Джеффери Фарнол. Тайна Лоринг-Чейза
страница №6
...я. И, судя по всему, не собиралсяставить копыта обратно на землю. Тут уж возница был вынужден вмешаться.
- Стой, Полли Фем! Прекрати, довольно фокусничать! Разыгрался, точно
жеребенок! И охота тебе забавляться с утра пораньше!
Животное проявило благоразумие и, вняв увещеваниям, приняло нормальное
положение, после чего неохотно двинулось вперед. Однако дотянул фургон
только до того места, где расположился Дэвид. Здесь конь остановился, смерил
усталого путника взглядом и с достоинством фыркнул.
- Это он перед вами красуется, - сообщил возница, ухмыльнувшись и
показывая на лошадь хлыстом. - А ему примерно столько же лет, сколько мне!
Тот, о ком шла речь, повернул голову, насмешливо покосил на Дэвида
круглым глазом и фыркнул еще выразительнее.
- Замечательное представление! - с улыбкой ответил он.
- Да уж, - кивнул кучер фургона, посматривая на перевязанную голову
Дэвида и его осунувшееся лицо. - А с тобой-то, парень, все в порядке?
- Да, да, спасибо.
- Что-то не похоже. Глядя на тебя, не скажешь.
- Нет, нет. Если вы имеете в виду мою повязку, то она мне больше не
нужна. Голова совсем не болит, - ответил Дэвид и, размотав бинт, отбросил
его в сторону. - Должно быть, видок у меня довольно жалкий, если первый
встречный принимает за тяжелобольного, - со вздохом сказал он и провел рукой
по заросшему подбородку.
- В общем, так и есть, - весело подтвердил возница. - Хотя и не совсем.
Видел я и похуже. Раза два. А куда путь держишь?
- Сам не знаю. Куда глаза глядят.
- Что ж, если это не в двух шагах, то либо за тридевять земель, либо и
вовсе у антиподов. Так и так в сторону Льюиса. Давай, брат, ко мне на
палубу!
- Спасибо! - поблагодарил Дэвид и влез на козлы рядом с жизнерадостным
кучером.
- Но, пошел, Полли Фем! - крикнул возница, легонько хлопнув коня
хлыстом. - Шевели веслами, полный вперед!
В ответ на такую фамильярность животное неодобрительно стукнуло
несколько раз по земле сначала одним копытом, затем вторым, презрительно
фыркнуло и только тогда изволило тронуться с места.
- Не сказать, чтобы ты был чересчур весел, - поделился кучер своим
наблюдением после того, как они оставили позади ярдов сто в полной тишине,
нарушаемой лишь скрипом фургона.
- Не мешало бы мне побриться, - сказал Дэвид.
- Не стану отрицать, - ответил кучер, самодовольно проведя большим
пальцем по собственной свежевыбритой щеке. - Живет тут поблизости один по
имени Джо Хоскинз, в Глинде, напротив кладбищенской стены. Замечательно
бреет. Всего за один пенни! И бритва у него бесподобная, прямо кроличий мех,
а не бритва.
- Надо бы мне к нему наведаться, - рассеянно пробормотал Дэвид.
- Так мы прямехонько туда и держим курс! - воскликнул возчик. - Совсем,
брат, недалеко! А может, тебя надо звать "сэром"?
- Называй как хочешь, - ответил он. - А зовут меня Дэвид.
- Ну, и отлично... Эй нет, Полли, сегодня мимо! - вдруг крикнул он,
потому что конь остановился как вкопанный перед воротами какой-то фермы.
Фургон снова затрясся по дороге. Кучер хохотнул. - Нет, парень, видал ты
когда-нибудь такое? Знает каждый дом, каждую усадьбу и гостиницу отсюда и аж
до самого Льюиса! Я считаю, в целом мире не сыщешь больше такой лошади, как
Полли. Он у нас что-то вроде семейной достопримечательности. Достался мне по
завещанию, когда мой папа Дэниэл вдруг взял и помер. Отец-то мой всегда
говорил, что Полли Фем благородных кровей, а благородные и ведут себя
благородно. Ха-ха! У Полли такие благородные повадки, что он всегда плетется
в час по чайной ложке, и никакими уговорами его не проймешь. Больно
медлительный. Правда, не упрямый. Надежный, можно сказать, да и вообще
мировой коняга! Только вот с имечком кто-то подкачал. Ну, да что поделать.
Как купил его папаня Полли Фемом, так пусть и ходит до смерти Полли Фемом.
Только мне все равно непонятно, почему "Полли" да еще и "Фем"? Принимая во
внимание, что это конь, а не кобыла. Я часто гадаю: кто такая была эта Полли
Фем?..[7].
[7] Имеется в виду сокращенный вариант слова female - женщина (англ.).
Полифем[8] величественно брел, одинаково неторопливым шагом поднимаясь
на холм и спускаясь под горку, останавливался по собственному почину у ворот
одинокой фермы или домика, увитого ползучими виноградными лозами. Тогда
возница слезал и, приветствуя каждого встречного, отдавал им или принимал
всевозможные посылки и пакеты, а потом тяжелый фургон снова громыхал по
дороге. Так они с грохотом и скрипом проезжали мимо ветхих сараев и
опрятных, благоухающих свежим сеном амбаров, останавливались на деревенских
площадях и возле придорожных хуторов. Ребятня бросала свои игры и с
восторженными воплями мчалась навстречу лошади и кучеру. За ними следом
спешили добродушные полногрудые матроны, которых возница наделял не только
посылками, но и свеженькими местными новостями, не брезгуя и сплетнями.
Потом, убедив высокомерного Полифема в необходимости возобновить горделивое
шествие, трогался и уезжал, провожаемый веселыми напутствиями. И снова они
тряслись по тенистым дорогам и извилистым проселкам. Солнце поднялось уже
высоко; становилось жарко.
[8] Полифем - в греческой мифологии одноглазый циклоп.
- Твоя жизнь представляется мне очень счастливой, - сказал Дэвид.
- Грех жаловаться, брат.
- Но ты ведь не всегда ездил на этом фургоне. Наверное, был когда-то
моряком?
- Ага! Сбежал в море, не успев узнать, что почем. Был мальчишкой на
побегушках, юнгой, лазил по вантам, как обезьяна, порох подносил, чего
только не делал! Вот надеюсь сегодня подобрать по дороге одного старого
корабельного товарища, боцмана Джерри. Он должен ждать меня где-то не
доезжая Льюиса. Старый моряк Нельсона! Любил меня, все равно как отец,
честное слово! Учил всему, бывало, и веревочным концом угощал, а потом
потерял ногу при Трафальгаре. Он возился со мной, как с собственным сыном.
"Джим, - бывало, говаривал, - заруби себе на носу: хоть ты и зовешься
Крук[9], но, пока старый Джерри способен всыпать тебе по первое число,
плутовать да бить баклуши он тебе не даст".
[9] Плут, бездельник (англ.).
- Значит, тебя зовут Джим Крук?
- Точно, парень! Джим Крук, кучер из Лоринг-вилледж, графство Сассекс,
- точный мой адрес.
- А-а, так ты, наверное, знаешь и Лоринг-Чейз?
- Достаточно, чтобы не соваться туда без крайней нужды.
- Отчего так?
- Да оттого, что это обиталище дьявола. И, хотя зовется тот дьявол
сэром Невилом Лорингом, никто никогда не торопится в его дом, а кто
попадает, и сам не рад! Удивляюсь, как это никто с ним до сих пор не
разделался? Здесь пруд пруди охотников отправить его к Дэви Джонсу[10]...
Чтоб мне лопнуть, если я вру!
[10] Так английские моряки называли дьявола.
- И ты... знаешь кого-нибудь из таких охотников?
- Ну, взять хотя бы одного джентльмена, который там живет. Это молодой
секретарь, мистер Молверер. Самый подходящий кандидат! Я как-то раз пришел,
а он стоит за креслом сэра Невила - весь бледный, кулаки сжаты... Его прямо
трясло от бешенства. Он даже зубы скалил, как цепной пес, только что не
ощетинился, а в глазах, брат... Ох какая лютая ненависть у него была в
глазах! Никогда не забуду этого взгляда!
"Ну и ну! Теперь все ясно. Конечно же, это был Молверер! Я ведь
встретил его всего в нескольких шагах от того места за стеной, где в кресле
лежало это... уставившись в потолок стеклянными глазами..."
- И часто ты бываешь в Лоринг-Чейзе? - сипло спросил Дэвид.
- То и дело. Я, понимаешь, кое-что смыслю в лошадиных болезнях, вот
меня и зовут.
- А мистер Молверер давно живет там?
- Давненько. По крайней мере успел по уши влюбиться в мисс Клею. Ее
горничная Энн - она кузина моей жены - точно знает. Говорит, он прямо с ума
по ней сходит.
- Вот как? - пробормотал Дэвид.
- Ну! - кивнул Джим Крук. - Правда, не осмеливается ей признаться,
потому что сэр Невил сам на нее глаз положил.
- О Господи! - вздрогнул Дэвид.
- А? Что такое, дружище?
- Сэр Невил? Да он же старик!
- Некоторым старость не помеха. Седина в бороду - бес в ребро. А если
уж женщина так молода и хороша собой, как мисс Клея... Бедняжка, она добрая
душа. Мне так жаль ее. Мне жаль их обеих, особенно монашку.
- Кого?
- Маленькую монашку - миссис Белинду. Правда, на самом деле она не
монашка.
- А почему не девушку?
- Ну, та совсем другая, та может постоять за себя. Однажды я видел, как
она стеганула сэра Невила хлыстом - чтоб я ослеп и оглох, если вру! Не то
что миссис Белинда... А знаешь, что он в ответ? Засмеялся! Я как раз был на
конюшне, смотрел одну лошадь. О, мисс Клею голыми руками не возьмешь! Огонь!
Как ее волосы. Нужно будет - убьет и глазом не моргнет... А? Что с тобой,
парень? Замерз? Может, ты все-таки болен?
- Н-нет... то есть да, - с трудом выговорил Дэвид. - От переутомления,
наверное.
- Надо бы тебе эля[11] горячего хлебнуть. Добрая кружка эля - лекарство
что надо. Да я и сам не прочь принять пинту-другую. Тем более что знаю один
домишко, где нам нацедят отменного, самодельного... А что? Бросим якорь да
высадимся на полчасика, идет? Полный вперед, Полли! В "Буйвол", Полли Фем!
"БУЙ-ВОЛ"! - закричал мистер Крук.
[11] Эль - английское крепкое сладковатое пиво.
Сообразительный Полифем повел ухом, фыркнул и вдруг припустил с такой
резвостью, какой Дэвид никак уж от него не ожидал. Молодой человек даже чуть
не свалился с козел.
- Вот тебе и лошадь! - воскликнул мистер Крук. - Знает "Буйвол" не хуже
моего! Знает, что тамошний хозяин, Том Бингли, никогда не пожалеет для него
ни овса, ни водицы да еще и лакомство какое-нибудь завсегда припасет. Самое
любимое место Полли во всей округе... А это кто там? Чтоб мне провалиться,
если не боцман! Точно, он, кто ж еще? Сидит у дороги и меня поджидает!
Посмотрев вперед, Дэвид сначала увидел только большую блестящую шляпу,
которая торчала в траве над канавой, словно огромный гриб. Когда они
подъехали ближе, из-под шляпы раздался басистый рык:
- Эй, на палубе!
От зычного рева у Дэвида чуть не заложило уши, а Полифем так и врос в
землю. Кучер Джим привстал на козлах, щелкнул кнутом, побуждая коня идти
дальше, и радостно завопил в ответ:
- Боцман, свистать всех наверх!
Навстречу им поднялся багроволицый, кряжистый здоровяк. Помимо
блестящей шляпы на нем были морской китель прямого покроя, украшенный двумя
рядами начищенных, сверкающих при каждом движении боцмана пуговиц и
широченные полосатые штаны. С некоторым трудом выбравшись на дорогу, боцман
одернул штанину, из-под которой высовывалась деревянная булава искусственной
ноги, и твердо встал, дожидаясь, пока фургон поравняется с ним. На
единственной ноге сверкала пряжка безукоризненно начищенного башмака, да и
весь он, от этого башмака до тщательно стянутых в косицу волос, выглядел
весьма щеголевато и браво. Хотя до фургона оставалось не больше шести ярдов,
он сложил руки рупором и заревел громче прежнего:
- Право руля, Джимми, право руля! Заходи от ветра! Так держать! А
теперь еще круче! Суши весла! Спускай трап!
Кучер натянул вожжи, бросил их и, спрыгнув на дорогу, радостно затряс
руку боцмана, а тот хлопнул его по плечу и снова зарычал:
- Ах чтоб я утоп, парень, если ты выглядишь хоть на год старше, чем в
те дни, когда мой линь прохаживался по твоей шкуре!.. Жаль, плетки нету под
рукой, а то угостил бы тебя разочка два по старой памяти!
- А мне чтобы лопнуть! - закричал Крук. - Ты все тот же морской волк,
как в день последней драки с французишками да испашками! Крепок, словно
мореный дуб. Клянусь, ты бы и сейчас нокаутировал любого на нашем корабле.
Помнишь, какие мы устраивали кулачные бои?
- А кто этот молодой джентльмен? - спросил боцман, дотрагиваясь до
своей шляпы.
- Это Дэвид. Едет со мной в Льюис.
Дэвид с удовольствием обменялся крепким рукопожатием с бравым моряком.
- Ну, ладно, Джимми, дай-ка я обопрусь на твое плечо и вскарабкаюсь на
палубу. Упрись покрепче мне в корму, и, если молодой джентльмен подаст мне
свою руку...
После множества натужных охов и тяжких вздохов, притопываний и
подпрыгиваний на деревянной ноге сложная задача погрузки боцмана была в
конце концов благополучно решена, и отдувающийся моряк в целости и
сохранности водворен на козлы между Дэвидом и Джимом. Полифема уговорили
возобновить свое величавое шествие, повозка со скрипом и грохотом покатила
прежним курсом, а между друзьями состоялся нижеследующий разговор.
- Пожалуй, приглядевшись, я все-таки скажу, что ты выглядишь немного
усталым и озабоченным. Уж не женился ли, часом, на какой-нибудь вдовушке,
Джерри? - спросил Джим.
- Нет, Джим, нет, парень. Ты же знаешь, наш капитан, благослови его
Бог, не склонен к семейной жизни. А если он не склонен, то мне это тем более
не годится, - ответил боцман.
- Это почему? - поинтересовался Джим.
- Как почему? Бог с тобой, я же не смогу за ним приглядывать, как он
того заслуживает, если обзаведусь женой. Нет, ни за что, Джимми. Капитан,
дай Бог ему здоровья, нуждается в хорошем уходе, особенно с тех пор, как
мисс Клеона замужем... И одиноко ему, особенно по вечерам.
- Ну, это понятно. А помнишь, как он следил за своим мундиром да за
башмаками? Прямо как будто слегка повредился в уме на одежде и чистоте. И
другим спуску не давал.
- Помню, Джим. С этим у него и сейчас все в порядке. С ним другое
что-то творится. Ходит мрачнее тучи, чему я вижу только две возможные
причины: либо он наконец-то влюбился, в чем я очень сомневаюсь, либо, не
приведи Господи, собирается драться на дуэли.
- На дуэли? Разрази меня гром! С кем? - вскричал Джим.
- Да с этим здешним злобным коротышкой - сэром Невилом Лорингом. Тот,
говорят, стреляет без промаха с любого расстояния, мерзавец этакий! А кэп,
храни его Господь, никогда не держал в руках пистолета. Видать, не думал,
что это ему пригодится... Так-то, сынок. Прекрасный человек, - объяснил
боцман.
- А чем ему насолил Лоринг?
Боцман: Кто его знает! Только в последний раз, когда старикашку занесла
нелегкая в город, сцепился этот хрыч с ее светлостью герцогиней Кэмберхерст,
не знаю, правда, из-за чего. Они всегда терпеть друг друга не могли, еще с
детства. Ну прямо как кошка с собакой! А мы с кэпом приехали и, как всегда,
взяли курс на дом ее светлости. Ох и бушевала же она, настоящий шторм,
парень! Не успели мы войти, набросилась на кэпа. "Это не человек, - кричит,
- это гнусное чудовище! Таких надо душить в колыбели! Будь я мужчиной, -
слава Богу, что это не так! - говорит, - я пристрелила бы его, как собаку!
Несчастная девочка, - говорит, - как она живет под одной крышей с таким
негодяем?" И топнула своей маленькой ножкой и потрясла кулачком... А потом
заметила меня, бросилась, ровно тигрица, взяла на абордаж и вытолкала в
корму вон из комнаты. Как сказал бы ты, Джимми, в шею, в хвост и в гриву!
Потом и капитан тоже вышел, смурной такой. Домой вернулся смурнее некуда, а
сюда приехал - чернее тучи. Сейчас он здесь, в "Буйволе", и притом его
сопровождают молодой виконт и мистер Барнабас. Пусть меня вздернут на рее,
если это не означает дуэль!
- Дуэль... Избави Господь, - прошептал Джим.
- Так что, Джимми, беспокоюсь я, как видишь, не без причины.
- Да, Джерри. Второго такого, как наш капитан, на всем свете не сыщешь.
- Таких не было, нет и не будет, мой мальчик, можешь смело биться об
заклад, - уверенно и с гордостью произнес боцман.
Вспомнив о Дэвиде, боцман повернулся и положил ладонь ему на руку.
- Молодой человек, - сказал он, другой рукой касаясь глянцевитой шляпы,
- надеюсь, вы простите двух разболтавшихся старых боевых друзей, которые не
каждый день друг друга видят.
- Разумеется! - ответил Дэвид, кладя свою руку поверх его руки. - Не
беспокойтесь, пожалуйста, обо мне. Для меня большая честь познакомиться с
моряком, сражавшимся при Трафальгаре.
Глаза боцмана сверкнули, и он снова тронул край своей шляпы.
- Благодарю вас, молодой человек. Джимми Крук тоже был там!
- Правда? - удивился Дэвид, с новым интересом взглянув на
жизнерадостного кучера. - Вы действительно там были?
- Угу. - Джимми немного смутился. - Только я не потерял ни ногу, ни
руку, как Джерри и наш капитан.
- Джимми был орудийной прислугой у одной из пушек по правому борту, -
пояснил боцман.
- А как зовут вашего капитана? - спросил Дэвид.
- Достопочтенный Джон Чомли, - ответил боцман, снова дотрагиваясь до
поля шляпы.
- Королевский флот! - добавил кучер, тоже отдавая честь. - А вот и
Глинд, - объявил он, когда фургон свернул на тихую деревенскую улицу. - Вон
там "Буйвол", дальше кладбищенская стена, а напротив нее живет Джо Хоскинз,
у которого легкая рука. Всего за пенни.
- В таком случае он заработает его немедленно, - заявил Дэвид и
поднялся, собираясь спрыгнуть на дорогу.
- Жаль, приятель, - разочарованно произнес Джим Крук. - А я-то думал,
мы сначала промочим горло. Может, все-таки составишь нам компанию?
- С удовольствием, - отвечал Дэвид, - но только если вы позволите вас
угостить.
Однако боцман ни в какую не соглашался, заявив, что сегодня угощает он.
Спустившись с помощью Дэвида и Джима на землю, он повел их в
гостиничную харчевню. Тут было множество укромных уголков, располагавших к
дружеской беседе. За стойкой восседала дородная хозяйка. Боцман галантно
снял перед нею шляпу. Почтительно обращаясь к ней "мадам" и "сударыня",
спросил пива и застучал своей деревяшкой, пробираясь к столу.
- Я думаю, - сказал Джим Крук, когда перед ними появились три кружки с
шапками густой пены, - никому из нас не повредит немного хлеба с сыром.
- Прекрасная мысль! - обрадовался Дэвид и немедленно заказал еды, после
чего все трое налегли на пиво и закуску.
Дружеская непринужденная атмосфера и добрая компания развеяли мрачные
мысли Дэвида, пища восстановила силы, и он почувствовал себя другим
человеком.
Наконец кружки опустели, от хлеба с сыром остались одни крошки, и кучер
поднялся из-за стола, намереваясь отправиться по своим делам.
- Будьте готовы, мистер Дэвид, через полчаса поедем дальше, в Льюис -
так, Джерри?
- Полчаса - в самый раз, - ответил боцман и, тронув поля шляпы, бодро
утопал вслед за Круком, а Дэвид отправился на поиски столь необходимого ему
брадобрея.
Он легко нашел его. Мистер Хоскинз стоял, угрюмо привалившись к
дверному косяку своего заведения, и что-то мрачно бурчал себе под нос.
Увидев клиента, костлявый брадобрей удрученно вздохнул, грустно кивнул и без
слов провел его в унылое полутемное помещение с маленьким зеркалом на стене.
Повязавшись передником, украшенным узором в виде переплетенных веточек, он
прервал свое траурное молчание, чтобы скорбно произнести:
- Ваши куртку и косынку, сэр...
Молодой человек снял их и уже собирался было повесить куртку на спинку
стула, как вдруг его рука наткнулась на продолговатый сверток во внутреннем
кармане. Дэвид замер на мгновение, нахмурил брови и поспешно натянул куртку
снова, на что унылый брадобрей, казалось, совсем разобиделся.
- Ваши вещи, сэр, будут здесь в полной безопасности, - пробормотал он.
- Я не бандит, не вор какой и не грабитель... По причине слабости моего
кишечника я простой парикмахер, а посему не имею обыкновения заниматься
кражами или чем-нибудь в этом роде.
- Ничуть не сомневаюсь! - Дэвид кивнул с серьезным видом. - Но я
предпочитаю остаться в куртке. Благодарю вас.
После стрижки и бритья он, оглядев себя в зеркальце, нашел, что его
внешность существенно изменилась к лучшему. Получив свое вознаграждение,
Хоскинз меланхолически пробурчал слова благодарности, и Дэвид вышел от него
на залитую солнцем улицу. Но из-за проклятого свертка в кармане хорошего
настроения как не бывало, окружающее перестало интересовать Дэвида, и он
медленно брел по улице с опущенной головой. Занятый тревожными мыслями, он
не заметил, как вернулся в гостиницу, и, не обнаружив там ни боцмана, ни
Джима Крука, снова вышел на двор.
Здесь стояла богато украшенная, но сильно запыленная карета. Конюхи
выпрягали из нее двух лошадей. Взмыленные спины и тяжело вздымавшиеся бока
животных свидетельствовали о долгой бешеной скачке.
- Нет, иначе, чем жестокостью, это не назовешь! - изрек один из
конюхов.
- Точно, - подтвердил другой, в нарядной ливрее и красивой шляпе с
кокардой, стряхивая пыль с рукавов носовым платком.
- Не будь они благородными лошадьми, они еще десять миль назад стали бы
мертвыми лошадьми!
- Точно! - опять подтвердил конюх-грум, нагибаясь, чтобы смахнуть пыль
со своих щегольских сапог. - Но, когда ее светлость велит ехать быстро, это
значит чертовски быстро, словом, гнать во всю мочь.
Дэвид медленно прошел мимо, свернул за угол и очутился в маленьком
огороженном загоне, где, крякая, вперевалку ходили утки, щипала траву старая
лошадь и кудахтали куры. В центре загона стоял большой стог, наполнявший
воздух ароматом свежего сена, а к стогу была приставлена длинная лестница.
Все здесь дышало покоем и уединением, и Дэвиду пришло в голову, что лучшего
места для размышлений не найти. Он взобрался по лестнице, растянулся на сене
и, уверенный, что никто его тут не обнаружит и ему не помешает, снова
принялся думать, где и как ему избавиться от кинжала.
До слуха доносились мирные, домашние звуки полусонной деревни:
дружелюбный говор, лошадиное фырканье, слабое мычание коровы на дальнем
выгоне, грохот цепи и лязганье колодезного ведра...
Вдруг Дэвида подбросило, словно пружиной, и он сидя тряхнул головой.
Как же он забыл о кучере и боцмане? Они, наверное, давно его ждут... Дэвид
вздохнул и, подобравшись к краю стога, посмотрел, не видно ли где его
попутчиков.
Так и есть, вон она, боцманская шляпа, блестит на солнце. Тут его слуха
достиг и боцманский хриплый рык, но Дэвид неожиданно передумал продолжать
путь и остался наверху. Вскоре он услышал удаляющийся скрип тяжелых колес и
мерный стук копыт. По неторопливости последнего Дэвид решил, что производить
эти звуки не может никто, кроме Полифема, с достоинством шагающего в
направлении Льюиса. Тогда он снова лег и закрыл глаза.
Скоро придется все-таки отправляться в путь, но сейчас не стоит
торопиться. Кажется, он понял, где спрячет кинжал. Пожалуй, это единственное
место, где можно похоронить его и навсегда избавиться от страшной улики.
Глава XXIV,
в которой читатель найдет упоминание о двух старых знакомых
- Стойте, Джон Чомли! Вернитесь! Как вам не стыдно, Джек!
Дэвид вздрогнул, подобрался к краю и глянул вниз. Прямо под ним на стог
по приставной лестнице пытался забраться некий высокий джентльмен. Один
рукав великолепно сидящего на нем синего сюртука самого превосходного покроя
был пуст и заправлен в карман.
Пока Дэвид все это разглядывал, джентльмен успел уже спуститься на
землю и, сняв шляпу с загнутыми полями, отвесил церемонный поклон стоящей
перед ним маленькой разгневанной особе. Лицо особы скрывал огромный капор,
завязанный под подбородком, а миниатюрные ручки в тонких перчатках, сжатые в
кулачки, неистово молотили по воздуху. Она на мгновение перестала потрясать
кулачками, но не по причине охлаждения своего гнева, а лишь для того, чтобы
посильнее топнуть обутой в сандалию маленькой ножкой.
- Вот, значит, как, капитан Чомли! - закричала она, сверкнув из глубины
капора горящими глазами. - Вы удрали, сэр! Ни слова возражений! Вы посмели
сбежать от меня! Придержите язык, сэр! А теперь карабкаетесь на этот стог,
чтобы спрятаться - и это в ваши-то годы! Это недостойно, это трусость!
Стыдитесь, Джон! Почему вы так поступили?
- Ваша светлость, - кротко начал капитан, - я только...
- Молчите, несчастный! Я мчусь сюда, рискуя сломать себе шею, трясусь
на ухабах - я теперь вся в синяках и кровоподтеках! - из меня чуть не
вытрясло душу в этой карете! Я едва не загнала ради вас своих лучших
лошадей, а вы - что делаете вы? Трусливо прячетесь, завидев меня,
недостойный вы человек!
- Но, дорогая герцогиня, если вы позволите мне сказать вам несколько
слов, возможно, я сумею объяснить вам то обсто...
- В первую очередь объясните, что вы здесь делаете?!
- Моя дорогая, если ваш вопрос касается моей маленькой экскурсии, то
объяснение...
- Ах, всего лишь экскурсия? И кого вы, Джон Чомли, собираетесь
потчевать этой несусветной чушью?
- Вы же сами спросили меня, мэм, и я спешу заверить вас...
- Вздор, сэр! Не хочу слушать! Я и сама знаю, зачем вы здесь: чтобы
драться! Молчите, сэр! Вы приехали сюда из-за меня. Ах я дура, вот грех-то
какой. Ну, кто меня тянул за язык? И вы теперь намерены драться с этим
жалким, ничтожным сатиром, который наверняка убьет вас, Джон, убьет без
сожаления... Он сделает это с наслаждением! Вы хоть понимаете, что он убьет
вас, сэр Джон Чомли?
- Ну, это не обязательно, мэм, - ответил капитан примирительно. - Прошу
вас, дорогая герцогиня, не принимайте все так близко к сердцу.
- Но у вас всего одна рука, Джон! - вздохнула она, касаясь его пустого
рукава.
- Ничего, пистолет не тяжелее шпаги, - усмехнулся капитан и, взяв ее
руку, галантно склонил над нею седую голову. - Прошу вас, пойдемте в
гостиницу и там...
- Он убьет вас, Джон! - упрямо повторила она. - Я приехала, чтобы
забрать вас домой.
- Это невозможно, мэм. Абсолютно исключено. Я бы сказал, об этом не
может быть и речи... Дело зашло слишком далеко.
- Поэтому я не допущу, чтобы оно зашло еще дальше, сэр!
- Встреча назначена и должна во что бы то ни стало состояться. Это
неизбежно, герцогиня. Можно сказать, нет никакой возможности уклониться от
нее, ибо, видите ли, мэм...
- А я вам говорю, вы уклонитесь от нее, Джон Чомли, и немедленно!
- Сэр Невил получил мою записку два часа назад. Следовательно, мэм, это
теперь дело моей чести... Я жду с минуты на минуту либо его ответа, либо
самого Лоринга. Видите ли, сударыня...
- Дело чести! Скажите на милость! Не чести, а глупости, и к тому же
смертельной! О, Джон, Джон, забудьте всю эту чепуху... Я настаиваю! Господи,
что я натворила?.. Хотя, если уж начистоту, Джон Чомли, вы тоже хорош гусь!
Бросаетесь в драку, словно бык, которого раздразнили красной тряпкой. Ну,
что за неистовство, что за вспыльчивость, ведь вам не двадцать лет?
Отчаянный и безрассудный, ну, право, словно мальчишка... - Вдруг она
насторожилась. - О Боже, что там такое?
По деревенской улице разнеслось дробное эхо копыт лошади, галопом
приближающейся к "Буйволу". Топот становился все громче и громче, потом
лошадь влетела в ворота гостиницы и там стала.
- Кто это? Кто приехал, Джон? - вцепившись в пустой рукав капитана,
резко спросила герцогиня.
- Вероятно, посыльный с ответом сэра Невила, мэм. Пойдемте узнаем.
- Нет, Джон, позовите его сюда! Господи, что там происходит? Узнайте
скорее, по какому случаю суматоха.
Капитан послушно отправился выяснять причину шума, который доносился от
дверей гостиницы, но не успел свернуть за угол, как ему навстречу бросился
какой-то человек и заговорил быстро, вполголоса.
- В чем дело, сэр? Что случилось? - кричала герцогиня. - Пусть этот
человек идет сюда! Ну, говорите же!
- Тут такое дело, мэм... Кажется... - Капитан снял шляпу и стоял, вертя
ее в руке и растерянно вглядываясь вдаль. - Кажется, мэм... - повторил он. -
Короче говоря... В общем, дуэль не состоится. Ей-Богу, мэм. - Капитан
беспомощно махнул шляпой и умолк.
- Силы небесные! - воскликнула герцогиня и, повернувшись к посыльному,
властно указала на него пальцем. - Ну, говорите! Объясните толком! - велела
она грозно.
- Сэр Невил Лоринг умер, мэм!
Тонкий палец, направленный на посыльного, дрогнул и медленно, но
по-прежнему властно качнулся в сторону, приказывая человеку уйти.
- Умер, - повторил капитан, когда они остались вдвоем.
- Радостная весть, - сказала герцогиня. - Это десница Божья!
- Но, мэм... Он убит!.. Прошлой ночью...
- И очень вовремя, Джон!.. Не думаете ли вы, что я стану горевать?
- Но, мэм...
- Джон! Перестаньте изображать шокированную добродетель. Я знала Невила
с детства. Он уже тогда был жестоким, самовлюбленным мальчишкой.
Бессердечное, маленькое чудовище. Он давно напрашивался, и поделом ему,
негодяю...
- Мадам... Теперь не стоит тратить на него гнев, ведь он мертв.
- Ваша правда. Нежданно-негаданно. И ведь племянник его, сын бедного
Хэмфри, тоже недавно погиб... А что станет с имением?.. Правда, есть еще эта
бедная простушка, Белинда Чалмерз, которая вызвала двадцать лет назад такой
скандал, помните? Но она не в счет. Если Лоринг заранее позаботился о
завещании, то отказал все либо какому-нибудь лакею, либо девчонке, его
протеже, этой красивой юной безбожнице и дикарке. Помните, вы видели ее,
когда мы последний раз отважились сунуться в Лоринг? Ну, полгода назад, по
поводу письма бедного Хэмфри. Вы помните ее, Джон?
- Кого, мэм?
- Да девчонку! Антиклею. Вот ведь наградил ее имечком покойник...
Впрочем, она наверняка язычница, как индейцы с Карибского моря. И глаза у
нее дерзкие, и вообще невоспитанная, своенравная девица! Правда, она и не
могла стать другой при таком воспитателе. Он взял ее из приюта совсем
маленькой... отродье нищего бродяги.
- Во всяком случае, Лоринг поступил великодушно, дорогая герцогиня, что
свидетельствует...
- Ах, не будьте таким сентиментальным глупцом, Джон! Чтобы этот
хладнокровный мерзавец проявил великодушие? Да никогда! Он за всю жизнь не
совершил ни единого достойного поступка! Я помню, как он еще мальчишкой
истязал кошек. И ребенка взял тоже, чтобы помучить. Ему доставляла
удовольствие ее бессильная ярость. Нет, лучший из всех поступков, когда-либо
совершенных Невилом, - это его смерть. Главное, момент он выбрал удачный!..
А девчонка благодаря ему превратилась в злобное, угрюмое существо, дерзкое и
неистовое, с ядовитым язычком - словом, отвратительное во всех отношениях!
- Несчастная девочка, - сказал капитан Чомли.
- Бесстыжая нахалка! - фыркнула герцогиня.
- Бедная и одинокая, - сказал капитан.
- Ядовитая рыжая фурия. И не спорьте со мной, сэр! - повысила голос
герцогиня. - Говорят, однажды она, без преувеличения, набросилась с кулаками
на деревенского церковного сторожа. В воскресенье, в церковном дворе!
- Хм! - издал звук капитан.
- Вы, видно, считаете, что церковный сторож заслужил это? - ехидно
спросила герцогиня. - Однако, Джон, я намерена взять ее под свою опеку. И
как можно скорее.
- Боже милосердный! - воскликнул капитан. - Вот те раз.
- Я старая одинокая женщина, Джек Чомли. У Клеоны есть ее Барнабас и
ребенок! Кроме того, мегеры мне по душе, особенно молоденькие!
- Но... Господи, помилуй... - промямлил капитан. - Честное слово,
мэм... я бы сказал...
- А потому я немедленно еду в Лоринг-Чейз, и вы будете сопровождать
меня, Джон.
- Боже упаси! Ноги моей...
- Итак, решено. Пожалуйста, вашу руку, капитан!
И капитан Джон Чомли поклонился, подал герцогине свою единственную
руку, и они вернулись в гостиницу.
Минут пять спустя Дэвид слез на землю и, обогнув гостиничный двор,
отправился выполнять задуманное.
Глава XXV,
в которой поколеблено отношение к рыжеволосым
Колокола на далекой церковной колокольне прозвонили четыре часа. Дэвид
свернул с жаркой пыльной дороги и присел отдохнуть на мостик, перекинутый
через живую изгородь. Он страшно вымотался. Недавно перенесенное потрясение
и физическое напряжение истощили его силы, отняли все жизненные соки. Глядя
потухшим взором на лесистые холмы и просторы, он думал, как объяснит Шригу
свое внезапное исчезновение. Незаметно его мысли обратились к Антиклее -
странному, импульсивному созданию, бесконечно далекому от его юношеских
идеалов красоты и женского совершенства... "Ядовитая рыжая фурия!"... Он
терпеть не мог рыжих... "Нужно будет - убьет человека и глазом не
моргнет"... А у него в кармане - окровавленный кинжал.
Он вспомнил, как она показывала ему этот кинжал, и Дэвид еще - прости
Господи - заметил, что им можно убить, если использовать умеючи... Да,
оружие попало в умелые руки!
Дэвид вздохнул, спустился с мостика и поплелся по узкой тропинке,
которая вела через луг и терялась в рощице. Дэвид предпочитал открытую
местность и, свернув с тропы, обогнул рощицу. Нежная сочная трава мягко
пружинила под ногами... "Злобное, угрюмое, дерзкое существо"... Да еще с
рыжими волосами!
Внезапно Дэвид застыл на месте. У него перехватило дыхание. Перед ним
была Антиклея.
Она лежала на траве, закинув под голову руку взамен подушки и глядя в
ясное голубое небо. Дэвида словно молнией поразило: он вдруг заново увидел,
как она красива. Ослепительная белизна грациозной шеи, прелестные контуры
округлой груди под легким платьем, изящная линия бедер и длинных стройных
ног - и все это в сочетании с небрежной, непринужденной позой. Гибкая,
сильная, грациозная - настоящее "молодое красивое животное". Действительно,
подходящее определение.
Почувствовав его взгляд, девушка повернула голову, без малейшего усилия
поднялась с травы и, сидя, хмуро посмотрела снизу вверх.
- Что вам угодно? - недовольно спросила она, не узнав сначала Дэвида.
Он поклонился. - А, это вы.
- Да, сударыня.
- Вы изменились. Что с вами произошло?
- Всего лишь побывал у парикмахера, мэм.
- Куда вы идете?
- В Лоринг-Чейз.
- Зачем? Что вам нужно?
- Есть некоторые дела, сударыня.
- Вы глупец!
- Я и сам начинаю так думать.
- Безрассудный глупец! - повторила она. - Вы могли бы уже добраться до
Лондона или даже до побережья.
- Полагаю, мог бы, мэм. - Он наклонил голову. - Но, правду говоря, у
меня пропало желание ехать в Лондон и тем более на побережье.
- Вы потеряли свою шляпу. Ночью.
- Вот черт! - сказал Дэвид, вздрогнув. - В самом деле потерял.
- Что привело вас туда?.. В этот дом, в такой час? - понизив голос
почти до шепота, спросила Антиклея.
- Как всегда, дурацкая привычка вмешаться в чужие дела. - Он
усмехнулся. - Я надеялся предотвратить... то, что случилось.
- Предотвратить? - с гневным презрением переспросила она.
- Да, мэм, - твердо ответил он. - Услышав, что жизни сэра Невила
угрожает опасность...
- Что?! - отпрянув, вскричала она. - Вы имеете в виду мои слова? Те,
что я говорила вчера в лесу?
- Не ваши, сударыня.
- Тогда чьи же?
- Сударыня, я не могу вам этого сказать.
- Можете! Вы должны мне сказать! - горячо воскликнула Антиклея. - Это
был... Юстас Молверер?
- Нет, мэм.
- Значит, вы кого-то защищаете? Покрываете?
- Поэтому я и забрал с собой кинжал, - мягко сказал Дэвид.
Девушка мгновенно вскочила на ноги.
- Какая низость! - закричала она. - Вы... вы посмели заподозрить...
- Нет, сударыня, - со вздохом перебил он ее. - Только много бы я отдал,
чтобы вы в ту минуту спокойно спали в своей постели...
- О, я понимаю, - парировала она, глядя ему прямо в глаза. - Вместо
того чтобы поймать вас с поличным!
- Так и есть, сударыня.
- Вы стояли над ним, когда я откинула шторы.
- Именно так, мэм.
- В таком случае, - сказала Антиклея, подхватывая плащ и узелок,
лежавшие у ее ног, - самым разумным для вас было бы идти своей дорогой и
позволить мне идти своей.
- Разумеется, мэм! Моя дорога ведет в Лоринг-Чейз. А ваша?
- Как можно дальше от этого ненавистного места!
- Вот как, - проговорил Дэвид. - Значит, вы покидаете его. Надолго ли,
смею спросить?
- Навсегда! - страстно воскликнула она. - Слава Богу, я наконец
свободна и молю, чтобы мне никогда не довелось вновь увидеть этот
отвратительный дом.
- Но... хм, - задумался Дэвид. - Уехать так внезапно, когда... Это
похоже на бегство. Это неразумно.
- Разумно или неразумно, я уезжаю!
- Подумайте, сударыня, подумайте! - взывал он. - Вас начнут повсюду
разыскивать, выслеживать! Вы опорочите свое имя, вас будут подозревать...
- Тем лучше для настоящего убийцы, - возразила она, с вызовом
разглядывая Дэвида из-под насупленных бровей.
- На вас начнут охотиться, устроят облаву.
- Ну и пусть, пусть! - яростно крикнула она. - Пусть меня схватят,
пусть бросят в тюрьму, все равно я буду свободнее, чем здесь, потому что его
там не будет! Потому что его нет!
- Тише, сударыня, тише! И прошу, взвесьте все хорошенько еще раз.
Бегство может только навредить.
- Прочь с дороги! - приказала Антиклея.
- Нет, - покачав головой, ответил Дэвид. - Я полагаю, в данных
обстоятельствах вам следует вспомнить о своем долге.
- О каком еще долге? Перед кем?
- О долге перед вашим собственным добрым именем.
- Позволите вы мне наконец пройти? Я жду.
- Нет, мэм.
Сказав это, Дэвид отпрянул, потому что Антиклея тигрицей прыгнула на
него. Она схватила его за куртку и толкнула в сторону с такой неожиданной
силой, что он едва устоял на ногах.
- Как вы смеете? - зарычала она. - Что вы о себе возомнили? Думаете,
вам удастся меня задержать?
- Вот именно, мэм, - усмехнувшись одними губами, ответил Дэвид.
Не успел он договорить, как она снова бросилась на него и, хотя Дэвид
ожидал нападения, дважды чуть не сбила его с ног. Все в нем восставало
против этой борьбы, но пришлось применить силу. Потом, вспомнив старый
прием, он неожиданно отпустил ее, и Антиклея полетела на траву.
Дэвид испуганно смотрел на задыхающуюся дикую кошку, готовую бросаться
на него вновь и вновь, и не знал, что сказать.
- О Боже! - простонал он. - Зачем вы заставляете меня это делать?
От бешеного взгляда из-под растерзанной прически по спине Дэвида
пробежали мурашки.
- Зверь! - закричала она. - Подлый трус! Мерзавец! Скотина!
- Сударыня, - сказал он, склоняясь в глубочайшем поклоне, - вы, может
быть, считаете свой лексикон образцовым, но мне он столь же отвратителен,
сколь неприятны рыжие волосы, которые к тому же сейчас в таком беспорядке,
что совершенно вас не красят.
Антиклея стала пунцовой и разразилась такой бранью, что Дэвид залился
краской стыда. Тем не менее она поспешила привести в порядок сбившееся
платье и поправить прическу.
- А теперь, - продолжал Дэвид, - если вы взяли себя в руки, я провожу
вас домой.
- Вам придется тащить меня волоком! - злобно предупредила она.
- Ну уж нет! - возразил он. - Хватит с меня этой вульгарной драки!
Прошу вас, пойдемте, мэм.
- Нет!
- Как угодно, - вздохнул он, усаживаясь напротив нее. - Тогда посидим,
поговорим. И первым делом...
- Глупец! - презрительно бросила она. - Ваша свобода, ваша жизнь в моей
власти!
- Так ли это, сударыня?
- Он еще сомневается! Если вы заставите меня вернуться в Лоринг... я
скажу, где встретила вас прошлой ночью! Что тогда?
- Вероятно, меня арестуют.
- Так убирайтесь, пока не поздно!
- Это невозможно, мэм.
- Тогда не смейте останавливать меня!
Антиклея попыталась встать, но Дэвид протянул руку и удержал ее на
месте.
- Прошу вас, давайте попробуем обойтись без насилия - оно не достойно
ни вас, ни меня. Попытайтесь понять, мэм: даме не пристало добиваться своего
грубостью, так же как и ругаться, словно пьяный матрос.
- О, как я буду рада, - процедила она сквозь зубы, - я буду просто
счастлива, когда вас посадят в тюрьму!
- Природа, - как ни в чем не бывало продолжал Дэвид, - создала вас
женщиной...
- Проклятая природа! - в отчаянии простонала она. - Чего бы я ни
отдала, чтобы родиться мужчиной! Я чувствую в себе силу, смелость, я и думаю
по-мужски. Да я сильнее и смелее большинства из вас, я...
- Стоп! - перебил ее Дэвид. Он был шокирован и рассержен. - Вы просто
позорите женский род!.. - Он оборвал себя. - Ладно, давайте замнем это.
Позвольте мне доставить вас живой и невредимой в Лоринг-Чейз и...
- Нет! - крикнула Антиклея, яростно топнув ногой, но лежа это
получилось комично. - Я ненавижу этот дом!
- Вы не были в нем счастливы? - чуть смягчившись, спросил Дэвид.
- Счастлива?! - с горьким сарказмом повторила она. - Лучше бы я умерла.
- Но почему же в таком случае, почему вы не убежали раньше?
- Я не хотела бросать Белинду... Но теперь, когда его нет, я свободна!
И наконец-то начну жить!
- Да, но миссис Белинда будет тревожиться о вас, ей будет очень
одиноко, разве не так?
Антиклея поникла головой. Потом, помолчав, выдавила из себя:
- Подлая, самовлюбленная дрянь.
- Я полагаю, если вы действительно...
- Замолчите, сэр! Держите ваши идиотские мысли при себе.
- Слушаюсь, мэм.
И тут, к немалому удивлению Дэвида, она вдруг засмеялась, а потом, к
его испугу, без всякого перехода расплакалась.
- О, не надо! Прошу вас, не плачьте! Ради Бога, Антиклея, успокойтесь!
Но она вместо этого упала лицом в траву и заплакала сильнее прежнего.
Неудержимые рыдания сотрясали ее плечи.
- Господи, Боже мой, - бормотал Дэвид, беспомощно озираясь по сторонам,
- вот наказание. - Он встал подле нее на колени и, пытаясь успокоить, начал
тихонько гладить ее по плечу, по голове...
- Я так одинока, так одинока, - всхлипывала она. - И так устала...
- Ох, бедная моя Антиклея, - вздохнул Дэвид. - И я ведь тоже, мы оба
очень устали и совсем одиноки... И потому давайте станем друзьями.
Пожалуйста.
Она было затихла, но потом вновь зарыдала.
- Вы... вы терпеть не можете... рыжих!
- У вас длинные, шелковистые волосы.
- Рыжие!.. Противные!
- Нет!.. Не всегда... - брякнул он. - То есть, я хотел сказать... не у
всех.
Она повернула голову. Из глаз по ее щекам неудержимо струились слезы.
- Что... что вы хотите этим сказать? - переспросила она, всхлипывая.
На Дэвида напала странная робость.
- Я хотел сказать, что... некоторые люди... возможно, считают рыжие
волосы... самыми прекрасными в мире.
- Какие люди?
- Люди... зрелых суждений.
Через секунду Антиклея села и принялась хмуро вытирать слезы.
- Презираю плакс, - заявила она.
- Но это... очень трогательно... и женственно.
- Потому-то я себя и презираю... Это вы во всем виноваты! - Губы ее
скривились и задрожали. - А рыжие волосы все равно отвратительны, особенно
мои. Но тут уж вашей вины нет.
Дэвид посмотрел на нее и как можно мягче сказал:
- А сейчас в знак того, что вы меня простили, а главное, ради
несчастной миссис Белинды позвольте мне проводить вас домой.
- Ладно, будь по-вашему! - вздохнула Антиклея. - Придется вернуться...
ради моей Белинды.
- И ради... ради нашей дружбы, - несколько неуверенно добавил он,
протягивая ей руку.
Девушка секунду помедлила, потом ее теплая, сильная ладонь легла в его
ладонь...
В то же мгновение на них упала чья-то тень, и Дэвид, круто
повернувшись, оказался лицом к лицу с мистером Молверером. Во взгляде
секретаря сэра Невила промелькнуло узнавание. Степенный и внешне
бесстрастный, мистер Молверер не засверкал свирепо глазами, не сжал кулаки и
даже не нахмурился, но все же в том, как опустились его веки, как дрогнули,
расширившись, его тонкие ноздри, в повороте его гибкой статной фигуры Дэвид
прочитал угрозу.
Глава XXVI,
повествующая об исчезновении улики
- Боюсь, я вам помешал, - сняв шляпу и поклонившись Антиклее, сказал
Молверер.
- Вот именно! - нелюбезно ответила она.
Он опустил веки.
- Весьма сожалею. - Молверер едва заметно пожал плечами.
- Что вам угодно? - холодно осведомилась девушка.
- Я искал вас, - бесцветным голосом ответил секретарь. - Вы так
неожиданно исчезли! Младший полицейский офицер два раза справлялся о вас, а
миссис Чалмерз в совершенном расстройстве из-за вашего долгого отсутствия...
и неожиданного ухода. Или вы собираетесь уехать?
- Я вышла погулять, - недовольно сказала она.
- С плащом и этим узлом? - Он улыбнулся и снова слегка пожал плечами. -
Позвольте мне проводить вас.
- Нет, - надменно отказалась Антиклея. - Можете, если угодно, вернуться
и передать Белинде, что я вышла подышать свежим воздухом. А если я нужна
этой назойливой скотине полицейскому, пусть сам меня ищет.
- А ваш узел? Мне взять его? - напомнил Молверер.
- Я справлюсь с ним сама.
- Впрочем, у вас уже есть провожатый.
- Я вас не задерживаю, Молверер! - гневно воскликнула девушка. -
Оставьте меня, будьте добры, сию же минуту!
- Я непременно уйду, - ответил он, - но прежде я обязан предостеречь
вас...
- Что еще такое? О чем вы?
Похоже было, что Антиклея немного растерялась. Она огляделась и
опустила голову, словно ее внезапно посетило дурное предчувствие.
- Нет, нет! - печально сказал Молверер. - Не беспокойтесь, никто вас не
преследует. Пока. Просто мой долг сообщить вам о том, что я уже видел
этого... - Молверер на секунду замялся, но, посмотрев на Дэвида, отбросил
колебания. - Этого джентльмена!
Антиклея отвернулась и принялась нервно теребить траву.
- А какое это ко мне имеет отношение? - осведомилась она, продолжая
напряженно смотреть вдаль.
- Об этом я предоставляю судить вам самой, мисс Антиклея! Но не далее,
как позавчера, я видел этого джентльмена в кабинете сэра Невила...
Антиклея вдруг рассмеялась.
- Позавчера! - повторила она и отбросила в сторону пучок травы. - Шли
бы вы к своим перьям и чернилам, Молверер! Что мне за дело, чем вы
занимались или кого видели позавчера?
Мистер Молверер оставался по-прежнему невозмутимым, лишь его губы
скривились в слабой усмешке. Увидев эту усмешку, Дэвид глянул искоса на
полоску шеи секретаря, не закрытую стоячим воротничком, и не пожалел: он
заметил, что шея Молверера слегка вспухла и порозовела.
- Да, это случилось позавчера, - сдержанно повторил секретарь. - И по
этому поводу сэр Невил тогда же сделал весьма примечательное заявление,
которое касалось как раз присутствующего здесь джентльмена. Заявление,
которое, в свете недавнего страшного события, я просто обязан пересказать
вам. А дальше уж предоставляю вам право судить, следует ли мне обнародовать
этот факт.
Антиклея промолчала, но Дэвид видел, что ее пальцы снова выдергивают и
теребят травинки.
- Ну? - поторопила она, не поднимая головы.
- Я буду краток, - начал Молверер. - В день, о котором идет речь, я
вошел к сэру Невилу без стука. И очень удивился, обнаружив там этого
джентльмена, который стоял перед сэром Невилом с пистолетом в руке, в самой
угрожающей позе. Увидев меня, сэр Невил сделал мне знак подойти и сказал:
"Молверер, хорошенько запомните внешность этого человека, и, если со мной
случится беда, вам будет известно, кто мой убийца".
Вздрогнув, Антиклея медленно стиснула побелевшие пальцы. А мистер
Молверер впервые за все время обратился к Дэвиду:
- Сэр, надеюсь, я точно передал смысл его слов? Ведь сэр Невил сказал
именно так или почти так, верно?
- Сэр, - насмешливо ответил Дэвид, - вы повторили его почти дословно!
Поразительная память!
- Ну, а теперь вы позволите мне отнести домой ваш узел? - спросил
Молверер, обращаясь к стройной спине Антиклеи.
- Нет! - не оборачиваясь, ответила девушка. - Оставьте меня! Скажите
Белинде, где меня найти. Ступайте же!
- А полицейский с Боу-стрит, "эта назойливая скотина"? Я полагаю, что,
принимая в расчет все наши обстоятельства, мне лучше все-таки сразу отнести
ваши вещи домой.
- Ну, хорошо! - сдалась Антиклея и поднялась на ноги.
Молверер шагнул вперед и нагнулся за вещами, но Дэвид, опередив его,
отодвинул узел ногой.
- Сэр, - с поклоном заявил он, - прошу вас известить всех, кого это
может касаться, что в течение ближайших нескольких дней меня можно будет
найти во "Вздыбившемся коне".
Мистер Молверер хмуро прищурился. Поза Дэвида выражала готовность к
немедленным действиям. Секретарь перевел задумчивый взгляд на молчащую
Антиклею, потом поклонился и, ничего не ответив, зашагал прочь.
- Скорее! - зашептала она, как только Молверер удалился настолько, что
не мог ее услышать. - Живо в лес! Переждете до темноты, а там...
- И тем самым признаю свою вину! - не дал ей закончить Дэвид.
- Но... Как же вы?.. - забормотала девушка, всматриваясь в его лицо
огромными встревоженными глазами. - О, вы сошли с ума! Просто спятили! Разве
вы не слышали, что' он сказал? Ну, живее! Они сейчас придут! Я прошу, я
заклинаю вас, поторопитесь! Спрячьтесь! Пусть не ради себя, так хоть ради
меня!.. Ради нашей дружбы...
Растроганный ее горячностью, Дэвид позволил своим чувствам одержать
верх над здравым смыслом и скрылся в перелеске. Но, оказавшись за ширмой
густой листвы, снова в нерешительности остановился. Оглянувшись, он увидел
белое платье миссис Белинды, как она, радостно причитая, торопится навстречу
Антиклее, и услышал голос мистера Молверера, заметившего небрежным тоном:
- Кажется, ваш кавалер покинул нас, мисс Антиклея. Что ж, при
сложившихся обстоятельствах он, вероятно, принял самое мудрое решение...
Охваченный негодованием, Дэвид хотел уж было вернуться, но, вспомнив, с
какой целью шел в Лоринг-Чейз, подавил гнев и поспешил удалиться. Миновав
перелесок и перейдя другой луг, он углубился в лес и вскоре оказался перед
развалинами старой водяной мельницы. Ветхость и запустение при ярком
солнечном свете стали еще заметнее. Дэвид даже издали почуял запах гнили,
исходивший из дверного зева. В груди снова растекся холодок страха.
В лесу жалобно закричала птица, что-то таинственно бормотал ручей в
зарослях ольхи, и больше ни один звук не нарушал душной, знойной тишины.
Стремясь поскорее разделаться со всем и уйти, Дэвид торопливо двинулся
через травянистый луг. На полпути он, вздрогнув, остановился: трухлявое
бревно, которое валялось в траве, на первый взгляд до холодка в...
