В городок
прибывают десятки участников операции, на расположенный неподалеку
аэродром садятся самолеты особой службы. Люди проверяют оружие и
снаряжение, проводят тренировки. Там же находятся руководители и
старшие товарищи Аскера - генерал Лыков и полковник Рыбин. Все они
готовятся прийти на подмогу действующим в Карлслусте разведчикам,
чтобы довести до конца задуманное. Родина не жалеет на это ни сил, ни
средств. Но все окажется напрасным, из группы генерала Лыкова не уйдет
в воздух ни один самолет, не тронется с места ни один десантник, если
Аскер и его товарищи не добьются главного - не принудят нацистов
принять решение об эвакуации карлслустского тайника. Бомбардировки
объектов в Карлслусте, операция на Берлинерплац, 15, приезд Аскера в
Берлин и встреча с генералом Зейфертом - все это совершено с одной
лишь целью: убедить нацистов, что тайнику в Карлслусте грозит
неминуемое уничтожение и архивы должны быть убраны оттуда и переведены
в другое хранилище, более надежное.
И это, кажется, удалось!
- В новое хранилище? - переспросил Аскер, удобнее устраиваясь в
машине. - После встречи с вами мне тоже пришла в голову эта мысль. Что
ж, полагаю, шеф будет доволен. Но я опасаюсь, что русская разведка...
Мне кажется, она может помешать.
Он старался говорить спокойно, но сейчас не узнавал собственного
голоса.
- Бомбардировки в Карлслусте - работа русской разведки. - Зейферт
включил передачу и тронул автомобиль.
- Не могу себе уяснить, зачем это русским! - Аскер пожал плечами.
- Им, как я понимаю, нужны архивы, но не пепелища.
- Разумеется, - усмехнулся Улиц. - Но когда до архивов нельзя
добраться, их предпочтительнее уничтожить, чем отдать противнику.
- Вот оно что, - протянул Аскер.
- У вас будет связь с Теддером? - спросил Зейферт.
- Да, под утро.
- Можете передать: Упиц выезжает в Карлслуст. Туда же вызвана
колонна.
- Когда?
- Буду там завтра, во второй половине дня, - сказал группенфюрер.
- А колонна?
- Придет позже, ночью.
- Грузовики?
- Да. Русские разбомбили железную дорогу к западу от Карлслуста,
разрушили два моста, так что ничего другого не остается.
- В Карлслусте два крупных гаража. И оба разбиты - об этом писали
в газетах. Откуда же машины?..
- Слишком любопытны, господин Айпель, или как там вас! - Зейферт
угрюмо оглядел собеседника.
- Что поделаешь! - Аскер вздохнул. - Такова уж моя профессия. А
за тайник отвечаю головой. С меня спустят шкуру, если прежде ваших
грузовиков подоспеют самолеты русских.
- Успокойтесь, - сказал Упиц. - Колонна вызвана из Гамбурга.
- Вот теперь ясно, - Аскер вытер лоб. - Теперь можно
разговаривать с шефом.
- Передайте, что послезавтра на рассвете архивы будут в
безопасности.
- Хорошо. Не подвезете ли меня к вокзалу?
Зейферт кивнул. Скоро машина остановилась на привокзальной
площади. Аскер вылез.
- Прощайте, - сказал он. И, обращаясь к Упицу, добавил: - Быть
может, мне придется навестить вас завтра, в Карлслусте. Как вас найти?
- Звоните дежурному по гестапо. Он будет знать.
Автомобиль отъехал.
Глава двадцать пятая
1
Через два часа после встречи Аскера с Зейфертом и Упицем в домик
Тамары Штыревой принесли телеграмму. Текст был самый безобидный, но
капитан Люлько разволновался. Он составил короткую шифровку, которую
Тамара, как только настало время связи, передала в эфир. Сам же Люлько
собрался и ушел.
Несколько часов спустя, глубокой ночью, с аэродрома близ Варшавы
поднялась тройка тяжелых транспортных машин. В воздухе звено
транспортников встретилось с группой бомбардировщиков, шедшей на
Запад. Встреча была согласована заранее. Бомбардировщики расступились,
и грузовые самолеты заняли место в центре строя.
Медленно текло время. Штурманы методически отмечали прохождение
маршрута: Кутно... Конин... Познань... Варта... Теперь еще два десятка
километров - и Берлин. По команде флагмана самолеты повернули к северу
и обошли Берлин. Вскоре далеко внизу промелькнули редкие огоньки.
Штурман ведущей группы определил: по дороге Эберсвальде - Виттенберге
движется колонна автомашин. Бомбардировщики прошли над колонной, не
удостоив ее вниманием. Затем в просвете между облаками тускло блеснула
извивающаяся полоска. Это была Эльба. Самолеты взяли еще севернее и
пошли над рекой. Они миновали Остбург, тоже не задержавшись над ним.
Следующий большой населенный пункт был Карлслуст. Самолеты шли туда.
Группа вышла на цель незадолго до рассвета. Первый удар был
нанесен по системе противовоздушной обороны. Самолеты располагали
точными данными о дислокации средств ПВО и с первых же заходов
подавили зенитную батарею, несколько прожекторов, разбили две
артиллерийские радиолокационные установки.
Затем налету подвергся аэродром, расположенный к северо-западу от
Карлслуста. Самолеты действовали, не встречая серьезного
сопротивления. Стреляли только батареи и пулеметные установки,
оборонявшие аэродром. Вражеских же истребителей в воздухе не было.
Осенью предпоследнего года войны, когда над Германией непрестанно
висели эскадры бомбардировочной авиации союзников, фашистские
истребители уже не представляли той силы, какой являлись в первый
период войны. Многие тысячи "мессершмиттов" и "хейнкелей" нашли могилу
на Восточном фронте от огня советских летчиков и зенитчиков, немалое
количество гитлеровских истребителей было уничтожено американцами и
англичанами. И теперь нередко случалось, что при налетах на объекты в
глубоком фашистском тылу навстречу бомбардировщикам не поднимался ни
один истребитель.
Так было и при описываемом налете на Карлслуст. Советские
самолеты стали в круг над аэродромом, осветили его, разбомбили
служебные помещения, два ангара и метеостанцию. Одна из бомб угодила в
подземное бензохранилище, вверх взметнулось пламя, потянулись клубы
дыма. Специально выделенные самолеты вели бой с зенитной артиллерией.
В разгар бомбежки тройка транспортных самолетов скользнула в
сторону и на малом газу прошла к поросшему лесом оврагу, который
тянулся в нескольких километрах от аэродрома. Из оврага замигал лучик
фонарика. Сигналил капитан Люлько. На этот ориентир самолеты выбросили
первый отряд парашютистов.
В заключение бомбардировщики уложили серию стокилограммовых бомб
на северо-восточной окраине Карлслуста, где было несколько
промышленных предприятий, и дальше - в направлении к лесу на берегу
Эльбы, близ моста и развилки дорог.
2
Утром адъютант доложил генералу Упицу, что вызванный работник
прибыл из Остбурга и ждет.
Упиц приказал ввести его. В кабинет вошел штурмфюрер Адольф Торп.
Упиц разрешил ему сесть и начал беседу.
- Вызваны по важному делу, - сказал он. - О том, что бомбят
Карлслуст, знаете?
- Да.
- Учтите: бомбят русские.
- Разве не янки? - Торп был удивлен.
- Русские, - повторил Упиц. - В том-то и дело. За четыре
последних дня четыре налета. Город не трогают - только окраины и
окрестности, главным образом северо-запад и северо-восток. - Он
помолчал. - Действуют так неспроста. По всему выходит, что мы были
излишне самонадеянны.
И Упиц поведал Торпу о секретном хранилище.
- Да, видимо, разнюхали о тайнике, - сказал Торп. - Разнюхали, но
не знают точно, где он. Вот и нащупывают. Это не случайно, что бомбят
также и магистрали, идущие на запад. Стремятся вывести их из строя,
чтобы воспрепятствовать эвакуации тайника. Из трех дорог уже разбиты
две. Торопятся...
Упиц молчал.
- А что, если в Карлслуст перебрался тот самый разведчик русских?
- осторожно спросил Торп.
- Краузе-Губе?
- Да. Ведь он мог так поступить, господин группенфюрер, хотя бы
для того, чтобы убедиться: налеты достигли цели и архивы уничтожены.
- Мог, - сказал Упиц. - Тем более, что в Остбурге ему уже нельзя
было оставаться. Да, вы верно рассуждаете, Торп. Я вас по этому делу и
вызвал. Отправляйтесь в Карлслуст. Там предстоит серьезное дело. А у
меня тревожно на душе... Отправляйтесь и как следует пошарьте в
городе.
- Но этого Краузе я видел только раз, да и то со спины.
- Кюмметц и другие составили словесный портрет. И он у вас.
- Словесный портрет хорош, когда у человека имеются особые
приметы. В описании же, которым располагаю я, - ничего, за что можно
было бы ухватиться.
- Все равно, Торп. Отправляйтесь. Я тоже буду там, но позднее. А
вы поезжайте сейчас. Сию минуту, Торп. Я распоряжусь, чтобы вам дали
машину.
- Не надо, господин группенфюрер, у меня сильный мотоцикл.
- Ну и отлично. До Карлслуста недалеко.
- На моем мотоцикле часа три.
- Выезжайте немедленно. - Упиц встал. - Вечером я приеду. Явитесь
ко мне. Вам будет дано другое важное задание.
3
Берлинский поезд прибыл в Карлслуст на рассвете, когда налет
советских бомбардировщиков на город был закончен.
С этим поездом вернулся Аскер. Он вышел на площадь. В воздухе
висели клочья ржавого дыма. Ветер мел по тротуару хлопья тяжелой,
жирной сажи. Где-то вдали играли в небе отблески пожара. Было тихо,
пахло гарью.
Став Карлом Айпелем, Аскер должен был избегать встреч с
товарищами, не мог показываться у дома Штыревой. Правда, логика,
здравый смысл подсказывали, что слежки быть не должно: Зейферт и Упиц
не пойдут на это из соображений собственной безопасности. Но Аскер не
имел права даже на малейший риск. Ведь сейчас все зависело от того,
как безупречно проведет он роль Карла Айпеля.
Эта предосторожность оказалась далеко не лишней. Вопреки
запрещению генерала Зейферта, группенфюрер Упиц все же установил
наблюдение за домам э 15 по Берлинерплац, ибо всегда предпочитал знать
чуточку больше своего шефа. Слежка была поручена работнику, который
умел держать язык за зубами, и с этой стороны Упиц неприятностей не
опасался.
И вот сейчас за Аскером двигался человек в резиновом плаще,
черном шелковом котелке и с зонтиком в руках.
Но не только он наблюдал за разведчиком. Еще дальше, позади
Аскера и агента, шел майор Перцев. Охраняя товарища, он совершил
поездку в Берлин, был свидетелем его свиданий с чинами гестапо,
вернулся в одном с ним вагоне.
Поездку совершили, конечно, порознь. Поэтому Перцев не попал в
поле зрения наблюдателя. Но и сам Перцев долгое время не мог
заподозрить человека с зонтиком - тот вел себя безукоризненно. И
только при высадке в Карлслусте, перехватив взгляд агента, брошенный
на Аскера, он понял, с кем имеет дело.
Надо было действовать. Перцев перешел на противоположную сторону
улицы и быстро зашагал вперед. В конце квартала виднелась телефонная
будка. Она-то и была нужна Перцеву. Он вновь пересек улицу, вошел в
будку, снял трубку. Когда Аскер поравнялся с будкой, дверь которой
была полуоткрыта, майор Перцев, не оборачиваясь, сказал:
- С зонтиком, сзади!
Вскоре поравнялся с будкой и наблюдатель. На человека, который
стоял в ней и вел оживленный телефонный разговор, он не обратил
внимания.
Через квартал Аскер тоже вошел в будку. Он опустил монету, набрал
номер телефона Штыревой.
- Слушаю, - раздался в трубке ее голос.
- Здравствуйте, - сказал Аскер. - Попросите вашего мужа заехать
за мной на такси. Жду его через двадцать минут у себя.
И он повесил трубку.
"У себя" означало - на Берлинерплац, 15, ибо Аскер, обнаружив,
что за ним наблюдают, должен был идти именно туда: ведь Айпель пошел
бы с вокзала домой.
Но находиться в доме э 15 продолжительное время было рискованно:
неизвестно, какие связи были у Айпеля в этом городе.
Майор Перцев знал, куда при таких обстоятельствах должен звонить
Аскер. Он проводил его до дома на Берлинерплац, убедился, что
наблюдатель остался неподалеку и уходить не собирается, и отправился
на поиски телефона.
Будка оказалась на ближайшей улице, квартала за три. Перцев
связался со Штыревой, и та передала ему просьбу Аскера.
Остальное было нетрудно. Перцев взял такси, задержал его немного
в конце улицы и, когда убедился, что поблизости нет других легковых
машин, подъехал к дому номер пятнадцать. Аскер ждал за дверью. Как
только такси притормозило, он вышел и сел в машину.
Машина тронулась. Перцев оглянулся. На перекрестке метался
человек в котелке. Размахивая зонтом, он тщетно пытался остановить
проезжавший мимо грузовик.
4
Овраг, откуда Люлько сигналил парашютистам, был глубок и сплошь
порос мелким, но довольно густым лесом.
Парашютисты приземлились в назначенном месте. Несколько человек,
опустившихся за пределами оврага, быстро сориентировались и добрались
до места сбора.
Выставив охранение, воздушные бойцы проверяли оружие - ручные
пулеметы, противотанковые ружья, разыскивали грузовые парашюты,
распаковывали ящики с гранатами и патронами. Вокруг было спокойно:
массированная бомбежка ряда объектов отвлекла внимание нацистов.
Командир отряда, высокий, сухощавый подполковник, с коричневым от
загара лицом и светлыми прозрачными глазами, и капитан Люлько
склонились над картой. Боевая задача - захват аэродрома - была
известна подполковнику еще несколько дней назад, когда отряд только
готовился к операции, тщательно изучена, и сейчас командир лишь
уточнял обстановку.
Подполковник подозвал ординарца. Тот подбежал.
- Командиров взводов ко мне, командира разведки, врача!
Пока вызванные собирались, командир отряда и Люлько отошли в
сторону, где развернули свое хозяйство радисты. Связь уже была
установлена. Подполковник передал им листок бумаги с несколькими
цифрами.
Послав сообщение, рацию оставили включенной. Она...
