Ханох Левин. Пять пьес
страница №2
...обовщик у нас уже как у себя дома.Процессия останавливается у дома Хоффштеттеров. Долгая пауза. Вдруг
Мотке всхлипывает и снова тишина .
Мотке: Сегодня мы провожаем в последний путь нашего дорогого Бруно
Хоффштеттера.
Пауза.
Мотке: Прощай, друг!
Гробовщик: Что да, то да.
Мотке: Совсем недавно мы прощались с твоим сыном...
Гробовщик: Таки да.
Мотке: Спи спокойно, дорогой друг, мы все будем помнить тебя как
честного, порядочного человека, преданного своей семье, друзьям и главное -
своему народу.
Бьянка: Браво, господин Цахори!
Лола: Ну, слышали?
Бьянка: Вот так рождаются национальные лидеры. Вдруг, спонтанно.
Мотке (взволнованно пожимает руки собравшимся вокруг него): Просто даже
сам не знаю, как это у меня получилось, как-то вдруг...я, собственно... я
многим, товарищи, обязан своей супруге.
Ципора: Да не волнуйся ты так, это же всего навсего сосед, даже не
родственник.
Лола: Ну просто как Альберто! Ну просто как Альберто!
Ципора: (визгливо) Вот я вам покажу Альберто, госпожа Глобчик , вы у
меня такого Альберто получите! (приближается к Лоле с угрожающим видом).
Мотке: Прощай, друг! Память о тебе...(дает гробовщку знак продолжать
процессию)
Гробовщик: Да будет ему земля пухом...(тащит тележку, уходит, за ним -
все остальные. Входят Бьянка, Бела, Циля, Лола, все в черном, взявшись под
руки).
Бьянка: Теперь нас четверо.
Уходят. Наступает ночь. Беба медленно переходит улицу. На ней рваная
одежда, лицо и волосы вымазаны грязью, в руке - какие -то тряпки и газеты.
Уходит. Входит Эльханан, стоит на остановке, вынимает деньги,
пересчитывавет, кладет в карман, ждет. Входит Проститутка в дорожном
костюме, в пальто, с чемоданом.
Эльханан: И ты тоже?
Проститутка: В Швейцарию (произносит как "пиццерия")
Эльханан: Что?
Проститутка: Оглох? В Швейцарию. А что? Тут один клиент раз в месяц,
другой - раз в неделю, и все мои таланты коту под хвост. А время -то идет. В
Швейцарии, господин, народ сексуальный, не то, что здесь. Там все розовое -
дома, кожа у людей, но они там сексуальные. Битте, битте, я пукну ему в ухо,
а он готов за это платить уйму денег. Так-то вот.
Эльханан: Отобрала у меня все сбережения для поездки в Швейцарию, а
теперь сама туда отправляешься.
Проститутка: У вас у всех одно на уме, а у меня - далеко идущие планы.
Привет. Если попадешь в Швейцарию, будешь у меня в киоске торговать.
Уходит. Эльханан сидит на остановке. Рассвет. Входит Бела с чемоданом,
с ней - Бьянка.
Бела: Прощай, Эльханан! Я уезжаю.
Эльханан: Все кругом только и делают, что уезжают.
Бьянка: И куда? В Лондон! Изучать международные отношения. У нас там
родственники. Штиглиц, может помнишь, они ее устроят бебиситером на
полставки.
Бела: Ну все, мама. Дальше меня не провожай.
Бьянка: Нет, я поеду с тобой в аэропорт. Чтобы не говорили, что мама
не...
Бела: Я отсюда не уйду, пока ты не вернешься домой.
Бьянка: Ну что я тебе плохого сделала? Что я им всем сделала? Бросаете
меня одну подыхать! Я, между прочим, вдова. Я всю жизнь вам отдала...Муж!
Дети!" Семья! Вы мне не дали даже в бридж играть! Вот и все! Убирайтесь!
Растворитесь в воздухе! (Уходит)
Пауза.
Бела: Нет у меня никаких иллюзий насчет Лондона. Никто там меня не
ждет. Там я тоже буду одинока. Может это у меня на всю жизнь. Но в Лондоне -
кино,, хорошая музыка, замечательное ТВ, люди вежливые, там мне будет
страдать от одиночества гораздо комфортней. Понимаешь? Есть уж подыхать как
собака, то с хорошим ТВ. Привет. (Уходит)
Пауза.
Эльханан: Все уехали.
Картина 17
Ночь. Улица. Фонарь. Беба медленно переходит дорогу. У выхода за кулисы
она спотыкается, проходит еще два шага, падает, ползет за кулисы. Чей-то
голос из-за кулис: Горбун повесился! Горбун повесился!
В домах зажигают огни. Мужчины и женщины в пижамах выходят на балконы,
стоят у окон. Мотке в пижаме выбегает на улицу, за ним - беременная Ципора,
с младенцем на руках. Мотке вспотевший, нервный, он молча смотрит на людей
на балконах и в окнах. Ципора пытается затащить его домой, он не реагирует,
идет дальше, всхлипывает, но до плача дело не доходит, что то бормочет про
себя: Младший брат- горбун... Младший брат- горбун...
Вдруг он останавливается, расслабляется. Ципора уводит его домой, он не
сопротивляется. Люди постепенно уходят с балконов, отходят от окон, огни
гаснут. Эльханан и Геня остаются стоять у окон. Эльханан пьет воду из
бутылки.
Геня: Имей в виду - я таки тоже могу повеситься, это для меня не
большое дело, так имей себе в виду.
Эльханан (прекращает пить): Давай, открой окно, прыгай - и тебе хорошо,
и мне.
Геня: И что ты думаешь? И прыгну. (Подходит к окну). Можно подумать,
мне есть что терять. Это жизнь это? (Перегибается через подоконник) Что у
меня впереди, кроме приступа и похорон? А? (Смотрит вниз)
Пауза.
Эльханан: Ты слишком себя любишь.
Геня: Неправда, я себя ненавижу! Я никому не нужна! Всем на меня
начхать! Господи, когда ж я уже умру?! (смотрит вниз. Пауза. Отходит от
окна). Нет, я таки да умру. Умру! (Уходит. Э льханан пьет, уходит.
Вечер. Гробовщик тащит тележку с телом Бебы, покрытом простыней. За
гробом не идет никто. Появляется Мотке. Он, взвинченный вспотевший, тяжело
дышит)
Мотке: Транспорт...(вытирает пот, идет за гробом. Ему навстречу выходит
второй гробовщик, таща тележку с гробом с телом Авнера Цахори, накрытым
простыней. За этим гробом тоже никого. Мотке колеблется, растерянно смотрит
на обе тележки, после колебаний решает продолжать идти за гробом Бебы).
Мотке: Извините, кто покойник?
Гробовщик: Покойница. Мадам Глобчик.
Мотке: Ой! (Бежит к другому гробовщику): Здесь случайно горбуна нету?
Гробовщик: Есть. У нас все есть.
Мотке идет за гробом. Уходят.
Темнеет. Ночь. Входит Зиги. В руках чемодан, подходит к своему дому,
Заходит. Ему навстречу выходит Лола в ночной рубашке, на голове -
сетка, лицо намазано кремом.
Зиги: Ха... ха... ха...(Пауза) Ха... ха... ха...(у него начинают
судорожно дергаться голова и плечи) Ха... ха... ха...
Лола: Хорошо, Зиги, поговорим завтра.
Зиги (продолжает дергаться): Ха... ха... ха...Пауза. Ха... ха... ха...
Лола: Зиги, зайди, ночь ведь.
Зиги: Ха... ха... ха...
Лола: Завтра мне все расскажешь.
Зиги: Сегодня. Ха... ха... ха...
(Лола гладит его по голове, он отстраняется, дергается): Ха... ха...
ха...
(Он выходит на середину улицы, пытается что-то сказать сквозь
охватившие его судороги): Ха... ха... ха...
Соседи выходят на балкон, пытаются разглядеть, что происходит.
Лола: Мой сын вернулся, он хочет что-то сказать.
Зиги: Ха... ха... ха...
Соседи пытаются ему помощь.
Зиги: Ха... ха... ха... Ха... ха... ха...
Соседи (хором): Ха... ха... ха...
Зиги (его голос звучит громче всех, его бьет судорога, лицо краснеет):
Ха... ха... ха...(выкрикивает в последней попытке): Ха... ха...
ха...хамы! Свиньи!
Народ безмолствует. Пауза.
Зиги уходит решительным шагом, с гордо поднятой головой.
Лола: Вот такой у меня сын! Всегда говорит, то что думает!
Народ расходится по домам. Гаснут огни. Остаются Лола и Бьянка.
Бьянка: Как насчет взять Зиги четвертым партнером?
Лола: Мне не до того. Ничего, найдем. Мы - движущая сила всего
микрорайона.
Мы не умрем, мы будем играть в бридж. Мы будем представлять весь район,
наших покойных мужей, детей, всю нашу жизнь. Мы им еще всем покажем. В
бридже. (Уходят)
Картина 18, последняя
Ночь. Улица. Фонарь. Входят два санитара скорой помощи, с носилками, на
которых лежит Геня. Голова ее слегка приподнята. Рядом идет Эльханан.
Эльханан: Вот так, безо всякого предупреждения, раз - и все.
Геня: А я что, не говорила? Я же обещала, так я и сделала.
Эльханан: Нам надо еще кое о чем поговорить.
Геня: Ай, я была для всех вас как просто "апчхи". Сказали "будь здоров"
и пошли дальше.
(Санитары уносят носилки. Эльханан остается. Говорит как бы про себя,
но и как бы вдогонку Гене): Я еще не все выяснил! На повестке дня еще
несколько важных вопросов. Мы же еще ничего друг другу не сказали. Надо
поговорить, мама, нам надо поговорить. (Пауза). А я себя вел так, будто
впереди вечность.
Рассвет. День. Вечер. Гробовщик тащит тележку с гробом, на котором тело
Гени, покрытое простыней. За гробом идут Бьянка, Лола, Зиги, Циля, Мотке,
Ципора. Процессия останавливавется у дома Геллернеттеров. Мотке подходит к
стояещму неподалеку Эльханану кладет руку ему на плечо, подводит его к
процессии, становится напротив всех, готовясь произносить речь:
Мотке: Сегодня мы провожаем в последний путь Геню Геллернеттер. Что мы
можем о ней сказать? Она была скромной, порядочной женщиной, Что еще? Была
предана своей семье и сыну. Она никому из нас не мешала, прожила свою жизнь
тихо и незаметно. Относительно. Близким она вечно жаловалась на боли и
болезни. Но если этого не учесть, во всем остальном она прожила тихо. Ничего
после себя не оставила. И я спрашиваю себя то, что может и вы спрашиваете.
Ведь кроме вечного страха перед болезнями должно ведь было буть у нее в
жизни что-то еще, о чем она не говорила. Какая- то другая жизнь.
Ведь мы не приходим в мир только для того, чтобы жаловаться на болезни.
Или чтобы считать деньги. Или играть в бридж.
Бьянка: А мы пока что и не играли.
Мотке: И все таки, Главного мы не говорим. И вот когда мы лежим на этой
тележке, накрытые простыней, и скоро нас покроет земля, только тогда
становится понятно - что было суетой, и что - главным, что главного-то мы
так и не сказали, растратили время по пустякам, жевали, плевались, но
главного так и не сказали. Господь дал нам похороны, чтобы мы напомнить нам
о жизни, чтобы мы помнили об этой тележке и об этой простыне и между
похоронами.
Лола (тихо плачет): Как это трогательно... как правильно...
Бьянка (тоже плачет): Шабтай, Шабтай...
Ципора: Мотке начал читать про философию и каждое утро ходит в синагогу
.
Мотке: Ципора, тихо!
Ципора: Вы еще услышите, что он скажет в следующий раз!
Гробовщик: Да будет ей земля пухом...
Тащит тележку, уходит. За ним - остальные. Темнеет. Ночь.
( Эльханан с чемоданом идет к остановке. За ним идут его отец Цви и
мать Геня, взявшись под руки. Они одеты как туристы, улыбаются)
Геня: Эльханан.
(Эльханан останавливается, оборачивается): Мама!
Цви: Эльханан, пошли в кино, "Панорама в небесах".
Геня: Папа, как всегда, денег не считает - Америка, кино, мороженое. А
ведь чистый воздух, красивые пейзажи - все это бесплатно. Пошли с нами
погуляем, Эльханан.
Эльханан: Я уезжаю в Швейцарию.
Геня: Мы и там погуляем. (Эльханан плачет) А когда и я побываю в
Швейцарии?
Эльханан глядит в сторону остановки. Передумывает. Садится на чемодан.
Темнеет. Ночь. Утро. Два ъасида спешат в синагогу, бормоча на ходу:
Благодарю тебя, Господь милосердный, что ты мне вернул душу после сна.
Из углов выходят Нина, Элиша, Бела, Зиги, Анжела, Альфонс. Все с
чемоданами. Стоят в тишине рядом с чемоданами.
Геня: Пошли, сынок, погуляем с мамой и папой.
Эльханан: Все, кто стоял между мной и смертью, уже умерли. Теперь между
мной и смертью - никого.
Геня: Пошли, Эльханан!
Эльханан: Погодите чуть чуть.
Входит Авнер с тележкой, на которой чемодан. За ним - Беба с
чемоданчиком. Оба одеты как туристы, они веселы и счастливы.
Авнер: Последний чемодан.
Эльханан: Погодите чуть чуть.
Последняя реплика переводчика:
Все (в зал): Идемте с нами!
Конец
Ханох Левин. Опс и Опля
Пьеса
Пер. с иврита - Марьян Беленький
Действующие лица:
Опс
Ньема, его мать
Опля
Пшицва, его мать
Черненко, жених Опли
Картина 1
Комната в холостяцкой квартире Опса.
Опс взывает к потолку, пытаясь выглядеть крутым.
Опс: Сегодня ночью трахнул одну дважды, некрасивая попалась. Сразу
после этого у меня случилось одновременно несколько выбросов: чих, пук, рыг,
смех, храп. Такого у меня еще не было. Я имею в виду два раза подряд плюс
все остальное. Это такое же совпадение, как числовая комбинация на замке
сейфа. Я прямо горю желанием рассказать обо всем этом, но некому. Я одинок.
У меня есть только мамочка.
Картина 2
Кухня в доме Ньемы. На Ньеме "щегольское" платье, ее щеки напудрены, в
руке - кошелек. Она разочарованно качает головой.
Опс: Ну что еще стряслось?
Ньема: Сынок, каждый раз, когда я тебя вижу, - а я тебя вижу каждый
день - я каждый раз поражаюсь - неужели это тот младенец, которого я родила?
Не может быть. Его подменили.
Опс: Может, он просто вырос?
Ньема: Нет. Его подменили. Меня попросту обманули.
Опс: Может, я просто выгляжу выжатым. Ибо со мной ночью кое-что
происходит, ты не думай, что этого не случается. Ты думала, что нет? Так
теперь тебе стоит думать, что да.
Ньема: У тебя изо рта воняет. С каким дерьмом ты уже целовался?
(Встает перед ним). Ну, как я тебе? Есть на что посмотреть?
Опс: (будто зернышки курице сыпет) Цып-цип цип.
Ньема: Сыплешь несуществующую еду несущствующей курице, лишь бы мамочке
не отвечать!
Опс: Моя святая мамочка, ты ведь знаешь, что мне омерзительно
представлять тебя в телесном образе, Ты для меня навсегда останешься чистым
духом выслеживания, вынюхивания, копания, закалывания и удушения!
Ньема: Ты выглядишь полной развалиной. Напудренным трупом. (Ждет
возражений). Да, напудренным трупом! (Ждет возражений). Напудренным.
Опс: Куда мы идем?
Ньема: Какой ты любопытный! Ты думал, тебя развлекаться приглашают?
Тебя пригласили к моей лучшей подруге Пшицве, которая живет через две улицы
отсюда. Даже на автобусе ехать не придется. И это называется развлечение?
У Пшицвы хорошо, бог ей дал. Все свои платья она шьет у меня. Ее дочь -
красавица Опля вернулась с учебы, из Америки, с академстепенью и женихом и
вот они приехали к ее маме и меня пригласили. Помочь по хозяйству. Я с собой
в сумочке даже передник беру. Другие будут загрязнять туалет, а я - убирать.
Опс: Мамочка, я так боюсь, что мне тоже придется убирать за другими
туалеты!
Ньема: Подумаешь, тоже мне есть чего бояться!
Опс: А что же делать?
Ньема: Бояться. А если такое случится - страдать. Твой отец умер и
зарыт там, внизу, а над ним шуршат женские платья.
Опс: Но он же этого не видит!
Ньема: Видит!
Опс: Но над ним - слой непрозрачной земли.
Ньема: Я ненавижу мертвых мужчин и проституток. Пошли со мной - глядеть
на меня, униженную, бояться что с тобой случится то же самое. И Оплю увидишь
- говорят , она очень похорошела и развилась, увидишь и ее жениха Черненко.
Он - не такой, как ты, у него есть Опля. Говорят, он гений, специалист по
подводной инженерии. Не то, что ты. (Указывает на Опса) И это - тот самый
младенец? (Гневно). Ну, пошли уже.
Выходят.
Картина 3
Улица. Ньема указывает на Опса.
Ньема: Он увязался за мной к Пшицве, потому что ему прость делать
нечего.
Бегает по улицам с престарелой мамочкой, и не стыдно ему. Стыдно, но
выхода у него нет - он одинокий. (Приманивает его как собаку) Сибо, Сибо, за
мной!
Опс (пристыжен, ведь это зрелище могут увидеть прохожие, пытается
сделать вид, что ее не знает): Цып, цып, цып.
Ньема (бросается ему наперерез, тут же отходит, разражается плачем
страха и раскаяния): Ой, плохо мне! Нет у меня места в этом мире!
Опс (не знает как реагировать) : Ага, побитые женщины, они же -
плачушие! Старая развалина под название моя мамочка не дает мне возможности
действовать по своему усмотрению.
Ньема выходит и Опс за ней
Картина 4
Салон в доме Пшицвы. Присутствуют все.
Пшицва: Знакомьтесь - это моя доченька Опля, а это - моя лучшая подруга
Ньема, ну , ты ее должна помнить, а Опса ты помнишь? Вы не виделись 10 лет,
еще с гимназии. Ты его помнишь?
Ньема: Помнишь?
Опля (отвечать не спешит. Отвечает, в конце концов, Опсу): А ты
полысел!
Пшицва: Браво! Все она помнит! (Опсу) Это - Черненко, ее жених. (к
Черненко)
Вы знакомы с Опсом?
Ньема: Вы знакомы с моим сыном Опсом?
Опля: Теперь или раньше?
Ньема: Раньше. Были знакомы?
Черненко: Нет.
Пшицва: Да не знаком он. Откуда? Торчит на работе все время. Работает
тяжело и не отдыхает.
Ньема: Вам везет. Не отдыхает. Вообще. А Опля будет вести приличный
дом. Он старательный и порядочный - вот и весь рецепт. А нам не везет. Опс
всю жизнь валяется на диване, под одеялом, спит или чем другим занимается.
А я всю жизнь стою у окна, и жду того, чего никак не приходит.
(ПЛачет). И вот мы его похоронили.
Пщицва: Кого.
Ньема: Моего покойного мужа.
Пшицва: Вгоняете наших детей в депрессию? Угощение кончилось. Мне надо
пойти принести кофе.
Ньема: Я принесу. А вы посидите с вашей дочкой и ее женихом. Просто
жаль каждой минуты, в которую вы можете побыть с ними.
Пшицва: Нет, нет, вы гости.
Ньема (презрительно смеется про себя) "Гостья". Ничего себе гостья.
(Ожидает возражений). Ничего себе гостья (Нет ответа). Я ей шью и я по
хозяйству и я подаю. Я вот даже передник принесла.
Ньема пытается открыть свою сумочку.
Пшицва (мягко не позволяет ей этого): Упрямая такая. Я принесу.
Ньема: Сама ты упрямая! Я все приготовлю, а ты отдыхай и расслабься.
Жаль каждой минуты, когда ты не получаешь удовольствие.
Пшицва: Нет, ты сиди, я тебе говорю! Я сама все сделаю.
Ньема (снова пытается открыть свою сумочку, Пшицва останавливает ее
жестом. Начинается небольшая потасовка из лучших намерений, в процессе
которой ломается ручка сумочки. Ньема грустно смотрит на поломанную сумку):
Сумка поломалась, подарок покойного мужа, да будет ему земля пухом. Сумка
поломалась. (Разражается рыданиями, бросает сумку на пол). А пошло оно все к
черту!
Опля (строит матери угрожающую мину): Ну пусть она подаст кофе. Ну
хочет она - так пусть подаст. Не мешай ей осуществить ее мечту.
Ньема: А как же мне еще самореализоваться, если не в качестве прислуги?
(Ожидает возражений). Если не в качестве прислуги? (Ожидает возражений). В
качестве прислуги.
Пшицва: Ну, иди уже, готовь кофе, иди ну! Давай!
(Опс слабодушно посмеивается)
Ньема: Им можно - тебе нет!
Опс (Ухмылка тут же исчезает с его лица): Цып-цып-цып!..
(На лице Черненко появляется едва заметная улыбка Ньема поворачивается
к нему, не зная, уместно ли ей делать ему замечания, решает сдержаться,
поднимает свою сумку, достает передник, демонстративно повязывает его и
выходит).:
Картинша 5
Салон Пшицвы. Черненко и Опс стоят друг напротив друга, не зная, что
сказать. Опля в веселом настроении, мать глядит на нее с обожанием.
Опс ( к Черненко): Я слышал, вы - специалист по инженерной гидравлике.
Опля: Он продает игрушки для ванной.
Черненко (пристыженно улыбается. Опс падает на колени в углу в
индийской молитве): Господи! Ты сотворил мир и Оплю, но в неизреченной
милости своей сотворил и Черненко. Как мало нужно человеку, чтобы
почувствовать себя хорошо!
(Поворачивается к Опле. Она стоит к нему спиной, листая фотоальбом. К
ней с улыбкой приближается Пщицва)
Пшицва: Ничего у тебя не получилось. Опля не видит тебя здесь, стоящим
на коленях Напрасно ты вытворяешь странные штуки, пытаясь произвести на нее
впечатление своим видом.
(Опс поднимается, направляется к Опле. Она по-прежнему стоит к нему
спиной. Он проходит мимо Черненко, тот нерешительно поворачивается к нему).
Черненко: А вы?
(Опс не отвечает, подходит к Опле, глядит в ее альбом через плечо):
Рассматриваете детские фотографии? Вот вы в саду, на дне рождения, с венком
на голове. А вот и я - с раскрытым ртом. С чего бы это, с чего? (Вдруг
приближается к ней, шепчет на ухо):
Прошлой ночью был с одной, и как только кончил, из меня вырвалось 5
голосов, как комбинация для открытия...
Опля: Иди за мной! (Захлопывает альбом и направляется куда-то с суровым
лицом, Опс послушно идет за ней.
Черненко (аблюдает за ними с опаской и любопытстсвом): Куда это вы?
(Опля и Опс выходят.
Ньема (входит с пирожными и кофе): Приготовила и подала, полное
обслуживание.
Картина 6
Туалет в квартире Пшицвы. Опля обозревает сверкающий туалет. Опс глядит
на текущую воду в унитазе.
Опля: И что ты себе думаешь - ты позволяешь себе распускать передо мной
хвост, рассказывая о твоих головокружительных похождениях с женщиной и даже
не задумываешься о том, что меня ты этим не удивишь. Ты пытаешься выглядеть
крутым парнем, а твоя юность давно уже прошла. И все это плоско, банально,
незрело. Такого я от тебя и ожидала. Ничего серьезного в тебе нет. Что еще у
тебя есть, кроме дешевых попыток понравиться женщинам?
(Опс пристыжен, у него губы дрожат, он готов расплакаться. Он
неожиданно берет ее рукой за подбородок).
Опля: Ты пытаешься спасти свою честь дешевыми жестами, но по сути, все
больше чувствуешь себя обиженным? (Он сжимает губы и повторяет свой жест.
Она кладет руки на бедра властным жестом, глубоко вздыхает. С презрением):
Несчастные люди, которые переходят от детства к старости, минуя самую
важную стадию жизни - зрелость. (Решительно выходит из туалета).
Опс: А я торчу тут получив смачный плевок в лицо. Это и есть великая
правда жизни. Мне нравятся справедливые женщины. Я жду, что она вернется и
простит меня. И я упаду в ее объятия, и это будет моим спасением, по моим
расчетам, от ничтожности моей жизни. Из меня вылупится новый человек и если
ему когда-нибудь скажут, что он был Опсом - он рассмется тому прямо в лицо!
(В приступе отчаяния) Но она не придет никогда! (Выходит).
Картина 7
Салон Пшицвы. Ньема, Пшицва, Черненко пьют кофе. Опля листает
фотоальбом.
Пшицва: Оплечка, кофе с пирожными.
Ньема: Кофе совсем остыл!
Пшицва: И чего это ты выговариваешь моей дочери с таким строгим видом,
будто ты у нас служишь всю жизнь и тебе, мол, все можно, ибо ты печешься
лишь о благе госпожи? Ты таким образом хочешь себе цену набить, а?
Входит Опс. Проходит мимо Черненко, замечает листающую альбом Оплю,
расчувствованный, падает в углу на колени.
Опс: Господи, она ждет меня! Иначе - чего бы ей не сидеть со всеми и
пить кофе? Как это я раньше не понял! Милые бранятся - только тешатся! Она
любит меня. Меня - сложного , проблемного. Ее речь в туалете не была ее
последним словом в наших отношениях, а лишь началом. (Резко встает и
направляется к Опле). Я должен тебе ответить. Пойдем со мной!
Опля захлопывает альбом, направляется к выходу. Опс - за ней.
Черненко: Куда?
(Опля и Опс выходят.
Черненко (глядит им вслед, затем на Пшицву): Куда они пошли?
Пшицва (сердито): Куда надо, туда и пошли.
(Черненко обиженно уткнулся в свою чашку)
Пшицва (пытается выглядеть любезной): Они выросли вместе, у них столько
общих воспоминаний, А кто же Опле попочку подтирал, если не Опс?
Ньема (вскакивает со стула в приступе гнева): Как это подтирал? Они же
одного возраста!
Пшицва: Подтирал, подтирал!
Ньема: Одного возраста!
Пшицва: И все равно подтирал!
Ньема: Но как?
Пшицва: А вот так! Вот так мне хочется! Все равно подтирал! Одного
возраста - не одного возраста - подтирал и все! (Встает в в возбуждении
подпрыгивает). Я так хочу,
Я, Пшицва - подтирал и все!
Ньема: Ты так подпрыгиваешь, будто мы не знаем, в чем тут дело. За
всеми твоими увертками прячется больной вопрос - тот, что задал Черненко -
куда они пошли? Вот куда?! Куда они все время уходят? И что они там делают?
А? И пусть меня убьют, но я все равно буду глашатаем истины о том, что им
там есть чем заняться, ведь они уходят и возвращаются, уходят и
возвращаются! А? А мы-то все время здесь! Здесь!
Пшицва: Но мы ведь пьем кофе!
Ньема: Нет! Этого недостаточно! Вы еще хотите знать, что они там
делают! Прямо у вас под носом что-то такое происходит, а вы не знаете! Я
возвещу истину: Черненко озабочен, и ты тоже! Вам не удастся проигнорировать
моего сына Опса! Не удастся!
Пшицва (поникши духом, садится на свое место. Все трое продолжают пить
кофе как ни в чем ни бывало)
Пшицва (выкрикивает Ньеме): А ты тоже хороша! Как ты прямо гордишься
этой дурацкой глупостью, а главного то у тебя в жизни нет! Нет! Нет!
(Внезапно успокаивается). Ну ладно, мы причинили тебе немало неприятностей,
и теперь мне хочется тебя пожалеть. Много неприятностей у тебя было из-за
нас.
Ньема: Ну, не так уж и много.
Пшицва: Много, много.
Ньема: И совсем даже не много.
Пшицва: Все -таки.
Ньема: Никаких неприятностей.
Пшицва: Были, были.
Ньема: Ну, может, и были, но не из-за вас. Вы много чего делали.
Например, открывали кран, заставляя воду течь, а потом закрывали, заставляя
ее прекратить. Много чего.
Пшицва: А теперь ты заставляешь меня волноваться!
Ньема: Вот видишь, я заставляю, не ты же!
Пшицва (вконец запутавшись): Тихо! Убирай со стола!
Ньема: Ладно, убираю (к Черненко): Вы не хотите тоже на меня
прикрикнуть?
Черненко: (смущен, не знает, как реагировать, пьет кофе, задумавшись):
Во всяком случае, не сейчас.
Ньема: Оставляешь себе вариант, купец ты этакий.
Картина 8
Туалет в доме Пшицвы. Опс страстно целует и обнимает Оплю. Она стоит
неподвижно. Вдруг вся страсть Опса пропадает. Он пытается подстегнуть себя,
разминая свое тело, но его охватывает холодное безразличие. Они все еще
прижаты друг к другу, но никакой страсти больше в этом нет. Опля стоит
прижавшись к нему еще мгновение, затем отходит от него.
Опля: Я уже тебе говорила, что ты миновал стадию взрослости. Ты от
детства перескочил сразу к старости. Ты уже выжат. Ты - по сути, конченый
человек. Твоя жизнь - это лишь последние содрогания.
Опс: Но мне же всего 29!
Опля: Да, жаль. У тебя впереди еще много лет последних содроганий. Все
остатки твоих сил и энергии будут направлены на то, чтобы завидовать тем,
кто успел повзрослеть, в отличие от тебя.
Опс: А, зрелость, зрелость! Я ее как-то совсем пропустил!
Опля: Не совсем. В наш прошлый визит в туалет, 4 минуты тому, у тебя
было мгновение зрелости, когда ты с опущенной головой глядел в унитаз. В
твоем взгляде и позе было нечто весьма зрелое и разумное.
Опс: В ту минуту я думал о покойном отце.
Опля: Да, в этом была какая-то действительно трагическая нота. И жаль,
что это единственное светлое мгновение ты растратил на унитаз. Да, это
мгновение проглянуло между твоими детством и старостью. А сразу за этим
наступило угасание, и это было заметно по твоим слабеньким "объятиям", и это
угасание продлится до самой твоей смерти.
Опс (в бессилии) : Лишь одно мгновение у меня было.
Опля (поднимает платье, со слабой улыбкой): У туалета, если тебе
известно, есть и другое предназначение.
Опс выходит, закрыв за собой дверь.
Картина 9
Опс говорит с Оплей через дверь туалета.
Опс: А ты любишь жить, да? И всегда тебе есть что ответить, всегда в
точку, ты выглядишь всегда свежей, причесанной; всегда, как после ванны,
волосы влажноваты, запах хорошего мыла, головка стыдливо склонена набок, и
эта поза затеняет ваше упорство, чистосердение, прямоту и резкость по
отношению к слабым. И вы , в конце концов, выбрали Черненко?! (Прохаживается
у двери, нервно стучит в нее) Заканчивайте, мне тоже нужно!
Опля: Но я делаю все в своем собственном ритме. Я не собираюсь
ускоряться под влиянием внешних факторов.
Опс: Я - не внеший фактор, мы знакомы с детства. Однажды, в детском
саду, мы собирались пожениться. Когда-то мы играли вместе, и я видел и
проверял все твои участки тела, которые сегодня предназначены эксклюзивно
для Черненко.
Опля: Эти участки - в развитии, ты их теперь не узнал бы.
Опс: (сдавленным от страсти голосом): Можно подумать, ты для них там
университет создала.
Опля: Ты шутишь с отчаяния. Я скажу прямо тебе в лицо, в твое
раскарсневшееся от страсти лицо там, за дверью - между нами ничего не было,
ничего не будет и ничего не может быть.Так же как не может быть, чтобы
нарушались законы природы. Ничего. Ничего!
Опс: Я это прекрасно сам знаю. (Прохаживается вдоль двери. Решительно
расстегивает ширинку). Смертный холод распространяется по моему телу из за
сладких содроганий, в предвкушении того, что я собираюсь сделать.Вот дверь.
По две ее стороны - два мира, два образа жизни. Два полюса. С одной стороны
- мир цивилизации, империалистическая женщина, которая оправляется в
положенно месте. Все правильно, все культурно. Короче - нормальное
поведение. А по другую сторону -мир кошмаров, ужасов, мир человека -
не-мужчины и не ребенка, нарушающего все законы приличия и гигиены,
подрывающего основы человеческой культуры.
(Пытается пописать на пол. Не получается, бедный). Ничего не
получается. Природа как бы говорит: не хочу я выполнять желания Опса.
(Закрывает глаза, пытается сосредоточиться, снова открывает). Ну вот, капля
всего. И тут же еще двойной позор: А нарушил ли я рамки человеческого
общежития или всего лишь оказался на их грани? (Застегивает ширинку с
дурацкой ухмылкой. Дверь открывается, Опля собирается выходить. Опс смотрит
на пол, затем на Оплю - вот, посмотри, мол)
Опс: Вот, смотри. Мы были с тобой детьми...
Опля (наклоняется, и наконец, видит содеянное Опсом. Выпрямляется и с
непроницаемым лицом кричит): Мама! Ньема!
Картина 10
Та же дверь туалета. Вбегают Пшицва , Ньема, за ними Черненко.
Пшицва: Что случилось?
Опля (показывает на пол): Вот!
Пшицва: Что?
Опля: Там!
Пшицва: Что?
Опля: Мокро!
Пшицва: Где?
Опля: Вот!
Пшицва: Не видно.
Ньема: Где? Что?
Опля: Вот! Вот!
Пшицва и Ньема выбегают, возвращаются каждая с очками
Пшицва: Где?
Опля: Вот!
Ньема: Капля?
Опля: Желтая!
Пшицва: Кто?
Опля: Капля!
Пшицва (наконец, до нее доходит, она глядит на присутствующих, она
пытается развеселить публику):
Пшицва: Опочка, доченька, что, возвращаемся к природе? Теперь у меня
взрослая дочь,
которая весьма активно реагирует на бедственное положение человека в
современном индустриальном обществе. Да?
Опля (указывает на Опса): Это он!
Пшицва (набрасывается на Опса): Что? Инфатил? Нервнобольной младенец с
задержкой развития, который не может справиться с переходом ко взрослому
состоянию, и соответствовать требованиям современного индустриального
общества?
Ньема: Дай мне рассердиться, это же мой сын!
(Отталкивает Пшицву, становится напротив Опса, пытаясь придать себе
угрожающий вид): Что ты сделал? (Пауза). Что ты сделал? (Пауза)
Опс (про себя): Пропало, пропало желанное лоно навек.
Ньема: Что?
Опс (про себя): И все эти злоключения были лишь для того, чтобы бурно
покончить примирение на горячем лоне. (Щупает Ньему). То, куда вкладывать,
потерто, изношено.
Ньема: Что?
Опс (поворачивается к Опле):А здесь девушка с наказующей плотью и
серьезным прощающим лоном.
Ньема: Что?
Опля: Сколько лет ты будешь здесь стоять и твердить свое "Что, что?"
Пшицва: Вот именно. Возьми тряпку и вытри хорошенько произведение
своего сыночка.
(Ньема выходит, возвращается с тряпкой, вытирает пол. Опс стоит рядом).
Опс: Ты прямо лопаешься от важности. Ты проделала долгий путь от
хрупкой девушки до крупнокалиберной авторитетной хозяйки дома . Это -
предупреждение для Чербарненко, продавца игрушек для ванной.
Черненко: Меня зовут Черненко. А не Чербарненко. От "чер" переходим
сразу к "ненко" и никаких "чербар".
Пшицва: Браво!
Черненко (понимающе подмигивает Опле): Опс пытался умничать, но я его
одним словом срезал и испортил ему всю шутку! (Опсу) Видал я идиотов
похлеще, чем ты. На все остальное я реагировать не собираюсь. (Опле, тихо,
пытаясь спасти свою честь)
А дверь во время этого была открыта или закрыта?
Опля: Может быть спокоен, Черненко, за мной ты как за каменной стеной.
Меж моим лоном и этим инфантильным бесстыдником находился материал молчащий
и непрозрачный.
Черненко (целует ей руку, чуть ли не плачет от чувствств) А я и так
спокоен, я совершенно спокоен. Да я просто символ спокойствия! (Пытается
обнять Оплю). Обними меня.
Опля: Не время. Может, после, ночью - тогда да, конечно.
Черненко: А ведь это - главное, большего -то мне и не нужно, вообще
ничего не нужно, только знать, что у меня есть, если я захочу, и это главное
и больше мне ничего не нужно.
Опля (резко поворачивается к Опсу): А на вопрос , стоящий в твоих
глазах: "Почему Черненко?" я отвечу: "А вот так!". Черненко - и все тут.
Хоть лопни. Черненко, потому что Черненко. Другого объяснения не будет.
Пшицва: Такие аргументы и я люблю: Вытереть потому что вытереть!
Черненко: "Черненко, потому что Черненко" - это лучший аргумент,
который мне доводилось слышать. Большего мне и не нужно.
Опля (Опсу): И не думай, что если мы отвлеклись на Черненко, то забыли
твою лужу.
Черненко: А почему ты называешь каплю лужей? Этим ты лишь льстишь ему.
Он со страху даже этого не может сделать как следует.
Пшицва (тихо, Опле): Оплечка, дочечка, но если мы назовем это каплей,
то мы таким образом, преуменьшим масштабы этого безобразия, а жаль. Мы
крайне заинтересованы , чтобы называть это лужей.
Опля (задумывается)
Пшицва (шепчет ей) Лужа, лужа!
Опля: Ты что, мама, хочешь на меня повлиять? (Пауза. Затем,
решительно): Нарекается лужей!
Пшицва: Браво! Восторжествовали чистый разум и справедливость! Лужа!
Ура!
Опля: (Опсу): Так не думай, что если мы отвлеклись на Черненко, то
забыли твою лужу. Следуй за мной! (Выходит, за ней Опс).
Черненко: Куда! (Бежит за ними)
Пшицва (Ньеме): А ты продолжай вытирать лужу твоего сына. Да смотри,
вытирай хорошенько!
Черненко (входит): Они пошли на улицу.
Пшицва: Беги на балкон, спроси - куда?
(Он выходит)
Ньема (наклоняется, вытирает) А в конце концов нас похоронят..
Пшицва: Ты должна понять, Ньема, моя лучшая подруга, что лучшие минуты
твоей жизни - это сейчас, когда ты стоишь, согнувшись. Все думают, что это
просто так, что ты нагибаешься, чтобы нагнуться. И никто не знает, что ты
согнута даже, когда стоишь выпрямившись. Значит , весь мир обманываем, а?
Ньема (намеревается закончить):
Пшицва: Нет, нет, хорошенько вытирай! С большим количеством порошка,
хорошенько все оттереть!
Ньема: Два раза "хорошенько" у вас появляется лишь в указаниях об
уборке.
Пшицва (примирительно) Вот, тоже мне, нашла свойство. Ты ведь знаешь,
насколько я тщательна в уборке. Поэтому меня так удивило содеянное Опсом.
Вообще то он меня не удивляет. Я знала, что он кончит чем-нибудь подобным. А
ты не знала. Ты ожидала от него Бог весть чего.
Ньема: Ну и ожидала. Он ведь мой сын. Да ничего я такого особенного от
него и не ожидала.
Пшицва: Еще как ожидала.
Ньема: Не ожидала.
Пшицва: Ожидала, ожидала. Когда ты стояла, согнувшись, над лужей, у
тебя даже лицо на мгновение просветлело.
Ньема: Это я вспомнила о покойном муже.
Пшицва: Да, у тебя была минута просветления, и жаль, что она была
попусту растрачена на эту лужу.
Ньема (плачет): Почему я не умерла вместе с ним?
Пшицва: Не сейчас!
Ньема: Тогда бы у меня спина не болела!
Пшицва:
Черненко (входит): Они скрылись за углом!
Пшицва: Почему же ты не крикнул "Куда вы?!"
Черненко: Она не ответила. Сколько раз можно спрашивать "куда?", чтобы
не превратиться в посмешище?
Пшицва: Ты уже посмешищем родился. Карикатурой.
Ньема: Он, верно думает, что он не карикатура, а картина маслом.
Пшицва: Я должна спуститься, посмотреть куда они делись. (Выходит.
Ньема - за ней).
Черненко (про себя): Я твердил себе "успокойся!", и все таки...(выходит
за ними).
Картина 11
Улица. Опс идет на расстояни нескольких шагов за Оплей, глядя на ее
ноги и зад, он говорит обиженным тоном. Опля к нему не оборачивается.
Опс: У человека - два инстинкта . Один говорит: " В Москву, в Москву!",
а другой :
"В бездну, в бездну!". Меня тянет в бездну.
Опля: Ты слишком себе льстишь. Есть и еще один, и он действительно
властвует тобой: инстинкт бессмысленного моргания от удивления в пустом
пространстве.
Опс: Это тебе не поможет. Я смотрю на тебя сзади и вижу страшную
пропасть. В тебе много сил, много ответственности, много справедливости.
Подчеркиваю - много. Даже описать невозможно. Цып- цып- цып.
Опля: Что?
Опс: Глупости Я так возбужден, что слова сами вылетают.
(Уходят)
Картина 12
Пшицва, Ньема, Черненко, идут по улице.
Черненко (озабоченно): Ну куда они могли пойти? Куда?
Пшицва: Кто знает и кто может охватить всю сферу интересов нашей
Опочки?
Ньема: Вы действительно полагаете, что мир это место, созданное для
того, чтобы черненкоиды бегали за оплями , спрашивая куда они идут? Это
ошибка. Мир - это место, где люди спят или умирают или в бессознательном
состоянии откидывают голову назад и сидят так, в полной беспомощности с
раскрытым ртом и те, кто видит эти раскрытые рты - они тоже раскрывают рты в
полной беспомощности. Вот таков он, мир.
Пшицва : Это не самое умное - напоминать о смерти посреди свадьбы и
заставлять веселящихся гостей чувствовать себя идиотами. Разве только твой
муж умер? А мой где?
Ньема: В могиле!
Пшицва: Вот именно!
Ньема: А действительно, кто такой вообще этот Черненко с его вечным
"Куда они пошли?" по сравнению с могилами наших мужей?
Черненко (защищается) : А чего это все время говорят о Черненко в
третьем лице, будто меня здесь нету вовсе? Я - Черненко.
Ньема: Я бы на твоем месте не кричала об этом.
Черенко: Кстати, и я не один задаю этот вопрос - "Куда?" Так почему
именно меня приводят в пример вечной суеты жизни? Если по сравнению со
смертью все ерунда, так почему вы сами себя в пример не приводите? Легче
всего сказать "Черненко". Как только скажут "Черненко" так сразу
"хи-хи-хи".А с другой стороны - а как же жить? Не спрашивать "куда?" Может,
еще и не есть, не смеяться, не зевать? Сидеть на одном месте, не двигаясь,
ибо все равно умрешь, а по сравнению с этим остальное - ерунда?
Пшицва: То же самое я говорю все время Ньеме. Я ведь была на твоей
стороне, идиот ты этакий. (Я называю тебя так, лишь потому, что воспринимаю
тебя уже как члена нашей семьи). Так вот - я говорю Ньеме - я не люблю,
когда меня вынуждают задавать вопрос "Куда" с нависшей над ним длинной тенью
смерти. (Ньеме) Все ипохондрики визжат: "Умрем, умрем!". Хотела бы я
увидеть, как бы ты говорила о смерти, если бы твой сын Опс был бы принцом
Уэльским. И вы бы красиво катались на лошадях в Уэльсе, охотились на лисиц,
снимали бы с них шкуры на красивую шубу, пили бы виски, ели яичницу с
беконом, и не думали бы ни о какой смерти. Но твой сын не в Уэллсе - он
наделал - даже не лужу, каплю перед дверью туалета, а теперь он ушел за моей
дочерью Опочкой, и разумеется, вовсе не охотиться на лисиц. Вот поэтому-то
ты и убегаешь в сторону смерти. А я не убегаю. Прежде чем ты примешь с
раскрытым ртом оскорбление собственной смертью, будь любезна, принять, не
уклоняясь, со сжав зубы, оскорбление собственной жизнью . (Продолжает идти).
Картина 13
Опля идет по улице, за ней Опс.
Опс (про себя): Очень интересно - куда она меня ведет, и что со мной
будет. Очень интересно. Такова жизнь - напряжение, все покрыто туманом
неизвестности, война полов, Чикаго.
(Опля останавливается, оборачивается к Опсу, и глядит на него
вызывающе.
Опс (опускает глаза, поднимает взгляд и вдруг разражается тирадой):
Послушай,
почему бы тебе и не осмелиться разок, безумство храбрых, почему бы тебе
не решиться на отчаянное приключение, вырвись из клетки, оставь Черненко и
возьми меня, а?
Опля: Приключение? Почему бы и нет? Но почему именно с тобой?
Опс: А почему бы и нет? Поставь на меня. Абсурд? Ну и что?
Опля: А какой смысл в такой ставке, если я уверена, что я тебя не люблю
и любить не буду?
Опс: Это другое дело. Это другое дело. Что да, то да. (Пауза) А как ты
думаешь, могли бы мы назвать нашу историю "Грустная история любви Опса и
Опли"?
Опля: Нет. Не было никакой истории и никакой любви.
Опс: Поэтому я и добавил "грустная" .
Опля: И грусти тоже никакой не было. Ничего не было. Просто ничего.
Опс: Это другое дело. Что да , то да.
Опля (отворачивается):
Опс (глядит ей в спину): Да, все это, по сути, справедливо.
Опля уходит.
Опс (стоит, размышляет): Если все так, то почему тогда Черненко бросил
все и стал носиться за мной по улицам...(идет за ней).
Картина 14
По улице идут Пшицва, Ньема, Черненко.
Черненко (нерешительно): У меня холод в животе. У вас нет такого?
Пшицва: У нас в животе все, как обычно.
Черненко: А у мен я- холод в животе и внутренняя дрожь. Это основное
состояние?
Пшицва: Где?
Черненко: Вообще. Холод или тепло? Мне кажется, что холод - это
основное состояние. К холоду добавляют тепло и получают жару. Или к теплу
добавляют холод и получают мороз? Или из тепла вычитают тепло и получают
холод, Или из холода вычитают холод и получают тепло?
Пшицва (Ньеме): Вот такой он, Черненко. (К Черненко) Это я как раз
понимаю. А мой муж где?
Черненко: В могиле.
Пшицва: Точно! (Продолжает идти)
Черненко (останавливается. Про себя): Не знаю. Вся эта погоня, Опля еще
может подумать, что я в ней сомневаюсь, я побаиваюсь, будут проблемы, будет
дело, кризис, расставание, отмена помолвки...
Пшицва: Что случилось? Почему ты прекратил преследование?
Черненко: Я возвращаюсь домой. Подожду Оплю, доем пирожное.
(Уходит. Пшицва и Ньема продолжают идти).
Картина 15
Опля идет по улице, Опс за ней. Она останавливается, он тоже.
Опля: Вот и прибыли.
Опс (ликует от сладких предвкушений). Прибыли, прибыли. В конце концов.
Опля: Зайдем в аптеку напротив, и ты скажешь аптекарю:
"Я Опс, я промочился, мне нужен "Памперс" для себя". Я предупреждаю - я
буду внутри и все услышу.
Опс (про себя): Это мне снится, что ли? Вместе с тем, это ведь так
логично, так продвигает. Я - человек с ясно выраженной судьбой.
(Намеревается идти за ней. В панике вбегают Пшицва и Ньема).
Опля: Шпионим, маманя?
Пшицва: Опочка, никакого шпионажа, никакой слежки. Ты же знаешь - я бы
не стала за тобой бежать из последних сил, если бы не высшая необходимость.
Твоя свадьба в опасности. Черненко плачет. Он не знает, что случилось, куда
ты все время бегаешь с Опсом, его гложет ревность, он чувствует себя
покинутым. Он грозится собрать чемодан и уйти в гостиницу.
Опля: Черненко?
Пшицва: Черненко.
Опля: Черненко?
Пшицва: Черненко. (Ньеме) Я же тебе говорила, что она будет в шоке.
(Опле) Черненко, Черненко.
Опля: Это не тот Черненко, которого я знаю.
Пшицва: Вот и я ему сказала то же самое.: "И это Черненко?- сказала я
ему, - это не тот Черненко, которого я знаю". У Ньемы спроси.
Ньема: А при чем тут Ньема? Ньема убирает и прислуживает.
Пшицва: Ну правда, Опочка, не сердись. Раз мы уже пришли, так расскажи,
что вы здесь делаете? Ты, Опс и аптека - это я совместить не могу.
Опля: Значит, все-таки шпионаж?
Пшицва: Это называется шпионаж? Это называется мамочка!
(Опля удаляется в сторону, противоположную аптеке, за ней - Пшицва,
Ньема и Опс).
Картина 16
Те же.
Опс: Черт побери, уже собирались выстыдить меня как следует, так тут
Черненко черти несут. И теперь все внимание будет перенесено на него. А я -
снова где-то позади. С другой стороны, Черненко ревнует. Он узнает, что мы
были в аптеке и подумает, что мы собирались купить там что-то такое для
двоих, какую-то упаковку чего-то на двоих,
и прямо лопнет от ревности. Я мужчина, достижениям которого завидуют, и
несмотря на отсутствие у меня достижений, это хорошо, что кто-то думает, что
они есть. . Это - само по себе достижение. Правда, я не уверен, что это
можно рассматривать как достижение, но во всяком случае не как наказание.
Иди знай, чего ожидать от жизни.
Ньема (шепотом):Опс, почему ты остановился у аптеки? Мне ты можешь
сказать. Говори, говори, мамочке можно сказать. Ты меня помнишь? Я же твоя
мамочка, Опсик. Когда-то ты сам не ходил, сыночка, я ходила вместо тебя , а
ты танцевал у мамочки в животике.
(Опс не реагирует. Опля, возвлавляющая движение, начинает вдруг
беззвучно плакать. Пшицва устремляет на Опса взгляд, преисполненный
ненависти, Ньема смотрит на Оплю).
Пщицва: Опочка, может , ты прогонишь ребенка с матерью домой и мы
вернемся к иддилии?
Опля (вытирает слезы, решительно): Опс идет за мной!
Пшицва (Ньеме): Вам обоим повезло.
Ньема (глуховато посмеивается) Мы в центре событий.
Картина 17
Салон в квартире Пшицвы. Черненко спит в кресле. Влетает Опля, за ней -
все остальные.
Опля (удивленно): Спишь? (Орет) Черненко!
Черненко ( с перепугу) Что? Что случилось?
Опля: Спишь, да? Никаких тебе слез, никаких тревог. Никакого чемодана
для гостиницы. (Пшицве) Ты меня обманула, чтоб у тебя был повод за мной
шпионить.
Пшицва: Я? Обманула?
Опля: Я не вижу в нем никакого страха, что я его оставлю.
Пшицва (Черненко): Черненко, а где же твой страх, что она тебя оставит?
Ты же боялся , когда Опочка ушла с Опсом. Боялся или не боялся?
Черненко (в замешательстве про себя): Не знаю, что для меня выгодней.
Пшицва (услышала, шепотом): Скажи, что да.
Черненко (Опле): Да. У меня был такой страх, что меня сразил нервный
сон.
Опля: И ты сладко спал.
Черненко: Только задремал.
Опля: Так сладко.
Черненко: С кошмарами.
Опля: Ты уже начал паковать чемодан, чтобы удрать в гостиницу?
Черненко: Мне такое никогда и в голову не приходило.
Опля (Пшицве): Обманула.
Пшицва: Он начал собирать чемодан, Ньема - свидетель.
Ньема: Ньема - не свидетель, Ньема убирает и подает.
Опля (бьет копытом): Собирал, не собирал - мне нужен окончательный
ответ.
Черненко: Даже если небо на меня упадет - не собирал!
Опля (угрожающе): Так, значит, не собирал? Я выхожу с мужчиной, с
Опсом, в неизвестном направлении, а ты себе растянулся в кресле, как будто
ничего особенного не происходит, и даже не собирал чемодан?
Черненко: Я не заснул, я только задремал. Иногда человек помимо воли
может задремать и он в этом не виноват. А тем более если этот человек
пережил тяжелые семейные драми - болезни, смерть родственников...
Опля: Смерть?
Черненко: Моя бабушка заболела и умерла, когда я был еще ребенком...И
если человек нечаянно задремал, после таких жутких случаев, то это не
значит, что у него нет страхов и опасений относительно тебя...И было вовсе
не так уж удобно, я весь скрючился в этом кресле.
Опля: Неудобно, а все-таки заснул!
Черненко (чуть ли не плача): Только от страха, от страха!
Опля: А чемодан?
Черненко: Какой чемодан?
Опля: Чемодан собирал?
Черненко: Если бы я от страха не задремал, то собирал бы.
Опля: Чтобы удрать отсюда, а?
Черненко: Нет!!
Опля: Тогда зачем же чемодан?
Черненко: Не было никакого чемодана.
Опля: Но ты же сам сказал - если бы не заснул, собирал бы чемодан!
Черненко: Ну, собрал бы и стал ждать.
Опля: Так какой же смысл собирать?
Черненко: Я не собирал!
Опля: Правда не собирал?
Черненко: Не собирал.
Опля: Потому что нет смысла или потому что заснул?
Черненко (про себя): Ну и вляпался! (Опле) Потому что нет смысла и
потому что заснул.
Опля: Два раза "потому что" не бывает. Выбери что-нибудь одно.
Черненко (про себя): Ну и вляпался. (Опле) Совсем запутался, Опля,
может, дашь наводящий вопрос?
Опля: Привет (Направляется к двери).
Черненко: Куда?
Опля: Пойду искать новую жизнь с кем-нибудь, кто не дремлет (даже не
думая собирать чемодан), когда я ухожу с другим мужчиной в н...
