Лев Пучков. Кровник-2: Убойная сила
страница №7
...дубовская "братва", объединившись пред лицом узурпатора, "перемочила"новоявленную группировку почти что в полном составе. Спастись удалось
немногим.
Самого Лабаза, раненного в ногу, притащили к Парапету домой и бросили
связанного на пол, под ноги "пахану". Довольный одержанной победой, вор не
стал лишать жизни грубияна - пожалел. Но изрядно опозорил пред всем честным
народом, заставив на потеху "братве" 100 раз произнести с выражением:
"Дяденька! Прости засранца!!!"
Вот так бесславно для оккупантов завершилась история насильственного
внедрения чужеродного элемента в криминальный мир Стародубовска. Верха,
спохватившись, принялись обустраивать свой проект на иной лад: с разведкой,
налаживанием отношений, установлением прочных контактов, исходя из
особенностей местной специфики. Ну, то есть так, как надо было с самого
начала.
Провалившего операцию Лабаза ликвидировать не стали - нужный все же
пацан. Ему дали еще один шанс, и он оправдал доверие. Поселившись тихонько в
Стародубовске, Страдников получил в свое распоряжение неограниченные кредиты
и, заручившись поддержкой сверху, очень быстро нашел контакты с главарями
группировок, подъехав к ним с другого бока. Расположение этих сильных мира
сего Лабаз завоевывал щедрыми подарками, протекцией нужным людям в столице
(через своих патронов, естественно!), "отмазками" от уголовной
ответственности членов группировок в особо сложных случаях и так далее.
Попутно опальный группировщик потихоньку сватал в свою команду
представителей криминального мира, шатающихся меж "бригадами" и по
каким-либо причинам не желающих примыкать куда-нибудь конкретно. Он сулил им
сказочные перспективы, сладкую жизнь, всеобщий почет и уважение - и никого
не унижал, психолог этакий!
Уже к концу 1994 года Лабаз имел среди местной "братвы" репутацию
своего в доску мужика, которому все были по шею обязаны и от которого многое
зависело. Помимо репутации Лабаз имел уже сформировавшуюся группировку,
состоявшую из коренных жителей Стародубовска, прошедших огонь и воду. Каждый
из этих бандитов был выходцем из стародубовской "братвы", имел чуть ли не
полгорода "корешей" и имел вес в криминальном мире. Это в значительной
степени обуславливало лояльное отношение старожилов к новообразованной
структуре: группировка состояла из парней, которые были своими! А значит, и
сама группировка - что? Тоже своя! Ларчик-то просто открывался...
К этому моменту организаторы КОРИДОРА догадались-таки заручиться
поддержкой воровской элиты. На очередном "сходняке" в Минводах "пахану"
стародубовской "общины" Парапету ненавязчиво посоветовали особо не
выкобениваться и закрыть глаза на действия Лабаза.
Парапет - добрый малый - внял совету и закрыл. А зря... Мой хороший
знакомый - адепт Конфуция, философ Басхамджиев Ю. Б., как-то сказал: "Если
удел твоей жизни - опасность, будь всегда бдительным. Прежде, чем ступить
шаг, посмотри - куда ты ступаешь. Прежде чем закрыть глаза, хорошо нодумай -
не делаешь ли ты это в последний раз..."
Но, по всей видимости, Парапет не беседовал с философами - некогда
было, что ли. И поплатился за это по самому большому счету. Лабаз не простил
вору публичного позора.
Уже к концу 1995 года размах деятельности группировки, обеспечивавшей
КОРИДОР, приобрел едва ли не всероссийский масштаб. Грузопоток, проходивший
через него в обе стороны, становился все более интенсивным. По мере этого
росла и значимость Лабаза. Хитрый парнишка, быстро смекнув, что к чему,
сосредоточил в своих руках все отправные моменты функционирования коридорной
системы, упразднив в этих целях трех своих помощников, ведавших
самостоятельными участками работы. Благодаря этому Страдников приобрел
исключительный статус как в криминальной среде, так и перед лицом патронов:
КОРИДОР работал бесперебойно.
Развращенный успехом. Лабаз расслабился и моментально скурвился.
Явившись в один прекрасный день к Парапету, он плюнул ему под ноги, заявив,
что более в "общак" платить не станет, и гордо удалился. А на прощание
бросил через плечо, типа: недолго тебе жить осталось, чухан недоделанный!
Опешивший вор попытался было призвать грубияна к ответу посредством уже
неоднократно испытанного способа, но потерпел фиаско. За два года ситуация
резко изменилась. Никто из "братвы" не пожелал связываться с хорошо
экипированной группировкой Лабаза.
Тогда оскорбленный Парапет накатал "маляву" верховным авторитетам
России. Авторитеты вникли в суть дела и намекнули властителям КОРИДОРА, что
если их ставленник и далее будет развлекаться подобным образом, может
получиться небольшая неувязочка. Дело, мол, делом, а беспредела не потерпим
при любом раскладе.
Начальники пожурили своего распоясавшегося сатрапа и сделали ему
внушение: плати, мол! Мало тебе, что ли? Скромно потупившись. Лабаз
изобразил покаянный вид и стал платить в "общаковую" казну сумму,
эквивалентную усредненному взносу каждой из остальных четырех группировок
Стародубовска. Вроде бы на том дело и закончилось: все утряслось к обоюдному
удовлетворению.
Только с той поры вокруг да около пахана стародубовской "общины" стали
происходить странные вещи. То у машины на полном ходу колесо отвалится. То
какие-то стрелки на прогулке обстреляют и заставят ползать по грязи с
наганом, огрызаясь скупыми одиночными выстрелами в ответ. То бомба взорвется
у самого дома и повышибает все стекла. А раз в усадьбе Парапета обнаружили
сразу три гадюки-самки, непонятно как попавшие к нему. Чего на свете только
не бывает!
Вор был далеко не идиот - идиотов, сами понимаете, на таких должностях
не держат. Быстро сделав выводы, Парапет обзавелся дополнительной охраной и
средствами защиты - забором, колючкой, системой обнаружения, сигнализацией,
заказной пуленепробиваемой машиной... И зажил отшельником, прячась от
враждебного внешнего мира - так надежнее.
Вот такая ситуация имела место в секторе нашего интереса на момент
начала первого этапа операции "Бумеранг". Взаимоотношения между "вором" и
Лабазом Шведов тщательно изучил, проанализировал и положил в основу своего
плана.
Сам полковник, правда, по этому поводу высказался весьма однозначно:
- Лабаз дуркует. Хотел бы ликвидировать - давно бы уже вора не было в
живых - можешь мне поверить. Жизнь человечья в наше время - пшик: будь ты
хоть под землей в бункере за тройным кольцом охраны, всегда есть способ тебя
убить... Убить вора Лабазу слабо - что ты! Разборка будет выше крыши - он
это прекрасно понимает. А вот запугал он его до края. Получается, что вор
сам себя заточил и тихо хиреет на "общаке". А ведь мог бы раздавить этого
Лабаза в самом начале. Теперь вон пожинает плоды своей ошибки... А Лабаз,
скотина, тащится себя: ай да я, какой молодец! Ну, пусть себе - недолго
осталось...
Так сказал полковник за несколько дней до начала операции. Я тогда еще
не был посвящен во все детали плана, но сразу уловил, что Лабазу уготована
весьма мрачная участь. И совсем не потому, что он не понравился по
каким-либо причинам полковнику. Просто так получилось, что Лабаз служил
людям, обидевшим полковника. Тем самым он невольно, как и Парапет, угодил в
сферу жизненно важных интересов Шведова. И еще: в отличие от Лабаза,
полковнику было не "слабо" ликвидировать вора...
ГЛАВА 15
В течение двух недель после происшествия в усадьбе Парапета мы
организованно валяли дурака: ели, спали и выясняли друг с другом отношения.
Алик Дрофер и воровская "маруха" Лялька были обнаружены соседями
визажиста в его квартире спустя пару часов после того, как я покинул комнату
с хитрым зеркалом.
Я узнал об этом на следующий день и моментально закатил полковнику
мелкомасштабную истерику в стиле "как же так?!". Репортаж с места
происшествия попал в обеденный выпуск новостей - мы с полковником как раз
прикончили салат и принялись за борщ, когда запыхавшийся толстый
корреспондент начал сердито орать с экрана телевизора о кровавом беспределе,
захлестнувшем как страну в целом, так и Стародубовск в частности. Затем
показали квартиру визажиста с забрызганным кровью стенами и - крупным планом
- трупы. Посреди лба у Алика и Ляльки зияли аккуратные дырочки, а заднюю
часть черепа рассмотреть было проблематично - как таковая она
отсутствовала... Типично Лосиный почерк - результаты его работы я уже имел
счастье видеть полтора месяца назад в усадьбе моего бывшего патрона.
Ннн-да... Ай да Лось! Красавец мужчина, меткий стрелок и все такое
прочее... Отпользовал во всех позициях Ляльку, попил пивка, похлопал
дружески Дрофера по пухлому заду и... и пристрелил обоих, не моргнув глазом.
Так вот почему полковник был на сто процентов уверен, что визажист никому
нас не "сдаст"!
Я недвусмысленно дал понять полковнику, что в высшей степени не одобряю
подобного оборота дела. И что такое незапланированное отступление от
сценария операции приводит меня в уныние.
В ответ патрон заявил, что ни к Дроферу, ни тем более к Ляльке он не
испытывает никаких враждебных чувств. Просто это издержки производства - так
уж получилось... Лялька видела Лося (и ощущала!) и квартиру визажиста. А
визажист видел меня. Лося и знал полковника. И вообще он много знал... А
перед началом операции свидетелей быть не должно - их наличие чревато
провалом. Это прописные истины. Если мне необходим ликбез по теории
спецопераций, он, отец родной, так и быть, сделает мне одолжение... Да нет -
какой, в задницу, ликбез! Я и сам кого хочешь поучу! Просто этак недолго
всех подряд перестрелять в радиусе видимости и слышимости! Чтобы
гарантированно защитить себя от нежелательных последствий. Хлеб в магазине
купил - пристрели продавца, а то он тебя заметил. Переспал с какой-нибудь
шалавой - тоже пристрели. Она же видела тебя! Так, бляха-муха, туда-сюда,
вообще скоро ни с кем нельзя будет пообщаться, не пристрелив его после
этого!.. Ну, это вы, молодой человек, загнули! И вообще - за базаром следить
надо - не с однокашником разговариваете!
И так далее - в подобном духе. Таким образом мы препирались с полчаса,
обоюдно надулись и разбежались по разным комнатам, так и не придя к
консенсусу.
А вечером приперся Джо - Саша Кошелев - и пригласил меня к себе снимать
стресс. Под снятием стресса понималось: пьянствовать без меры и
совокупляться с домработницей Иркой (она дежурила по графику). Внешне это
выглядело как дружеская забота о соратнике, а потому я доверчиво клюнул,
приняв предложение.
Поначалу все было тип-топ. Полтора часа Джо дипломатично торчал в зале,
а в это время я в его комнате успел трижды перепихнуться с темпераментной
грудастой Иркой.
Затем ввалились Джо и Мент с водкой и закусоном, а Ирка удалилась
производить комплексное обслуживание остальных членов... команды.
Пристойное застолье продолжалось совсем недолго - до третьего тоста.
Для каждого, кто носил погоны, третий тост - святое дело. Если вы попали в
компанию даже самых отъявленных военных, можете себя чувствовать в
относительной безопасности, пока не выпит третий тост. До этого момента
никто из вояк не зарядит соседу справа дуршлагом по черепу и не станет
приставать к жене соседа слева.
Я позабыл про это правило и остался с соратниками после третьего. В
результате имел место долгий и нудный базар на тему: "Как нехорошо
подставлять товарищей по оружию!" Результатами разборки явились тяжкие
оскорбления, хватания за грудки, метания в стену бутылок и над всем этим
действом зависла перспектива кровопролитной рукопашной схватки с
непредсказуемым финалом.
Терпеливо выждав, пока синусоида разборки в очередной раз упадет в
мертвую точку, я витиевато послал соратников на детородный орган и
стремительно удалился прочь - пошел мириться с полковником.
Следующие два дня особым разнообразием не отличались: мы занимались
пассивным наблюдением и ожидали развития событий.
Похороны вора прошли довольно скромно и даже не освещались СМИ. Более
того, информация об автокатастрофе с четырьмя трупами, пропаже воровского
"общака" и гибели стародубовского пахана почему-то замалчивалась.
Создавалось такое впечатление, что стародубовским СМИ глубоко плевать на
столь вопиющие - я бы даже сказал, сенсационные факты.
- Очень хорошо! - успокоил меня Шведов, когда утром третьего дня я не
обнаружил в местной программе теленовостей ничего касающегося нас и
поделился с ним своими недоумениями по этому поводу. - Значит, все идет по
плану. Сейчас смотаемся в одно местечко и кое-куда звякнем...
После завтрака мы с шефом переоделись в спецовки, экипировались
кое-какими приспособлениями и, прихватив с собой противогаз "РШ-4" и одетого
в хорошее платье Клопа, прошвырнулись к речному вокзалу, у которого
располагалось здание ГТС.
Клоп вошел в здание и спустя пять минут вернулся, имея на лице
счастливую улыбку, а в правой руке листок с каким-то корявым чертежом.
Затем мы выдвинулись в центр города, где заехали в большой двор посреди
трех шестнадцатиэтажек, стоящих буквой "П". По этому двору нам пришлось
бродить минут десять, пиная мусор - пока не обнаружили чугунную крышку люка,
на которой было выбито: "ГТС - No 16".
Я поднял крышку, сел на край люка, свесив ноги внутрь, и начал с умным
видом перебирать пучок цветных проводов, которым меня снабдил полковник,
изображая кипучую деятельность. Шведов забрался в люк, извлек из монтажной
сумки телефонную трубку и, сверяясь с корявым чертежом, принялся тыкать
зажимами в колодку.
Опыт - он и в Африке опыт: буквально через десять секунд Шведов натянул
противогаз, накрутил номер и препротивнейшим голосом загундосил в трубку:
- Лабаз? А-а-а-а... Кто-кто: конь в пальто! Доброжелатель это - слушай,
не перебивай. Ты, родной мой, лучше не ходи на похороны. Не оскверняй своим
присутствием последние минуты усопшего. А то мало ли... Есть люди, которые
хорошо стреляют - а вот нервишки у них не в порядке. А тут такое
потрясение... Короче - не ходи... - И отсоединил зажим от пары.
Спустя минуту мы уже рулили по шоссе в направлении своей усадьбы.
Думаете, это полковник скуки ради развлекался таким образом? Ничего
подобного. В одном из трех домов, окружавших двор, проживал в пятикомнатной
квартире правая рука и лучший кореш Парапета - Петя Вихров по кличке
"Рыжий". Это его телефонной парой воспользовался полковник, чтобы позвонить
Лабазу.
В 12.00 мы с полковником посетили городское кладбище и наблюдали
церемонию похорон вора. Как я уже упоминал, похороны были довольно скромные:
присутствовали около двух десятков человек.
В это же время, только в разных местах кладбища, хоронили Ляльку,
Дрофера и обугленные останки лабазовских "быков". Лабаз на церемонию не
явился.
- Струсил, сволота, - удовлетворенно констатировал полковник, когда мы
уезжали домой. - А о последствиях не подумал... Нехорошо получается. Вора
пришли проводить все бригадиры и авторитеты. "Быков" хоронят - половина
группировки Лабаза тут, а его самого нет. Нехорошо... Иногда можно и
рискнуть, чтобы упрочить свое положение...
Спустя двое суток после похорон в стародубовский СИЗО пришел этап из
Минвод, в котором совершенно случайно, естественно, оказался "центровой" вор
- Махоня.
В последний раз Махоня так же - этапом - появлялся в Стародубовске в
далеком 1990 году. Случилось это после ряда тяжких разборок, в ходе которых
зарвавшиеся ребята из "новой братвы" завалили стародубовского пахана Лысого.
В тот раз Махоня посидел с недельку на ИТК-2, за каменным забором с
колючкой, под бдительным оком контролеров и часовых. И ничего вроде бы не
делал.
А спустя малое время его перевели откуда взяли - в Минводы. Стоило
тратить казенные деньги, катать туда-сюда на "Столыпине" какого-то зечару!
За ту неделю в Стародубовске кое-что изменилось. Разборки отчего-то
прекратились. Куда-то бесследно исчезли восемь человек из верхнего уровня
криминалитета. Вместо них стали прилежно работать другие - более лояльные
друг к другу и к местной "общине". В частном секторе сгорели пять домов
вместе с хозяевами и домочадцами. Три автомашины с госномерами разлетелись
вдребезги, а в машинах тех, именно в момент взрыва, имели неосторожность
находиться какие-то нехилые чиновники. Один из замов начальника УВД объелся
грибов и умер. Место Лысого занял уже известный вам Парапет. И все утряслось
- в Стародубовске стало тихо.
Судя по информации Шведова, весть о прибытии Махони моментально
облетела всех, кого это касалось. Многие ребята из "братвы" отчего-то
задрожали и притихли. Наверно, почуяли, что грядет нешуточная разборка,
которая никому не нужна.
Вор Махоня пробыл в СИЗО совсем недолго - его даже на зону не
перекидывали. Видимо, ситуация была настолько недвусмысленная, что не было
необходимости в детальном и скрупулезном разборе.
Спустя двое суток после прибытия Махоня так же - этапом - убрался
восвояси. В течение недели все напряженно выжидали - что же будет?!
Напряжение было вполне естественным: реакция пострадавшей стороны могла
оказаться совершенно непредсказуемой.
Но вот неделя благополучно миновала, а ничего не происходило. Однако в
СИЗО с очередным этапом пришла "малява" с "центрового" сходняка: - на
стародубовской "братве" поставлен всероссийский "крест" - пока местные
своими силами не уничтожат группировку Лабаза.
Что такое "крест" - многие знают. А кто не знает, спросите тех, кто
"торчал" - то бишь сидел, - они подробно объяснят. Шведов довольно потирал
руки: стародубовская "братва" изрядно переполошилась.
План Шведова безотказно сработал по всем пунктам. Если бы мы затеяли
войнушку с группировкой Лабаза две недели назад, последствия могли бы
оказаться для нас весьма плачевными. Нет - мы, разумеется, нехилые хлопцы,
круто экипированные, имеем навыки совместной работы...
Но! Во-первых, группировка Страдникова состояла из трех бригад,
численностью до полутора десятков "быков" каждая. И все эти бригады работали
в разных местах - собираться вместе им не было необходимости. Не думаю, что
мечта полковника Шведова - собрать всех лабазовцев под одной крышей для их
ликвидации - могла быть осуществлена. А мотаться по обширным пространствам
гипотетического КОРИДОРА и отлавливать эти неуловимые бригады, сами
понимаете, было бы равнозначно самоубийству.
Во-вторых, как я уже упоминал выше, к группировке Лабаза в
Стародубовске относились очень неплохо. Даже если бы мы затеяли тягаться с
ними по частям, не дожидаясь, когда они соизволят собраться в кучу, против
нас бы ополчилась вся стародубовская "братва".
Я - был грех - с самого начала предлагал Шведову ликвидировать Лабаза и
его приближенньк посредством работы снайперских пар. Старый и испытанный
способ.
- Неделя работы - и в природе не останется следа от этой коридорной
команды, - неосмотрительно заявил я тогда. - И с вором не придется
затеваться (это бьшо еще до акций против Парапета).
- Чушь собачья, - невозмутимо опроверг меня полковник. - Ну, черт с ним
- органы мы переиграем. Но больше двух-трех раз этим твоим снайперским парам
работать не дадут. Если потребуется, на каждом чердаке, в каждом подвале и у
каждой тропки возле города спустя три часа после нашего снайперского аккорда
будет стоять по "быку" с автоматом и радиостанцией. У местной "братвы" сил
на это хватит. И потом - я собираюсь здесь жить...
Так обстояли дела до сегодняшнего дня. В настоящий же момент ситуация
резко изменилась. Механизм, заботливо сконструированный полковником, надежно
заполнил вакуумом брешь, возникшую между Лабазом и остальной "братвой"
Ста-родубовска.
Теперь весь город был в курсе, что Лабаз с полутора десятками "быков"
забаррикадировался у себя в усадьбе и не выходит за забор. Ждет, когда
"братва" предпримет активные действия, ни с кем не общается, идти на
"стрелку" не соглашается. И беспрестанно висит на телефоне: требует, чтобы
его "руководство" срочно разрешило проблему.
"Братва", естественно, не рискует штурмовать превращенную в цитадель
усадьбу своего недавнего кореша. Навыков нет, да и не по зубам им такое
деяние. Разве что трупов наложить у высокого забора и с позором убраться
восвояси. Но вечно так продолжаться не может: надо "братве" решиться на
какой-то отчаянный шаг. И побыстрее...
Обо всех этих перипетиях я ежедневно узнавал от полковника в процессе
общения. Шведов цепко держал руку на пульсе событий и не собирался объяснять
мне, как это у него получается - по крайней мере, на данном этапе.
- Тебя волнует, как лампочка работает? - саркастически усмехнувшись
однажды, ответил шеф на мой назойливый вопрос по этому поводу. - Она светит,
и тебе все видно. А отчего такая маленькая спиралька дает столь мощную
освещенность - ярче, чем сто свечей, ты вряд ли поймешь, даже разобрав эту
лампочку...
Вот так. Оставалось лишь гадать, откуда что берется. Но в любом случае
создавалось такое впечатление, что на полковника пашет чуть ли не целый
взвод информаторов, пребывающих в стане противника. Или... или он
по-прежнему неограниченно пользуется услугами сексотов своего бывшего
ведомства. И вообще, неблагодарное это дело - теряться в догадках. Работает
лампочка - и пусть себе!
Спустя пару суток после прихода в Стародубовск воровской "малявы"
Шведов в обед куда-то умотал, не сказав ни слова. Вернулся он к вечеру,
будучи в стельку пьяным.
Я удивился такому выкидону: полковник никогда ранее себе подобного не
позволял!
Пока я снимал с шефа ботинки, прислонив его к косяку, он, морщась и
икая, сумбурно прояснил ситуацию:
- Полтора "арбуза"... икх! Ой...
- Чего полтора "арбуза"? Кому полтора "арбуза"?
- Да "братва" - икх! Напоили, засранцы... Был я на "сходня-ке" у них -
икх! Ой... И рыбку съесть и на х...и - икх! Короче - мне заказали - икх! Ой,
фуууу. Лабаза заказали...
ГЛАВА 16
Я не особенно силен в физике, но определенные понятия об основных
теоретических аспектах сей строгой науки все же имею. А еще я знаю, как
можно глушить сотовые телефоны. Это уже из практики. Для этого необходимо
иметь хорошего специалиста - это самое главное. А связист должен знать
частоту, посредством которой данный телефон скоммутирован на станцию сотовой
связи. Зная частоту, специалист может соорудить устройство, работающее как
генератор помех, в диапазоне которого присутствует данная частота.
Таким макаром мой бывший патрон - Белый - глушил сотовые телефоны в
усадьбе "носорога" Хачапуряна, когда я устраивал в армянской корчме
показательное выступление, сопряженное с порчей инвентаря и здоровья
завсегдатаев сего достойного заведения.
Я не вдавался в глубину проблемы, но, по моему мнению, данный вариант
вполне можно было использовать для отключения телефонов в усадьбе Лабаза.
Однако на протяжении всего дня подготовки к акции Шведов и пальцем не
шевельнул, чтобы разыскать специалиста, разузнать частоты телефонов
противника и раздобыть что-то, хотя бы отдаленно похожее на генераторы
помех.
Удивившись такой странной беспечности Шведова, я поинтересовался: а как
это он собирается без генераторов отключить связь в усадьбе Лабаза аж на
целых десять минут?!
- А при чем здесь генераторы, солдат? - рассеянно пробормотал
полковник, отрывая взор от экрана компьютера, на котором он производил
какие-то вычисления. - Генераторы, генераторы... А-а-а, вон ты про что! Ну
нет, нам это не подойдет. Ради одного раза специалистов привлекать, приборы
мастырить... Мы воспользуемся другим способом. - И вновь углубился в
расчеты, забыв про мое существование.
Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что другой способ - это
кратковременный вывод из строя станции сотовой связи. Но каким образом
полковник собирается это сделать? Хм...
Отрубить электроэнергию? Так там наверняка имеется резервное питание.
Компьютерный вирус? Исключено. Опять надо специалистов привлекать - а таких
еще поискать придется.
А более, насколько я в курсе, способов нейтрализовать станцию не
существует. Разве что мощный ЭМИ (электронно-магнитный импульс), от которого
одновременно вырубятся все приборы в секторе воздействия. Но ЭМИ такого
масштаба - это знает каждый школьник - может возникнуть только в результате
ядерного взрыва. Нет, в подвале у Шведова много всяких прибамбасов для
оперативной работы и ратного дела - но малогабаритный ядерный заряд я там не
наблюдал... Ха! Вот и довыяснялся
- Ну и чем же вы их собираетесь глушить? - не выдержав, поинтересовался
я.
Полковник покосился на меня, досадливо крякнул, и, вытащив из лежащего
на столе портмоне десять сотенных купюр, веером бросил их мне на колени.
- Вот, - он потыкал пальцем в сторону денег, - вот ими, родимыми, и
буду.
- Так вы что - собираетесь подкупить персонал станции? - Я
пренебрежительно фыркнул и укоризненно покачал головой. - Там что - одни
ханыги работают? Тут же как раз на четыре ящика паршивой водки
владикавказского разлива! Или нонче труд связистов упал в цене?
- Я дал "лимон" начальнику смены. Чего он будет на него покупать - его
проблемы. Но с 10.00 до 10.10 завтра станция функционировать не будет. Это я
тебе гарантирую... - вот что пообещал мне полковник.
И я поверил ему, успокоился. Но это было вчера, и довольно поздно. А
сегодня, с самого утра - говорят же, утро вечера мудренее! - меня активно
грызли сомнения... Да, десять минут - это, конечно, мелочь. И за "лимон",
собственно говоря, можно чего-нибудь там замкнуть, отключить, отсоединить...
Однако ежели этот начальник смены вдруг в последний момент передумает,
страшно подумать, что может случиться. Тщательно разработанная полковником
схема рухнет, и тогда мне придется экстренно рожать новый план, который, как
это всегда случается при авральной работе, грозит серьезными изъянами.
- Ты не можешь быстрее шевелиться?! - нетерпеливо крикнул я, выбираясь
из "Чероки". - Время поджимает!
- Мне еще нужно десять минут, - величаво и невозмутимо прорычал в ответ
Барин, аккуратно подрезая ветку акации. - Спешка нужна при охоте на блох -
сам знаешь! - И опять вытянул губы трубочкой. Наверно, как всегда в моменты
сильной увлеченности, мурлыкает какую-нибудь оперетту - из-за рева
компрессора не слышно.
- Интеллигент фуев! - недовольно пробурчал я, забираясь обратно в
машину и вновь прикладываясь к биноклю.
В километре от меня, на высоком лесистом холме, располагался небольшой
колбасный завод, который вот уже год принадлежал лично Лабазу. Своеобразное
средство для защиты себя от случайностей - запасной вариант. Вдруг судьба
повернется задом и вышибет из высокого кресла главаря коридорной
группировки? Недвижимость, она и в Африке недвижимость.
Заводик был обнесен стандартным бетонным забором, который располагался
значительно выше точки моего нахождения. Поэтому рассмотреть, что там
происходит внутри, не представлялось возможным.
Однако это обстоятельство в данный момент меня не волновало. Я
прекрасно знал, что на заводе вот уже третьи сутки маются от скуки "быки"
Лабаза, объединенные вторым человеком группировки - Гарриком Новрузовьш по
кличке "Мамед". В данный момент меня беспокоили лишь заводские ворота. Если
не случится никаких досадных недоразумений, эти ворота вскоре должны
распахнуться настежь. Спустя минуту после того, как они распахнутся, здесь
можно будет снимать наикрутейший фильм в стиле "экшн". Тьфу, тьфу, тьфу
через левое плечо...
Группировка бездействовала. Оказавшись перед лицом опасности. Лабаз
принял единственно верное на первый взгляд решение: собрал своих людей и
заставил их пребывать в готовности No 1 для отражения внезапного нападения.
А поскольку нахождение в усадьбе Страдникова полусотни вооруженных до зубов
головорезов могло вызвать нездоровые толки, Лабаз оставил при себе только
полтора десятка человек - самых преданных и верных. Остальные отдавливали
ягодицы на колбасном заводике, расположенном в пригороде, в двадцати минутах
езды от усадьбы главаря, и ждали команды.
- Молоток, - похвалил Лабаза полковник вчера вечером. - Все-то ты
продумал, все рассчитал... Главное сейчас - отсидеться. Через три-четыре дня
покровители утрясут вопросы с "центровыми" авторитетами и тогда все опять
пойдет по-прежнему. Так он предполагает... Только вот забыл он, что
группи-ровщик предполагает, а полковник располагает...
В настоящий момент полковник, оснащенный переносным комплектом
радиоаппаратуры, имел все исходные данные для проведения акции. Сидя на
крыше недостроенной шестнадцатиэтажки, торчавшей в северо-западной
оконечности города, он руководил оттуда ходом событий.
А моя команда неторопливо копошилась на небольшом участке шоссе,
пролегающем в пустынном пригороде Стародубовска, в километре от колбасного
заводика. Все мы были выряжены в монтажные шлемы и такого же яркого колера
жилетки, реквизированные накануне из простаивающего по причине хронических
неплатежей ДРСУ No 24. На мой взгляд, сцена ремонта участка дороги была
обставлена довольно правдоподобно. С обеих сторон стояли рогатки и
шлагбаумы, увенчанные впечатляющими знаками "ОБЪЕЗД" с кривыми стрелками
снизу. Справа по ходу движения в город мощно тарахтел компрессор, нагнетая
давление в отбойные молотки, весело трясущиеся в могучих руках Лося и
Севера.
Немногочисленные машины, следующие в город, притормаживали перед знаком
"ОБЪЕЗД" и осторожно огибали по буеркам ремонтируемый участок. Водилы что-то
негодующе кричали - компрессор всех их глушил - и возмущенно стучали
ладонями по баранкам. А еще они косились на Барина и удивленно округляли
глаза.
Негодование водителей было вполне понятно: шоссе в этом районе одно,
другой дороги в город нет, а давать по грязи крюка в триста метров - занятие
не из приятных, сами понимаете. И удивление при виде телодвижений Барина
тоже вполне закономерно: полагаю, не часто попадаются дорожные рабочие,
которые любовно постригают инженерными ножницами насквозь пропыленные
придорожные кусты. В Европе - там да, там такое бывает. А у нас...
Я ласково улыбнулся очередному водиле и приветственно помахал рукой.
Ничего, ребята, скоро мы уберем эти мерзкие шлагбаумы - буквально за шесть
секунд. Вчера Лось и Север тренировались - рекорд 8 секунд. Но когда
адреналин шарахнет в кровь, человек - если он настоящий боец - начинает
работать гораздо быстрее. И не надо удивляться Бариновой увлеченности - он
действительно занят любимым делом. Только дело это никаким боком не касается
садоводства. Барин устанавливает радиоуправляемые мины и должен уложиться за
десять минут.
Все остальные члены команды тоже не скучают. Винт и Сало копают окопы
для Лося и Севера - у этих друзей будет самая опасная позиция. Джо и Мент
устанавливают пулеметы в ста метрах от правой обочины и кладут рядышком по
"мухе" - две будет вполне достаточно. Лось и Север создают у шлагбаумов
видимость работы. А я наблюдаю за воротами завода и посматриваю на часы.
С нами нет только Клопа. В настоящий момент он скучает за рулем
хлебовозки, начиненной тротилом, и поглаживает ногой ритуальный кирпич на
акселераторе. А хлебовозка стоит в переулке, в двустах метрах от усадьбы
Лабаза, что в двадцати минутах отсюда...
- Движение наблюдаешь? - раздается из "мотороллы", лежащей на соседнем
сиденье, голос полковника.
Я перевожу бинокль с ворот завода на верхнее шоссе, расположенное в
трех километрах к северо-западу от точки нашего стояния. Так-так... Ага -
есть, есть движение. Ну и гусь же ты, полковник! Ведь прекрасно видишь из
своего гнезда, что по шоссе к городу на всех парах летит с мигалкой и
сиренами колонна милицейского батальона ВВ, дислоцированного в районе
Восточной промзоны. Так нет же - надо обязательно похвалиться! Типа:
посмотри, солдат, какой я молодец!
- Не-а! - отвечаю я в микрофон радиостанции. - Ничего не вижу. И не
слышу.
- Ну тогда окуляры протри, салага! - обиженно бросает полковник. - И
уши помой.
Молодец Шведов - все пока идет по плану. Двадцать минут назад полковник
позвонил в УВД и сообщил, что в знак протеста против произвола властей
подпольная группировка "Тур-гуд" (ха-ха!) будет производить на первом
микрорайоне серию взрывов, мощность которых с каждым разом будет возрастать.
Первый взрыв состоится в 9.30.
Сейчас 9.40. Значит, микрофугас с часовым механизмом, заложенный
накануне Клопом на крыше одного из домов, благополучно сработал. Теперь вся
милиция города мчится эвакуировать население первого микрорайона. А от
первого микрорайона до усадьбы Лабаза - минимум полчаса езды. Молодец
полковник...
Ну вот и все - установка мин закончена. Барин садится ко мне в машину и
кладет на колени пульт, сконструированный им в соавторстве с Клопом. Мы
отъезжаем от шлагбаума на двести метров в сторону города.
Все готово к акции. На шоссе остаются только Лось и Север с отбойными
молотками - каждый у своего шлагбаума. В 9.50 из радиостанции опять
раздается голос полковника:
- Готовы?
- Всегда, - отвечаю я, - можете не сомневаться.
- Смотри там у меня - без глупостей, - предупреждает Шведов, в его тоне
явно проскальзывают грозные начальственные нотки. Теплая волна
ностальгической грусти подступает к сердцу: в прошлом мое начальство с
такими же напутствиями провожало меня на операции.
- Можете не сомневаться, - уверяю я полковника, - все будет как обычно.
В 9.57 я вытаскиваю руку в окно и кручу ею в воздухе. Лось, не желая
перемещаться, мечет молоток в компрессор, который моментально глохнет,
обиженно хрюкнув напоследок. Тишина.
Барин смотрит на часы и жмет на пульте кнопку. Я втягиваю голову в
плечи: а вдруг он там что-то напутал? Раздаются приглушенные выстрелы и
взрывы. В трехстах метрах отсюда, на высоком дереве, висит нулевый "Шарп" с
панорамно-объ-емным звучанием, с колонками, развернутыми в сторону
колбасного заводика. В "Шарпе" - кассета с записью звуков боя.
То ли запись качественная, то ли магнитола классная, но эффект просто
потрясающий. Создается впечатление, что где-то в частном секторе идет бой.
Примерно в том направлении, где расположена лабазовская усадьба.
В это же время полковник должен позвонить Мамеду по мобильному телефону
и сообщить ему противным голосом, что Лабазу пришел конец.
Я смотрю на часы: 10.00. Проводной связи на заводе нет. Значит, если
сработал план полковника, Мамед не сможет общаться с Лабазом минимум десять
минут. Зато он может выйти на улицу и услышать звуки боя. И сделать
соответствующие выводы...
Я выбираюсь из салона, влезаю на капот джипа и исследую шоссе.
Посторонних пока нет. Ан нет - с северо-западной трассы на наше шоссе
скатывается какая-то еле различимая точка. Движется к пригороду. Ну и пусть
себе - пока она разрастется до размеров видимой автоединицы, здесь уже все
завершится. Если не возникнут непредвиденные обстоятельства.
В 10.03 ворота колбасного завода распахиваются - из них выруливает
синий "БМВ". Сердце готово вырваться из груди, в голове кто-то задорно
вопит: "Понеслась!!!" Это машина Мамеда.
- Давай! - машу рукой Лосю и Северу. Бойцы моментально смахивают с
Шоссе шлагбаумы, рогатки и падают в окопы. Шесть секунд.
Еще через три секунды синий "БМВ", возглавляющий колонну врага,
выруливает на трассу. Теперь те, кто в нем находятся, могут видеть наш джип.
Именно из-за этих девяти секунд пришлось рыть окопы. Как раз столько времени
джип перемещался от ворот до шоссе, и находящиеся в нем из-за жиденькой
лесополосы не могли видеть наш участок. За это время нельзя убежать на
достаточное расстояние, но запрыгнуть в окопы запросто.
Я считаю единицы транспорта. Всего с территории завода выкатились семь
разномастных легковых авто. 0-Е! - как сказал бы Тэд. Ворота остались
открытыми. Значит, их некому закрыть - все ломанулись выручать горячо
любимого шефа.
Вот здорово! Можно смотаться туда и стащить колбасу. Заводик Лабаза
производит просто потрясающую колбасу!
- Колбасы, что ли, стырить... - читает мои мысли Барин и с шумом
втягивает воздух уголком плотно сжатого рта. Нервничает сапер - шутит
некстати. Знает прекрасно, что некогда нам заниматься столь приятным делом.
Через несколько секунд предстоит работа несколько иного характера.
Я прыгаю с капота, рывком выдергиваю из салона "ПКМС" и устанавливаю
его справа у заднего колеса джипа. Падаю на асфальт, веду подготовку для
стрельбы лежа.
Ребята в "БМВ", естественно, видят мои телодвижения и наверняка
удивляются. Но это уже не имеет значения. Потому что в момент
соприкосновения моего тела с асфальтом бампер "БМВ" ломает тонкий стебелек
удлинителя противотанковой мины "ТМК-2", установленной точно посреди полосы.
- Ба-бах!!! - гремит оглушительный взрыв. Вообще-то создатели мины не
предполагали, что она будет использована против хрупкого "немца".- "ТМК-2"
предназначена для того, чтобы прожечь толстенное дно танка и уничтожить
находящийся в нем экипаж фонтаном осколков раскаленного железа и избыточным
давлением. "БМВ" в буквальном смысле разрывает на части. Сила взрыва
подбрасывает эти части высоко в воздух и швыряет на асфальт бесформенным
месивом.
Спустя секунду следующая второй машина врезается в груду искореженного
металла и мгновенно вспыхивает ярким пламенем. Остальные машины успевают
начать торможение - но скорость движения колонны довольно приличная, и в
результате они сбиваются в беспорядочную кучу. Вперед ехать не получается -
дорога закрыта, а для маневра необходимо время.
В этот момент срабатывают четыре "МОН-50"13, заботливо
установленные Барином в придорожных кустах. Полоса сплошного поражения - 200
метров. Все машины благополучно помещаются в эту полосу - Барин настоящий
мастер. Нечеловеческие вопли на дороге кажутся настолько громкими и
пронзительными, что хочется зажать уши. Чтобы быстрее их заглушить, я
прицеливаюсь в полыхающий на шоссе факел и жму на спусковой крючок.
Слева стартуют две "мухи". Мощно рвутся гранаты, затем к рокоту моего
"ПКМС" присоединяются пулеметы Джо и Мента.
Извините, мужики, что так получилось. Лично против вас мы ничего не
имели. Очень может быть, что каждый из вас сам по себе славный парень. Но
все вместе вы работаете на проходимцев, которые имели неосторожность
обзавестись врагом в лице полковника Шведова. А еще вы работаете на "духов",
являющихся моими кровниками. В общем - увы, не повезло вам.
Пулемет мой умолк - кончились патроны. На шоссе тихо. Из огненного
моря, равномерно гудящего над исковерканным железом, никаких звуков не
доносится. Первый акт завершен.
- К машине! - кричу я бойцам и, забравшись на водительское место,
завожу двигатель. Спустя минуту мы шустро улепетываем с места происшествия.
Джип - вместительная тачка, но восьмерым мужикам, одетым в бронежилеты
и отягощенным экипировкой, в салоне "Чероки" не очень комфортно. Надо было
Шведову вьзделить еще одну машину.
- Первый Десятому, - бодро кричу я в микрофон радиостанции, - извольте
получить результат!
- На приеме Первый! - отвечает Шведов, в его голосе я улавливаю едва
заметное напряжение. Ну-ну - расслабься, полковник!
- Трамбовку шоссе закончили, - буднично докладываю я, -
"двести"-"триста" не имеем. На противоположной обочине - чисто. Выдвигаемся
на закатку основного участка. Как понял?
- Понял тебя. Молодцы! - Ага, немного расслабился полковник, помягчел
голосом. - Работайте дальше - на премию тянете. На основном участке все
убрано, ничего лишнего нет. Пока...
Когда крыша усадьбы Лабаза и верх хлебовозки Клопа попадают в мое поле
зрения, я сбавляю скорость до минимума и спрашиваю, оборачиваясь к
соратникам:
-Аюрэди?!
- Как пионэры, - серьезно отвечает Барин, вытягивая из-за плеча "муху"
и кладя ладонь на ручку дверцы.
- С какой целью интересуетесь?! - напористо восклицает
Сало, сверкая зрачками из дыр лыжной шапки. Джо, как всегда, весело
хамит: - Кого ты на фуй послал? - Остальные молчат, но я вижу, что все в
норме. Никто не паникует и не впадает в прострацию, как это иногда бывает
после скоротечного боя.
- Ну вот и ладушки, - констатирую я, запрашивая по радиостанции: -
Восьмой Десятому!
- На приеме Восьмой! - отвечает Клоп.
- Можно!!! - рявкаю я и смотрю на циферблат часов. Время пошло!
Хлебовозка с рычанием стартует и мчится к усадьбе Лабаза, наращивая
скорость. Когда до ворот остается метров 60, правая дверь хлебовозки
распахивается. Из кабины кубарем вываливается Клоп и скатывается в
придорожную канаву.
Не убился? Нет - встал и на карачках двинулся к нам, на ходу вынимая из
кармана пластмассовую коробку дистанционки. Молоток! На тренировках
десантирование с транспорта у него получалось тяп-ляп.
Машина летит как по ниточке. Интересно - каким способом он зафиксировал
баранку? А, ладно - после спрошу. Сейчас работать надо. Я давлю на
акселератор - до усадьбы Лабаза 150 метров. Ближе подъезжать пока не стоит.
Хлебовозка стремительно вышибает ворота, влетает во двор и со всего
маху врезается в фасад дома. Внешне монолитная несущая стена на самом деле
оказывается не столь уж и монолитной. Хлебовозка достаточно легко
проламывает ее и всей кабиной вваливается внутрь дома, гулко ударяясь
фургоном о верхнюю часть фасада.
В этот момент Клоп протягивает дистанционку в направлении усадьбы,
широко разевает рот и жмет на кнопку... Нет, специалист он, конечно,
прекрасный, но в этот раз, как мне кажется, слегка переборщил.
Взрыв гремит так оглушительно, что я на миг глохну и перестаю что-либо
соображать. Два обломка кирпича долетают до нашей машины и звонко ударяют по
крыше.
- От коз-зел! - ругается Джо. - Обещал, что безопасное удаление - 50
метров!
Я бросаю машину вперед, резко торможу и командую:
- Пошли! Работаем по расчету!
Вторая часть команды не нужна. Каждый и так прекрасно знает, что
делать. Это просто дурная привычка - командир должен командовать, на то он и
командир.
Бойцы шустро выскакивают из машины и моментально встают на исходные
позиции. Барин влезает на крышу "Чероки" - изготавливается для стрельбы стоя
"мухой" по нижним окнам дома. Джо и Мент в таких же позах растопырились
справа и слева в паре десятков метров. Их цель - окна второго этажа.
Чуть поодаль, на флангах, Винт, Лось и Север целятся в окна из "КС-23",
заряженных "Черемухой". Все это происходит буквально за считанные секунды.
Едва кирпичная пыль от взрыва чуть-чуть рассеивается, я ору во все
горло: "ХО!!!" Почти одновременно с трех направлений с яростным шипением
стартуют "мухи".
Шарах-бах-бах!!! Взрывная волна рвет перепонки. Гранатометчики, втянув
головы в плечи и широко разинув рты, лихорадочно рвут из-за плеча по второму
футляру.
- ХО!!! - командую я охрипшим голосом. Опять шипение, мощный взрыв,
кудлатые клубы кирпичной пыли... Барин, потеряв равновесие, кувыркается с
крыши "Чероки" - его ловит нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Сало,
оставшийся на полминуты не у дел. Отчего-то этот эпизод вызывает у меня
приступ дикого смеха. Время для веселья не самое подходящее - соратники
удивленно смотрят на меня и переглядываются. Да уж!
- Газы! - фальцетом командую я, и, достав из сумки противогаз,
неторопливо напяливаю его на голову.
Группа применения спецсредств выпаливает один за другим 15-23-мм.
патронов "Черемухи-5". Стрельбы из "КС-23" имеет свои особенности, а мои
травители не практиковались в данном упражнении - упустили этот момент.
Примерно треть выстрелов в цель не попадают, но и десяти снарядов для одного
дома выше крыши.
Спустя несколько секунд из окон дома начинает валить едкий белый дым.
- ХО!!! - ору я противогазным голосом и мчусь к сорванным воротам. Все
мое противогазное воинство с автоматами наперевес вламывается вслед за мной
в огромную неровную арку, обрамляющую горящий остов хлебовозки, и
разбегается по чадящему особняку.
Отовсюду валит черный дым - горит мебель, паркет и деревянные фрагменты
облицовки. Этот дым перемешивается с хлорацетофеноном, и в результате
образуется адский состав, которым, естественно, дышать невозможно.
Навстречу мне из боковой двери кто-то ползет без противогаза, с
закрытым тряпкой лицом, волоча за собой автомат. Молодец - оружие не бросил!
Пнув его в бок, я срываю с лица маску и пытаюсь произвести идентификацию
личности ползуна с физиономией главаря коридорной группировки, прочно
засевшей в зрительной памяти. Это довольно проблематично - лицо распухло до
безобразия. Вспоминаю приметы - у Лабаза справа в верхнем зубном ряду
золотая коронка и Г-образный шрам на переносице. Нет, это не Лабаз. Короткой
очередью перечеркнув жизнь бедняги, я двигаюсь дальше. Извини, паря, -
работа такая.
В разных уголках дома периодически раздаются автоматные очереди.
Соратники добивают деморализованного врага и по ходу дела ищут Лабаза.
Именно в такой последовательности, а не наоборот: основная задача -
уничтожить группировку. Ну, а если получится - захватить главаря живьем...
Спустя сорок секунд стрельба смолкает. Я выбираюсь на улицу и принимаю
доклады. Лось, выскакивая наружу, победно поднимает вверх три пальца. Знаю,
Лось, знаю - ты отменный стрелок. Имели счастье лицезреть твою работу.
Вот Барин - показывает один палец. Север - тоже один. Джо и Мент тычут
мне четыре пальца, и я не могу сообразить: то ли каждый завалил четверых, то
ли по двое на брата.
Сало и Винт ничего не показывают - они тащат за ноги здоровенного
детину, кряхтя от натуги через мембраны противогазов.
Голова у детины в крови и правая штанина - тоже. Но он жив - прижимает
к лицу мокрую футболку и свободной рукой цепляется за все подряд. Не хочет,
сволочь, чтобы тащили! Ото-. брав у пленника тряпку, я некоторое время
всматриваюсь в распухшую физиономию и с радостью убеждаюсь, что искомый
объект обнаружен. Это Лабаз.
- Ну че вы тама застряли! Сваливать надо! - нетерпеливо кричит Клоп,
заглядывая во двор. Все это время он на втором "Чероки" дежурил на "стреме".
- По местам! - командую я.
Спустя тридцать секунд мы в составе двух джипов во все лопатки
улепетываем на базу.
- Быстрее работайте! Движение к вашему участку началось! - торопит из
радиостанции встревоженный голос полковника.
- Уже все, - буднично отвечаю я. - Закатку закончили. Экспедитора
забрали. Выдвигаемся в хозяйство.
- Пять баллов! - кричит полковник. - Пять баллов... Я сейчас тоже буду,
- и отключается.
Спустя полчаса мы вводим слезоточивого Лабаза в гостиную дома
полковника. Все сияют, как пожарная каска. Я скромно опускаю взгляд, чтобы
не расхохотаться от радости. Чувствую себя победителем. Акция проведена
блестяще. С нашей стороны потерь нет. Группировка уничтожена, КОРИДОР -
свободен. Глава группировки пленен. Чтобы соорудить новый КОРИДОР,
лабазовским начальникам потребуется вагон времени, полрефрижератора трупов и
куча бабок. Какие убытки!
Полковник должен прыгать от восторга и целовать меня взасос в сахарные
уста. Но он почему-то не прыгает. Шведов выряжен в старенький спортивный
костюм и глухой - от горла до колен - клеенчатый фартук. На лице его
недовольная мина.
Ковер в гостиной свернут в рулон, посреди комнаты стоит стул, рядом со
стулом - тазик. На треноге укреплена видеокамера, на столе аккуратно
разложены плохосочетаемые аксессуары: диктофон, тетрадь с ручкой, паяльник,
включенный в переноску, плоскогубцы, стоматологические щипцы и три набора
для иглотерапии. Чего это он? Ах, да, - совсем забыл! У полковника нет
пентонала. Давеча, бедолага, жаловался, что сейчас с этим проблема -
практически невозможно достать.
- Пять баллов, - повторяет полковник и, скорбно вздохнув, окольцовывает
Лабаза наручниками, - отдыхайте, ребята. А я тут немного поупражняюсь на
досуге...
ГЛАВА 17
Поздняя осень в подмосковных лесах завораживает и пугает своей
первозданной тишиной. Ноябрь уже перевалил на вторую половину и теперь
каждое утро куражится над обитателями подлеска, стращая сыпануть могучую
порцию снега, который не растает до самой весны. Все вокруг замерло в
преддверии зимы...
Правительственная зона совсем рядом - каких-то 30 километров. По
статусу и чину товарищи, которые нас интересуют, могут либо просто позволить
себе пользоваться государственной дачей, либо возвести в правительственной
зоне свое частное владение. Но строительство в номенклатурном секторе
частных хором сопряжено с рядом довольно ощутимых неудобств.
Во-первых, там туговато с землицей. А потому молодецки развернуться,
скажем, на участок для гольфа и роскошный зимний сад площадью в полтора
гектара ну никак не получается.
Во-вторых, всякое перемещение в правительственной зоне четко
фиксируется соответствующей службой, которая в нынешние стремные времена,
как ни странно, хуже работать не стала. Это значит, что все посетители и
гости обитателя правительственной зоны, независимо от их общественного
положения, могут так или иначе фигурировать в ходе специального
расследования. Такие расследования в последнее время частенько проводят
особые следственные бригады Генпрокурату-ры России - коль скоро для того
складываются "благоприятные" обстоятельства.
И последнее: каждый, кто допущен к госкормушке, прекрасно знает, что
иерархия в официальных отношениях властей предержащих должна неукоснительно
соблюдаться.
Поэтому власти н...
