Джеффери Фарнол. Тайна Лоринг-Чейза
страница №5
... - усаживаясь наузкую кровать напротив гостя, сказал мистер Шриг. - Дело в том, что ты
покойник и в настоящий момент пребываешь на кладбище, в могиле...
- О Господи! - Дэвид разинул рот. - Вы, часом, не больны, друг мой?
- По крайности, - невозмутимо продолжал Шриг, - я видел твое имя,
выгравированное на гробу с серебряными ручками, и присутствовал при том, как
этот гроб надлежащим образом зарыли в землю.
- Ясно! - Дэвид в сердцах ударил себя по колену. - Вы тоже не верите,
что я Дэвид Лоринг!
- Ни Боже мой, приятель! Я твердо знаю, что ты самый настоящий Дэвид
Лоринг, и готов даже присягнуть в этом. Но кем же был тот мертвец, который
плыл по воле волн, которого выловил и свез на берег в своей лодке Билл
Бартрум? В девять часов вечера двадцать первого мая, то бишь пять недель
назад! Раз это был не ты, приятель, то кто? Может быть, ты скажешь?
- Может быть... - ответил он. - Думаю, я знаю, кто это, но не уверен...
Не хочется возводить напраслину... Если он был высокий, худощавый и
темноволосый...
- В самую точку!
- Красивое лицо... - продолжал Дэвид. - Помнится, орлиный нос, а глаза
карие... Да, красивое лицо.
- Ну, от лица осталось одно твое воспоминание, так что не стоит о нем
говорить. - Мистер Шриг покачал головой. - Однако похоронили его весьма
пышно. За счет сэра Невила... Дубовый гроб с серебряными ручками. А какой
катафалк, а лошади, а плюмаж! В общем, погребение по высшему разряду, и твое
имя на гробу...
- Мое имя? - переспросил Дэвид.
- Как положено, все честь по чести, - кивнув, подтвердил сыщик. -
"Дэвид Лоринг, двадцати четырех лет от роду". Серебряная такая табличка,
тоже весьма красивая!
- Но почему, черт побери? - Дэвид начал терять терпение. - Почему его
похоронили под моим именем?
- Наверное, потому, что при нем обнаружили документы и письма...
- Ах, как же я сразу!.. - воскликнул он. - Тогда не исключено, что у
него же был миниатюрный портрет моей матери и перстень Лорингов в виде
змейки...
- А также кошелек с пятнадцатью гинеями, ни больше ни меньше, -
подхватил Шриг.
- В таком случае я уверен, - сказал Дэвид, в волнении вставая со стула,
- уверен: это тот человек, который опоил меня и ограбил. Джозеф Массон!
- А вы... - Сыщик наклонил голову. - Вы - баронет Дэвид Лоринг,
законный владелец Лоринг-Чейза. И посему примите мои искренние уверения в
совершеннейшем к вам почтении, сэр-р!
- А вы, мистер Шриг, примите мою руку и благодарность за то, что
поверили мне.
- Видите ли, сэр, - чуть смутился сыщик, обмениваясь с ним
рукопожатием, - это не совсем то, что называется верой.
Дэвид снова уселся на стул.
- Тогда почему вы с такой готовностью приняли мое заявление, почему
решили, что я тот, за кого себя выдаю?
- Наблюдения, сударь мой. Де-дук-ция. Кое-что услышал здесь, кое-что
заметил там... А кроме того, помимо кольца вам достались в наследство руки
Лорингов. Ваши мизинцы длиннее, чем у прочих людей, как и у вашего дядюшки,
называющего себя сэром Невилом. Кстати, о нем. Чье письмо передал вам этот
субъект в меховой шапке и с ружьем? Его ведь зовут Яксли, Томас Яксли, и он
вроде бы не относится к числу ваших закадычных друзей?
- Боже упаси!
- Ну и клешни у него!
- Клешни? - переспросил Дэвид.
- Ну, лапищи. Случаем, не обратили внимания на его руки?
- Волосатые, мне показалось, и большие.
- Слабо сказано, дружище. Сила в них чудовищная! За всю жизнь не видел
таких ручищ, никогда. Им нет равных. Притом этот малый проявил
исключительный интерес к вашей новой шляпе. Н-да, прямо-таки весьма странный
интерес. С чего бы это, как вы полагаете?
- Бог его знает!
Шриг покивал.
- Он-то, вероятно, знает... Но вы, надеюсь, не пойдете на закате искать
приключений у старой водяной мельницы?
- Почему бы и нет?
- Осторожность, сэр, призывает не делать этого. Здравый смысл говорит:
"Нет!"
- Вы считаете, что я могу оставить подобную просьбу без ответа при
каких бы то ни было обстоятельствах?
- В зависимости от обстоятельств, приятель. Позвольте
полюбопытствовать, от кого она исходит? Кто написал записку? Мужчина или
дама?
- Дама.
- Ну, разумеется. - Шриг понимающе кивнул. - И вам, надо полагать,
известно, как выглядит ее почерк?
- Нет.
- Ага! Этого следовало ожидать, - тихо пробормотал он. - Тут необходимо
все взвесить. Здравый смысл призывает к осторожности.
Дэвид поднялся.
- Закат уже скоро, времени у меня совсем немного.
- Значит, все-таки пойдете?
- И немедленно.
- Слышу речь истинного британца! Вы говорите, как благородный
джентльмен и первоклассный спортсмен! - оскалившись сквозь фальшивые усы,
воскликнул сыщик. - Я иду с вами, дружище!
- Я так не думаю, - неожиданно надменно произнес Дэвид.
- Вы думаете неверно, сударь, - возразил мистер Шриг и сунул под мышку
узловатую палку с набалдашником. - Ибо я иду непременно.
- Чепуха! - возмутился Дэвид. - Вам мало своих дел, черт побери?
- Это и есть мое наипервейшее дело, - продолжая лучезарно скалить зубы,
отвечал мистер Шриг. - И сделаю я это по двум весьма веским причинам.
Во-первых, я знаю дорогу, а во-вторых, прогулка к старой мельнице Лорингов и
по прилегающей к ней местности, сдается мне, не очень полезна для здоровья
баронета сэра Дэвида Лоринга.
Баронет сэр Дэвид Лоринг хмыкнул и обратил взор на далекие трубы
Лоринг-Чейза.
- Так-так... Значит, вы полагаете, она может представлять для меня
опасность?
- Так точно, сэр, полагаю!
- Насколько серьезную?
- Самую что ни на есть, друг мой.
- Усадьба выглядит такой тихой, мирной, и все-таки вы считаете...
- Да! Если вы пойдете один, то никогда не вернетесь обратно, сударь
мой. Боюсь, вы просто исчезнете, сгинете, дружище. Думаю, на сей раз
промашки не выйдет!
Дэвид резко развернулся всем корпусом и пристально вперился в
безмятежные глаза Шрига.
- Промашки? - повторил он. - Какой промашки? Ради Бога, о чем вы?
Но Шриг вместо ответа вытянул губы в трубочку и покачал косматой
головой.
- А ну-ка говорите, дружище! - вскричал Дэвид, хватая его за руку. -
Что у вас на уме? Какие жуткие тайны? Отвечайте же! Что вы подразумеваете
под этой самой промашкой?
Шриг вздохнул.
- Много чего. У меня чертова пропасть разных мыслей, подозрений и
догадок. Просто уйма! Но вам я о них не скажу. А почему? Да потому что
подозрение не есть факт, а факт становится фактом только тогда, когда он
доказан! Именно ради поиска доказательств я сюда приехал. Разыскиваю и
разнюхиваю... и надеюсь обнаружить их с вашей помощью.
- С моей помощью? Интересно, чем я могу вам помочь?
Шриг поглядел на небо. Облака на западе уже порозовели.
- Там посмотрим. А пока придется мне вам напомнить, сударь мой, что
солнце скоро сядет.
- Понятно, - сказал Дэвид, хмуро разглядывая тенистую рощу, пронизанную
закатными лучами. - Кажется, я начинаю понимать.
- И как вы теперь смотрите на совместную прогулку, дружище? Или мне
следует называть вас "сэр"?
- Не стоит, ведь мы и правда друзья, - протяжно выговаривая слова,
ответил молодой человек. - И, раз так надо, я постараюсь сделать все от меня
зависящее, друг мой Джаспер, чтобы помочь вам обнаружить эти самые
доказательства.
- Дружище, а вы, случайно, не вооружены? - справился Шриг, когда они
спускались по лестнице.
- Есть немного, - ответил Дэвид и показал пистолет.
- Он заряжен?
- Да.
- Жаль!
- Это почему же?
- Потому что стрельба - дело зачастую лишнее.
- Ее и не будет, - пообещал Дэвид, пряча оружие в карман.
И они отправились через лес к водяной мельнице.
Глава XVIII,
в которой происходят некие события у водяной мельницы
Солнце давно закатилось, когда Шриг, свернув с широкой тропы, нырнул в
густые заросли и, раздвигая ветви, начал продираться сквозь подлесок. Он
шел, так уверенно огибая непроходимые участки, словно хорошо знал эти места.
Под ногами Дэвида похрустывали валежины.
Выбравшись на небольшую прогалину, Шриг остановился, поднял палец и
замер, внимательно вслушиваясь в тишину вечернего леса.
- Дружище Дэвид, - сказал он вполголоса, - вы ведь не побоитесь
остаться в лесу один, верно?
- Надеюсь, - так же тихо сказал Дэвид.
- Тогда вы не станете возражать, если я вас на время покину?
- Конечно нет! - с некоторой обидой ответил он.
- А если я попрошу вас притаиться и не выдавать своего присутствия,
пока я не позову?
- Ладно. Что вы задумали?
- Тогда ни в коем случае не покидайте своего укрытия и не палите из
пушки, кого бы или что бы ни увидели.
- Можете быть спокойны.
- Отлично, старина, а пока следуйте за мной, только потише ступайте!
Они быстро, но осторожно пересекли прогалину и стали пробираться дальше
через кустарник и молодую поросль деревьев. Вскоре до слуха донеслось тихое
журчание бегущей воды. Шриг снова остановился и, раздвинув листву, жестом
подозвал Дэвида.
- Старая мельница Лорингов, - прошептал он.
В двух сотнях ярдов впереди, на противоположном краю большого луга,
темнело старинное строение. Каменная кладка выцвела, потрескалась и кое-где
осыпалась, из-под крыши торчали клоки гнилой соломы, в ветхой
полуобвалившейся стене зияли две дыры, бывшие некогда окнами, а между ними
чернел дверной проем. В вечерней тиши даже издали было слышно, как где-то
внутри заброшенной мельницы монотонно и звонко падают капли. От сырых,
заплесневелых развалин веяло зловещим холодом.
- Превосходно! - пробормотал мистер Шриг. - Видели вы когда-нибудь
более очаровательное местечко?
- Кажется, не видел более отвратительного.
- Наверняка, - согласился он. - Да, эта мельница просто великолепна.
Самое подходящее местечко, будьте уверены.
- Для чего подходящее? - не понял Дэвид.
- Для мокрого дела... То бишь для злодейского убийства, сэр, сударь
мой!.. А теперь... нельзя ли попросить вашу шляпу? Мне хочется испробовать
один трюк. Он старый, но верный и не раз сослужил мне добрую службу. Если
повезет, сработает и сейчас. Так что, если вы одолжите мне ее на время...
Дэвид, недоумевая, снял шляпу и, подчиняясь произнесенной шепотом
другой просьбе, лег на землю.
- Лежите тихо, друг мой, и не высовывайтесь! - наставлял его сыщик. -
Что бы ни случилось, не вставайте и не двигайтесь, пока я не позову или пока
не увидите меня самого. Замрите!
Больше не мешкая, Шриг пригнулся, юркнул в сторону и вскоре пропал за
деревьями.
Гадая, что он задумал, Дэвид ощущал постепенное усиление тревоги.
Медленно тянулось ожидание. С каждой минутой нарастало предчувствие чего-то
недоброго, неотвратимо надвигающейся беды. Напрягая зрение, он не сводил
глаз с развалин водяной мельницы и вслушивался в сумеречную тишину.
Натянутые до предела нервы заставляли его непроизвольно стискивать кулаки и
шевелить пальцами.
Тем временем темнота сгустилась, и Дэвиду мало-помалу стало казаться,
будто руины - это бледный, покрытый нечесаными волосами череп
призрака-великана с огромными глазницами и разверстой`пастью. Темнота
сгущалась на глазах; череп великана становился все страшней.
Вдруг сбоку, из чащи леса, донесся сначала тихий, но постепенно
приближающийся мелодичный свист, а потом и шорох сухой лесной подстилки под
чьими-то ногами. Наконец Дэвид увидел, как от опушки отделилась фигура
человека. Видны были только его голова и плечи. Ночь еще не вступила
окончательно в свои права, и света хватило на то, чтобы Дэвид различил на
голове человека серую фетровую шляпу со светлой лентой. Шляпа показалась
подозрительно знакомой. Затаив дыхание, он постарался рассмотреть под шляпой
лицо, но увидел только длинные темные волосы, выбивавшиеся из-под полей.
Тогда он посмотрел в сторону старой мельницы.
В этот самый миг в зияющей пасти дверного проема сверкнула вспышка
красного пламени. Дэвид вскочил на колени, а когда грохот выстрела достиг
опушки, был уже на ногах, рванулся из своего укрытия и, что-то
нечленораздельно крича, побежал к таящим смерть развалинам. Но не успел он
добежать до середины луга, как был схвачен сзади чьими-то сильными руками,
и, потеряв равновесие, повалился в траву. Он попытался вырваться и снова
вскочить, но руки не пускали.
- Полегче, парень!.. - прошипел кто-то ему в ухо голосом Шрига. - Куда
ты лезешь на рожон?.. Забыл, о чем мы договаривались?
- О, Господи! - опешил Дэвид. - А кто же это был? Что произошло?
- Старый трюк сработал, только и всего. А вы взяли и все испортили.
Спугнули.
- Отпустите меня! - встрепенулся Дэвид. - Скорее! Он там, внутри!
Успеем схватить негодяя!
- Э нет, старина. Его и след простыл. Там второй выход с другой стороны
- он давно выскочил через него... Эх, я же говорил: надо было затаиться и
ждать, пока он подойдет к трупу, чтобы удостовериться...
- К какому еще трупу?
- К вашему, разумеется. А точнее, к тому, кого он принял за вас. Ну, а
теперь мы сами пойдем и посмотрим.
И мистер Шриг повел Дэвида назад, туда, где недавно из леса появился
насвистывающий человек в шляпе. Там валялись на земле какие-то предметы.
Подойдя, сыщик начал их собирать и, показывая, называть Дэвиду.
- Ничего особенного. Вот моя трость с привязанной перекладиной, на ней
сюртук, а это набитая листьями косынка. Извольте взглянуть, сколько в ней
дыр! Кроме того, тут где-то мой парик. Да, тоже попорченный. И, наконец,
ваша шляпа. Так и есть, загублена необратимо. Не много же от нее осталось.
Великолепный выстрел! С двухсот ярдов, почти в кромешной темноте! И картечь
отличная, - удовлетворенно констатировал Шриг, вертя в руках печальные
останки головного убора. - Представляете, что стало бы, окажись эта шляпа
надетой на вашу голову вместо моей косынки с листьями? Кем бы вы сейчас
были, дружище, я вас спрашиваю? Покойником!
Дэвида прошиб холодный пот.
- Теперь вы видите, насколько я оказался прав, настаивая на совместной
прогулке, - продолжал сыщик. - Принимая во внимание известные
обстоятельства...
Где-то во тьме громко хрустнула ветка.
- Ого! Никак он возвращается! - прошептал Шриг. - Скорее за мной, и ни
звука!
Ошеломленный быстрой сменой событий, Дэвид молча подчинился, и вскоре
они уже пробирались на ощупь внутрь старой мельницы. Он потянул ноздрями.
Едкий запах пороха еще не выветрился. Сыщик, ведя за собой Дэвида, прокрался
в угол, где осыпавшаяся каменная кладка образовала широкую трещину в стене.
Сквозь нее был виден клочок буйно разросшейся травы, сбоку начинались густые
заросли на опушке, а дальше стояли высокие черные деревья.
Где-то капало; уныло-монотонные звуки завершали впечатление мрака и
безысходности, охватившее Дэвида, как только он сюда вошел. Он напряженно
прислушивался, боясь пропустить шорох под ногами неведомого врага.
Обострившийся слух улавливал шелест листьев, легкое постукивание ветвей,
писк ночной птицы или мыши и множество лесных звуков, определить которые
было невозможно на фоне неумолчного бормотания струящегося среди ольшаника
ручья.
Внезапно Дэвид замер и задержал дыхание: ему почудилось, будто в
кустарнике слева опять хрустнула ветка. И сразу все звуки замерли, и на
мгновение воцарилась абсолютная тишина. Потом зашуршала листва, раздвинулись
ветви, и на краю леса появился сэр Невил.
Он кутался в длинный черный плащ; под широкополой шляпой бледным пятном
проступало его лицо. Сэр Невил остановился, оперся на трость, сложив поверх
нее тонкие кисти рук, и вытянул шею, обыскивая жадным взглядом каждое пятно
тени на лугу, каждый куст и темную ложбинку. Заметив в траве продолговатый
массивный предмет, он заковылял к нему, но, разглядев трухлявое бревно, в
сердцах ударил его палкой и, уже не задерживаясь, захромал к мельнице.
Однако в каком-нибудь ярде от дверного проема его остановил оглушительный
треск в зарослях. Баронет повернулся всем корпусом и коротко, резко
свистнул. Треск усилился, в кустах тускло блеснул ружейный ствол, и на
открытом месте появился давешний человек с заячьей губой. Он вперевалку
направился к сэру Невилу, на ходу снимая меховую шапку, и между ними
произошел тихий диалог, в заключение которого сэр Невил угрожающе взмахнул
своей тростью и зло выкрикнул:
- Так найди его, скотина!
Шриг высунул голову подальше. Егерь двинулся по лугу расширяющимися
кругами, обнюхивая, словно легавая, каждую кочку. Так он довольно долго
бродил взад-вперед; его неуклюжая, согнутая вдвое фигура то и дело
застывала, когда он вглядывался в кустарник там, где тьма лежала гуще, и
тыкал в нее длинным ружьем, а сэр Невил, опершись на трость, не отрываясь
следил за ним.
- Болван, - процедил он наконец и крикнул: - Ну, хватит, иди сюда!
Яксли неохотно подчинился и понуро подошел. Сэр Невил схватил его за
косынку на шее, подтянул к себе и заговорил ласковым голосом, от которого
верзила на карликовых ножках задрожал и съежился. Он прямо на глазах стал
словно еще меньше ростом и у'же в плечах, куда-то подевалась его неимоверная
сила, и весь его вид выражал смирение и покорность.
Но сэр Невил только пуще рассвирепел от его покорности и, отпустив
косынку, ударил смотрителя своих угодий тростью по лицу. Потом презрительно
сплюнул и заковылял восвояси. Глядя ему в спину, Яксли подобрался и
потянулся к ружью, но заколебался и, подняв огромный кулак, потряс им вслед
ничего не подозревавшему сэру Невилу. Потом тоже смачно сплюнул, поправил
ремень на плече и растворился в лесу.
Шриг повернулся к Дэвиду.
- Убедились?!
Дэвид подошел к дверному проему, прислонился к косяку и вытер лицо.
- Вижу, вы потрясены, дружище, - участливо проговорил сыщик.
- Пойдемте отсюда, - хрипло сказал Дэвид.
- Да, слаб человек, слаб. С легкостью поддается дурному влиянию и
низменным страстям.
- Давайте уйдем! - тем же напряженным тоном повторил Дэвид.
- Рановато, дружище. Видите ли, этот с заячьей губой вполне может
притаиться где-нибудь в засаде, а света, чтобы прицелиться, пока достаточно.
В таких обстоятельствах осторожность призывает немного потерпеть... Нет, вы
только оглянитесь вокруг, вы только посмотрите! - привыкшими к темноте
глазами обводя помещение, с каким-то радостным удивлением, если не
восторгом, воскликнул Шриг. - Мрак, сырость, запустение... Симпатичное
местечко, в самый раз для мокрых делишек. Вы со мной согласны? - Он принялся
бродить по мельнице, принюхиваясь, точно ищейка. - А это что? Идите-ка сюда,
сэр Дэвид, взгляните, что я нашел! - позвал мистер Шриг из дальнего угла. Он
нагнулся и поднял деревянный щит, оказавшийся крышкой люка, приделанной на
петлях к полу. Под крышкой открылся глухой, черный зев колодца. Далеко снизу
доносились всплески воды. Дэвид поежился.
- Как вам это нравится? - Шриг, усмехнувшись, кивнул на зловещий
провал. - Допустим на минуту, что здесь, на мельнице, кто-нибудь неожиданно
отдал Богу душу. Стоит только случайно уронить сюда беднягу, и он сгинет,
сгинет навсегда! Останется там, внизу, до Страшного Суда.
- Закройте! - взмолился Дэвид. - Закройте ради Бога, и пойдем отсюда!
Глава XIX,
в которой идет речь о золотой пуговице
Ночь уже вступила в свои права, когда, следуя за своим спутником, Дэвид
заметил впереди какую-то ограду с калиткой, за которой приветливо светлела
проезжая дорога, и бессознательно прибавил шагу. Однако Шриг, дойдя до
калитки, остановился и, обернувшись, внимательно посмотрел назад. К этому
времени поднялся ветер; из глубины леса, таинственно черневшего на фоне
ночного неба, доносились заунывные вздохи и стоны. Сыщик как будто находил
какое-то непонятное упоение во всем мрачном и зловещем и не обращал никакого
внимания на уныние молодого человека, которому не терпелось поскорее уйти.
- Подождем-ка еще чуток, сударь мой, - предложил он и облокотился на
столбик калитки. - Куда нам спешить? Такая чудесная ночь. Правда, становится
ветрено, но Оливер, как водится, на месте.
- Какой такой Оливер?
- На воровском жаргоне так называют луну. Да и ужин вряд ли уже готов,
а если и готов, то я еще не готов для ужина. Я родился в Лондоне, и мне
нравится сельская местность, особенно леса, или, если уж быть совсем точным,
охотничьи угодья Лорингов, Лоринг-Чейз... по ночам. Вы вправе спросить
меня...
Неожиданно мистер Шриг насторожился, его правая рука исчезла в
просторном боковом кармане, и Дэвид, проследив за его взглядом, тоже начал
смотреть на лес, со стороны которого, под стон деревьев на ветру, донесся
звук быстрых шагов.
Кто-то приближался к ним во тьме, но вот Дэвид сумел различить фигурку
в длинном платье и с непокрытой головой. Невысокая женщина спешила в их
сторону, прижимая что-то белое к груди.
Вдруг она заметила двух наших любителей ночной природы и, издав
жалобный крик ужаса, резко остановилась и попятилась назад. Дэвид со шляпой
в руке выступил на шаг вперед и заговорил негромко и успокаивающе:
- Пожалуйста, не пугайтесь нас, мадам, вам нечего бояться. - Он узнал в
ней даму, которую видел вчера в роще с Антиклеей, а потом слушал ее пение в
доме, и вспомнил, что ее зовут Белинда. - Чем я могу вам помочь, мэм? -
спросил он и, приглядевшись, понял, что она держит на руках маленькую
собачку.
- Благодарю вас! - задыхаясь, выговорила она. - Я хотела... Крук, сэр,
Джим Крук... Он, понимаете ли, разбирается в собаках... Он очень добр к
животным и раньше уже лечил мою Дафни... Боюсь, она серьезно ранена!
Смотрите, совсем затихла!
- Я тоже немного умею обращаться с животными, сударыня. Позвольте, я
взгляну.
Дэвид взял у нее из рук маленькое пушистое тельце и отнес на более
светлое место, освещенное луной.
- Что с ней, сэр? Ей больно?
- Нет, сударыня... уже нет.
- Ах!.. Вы хотите сказать, что она умерла?
- Да, мэм.
- Вы уверены? Вы не ошиблись?
- Совершенно уверен, - отвечал он, возвращая хозяйке бездыханную
собачку.
Белинда застыла, молча склонив голову над мертвым существом, лежавшим у
нее на руках. Она казалась тоненькой, хрупкой и, несмотря на яркую седину
волос, совсем юной.
- О, Невил, Невил! - прошептала она и беззвучно заплакала.
- Ее... Это сделал сэр Невил, сударыня? - тихо спросил Дэвид.
- Я сама во всем виновата, - горько вздохнув, ответила Белинда. - Не
надо мне было сердить его!
- Вы хотите сказать, что он рассердился на вас за что-то и за это убил
вашу собаку?
- Мне не следовало выводить его из себя, - повторила она печально.
- Как он сделал это, мэм?
- Ударил тростью... Но он, наверное, не хотел ее убивать... Бедная моя
Дафни! Ты единственная любила меня... Не считая, конечно, Клеи... А
теперь... - Белинда снова всхлипнула и подняла глаза на Дэвида. - О, сэр, вы
ведь пошутили - она не мертва?
- К сожалению, мертва.
- Что ж, тогда ни к чему показывать ее Джиму Круку... Отнесу обратно и
похороню... Спасибо вам за доброту и сострадание к несчастной женщине...
- Минуточку, сударыня! Я хотел бы задать вам один вопрос.
Интонация сыщика, несравненно более теплая, чем обычно, заставила
Дэвида повернуться, чтобы взглянуть, Шриг ли это. Тот держал в руке кожаный
бумажник и как раз вынимал из него небольшой фунтик из бумаги. Развернув
фунтик, он вытряхнул себе на ладонь блеснувший в лунном свете маленький
предмет. Дэвид пригляделся: на ладони сыщика лежала элегантная золотая
пуговица.
- Так вот, сударыня, простите мое любопытство, но не доводилось ли вам
раньше где-нибудь видеть подобную вещицу?
Белинда медленно оторвала взгляд от мертвой собаки и, рассеянно
посмотрев на пуговицу, кивнула.
- Да, - ответила она, - это пуговица от сюртука.
- Вы узнаете ее, мэм?
- Узнаю, конечно, ведь он заказал сразу целый комплект. Я бы узнала ее
где угодно.
- А... От чьего, вы сказали, сюртука?
- От сюртука сэра Невила, - отстраненно ответила она и снова прижала к
себе мертвое тельце.
- А, помню, помню, такой зеленый спенсер.
- Нет, сэр, такие пуговицы пришиты к синему сюртуку.
- Ах да, конечно же к синему! - вспомнил мистер Шриг. - Я запамятовал.
Ведь он не носит его последнее время, не так ли, мэм?
- Кажется, не носит... Со времени последней поездки в Лондон, - с
отсутствующим видом отвечала миссис Белинда. Видимо, мысли ее продолжали
вращаться вокруг смерти любимой собачки. - Господа, давайте поговорим в
другой раз, а сейчас позвольте мне идти. Мне ведь еще нужно похоронить ее...
- Не смею задерживать вас, сударыня. Премного благодарен! - Шриг
поклонился и вернул пуговицу на прежнее место. - Мы могли бы проводить вас,
мэм.
- Ах нет, сэр, пожалуйста, не трудитесь! Одна я дойду быстрее... Кроме
того, мне надо побыть одной. Доброй ночи, господа.
- Извините, ради Бога, мадам, я отниму еще одну секунду! - спохватился
Дэвид и достал давешнее письмо. - Прошу вас, взгляните на этот почерк. Ведь
это написано рукой мисс Антиклеи, если не ошибаюсь?
- Что вы, сэр, это исключено, - едва взглянув, ответила Белинда. - У
Клеи ужасные каракули.
- Тогда, быть может, вы знаете, чей это почерк, сударыня?
- Н-нет!.. Разве что... - прошептала она и осеклась, словно внезапно
чего-то испугавшись. - Ах, почему вы все спрашиваете да спрашиваете?
Позвольте мне уйти! - И, выронив письмо, заспешила прочь и вскоре исчезла в
темноте леса.
- Вот вам и другое доказательство, - заметил Шриг и, вытянув губы,
тихонько засвистел деревенскую джигу с множеством искусных трелей и
переливов.
Дэвид подобрал письмо, сунул его в карман и задумался. Когда, тронув за
рукав, Шриг вернул его к действительности, он посмотрел на него хмуро и
сказал, словно продолжая внутренний монолог:
- ...И убил ее собачонку!
- Принимая в расчет все прочие обстоятельства, друг мой, этот поступок
представляется мне весьма естественным и закономерным.
- Вот как?! Закономерным? Естественным?!
- Ну посудите сами, разве не естественно, что собака кусается? Для того
и придуманы намордники, чтобы они не кусались. И быку естественно бодаться,
верно? Потому и продевают ему в нос кольцо! А тигр? Тигру естественно
нападать на людей, добывая себе пропитание. Так же естественно, как то, что
люди охотятся на тигров и уничтожают их. Все это совершенно естественно,
просто нам не всегда хватает рассудительности беспристрастно взглянуть на
вещи, вот и все.
- Хорошенькая философия! Этак можно все что угодно оправдать, а между
тем некоторые люди недостойны попирать землю! - заявил Дэвид.
- Совершенно верно, друг мой! Но нельзя ведь таких просто убивать, как
тигров. Убийство противозаконно; убийц, сударь мой, вешают независимо от
пола, возраста, сословия и вероисповедания. И это весьма утешительно!
- Не знаю, не знаю, Джаспер, - задумчиво сказал его собеседник. - Но я
мог бы убить такого человека, если бы...
- Э нет, дружище! Кто угодно, только не вы! Поверьте мне, вы на такое
не способны. Сказать-то может всякий, вот вы и болтаете вздор. Впрочем,
ничего удивительного: на пустой желудок в голову лезут самые кровожадные
мысли. А посему самым естественным сейчас будет хорошенько подкрепиться
ужином из нескольких блюд, запивая каждое добрым стаканом вина. Вперед!
И, перемахнув через калитку, они зашагали по дороге.
Шриг, который, казалось, пребывал в необычайно веселом расположении
духа, всю дорогу принимался напевать или насвистывать обрывки песен и
мелодий, тогда как Дэвид плелся молча и хмуро поглядывал на размытое пятно
луны. Ветер все усиливался, деревья жалобно постанывали и скрипели. В двух
шагах от гостиницы "Вздыбившийся конь", когда впереди уже приветливо
замигали решетчатые окна, Дэвид вдруг схватил спутника под руку и
остановился.
- А пуговица? - спросил он резко. - Эта золотая пуговица - где вы ее
нашли?
- О Господи! - вздохнул Шриг. - Не думайте сейчас ни о чем, ужин
остынет.
- Где вы ее нашли? - силой удерживая его за локоть, повторил вопрос
Дэвид.
- Ладно, раз вы так настаиваете, сэр, я скажу, - спокойно ответил Шриг.
- Она была зажата в кулаке мертвеца. Выходит, я нашел ее на трупе, сударь
мой.
- Кто это был?
- Один парень, которого подвез на берег в своей лодке мой знакомый Билл
Бартрум и которого, прежде чем бросить в реку, задушили. Тот, кого все по
ошибке приняли за вас и даже похоронили под вашим именем.
Дэвид поднял руку, словно защищаясь от удара по голове, потом
отвернулся и, спрятав обе руки в карманы куртки, уставился на луну. По небу
проносились клочковатые облака. Он долго стоял, будто окаменев, - так долго,
что мистер Шриг решился наконец потревожить его раздумья.
- Дружище, - заявил он, - в этом мире очень много мстительности,
жестокости и прочей скверны. Поверьте, я знаю это не понаслышке. Но много в
нем и доброго, отрадного. Кстати, одной из таких отрадных вещей является
вкусная еда. Как бы нам не остаться без ужина. Составьте мне компанию - не
пожалеете.
Глава XX,
в которой человек с заячьей губой возобновляет знакомство с Беном
Баукером
Дэвид бежал все медленнее, ноги цепенели от тошнотворного ужаса. Сердце
бешено колотилось в груди, тело покрылось испариной. Дэвиду снился кошмар.
Он бежал от огромного жуткого монстра. Преследователь тянул к нему страшные
руки со скрюченными волосатыми пальцами. Чудовище хрипло, смрадно дышало ему
в спину и хотело разорвать на куски.
Он проснулся и, испуганно озираясь, приподнялся на локте. В комнате
никого не было. На полу лежала бледная полоса лунного света, падавшего из
узкого оконца. Снаружи шумел ветер. Временами ветер усиливался, и тогда
казалось, что там кто-то рыдает и стонет с подвываниями.
Чертыхнувшись, Дэвид поправил подушку, улегся и попытался снова
заснуть. Но стоило ему задремать, как кошмарный сон вернулся и даже стал
изощреннее. Разум погрузился в хаос смутных страхов и ужасных видений.
Вздрогнув, Дэвид пробудился, нашарил свечу и тут вспомнил, что оставил
трутницу на каминной полке. Пришлось вставать и идти за ней. Возвращаясь,
выглянул в окно, чтобы посмотреть на небо. Стремительно неслись облака,
подгоняемые порывами ветра. За лугом, напоминавшим сейчас неспокойное море,
темнел парк, в котором находился Лоринг-Чейз. Вдруг взгляд Дэвида упал на
живую изгородь прямо напротив окна. Ему почудилось какое-то движение... Вот
снова что-то шевельнулось. Он замер и не отрывал взгляда, пока лунный свет
не выхватил из темноты бледный овал. Сердце Дэвида сжалось и заколотилось
чаще, он словно вновь увидел ночной кошмар. За изгородью стоял кто-то
страшный. Холодный звериный взгляд человека с заячьей губой был устремлен на
окна гостиницы. Дэвиду даже почудилось сопение с присвистом. Потом туча
набежала на луну, лицо за изгородью пропало. Дэвид не шелохнулся и продолжал
смотреть в том же направлении. Луна опять появилась, но лицо исчезло.
Дэвид сел на край кровати и унял дрожь; мало-помалу в нем поднимался
гнев, сила которого вскоре достигла такой степени, что Дэвид сам себе
ужаснулся.
Не зажигая свечи, он начал быстро, бесшумно одеваться. Его охватили
холодная ярость и мрачная решимость. Одевшись, он вытащил из-под подушки
пистолет, сунул башмаки под мышку и, тихо открыв дверь, на цыпочках
спустился по лестнице.
Из комнат объятой сном гостиницы не доносилось ни звука, только громко
тикали часы на стене да за стенами завывал ветер.
Дэвид осторожно отодвинул засов, медленно, чтобы не скрипнула, открыл
дверь и, шагнув за порог, так же аккуратно закрыл ее за собой.
Как раз в эту минуту луна появилась из-за тучи, но фасад дома оставался
в глубокой тени, и Дэвид, стоя там, огляделся. Вскоре он обнаружил то, что
искал, - уже далекую, вразвалку шагающую фигуру на фоне светлой дороги. Он
живо натянул башмаки и пустился вдогонку. Его мало беспокоило, что Яксли
может услышать погоню: порывы разгулявшейся бури заглушали все другие звуки.
Поэтому молодой человек шел скорым шагом, стараясь только держаться теневой
стороны дороги.
Луна часто скрывалась за быстро мчащимися облаками. Он не сбавлял шагу
и не отрывал взгляда от сутулой, неуклюжей фигуры, которая была уже так
близко, что Дэвид видел и меховую шапку, и вельветовую куртку, и
длинноствольное ружье на плече.
Однако, когда луна, после того как ее опять на несколько секунд закрыла
туча, вновь осветила дорогу, Дэвид остановился как вкопанный: впереди было
пусто. Человек в меховой шапке пропал.
Дэвид стоял, в растерянности озираясь, но вскоре его зоркие глаза
различили-таки смутный силуэт, маячивший совсем невдалеке, на самой обочине.
Он успокоился, вынул пистолет и, взведя курок, стал быстро и осторожно
подкрадываться к нему. Но когда оказался ближе и получше разглядел темную
тень, то снова застыл, как будто громом пораженный, и в немом изумлении
уставился на любителя ночных прогулок. Вместо меховой шапки и вельветовой
куртки на человеке красовались шляпа с широкими обвислыми полями и холщовая
блуза, а вместо ружья он нес на плече большущую дубину.
Пока Дэвид, едва веря своим глазам, приходил в себя, человек вновь
свернул в сторону и пропал из виду. Молодой человек поспешил в погоню, и
загадка немедленно разрешилась, потому что за поворотом он увидел следующее:
узкая тропинка среди травы, ответвлявшаяся от основной дороги, упиралась
дальше в закрытую калитку, которая показалась Дэвиду знакомой. К калитке
вперевалку приближалась давешняя фигура в меховой шапке и с ружьем на плече,
а за нею впереди Дэвида крался человек в холщовой блузе. Вдруг человек весь
подобрался и бросился вперед. На фоне туч мелькнула смертоносная дубина...
Но дальнейшего Дэвид не увидел - луна опять скрылась. Он только услышал
сквозь шум ветра звуки отчаянной схватки, хриплую брань, яростные возгласы и
хлесткие удары, а потом - оборвавшийся крик и ужасные стоны. И голос,
который, преодолевая одышку, приговаривал с мрачным злорадством:
- Вот так тебе... Том Яксли... и будь ты проклят!.. А теперь...
рассчитаемся со вторым...
Выглянувшая луна осветила распростертое на земле темное тело и
сгорбившегося над ним человека с изможденным, окровавленным лицом. Он
рассмеялся, одним прыжком перемахнул через калитку и исчез в тени леса
Лоринг-Чейза.
Но Дэвид успел узнать его и бросился вперед, крича:
- Баукер! Бен Баукер!
Но тот не откликнулся.
Догадавшись, куда и с какой целью направился Баукер, Дэвид перешагнул
через хрипящего Яксли и, в свою очередь перескочив через калитку, быстро
двинулся по тропинке.
Глава XXI,
в которой Лоринг в третий раз встречает Лоринга
Порывистый ветер гудел и свистел в кронах деревьев, раскачивал
скрипящие и стонущие под его напором стволы. Призрачный лунный свет
ненадолго вспыхивал только затем, чтобы вновь исчезнуть, и все погружалось в
непроглядный мрак.
Дэвид сбился с тропинки и заплутал. Ураганный рев ветра вселял страх: а
вдруг деревья начнут валиться? Бурелом в лесу бывает опаснее камнепада в
горах. Дэвид, поминутно оступаясь, спотыкаясь и рискуя напороться на острый
сучок, шел наугад через густой подлесок. Он ощупью продирался сквозь колючие
заросли, то и дело застревал, путаясь в переплетении побегов, но в конце
концов, сам не помня как, очутился на открытом месте. Прямиком пересек
травянистую низинку и оказался перед стеной, к счастью, не слишком высокой.
Ухватившись за ее верх, подтянулся и сел на стену верхом. Дальше начинался
сад.
Дэвид спрыгнул вниз. Еле заметная тропка, обсаженная причудливо
остриженными тисами, привела его к лестнице на террасу. За террасой неясно
прорисовывался силуэт большого дома. Лоринг-Чейз. Другого, насколько знал
Дэвид, поблизости не было.
Он подошел к нему с торца и остановился у каменной балюстрады. Дом
загородил его от порывов ветра. Дэвид посмотрел на возвышающееся перед ним
мрачное строение: всюду темно, в окнах ни единого проблеска света. Дом
казался покинутым и заброшенным. Дэвид торопливо, но осторожно обогнул
широкий фасад и, свернув за угол, внезапно остановился, увидев окно -
темное, как и все остальные, но с широко распахнутыми решетчатыми ставнями.
Значит, он напрасно спешил - все равно опоздал. Бен Баукер все-таки
опередил его.
Подобравшись к окну, Дэвид заглянул внутрь и прислушался. Там царили
тьма и безмолвие. Немного поколебавшись, он перелез через подоконник и
шагнул в комнату. Луну зацепила своим краем клочковатая туча, но он
разглядел, что комната невелика. Темнела мебель: высокий шкаф, стол, стулья,
бюро с выдвижными ящиками, ужасно похожее на скрюченного притаившегося
человека, и... распахнутая дверь.
Дэвид очень медленно двинулся к ней через комнату. Шаги заглушил
толстый ковер, но вдруг нога зацепилась за что-то мягкое. Он нагнулся,
поднял находку и увидел в неверном свете луны старую мягкую шляпу с
обвислыми полями - такие обычно носят кучера. Дэвид бросил ее и выхватил
пистолет. Но человек в холщовой блузе в дверном проеме так и не появился.
Итак, Бен Баукер точно побывал здесь. Дэвид шагнул в устланный ковровой
дорожкой, очень темный узкий коридор. Разведенные в стороны руки касались
стен. Дэвид замер, сдерживая дыхание, и, тараща глаза, вглядывался в
темноту. Он напрягал слух, но не услышал ничего, даже тиканья часов.
Постепенно им овладевало предчувствие надвигающейся беды. Неестественная
тишина, мертвое безмолвие огромного дома вселяли безотчетный страх. Все
существо Дэвида рвалось прочь отсюда; несколько раз он превозмогал себя,
когда уже начинал отступать, чтобы обратиться в бегство...
Но вот где-то в угольной черноте впереди послышался слабый звук - не
шорох ног и не дыхание, а просто тихий, не поддающийся определению шелест.
С пистолетом в правой руке, а левой держась за стену, Дэвид осторожно
начал перемещаться дальше. Он шел беззвучно; нервы, словно натянутые струны;
мускулы подрагивали, готовые мгновенно отреагировать на любую неожиданность.
Левая рука потеряла опору - Дэвид достиг порога боковой комнаты...
Дверь открыта... Он скорее почувствовал, нежели увидел, слабый проблеск
света между плотно сдвинутыми шторами. Зафиксировал взгляд и замер,
подобравшись, словно перед прыжком... Опять прислушался, но до слуха
донеслось лишь постукивание далекого ставня да унылое завывание ветра. И
все-таки Дэвиду показалось, будто где-то в темноте комнаты что-то снова
зашелестело... Что же делать? Продолжать идти вперед или развернуться и
бежать?..
Дэвид на цыпочках двинулся дальше. С вытянутой вперед рукой он шаг за
шагом крался, огибая середину комнаты, как вдруг, похолодев от ужаса, застыл
на месте: его трясущиеся мелкой дрожью пальцы коснулись чего-то теплого и
мягкого. Он отдернул руку. Что это было? Шелк? Или мех? Неужели мертвая
маленькая собачка?.. Но что она здесь делает? Он снова вытянул руку... и
понял... Волосы! Боже милосердный... Он ощупал чью-то голову, которая от
этого прикосновения качнулась и завалилась набок... Накрахмаленное жабо,
вымазанное чем-то тошнотворно липким!..
Дэвид издал сдавленный стон, и он повторился эхом где-то совсем рядом.
Дэвид резко отдернул шторы, и перед ним в бледном лунном мерцании возникла
Антиклея. Длинная ее прическа была растрепана, складки белой одежды
забрызганы чем-то черным...
А между нею и Дэвидом в огромном кресле сидел некто третий и
невидящими, вытаращенными глазами смотрел в потолок. Его бледные губы
кривила сардоническая усмешка, а в складках залитого кровью жабо торчала
серебряная рукоятка кинжала...
Кинжал торчал из горла сэра Невила Лоринга.
Глава XXII,
полная подозрений
На целую минуту они потеряли дар речи, и только завывания ветра да стук
того далекого ставня нарушали вновь наступившую тишину. Потом девушка
перевела взгляд со страшного кресла на пятна, которыми была испачкана ее
ночная рубашка, и из ее мраморных губ вырвался глухой стон. Она попятилась и
отступала все дальше, пока не наткнулась на что-то спиной, и тут же вся
сжалась от испуга, закрыв лицо дрожащими руками. Дэвид застыл, боясь, что
она сейчас закричит, но этого не произошло. Вскоре Антиклея подняла голову,
и они, едва дыша, посмотрели друг другу в глаза.
- Это вы? - выдохнула она наконец. - О Господи... Зачем?.. Почему вы
сделали это?
- Я?! - хрипло переспросил Дэвид, отшатнувшись под ее взглядом. - Я?..
Вы думаете...
Она с трудом подняла руку и указала на его рукав. Взглянув туда, он
увидел кровь.
- Я проснулась... - прошептала она. - Меня что-то напугало во сне... И
страх никак не проходил... Я спустилась вниз, в эту темень и... О Боже! -
Она начала задыхаться и снова закрыла лицо. - Его уже нет... Как странно...
Он был грешником. Жестокий, отвратительный старик... И умер без покаяния!..
Уходите... уходите живо и молите Бога, чтобы Он простил вас... Как я...
Бегите же!..
- Вот как? - пробормотал Дэвид. - Хорошо, я уйду! Но сначала... Будет
лучше, если я заберу это с собой. - И он показал пальцем на блестящую
рукоятку кинжала.
Посмотрев туда, Антиклея тихо вскрикнула; все силы словно внезапно
оставили ее, и она опустилась на колени.
- Это... это же... О Господи, это же мой! Я потеряла его... в лесу...
клянусь, я потеряла его! Вы... вы нашли его? Где вы его нашли?
- Да, сударыня, нашел... Только не в лесу, а здесь, минуту назад. А
теперь заберу его с собой!
С этими словами Дэвид, сжав зубы, ухватился за рукоятку и выдернул
кинжал. Кровь на лезвии еще дымилась. Держа кинжал трясущейся рукой, он
осмотрелся в поисках чего-нибудь, обо что его можно было бы вытереть, и
наткнулся взглядом на валявшийся на полу скомканный лист бумаги. Дэвид
поднял его и завернул клинок в бумагу.
- А что касается вины или невиновности, - сказал он, подойдя к окну, -
пусть это останется между вами и Богом!
- Что вы хотите этим сказать? - пролепетала девушка. - Почему вы так
смотрите на меня?..
- Скорее ступайте в свою спальню, - прошептал он. - Сожгите эту...
одежду, которая на вас, и ждите утра.
- Почему? О, почему вы так смотрите на меня? - взмолилась она. - Как
если бы... Боже мой, словно...
Дэвид приложил палец к губам и, сунув предательский кинжал в карман,
распахнул решетчатые ставни и вылез наружу.
Его встретил свежий, упругий ветер. Дэвид секунду помедлил, чтобы
оглядеться. Ему показалось, будто он только что очнулся после того ночного
кошмара. Но сверток в кармане напомнил, что это не сон. Дэвид повернулся и
хотел идти, но потрясение от пережитого, воспоминание о том, что произошло в
доме, вновь накативший страх вызвали дрожь и слабость во всем теле. Ноги
подогнулись, Дэвид пошатнулся и привалился к стене дома. Ужас Антиклеи, ее
жалкие, неуместные слова и тяжкие подозрения, вызванные ими, снова
навалились на сердце и не давали вздохнуть. Дэвид решил, чтобы успокоиться,
постоять немного в шелестящей стене плюща.
Луна почти зашла, но, несмотря на царившую вокруг него тьму и шелест
листьев, Дэвиду почудилось, что в темноте появилась новая тень. И тень эта
приближалась к нему! Она перемещалась быстро и украдкой. Дэвид переложил
пистолет в левую руку. Продолжая наблюдать за тенью, прикинул расстояние...
Еще двадцать шагов, и они столкнутся лицом к лицу. Встреча неизбежна.
Осталось три шага...
Он прыгнул и нанес незнакомцу молниеносный удар куда-то под ухо. Шумно
выдохнув, человек упал, как подкошенный, и замер с раскинутыми руками.
Нагнувшись, чтобы рассмотреть его, Дэвид узнал молодого секретаря сэра
Невила, мистера Молверера.
Прочь от теней этого проклятого дома!
И Дэвид побежал - теперь уже без оглядки, хотя и бесшумно. Он промчался
по террасе, вниз по лестнице и вдоль тисовой аллеи до самой стены ограды.
Подпрыгнул, повис на руках, подтянулся, вскарабкался на гребень и только
здесь оглянулся назад - узнать, нет ли погони. Но огромный мрачный дом не
подавал признаков жизни и по-прежнему чернел на фоне багровой луны. Из него
не доносилось ни единого звука, за исключением стука незакрытого ставня,
доносившегося при каждом порыве ветра. И, когда Дэвид торопливо побрел
прочь, в его мыслях произошел новый поворот, который странным образом принес
ему облегчение.
Молверер! Что могло заставить секретаря выйти из дому в такой час?
Почему он шел крадучись? И почему он, Дэвид, забыл о найденной шляпе? Это
ведь шляпа Бена Баукера, в этом не может быть никаких сомнений... Бен тоже
был там! Человек, который клялся, что совершит это самое... Он ведь только и
ждал благоприятной возможности!
Но кинжал! Она сказала, что потеряла его в лесу. Беспомощная увертка,
но вдруг это на самом деле правда?.. Если она потеряла его в лесу, а кто-то
нашел... Но кто? Бывший каторжник? Секретарь? Как бы там ни было, кинжал
принадлежал ей и, следовательно, должен исчезнуть... Но как избавиться от
него?.. Бросить в первый попавшийся пруд? Нет. Пруды иногда чистят, а
бывает, они и сами пересыхают. Тогда в дупло какого-нибудь дерева? Или
запихнуть глубоко под корни? Тоже нет. Дерево могут срубить, или его повалит
бурей... Значит, надо закопать кинжал... Опять плохо. Его могут учуять
собаки, или вывернет чей-нибудь плуг... Нет, все-таки нужно бросить его в
какой-нибудь водоем, только глубокий - в реку или в море! Но поблизости нет
большой реки. Ладно, там видно будет, а пока придется день и ночь хранить
кинжал при себе.
Антиклея потеряла его, это отвратительное орудие убийства, а кто-то
нашел и использовал по назначению!.. Да, но кто?
Дэвид все дальше шагал сквозь ночь по пустынной извилистой тропке,
миновал травянистую низину и живую изгородь, растущую по бокам дороги. Он
уже не скрывался и не обращал внимания на направление. Его терзали тысячи
страхов и подозрений. Но в одном он уверил себя, мысленно повторяя снова и
снова: кто бы ни воспользовался этим проклятым кинжалом, она, безусловно,
потеряла его гораздо раньше.
Глава XXIII,
в которой ведущую роль играет фамильное наследие
Туманный рассвет застал Дэвида сидящим под сенью живой изгороди.
Совершенно измученный событиями прошедшей ночи, терзаемый страшными мыслями
и подозрениями, он притулился под колючими кустами и на время оцепенел. Он
не помнил, сколько времени так просидел. Перед его мысленным взором вновь и
вновь во всем своем пугающем безобразии представала картина убийства. Он
видел обмякшее, безжизненное тело, развалившееся в кресле, сардоническую
усмешку и невидящий взгляд, устремленный в пространство. Это видение
сменялось другим, тоже навсегда запечатлевшимся в памяти, - водопадом
великолепных золотистых волос - водопадом, которым не смыть кровь. Дэвид
снова видел ужас и отчаяние в глазах девушки, а в ушах звучал ее срывающийся
шепот.
Страшный сон. Рука скользнула в карман, чтобы коснуться орудия
преступления. Дрожащие пальцы ощутили холод смертоносной стали. Этот кинжал
принадлежал той самой девушке.
Наступил рассвет. Дэвид чувствовал себя совершенно разбитым и телом, и
душой, его грызли сомнения и страх перед будущим. В мозгу снова прозвучал
голос Джаспера Шрига:
"Убийц, сударь мой, вешают, независимо от пола, возраста, сословия и
вероисповедания".
Веревка, виселица, скрипучие доски помоста... Дэвид содрогнулся.
Ветер утих. В соседнем кусте спросонья пискнула птица, ей ответила
другая, подальше. Дэвид очнулся. Горизонт на востоке сиял, занималась заря.
Цвет неба светлел, становясь из пурпурного алым, из розового золотистым. По
мере того как это сияние отвоевывало у ночного мрака все большее
пространство, из кустов, из росистых зарослей, из темнеющего леса, со всех
сторон поднимались веселый щебет, цвиканье и мелодичный пересвист; птичьи
голоса постепенно набирали силу, становились чище, увереннее, и наконец
слились и во всю мощь запели хвалебную песнь наступившему утру.
Ровный дневной свет разогнал часть страхов. Дэвид почувствовал, как
уныние оставляет его, как ликующий птичий гимн возрождает в душе надежду.
Он потянулся, расправил плечи и поднял голову, чтобы посмотреть на
небо. Туманная дымка истончилась и улетучилась. Сияющий рассветный нимб
разлился от востока до запада. Все образуется и прояснится, не может быть
все так плохо... Нельзя отчаиваться, и обязательно наступят лучшие дни!
Дэвид встал, размял затекшие члены и, выйдя на дорогу, зашагал
навстречу показавшемуся ослепительному краю солнца.
Однако через полчаса усталость взяла свое. Он уселся на обочину и снова
попытался решить, что же делать с кинжалом. Так он и сидел, подперев рукой
подбородок, невидящими глазами уставившись на дорогу перед собой, когда
послышался скрип тяжелых колес и неспешный цокот лошадиных копыт. Подняв
глаза, Дэвид увидел приближающийся к нему закрытый фургон, влекомый вороным
тяжеловозом. Лошадь обладала поистине богатырскими статями, ее мышцы так и
бугрились под блестящей шкурой от гривы до самого хвоста, и только ноги
казались непропорционально тонкими. Замечательное животное совсем не
поспешало; оно словно любовалось собственными изящными движениями и устроило
из своего выезда целое представление - изгибало шею дугой, трясло головой, а
конечности поднимало с такой гордостью и высокомерием, будто делало
одолжение, ступая ими по земле, а не летя по воздуху.
Надменным четвероногим правил, а вернее, сопровождал его в качестве
почетной няньки светлоглазый парень приятной наружности. Сидя на козлах, он
болтал одной ногой, перекинутой через другую, и беззаботно насвистывал,
когда конь, поравнявшись с одним из деревьев, решил, что его особе уделяют
недостаточное внимание, и, поднявшись на задние ноги, принялся передними
выписывать в воздухе замысловатые крендел...
