Джон Роналд Руэл Толкиен. Две башни (книга четвертая)
страница №5
...шил большую ошибку --осмелился явиться в хеннет аннун, и поплатится за это жизнью. Удивляюсь я
этому созданию — такое хитрое, такое ловкое, и является купаться прямо у
нас под окном. Неужели он думает, что люди спят ночью без охраны. Зачем он
так поступил?
— Я думаю, на это есть два ответа, — заметил Фродо. — Вопервых, он
мало знает о людях, и хотя он и ловок и хитер, но ваше убежище так скрыто,
что он, вероятно, не подозревает о том, что здесь есть люди. Во-вторых, я
думаю, его привело сюда могучее искушение, более сильное, чем его
острожность.
— Вы говорите "искушение"? — Тихо сказал Фарамир. — Значит, он знает
про вашу ношу?
— Знает. Он сам носил ее много лет.
— Он носил его? — Переспросил Фарамир с удивлением. — Все новые и
новые загадки. Значит, он за ним охотится?
— Может быть. Оно для него драгоценность... Но я говорю не об этом.
— Тогда чего же ищет это создание?
— Рыбу, — ответил Фродо. — Смотрите!
Они посмотрели вниз, в темный бассейн. В его дальнем конце появилась
маленькая черная голова, как раз у густой тени скал. Блеснуло серебро, вода
слегка зарябила. Существо поплыло к берегу и затем с удивительным
проворством лягушечеобразная фигура выбралась из воды. Она немедленно села и
начала грызть маленький серебряный предмет, блестевший, когда он его
поворачивал: последние лучи луны падали теперь на каменный берег бассейна.
Фарамир тихонько рассмеялся.
— Рыба! — Сказал он. — Это менее опасное стремление. А может, и нет:
рыба из бассейна хеннет аннун может дорого ему обойтись.
— Он в пределах досягаемости стрелы, — сказал Анборн. — Прикажите
стрелять, капитан? По нашему закону, смерть ждет явившегося сюда незванным.
— Подождите, Анборн, — ответил Фарамир. — И дело сложенее, чем
кажется. Что скажите вы теперь, Фродо? Почему мы должны пощадить его?
— Это существо голодно и несчастно, — ответил Фродо. — Оно не
подозревает об опасности. Гэндальф, по-вашему Митрандир, попросил бы вас не
убивать его по этой причине и по другим. Он просил эльфов не делать этого.
Не знаю точно почему, а о своих догадках я не могу здесь говорить открыто.
Но это существо каким-то образом связано с моим поручением. Пока вы не
отыскали и не схватили нас, он было моим проводником.
— Вашим проводником! — Удивился Фарамир. — Дело становится все более
странным. Я многое сделаю для вас, Фродо, но этого не могу обещать:
позволить этому скользкому Бродяге свободно уйти отсюда, а потом, если ему
захочется, присоединиться к вам, или быть схваченным орками и рассказать им
все, что он знает, под угрозой боли. Он должен быть убит или схвачен. Да
убит, если не будет схвачен быстро. Но чем можно схватить это скользкое
существо кроме оперенной стрелы.
— Позвольте мне спуститься к нему, — сказал Фродо. — Можете натянуть
свои луки и выстрелить в меня, если я вас обману, но я не убегу.
— Идите и побыстрее! — Сказал Фарамир. — Если он выберется отсюда
живым, он должен быть вашим верным слугой до конца дней. Отведите Фродо
вниз, Анборн, и побыстрее. У этого существа есть нос и уши. Дай мне лук
Анборн.
Анборн провел Фродо по извилистой лестнице к площадке, затем по другой
лестнице пока они не оказались перед узким отверстием, прикрытым густыми
кустами. Молча миновав их, Фродо очутился на южном берегу бассейна. Было
темно, водопады казались бледно-серыми, отражая лишь лунное зарево западного
края неба. Фродо не видел Голлума. Он пошел вперед. Анборн шел неслышно за
ним.
— Идите! — Прошептал Анборн ему на ухо. — Осторожнее: справа обрыв.
Если вы упадете в бассейн, никто, кроме вашего рыбачащего друга, не сможет
вам помочь. И не забудьте, что поблизости стоят лучники, хотя вы их и не
видите.
Фродо пополз вперед, ощупывая путь руками, как Голлум. Скалы были
большей частью ровные и плоские, но скользкие. Он остановился,
прислушиваясь. Вначале он не слышал ни звука, кроме непрерывного шума
водопада за собой. Потом услышал недалеко перед собой свистящее бормотание.
— Рыба, хорошая рыба. Белое лицо исчезло, наконец, моя прелесть.
Теперь мы можем спокойно свесть рыбу. Нет, не спокойно, моя прелесть. Ведь
драгоценность потеряна, да, потеряна. Грязные хоббиты, да, подлые хоббиты.
Ушли и оставили нас, Голлум. И драгоценность исчезла. Бедный Смеагол остался
один. Нет драгоценности. Отвратительные люди, они забрали ее, украли мою
драгоценность. Мы их ненавидим. Рыба, хорошая рыба. Делает нас сытыми.
Делает глаза яркими, пальцы крепкими, да. Задушить их, моя прелесть.
Задушить их всех, да, если у нас будет возможность. Хорошая рыба. Хорошая
рыба!
Голлум продолжал бормотать, непрерывно, как водопад, прерываемый лишь
слабыми звуками глотания. Фродо вздрогнул, слушая с жалостью и отвращением.
Он хотел бы остановить это бормотание и никогда больше не слышать его, этого
голоса. Анборн неподалеку позади. Он может прокрасться к нему и попросить
выстрелить. И они, наверное, смогут подобраться близко, пока он занят своей
рыбой. Один меткий выстрел, и Фродо навсегда избавится от этого жалкого
голоса. Но нет, у него есть долг перед Голлумом. У хозяина всегда бывает
долг по отношению к слуге, даже если тот служит из страха. Если бы не
Голлум, они погибли бы в мертвых болотах. К тому же Фродо каким-то образом
очень точно знал, что Гэндальф не захотел бы этого.
— Смеагол! — Тихонько позвал он.
— Рыба, хорошая рыба, — сказал голос.
— Смеагол! — Повторил Фродо немного громче. Голос прекратил
бормотание. — Смеагол, хозяин отыскал тебя. Хозяин здесь. Иди сюда,
Смеагол!
Ответа не было, слышался лишь негромкий свист сквозь сжатые губы.
— Иди, Смеагол! — Сказал Фродо. — Мы в опасности. Люди убьют тебя,
если застанут тут. Иди быстрее, если хочешь спастись от смерти. Иди к
хозяину!
— Нет! — Сказал голос. — Хозяин плохой.. Оставил бедного Смеагола и
ушел с новыми друзьями. Хозяин может подождать. Смеагол не кончил еще.
— Сейчас не время для еды, — сказал Фродо. — Возьми рыбу с собой.
Быстрее!
— Нет! Должен закончить рыбу!
— Смеагол! — В отчаянии сказал Фродо. — Драгоценность рассердится. Я
возьму драгоценность и скажу: пусть он проглотит кости и подавится. Пусть
больше никогда не почувствует вкуса рыбы. Иди, драгоценность ждет.
Послышался резкий свист. Вскоре из темноты на четвереньках показался
Голлум, как провинившийся пес, которого позвали к ноге. Во рту он держал
полусведенную рыбу, другая рыба была у него в руке. Он подошел к Фродо,
почти нос к носу, и обнюхал его. Его бледные глаза светились. Потом он взял
рыбу изо рта и встал.
— Хороший хозяин! — Прошептал он. — Хороший хоббит, вернулся к
бедному Смеаголу... Хороший Смеагол ждет. А теперь идем, быстро идем, да.
Под деревья, пока лиц нет. Идем!
— Да, скоро пойдем, — согласился Фродо. — Но не сейчас. Я пойду с
тобой, как и обещал. Я снова обещаю. Но не теперь. И ты здесь в опасности. Я
спасу тебя, но ты должен мне верить.
— Должны ли мы верить хозяину? — С сомнением произнес Голлум. --
Почему? И почему не идти сейчас же? Где второй, сердитый, грубый хоббит? Где
он?
— Он наверху, — сказал Фродо, указывая на водопад. — Я не пойду без
него. Мы должны вернуться к нему. — Сердце его сжалось. Все это слишком
походило на предательство. Он не боялся, что Фарамир позволит убить Голлума,
но, вероятно, его сделают пленником и свяжут. И то, что делал Фродо, весьма
походило на предательство по отношению к несчастному существу. Вероятно, тот
даже не поймет, что Фродо спас ему жизнь единственно возможным путем. Что
еще он может сделать? Как еще поладить с обеими сторонами? — Идем, --
сказал он. — Или драгоценность рассердится. Мы должны подняться наверх. Иди
вперед!
Голлум немного прополз вперед, потом подозрительно принюхался. Вдруг он
остановился и поднял голову.
— Кто-то здесь есть! — Сказал он. — И не хоббит. — Неожиданно он
повернул назад. Зеленый свет вспыхнул в его выступающих глазах. — Хозяин,
хозяин! — Шипел он. — Злой! Предатель! Обманщик!
Он плюнул и протянул длинные руки с белыми согнутыми пальцами.
В это мгновение на него обрушилась темня фигура Анборна. Большая
сильная рука схватила его за горло и пригвоздила к земле. Он повернулся, как
молния, влажный и скользкий, извиваясь, как уж, кусаясь и царапаясь, как
кошка. Но еще два человека выступили из тени.
— Лежи спокойно, — сказал один из них. — Или будешь утыкан стрелами,
как еж иголками.
Голлум перестал сопротивляться и захныкал. Его связали, и не очень
вежливо.
— Легче, легче, — сказал Фродо. — У него сил меньше, чем у вас. Не
повредите ему чего-нибудь. Смеагол! Они не сделают тебе вреда. Я иду с
тобой. Они не сделают тебе ничего плохого, иначе вам сначала придется убить
меня. Верь хозяину!
Голлум повернулся и плюнул в него. Люди подняли его, накинули на голову
капюшон и понесли.
Фродо пошел за ними, чувствуя себя отвратительно. Они прошли в
отверстие за кустами, потом по лестницам и переходу в пещеру. Зажгли два или
три факела. Люди зашевелились. Сэм был здесь, он бросил странный взгляд на
то, что несли люди.
— Поймали? — Спросил он Фродо.
— Да. Точнее, нет, он сам пришел ко мне, потому что поверил мне. Я не
хотел, чтобы его связывали. Надеюсь, что это к лучшему, но все это дело мне
не нравится.
— Мне тоже, — сказал Сэм. — Мне вообще не нравится все связанное с
этим жалким типом.
Подошел человек и отвел хоббитов в убежище в глубине пещеры. Здесь
сидел Фарамир, в нише над его головой снова горела лампа. Он знаком показал
хоббитам на табуретки.
— Принесите вина гостям, — сказал он. — И приведите сюда пленника.
Принесли вина, потом Анборн притащил Голлума. Он снял капюшон с головы
Голлума и поставил его на ноги, стоя сзади, чтобы поддерживать его. Голлум
замигал, скрывая злость в глазах под тяжелыми бледными веками. Выглядел он
жалко, влажный, с каплями воды, с запахом рыбы (он все еще сжимал рыбу в
руке); его редкие волосы прилипли ко лбу, нос морщился.
— Развяжите нас! Развяжите нас! — Сказал он. — Веревка делает нам
больно, да, нам больно, а мы ничего не сделали.
— Ничего? — Спросил Фарамир, пронзительно глядя на жалкое существо,
но на лице у него не было никакого выражения: ни гнева, ни жалости, ни
удивления. — Ничего? Неужели ты никогда не совершал ничего, достойного
связывания и наказания? К счастью, не мне судить об этом. Но сегодня ночью
ты пришел в место, где тебя ждет смерть. Рыба в этом бассейне смертельно
опасна.
Голлум выронил рыбу из рук.
— Не хотим рыбы, — сказал он.
— Дело не в рыбе, — сказал Фарамир. — Но тот, кто пришел сюда и
увидел бассейн, должен быть наказан смертью. Пока я пощадил тебя по просьбе
Фродо, который сказал мне, что ты ему служил. Но ты должен отвечать мне. Как
тебя зовут? Откуда ты пришел? Куда идешь? В чем твоя цель?
— Мы потеряны, потеряны, — сказал Голлум. — Ни имени, ни цели, ни
драгоценности — ничего. Одна пустота. Один голод. Да, мы голодны. Несколько
маленьких рыбок, жалких костлявых рыбок для бедного голодного существа, и
они говрят: смерть. Они так мудры, так справедливы.
— Не очень мудры, — сказал Фарамир, — но справедливы, насколько
позволяет наш разум. Освободите мне его, Фродо! — Фарамир достал из-за
пояса нож и протянул его Фродо. Голлум, не поняв его намерений, взвыл и упал
на пол.
— Ну, Смеагол! — Сказал Фродо. — Ты должен мне верить. Отвечай точно
и правдиво. Тебе не причинят вреда.
Он перерезал веревку и помог Голлуму встать.
— Иди сюда! — Сказал Фарамир. — Смотри на меня! Ты знаешь название
этого места? Ты был здесь раньше?
Голлум медленно поднял голову и неохотно взглянул в глаза Фарамиру. В
его взгляде вспыхнул свет, его пустые бледные глаза на мгновение встретились
с ясным немигающим взглядом человека из Гондора. Наступило молчание. Затем
голлум опустил голову и начал сгибаться, пока не оказался на полу, весь
дрожа.
— Мы не знаем и не хотим знать, — бормотал он. — Никогда не были
здесь, никогда не придем опять.
— В твоем мозгу есть закрытые двери и окна, а за ними темные комнаты,
— сказал Фарамир. — Но в данном случае я считаю, ты говоришь правду. Это
хорошо для тебя. Какой клятвой ты поклянешься не возвращаться и никогда ни
одному живому существу ни словом, ни знаком не указывать этого места.
— Хозяин знает, — сказал Голлум, искоса взглянув на Фродо. — Да, он
знает. Мы обещаем хозяину, если он спасет нас. Мы клянемся на ней, да. — Он
подполз к ногам Фродо. — Спасите нас, хороший хозяин! — Хныкал он. --
Смеагол клянется на драгоценности, клянется искренне. Никогда не
возвращаться, никогда не говорить, никогда! Нет, моя прелесть, нет!
— Вы удовлетворены? — Спросил Фарамир.
— Да, — ответил Фродо. — Можете удовлетвориться этим обещанием или
исполнить ваш закон. Большего вы не добьетесь. Но я обещал ему, что если он
подойдет ко мне, ему не причинят вреда. И не хотел бы оказаться обманщиком.
Фарамир некоторое время сидел задумавшись.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я предаю тебя твоему хозяину,
Фродо, сыну Дрого. Пусть он обвявит, что он собирается делать с тобой.
— Но, повелитель Фарамир, — сказал Фродо, кланяясь, — вы еще сами не
сказали, что собираетесь делать с Фродо, а пока это неизвестно, я не могу
строить планы, касающиеся меня и моих товарищей. Ваш суд был отложен на
утро. Утро наступило.
— Тогда я обьявляю вас свободными в королевстве Гондор до самых
древних его границ. Но ни вы, ни ваши спутники не имеют права являться в это
место незванными. Это решение действительно в течении года и одного дня,
потом действие его прекращается, если только вы за это время не явитесь в
Минас Тирит и не предстанете перед повелителем-наместником города. Тогда я
испрошу его утвердить мое решение и сделать его пожизненным. Тем временем
все, кого вы берете под свою защиту, находятся и под моей защитой и
покровительством Гондора. Вы удовлетворены?
Фродо низко поклонился.
— Я удовлетворен, — ответил он, — и всецело отдаю себя в ваше
распоряжение, если только могу чем-либо быть полезным такому благородному
человеку.
— Можете, — подтвердил Фарамир. — А теперь скажите: берете ли вы под
свою защиту этого Смеагола?
— Я беру Смеагола под свою защиту, — ответил Фродо. Сэм громко
вздохнул.
— Теперь я скажу тебе, — Фарамир обернулся к Голлуму, — тебе грозит
смерть. Но пока ты идешь с Фродо, ты в безопасности. Однако, если хоть
какой-нибудь из людей Гондора застанет тебя одного, судьба твоя будет
решена. А если ты будешь верно служить Фродо, все будет в порядке, иначе
смерть быстро найдет тебя и за пределами Гондора. Теперь отвечай: куда ты
пойдешь? Фродо сказал, что ты был его проводником. Так куда же ты его
поведешь?
Голлум не ответил.
— Отвечай, или я изменю свое решение, — сказал Фарамир. Но Голлум
продолжал молчать.
— Я отвечу за него, — вмешался Фродо. — Он провел меня к черным
воротам, как я и просил, но они непроходимы.
— В неназываему землю нет открытых дверей, — сказал Фарамир.
— Видя это, мы повернули и пошли по снежной дороге, — продолжал
Фродо, — судя по тому, что он нам сказал, есть или может быть проход вблизи
Минас Итила.
— Минас Моргула, — поправил Фарамир.
— Не знаю точно, — согласился Фродо, — но по-видимому, тропа
поднимается в горы в северной части долины, где стоит старый город. Она
поднимается на высокий утес и потом спускается на ту сторону гор.
— Вы знаете название этого перехода? — Спросил Фарамир.
— Нет, — ответил Фродо.
— Его называют Кирит Унгол. — Голлум резко свистнул и что-то
пробормотал про себя. Фарамир обернулся к нему и спросил. — Разве не так?
— Нет, — сказал Голлум и вдруг взвыл так, как будто ктото ударил его.
— Да, да, мы слышали однажды это название. Но какое вам дело до названия?
Хозяин говорит, что он должен пройти. Поэтому мы должны найти проход.
Другого пути нет.
— Нет другого пути? — Спросил Фарамир. — Откуда ты это знаешь? И кто
изучал все уголки темного королевства? — Он долго задумчиво смотрел на
Голлума. Потом снова заговорил. — Уведи это существо, Анборн. И обращайся с
ним вежливо, но стереги его. А ты, Смеагол, не пытайся нырнуть в водопады.
Там внизу у скал такие зубы, что они убьют тебя раньше твоего часа. Уходи
сейчас и возьми с собой свою рыбу!
Анборн ушел; перед ним согнувшись, шел Голлум. Занавес в убежище был
задернут.
— Фродо, я считаю, что на этот раз вы поступаете неразумно, — сказал
Фарамир. — И вы не должны идти с этим существом. Оно злое.
— Ну, не совсем злое, — возразил Фродо.
— Может быть, и не совсем, — согласился Фарамир, — но зло ест его,
как язва, и зло это растет. Он не приведет вас к добру. Если вы согласитесь
расстаться с ним, я дам ему охранную грамоту и прикажу отвести к любой точке
границ Гондора, какую он назовет.
— Он не пойдет туда, — сказал Фродо. — Он последует за мной, как
делает уже давно. И я много раз обещал взять его под защиту и идти туда,
куда он ведет. Вы ведь не посоветуете мне нарушать обещания?
— Нет, — вздохнул Фарамир, — но на сердце у меня тяжело. Кажется,
легче посоветовать другому нарушить обещание, чем самому это сделать. Но
нет... Если он пойдет с вами, вам придется терпеть его присутствие. Но не
нужно идти с ним к Кирит Унголу. Он сказал вам о нем меньше, чем знает. Это
я ясно прочел в его мозгу. Не ходите к Кирит Унголу!
— Куда же мне идти? — Спросил Фродо. — К черным воротам назад, чтобы
добровольно сдаться их охране? Что вы имеете против этого места, почему его
название вызывает ужас?
— Ничего определенного, — сказал Фарамир. — Мы, в Гондоре, не ходим
восточнее дороги в эти дни, и никто из нас, более молодых, не ступал ногой
на горы тени. Мы о них знаем лишь старые легенды и слухи давно ушедших дней.
Но в переходах у Минас Моргула живет какой-то темный ужас. Когда
произносится название Кирит Унгол, старики и знатоки сказаний бледнеют и
замолкают.
Долина Минас Моргула очень давно оказалась во власти зла и была угрозой
и ужасом и тогда, когда изгнанный враг находился далеко, а Итилиен входила в
наше королевство. Как вы знаете, этот город некогда был крепостью, гордой и
прекрасной, Минас Итилом, близнецом нашего родного города. Но он был
захвачен злыми людьми, которыми командовал Враг и которые после его
поражения бродили бездомные и безначальные. Говорят, их господами были люди
Нуменора, впавшие в тьму зла: им Враг дал Кольца власти и поработил их, они
стали живыми привидениями, ужасными и злыми. После ухода Врага они захватили
Минас Итил и жили в нем, наполнив город и всю долину гибелью и распадом:
город казался пустым и в то же время не пустым, потому что в его разрушенвых
стенах жил бесформенный ужас. Здесь жили девять повелителей, и после
возвращения их хозяина, которое они в тайне подготовили, они вновь стали
сильны. Девять всадников выехали из ворот ужаса, и мы не могли противостоять
им. Не приближайтесь к их крепости! Вас выследят. Это место бессонной злобы,
полное несмыкающихся глаз. Не ходите туда!
— Но куда же вы направите меня? — Спросил Фродо. — Вы говорите, что
сами не можете привести меня к горам и тем более перевести через них. Но я
дал торжественное обещание Совету найти путь через горы или погибнуть в
поисках пути. И если я поверну назад, испугавшись опасностей на своем пути,
как смогу я смотреть на людей и эльфов? Вы хотите, чтобы я пошел с этой
вещью в Гондор? Ведь она свела с ума вашего брата. Что же она натворит в
Минас Тирите? Неужели должно быть два Минас Моргула, скалящиеся друг другу
через мертвые земли, полные гнилости?
— Я не хочу этого, — сказал Фарамир.
— Что же мне делать?
— Не знаю. Но я не хочу, чтобы вы шли на смерть или на пытки. И не
думаю, чтобы Митрандир выбрал бы этот путь.
— Но он погиб, а я должен выбрать путь. И времени для долгих поисков
нет, — сказал Фродо.
— Тяжкая судьба и безнадежное поручение у вас, — сказал Фарамир. --
Но по крайней мере помните мое предупреждение: берегитесь этого проводника,
Смеагола. Он был убийцей. Я прочел это в нем...
Он вздохнул:
— Ну, мы встретились и теперь расстанемся, Фродо, сын Дрого. Вы не
нуждаетесь в словах утешения: я не надеюсь снова увидеть вас под этим
солнцем. Но вы пойдете с моим благословлением на вас и на всем вашем народе.
Отдохните немного, пока для вас готовится еда.
Я с радостью послушал бы, как этот ползучий Смеагол стал обладателем
вещи, о которой мы говорим, и как он потерял ее, но я не буду беспокоить вас
сейчас. Если, вопреки всем опасениям, вы вернетесь в землю живых, и мы будем
сидеть, греться на солнце и смеяться над старыми горестями, вы расскажете
мне об этом. А до того времени или до другого времени, которое не увидишь
даже в видящие камни Нуменора, прощайте!
Он встал, низко поклонился Фродо и задернул занавес за собой.
Глава VII. Путь к перекрестку дорог.
Фродо и Сэм вернулись к своим кроватям, некоторое время отдыхая в
молчании, пока люди в пещере не зашевелились и не занялись делами. Вскоре
хоббитам принесли воду, а потом отвели к столу, где была поставлена еда для
троих. Фарамир поел с ними. Он не спал со вчерашней битвы, но не выглядел
усталым.
Закончив еду, они встали.
— Пусть голод не беспокоит вас в дороге, — сказал Фарамир. — У нас
мало провизии, но я приказал приготовить для вас небольшие запасы пищи,
годной для путешествий. В Итилиене вы не будете нуждаться в воде, но не
пейте из ручьев, текущих из Имлад Моргул — долины живой смерти. И еще вот
что я должен вам сказать. Вернулись все мои разведчики, даже те, что
побирались к самому Мораннону. Они все обнаружили довольно странное явление.
Земля пуста. Нет никого на дороге, не слышно топота ног, звука рога или
звона тетивы. Выжидательная тишина опустилась на неназываемую землю. Не
знаю, что это предвещает. Но приближается что-то значительное. Идет буря.
Торопитесь! Если вы готовы, идемте. Скоро взойдет солнце.
Хоббитам принесли их мешки, (теперь они были несколько тяжелее, чем
раньше), и два крепких посоха из полированного дерева, с железными
наконечниками и резными рукоятями, от которых отходили плетеные кожанные
ремни.
— У меня нет достойных вас подарков при расставании, — сказал
Фарамир, но возьмите эти посохи. Они могут пригодиться тем, кто ходит в
пустынной местности. Люди белых гор используют их. Эти посохи были подрезаны
для вашего роста и заново оббиты железом. Они сделаны из прекрасного дерева
лебетрон, излюбенного древоделами Гондора, и помогают возвращаться и не
заблудиться. Пусть это их свойство не совсем исчезнет в тени, куда вы
направляетесь!
Хоббиты низко поклонились.
— Благородный хозяин, — сказал Фродо. — Элронд полуэльф говорил, что
на пути я встречу друзей, тайных и неожиданных. И я искал именно такой
дружбы, которую вы показали. Такая дружба превращает любое зло в добро.
Теперь они были готовы к уходу. Из какого-то угла пещеры привели
Голлума, и тот казался довольным, хотя старался держаться поближе к Фродо и
избегал взгляда Фарамира.
— Вашему проводнику завяжут глаза, — заметил Фарамир, — но вас и
вашего слугу Сэмвайса я освобождаю от этого. Голлум завизжал и уцепился в
Фродо,когда к нему подош-ли, чтобы завязать глаза. Фродо сказал:
— завяжите глаза нам всем троим и мне первому — тогда, может быть, он
поймет, что ему не причинят вреда.
Это было сделано, и их вывели из пещеры хеннет аннун. Пройдя по
коридору и лестницам, они почувствовали холодный утренний воздух, свежий и
ароматный. Все еще с завязанными глазами они шли некоторое время вверх,
потом немного вних. Наконец голос Фарамира приказал снять повязки.
Они снова стояли в лесу. Водопадов не было слышно, между ними и
ущельем, в котором текла река, находился длинный склон опускавшийся к югу.
На западе сквозь деревья виднелся свет, как будто там земля внезапно
обрывалась и видно было только небо.
— Здесь мы расстанемся, — сказал Фарамир. — Если вы последуете моему
совету, то поверните на восток не сразу. Идите прямо: так вы на протяжении
многих миль будете скрыты в лесу. К западу от вас земля обрывается в
глубокие ущелья, иногда крутые, иногда пологие. Держитесь ближе к этому краю
леса. Я думаю, что вначале вы можете идти днем. На некоторое время зло
отступило, и землей овладел обманчивый мир. Прощайте!
Он обнял хоббитов по обычаю своего народа, наклонившись и положив руки
им на плечи, поцеловав их в лоб.
— Идите с добрыми пожеланиями всех добрых людей! — Сказал он.
Они поклонились до земли. Он повернулся и, не оглядываясь, ушел в
сопровождении двух стражников, ожидавших его поблизости. Хоббиты поразились
скорости, с которой передвигались эти одетые в зеленое люди. Почти мгновенно
они исчезли из вида. Лес, где только что стоял Фарамир, казался пустым и
устрашающим, как будто все это им приснилось.
Фродо вздохнул и повернулся к югу. Как бы для того, чтобы выразить свое
презрение к таким тонкостям, Голлум царапался в почве у подножия дерева.
"Опять голоден", — подумал Сэм.
— Они наконец ушли? — Спросил Голлум. — Отвратительные злые люди!
Шея Смеагола до сих пор болит, да, болит. Идемте!
— Да, идемте! — Сказал Фродо. — Но если ты можешь говорить лишь
злобно о тех, кто проявил к тебе милосердие, молчи!
— Хороший хозяин! — Сказал Голлум. — Смеагол только пошутил. Он все
всегда прощает, да, даже маленькие хитрости хозяина. О, да, хороший хозяин,
хороший Смеагол!
Фродо и Сэм не ответили. Надев мешки и взяв в руки посохи, ои двинулись
по лесам Итилиена.
Дважды в этот день они отдыхали и ели немного пищи, которой снабдил их
Фарамир; сухофруктов и соленого мяса хватило бы на много дней. Был и хлеб,
который можно было свесть, пока он был свеж. Голлум ничего не ел.
Солнце взошло и, невидимое, прошло над головами и начало садиться;
западная часть неба, видимая в просветах между деревьями, стала золотой --
хоббиты шли в холодной зеленой тени, а все вокруг них молчало. Птицы,
казалось, все улетели отсюда или онемели.
Тьма рано залила молчаливый мир, и перед наступлением ночи они
остановились, усталые, потому что прошли больше семи лиг от хеннет аннуна.
Фродо лег и проспал всю ночь под древним деревом; Сэм провел ночь более
беспокойно: он просыпался много раз, но Голлума не видел. Тот исчез, как
только они остановились. Спрятался ли он в какой-либо норе поблизости или
беспокойно рыскал в ночи, он не сказал; но с первым светом утра он вернулся
и поднял своих спутников.
— Должны идти, да, они должны! — Сказал он. — Еще предстоит долгий
путь на юг и восток. Хоббиты должны торопиться!
Следующий день прошел так же, как предыдущий, только тишина леса стала
еще глубже. Воздух стал тяжелым, а под деревьями — спертым. Чувствовалось,
что собирается гроза. Голлум часто останавливался и принюхивался, а затем
начинал бормотать и требовать от хоббитов большей скорости.
После полудня лес поредел и деревья стали больше и разбросанней.
Большие падубы с темными стволами стояли, толстые и торжественные, на
широких полянах. Среди них виднелись седые ясени и гигантские дубы, только
что выпустившие свои коричневозеленые почки. Под ними лежали зеленые
лужайки, покрытые розами и анемонами, белыми и голубыми, сейчас закрывшимися
для сна. Целые акры заросли лесным гиацинтом: его гладкие стебли пробивались
сквозь почву. Ни зверя, ни птицы не было видно, но Голлум в этих открытых
местах пугался, и они шли осторожно, перебегая от одной тени к другой.
Быстро темнело, когда они подошли к концу леса. Тут они сели под старым
искривленным дубом, корни которого, как змеи спускались с откоса. Глубокая
туманныя долина лежала перед ними. На ее дальнем склоне вновь начинался лес;
голубой и серый в сгущающихся сумерках, он уходил на юг. Справа, далеко на
западе, под залитым огненным заревом небом, виднелись горы Гондора. Слева
лежала тьма — возвышающиеся стены Мордора; и из этой тьмы выходила долина,
извиваясь по направлению к андуину. На дне ее тек торопливый ручей, Фродо
слышал в тишине кего журчание. По его берегу проходила дорога, извиваясь,
как бледная лента, уходя в холодный серый туман, не затронутый лучами
заката. Фродо показалось, что он различает как бы плывущие в туманном море
вершины и зубцы старых башен.
Он повернулся к Голлуму.
— Ты знаешь, где мы?
— Да, хозяин. Опасное место. Это дорога от башни Луны, хозяин, вниз, к
разрушенному городу у берегов реки. Разрушенный город, да, отвратительное
место, полное врагов. Не нужно было следовать совету людей. Хоббиты далеко
ушли с правильного пути. Теперь нужно идти на восток, туда. — Он махнул
тощей рукой в сторону темнеющих гор. — И мы не можем пользоваться этой
дорогой. О нет! Жестокие люди ходят по этой дороге от башни.
Фродо посмотрел вниз на дорогу. Сейчас во всяком случае на ней ничего
не двигалось. Но какое-то злое тревожное напряжение чувствовалось в воздухе,
как будто действительно по дороге могли двигаться невидимые существа. Фродо
содрогнулся, и снова взгялнул на отдаленные башни, погруженные в ночь; звук
ручья казался теперь холодным и жестоким — голос Моргулдуина, оскверненного
ручья, вытекающего из долины духов.
— Что нам делать? — Спросил он. — Мы шли долго. Не поискать ли
убежища на ночь?
— Не нужно прятаться в темноте, — ответил Голлум. — Днем хоббиты
должны теперь прятаться, да, днем.
— Послушай, — сказал Сэм. — Мы должны немного отдохнуть, даже если
нам придется встать среди ночи. Тогда еще останеся достаточно темных часов,
чтобы совершить длинный переход, если ты знаешь путь.
Голлум неохотно согласился с этим и снова пошел в лес. Он не хотел
отдыхать на земле возле такой злой дороги, и после недолгого спора они все
взобрались на большой дуб, чьи толстые ветви давали неплохое и сравнительно
удобное убежище. И опустилась ночь, под кронами деревьев стало совершенно
темно. Фродо и Сэм немного попили и поели хлеба с сухими фруктами, но Голлум
немедленно свернулся в комок и уснул. Хоббиты не сомкнули глаз...
Было, должно быть, около полуночи, когда Голлум проснулся: неожиданно
они поняли, что он смотрит на них своими бледными светящимися глазами. Он
прислушался и принюхался, что, очевидно, было его обычным способом
определять время ночью.
— Мы отдохнули? Мы хорошо поспали? — Поинтересовался он. — Идемте!
— Мы не отдохнули и не поспали, — проворчал Сэм. — Но раз нужно, мы
пойдем.
Голлум спрыгнул с ветки, упав на все черыре конечности; хоббиты более
медленно последовали за ним.
Спустившись, они немедленно двинулись в путь вслед за Голлумом на
восток, вверх по темному склону. Ночь была темная, и они с трудом различали
стволы деревьев. Местность стала более неровной, идти было труднее, но
Голлум, казалось, не беспокоился. Он вел их через чащобу и заросли ежевики,
иногда огибал утес или темную яму, иногда спускался в заросшие кустарником
овраги и выходил из них; но даже когда они спускались, противоположный склон
оказывался длиннее и круче. Они постоянно поднимались. Когда они на первой
остановке оглянулись назад, на лес, который только что прошли, то с трудом
различили внизу кроны деревьев, лежащие темной тенью на фоне темной ночи. На
востоке, казалось, медленно поднималась огромная чернота, поглощающая собой
свет звезд. Позже из-за облака показалась луна, окруженная бледным
зеленоватым ореолом.
Наконец Голлум повернулся к хоббитам.
— Скоро день, — сказал он. — Хоббиты должны торопиться. Плохо
оставаться на открытых местах. Торопитесь!
Он пошел быстрее, и они устало потащились за ним. Скоро начался новый
подвем. По большей части он зарос утесником, черникой и низкими колючими
кустами; кое-где встречались поляны — следы лесных пожаров. Чем ближе они
подходили к вершине, тем чаще и гуще рос утесник; кусты его были старыми и
высокими, внизу торчали длинные голые стволы, а вверху — густое
переплетение ветвей, на которых уже появились желыте цветы, издававшие
слабый сладкий запах. Кусты были так выоски, что хоббиты могли пройти под
ними, не сгибаясь. Они шли по длинным сухим проходам с сухой почвой.
На противоположном склоне этого возвышения хоббиты прекратили поход и
забрались под прикрытие колючих кустов. Их изогнутые переплетенные ветви
опускались почти до земли и были покрыты множеством ягод шиповника. Глубоко
внутри оказалось пустое пространство, окруженное сухими ветвями, а сверху
прикрытое первыми листьями и свежими побегами. Здесь они немного полежали,
слишком усталые, чтобы есть; глядя в щели своего убежища, они видели, как
занимается день.
Но наступил не день, а какие-то коричневые мертвые сумерки. На востоке
под низкими облаками виднелось тусклое красное свечение — это не был
красный свет восхода. Через кровавую холмистую местность на них хмуро
смотрели горы эфел дуата — у подножья их лежала густая ночь, вверху резкие
очертания вершин вырисовывались на фоне светлого неба. Справа возвышался
большой горный хребет; черный и мрачный, он уходил на запад.
— Каким путем мы уйдем отсюда? — Спросил Фродо. — Вот там, за этой
черной массой, выход из... Из долины Моргула?
— Нужно ли думать об этом сейчас? — Спросил Сэм. — Мы ведь не
собираемся двигаться днем?
— Может быть, нет, может быть, нет, — сказал Голлум. — Но мы должны
торопиться к перекрестку. Да, к перекрестку. Путь лежит туда, да, хозяин.
Красный свет над Мордором погас. Полумгла сгущалась, как будто на
востоке поднялись туманы и собрались вокруг. Фродо и Сэм немного поели,
потом легли, но Голлум не отдыхал. Он не ел их еды, но выпил немного воды и
принялся ползать под кустами, принюхиваясь и бормоча. Потом он неожиданно
исчез.
— Охотится, наверное, — сказал Сэм и зевнул. Была его очередь спать,
и скоро он погрузился в глубокий сон. Ему снилось, что он в саду Бэг-Энда
что-то ищет; на спине у него тяжелый груз, который заставляет его сгибаться.
Вокруг все казалось заросшим и запущенным, колючие кусты и сорные травы
захватили грядки у ограды.
— Работа для меня, вижу, но я так устал сейчас, — сказал он.
Неожиданно он вспомнил, что ищет. — Моя трубка! — Сказал он и с этими
словами проснулся.
Открыв глаза, он удивился, почему лежит под изгородью. "Трубка все
время у тебя в мешке! — Пришла мысль. Потом он понял, во-первых, что
трубка, возможно, и лежит в мешке, но что у него нет листа; во-вторых, что
он в сотнях миль от Бэг-Энда. Он сел, было темно. Почему хозяин позволил ему
спать без очереди до вечера?
— Вы не спали, мастер Фродо? — Спросил он. — Который час? Уже
поздно.
— Нет, — ответил Фродо. — Но день темнеет, а не светлеет. Все темней
и темней. Насколько я могу судить, ты спал около трех часов.
— Интересно, почему это, — сказал Сэм. — Буря приближается? Если
так, то она будет очень сильной. Мы пожалеем, что сидим под изгородью, а не
прячемся внизу в какой-нибудь яме. — Он прислушался. — Что это? Гром или
барабаны?
— Не знаю, — ответил Фродо. — Слышно уже довольно давно. Иногда
кажется, что земля дрожит, а иногда просто гудит в ушах.
Сэм огляделся.
— Где Голлум? — Спросил он. — Он не возвращался?
— Нет, — ответил Фродо. — Его не видно и не слышно.
— Не выношу его, — сказал Сэм. — Вот уж с ним я охотно расстался бы!
На него было бы очень похоже — пройти столько миль и исчезнуть, когда он
нам больше всего нужен. Впрочем, если он вообще может быть чем-нибудь
полезен.
— Ты забыл болота, — сказал Фродо. — Надеюсь, с ним ничего не
случилось.
— А я надеюсь, что он ничего не замышляет. И надеюсь, что он не попал
в чьи-то руки. Потому что если это случится, у нас скоро будут неприятности.
В этот момент снова послышался раскатистый рокочущий звук, теперь более
громкий и глубокий. Земля под их ногами, казалось, задрожала.
— Я думаю, неприятности уже начались, — сказал Фродо. — Боюсь, наше
путешествие подошло к концу.
— Может быть, — ответил Сэм, — но там, где жизнь, там надежда, как
говорит мой старик. И обычно он добавляет: используй свои мозги. Поешьте,
мастер Фродо, а потом поспите.
Прошел полдень. Выглядывая из убежища, Сэм видел лишь
серовато-коричневый безтеневой мир, быстро терявший очертания и цвет. Было
душно, но не тепло. Фродо спал беспокойно, ворочаясь и иногда бормоча.
Дважды Сэму показалось, что он слышит имя Гэндальфа. Время, казалось,
тянется бесконечно. Неожиданно Сэм услышал за собой свист: за ним на
четвереньках стоял Голлум, глядя на него светящимися глазами.
— Проснитесь, проснитесь! Вставайте, засони! — Прошептал он. --
Вставайте. Нельзя терять времени. Мы должны идти, да, да, мы должны идти
дальше.
Сэм подозрительно посмотрел на него: Голлум казался испуганным и
возбужденным.
— Идти сейчас? Что значит эта милая шутка? Еще не время. Сейчас еще
даже не время чая, хотя в этих пустынных местах и не бывает времени чая.
— Глупец! — Свистел Голлум. — Мы на пустынных местах. Время бежит
быстро, да, быстро. Нет времени. Мы должны идти. Вставайте, хозяин,
вставайте!
Он протянул руку к Фродо. Тот, неожиданно вырванный из обьятий сна, сел
и схватил Голлума за руку. Голлум вырвался и попятился.
— Пусть они не будут глупцами! — Свистел он. — Мы должны идти. Нет
времени!..
Больше они не смогли от него ничего добиться. Он не сказал, где он был
и что заставило его так торопиться. Сэм был полон подозрениями и показывал
это, но Фродо ничем не выдавал своих мыслей. Он вздохнул, приладил свой
мешок и подготовился идти в сгущающиейся тьме.
Голлум очень острожно повел их вниз по склону, держась в укрытии, где
это было возможно, и перебегая почти согнувшись по открытым пространствам;
но свет был теперь так слаб, что даже острый глаз дикого зверя вряд ли смог
бы заметить хоббитов, в капюшонах, в серых плащах или же услышать их, идущих
так тихо, как могут только эти маленькие существа. они прошли, не задев
травинки, и исчезли.
Около часа молча шли они цепочкой, угнетенные мглой и абсолютной
неподвижностью и тишиной, лишь изредка прерываемой слабым рокотом грома или
боем барабанов в какой-то отдаленной долине меж холмов. Они шли вниз от
своего последнего убежища; а потом, повернув на юг, пошли самым прямым
курсом, какой только мог выбрать Голлум среди этой неровной местности.
Вскоре они увидели впереди линию деревьев. Подойдя ближе, они увидели и
убедились, что деревья очень старые; они все еще поднимались высоко, хотя
вершины многих были обломаны молниями.
— Перекресток, да, — прошептал Голлум. Это были первые слова,
сказанные с тех пор, как они оставили убежище. — Мы должны идти туда.
Повернув на этот раз на восток, он повел их вверх, и вот она лежала
перед ними — южная дорога, огибающая внешний край гор и входящая в большое
кольцо деревьев.
— Это единственный путь, — шептал Голлум. — Никаких дорог, кроме
этой. Нет дорог. Мы должны дити к перекрестку. Но быстро! И тихо!
Крадучись, как разведчики в лагере неприятеля, они пробрались к дороге
и двинулись вдоль нее под каменным откосом, серым, как сами камни. Наконец
они достигли деревьев и обнаружили, что стоят в широком, лишенном крыши
груге, открытом посредине мрачному небу. Пространство между стволами
напоминало широкие арочные проходы какого-то разрушенного зала. В самом
центре круга встречались четыре дороги. За хоббитами лежала дорога к
Мораннону; перед ними дорога уходила в долгое странствие к югу; справа шла
дорога со старого Осгилиата; за перекрестком она уходила на восток, во тьму.
По этой, четвертой, дороге и должны они были идти.
Полный страха, Фродо вдруг заметил, что стало светлей; он увидел
отражение лучей на лице стоящего рядом Сэма. Повернувшись, он увидел за
арками деревьев дорогу на Осгилиат, прямую, как вытянутая лента, уходящую на
запад. Там, далеко за печальным Гондором, теперь охваченным тенью, заходило
солнце. Его лучи упали на большую сидящую фигуру, неподвижную и
торжественную, как большие каменные короли Аргоната. Годы извязвили ее, а
злобные руки искалечили. Голова ее исчезла, а на ее место был посажен в знак
насмешки круглый, грубо вырубленный камень, на котором рукой дикаря было
намалевано улыбающееся лицо с единственным красным глазом в центре лба. На
коленях, на большом кресле, на всем пьедестале было нацарапано множество
каракулей, которые использует подлый народ Мордора в качестве букв.
И Фродо вдруг, чье внимание привлек еще один луч, увидел голову старого
короля: она откатилась в сторону от дороги.
— Смотри, Сэм! — Удивленно воскликнул он. — Смотри! У короля снова
его корона!
Глазницы головы были пусты, борода разбита, но вокруг высокого лба
сверкала корона из серебра и золота. Ползучие растения с маленькими белыми
цветами, подобными звездам, как бы в знак почтения к павшему королю, увили
его голову этим подобием короны.
— Их нельзя завоевать навсегда! — Сказал Фродо. Столь же неожиданно
видение исчезло. Солнце зашло, и, как будто погасили лампу, на землю
опустилась ночь.
Глава VIII. Лестницы Кирит Унгола.
Голлум, ухватившись за плащ Фродо, со страхом и нетерпением свистел.
— Мы должны идти, — говорил он. — Мы не должны стоять здесь.
Торопитесь.
Фродо неохотно повернулся спиной к западу и позволил проводнику вести
себя во тьму востока. Они миновали Кольцо деревьев и пошли вдоль дороги к
горам. Эта дорога тоже некоторое время шла прямо, но скоро начала
отклоняться к югу, пока не оказалась прямо под большой скалой, которую они
видели с расстояния. Темная и запретная, возвышалась она над ними; обогнув
ее, дорога снова повернула на восток и начала круто подниматься.
Фродо и Сэм с тяжелыми сердцами тащились вперед, не в силах болше
думать об опасности. Голова Фродо была наклонена, а ноша его вновь тянула
вниз. Как только перекресток остался позади, тяжесть Кольца, почти забытая в
итилиене, вновь начала расти. Теперь, чувствуя, как он увидел его, как и
сказал Голлум: город духов Кольца. Город скрывался за каменным отрогом.
Длинная наклонная долина, полная тени, глубоко врезалась в горы. На ее
дальней стороне, высоко на скалистой площадке у черных склонов эфел дуата,
стояли стены и башни минас Моргула. Вокруг него все: и земли, и небо — было
темно, но сам он был освещен. Но не пламенными лучами луны, пробивающимися
сквозь мраморные стены давнего Минас итила, башни луны, прекрасного и
лучистого убежища меж холмов. Свет города был теперь бледнее света луны,
страдающей где-то в затемнении; свет этот дрожал и колебался, как зловонное
испарение распада, трупный свет, свет, не освещающий ничего. В стенах и
башнях видны были окна, как бесчисленные черные дыры, глядящие в темноту;
верхняя часть башни медленно поворачивалась, вначале в одну сторону, потом в
другую: огромная прозрачная голова глядела в ночь. Несколько мгновений
путники стояли, окаменев, дрожа от страха, глядя вверх неповинующимися
глазами. Голлум первым пришел в себя. Он снова нетерпеливо потянул их за
плащи, но не сказал ни слова. Он почти тащил их вперед. Каждый шаг они
делали неохотно, и время, казалось, замедлилось, так что между поднятием
ноги и ее опусканием проходили целые невыносимые минуты.
Так они медленно подошли к белому мосту, здесь дорога, слабо блестя,
проходила над ручьем в середине долины и продолжала извилистый путь к
городским воротам — черному зеву, открытому во внешнем круге северной
стены. По обеим сторонам дороги лежали тенистые луга, полные бледными белыми
цветами. Цветы светились в темноте — они были прекрасны, но в то же время и
ужасны, как порождения сумашедшего сна, и они издавали слабый могильный
запах: запах разложения заполнял воздух. Мост перепрыгивал от луга к лугу. У
входа на него стояли фигуры, искусно вырезанные в форме людей и животных, но
искаженные и отталкивающие. Вода текла под мостом беззвучно, от нее
поднимался пар; эти испарения, окутывающие мост, были смертельно холодны.
Фродо почувствовал, что теряет сознание, голова у него кружилась. Внезапно,
как будто сдавшись чужой воле, он начал торопиться, спотыкаясь при ходьбе,
вытянув руки и раскачиваясь из стороны в сторону. Сэм и Голлум побежали за
ним. Сэм схватил своего хозяина за руку, когда тот споткнулся и чуть не упал
на приступе моста.
— Не сюда! Нет, не сюда! — Шептал Голлум, и дыхание, вырывавшееся
сквозь его зубы, казалось, хлыстом разрывало тишину, и он упал на землю в
ужасе.
— Держитесь, мастер Фродо! — Бормотал Сэм на ухо Фродо. — Назад! Не
сюда. Голлум так говорит, и впервые я согласен с ним.
Фродо провел рукой по лбу и с усилием оторвал взгляд от города на
холме. Светящаяся башня зачаровала его, и он боролся с подавляющим его
желанием броситься по блестящей дороге к воротам. Наконец с усилием он
повернул назад и тут же почувствовал сопротивление Кольца, тащившего его за
цепь, надетую на шею; глаза его, когда он отвел их в сторону, в первые
мгновения ничего не видели. Тьма вокруг них была непроницаема.
Голлум, прижавшийся к земле, как испуганное животное, почти совершенно
исчез во тьме. Сэм, поддерживая и ведя своего спотыкающегося хозяина, шел за
ним быстро, как только мог. Недалеко от берега ручья в каменной стене у
дороги был проход. Они вошли в него, и Сэм увидел, что он стоит на узкой
тропе, которая вначале блестела, как и главная дорога, а затем, миновав луга
смертоносных цветов, темнела и исчезала из виду, извиваясь по северной части
долины.
По этой тропе и потащились хоббиты. Они шли рядом и не видели впереди
Голлума. Тот лишь изредка оборачивался и манил их, вот тогда становился
виден зеленый цвет в его глазах — то ли отражение отвратительного свечения
Моргула, то ли проявление собственных мыслей. Фродо и Сэм постоянно
чувствовали свечение башни и устремленные на них темные отверстия, даже
когда смотрели вперед, на темнеющую тропу. Медленно двигались они вперед и
вверх. Когда они вышли из зоны отравленных лугов и испарений ручья, дышать
стало легче, в головах у них прояснилось. Но в телах их ощущалась страшная
усталость, как будто они целую ночь шли с тяжелой ношей или долго плыли
против сильного течения. Наконец они уже не могли идти дальше без остановки.
Фродо остановился и сел на камень. Они только что взобрались на вершину
очередной голой скалы. Перед ними было углубление в стене долины, вокруг
этого углубления шла тропа на самом краю пропасти; тропа пересекала южный
склон горы и исчезала во тьме наверху.
— Я должне немного отдохнуть, Сэм. — Прошептал Фродо. — Оно тяжело
на мне, Сэм, сынок, очень тяжело. Долго ли я смогу его нести? Я должен
отдохнуть перед этим. — И он указал на поднимающуюся впереди тропу.
— Ссс! Сссс! — Свистел Голлум, торопливо возвращаясь к ним. — Ссс!
— Пальцы его были прижаты к губам, он яростно качал головой. Ухватив Фродо
за рукав, он указал на тропу, но Фродо не двинулся.
— Еще нет, — сказал он. — Еще нет. — Усталость и что-то большее,
чем усталость, овладели им: казалось, могучее заклинание наложено на его
тело и мозг. — Я должен... Должен отдохнуть, — пробормотал он.
Тут гнев и возбуждение Голлума настолько возрасли, что он снова
заговорил, зажимая в то же время рот рукой, как бы для того, чтобы не
выпустить слова в воздух.
— Не здесь, нет. Не отдыхать здесь. Дураки! Глаза могут увидеть нас.
Когда они придут на мост, они увидят нас. Прочь отсюда! Взбирайтесь,
взбирайтесь! Идемте!
— Идемте, мастер Фродо, — сказал Сэм. — Он снова прав. Мы не должны
оставаться на этом месте.
— Хорошо, — сказал Фродо слабым голосом, как будто говорил во сне. --
Я попробую...
И он устало поднялся на ноги.
Но было слишком поздно. В этот момент сказал под ними задрожала.
Громкий рокочущий гул прокатился над землей и отразился в горах. Затем с
пугающей внезапностью вспыхнуло красное зарево. Далеко за восточными горами
оно поднялось в небо и окрасило облака в алый цвет. В этой долине теней и
холода блеск зарева казался невыносимо ярким; на фоне пламени горгорота из
тьмы выскочили острые, как ножи, пики. Донесся сильный удар грома.
И Минас Моргул ответил. Последовала бледная вспышка молнии, столбы
синего пламени поднялись из башни и окружающих холомов в низкие тучи. Земля
застонала, а из города донесся крик. Смешанный с хриплыми высокими воплями,
похожими на крики хищников, и резким ржанием лошадей, одичавших от гнева и
страха, донесся вой дрожащий, повышающийся, так что вскоре он вышел за порог
восприятия. Хоббиты упали на землю, зажимая уши руками.
Когда ужасный крик кончился и на них снова обрушилась тишина, Фродо
медленно поднял голову. На другой стороне узкой долины, теперь почти на
уровне его глаз, возвышались стены злого города; его резные ворота,
сделанные в форме рта со сверкающими зубами, были широко открыты. Из ворот
выходила армия.
Все воины были одеты в черное, темное, как ночь. Фродо видел их на фоне
бледных стен и светящейся дороги — маленькие черные фигуры за рядом ряд
быстро и молча проходили ворота, как бесконечный поток... Перед ними
двигался большой отряд всадников во главе со всадником огромного роста --
черным, лишь на голове у него зловещим светом блестела корона. Всадник
направлялся к мосту, и Фродо следил за ним, не в силах мигнуть или оторвать
взгляд. Несомненно, это был глава девяти всадников, вернувшийся на землю,
чтобы вести свое войско на битву. Это был изможденный король, который уложил
когда-то носителя Кольца своим смертоносным ...
