Варвара Клюева. Как избежать замужества
страница №4
... - Именно этот вопрос мы собирались задать тебе, - прокурорским тономобъявил Прошка, как-то вдруг перейдя на "ты". - Твое изумительное чувство
юмора когда-нибудь нанесет ущерб твоей смазливой физиономии, дорогой
Вальдемар. - И гаркнул, точно заправский фельдфебель: - Куда ты их дел?!
Вальдемар подпрыгнул, но быстро пришел в себя. Если Прошка рассчитывал
запугать его, как Георгия, то он просчитался.
- Что за тон? - вопросила наша жертва надменно. - И какого дьявола вы
делаете в моем номере?
- Не увиливай от ответа. - Прошка грозно сдвинул брови. - Куда ты дел
телефоны?
- А ну проваливайте все отсюда! - разъярился Вальдемар.
- Погоди, Прошка, - вмешался Генрих. - Может, мы ошиблись и Владимиру о
судьбе телефонов ничего не известно. Понимаете, - вежливо обратился он к
хозяину номера, - произошло несчастье. Брату вашей жены внезапно стало
плохо, а когда Павел Сергеевич захотел вызвать помощь, то выяснилось, что
его телефон пропал. Аппарат Георгия постигла та же участь. Мы подумали, а
вдруг их взяли вы? Ради шутки.
- За кого вы меня принимаете? - возмутился Вальдемар. Тут до него дошло
упоминание Генриха о Борисе. - Боре плохо? Что, сердце?
Возможно, я ошиблась, но мне показалось, что последний вопрос он задал
с плохо скрытой надеждой.
- Желудок, - ответила я резко и повернулась к ребятам: - Ну что, идем
искать Леву? Вдруг все-таки телефоны - его работа? Шанс маленький, но все
же...
- Подождите-ка, - остановил нас притихший Вальдемар. - Расскажите, что
все-таки происходит? Насколько серьезна болезнь Бориса? Когда пропали
телефоны? И где все остальные?
Мы коротко ввели любителя поспать в курс событий и без сожаления его
покинули.
- Где ты предлагаешь искать, Варвара? - спросил Марк. - В отеле полно
запертых дверей. Как мы догадаемся, что Лева не сидит в одной из комнат и не
посмеивается себе в кулак?
- Я видела внизу доску с ключами. В первую очередь посмотрим, все ли
ключи на месте. Если какие-то пропали, проверим соответствующие двери. Будем
стоять под ними и кричать, что Борис заболел и нужен телефон, - на тот
случай, если Лева сидит взаперти и посмеивается. Если не поможет, придется
обойти отель и подергать все двери.
- Гениальный план, - похвалил Марк. - Не пройдет и полгода, как мы
закончим эту увлекательную экскурсию.
- У тебя есть другие предложения? - поинтересовалась я.
- Я бы поискал что-нибудь вроде радиорубки и сделал общее объявление по
всему отелю.
- С чего ты взял, что здесь есть радиорубка? Отель напоминает тебе
"Титаник"?
- Это было бы разумно.
- Если она и есть, найти ее будет немногим легче, чем самого Леву, -
изрек Леша. - Отель знают только Борис и Павел Сергеевич, и оба они уехали.
- Ладно, - буркнул Марк. - Хотите бегать по этажам и ломиться во все
двери - давайте. Только кричать, Варвара, будешь сама.
Мы спустились на первый этаж и уставились на доску с ключами. Все они
были на месте, кроме ключей от занятых нами номеров. Пришлось разделиться и
обойти все этажи, дергая каждую дверь. Но это ни к чему не привело.
- Остается взять ключи и пооткрывать все номера, - уныло сказал Генрих,
когда мы встретились.
- Человек не может запереться изнутри, а ключ повесить снаружи, -
заметил Леша.
- Если нет второго ключа, - уточнила я.
- Даже если и есть, как он мог попасть к Леве?
Прошку осенило:
- Слушайте, а может, надо обыскать и занятые номера? Что, если он
прячется у кого-то из нас или даже в собственном люксе? Вряд ли Лариса
искала мужа в шкафу.
Идея показалась нам чересчур эксцентричной, но других не было, и мы
покорно обыскали свои комнаты, номер Ларисы, даже номер Вальдемара - с его
разрешения.
- Ну вряд ли он прячется у Бориса, - сказала я, оправдывая свое
нежелание заходить в комнату человека, которого недавно вывезли оттуда на
инвалидном кресле без сознания. - Разве что прихватил телефоны со злым
умыслом.
Генрих вздохнул:
- Остается только Георгий.
Мы неохотно поплелись к Замухрышке. На стук он не открыл, но крикнул
из-за двери:
- Кто?! Предупреждаю, я забаррикадировался и не выйду, пока не услышу
своего телохранителя!
- Мы разыскиваем Льва, - объяснил Марк. - Не могли бы на всякий случай
осмотреть номер? Вдруг он прячется у вас?
- Не такой я дурак, чтобы запираться, не проверив, нет ли здесь
посторонних, - гордо объявил Замухрышка.
- Вот наградили родители сына имечком! - фыркнула я, когда мы вышли на
лестницу. - Тоже мне победоносец!
- Но ведь и ты на великомученицу не больно-то похожа, - резонно заметил
Леша. - Ну и что дальше?
- Не знаю, - призналась я. - В принципе Лева мог запереться и в
каком-нибудь служебном помещении, но ключей от них на доске нет, и под какой
дверью нужно кричать - непонятно.
- А не поискать ли снаружи? - предложил Генрих. - Дождь вроде бы
кончился.
- Лева пропал давно, - напомнил Марк. - Вряд ли он отсиживался в кустах
в такой ливень.
- Давайте лучше поставим чайку, - заискивающе предложил Прошка. - Где
бы Лева ни прятался, рано или поздно он все равно вылезет.
- Если будет в состоянии, - мрачно уточнил Леша.
Мы покосились на него неодобрительно.
- С чего это ты вдруг раскаркался, Леша? - спросил Генрих с укором. -
Раньше за тобой такого не водилось.
- Так раньше ничего такого и не происходило. Неужели вам не очевидно,
насколько все это странно. Один отравился, другой пропал, а телефоны
украдены и мы отрезаны от внешнего мира.
- Паникер! - возмутился Прошка. - Я уверен, все объяснится вполне
невинным образом. У Бориса обнаружат обычный аппендицит, а телефоны окажутся
у Левы, который просто где-то прячется, выжидая, пока Георгий совсем
ополоумеет от страха. Вот посмoтрите, скоро за нами пришлют трактор и все
вернутся домой живыми и здоровыми.
Не успел Прошка закончить свою утешительную речь, как внизу хлопнула
дверь и послышались шаги.
- Ну, что я говорил? Вот и нашелся ваш Лева!
Мы дружно свесились через перила.
Но это был не Лева. По лестнице, тяжело ступая, поднимался истопник. Он
шагал, опустив голову, и вся его фигура яснее всяких слов говорила, что идет
он с дурными вестями. Мы замерли, боясь его окликнуть. Но вот Павел
Сергеевич дошел до последнего лестничного пролета и поднял голову. Увидев
нас, он остановился и затрясся в беззвучном рыдании. Потом выдавил через
силу:
- Боря умер.
Стыдно признаться, но первой мыслью, забрезжившей у меня в мозгу после
этого страшного известия, была мысль о том, что вопрос о моем замужестве
отпал сам собой. И лишь потом до меня начала доходить чудовищность
случившегося. Не зная, что сказать, я обвела растерянным взглядом хмурые
лица друзей. Они тоже молчали.
- Машина застряла, - снова заговорил Павел Сергеевич, проглотив ком в
горле. - Мы решили пробираться в объезд, по старой просеке. Это порядочный
крюк, но на просеке меньше заболоченных участков. И все равно машина
застряла. Пока я пытался ее вытолкнуть, Борис умер. Наталья с этой...
рыженькой остались с ним, а меня послали за подмогой. Нужно вытянуть машину.
Мне бы пойти к шоссе, но до него километров десять, да по болоту. Я
побоялся, что не дойду.
- Конечно, вы правильно сделали, что пришли сюда, - заверил его Генрих.
- Женщин нельзя оставлять там надолго. К шоссе мы потом сами сходим, а
сейчас сбегаем за сапогами и пойдем к машине.
- Я вас провожу. Непременно захватите плащи, - крикнул нам вслед Павел
Сергеевич и тяжело опустился на ступеньку.
- А ты куда, Варвара? - пропыхтел на бегу Прошка. - Оставайся здесь.
- С взбесившимся Георгием и невесть где прячущимся уголовным элементом?
Благодарю покорно!
- Ты предпочитаешь вытаскивать из болота машину с покойником? Самое
подходящее занятие для слабой женщины!
- Да, Варька, лучше тебе остаться, - поддержал Прошку Генрих. - Мы хоть
за тебя будем спокойны. Закройся в номере и подожди нашего возвращения.
- Нет уж! Я иду с вами, - отрезала я.
Мы как раз поравнялись с моей дверью, и, пресекая дальнейший спор, я
скрылась в номере. Через несколько минут все снова собрались в коридоре,
готовые к выходу.
- Может быть, сообщим о смерти Бориса Георгию и Вальдемару? - спросил
Леша.
- Вальдемару - не знаю, а Георгию уж точно ничего говорить не стоит, -
сказал Марк. - По крайней мере, до возвращения телохранителя. Нам только
истерик не хватает для полного комфорта.
- Я бы и Вальдемару не сказала. Видели, как у него глазки заблестели,
когда мы сообщили, что Борису стало плохо? Небось тут же начал прикидывать
размеры наследства. Как бы его на радостях кондрашка не хватила.
- Перестань. - Марк поморщился. - Борис - брат его жены. Пусть даже они
не питали друг к другу нежных чувств, Вальдемар все равно будет переживать -
из-за Натальи.
- Да, наверное, нужно взять его с собой, - сказал Генрих. - Наталье
рядом с мужем будет легче.
На этот счет у меня было другое мнение, но я оставила его при себе.
Марк и Генрих отправились известить Вальдемара, а мы вышли на лестницу.
Истопник сидел на ступеньке в прежней позе. "Ему сегодня здорово досталось,
- подумала я. - Дойдет ли он до места?"
- Павел Сергеевич, давайте вы покажете нам просеку и вернетесь. Мы сами
найдем машину.
Старик уставился на меня непонимающим взглядом, потом покачал головой:
- Нет, ребятки, я пойду с вами. Просека старая, заросшая, немудрено ее
потерять и заблудиться.
Все погрузились в мрачное молчание. Через пару минут Марк и Генрих
присоединились к нам.
- А где же любящий супруг? - тихонько спросила я Марка, когда мы
тронулись в путь. - Что-то он не бежит сломя голову утешать Наталью!
В ответ Марк только махнул рукой и состроил брезгливую гримасу.
Усталый Павел Сергеевич шел медленно, с трудом переставляя ноги по
вязкой грязи. Только через полчаса мы добрались до просеки, и, по словам
старика, оставалось пройти еще километров пять.
Мы не одолели еще и половины пути, когда заметили впереди за деревьями
какое-то движение. Вглядевшись, я различила два женских силуэта. Наталья и
Лариса тоже заметили нас и прибавили шагу. Обе были бледны, Лариса плакала,
лицо Натальи казалось застывшим.
- Мы не дождались, - заговорила она без выражения, опережая наши
вопросы. - Просидели в машине полчаса, и стало совсем тошно. От отчаяния я
даже сумела каким-то чудом вывести машину из ямы. Мы поехали к шоссе,
угодили в болото и завязли уже совсем. Больше мы не выдержали, да и вы могли
нас не найти. Отведите кто-нибудь Ларису в отель, а я покажу место.
- Варвара, слышишь? - строго обратился ко мне Марк. - В отель пойдешь
ты, больше некому.
- Лучше Павла Сергеевича отправьте, он еле держится.
- Идите втроем, - попросила Наталья. - Вы поддержите Ларису, а она -
вас.
- Я в отель не пойду, - заупрямился Павел Сергеевич. - Без меня вы
заблудитесь.
И как его ни уговаривали, настоял на своем. Я же не могла отказать
женщине, только что потерявшей брата. Мы с Ларисой побрели обратно.
- Вы нашли Леву? - минут через десять спросила Лариса.
- К сожалению, нет. Но, может быть, он зачем-то заперся где-нибудь в
отеле?
Лариса помертвела. Я испугалась, представив, что сейчас придется тащить
ее на себе - несколько километров по грязи.
- Не понимаю, зачем ему нужно было запираться, - прошептала она еле
слышно.
- Мы тут подумали: а не мог ли ваш муж взять телефоны, желая подшутить
над Георгием? Тогда он спрятался, чтобы как следует его напугать.
- Что вы! - Лариса покачала головой. - На Леву это совсем не похоже.
- Прошу вас, не изводите себя всякими страхами. Вам и так сегодня
пришлось пережить столько, что хватило бы на десятерых.
- Да, это было ужасно. Ужасно! - Она задрожала.
- Представляю себе. - Я действительно словно увидела, как Борис умирает
у нее на руках, а потом они с Натальей сидят с мертвецом в машине,
застрявшей в болоте посреди безлюдного леса, под непрерывным тоскливым
дождем. Испытание не для слабонервных, а Лариса определенно была натурой
чувствительной. - Не думайте сейчас об этом, постарайтесь успокоиться. Может
быть, муж уже ждет вас в отеле.
Чтобы отвлечь ее от воспоминаний о пережитом и мыслях о пропавшем муже,
я, нарочно утрируя, рассказала ей о геройском поведении Георгия и о сцене
пробуждения Вальдемара. Сначала Лариса слушала меня с отсутствующим видом,
потом на лице ее появилась бледная тень улыбки.
- Вы удивительная девушка, Варвара, - сказала она с теплотой. - Ведь
это мне следовало бы вас утешать, а вы так замечательно держитесь, что я
совсем забыла о вашем горе. - Она остановилась и посмотрела мне в глаза с
неожиданным любопытством. - Вам, наверное, очень тяжело, да?
Я отвела взгляд. "Едва ли сейчас подходящий момент для откровенного
признания в моем отношении к жениху", - пронеслось у меня в голове. Но
строить из себя убитую горем вдову мне тоже не хотелось.
- А вы, наверное, совсем замерзли, - сказала я, оставив вопрос без
ответа. - Давайте прибавим шагу.
Остаток пути мы прошли молча. Я проводила Ларису до двери номера,
посоветовала ей встать под горячий душ, а сама решила сходить на кухню,
вскипятить чайник. Спустившись на первый этаж, я услышала снизу какое-то
шевеление и перегнулась через перила.
В холле цокольного этажа стоял раздетый до трусов Лева и натягивал
джинсы. У его ног валялась груда мокрой, грязной одежды. Уловив мое
движение, он резко поднял голову и застыл, словно каменное изваяние. От его
взгляда язык у меня прилип к нёбу, а ноги вросли в пол.
"Если кто-то здесь и впрямь убийца, то он передо мной", - отчетливо
прозвучало у меня в мозгу.
Глава 9
Мы молча пожирали друг друга взглядом и не двигались с места. В глазах
Левы горела мрачная злоба. Я вспомнила, с каким ужасом Лариса обычно
смотрела на мужа, и подумала, что, пожалуй, ее можно понять. Но по мере того
как тянулась немая сцена, меня все больше охватывала ярость.
- Что вы пялитесь на меня, точно голодный лев на первого христианина? -
осведомилась я ледяным тоном. - Если это ваш способ произвести на даму
впечатление, вам не повезло. Я не поддаюсь очарованию злобных взглядов.
Вероятно, Лева привык к другому обращению. Если мне не почудилось, в
глазах его мелькнуло удивление, а узкая физиономия вытянулась еще больше.
Усмехнувшись, я подумала, что теперь он напоминает льва, которого первый
христианин вдруг покусал.
- Вы меня напугали, - буркнул он нелюбезно.
- Неужели? В таком случае поздравляю. В испуге вы выглядите пострашнее
медведя-шатуна. Впрочем, на роль кроткой овечки вы не тянете так и так.
Удивляюсь, как вам удалось склонить к замужеству Ларису. Она не производит
впечатления любительницы острых ощущений.
Замечание о Ларисе явно пришлось Леве не по нутру. Он недобро
прищурился.
- Что это вы вдруг вспомнили о моей жене? Она вам жаловалась?
- А у нее есть основания? Успокойтесь, Синяя Борода, о ваших тайнах мне
ничего не известно. - (Клянусь, он вздрогнул). - Напротив, разыскивая вас
все утро, Лариса едва не сошла с ума от беспокойства. Да! Вы же, наверное,
еще не знаете о несчастье. Борис умер.
Я ожидала более выраженной реакции. Выражение лица моего собеседника
почти не изменилось. Впрочем, может быть, моя новость не сразу дошла до его
сознания.
- Умер? От чего? Вы вызвали врача?
- Пропажа обоих сотовых телефонов лишила нас этой возможности. Не вы
ли, часом, их украли?
- Да вы в своем уме?
- Вы не залезали ночью в номер Георгия, не брали его радиотелефон?
- С какой стати?
Диалог, состоявший преимущественно из вопросов, начал меня утомлять.
- Вам виднее. Если, конечно, это ваших рук дело. Если же нет, то все
выглядит очень скверно. Похититель телефонов не пожелал явиться с повинной,
мы не смогли вовремя вызвать помощь, и это стоило Борису жизни. Даже если
поначалу вор действовал без злого умысла, теперь он стал убийцей. Но не
исключено, что убийство планировалось с самого начала. Тогда Борис скончался
не от аппендицита и не от пищевого отравления. Итак, телефонов вы не крали?
- Нет.
- Прискорбно. А где вы, собственно, пропадали всю первую половину дня?
Лева злобно сверкнул глазами.
- Это допрос, гражданин следователь?
- Нет, естественное любопытство. Помнится, погода утром была не самой
подходящей для прогулок.
- Я ушел рано, когда дождь еще не начался. Хотел погулять в лесу и
заблудился. Промок и замерз, как собака.
С этими словами Лева резко нагнулся, чтобы поднять с полу рубашку, и я
впервые обратила внимание на его тело. Кожу на руках, плечах и спине
покрывали тонкие розовые шрамы. Я уже хотела было полюбопытствовать, откуда
они, но что-то меня удержало.
- Вы всегда так разглядываете неодетых мужчин? - неприязненно спросил
Лева.
- Пардон. - Я отвернулась и вспомнила о чайнике, который так и не
поставила. Отправляясь на кухню, бросила напоследок через плечо: - Я бы на
вашем месте зашла к жене и успокоила ее.
- Занимайтесь лучше своими делами, - последовал любезный ответ.
На кухне в ожидании чая я мысленно прокрутила недавнюю сцену. Что-то в
ней меня задело, но я никак не могла понять что. Недостаточно эмоциональная
реакция Левы на известие о смерти Бориса? Нет, не то. Эмоции, как сказал
Леша, дело темперамента. Лева не из тех, кто при каждом удобном случае
пускает слезу. Его настороженность, когда я заговорила о Ларисе? Что-то в
ней, безусловно, нездоровое, но семейные тайны сейчас интересовали меня
меньше всего. Шрамы на теле? Внезапная Левина стеснительность, его очевидное
нежелание одеваться у меня на глазах? Вот оно! А почему, собственно, он
переодевался не в номере, а в укромном уголке под лестницей? Его
стеснительность простирается так далеко, что охватывает и жену? И откуда у
него под лестницей оказалась запасная одежда? Ах да, конечно, он держит там
свой гардероб, чтобы не разоблачаться в присутствии Ларисы. Маленькая
невинная причуда, но у кого их нет? Я хмыкнула. В свете этого переодевания
Левина сказочка о ранней прогулке по лесу не заслуживала ни малейшего
доверия. Так куда же он на самом деле ходил?
Вода закипела. Я заварила чай и отправилась к себе в номер. По дороге
вспомнила, что хотела отпоить чаем Ларису, и решила заглянуть к ней.
Поскольку в обеих руках у меня были чайники - заварочный и с кипятком, -
постучать я не могла и подтолкнула дверь плечом, собираясь через щель
предупредить о своем вторжении. Но крикнуть не успела, услышав разговор в
комнате.
- Нет! Клянусь тебе, я ничего ей не говорила! Ты пропал, я тревожилась
и попросила тебя поискать. Это все. Честное слово, Дима...
Послышался хлесткий звук удара и судорожный всхлип.
- Прости, я не хотела!
- Еще раз услышу имя Дима...
Вопреки страстному желанию ворваться в комнату и надавать Леве по
морде, я поставила чайник на ковер и бесшумно прикрыла дверь. Поддайся я
своему порыву, расплачиваться пришлось бы Ларисе. Теперь отношения супругов
немного для меня прояснились. Очевидно, Лева ревнив, как венецианский мавр,
а в жизни Ларисы был какой-то другой мужчина. Может быть, бывший
возлюбленный, но, скорее всего, любовник. Лева каким-то образом прознал об
этой связи и теперь третирует жену днем и ночью. Я вспомнила вымученную
улыбку Ларисы и ее фразу: "Лева не любит оставлять меня одну". Еще бы! За
женой с такой внешностью нужно глядеть в оба или, по крайней мере,
обращаться с ней по-человечески.
Я пошла к себе, напилась чаю, вымыла грязные тарелки, оставшиеся после
завтрака, и взяла книгу. Но, как и следовало ожидать, сосредоточиться на
чтении не удалось. Как бы ни относилась я к Борису, его смерть оказалась для
меня достаточно сильным потрясением. Была ли она естественной? И как ни
отмахивалась я от этого вопроса, он упорно лез и лез в голову.
Даже если предположить, что Бориса прикончил аппендицит, все равно
кто-то, лишив нас связи с большой землей, помог ему отправиться на тот свет.
В принципе существовали две возможности: либо вор отравил Бориса за ужином,
потому-то и забрал телефоны, либо кража и болезнь - независимые события;
тогда вором двигали другие соображения, а избавиться от Бориса он решил
заодно.
Но какие соображения могут заставить человека отрезать себя и горстку
себе подобных от остального мира? Желание скрыться от правосудия? Чепуха!
Скрыться здесь можно максимум на несколько дней. Потом строители кемпинга
или телохранитель Георгия забеспокоятся, начнут звонить в отель и, не
дозвонившись, приедут. Кроме того, прятаться естественнее одному, а не в
компании. Может, вора обуяла жажда отдохнуть от суеты? Хм! В компании с
покойником? Эксцентричный же он, должно быть, малый!
Так и не прочитав ни строчки, я захлопнула книгу и подошла к окну. Над
отелем снова собиралась гроза. Ветер гнул к земле тоненькие деревца,
высаженные перед домом, вспенивал воду в озере, гремел на крыше черепицей.
"Проклятый атмосферный фронт, похоже, завис над нами". Я с тревогой подумала
о ребятах. Каково-то им вытягивать из болота машину с мертвецом? Как они
доберутся до отеля под проливным дождем?
Вдали, словно эхо моих мыслей, зарычал гром. Не желая поддаваться
нарастающей тревоге, я попыталась придумать себе занятие. Чтение
исключалось, стирка и мытье полов тоже, огромный холодильник ломился от
полуфабрикатов, так что и в стряпне не было нужды. Приятнее всего было бы
поплавать в бассейне, но Павел Сергеевич сказал, что отдал ключ Борису, а
шарить в номере покойного я не стала бы ни за что на свете. Светская беседа
с Замухрышкой - скорее всего, через дверь - меня не прельщала. Еще меньше
хотелось видеть Вальдемара. Острых ощущений от общения с Левой мне хватит
надолго, а поболтать с Ларисой наедине он нам наверняка не даст.
В конце концов я решила понежиться в королевской ванне. Наполнив ее, я
бросила в теплую воду щепотку ароматической соли и с наслаждением вытянулась
во весь рост. Через несколько минут меня потянуло в сон. Я положила голову в
углубление пластиковой подушки, призванной предохранять желающих поспать в
ванне от несчастного случая, и задремала.
Проснулась я от холода. Вода остыла, и моя кожа посинела и покрылась
пупырышками, совсем как у советского бройлерного цыпленка. "Так можно и дуба
врезать", - подумала я, стуча зубами, и поскорее встала под теплый душ.
Когда я отогрелась и вышла из ванной, за окном уже смеркалось. Дождь
хлестал вовсю. Тут я перепугалась. С тех пор как мы с ребятами расстались,
прошло уже больше четырех часов. Ну, допустим, им потребовалось около часа
на то, чтобы добраться до машины, час, чтобы ее вытащить, и полтора часа на
обратную дорогу. Получается, что они должны были вернуться около часа назад.
А машина - и того раньше. Может быть, они не сумели ее вытащить и
отправились-таки за помощью к шоссе? Или Наталья снова застряла? В любом
случае они уже два часа мокнут под проливным дождем. Им нужно немедленно в
тепло, иначе добром это не кончится.
Я заметалась по комнатам, потом выбежала в коридор и постучала в номер
Натальи. Может быть, они уже приехали? Но на стук никто не ответил -
Вальдемар, должно быть, вышел или опять заснул. В состоянии, близком к
панике, я бросилась обратно в номер, натянула резиновые сапоги и куртку и в
последний раз подошла к окну.
В конце гравийной дорожки, которая со временем обещала превратиться в
тенистую аллею, показалась группа людей. В сумерках я не разглядела, кто
там, но сразу увидела, что их слишком много. Раз, два, три... шесть человек.
Одна женщина... Наталья? Да, это она. Значит, все вернулись пешком? Но как
же машина? Борис? Не смогли вытащить и бросили в лесу? Я содрогнулась,
представив себе картину: безлюдный мокрый лес, гнилостный запах болота,
увязшая по брюхо "Нива", а внутри нее застывший труп... Поскорее отогнав от
себя тягостное видение, я помчалась ставить чайник.
Когда я вернулась, Генрих, Прошка, Леша и Марк уже сидели на кожаном
диване в моей гостиной полумертвые от усталости. Одежда на них промокла до
нитки.
- Быстро выпейте по сто граммов водки, снимайте мокрое и лезьте под
горячий душ, - распорядилась я и полезла в бар, оставив расспросы на потом.
Они молча выпили и так же молча разошлись по своим люксам.
Я раз пять сбегала на кухню, разогрела и принесла несколько судков с
ресторанной едой, заварила чаю и накрыла на стол. Первым вернулся
оголодавший Прошка.
- Садись скорее, не жди остальных, - предложила я. - Сегодня об этикете
можно забыть.
- Нет уж, я лучше подожду! Твое безмерное великодушие меня нервирует.
Мне было бы спокойнее, если бы ты, как обычно, попрекала меня каждым
съеденным кусочком.
- Вот свинья. А ну быстро положи вилку и убирайся из-за стола! Так и
быть, можешь перекусить на кухне, но разогревать себе будешь сам.
- Это другое дело! - Прошка проворно придвинул к себе судок с сазаном и
наполнил тарелку. - Теперь ко мне вернулся аппетит.
- Прошка жаловался на пропажу аппетита? - спросил с порога только что
вошедший Леша. - Чего только в жизни не бывает! Ты уже знаешь новости,
Варька? Мы не нашли машину.
- Как - не нашли?
- Так. Похоже, ее затянуло в болото. Когда Наталья привела нас на
место, там чавкали здоровые пузыри. Сначала мы подумали, что она заблудилась
и привела нас не туда. Рыскали по лесу часа два, а потом вернулись к тому
болоту, потыкали палкой, и оказалось, что на небольшом пятачке глубина
меньше, чем вокруг. Мы с Генрихом хотели идти к шоссе за помощью, но шел
ливень, и нас не отпустили.
- И слава богу! Нам только вашей скоропостижной кончины...
Я осеклась на полуслове, подумав о мертвом Борисе, затянутом вместе с
машиной в черную жижу. Прошка заметил, как я переменилась в лице, и сказал:
- Ты, что ли, выпила бы тоже, Варька, а то кошмары ночью замучают.
Я послушно пошла к бару за новой бутылкой, а тем временем к нам
присоединился Генрих. Глядя на его грустное лицо, я подумала, что сейчас он
ничем не напоминает веселого, никогда не унывающего балагура, которого мы
знаем долгие годы. Генрих всегда был душой компании. Мирил нас, когда мы
ругались, утешал, когда у нас случались неприятности, смешил, когда мы
падали духом. У него всегда были наготове доброе слово и забавная история из
жизни его родных и знакомых. В тех редких случаях, когда Генрих становился
печальным и молчаливым, мы мгновенно впадали в уныние и теряли интерес к
жизни.
- Как ты, Варька? - верный себе, спросил он заботливо.
- Не лучше, чем вы, - проворчала я. - Я тоже промокла и замерзла, хотя
и не под дождем, а в ванне, в которой меня угораздило заснуть.
- Слыхали? - принял подачу Прошка. - Мы думали, она тут с ума сходит от
беспокойства за нас, а она жуирствует себе в горячей ванне! Я всегда
подозревал, что ты эгоистка, Варвара, но не предполагал, что столь
отъявленная.
- Ванна была не горячая, а теплая, и то вначале, - оправдывалась я. -
Говорю же: я проснулась от холода.
- Сама виновата. Нечего было изображать из себя аристократку. Скажи еще
спасибо, что не утонула.
- При чем здесь аристократка? По-твоему, плебеи моются исключительно в
бане или не моются вовсе? Мерить всех на себя - порочная практика.
- А я не на себя, я на Лешу мерю. А Леша ванну обходит за версту.
- Неправда! - вмешался, к нашей великой радости, Генрих. - Я сам
однажды видел, как Леша стоял рядом с ванной и чистил зубы.
- Мало ли что! Я тоже однажды слышал, как Марк сказал кому-то доброе
слово.
- Да что ты!
- Может, у него была высокая температура и он решил, что умирает?
- Так я и знал! - раздался у меня за спиной голос Марка. - Стоит
оставить вас на минуту, как вы тут же устраиваете балаган и начинаете
перемывать мне кости.
- Мы? - удивился Прошка. - Тебе? Да ни в жисть!
- А то я не слышал. - Марк уселся за стол. - Поесть-то хоть оставили? И
на том спасибо.
Некоторое время мы молча работали челюстями. Леша, как обычно,
справился со своей порцией первым.
- Варька, а здесь в наше отсутствие ничего не произошло? - спросил он,
положив вилку.
- Ах да! Лева нашелся. - Я пересказала наш разговор, а потом несколько
фраз, которые подслушала под дверью их с Ларисой номера. - Теперь хотя бы
понятно, почему Лариса так боится мужа. Но вот где он шлялся и кто украл
телефоны, по-прежнему остается загадкой.
- А почему ты думаешь, что Лева соврал насчет прогулки по лесу? -
поинтересовался Прошка.
- Он переодевался под лестницей, не заходя в номер, - иначе бы мы с
Ларисой его встретили. Выходит, этот тип заранее приготовил сухую одежду и
зачем-то спрятал. Но по его словам, он отправился гулять, когда дождя еще не
было. Откуда он знал, что ему понадобится переодеться? И к чему эта
конспирация?
- Итого у нас уже три загадочных факта, - задумчиво произнес Марк. -
Внезапная болезнь и смерть Бориса, исчезновение телефонов и непонятное
поведение Левы.
- Четыре, - поправил Леша. - Еще неприятное известие, которое сообщил
Борису истопник, когда мы приехали.
- Пять, - сказал Генрих. - Вы забываете, с чего все началось.
- Ты о чем? - недоуменно спросил Леша.
- О настойчивых ухаживаниях Бориса за Варькой и попытках втянуть ее в
свою компанию.
- Ты думаешь, сватовство Бориса имеет какое-то отношение к этой темной
истории? - испугалась я.
- Не знаю. Может быть, и нет. Но такую возможность сбрасывать со счетов
нельзя. В конце концов, мы приехали сюда именно по инициативе Бориса. Он
представил дело так, будто хочет отдохнуть с невестой и друзьями. Но если
его интерес к тебе, Варька, был вызван не нежными чувствами, а чем-то
другим, то отдых с любимой в приятной компании - только предлог. А настоящая
цель поездки должна быть связана с подлинным мотивом его сватовства.
- Допустим. Но едва ли настоящей целью Бориса была его собственная
кончина в заболоченном лесу. Я скорее склонна полагать, что такой результат
нашей поездки оказался для него неприятным сюрпризом. Другими словами, какие
бы планы он ни вынашивал, правит бал здесь кто-то другой. А в таком случае
интерес Бориса к моей скромной персоне не имеет касательства к здешним
таинственным событиям. И слава богу.
- Ладно, загадку с жениховством можно оставить на потом, - согласился
Марк. - У нас и так есть над чем поломать голову.
- Сколько осталось загадок? Четыре? Всего-то! Тем более что одну мы
можем решить немедленно. - Прошка обвел нас победным взглядом. - Что нам
мешает сходить к истопнику и справиться у него об известии, которое он
сообщил Борису по приезде?
- Вообще-то в твоем предложении есть рациональное зерно, - подумав,
вынес вердикт Марк. - Даже если Борис хотел скрыть от нас правду и попросил
Павла Сергеевича помалкивать, со смертью хозяина молчание истопника
наверняка утратило смысл.
- А мне кажется, сейчас не стоит заваливаться к Павлу Сергеевичу и
терзать его вопросами, - высказался Генрих. - Когда мы вернулись, он едва на
ногах держался. Пусть немного отдохнет.
- Ладно, отложим до завтра, - сжалился Прошка. - Нам, между прочим,
тоже отдохнуть не мешает. Когда мы вчера легли? Часа в четыре? А в девять
доблестный Георгий устроил концерт. Я уже не говорю о том, какой сегодня
выдался день. И почему у нас всегда все не как у людей? Подумать только, в
кои-то веки выпал случай насладиться природой, покоем и роскошью, и на
тебе... Не проходит и суток, как выясняется, что нас окружают параноики,
уголовники, покойники и чертова пропасть загадок. Проклятие над нами висит,
что ли?
Я вздохнула:
- Насчет проклятья не знаю, но одно могу сказать точно: с тех пор как я
связалась с вами, моя жизнь стала похожа на гибрид театра абсурда и фильма
ужасов.
- Нет, как вам это нравится! - возмутился Прошка. - Ради этой бесстыжей
нахалки мы поперлись невесть в какую глушь, ежечасно рискуем жизнью и
здоровьем, и вот благодарность! Мы же еще и виноваты! Она то и дело
ввязывается в какие-нибудь идиотские истории, из которых никогда бы без нас
не выпуталась, а мы, стало быть, превращаем ее жизнь в кошмар. Да если бы не
мы, на тебя уже лет пятнадцать назад надели бы смирительную рубашку!
- Думаю, в смирительной рубашке мне было бы куда уютнее, чем в твоем
скандальном обществе, - скорее по привычке, вяло огрызнулась я.
Прошка, уловив недостаток темперамента в моем ответе, утратил интерес к
продолжению пикировки. Общий разговор тоже вскоре заглох. Убрав посуду, все
отправились на боковую.
Я устроилась на кожаном диване в кабинете, немного почитала, потом
долго ворочалась, но в конце концов уснула.
Разбудил меня кошмар: дверь кабинета, где я спала, медленно открылась,
и в комнату бесшумно проскользнул Борис, весь в ряске и болотной грязи.
"Заждалась, дорогая?" - игриво прошептал он и расставил руки, чтобы сгрести
меня в охапку. Я ускользнула из его мокрых объятий и проблеяла дрожа:
"Вообще-то я думала, что ты умер". "Разве для нас это что-то меняет?" -
спросил он, глумливо подмигнув, и снова двинулся на меня. "Да. По-моему,
твоя смерть - достаточное препятствие для нашего брака". - "Не думал я, что
ты такая формалистка. - Борис неожиданно рассвирепел. - Придется тебе тоже
умереть". Он бросился на меня, и тут я проснулась.
Кошмар был настолько отчетливым и ярким, что я побоялась снова
засыпать. Полежав немного, я встала и, подойдя к окну, отодвинула штору. По
небу быстро неслись тучи, то скрывая, то обнажая полную луну. На черной воде
озера плясали серебряные блики. Я перевела взгляд на лужайку и обмерла.
Почти под моим окном чернел силуэт крупного, рослого человека. Выглянувшая
луна окрасила его светлые волосы в мертвенно-голубоватый оттенок. Я шумно
вдохнула, в это мгновение человек поднял голову и на меня уставились большие
выпученные глаза.
Думайте обо мне, что хотите, но я завизжала.
Глава 10
В гостиной по соседству с кабинетом раздался тяжелый "бум", торопливое
шлепанье босых ног, грохот опрокидываемой мебели и сдавленное проклятие.
Потом дверь кабинета распахнулась, и Лешин голос из темного проема испуганно
спросил:
- Варька, ты жива? Что...
Конца фразы я не расслышала, потому что в спальне началось
светопреставление. Шумовые эффекты, созданные троицей, которая там
расположилась, вполне годились для звукового оформления к картине "Гибель
Помпеи". После серии ударов и воплей различной степени громкости
светопреставление переместилось в гостиную. Сметая на своем пути оставшуюся
после Леши мебель и сопровождая этот процесс нечленораздельными, но
выразительными восклицаниями, троица добралась до кабинета. Я догадалась об
этом потому, что Леша влетел в комнату пушечным ядром и громко приземлился
на письменный стол.
Щелкнул выключатель, и изысканная люстра осветила живописную сцену:
перед дверью, кутаясь в простыню, словно в тогу, стоял маленький
взъерошенный Прошка и воинственно сжимал в руке тяжелую мраморную
пепельницу. За его спиной, прижимая ладонь к груди и испуганно хлопая
глазами, возвышался длинный Генрих. В дверном проеме маячил ошалелый Марк и,
потирая лоб, таращился на меня безумными глазами. Леша наполовину стоял на
полу, наполовину лежал на письменном столе, упираясь обеими руками в
столешницу. На паласе валялись сброшенные им письменный прибор, пресс-папье
и рассыпанная пачка бумаги.
Марк пришел в себя первым.
- В чем дело, Варвара? - спросил он сурово.
- Там... Борис. - Я слабо махнула рукой в сторону окна, за которым
теперь ничего нельзя было разглядеть, поскольку в стекле отражалась люстра.
- Приехали! - мрачно возвестил Прошка. - И главное, до психушки сейчас
не доберешься.
Генрих подошел и обнял меня за плечи:
- Успокойся, Варенька. Это просто кошмар.
- Кошмар мне тоже приснился, это верно. Из-за него я проснулась и
подошла к окну. И увидела внизу Бориса. Наяву.
Прошка избавился от пепельницы, подскочил к нам и, заслонившись от
света ладонями, прижал лицо к стеклу.
- Выключи-ка лампу, Марк. Ну вот, так я и думал: никого там нет.
Врубайте свет. Я всегда подозревал, Варвара, что твоя склочность объясняется
серьезными отклонениями в психике. Опять же эти странности в поведении...
Лечиться тебе надо, голубушка. - Вынося приговор, он величественным жестом
закинул край простыни на плечо.
- Может быть, - смиренно согласилась я. - И я даже обещаю последовать
твоему совету, если ты сейчас же спустишься туда и осмотришь вон те кусты.
Только в одиночку, пожалуйста.
Спеси у Прошки мигом поубавилось, но, желая спасти лицо, он не признал
поражение сразу.
- И не подумаю, - отказался он с вызовом. - Я не сомневаюсь, что у тебя
галлюцинации и за окном никого нет, но, может быть, по отелю бродит убийца.
- Мы проводим тебя до крыльца, - пообещала я сладким голосом.
- Да что я, придурок, чтобы лазить ночью по кустам, потакая истеричке с
буйным воображением?! - деланно возмутился Прошка.
- Ты же так печешься о моем душевном здоровье, - кротко напомнила я. -
Неужели тебе жалко ради исцеления друга совершить маленькую ночную прогулку?
Даю честное слово в присутствии свидетелей: я соглашусь на полный курс
лечения, только пройдись сейчас вдоль фасада и пошарь по кустам.
Свидетели с живым интересом ждали ответа. Прошка лихорадочно соображал,
как ему выкрутиться, но никакие ухищрения уже не могли скрыть его активное
нежелание проводить предложенный мною эксперимент.
- Ладно, хватит вам, - прервал затянувшуюся паузу Леша. - Мы только
теряем время. Я, например, уверен, что Варька действительно кого-то видела.
И пока мы тут препираемся, этот кто-то вполне успеет скрыться.
- А я не исключаю, что Прошка прав, - буркнул Марк. - Но в любом случае
нужно пойти и проверить. А то мы до утра будем спорить.
Они пошли одеваться, я скинула халат и влезла в штаны со свитером.
Через несколько минут пятерка отважных устремилась навстречу неведомому.
- Варька, ты уверена, что видела именно Бориса? - тихонько спросил
Генрих, когда мы спускались по лестнице.
- Ну, этот тип под окном был таким высоким и грузным, со светлыми
волосами. Никто из наших компаньонов под это описание не подходит.
Замухрышка светлый, но маленький и щуплый. Вальдемар довольно высокий, но
худой, к тому же шатен. Лева вообще почти брюнет...
- А лица ты не разглядела?
- Нет, только волосы и глаза. Нижняя часть лица оставалась в тени. Но
глаза Борисовы. Большие и выпученные.
Мы вышли на воздух, остановились под освещенной крышей портика и
прислушались, но шум ветра заглушал прочие звуки, даже если они и были. Я
зябко поежилась.
- Ну что, приступим? Давайте разделимся на три группы: двое пойдут
вдоль левой части фасада, двое - вдоль правой, а кто-нибудь останется здесь
охранять вход на тот случай, если призрак Бориса ускользнет от обеих
поисковых партий и попытается проникнуть в отель. Предлагаю доверить этот
почетный пост Прошке.
- Почему это мне? - вскинулся Прошка. - Что я, рыжий, что ли?
- Вообще-то да, - сказала я, окинув критическим взглядом его
светло-русую шевелюру. - Но цвет твоих волос не имеет отношения к делу.
Просто твоя кандидатура самая подходящая. Ты ведь убежден, будто у меня была
галлюцинация. Стало быть, бояться тебе нечего.
- Я и не боюсь. - Прошка опасливо стрельнул глазами в сторону кустов. -
Но торчать тут столбом и ждать, пока вы завершите свою увеселительную
прогулку, не собираюсь. В конце концов, тебе явился призрак Бориса, ты и
стой тут на случай, если он не пожелает общаться с нами.
- Я знаю, зачем Варвара подняла нас истошным визгом, - объявил Марк. -
Она соскучилась по грызне с Прошкой. А остальные понадобились ей в качестве
восторженных зрителей.
- А Бориса, разгуливающего под окнами, я, по-твоему, выдумала?
- Конечно. История с Борисом - откровенное вранье. Перепуганная женщина
не станет устраивать базар через пять минут после пережитого шока.
- Это нормальная женщина не станет, - возразил Прошка. - Варька будет
базарить даже на собственных похоронах.
- Может, мы все-таки осмотрим лужайку, раз уж все равно вышли? - подал
голос Леша. - А разделяться, по-моему, ни к чему. Вместе спокойнее, а за
входом можно приглядывать. Он освещен, так что проскочить тут незамеченным
будет сложно.
- Да, давайте поскорее покончим с этим неприятным делом, - поддержал
его Генрих. - Куда пойдем сначала - направо или налево?
- Наверное, сначала лучше посмотреть под нашими окнами, - сообразила я.
Вычислить наши окна было несложно, поскольку во всем отеле горели
только они. Поравнявшись с ними, все, кроме меня, сошли с гравийной дорожки
и двинулись к кустам, я же осталась приглядывать за входом. Через две минуты
до меня донеслось сдавленное восклицание Марка. Я похолодела и, забыв о
входе, помчалась на его голос. Остальные меня опередили и сгрудились вокруг
Марка, заслоняя обзор. Я протиснулась между Лешей и Генрихом и остановилась
в недоумении.
Вся компания стояла перед каким-то кустом и испуганно таращилась на его
основание. Пока я собиралась полюбопытствовать, чем их так заинтересовал
этот экземпляр местной флоры, из-за туч показалась луна, и нужда задавать
вопросы отпала.
В траве под кустом лежали два высоких кирзовых сапога. И что самое
скверное - из голенищ сапог торчали ноги. Туловище и голову скрывал куст.
- Кто это? Борис? - прошептала я, зажмурившись.
- Определенно нет, - сердито ответил Марк. - Ты же присутствовала,
когда его укладывали в машину. Никаких сапог на нем не было.
- Я помню эти сапоги, - угрюмо сказал Леша. - Сегодня, когда мы ходили
в лес, они были на истопнике.
- Да, Варька, похоже, ты обозналась, - подавленно произнес Генрих. -
Приняла седые волосы за светлые.
- Не может быть, - не поверила я. - Павел Сергеевич - худой старик, а
тот, под окном, был здоровенный жлоб.
- Тебе так показалось. Из-за телогрейки. Она здорово увеличивает
габариты.
- А глаза? Глаза она тоже увеличивает?
- Глаза у Павла Сергеевича совсем не маленькие. А тут он еще смотрел
вверх. Брови, наверное, поднял...
- Подождите! - перебил его Прошка неожиданно визгливым голосом. - Вы
хотите сказать, что этот человек еще несколько минут назад стоял у Варьки
под окном? Значит, где-то здесь бродит убийца?! - Он заметно задрожал и
бочком-бочком протиснулся в центр нашей группы.
- Может, он еще живой? - с надеждой спросил Генрих.
- Конечно живой, - буркнул Прошка. - С чего бы ему умирать? От
раскаяния, что ли? Это было бы чересчур большой удачей.
Генрих, который говорил конечно же об истопнике, не понял, что Прошка
имеет в виду убийцу, и посмотрел на него с изумлением.
- Почему? Что он тебе сделал?
- Пока, к счастью, ничего. Потому-то я и предпочел бы увидеть его
мертвым.
Неожиданное заявление совершенно сбило Генриха с толку.
- Но... тебе не кажется, что это очень странная позиция? - начал он
осторожно. - Желать человеку смерти только потому, что он ничего тебе пока
не сделал? Конечно, никто не знает, какие сюрпризы может преподнести
будущее, но...
- Твое мягкосердечие доходит до патологии, - сердито перебил его
Прошка. - По-твоему, убийство двух человек - еще недостаточное основание,
чтобы желать убийце смерти? Я должен подождать, пока он убьет меня, чтобы
иметь право на такое желание?
Генрих, сообразивший, что произошло недоразумение, несколько
успокоился. Марк, который все это время пытался пробраться к верхней
половине Павла Сергеевича, негромко крикнул из кустов:
- Пульс есть! Но я не могу разглядеть, что с ним...
- С Павлом Сергеевичем, а не с пульсом, - быстро пояснила я, обращаясь
к Прошке, дабы предотвратить еще один идиотский диалог.
- Так давайте вытащим его оттуда, - предложил Леша.
- Нельзя. Сначала нужно убедиться, что у него ничего не сломано.
- Не оставлять же человека здесь! - сказала я. - Тогда он уж точно
загнется. И потом ты все равно сможешь диагностировать только открытый
перелом. Нужен врач.
- Нужен-то он нужен, - проворчал Леша. - Только где его взять?
- За неимением лучшего придется, наверное, опять обращаться к Ларисе. -
Я вздохнула. - Надеюсь, в медицинском училище учат распознавать переломы...
Подождите здесь, я сейчас за ней сбегаю.
- С ума сошла? - прошипел Марк. - Сбегает она, как же! Наперегонки с
убийцей.
- Думаешь, Варвара его не догонит? - с сомнением произнес Прошка. -
Вообще-то бегает она неплохо. Хотя, конечно, увидев ее, любой поскачет
быстрее зайца...
- Пойдем вместе, Варька, - сказал Леша, не обращая внимания на Прошкин
треп.
- Ты полагаешь, вдвоем вы его одолеете? - обеспокоенно спросил Генрих.
- Может быть, мне пойти с вами?
- А мы с Марком останемся с этим полутрупом? - вскинулся Прошка. - Ну
уж нет! Тогда идемте все. Истопник вполне может полежать один. Он без
сознания, ему уже не страшно.
- А если злодей вернется, чтобы его добить? Вдруг Павел Сергеевич
остался в живых только потому, что мы вспугнули убийцу? - Я покачала
головой. - Нет, всем уходить нельзя. Если ты боишься оставаться, отправляйся
с Лешей вместо меня. Наверное, здесь действительно лучше остаться троим.
- Ничего я не боюсь, - обиделся храбрый Прошка, быстро сообразив, что
три больше, чем два. - Идите скорее, что вы резину тянете? Вас только за
смертью посылать...
Мы с Лешей вышли на гравийную дорожку.
- Если что, кричите! - долетел до нас встревоженный голос Генриха.
Мы резвой рысью помчались к парадному входу отеля, взбежали на третий
этаж и, тяжело дыша, остановились перед дверью триста семнадцатого номера.
На Лешин стук, негромкий и интеллигентный, ответа не последовало, поэтому я
отодвинула его в сторону и забарабанила в дверь кулаками. Через минуту
обитатели номера начали подавать признаки жизни, а еще через минуту перед
нами предстал Лева - еще более злобный, чем обычно.
- Вы знаете, сколько времени? - процедил он сквозь зубы.
При виде его физиономии у меня в мозгу немедленно взвыла сирена:
"Опасность! Опасность! Опасность!" - а собственный страх всегда вызывает во
мне ярость.
- Нет, как раз у вас хотели спросить, - процедила я. Лева собирался
захлопнуть дверь, но я успела сунуть в щель ногу (благо кроссовки у меня
прочные, крепкие, дверью их не раздавишь). - Да, спасибо, мы с удовольствием
зайдем.
Леша понял, что должен взять инициативу в свои руки, иначе его сейчас
вовлекут в драку.
- Извините, - промямлил он через мою голову. - У нас очередное ЧП. В
кустах перед отелем лежит истопник, очевидно, раненый. Вы не могли бы
позвать Ларису, чтобы она его осмотрела? К сожалению, она среди нас
единственный медик.
Лева уперся в него тяжелым взглядом и долго молчал. Я уже собиралась
возобновить штурм, когда он наконец ответил.
- Лариса выпила снотворного. - Он взялся за пояс халата. - Я сам пойду
с вами.
- Ах, как же мы сразу не догадались, что вы с женой коллеги, доктор
Айболит! - фыркнула я.
- Варька, уймись, - пробормотал Леша у меня над ухом и добавил,
обращаясь к Леве: - Вы медик?
- Нет. Но в ранах разбираюсь лучше жены. - И он все-таки захлопнул
дверь перед моим носом.
- Никогда не думала, что киллеры проходят курс неотложной помощи, -
буркнула я, адресуясь к двери.
- Что ты на него взъелась? - тихо спросил Леша, отводя меня в сторонку.
- Ну отталкивающая у человека внешность, но почему обязательно киллер?
- Потому, - ответила я коротко и ясно.
Леша вздохнул.
- Ищешь на свою голову неприятностей, как будто у нас их без того мало.
Зачем наживать врагов, когда в этом нет необходимости?
- От скуки. Здесь уже несколько минут ничего не происходит. Так можно
совсем плесенью покрыться. А не послушать ли нам пока, что творится в других
номерах? Если убийца пятнадцать минут назад находился там, под окнами, вряд
ли он уже сладко спит. Свет нигде не зажигали, значит, возится он в темноте.
Мы можем что-нибудь услышать.
- Вряд ли. Скорее всего, этот тип все еще там, снаружи. Когда ты
завопила, истопник еще здравствовал, так? Через несколько минут мы вышли в
коридор, на лестнице никого не встретили, а потом ты наблюдала за входом.
Выходит, у него было от силы десять минут на то, чтобы напасть на Павла
Сергеевича, оттащить его в кусты, вернуться в отель, подняться на третий
этаж и закрыться в номере.
- По-твоему, десяти минут мало?
- Десять я назвал с запасом. Скорее всего, минут семь. Если он начал
действовать, как только ты отвернулась от окна, мог уложиться. Но мы почти
сразу включили свет. Он должен был испугаться, что кто-то увидел из окна
нападение на истопника и тут же прибежит на помощь. Я бы на его месте не
бросился в номер, рискуя нарваться на свидетелей, а отсиделся бы где-нибудь
снаружи, подождал бы, пока уляжется суматоха.
- Ты упустил сразу несколько возможностей, - изрекла я менторским
тоном. - Во-первых, убийца запросто мог избежать встречи с нами. Он напал на
истопника, потом, заметив, что в окне зажегся свет, оттащил жертву в кусты,
вошел в отель, спустился на один лестничный пролет, подождал, пока мы
выбежим за дверь, и уже тогда спокойно поднялся к себе в номер. Во-вторых, я
не все время следила за входом. Когда Марк вскрикнул, я бросилась к вам.
Если убийца затаился где-нибудь рядом с дверью, он легко мог проскочить
незамеченным, пока мы любовались на сапоги Павла Сергеевича. А это значит...
Раздался скрип открываемой двери, и я замолчала. Зловещий Лева
присоединился к нам. Не обменявшись ни словом, мы зашагали к лестнице. В
холле Лева нарушил молчание:
- Как это вам удалось наткнуться на раненого истопника ночью, в кустах?
Что вы там делали?
- Это допрос, гражданин следователь? - передразнила я его, вспомнив наш
предыдущий разгов...
