Варвара Клюева. Как избежать замужества
страница №2
..." и "Нет - Пиночету!"?- Летающие тарелки помню, а какое отношение ко мне имеет Пиночет?
- Да это про твою драку с милиционерами. Тогда еще МГУ вслед за
университетом Сантьяго исключили из Всемирной лиги университетов за
поставленную на входе полицию, помнишь? Ну вот, автор заметки написал, что
эта драка - акт протеста против исключения из лиги, а в конечном итоге -
против чилийской хунты.
- Хм! И автора не выгнали из университета?
- Выгнали. Только еще до статьи, за неуспеваемость.
- Ну ладно, пресса на чудовище не подействовала, а что вы предприняли
сами?
- Лучше спроси, чего мы не предпринимали! - буркнул Прошка. - Я
припомнил самых гнусных личностей на мехмате и самые гнусные сплетни,
которые о них ходили, и все приписал тебе. Мне аж самому тошно под конец
стало, а твоему - хоть бы хны! Знай себе посмеивается.
- Это все Генрих виноват, - мрачно заявил Марк. - Он, вместо того чтобы
тебя очернять, начал рассказывать о тебе смешные истории.
Я с упреком посмотрела на Генриха.
- Прости, Варька, ну не смог я... Но Прошка с Марком про тебя такого
нарассказали, что этого должно было хватить с лихвой.
- Вообще-то да, - неохотно признал Прошка. - Под занавес я намекнул,
что, по-моему, тебя тянет к девочкам и ты подумываешь о перемене пола. Если
ему и это безразлично, тогда не знаю, чем еще его пронять.
- Так, может быть, он просто не подал виду? - с надеждой спросила я. -
Зачем ему объявлять, что он хочет со мной порвать? Это как-то не по-мужски.
Вдруг он ушел навсегда?
Ответом мне было молчание.
- Что такое? - спросила я упавшим голосом.
- Понимаешь, - Леша смущенно откашлялся, - он перед уходом сказал, что
был счастлив познакомиться с твоими друзьями и теперь хотел бы познакомить
нас со своими. Дескать, для семейной жизни лучше, когда друзья становятся
общими.
Я вздрогнула:
- А вы не сказали ему, что я передумала насчет семейной жизни?
- Сказали. Марк объяснил, что ты вообще-то не расположена к замужеству,
а согласилась, только позарившись на его деньги.
- И что же он?
- Пропустил мимо ушей.
- Я все-таки надеюсь, что он передумал. Мало ли что он говорил!
- Не думаю, - возразил Прошка. - Перед уходом Борис пригласил нас в
ресторан, где и должно состояться знакомство с его друзьями.
- О боже!
- Варька, - каким-то странным тоном сказал вдруг Генрих. - Можно задать
тебе деликатный вопрос? Как далеко зашли ваши отношения? - Увидев мое
выражение, он торопливо добавил: - Понимаешь, я видел, как он дважды пытался
тебя поцеловать. Один раз ты ускользнула, а в другой у тебя было такое
лицо... Странно, что Борис этого не замечает. Я подумал, может быть, когда
ты хотела убедить его в своем желании выйти замуж...
- Нет! - На меня накатил приступ дурноты. - Как тебе могло прийти в
голову! Да меня однажды чуть не вырвало на его парадный костюм от какого-то
там кутюрье, когда он полез целоваться!
- Да-а, - задумчиво произнес Марк, - ты прав, Генрих, все это очень
странно.
- Что именно? - заинтересовался Леша.
- Да вся эта история! Попробуй взглянуть на нее со стороны. Богатый
холостяк и не урод, что бы там ни говорила Варвара, случайно встречает в
гостях незамужнюю девицу. Хозяева пытаются их сосватать, и он без всякого
поощрения со стороны девицы радостно хватается за эту возможность. Девица
ему грубит, не подходит к телефону, отклоняет приглашения, заявляет, что ее
от кавалера тошнит (и демонстрирует это), а ухажер - деловой человек, между
прочим, - часами дежурит у подъезда и силой волочет ее в гости к
родственникам и знакомым, представляя как свою невесту. Варька, ты ведь
только недавно заявила, что согласна выйти за него замуж?
- Да. Он к тому времени преследовал меня уже больше двух месяцев.
- Значит, два месяца он строил из себя идиота без всякой надежды.
Зачем?
- Что значит - зачем? - фыркнул Прошка. - Любовь, как известно, зла.
- Даже безумно влюбленный - а Борис, кстати, не производит впечатления
человека, сгорающего от страсти, - задумается, если его избранницу тошнит от
простого поцелуя. На что он может рассчитывать? Можно завоевать любовь, если
девушка равнодушна или даже относится с неприязнью, но если она испытывает
физическое отвращение?..
- Может быть, Надежда права и его раззадорило мое сопротивление? -
неуверенно предположила я.
- Крайне неубедительно, - сказал Марк. - Против физического отвращения
настойчивость бессильна.
- Ну и какой из этого вывод?
- Жулик! - завопил Прошка. - Брачный аферист! Варька, у тебя есть
какие-нибудь ценности?
Я метнулась к буфету и вытащила шкатулку с бабушкиной сапфировой
брошкой, но в следующую минуту опомнилась.
- Какие ценности? Ты с ума сошел? Человек только что подарил мне
бриллианты!
- Фальшивые! - воскликнул Прошка.
- Даже если фальшивые, то имитация очень хороша. Видел, как они играли
на свету? А хорошая подделка, да будет тебе известно, стоит недешево. Если
приплюсовать сюда расходы на цветы, мелкие подарки и походы в ресторан, эта
брошка влетит ему в копеечку. Овчинка выделки не стоит.
- А квартира?
- Двухкомнатная хрущоба? Притом что после моей смерти ему досталась бы
только половина? И то при условии, что я все-таки вышла бы за него замуж,
чего я делать не собираюсь? Окстись! Да Борис может покупать себе по шесть
таких квартир каждый день до завтрака!
- Брачные аферисты всегда разыгрывают из себя людей состоятельных, -
авторитетно заявил Прошка.
- Перестань пороть чушь! Я познакомилась с Борисом у Валентины, которая
когда-то забирала маму со мной из роддома, потому что папа был в экспедиции.
Ее Илюша - а с ним мы играли еще в песочнице - работает на Бориса пятый год.
Неужели ты думаешь, что они подсунули бы мне брачного афериста?
- Ну, не знаю, не знаю! Не помешала же многолетняя дружба твоей маме
послать Валентине отравленных грибочков.
- Валентина не ест грибочков, - ответствовала я холодно. - Мама
прислала ей мексиканское пончо.
- Подумать только, какая мелочь может спасти человеку жизнь!
- Прекрати паясничать, Прошка! - разозлился Марк. - Варвара! Что
конкретно ты знаешь о Борисе? Какого рода у него бизнес, кто его
родственники?
- Бизнес у него многосторонний. Начинал он с кирпичного заводика в
Тверской губернии, потом его продал, деньги выгодно вложил в акции
нескольких компаний, в том числе ликеро-водочных заводов, а сам открыл в
Москве консультационную фирму. Он по профессии экономист.
- И чем занимается его фирма?
- Консультирует по поводу капиталовложений. После перестройки
объявилась целая прорва дутых фирм, наших и иностранных, и в сомнительных
случаях клиенты перед заключением сделки обращаются к Борису. Он собирает на
будущих партнеров клиента досье: история фирмы, нынешнее экономическое
положение, гаранты и тому подобное.
- Откуда он берет эти сведения?
- Так он мне об этом и сказал! Это же коммерческая тайна. Могу только
предположить, что кто-то поставляет ему информацию о наших
зарегистрированных фирмах, а Борис засылает к ним квалифицированного
специалиста-лазутчика, скажем экономиста или юриста. Илюша говорил мне, что
на них работает много свободных агентов, но характер их деятельности ему не
вполне ясен. Сам Илюша программирует базы данных и занимается защитой
компьютерной информации.
- Допустим, в наши фирмы Борис засылает лазутчиков. А в зарубежные?
- Наверное, они обменивается сведениями с какой-нибудь подобной же
зарубежной конторой. На взаимовыгодных условиях. У Бориса есть связи за
границей. Он несколько лет был женат на еврейке и жил в Израиле. Потом
развелся и вернулся.
- А что ты можешь сказать о его родственниках и друзьях?
- Из родственников я знакома только с сестрой и шурином Бориса. Сестра
вполне нормальная дама. Фамильное сходство налицо, но она симпатичнее. Тоже
крупная блондинка, но глаза не светлые, а темно-серые. Закончила финансовый
институт, главный бухгалтер какой-то крупной фирмы. Флегматичная,
молчаливая. Ничего подозрительного в ней я не заметила. Муж ее тот еще
типчик! Красавчик, уверенный в собственной неотразимости. Глуп как пробка.
Но на жулика не похож. А вот так называемые друзья, а вернее, деловые
партнеры Бориса замечательно смотрелись бы за решеткой. Один из них - некий
Турцев, еще институтский кореш - замухрышка с крысиной мордочкой. У него
непрерывно дергается щека, и он не расстается с телохранителем. Честное
слово, сидим мы в ресторане, а у этого субъекта за стулом маячит здоровенный
амбал. Борис рассказывал, что недавно они с этим Турцевым купили где-то на
Валдае недвижимость и хотят открыть первоклассный дом отдыха. Вроде бы дело
у них уже на мази. Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что свой
первоначальный капитал Замухрышка приобрел в советское время на посту
завскладом, занимаясь хищениями в особо крупных размерах, но теперь-то это
никого не волнует, верно?
- Пожалуй, - Марк задумчиво потер подбородок. - А другие партнеры?
- Собственно, я видела еще только одного. Фамилия - Ломов. Страшный
тип. Лицо узкое, глаза - буравчики, губы тонкие. По идее такую физиономию
должен бы украшать хищный орлиный нос, но ничего подобного. Носище у него
здоровый, это точно, только куда больше похож на утиный клюв. Брр!
- Да при чем здесь внешность? Кто он такой? Чем занимается?
- Бизнесмен, а точнее не знаю. У них с Борисом были в недавнем прошлом
какие-то дела, но в детали меня не посвящали. Теперь Борис хочет привлечь
его к участию в проекте со своим домом отдыха. Они с Замухрышкой исчерпали
фонды, а там остались мелкие недоделки. Борис уговаривает Ломова вложить
деньги в проект. Не знаю, я бы на месте Бориса ни за что не стала
связываться с этим бандитом!
- Почему бандитом?
- Веет от него чем-то таким, паханским. А жена у него, кстати,
красавица. Высокая, волосы медно-рыжие, глаза ярко-зеленые, тонкие черты
лица. Я думала, она бывшая фотомодель или манекенщица, а оказалось -
медсестра. Сейчас, естественно, не работает. Ну, поможет это вам понять,
почему Борис жаждет на мне жениться?
Все задумались.
- Слишком мало информации, - изрек, наконец, Прошка. - Слушай, ты
говоришь, вы с Валентининым сыном - друзья детства. Он, наверное, неплохо
знает своего патрона, если тот захаживает к нему на именины. Почему бы тебе
не позвонить этому Илюше и не вытянуть из него всю подноготную шефа?
- Насколько я поняла, Борис попал к Илюше на день рождения случайно.
Илюша в тот день задержался на работе, а все сотрудники разошлись за
предновогодними покупками. Тут в контору заявился мрачный шеф, увидел, что
никого нет, и пригласил Илюшу в ресторан. "Пойдем, - говорит, - развеемся, а
то у меня неприятности и на душе паршиво". Илюша объяснил, что его ждут дома
по случаю дня рождения, и из вежливости позвал начальство в гости.
Начальство подумало-подумало и приняло приглашение.
- Да-а, - задумчиво протянул Генрих. - Значит, у него были
неприятности? Это интересно. Так и лезет в голову криминальный сюжетец.
Например, кто-то из клиентов Бориса после консультации в его фирме отказался
от заключения сделки и пострадавшая сторона начала на него охоту. Можно
допустить, что начались разборки с партнерами-уголовниками или с
конкурентами. Или произошла семейная ссора с шурином, который, например,
изменяет Борисовой сестре. Но ни одно из этих предположений не объясняет,
что ему понадобилось от нашей Варьки.
- И понадобилось позарез, потому что он, похоже, не считается ни со
временем, ни с расходами, - добавил Марк.
- Варвара, он просил у тебя что-нибудь помимо руки и сердца? -
осведомился Прошка.
- Насколько я помню - нет. Даже автографа.
- Может быть, он все-таки хочет жениться бескорыстно? - осторожно
спросил Леша.
- Нет! - решительно воспротивилась я. - Мне куда приятнее думать, что у
него корыстный интерес.
- Но вдруг тебе угрожает опасность? - обеспокоился Генрих.
- Самая страшная опасность - брак с чудовищем, - отмахнулась я
легкомысленно. - С остальным как-нибудь справимся. Конечно, не мешало бы
разобраться, что Борису нужно. Кстати, вы хотели вытянуть какие-нибудь
сведения из его друзей. Вот вам и карты в руки. Когда мы приглашены в
ресторан?
- В пятницу, на будущей неделе.
- Отлично. У нас навалом времени, чтобы составить план кампании.
Глава 4
Неделя прошла сравнительно спокойно. Мысль о том, что чудовище отнюдь
не пылает страстной любовью, вернула мне душевное равновесие. Да и появился
Борис лишь однажды - предупредить, что в пятницу приедет за мной в шесть
часов. Речей о походе в загс он больше не заводил.
По зрелом размышлении я решила отказаться от амплуа скандальной, дурно
воспитанной особы. Совершенно ясно, что оно мне не помогло. Если мы хотим
выяснить подоплеку сватовства Бориса, нужно хотя бы на время расположить к
себе его друзей, в противном случае они едва ли станут со мной
откровенничать. С другой стороны, мое внезапное превращение в милую скромную
барышню (каковой я и являюсь на самом деле) может вызвать в этой компании
законное недоумение. После долгих раздумий я нашла соломоново решение:
поведение мое будет безупречным, а дань вульгарности я отдам, надев
соответствующий наряд.
Зайдя в магазин, я купила атласный блузон ядовито-зеленого цвета. Кожа
у меня от природы смуглая, и к весне от недостатка солнца принимает
желтоватый оттенок. В переливающемся зеленом блузоне я должна напоминать
хорошо сохранившийся труп. Полдела было сделано. В ювелирном отделе я
выбрала самую яркую и безвкусную бижутерию, какую только можно представить.
Много времени это не заняло. Больше всего хлопот доставили поиски кожаных
штанов, но и с этой задачей я справилась блестяще. Сочетание искусственной
кожи малинового цвета с зеленым атласом способно кого угодно пронять.
Дома я долго рылась в поисках косметического набора, подаренного мамой
к Рождеству, и в конце концов обнаружила его на антресолях. Теперь все было
готово для создания задуманного образа.
Когда я наносила последние штрихи, в замке повернулся ключ. На этот раз
Прошка, которому выпала честь быть моей дуэньей по дороге в ресторан, явился
почти без опоздания. Я отвернулась от зеркала и приветливо улыбнулась. Его
реакция превзошла самые радужные мои ожидания. С минуту Прошка остолбенело
молчал, потом судорожно облизнул губы и сказал:
- Или ты сию минуту снимешь эту амуницию и смоешь боевой раскрас, или я
звоню по ноль три... Нет-нет, не подходи ко мне! Стой там, где стоишь.
- Я всегда чуяла в тебе обывателя и мещанина. Да будет тебе известно,
это новое, авангардное направление в моде. Можно сказать, последний крик.
- Это я как раз понял. Сам чуть не закричал. Если ты надеешься, что я
покажусь с тобой в таком виде на людях, тебя ждет большое разочарование.
После долгих препирательств я наконец согласилась снять с век пурпурные
тени и отказалась от большей части цепочек, но других уступок Прошка от меня
не добился.
- Честное слово, Борис вызывает все большее мое уважение, - проворчал
он. - Какое же мужество должен иметь человек, чтобы публично назвать вот
это, - он указал пальцем, - своей невестой.
- Вообще-то в таком виде я предстану перед ним впервые, - призналась я
и добавила с надеждой: - Думаешь, он испугается?
- Хм, сколько времени он с тобой знаком? Три месяца? Тогда вряд ли.
Давно должен был понять, что от тебя можно ожидать чего угодно.
- Да, пожалуй, - согласилась я. - Особенно после встречи с моими
друзьями.
Прошка не успел подыскать достойного ответа. В дверь позвонили.
Я встретила Бориса хищным оскалом, именуемым в Америке улыбкой. На миг
он дрогнул, но быстро совладал с собой.
- Сегодня ты сразишь всех наповал, - приложившись к моей ручке,
дипломатично заметило чудовище.
- "Прямо не дама, а динамит", - процитировала я, не убирая оскала. -
Так и было задумано. Прошка, ты готов?
Прошка выплыл из комнаты. Новый сюрприз Борис воспринял покислее. Глядя
на его помрачневшее лицо, я расстроилась. Неужели ревнует? Тогда все наши
домыслы о корыстных мотивах могут оказаться пустыми. С другой стороны, не
исключено, что его коварные планы исключают наличие соперника. Ладно, там
видно будет.
- Вперед! - скомандовала я, открывая дверь.
На сей раз Борис выбрал маленький ресторанчик с венгерским названием и
венгерской же кухней. Обстановка там была вполне камерная - деревянные
панели на стенах, неяркие лампочки, стилизованные под свечи, два скрипача и
пианист, играющие Брамса. Нам накрыли довольно длинный стол и разложили
салфетки с написанными на них именами, очевидно, по распоряжению Бориса.
Он, как хозяин вечера, занял место во главе стола, представил друг
другу присутствующих и произнес небольшую речь, подчеркнув, что задумал эту
встречу в надежде на теплые отношения, которые завяжутся между моими и его
друзьями.
Видимо, с целью создать благоприятную обстановку для завязывания таких
отношений он рассадил гостей через одного, то есть строго чередуя
представителей обоих кланов. Хотя такое расположение благоприятствовало
нашему замыслу вытянуть побольше информации из знакомых Бориса, я бы
предпочла других соседей. Слева от меня, сразу за Борисом, сидел замухрышка
Турцев со своим тиком и неизменным амбалом-телохранителем за спиной, справа
- муж Борисовой сестры, глупый и напыщенный, как павлин. Павлина звали
Владимиром, и я с первой же встречи окрестила его Вальдемаром. Еще по нашу
сторону стола сидели Генрих и рыжая красавица Лариса, жена типа с уголовной
внешностью. Напротив нее усадили Марка, потом самого уголовника (звали его
Лев), потом Прошку, сестру Бориса Наталью и Лешу.
Поначалу я попыталась разговорить Замухрышку, но он не желал меня
замечать в упор - демонстративно повернулся спиной и завел с Борисом беседу
о делах. Мне ничего не оставалось, как вступить в беседу с глупым
Вальдемаром.
- Помнится, вы говорили, что окончили с Натальей один институт. Вам с
ней повезло. Ваша профессия, в отличие от нашей, котируется высоко. Вы
работаете по специальности?
- Нет, мои "корочки" - фикция. Меня и в институт-то взяли, потому что я
был мастером спорта. Теннисистом. Вместо учебы все больше по соревнованиям
разъезжал. Между прочим, мне сулили большое будущее. Потом - женитьба,
ребенок, и все пошло прахом.
Вальдемар произнес это таким тоном, будто самолично выносил, родил и
выкормил этого самого ребенка, и бросил неприязненный взгляд на жену. Не
желая выслушивать его претензии к семейной жизни, я быстро спросила:
- А сейчас чем занимаетесь?
- Так, мелким бизнесом.
Тема рода занятий явно была Вальдемару неприятна, и он быстренько
вернулся к любезному его сердцу престижному теннису. Он сыпал именами
спортсменов, снисходительно оценивал их технику и выдавал прогнозы на
будущее. Мне стало ясно, что ссадить его с этого конька будет весьма
непросто. Оставалось надеяться, что по части добычи информации моим друзьям
повезет больше. Я незаметно огляделась.
Мне вдруг пришло в голову, насколько странные люди окружают Бориса.
Вернее, странные не столько они сами, сколько отношения между ними.
Дружеским теплом, беззаботным весельем или хотя бы непринужденностью здесь и
не пахло. Я и раньше замечала в этой компании скованность, но тогда
приписывала ее неприязни ко мне - ведь я делала все возможное, чтобы вызвать
у близких Бориса омерзение. Но сейчас я впервые выступала в роли, скорее,
наблюдателя, чем главного участника представления, и меня поразило,
насколько далеки отношения этих людей от того, что принято называть дружбой.
Конечно, мои представления о дружбе могут отличаться от общепринятых.
Меня с друзьями связывают такие давние и тесные узы, что уместнее назвать их
братскими. Но никто не станет спорить с тем, что друзья должны хотя бы
получать удовольствие от общества друг друга. А у меня складывалось
впечатление, будто каждая встреча для этих людей - нелегкое испытание.
Допустим, им неприятно видеть меня. Но тогда должна была бы
чувствоваться некая сплоченность в этом неприятии, а сплоченности не
наблюдалось. Больше того, в компании Бориса едва ли было два человека,
которые относились бы к друг другу с очевидной симпатией. Даже родственники,
и те не составляли исключения. Сестра Бориса, очевидно, была в плохих
отношениях с мужем, да и брату не выказывала особого расположения. Вторая
семейная пара больше напоминала кролика и удава. Жена сидела за столом как
замороженная, а муж буравил ее тяжелым взглядом. (Впрочем, не только ее.)
Замухрышка никогда не появляется среди друзей без телохранителя. Борис
представил мне его как институтского товарища, но говорят они всегда только
о делах. А кроме Бориса Замухрышка ни с кем общаться не желает.
Какого же черта они держатся вместе? Деловое сотрудничество? Но почему
Борис упорно навязывает партнерам знакомство с невестой и пытается убедить
меня в сердечности их отношений?
Пока я ломала голову над этой загадкой, атмосфера за столом немного
потеплела - главным образом благодаря усилиям Прошки и Генриха. Прошка вовсю
ухлестывал за сестрой Бориса, нимало не смущаясь присутствием мужа и тем
обстоятельством, что дама была на полголовы выше его. К своему удивлению, я
заметила, что Наталья принимает ухаживания Прошки весьма благосклонно.
Прежде она казалась мне до крайности флегматичной, но сейчас ее спокойствие
сменилось искренней веселостью. Как Прошке удалось этого добиться - ума не
приложу. Впрочем, его отношения с женщинами всегда оставались для нас
непроницаемой тайной. Несмотря на маленький рост, неприличную суетливость и
склочный нрав этого прохиндея, дамы в нем души не чаяли.
Генрих изо всех сил старался растормошить замороженную красавицу. В
отличие от Прошки он не пытался флиртовать со своей соседкой, а просто
развлекал ее веселыми байками, на которые он великий мастер. Поначалу у него
не очень получалось, но Генрих не сдавался, и в конце концов рассмешил
Ларису. Я даже откинулась на стуле, чтобы взглянуть на нее и убедиться, что
этот смех мне не пригрезился. Но нет, все верно - от ее всегдашнего
напряжения не осталось и следа; ярко-зеленые глаза блестели, на щеке
появилась очаровательная ямочка. Никогда еще она не казалась мне такой
красивой.
Но супругу Ларисы перемена в ее настроении не понравилась.
- Что-то ты сегодня много смеешься, - сказал он, впившись в жену
неприятным взглядом. - Плохая примета.
Лариса мгновенно съежилась и снова заледенела. Генрих - рыцарь без
страха и упрека - бросился ей на помощь.
- Неужели есть такая? А по-моему, смеяться рекомендуют даже врачи.
- Наоборот, смех исключительно вреден, - встрял неугомонный Прошка. -
Вы знай себе хохочете, поправляете здоровье, а у нас разливается желчь от
зависти.
- Да, - поддержала его Наталья. - Нельзя ли и нам присоединиться к
вашему веселью?
- Генрих рассказывал мне о Варваре, - словно оправдываясь, сказала
Лариса.
- Да? - заинтересовался Борис. - Думаю, не вредно будет послушать и
мне. Дабы избежать потом сюрпризов.
- Лариса, вы извините, если я повторюсь? - галантно спросил Генрих. -
Или мне рассказать другую историю?
- Я с удовольствием послушаю еще раз эту, а потом и другую.
Генрих откашлялся.
- В студенческие годы нашей Варваре удалось устроиться на работу
дворником и получить служебную квартирку рядом с университетом, в пятнадцати
минутах ходьбы от главного здания. Это было очень удобно и для нас, ее
соучеников. Оперотряды в общежитии разгоняли картежников после одиннадцати
вечера, а веселые пирушки - в любое время суток. Поэтому Варькины друзья
собирались у нее. Однажды один из них - назовем его для определенности
Сашей, - (я вполне оценила деликатность Генриха, скрывшего настоящее имя
героя, которого звали Борей), - просидев до утра за партией в преферанс,
возвращался домой в общежитие. Как легко понять, был он, мягко говоря,
нетрезв. И надо же такому случиться, что в нескольких шагах от Варькиного
дома Саша наткнулся на милиционеров. Те обратили внимание на неверные
движения раннего прохожего и попросили у него документы. Мгновенно
протрезвевший Саша понял, что показывать им студенческий билет ни в коем
случае нельзя - если из милиции пришлют кляузу, его запросто исключат из
университета. От страха в Саше проснулся гений импровизации. "Какие
документы? - возмутился он. - Я живу вон в том подъезде". "Проверим", -
сказал один из милиционеров и повел его в указанном направлении. Дверь им
открыла Варвара, которая от недосыпа и необходимости раннего выхода с метлой
пребывала в несколько мрачном расположении духа. "Вы знаете этого человека?"
- официальным тоном спросил представитель закона, предъявив ей усиленно
подмигивающего Сашу. Варвара не совсем поняла, что должно было означать это
подмигивание, но не растерялась ни на секунду. "Да, - сказала она твердо. -
Это человек разумный". "Почему разумный?" - растерялся милиционер.
"По-моему, даже вы могли бы догадаться, что на человека прямоходящего он не
похож".
Все, кроме Замухрышки, его телохранителя и уголовного на вид Левы,
рассмеялись. А этой троице, вероятно, просто не хватило познаний в
антропологии, дабы по достоинству оценить рассказанную историю.
- И что же стало с бедным Сашей? - спросила Наталья.
- Пока милиционер переваривал ответ Варвары, на Сашу от отчаяния еще
раз снизошло вдохновение. "Хватит морочить человеку голову, - сказал он. -
Мне давно пора на уборку, а из-за твоих шуточек меня сейчас в милицию
потащат!" Тут Варька сообразила, чего от нее ждут, показала представителю
власти документ, удостоверяющий, что она дворник этого участка, и заверила,
что Саша - ее муж. Вероятно, в других обстоятельствах милиционер потребовал
бы и его документы, но недавний диалог отбил у него охоту связываться с
Варварой.
- Оказывается, я до сих пор и не представлял себе, насколько мне
повезло с невестой, - сказал Борис. Я метнула в него подозрительный взгляд,
но убедилась, что он и не думал иронизировать. - Вы хотели рассказать что-то
еще, - напомнил хозяин застолья.
- Прошка, можно я расскажу про Солнышко? - спросил воодушевленный
успехом Генрих.
- Нет! - вскричал Прошка, мгновенно став пунцовым. - Только не про
Солнышко! По-моему, Варькина биография и без того изобилует анекдотическими
историями. Зачем про Солнышко? Расскажи лучше про экзамен у Хуциева.
- Хорошо, - согласился Генрих и не заставил себя ждать. - Профессор
Хуциев - высокий, сухопарый, несколько рассеянный человек - читал нам курс
вариационного исчисления. Даже на занятиях, обращаясь к своим студентам, он,
казалось, находился где-нибудь за тридевять земель от аудитории. Двигался он
неторопливо и как-то механически, словно автомат, а взгляд его был вечно
устремлен в неведомую даль. Однажды Варваре довелось сдавать ему экзамен.
Профессор подсел к ней, подпер рукой подбородок и уставился в окно. Варька
откашлялась, огласила первый вопрос билета и начала отвечать. Хуциев не
мигая смотрел в окно и не проявлял к экзаменуемой ни малейшего интереса.
Варька выложила все, что знала по первому вопросу и замолчала. "Продолжайте,
пожалуйста", - безучастно предложил профессор.
Она осветила второй вопрос билета и дождалась еще одного приглашения
продолжать. Дальше следовала задача. Варька попыталась привлечь внимание
Хуциева к решению, записанному на листочке, но, потерпев неудачу, покорно
зачитала вслух и условие, и все свои выкладки, после чего снова выжидательно
замолчала. "Продолжайте, продолжайте", - снова повторил профессор, витая
невесть где. "Ах так! - мысленно возмутилась Варвара. - Ну хорошо же, я тебе
продолжу!"
"Еще мне хотелось бы с новой точки зрения рассмотреть древнюю проблему
взаимоотношений профессора и студента, - бодро объявила она. - Казалось бы,
это частный случай задачи отношений между двумя интеллигентными людьми, но у
него имеются свои интересные аспекты. Например, при некоторых начальных
условиях профессор позволяет себе проявлять по отношению к студенту
невнимание, а то и просто пропускает слова собеседника мимо ушей, что
конечно же в общем случае совершенно ему несвойственно. Размышляя над этим
парадоксом, я пришла к неожиданному и даже парадоксальному на первый взгляд
решению. Оно не лишено экстравагантности и, возможно, ошибочно, но не
исключено и то, что это открытие, которое вызовет настоящий переворот в
научной мысли. Так вот, теорема: не всякий профессор является интеллигентным
человеком. Для доказательства вначале рассмотрим частный случай..."
"Благодарю вас, достаточно", - безучастно произнес Хуциев и потянулся
за зачеткой. Варька напряженно наблюдала, как он медленно выводит название
предмета, свою фамилию и оценку. Наконец зачетка оказалась у нее в руках.
Увидев вместо ожидаемого "отл." всего лишь "хор.", она рассвирепела
окончательно. "Мало того что этот гад меня не слушал, так еще и пятерку
зажилил!" - подумала она, а вслух спросила: "Позвольте полюбопытствовать:
какие у вас имеются претензии к моему ответу?" "Безусловно, позволяю, -
флегматично изрек Хуциев. - Формулируя последнюю, эпохальную теорему, вы
забыли предпослать ей очевидную лемму: не всякий студент является
интеллигентным человеком".
- Так он все слышал! - догадался Вальдемар под общий смех. - Почему же
тогда не вкатил пару?
- Надо полагать, с чувством юмора у него все было в порядке, -
сдержанно ответила я.
Генрих, уступая шумным просьбам, начал травить очередную байку из моей
жизни.
- Знаете, - проникновенно шепнул мне в ухо Вальдемар, - при первой
встрече вы показались мне несколько мрачноватой. Но теперь я, конечно,
понимаю, как непростительно ошибался. Завидую Боре. - Он вздохнул.
"Не хватало еще, чтобы ко мне начал клеиться этот хлыщ", - подумала я
угрюмо и покосилась на Бориса. Тот сидел гордый и довольный, словно ребенок,
демонстрирующий новую игрушку завистливым сверстникам. Пора было вмешаться,
иначе Генрих подорвал бы мою с таким трудом завоеванную репутацию.
Я дождалась паузы и перегнулась через Вальдемара.
- Довольно, Генрих, - произнесла я страшным шепотом. - Не забывай,
зачем мы сюда пришли.
К сожалению, у зловещего Левы, сидевшего напротив Генриха, оказался на
редкость хороший слух.
- А зачем вы сюда пришли? - громко поинтересовался он, буравя меня
хищным взором.
- Борис объявил об этом в начале вечера, - выкрутилась я. - Он хотел,
чтобы мы лучше узнали друг друга и подружились. А если Генриха не
остановить, вы не получите представления ни о ком, кроме меня, да и то
довольно одностороннего.
- Не лишай нас удовольствия, дорогая, - нежно проворковал Борис. -
Узнать друг друга поближе мы еще успеем. У меня только что появилась
замечательная мысль. Наш дом отдыха почти закончен. Почему бы нам не стать
его первыми гостями? Давайте выберемся туда в начале мая. Там есть все, что
нужно: удобные номера, теннисные корты, волейбольная площадка, сауна,
бассейн. Георгий сможет наконец убедиться, насколько выгодно вложил деньги,
Лева, возможно, надумает финансировать строительство шоссе, и все мы чудесно
проведем время. Как ты на это смотришь, любимая?
Обозленная этим обращением, я собиралась честно сообщить ему все, что
думаю по поводу совместного отдыха с ним и его "друзьями", как вдруг
выступил Леша:
- По-моему, это будет неплохо.
Я так и застыла с открытым ртом. Дело даже не в том, что в незнакомой
компании Леша обычно нем как рыба. Но он впервые на моей памяти принял за
нас решение! У нас бытовало более или менее четкое распределение ролей: мы с
Генрихом предлагаем решения, Прошка их критикует, Марк принимает или
отвергает, а Леша исполняет. Бывало, конечно, что роли менялись, но чтобы
Леша - человек, не способный и шагу ступить без четкой инструкции, -
самостоятельно принял решение за всех нас!..
Я растерянно посмотрела на Марка, но тот и не подумал возразить.
Напротив, казалось, он вполне одобряет абсурдную идею совместной поездки.
- Может быть, - промямлила я. - Но в любом случае Генриху есть что
порассказать и помимо историй обо мне. Уверяю, вы получите не меньшее
удовольствие. Давай, Генрих, что-нибудь о лагерных сборах.
Генрих не заставил себя упрашивать, и вскоре за столом воцарилось
всеобщее веселье. Даже уголовного вида Лева время от времени расщедривался
на усмешку, а телохранитель Замухрышки иногда издавал звуки, похожие на
икоту. Борис мог себя поздравить: вечер удался.
Выходя из ресторана, я сообщила Борису, что пятница - святой день,
когда мы неизменно играем в бридж, причем присутствие посторонних не
допускается.
- Так что тебе придется отвезти нас ко мне домой.
Может быть, моя просьба и не вызвала в нем радости, но спорить он не
стал. Мы с трудом, но все-таки влезли в его машину, благо она была довольно
вместительной, и без приключений добрались до дома.
Закрыв за Борисом дверь, я набросилась на Лешу:
- Может, теперь ты объяснишь, что за дурацкая мысль тебя посетила?
Почему мы должны катить в этот чертов дом отдыха и опять любоваться на эти
гнусные рожи?
- Объясню, - невозмутимо ответил Леша, расшнуровывая ботинки. -
Приятели Бориса мне тоже не понравились. Особенно Георгий и Лев. И мне
непонятно, зачем он так упорно тянет тебя в эту компанию. Если Борис затеял
женитьбу в каких-то своих таинственных целях, тебе может угрожать опасность.
Нужно выяснить, что у него на уме, и чем скорее, тем лучше. Поездка в дом
отдыха дает хорошую для этого возможность. Мы будем за тобой присматривать и
не допустим, чтобы произошло что-то плохое. А откажись мы, неизвестно, что
он придумает еще. И нет никакой уверенности, что рядом будет кто-то из
своих.
Глава 5
Тридцатого апреля на деревьях распустились листья; погода стояла
прекрасная. Мы сидели перед открытым окном и ждали, когда за нами заедут на
двух машинах Борис и Наталья. В ожидании пили чай и в который раз пытались
придумать разумное объяснение сватовству Бориса.
- Несомненно, он человек состоятельный, - говорил Марк. - Дом отдыха,
консультационная фирма, иномарка, наконец. А материальная выгода, которую он
может получить от брака с Варварой, - величина чисто мнимая. Значит, корысть
отпадает. Но что-то же им движет. Что?
- Может быть, Борис хочет вытянуть из Варьки сведения о тех, с кем она
сотрудничает? - предположил Генрих. - Она ведь работает сразу на три
издательства и на крупную программистскую фирму - немало для одного
человека.
- Генрих, я просто выполняю заказы и не имею ни малейшего представления
об экономическом положении заказчиков. Да и вряд ли издательские дома
вызывают у потенциальных инвесторов столь острый интерес, что они готовы
раскошелиться на дорогостоящую консультацию. Сейчас на книгах большой
прибыли не сделаешь. Кроме того, если бы Бориса интересовала информация,
было бы естественнее предложить мне деньги, а не руку и сердце.
- Я знаю, в чем дело! - провозгласил Прошка. - У него патология на
сексуальной почве; его возбуждают женщины, испытывающие к нему физическое
отвращение. А такие привереды, наверное, не часто попадаются. Как было верно
подмечено, Борис не урод, к тому же богат и неплохо воспитан. Представляете,
как долго ему пришлось искать девушку, которую от него в буквальном смысле
слова тошнит? Ясное дело, он не желает с ней расставаться ни за какие блага
в мире.
Я молча покрутила пальцем у виска.
- А что, - оживился Марк. - Мысль не такая бредовая, как может
показаться на первый взгляд. Во всяком случае, дает хоть какое-то
объяснение. Какие у тебя возражения, Варвара?
- Многочисленные. Если бы Борис ловил кайф от моего отвращения, он бы
постоянно навязывал мне свои ласки, но ничего подобного не происходит. После
нескольких неудачных попыток у него начисто отбило охоту лезть ко мне с
нежностями.
- Глупая, да он просто боится тебя спугнуть! - воскликнул Прошка. - Вот
выйдешь за него, уж тогда-то он даст себе волю!
Я, наверное, позеленела.
- Хватит говорить гадости, Прошка, - вмешался сердобольный Генрих. -
Все это чепуха. Как Борис может рассчитывать, что Варька за него выйдет,
если знает о ее физическом отвращении? Одно из двух: либо Борис о Варькиных
чувствах не догадывается и тогда ее отвращение не играет в его планах
никакой роли; либо догадывается и тогда жениться не думает. Причем скорее
второе, потому что невеста своего отношения к жениху не скрывает.
- Тогда зачем ему весь этот спектакль? - поинтересовался Прошка. - Ты
можешь предложить другую правдоподобную гипотезу?
- Сдается мне, интерес Бориса к Варьке имеет отношение к
дружкам-приятелям, - высказался Леша. - Правда, непонятно какое.
Звонок в дверь положил конец нашей дискуссии.
- Разберемся на месте, - небрежно бросил Прошка, когда я направилась в
прихожую.
- Там до недавнего времени стояла военная часть и был секретный
полигон. - Борис уверенно гнал "сааб" по Ленинградскому шоссе и рассказывал
о доме отдыха, где нам предстояло провести ближайшие несколько дней. -
Вокруг - ни одного населенного пункта. Первозданная природа. Зайцы и глухари
из-под ног выскакивают. Сначала мы хотели строить там, где стояли казармы и
другие объекты вояк, - туда ведет хорошее шоссе, да и строительство обошлось
бы дешевле, - но потом нашли это лесное озеро и передумали. Там такая
красота - словами не передашь. Сами увидите. И, хотя в итоге пришлось
перерасходовать смету, я ни о чем не жалею.
Мы втроем - я, Леша и Генрих - устроились на заднем сиденье. Если Борис
надеялся, что я сяду с ним рядом, его постигло очередное разочарование
(далеко не последнее, как я предполагала). Прошка и Марк ехали в одной
машине с Натальей и павлином Вальдемаром. Замухрышка Георгий предпочел
уединиться с собственным шофером и телохранителем. Уголовника Леву везла
красавица жена.
Думаю, со стороны наша колонна смотрелась неплохо. Темно-зеленый
"сааб", белоснежный "феррари", вишневый "рено". Только вот желто-коричневая
"Нива" Натальи, должно быть, несколько портила впечатление. "Любящий брат
давно уже купил бы сестренке импортную игрушку", - подумала я неприязненно.
- И когда вы планируете открыть свой отель для широкой публики? -
вежливо поддержал разговор Генрих.
- Ну, это во многом зависит от нашей поездки, - признался Борис. - Мы с
Георгием исчерпали свободные деньги, да и кредиты тоже. А там еще нужно
кое-что довести до ума: отделать комнаты для обслуги, завезти остаток
мебели, кое-какое оборудование. Но это так, мелочи. Главное - дорога. От
шоссе до озера - десять километров. Военные проложили туда грунтовую дорогу,
но она идет через болота, и пользоваться ею можно только летом и зимой. Я и
сейчас-то не уверен, что мы проедем, хотя погода последние две недели стояла
сухая и теплая. Короче говоря, нужно дотянуть шоссе до отеля. Хорошая дорога
через болото - удовольствие дорогое. Нужно класть бетонную подушку, делать
специальное покрытие. Я надеюсь уговорить Леву вложить в строительство
деньги. Он человек богатый, но осторожный. Если удастся его заинтересовать,
дорогу можно будет закончить через месяц, а через полтора - открывать отель.
- А сейчас там что-нибудь делают? - спросила я безразлично, но Борис
все равно просиял.
- Нет, дорогая, - сказал он, решительно отворачиваясь от руля, чем
вызвал всеобщее неудовольствие. - Мы будем совершенно одни, если не считать
Павла Сергеевича - нашего сторожа и истопника.
- Впереди грузовик, - заметил как бы между прочим Леша.
Борис вернулся в нормальное положение, но не замолчал.
- Павел Сергеевич - отец нашего с Георгием институтского приятеля.
Когда сын женился, Павел Сергеевич разменял квартиру на две однокомнатные.
Одну отдал молодым, а другую передал фирме, которая якобы строила в
Подмосковье удобные коттеджи и меняла их на городские квартиры москвичей.
Павел Сергеевич не любит город и давно мечтал, доживя до пенсии, переехать в
деревню. Но фирма продала его квартиру и исчезла. Старик едва не наложил на
себя руки. Когда я предложил ему маленький домик при нашем отеле и должность
сторожа, он даже расплакался от благодарности. А благодарить-то надо было
мне. Он - мастер на все руки и никогда не сидит без дела. Вышло так, что я в
одном лице получил и сторожа, и истопника, и электрика, и ремонтника, и
уборщика.
- Как же он живет там, когда дорога становится непроезжей? - спросил
Генрих. - Ему же нужны продукты, лекарства?
- Кроме отеля мы строим небольшой кемпинг - на бывшей территории
военной части. Там постоянно живут рабочие, у них есть трактор. Когда Павлу
Сергеевичу что-то нужно, он звонит им.
- В отеле есть телефон? - удивился Леша.
- Сотовый. В Валдае недавно поставили антенну. А у рабочих кемпинга -
стационарный, еще военные протянули. Я заранее предупредил своих людей о
нашем приезде. Они еще вчера должны были завезти в отель продукты и
подготовить комнаты. А нам останется только наслаждаться отдыхом.
- Звучит заманчиво, - сказала я недовольно и заерзала на сиденье,
разминая затекшие ноги.
- Устала? - заботливо спросил Борис. - Ну ничего, через двадцать
километров поворот, а там уже недалеко.
Через полчаса мы подъехали к строительной площадке, которой
оканчивалось бывшее военное шоссе. По правую руку от него начиналось
небольшое грунтовое ответвление, перегороженное шлагбаумом. Из домика у
шлагбаума выскочили два дюжих парня и со всех ног бросились к машине.
- Здравствуйте, Борис Михайлович, мы вас с утра ждем! - объявил старший
и кивнул напарнику, разрешая поднять шлагбаум. Сзади зашелестели шины, и
"Нива" Натальи остановилась в нескольких метрах от нас. Из-за поворота
показались "феррари" и "рено". - Боюсь, на этих вы не проедете, - продолжал
охранник. - Ребята, которые отвозили продукты, говорят - грязи много. "Нива"
еще, может, и пройдет, а остальным, наверное, придется трястись на
грузовике.
Я не стала дожидаться, пока они решат вопрос с нашей транспортировкой,
вылезла из машины и стремглав понеслась к ближайшим кустам. На обратном пути
меня перехватил Прошка.
- Ну, Варвара, это обойдется тебе в лишних пятьсот долларов, - прошипел
он, демонстративно держась за уши.
- А что случилось? Ты всю дорогу приставал к Наталье, Вальдемару это
надоело, и он откусил тебе ухо? - полюбопытствовала я.
- Приставал! Да мне всю дорогу рта не давали открыть. Ты запихнула нас
в эпицентр семейной склоки. Наталья с Вальдемаром грызлись, не жалея ни
себя, ни нас.
- Да, представляю, каково тебе пришлось. Присутствовать при чужом
скандале и не иметь возможности вставить словечко! Как ты только это
пережил, бедняжка? Погоди, ты сказал, Наталья с ним грызлась? Признаться,
мне трудно это себе представить. Я считала, что ее невозможно вывести из
себя.
- Ее муженек и святого доведет до смертоубийства. Поначалу она
держалась, но потом ее прорвало. Мы с Марком от начала до конца просидели,
забившись по углам. Правда, благодаря семейному скандалу, нам удалось
кое-что выяснить. Оказывается, у твоих будущих родственников крупные
неприятности. Если я правильно понял, Вальдемарчик возомнил себя великим
бизнесменом, назанимал денег и все профукал. Теперь на семейство наезжают
заимодавцы. Наталья продала свои драгоценности, иномарку и дачу, но этого
хватило только на выплату процентов. Недавно они отправили сына к бабушке,
сами переехали к Борису и с нетерпением ждут продолжения триллера.
- Занимательная история. Ты полагаешь, она имеет какое-то отношение к
сватовству Бориса?
- Ха! По-твоему, Борис решил занять у тебя пару миллионов, чтобы помочь
любимой сестричке? У тебя мания величия, Варвара. Да на тебя без слез не
взглянешь. Редкий человек удержится, чтобы не подать тебе копеечку.
- Те, кому известно, что ты регулярно столуешься у меня, вполне могут
счесть меня миллионершей. Не всякий нувориш способен прокормить такую
прорву.
- Что за намеки?! Я всегда приношу еду с собой!
- Варвара! Прошка! Сколько можно ждать? - послышался гневный голос
Марка. - Опять балаган устраиваете?
Прошка резво потрусил к кустам, а я вернулась на дорогу. Пока меня не
было, джентльмены решили, что дамы, Вальдемар и Лева поедут в отель на
Натальиной "Ниве", а остальных довезут на грузовике строителей. Я покорно
влезла на заднее сиденье и обнаружила, что сижу плечом к плечу с Левой.
До сих пор нам как-то не доводилось находиться в непосредственной
близости; мне вполне хватало наблюдения за ним с почтительного расстояния.
Не знаю, что тому виной - несоответствие между хищным ликом и утиным носом,
тяжелый взгляд или неприкрытый страх, который испытывала перед мужем
рыжеволосая Лариса, - но от одного вида Левы у меня по спине начинали бегать
мурашки. Соседство с ним вызвало еще более острые ощущения. Мне немедленно
захотелось уступить свое место Борису или Замухрышке и прокатиться на
грузовике. Лишь моя железная воля позволила одолеть трусливый порыв. Я
захлопнула дверцу и откинулась на спинку кресла.
Некоторое время мы ехали в полном молчании. Дорога была ужасной и
требовала от Натальи полной сосредоточенности. Сидевший рядом с ней
Вальдемар с надутым видом глядел в боковое окно. Лариса напряженно смотрела
прямо перед собой, ее лицо, как обычно, напоминало прекрасную, но
безжизненную маску. Зато Лева чувствовал себя вполне непринужденно. Он
развалился на сиденье и небрежно поигрывал брелоком.
- Я все забываю спросить, - заговорил он неожиданно и устремил на меня
цепкий взгляд. - Когда же нам ожидать счастливого события? Вы с Борисом уже
назначили дату?
Я повернула к нему голову и краем глаза заметила, как дрогнули веки у
Ларисы. Нарисованный на ее скулах румянец казался особенно неестественным на
побелевшем лице. "Неужели она так боится своего благоверного, что всякий
раз, когда он открывает рот, готова упасть в обморок?" - пронеслось у меня в
голове. Эта мысль на миг отвлекла меня от Левиного вопроса, и потому я не
ляпнула то, что вертелось у меня на языке. А в следующую секунду мне пришло
в голову, что не стоит открывать карты перед потенциальным противником. Для
начала неплохо бы выяснить, какую игру ведет Борис.
- Со свадьбой придется повременить, пока мама с папой не смогут
выбраться сюда из Канады. Мама пестует внуков, и брат до своего отпуска ее
не отпускает.
Показалось мне или Лариса действительно немного расслабилась?
Лева прищурился, и его взгляд стал еще неприятнее.
- Свадьба дочери - достаточно важное событие, чтобы нанять внукам
няньку.
- Мои родные - люди небогатые. И без того дорога влетит им в копеечку.
- Неужели Борис не в состоянии подкинуть тестю с тещей штуку-другую? -
не отставал Лева.
- Сомневаюсь, что мама с папой взяли бы у него деньги. У них свои
представления о приличиях.
- Бедные, но гордые? Разве такие еще не вымерли?
Я предпочла оставить вопрос без ответа и принялась разглядывать пейзаж.
Разбитые колеи узкой дороги петляли между группками хилых деревьев и мшистых
кочек. То и дело попадались голые стволы, стоящие вдоль обочины. В просветах
виднелась черная вода. Невеселое место, подумалось мне, но тут дорога
повернула, и мы въехали в настоящий лес. Листья на деревьях здесь еще не
распустились, но почки уже набухли, вот-вот готовые лопнуть. Благодаря им
казалось, что лес окутан легкой зеленоватой дымкой. Прямые стволы дубов и
берез напоминали колонны храма. Молоденькие елки казались игрушечными. Еще
один поворот, и машина вынырнула у озера. У меня захватило дух.
Противоположный берег плавно переходил в высокий, поросший лесом холм.
На полпути к вершине строители вырезали большую ровную террасу, в глубине
которой стоял самый красивый современный особняк, когда-либо виденный мною.
Впрочем, мне едва ли пришло бы в голову назвать его современным, если бы я
не знала, что строительство еще даже не завершено. Сложенное из
естественного камня трехэтажное здание с красной черепичной крышей
удивительно походило на элегантные замки из английских фильмов. Словно для
того, чтобы еще больше усилить сходство, перед домом была разбита лужайка,
покрытая изумрудно-зеленым пушком травы. К парадному входу вела желтая
гравийная дорога, обсаженная тонкими деревцами. По обе стороны от дороги
располагались корты и спортивные площадки, отделенные друг от друга молодой
порослью, которая со временем обещала превратиться в густые живые изгороди.
А внизу, у подножия холма, синело, отражая небо, круглое, как блюдо, озеро.
Дорога шла вдоль берега, а перед самым холмом поворачивала направо,
делала небольшой крюк и взбегала по насыпи на террасу. "Нива", натужно
взвыв, одолела подъем и подкатила к парадному входу. Я оглянулась. Из леса
на противоположном берегу озера выскочил грузовик с остальными участниками
автопробега. Увидев его, я испытала облегчение. Признаться, настроение
нашего экипажа меня несколько нервировало.
Открыв дверцу, я выбралась на волю и увидела высокого красивого
старика, который быстрыми шагами шел к машине от левого крыла здания. На нем
были кирзовые сапоги и телогрейка, но в остальном его внешний облик сильно
отличался от того представления о стороже и истопнике, которое сложилось у
меня после рассказа Бориса. Я нарисовала себе образ добродушного хлопотуна,
домовитого и непоседливого, а человек, вышедший нам навстречу, больше
походил на римского сенатора, на склоне лет удалившегося на покой. И главное
- лицо старика вовсе не ...
