Дэйв Дункан. Прошедшее повелительное
страница №11
....Т'лин заломил медно-рыжую бровь:
- Так уж ничего?
- Ну да!
- И негде остановиться?
- Ну... да, там гостиница есть.
- А Святилище ты знаешь?
- Ясное дело, - ответила девочка, довольная, что он задал такой простой
вопрос.
- Вот и хорошо. Тогда - зайб!
Он поднялся на ноги и зашагал к драконам. Элиэль так и не смогла
понять, с чего это Т'лину Драконоторговцу захотелось любоваться местными
достопримечательностями? Очень уж это на него не похоже.
Она была не права, утверждая, что в Руатвиле ничего нет. Там были
развалины, деревья и кочковатое пастбище. По дороге Элиэль повторила Гиму
рассказ Пиола Поэта двухлетней давности: почти весь великолепный Руат
строился когда-то из кирпича-сырца, и эти стены рухнули сразу же, как дома
лишились крыш. От каменных же домов остались отдельные стены, обвалившиеся
башни и ведущие в никуда арки. В некоторых домах продолжали жить люди,
ежечасно рискуя быть погребенными под развалинами при урагане или
землетрясении. Другие выстроили себе дома из обломков, накрыв их дерном,
так что на крышах паслись козы. Результатом стало странное, расползшееся
поселение, деревня, выросшая на развалинах столицы.
- Это я и сам мог бы сообразить, - сказал Гим, понуро озирая
окрестности.
- Если ты завоюешь золотую розу, жрецы заставят тебя сбрить усы.
- Это-то еще при чем?
- Вот и я хотела спросить тебя о том же.
Все устали. Минувшей ночью никому из них не удалось выспаться, да и
путешествие выдалось не из легких.
Руатвиль оказался не совсем пуст. Главная улица оставалась такой же
широкой, хотя булыжная мостовая заросла травой и из нее торчали древесные
корни. Редкие жители спешили по своим делам: гнали коз на пастбище, тащили
мешки еды или угля. Все останавливались посмотреть на драконов.
Элиэль подсказала Т'лину, как проехать к гостинице, хотя он и сам
наверняка нашел бы дорогу. При виде гостиницы на нее нахлынули
воспоминания. Когда-то это здание было дворцом или общественным
заведением, и стены до сих пор поднимались на целых три этажа. Теперь же
использовался только первый его этаж, а в пустых глазницах верхних двух
виднелось небо, ибо крыша давным-давно обвалилась. Входом служил
величественный портал, но двери пошли на растопку давно уже умершим людям,
и от них остались только ржавые петли.
Пиит'дор Трактирщик был крупным мужчиной с мясистым лицом. Лицо
украшала седеющая борода и впечатляющая бородавка на носу. Исполняя свою
роль в наилучшем виде, он радостно потирал руки, когда Т'лин отсыпал ему
золота. Трактирщик поведал, что опасается нашествия беженцев из Филоби,
тем более что местные власти могут потребовать от него, чтобы он
предоставил кров этим оборванцам... но раз уж дорогие гости пожаловали,
теперь-то их никто не потревожит. По счастью, его лучшие комнаты как раз
свободны... и так далее.
Гим уже отстегивал ремни, удерживавшие сестру Ан в седле, когда его
освободил от этого занятия сам Т'лин.
- Местные власти! - сердито бормотал он под нос. - Десять против
одного, что это его собственный брат.
Он легко поднял старуху на руки, чиркая острием меча по земле. Пиит'дор
Трактирщик всплеснул руками от удивления. Его радостный настрой куда-то
испарился. Он все пятился от них, не сводя глаз с этого злосчастного меча,
пока не заслонил вход.
- Что-то не так? - спросил Т'лин.
Трактирщик начал бормотать что-то о дурных приметах.
- Всех или никого! Это еще что за штуки! - Продолжая держать старуху,
словно она была легка, как перышко, Т'лин угрожающе шагнул вперед.
- Она больна?
- Скорее устала.
Совершенно расстроенный, Пиит'дор освободил путь. Должно быть, дочери
Ирепит - большая редкость в Руатвиле, но и постояльцы со звонкой монетой
тоже заявлялись сюда не каждый день. Поэтому он постарался изобразить
радушного хозяина.
- О господин мой, мой дом всегда к твоим услугам... твоим и твоих
спутников. И святая госпожа тоже не останется без крова. - Он зашагал
вверх по ступенькам, продолжая бормотать. - Моя жена...
- Спорим, потолок протекает, - шепнул Гим.
- Еще бы... - Элиэль вдруг одолела зевота. Она так устала, что не могла
даже рассказать, как тут лило в их прошлый приезд. Тогда это не казалось
таким забавным. Она подумала, что даже такая гроза, как в тот раз, не
разбудит ее сегодня, стоит ей только найти место, где бы прилечь...
Айана Трактирщик была больше своего мужа - огромная, радушная. Даже
бородавка на носу у нее не уступала мужниной. Она хорошо знала свое дело -
смахнув муку со лба, она вытерла руки о передник и провела их в отведенные
им комнаты. Айана заохала, увидев плачевное состояние монахини. Ничуть не
опасаясь присутствия дочери Ирепит у себя в трактире, она проследила,
чтобы ту уложили на мягкий тюфяк, и отослала мужчин.
Вооружившись ведерком воды, Элиэль угнездилась в углу большой комнаты и
смыла грязь от долгого путешествия. Ей предстояло делить одну комнату с
сестрой Ан. Это мало что меняло - свободного места в комнате хватило бы и
на пару драконов. Больше всего на свете она хотела рухнуть на кровать и
уснуть. Но суета вокруг монахини мешала ей.
Солнечный свет проникал в помещение через два больших оконных проема, в
которых не осталось ни одного целого стекла, так что особой безопасности
жильцам гостиница не обеспечивала - любой желающий мог подобраться по лесу
к самому окну. Перекрытием служили остатки крыши и полов верхних этажей.
Прорехи заделывались неошкуренными стволами деревьев из леса. Причудливая
расстановка кроватей объяснялась скорее всего выбором сухих мест,
поскольку тут и там на мозаичном полу виднелись потеки - следы дождей.
Оставшись в запыленной рубахе, как была, с мокрой головой и босиком,
Элиэль отправилась на поиски съестного. Гим уже опередил ее. Он сидел в
гордом одиночестве в огромной комнате, уставленной грубо сколоченными
столами и скамьями. На стенах сохранились остатки древних росписей. Его
волосы были мокрыми, как и у нее, но он переоделся в чистую рубаху. После
того как Гим умылся, все его солнечные ожоги особенно бросались в глаза.
Т'лина не было видно. Скорее всего он возился со своими драгоценными
драконами.
Завтрак - а может, обед, а может, ужин - состоял из обилия разных
фруктов, горячего хлеба и козьего сыра. Гим попробовал все фрукты без
исключения, требуя, чтобы Элиэль назвала их ему. Она перечислила все
известные ей названия, заменяя те, которые не помнила, на более или менее
убедительные. Если не считать этого, они почти не говорили.
Вскоре Элиэль почувствовала, что глаза ее окончательно слипаются.
- Я иду спать! - твердо заявила она.
Гим напустил на себя вид бравого мужчины.
- А я поупражняюсь на лире, если только не понадоблюсь Драконоторговцу.
- Можешь упражняться хоть на барабанах, я все равно не проснусь, -
сказала Элиэль и отправилась к себе в комнату.
Тюфяк в углу был соблазнительно пуст. На том, что лежал посередине
комнаты, храпела сестра Ан. Ну и пусть! Элиэль будет спать, даже если...
Эк!
В окно заглядывал какой-то человек. Ей потребовалась секунда на то,
чтобы понять, что это Т'лин Драконоторговец в соломенной шляпе и
коричневой местной рубахе. Она никогда еще не видела его без тюрбана, к
тому же было что-то странное в его бороде.
- Это только я! - Он закинул в комнату какой-то тюк. - Принес тебе
кое-какого шмотья. Ты не ложилась всю ночь - хочешь спать, наверно?
- О да.
- Скажи мне только, как пройти к Святилищу.
Элиэль окинула его мутным от усталости взором. Он зачем-то вымазал
бороду углем - не то чтобы она стала совсем черной, но от медно-рыжего
цвета не осталось и следа. Зачем это Т'лину Драконоторговцу маскироваться?
И почему бы ему просто не попросить кого-нибудь из местных проводить
его туда?
- Его трудно пройти, не заметив, - сказала она. - Ступай по главной
дороге на север, к старому мосту. Святилище к востоку от дороги, где-то в
полумиле. Там знак и тропа.
- Ага. Хорошо. Э-э... тебе нужно чего-нибудь перед сном?
Элиэль зевнула и блаженно потянулась.
- Глаза совсем слипаются.
- Отлично. - Т'лин подозрительно посмотрел на нее. - Если ты
проснешься, пока меня не будет... В общем, тут тебе не Нарш или Сусс,
помни это. Чтоб сидела здесь!
Элиэль уселась на свой тюфяк и как можно искреннее пообещала, что не
отойдет от гостиницы дальше, чем к драконам, - она слышала их усталое
порыгивание.
- Не забывай, что случилось нынче утром в Филоби, - зловеще напомнил
Т'лин. - И потом, в этих краях водятся саблезубы.
- Уж не пытаешься ли ты удержать меня в стороне от чего-то, Т'лин
Драконоторговец? - перешла она в контратаку.
- Нет, нет. Спи спокойно. - Он исчез.
Возможно, это ужин взбодрил ее. А может, просто любопытство. Так или
иначе, она знала, что уже не уснет. Элиэль порылась в тюке, который он
сунул в окно, и нашла рубаху и пару сандалий. Почти наверняка он последит
еще некоторое время за окном на случай, если она попробует увязаться за
ним. Девочка торопливо переоделась в чистую рубаху, схватила сандалии и
выбежала в дверь. Шлеп-шлап, шлеп-шлап...
39
Эдвард неожиданно для себя уснул. В фургоне было жарко и шумно. Время
от времени он просыпался и слышал храп, скрип колес, потрескивание осей и
цокот копыт. Изредка навстречу проезжал грузовик, с обочины выкрикивали
проклятия несносным цыганам ребятишки. Заливались истерическим лаем
собаки. В эти минуты на него снова наваливались мысли о его злоключениях,
и он смотрел на раскрашенные планки обшивки перед своим носом, обдумывая
все "за" и "против". Какие документы потребуются ему, чтобы записаться? Он
не может называть свое подлинное имя. Значит, его аттестат бесполезен. Да
к тому же он все равно остался в Кенсингтоне, так что с мыслями о
поступлении на офицерские курсы придется распрощаться. Ладно, не в звании
дело. Но как долго удастся ему скрывать свое имя?
Чуть позже караван остановился. Он не осмелился выяснять причину
остановки. Вряд ли это полицейский патруль, но даже если и так, цыгане
сумеют разобраться. У них многовековой опыт общения с представителями
закона. Крейтон продолжал храпеть.
Алиса, должно быть, уже знает о его исчезновении. Она, наверное, с ума
сходит от тревоги. С другой стороны, он не без удовольствия подумал о
реакции дяди. Жаль, он не может отвести его в ту рощу на зеленом холме
познакомиться с Пэком. Интересно, подумал он, как это их Штаб-Квартире
удалось целых два года имитировать несуществующего Олдкастла? Комитет,
говорил Крейтон. Тем не менее все письма ему были написаны одной рукой.
Фургон скрипнул и тронулся с места. Он снова заснул.
Ему приснились родители, и он проснулся в холодном поту.
Во сне они сидели на веранде в Ньягате и писали вместе письмо. По
странной логике сна он знал, что это письмо - ему.
Письмо Джамбо - вот что его так беспокоит. Оно так совпадало с тем, что
говорил Крейтон! Не будь этого письма, он бы, возможно, отмел версию
полковника как полный абсурд, и никакая исцеленная нога не помогла бы ему.
- Ага, проснулся наконец! - Крейтон разделся до нижней рубашки и брился
опасным лезвием. - И как спалось?
- Хорошо, сэр. - Эдвард старался казаться хладнокровным. Он весь взмок
и разморился от жары. Слезать было некуда - фургон продолжал двигаться, и
он мог неосторожно толкнуть Крейтона так, что тот перережет себе глотку.
Конечно, этот тип возмутительно скуп на слова, но резать его все же
преждевременно.
Крейтон в очередной раз нацелился бритвой - фургон дернулся. Крейтон
сдавленно чертыхнулся.
- Не скажете ли вы, где мы находимся, сэр?
- На полпути к месту назначения. Будем там к ночи.
- А что это за место?
- Стоунхендж.
Эдвард заподозрил подвох, потом понял.
- Узел, конечно?
- Насколько мне известно, самый мощный в Британии.
- И кого мы там застанем? Друидов?
- Друиды? Думаю, они использовали его, но уже и в их время он был очень
древним. - Крейтон снова нацелился бритвой. Похоже, сейчас он был настроен
поговорить. - Насколько мне известно, там сейчас не обитает ни один дух...
если верить Штаб-Квартире. - Крейтон вытер бритву. - Узлы используются с
другой целью - большинство узлов. Их можно использовать для перехода.
Он только подтвердил то, чего и так опасался Эдвард.
- Переход куда?
- В самые разные места. Большая часть европейских узлов соединяется с
так называемыми Вейлами. Возможно, это связано с теми ключами, которые мы
используем. Кстати о ключах: они имеют некоторое отношение к древним
языкам, положенным на ритмическую основу. Попробуем-ка. - Он отложил
бритву и выстучал на столе короткую дробь костяшками пальцев. - Можешь
повторить?
Эдвард дотянулся до крыши перед своим лицом и повторил дробь.
Крейтон присвистнул.
- С первого раза? Отлично. Повтори еще.
Эдвард, недоумевая, повторил. К чему все это?
- Тогда попробуем, сможешь ли ты осилить все с начала до конца! - На
этот раз Крейтон пробарабанил долгую и сложную мелодию. В целом все
сводилось к серии вариаций и синкоп. Эдвард повторил мелодию без ошибки.
- Экзетер, да ты просто чудо! Дьявол, да как это тебе удалось? Я думал,
у тебя полдня уйдет на то, чтобы освоить.
- Я вырос в Африке, сэр. Местные справляются с ритмами и посложнее
этого. Вот, попробуйте. - Его пальцы отвыкли без практики, и вообще-то для
этого требовалось двое барабанщиков, но ему удалось довольно сносно
воспроизвести один из самых простых ритмов Эмбу.
Крейтон молча прослушал его до конца и вдруг рассмеялся. Эдвард в
первый раз слышал его смех - резкий, пронзительный.
- Не буду и пытаться - все равно не получится! Ладно, одной проблемой
меньше. Как у тебя с декламацией наизусть?
- Пожалуй, средне.
- Скромничаешь? Ты играл короля в "Генрихе V". Это сложная роль.
- Откуда вы... Вы читали мои письма мистеру Олдкастлу?
- Логически вытекает из всех твоих способностей. - Крейтон, похоже,
забыл, что половина его лица все еще покрыта пеной. - Повтори за мной:
Аффалино каспик, фиалибо тарпио,
Нога ноги фейо фан
Аффалики суспино.
- Что это означает?
- Черт его знает. Этот язык не знает никто. Возможно, он древнее
пирамид. Попробуй повторить.
Это оказалось сложнее. Ему пришлось сделать несколько попыток.
- Они исполняются под ритм, да? - спросил Эдвард. - А мелодия какая? -
Он попробовал напеть эти слова под аккомпанемент дроби.
- Стой! - рявкнул Крейтон. - Не смешивай ингредиенты, пока я не дам
команды!
- Сэр? - Эдварду снова показалось, что полковник сошел с ума.
- Ритм, слова, мелодию и танец. Тебе придется учить их порознь. Вместе
они составляют ключ.
- Ключ от чего?
- Ключ к переходу. Надеюсь, это один из ключей от Стоунхенджа.
Попробуем вторую строфу.
- Ключ к переходу куда? - не сдавался Эдвард. Все это начинало его
злить.
- Беспрекословное подчинение! Вторая строфа...
- Сэр!
Они буравили друг друга взглядами, но теперь уже Эдвард распалился
настолько, что на этот раз сдался Крейтон. Он уставился в зеркало и снова
поднял руку с бритвой.
- Этим ключам невесть сколько тысячелетий, - как ни в чем не бывало
ответил он. - По большей части это древние шаманские обряды. У нас в
Олимпе есть один парень, так он провел настоящее исследование, пытаясь
понять, как они работают. Не все ключи подходят ко всем узлам. Если
честно, нам известно действие только нескольких. Большая их часть ведет в
Соседство - думаю, поэтому его так и называют "Соседством". Европейские
связаны преимущественно с Вейлами, но есть и исключения. В самом
Джоалленде есть один, ведущий прямиком в Новую Зеландию. Это тебя не
удивляет?
- Нет, - признался Эдвард. - И еще один - в Долину Царей?
Крейтон порезал щеку и изверг проклятие, услышав которое любой мальчик
из Фэллоу провалился бы на месте.
- Что тебе известно об этом?
Судя по всему, Эдвард задел больное место.
- Ее называют еще Долиной Гробниц. Недалеко от Луксора. Там похоронена
целая куча фараонов.
Крейтон свирепо смотрел на него. Кровь стекала ему на шею.
- Отвечай на вопрос, мальчишка!
- Может, сначала вы ответите на мой вопрос?
- И не подумаю! Я не собираюсь играть в игры! - А что он еще делает? -
Это вопрос жизни и смерти, Экзетер, - твоей смерти, разумеется. Возможно,
и моей тоже. А теперь говори, откуда тебе известно про Долину!
Эдвард нехотя сдался.
- Из письма, которое отец написал перед самой смертью.
- Где ты видел это письмо? Где оно сейчас?
- Осталось в больнице.
Еще раз чертыхнувшись, полковник подобрал из кучи совсем еще новую
рубашку и приложил к порезу.
- Кому он писал? Не тебе же?
- Нет, сэр. Какому-то парню по кличке Джамбо. Он так и не успел
отправить это письмо. Я нашел его в отцовских бумагах неделю назад.
- Ты прав, - буркнул Крейтон. - Джамбо - один из наших. В Египте и в
самом деле есть переход. Теперь неприятель может узнать о нем! Черт
возьми! Интересно, могу ли я послать телеграмму из ближайшей деревни? - Он
задохнулся и в ярости уставился на рубашку.
- Я полагаю, мои вещи конфискованы полицией, сэр.
- Думаешь, это остановит Погубителей? Ну конечно, откуда тебе знать.
Луксорский переход имеет особую ценность, поскольку ведет непосредственно
в Олимп. Есть и еще, но они известны гораздо лучше. Ключ, которому я тебя
учу, как правило, ведет в один из Вейлов. Что там еще в этом письме?
- По-моему, - холодно произнес Эдвард, - вы мошенничаете.
- Это неслыханно! - рявкнул Крейтон, глядя на свое отражение в зеркале.
- Мне кажется, что, когда я исполню этот ваш пароль до конца, вы лишите
меня возможности записаться добровольцем!
- А я что, обещал что-то другое?
- Нет, вы только послушайте! - восхитился Эдвард. - Да вы талант
адвоката в землю зарываете!
Крейтон вновь испустил свое "Хррмф!" и смерил его свирепым взглядом.
- А это нарушение субординации!
- Вы заставили меня поклясться честью. А ваша-то честь где?
- Это дерзость! Щенок безмозглый!
Оба уже кричали.
Эдвард извернулся, подобрал ноги, спрыгнул на пол и выпрямился, чтобы
встретить полковника лицом к лицу. При этом он врезался макушкой в
потолок, да так, что у него в глазах вспыхнули искры.
Крейтон издевательски фыркнул:
- Видишь? Ты даже на ногах толком стоять не умеешь. Без меня ты
мертвец, Экзетер. Тебе не видать военной формы как своих ушей. Погубители
выследят тебя и на этот раз не будут ходить вокруг да около. Они задуют
тебя, как свечку.
Эдвард опустился на чемодан и потер макушку. Как это ни печально, у
него были все основания верить этому маньяку.
- Одна из первых фраз, что я услышал от вас еще в больнице, была: "Он
не сможет совершить переход с такой ногой". Переход куда?
Не услышав ответа, он поднял глаза. Крейтон мрачно смотрел на него,
потом пожал плечами:
- В Соседство, надеюсь. До сих пор, насколько мне известно, никто не
пробовал использовать для этого Стоунхендж, но нам придется рискнуть. Если
не выйдет, поедем на Большие Круги Эйвбери и попробуем там. Все наши
обычные переходы в Англии находятся под наблюдением. Если верить
"Филобийскому Завету", мальчик мой, ты прибудешь в один из узлов в
Суссленде. Это один из вейлов Соседства. Нам придется поверить
предсказанию.
- В Соседстве? Не по Соседству? Это Соседство что, страна такая?
Крейтон отвернулся обратно к зеркалу.
- Нет, - ответил он. - Не страна. Соседство - больше, чем страна.
Гораздо больше.
- Так это там отец жил до того, как вернулся в Новую Зеландию? Те
тридцать лет, что он не старел?
- Ах ты, несносный проныра! - вздохнул Крейтон. - Давай еще раз первую
строфу.
40
Суссуотер считался самой непригодной для судоходства рекой во всех
вейлах. Грязно-желтый поток бурлил на дне каньона, стены которого
поднимались отвесно на сотни футов. Только в трех местах они сходились
достаточно близко для того, чтобы перекинуть мост, и мост в Руате был из
них первым и самым красивым. Когда Тратор Полководец осадил город, он
первым делом обрушил каменную арку на северном берегу. Южная арка осталась
стоять. В нее упиралась ровная мощеная дорога, по которой теперь никто не
ездил. С ее основания можно было легко разглядеть башни Сусса и золотой
блик на крыше храма Тиона. Казалось, они находятся всего в часе ходьбы, но
хорошему ходоку потребовался бы целый день, чтобы дойти до них. Жители
Сусса решительно пресекали любые попытки восстановить мост, дабы Руатвиль
не возродился соперником новой столицы.
Так, во всяком случае, говорил Пиол Поэт.
Святилище когда-то представляло собой величественное и благородное
сооружение, стоявшее на утесе почти на краю каньона. Оно считалось самой
древней священной постройкой в Вейлах, а имена строителей позабыли
давным-давно. Даже Тратор не осмелился снести столь священный храм. За
него это сделали время, бури и землетрясения. Все, что сохранилось, - это
прямоугольная платформа из огромных каменных блоков, а на ней круг колонн.
От некоторых остались только базы, но десять - двенадцать стояли еще на
всю высоту. Что за кровля покоилась на них когда-то, никто уже и не
помнил, и теологи продолжали спорить, что означало их количество -
тридцать одна. Все же, хоть и редко, это место посещали паломники, а особо
преданные люди поддерживали в кругу колонн чистоту. Окружающая Святилище
земля считалась слишком святой, чтобы ее возделывать, поэтому она заросла
лесом, и теперь одинокие развалины почти затерялись в джунглях.
Элиэль не сомневалась, что сумеет срезать путь. Вместо того чтобы идти
по старой дороге, а потом по паломнической тропе, она двинулась прямо на
северо-восток, надеясь дойти до края обрыва, а по нему зайти к Святилищу с
другой стороны. Держа в одной руке шляпу, а в другой сандалии, она босиком
поспешила по траве. Несколько молодых пастухов покосились на нее, но никто
не пытался задержать девочку или насмехаться над ее хромотой. Задыхаясь и
потея, она ворвалась в лес и тут же поняла свою ошибку. Она и забыла,
какие густые здесь джунгли.
Ветви и колючие лианы росли так тесно, что она еле плелась. Повсюду
валялись каменные обломки. Идти в сандалиях было еще труднее, так что она
упрямо шагала босиком, стараясь производить как можно меньше шума. Шляпа
путалась в ветвях. Она держала ее перед собой, чтобы защитить лицо. Лес
как вымер - даже птицы не пели. Да и насекомые словно уснули.
Потом путь пересек ручей, в который она чуть не упала. Он-то еще откуда
взялся? Ручей пересекал ее путь глубокой расселиной с глинистыми краями.
Элиэль поскользнулась и скатилась к самой воде. Она пришла в ярость,
обнаружив, что вода течет справа налево. Насколько она помнила,
паломническая тропа не пересекала никакого ручья, значит, она находится на
нужном берегу. Она вскарабкалась наверх и стала пробираться вдоль ручья -
он мог течь только к реке и обрыву.
При этом он и не думал течь прямо к реке. Он извивался и петлял так,
что Элиэль очень скоро потеряла всякое представление о том, где она, а где
- храм. Она попробовала сообразить... так, солнце садится на востоке...
тьфу! Ноги подкашивались, бедро болело. Еще немного - и она плюнет на все
и вернется и забудет про Т'лина Драконоторговца и про его дурацкий интерес
к развалинам. Одна беда - ей все равно придется пройти ручей до конца.
Где-то неподалеку кто-то насвистывал унылую мелодию. Элиэль
остановилась и прислушалась. Этой мелодии она не знала. Свист оборвался
так же внезапно, как начался. Она двинулась дальше, стараясь идти прямо в
том направлении. Вскоре она увидела вырастающие из густого подлеска
ступени и край платформы. Прямо над ней возвышался заросший зеленым плющом
обломок колонны в два обхвата.
Элиэль услышала негромкие голоса.
Она подбиралась осторожно, шаг за шагом. Когда она подошла к основанию
полуразрушенной лестницы, голоса сделались яснее. Разговаривавшие явно
стояли за этой, ближней колонной. Босиком она прокралась поближе и
прижалась к покрытому плющом камню так, что смогла разбирать слова.
- ...мальчишке, чтобы он привел ее ко мне в лагерь. Я отправился в
лагерь и приказал своим людям встретить их. Потом вернулся в город и
доложил все Старшему в Нарше.
Сам Т'лин!
Ну что ж, это уже лучше. Элиэль вьюном обвилась вокруг колонны, чтобы
лучше слышать.
Мужчина усмехнулся:
- И что он решил со всем этим?
Таргианец! Он говорил по-джоалийски, но утробное произношение не
спутать было ни с чем.
Снова Т'лин:
- Он решил, что Служба этим заинтересуется.
- Он, конечно, прав.
Т'лин вздохнул:
- Рад слышать это! Ну, мы наскоро пролистали "Завет" - времени у нас
было в обрез - и, как она и говорила, нашли ее имя. Вот ведь забавно! Я
знал эту девчонку уже много лет и ни за что бы не подумал, что она имеет
такую цену. Это неописуемая маленькая егоза. Мне всегда казалось, что с
возрастом из нее выйдет отличный рекрут.
- Послушать, так может и выйти.
- В общем, Старший, к моему удивлению, постановил, что мне нужно
доставить ее сюда. Так что я посадил их верхом. Чего я не ожидал - так это
того, что в табуне прячется старая монахиня. Я оседлал своего дракона и
лишь на миг отвернулся - как она уселась в седло и была такова. - Он
помолчал и нехотя добавил: - В общем, мне пришлось притащить сюда и ее.
Второй мужчина усмехнулся. Голос у него был довольно молодой. Осторожно
выглянув из-за колонны, Элиэль одним глазом разглядела его. Он сидел
спиной к ней на упавшем каменном блоке. Должно быть, Т'лин сидит где-то
рядом. Они смотрели на пустую площадку в круге колонн.
- Ничего удивительного! "Филобийский Завет" на поверку оказался
поразительно точным. В нем говорится, что девчонка прибудет с синей
монахиней, - она и появилась с синей монахиней. Только чудо могло
предотвратить это.
- Чудо - то, что я не придушил эту старую ведьму!
Таргианец расхохотался, словно от удачной шутки.
- Насилие над такими не поощряется!
Элиэль высунулась из-за плюща еще на пару дюймов, так чтобы смотреть
уже обоими глазами. Оба мужчины сидели в тени, сняв шляпы. Таргианец не
уступал в росте Т'лину. Он сидел, откинувшись назад и опершись на руки -
жилистые молодые руки, темные от загара. Он казался заметно моложе. Его
волосы были темными, и, когда он повернул голову в профиль, она увидела,
что он чисто выбрит.
В левом ухе его блестело маленькое золотое колечко!
- Она пока осталась в гостинице, господин, - сказал Т'лин. - Так что
мне с ней делать?
"Господин"? Т'лин Драконоторговец обращается к этому сопляку как к
"господину"?
- Неплохой вопрос! - Таргианец выпрямился и пригладил волосы рукой. -
Как думаешь, что ты получишь, скрестив кенгуру с ягуаром?
- Что? О... боюсь, не знаю, господин.
- Правильно. Я просто хочу сказать, что есть кое-что, чего я не могу
тебе рассказать. И не думай обижаться! Я не сомневаюсь, что у тебя есть
свои секреты политического характера, которых я не знаю. А это дела
религиозные, только и всего.
Т'лин испустил свое привычное фырканье.
- Это я и сам знаю! Подрывная деятельность, инфильтрация - в этом я
разбираюсь. В религиозных вопросах я не специалист.
- Не ты один, поверь! Что тебе удалось понять?
- Очень мало. В дни Празднеств в Суссленде ожидается рождение некоего
младенца. Девчонка должна принять роды. Карзон, Эльтиана и их братия
пытаются предотвратить это. Тион и Астина вроде бы настроены в пользу
"Завета". Насколько я понимаю, Служба - тоже?
- Мы - да, - буркнул молодой человек. - Зэц и Оис, само собой, против.
Карзон с Эльтианой, возможно, тоже. Но не советую тебе доверять Тиону! Он
ведет собственную, грязную игру.
Элиэль поперхнулась. Богохульство!
- Но разве не Тион послал мальчишку спасти девочку? - удивился Т'лин.
- Ты хочешь сказать, Кирб'л! Мне страшно подумать, какие у него
интересы в этом деле. Кирб'л - настоящий маньяк. Сама Астина пока держится
в стороне.
- Но это ее рощу сожгли сегодня утром!
- Нет, - вздохнул таргианец. - Это была роща Иилах. Иилах более или
менее поддерживает нас - или поддерживала. Возможно, она уже мертва.
Послушай, я и так говорю тебе больше, чем следовало бы, так что будь
благоразумен, ладно? Теологическая доктрина жрецов абсолютно запутана, что
в общем-то понятно. Идея пяти великих богов, Пентатеона, является
упрощением - довольно полезным, но все же далеким от действительности.
Конечно, все пятеро обладают огромной силой - Висек, Карзон, Эльтиана,
Астина, Тион. Но некоторые другие обладают гораздо большим влиянием, чем
ты думаешь, и их принадлежность к партии того или иного из великих не
всегда такова, какой ее представляют. Все эти теории аватар и ипостасей -
им место на свалке. Иилах - далеко не Астина, а Кирб'л - не Тион, точно
так же, как Гарвард - не Карзон! Да и Оис - не Эльтиана. Сука сукой - с
этой-то ее ритуальной проституцией, - но и чертовски сильная благодаря
этому. Возможно, она и впрямь может вызывать лавины, как утверждает. Тион
тоже мало уступает ей в порочности.
Гнусная, гадкая ересь! Как может Т'лин Драконоторговец терпеть подобное
богохульство?
- К счастью, - добавил незнакомец, - не все они поддерживают Палату.
Среди них есть вполне пристойные, и многие занимают выжидательную позицию.
Помолчав немного, Т'лин усмехнулся:
- А я-то думал, нет ничего сложнее политики! Тарг со дня на день
захватит Нарсию, ты, наверное, и сам знаешь.
- Ничего удивительного, - ответил таргианец. - А джоалийцы и ухом не
ведут, вот дураки! Но по сравнению с нашим делом это все ерунда. Войны
приходят и уходят... Освободитель может оказаться куда важнее любой войны.
Ты прибыл в Суссленд уже после восхода солнца?
- Сильно позже. За полдень.
- Ага! Этот сброд Гарварда разгромил рощу в Филоби раньше. Значит, ему
не повезло.
Последовало молчание. Элиэль подавила сильное желание взвизгнуть. Она
испытала настоящее облегчение, когда Т'лин спросил: "В чем не повезло?"
Последовала еще одна пауза. Таргианец нагнулся и достал откуда-то
бутылку. Он отпил и протянул ее Т'лину.
- Мне надо объяснить кое-что. Во-первых, все эти разговоры насчет родов
- неверное толкование. Мы ожидаем вовсе не ребенка. Освободитель, о
котором говорится в "Завете", будет взрослым человеком.
Т'лин усмехнулся:
- Представляю, как будет рада моя маленькая подружка. Она не пришла в
восторг, услышав, что ей предстоит быть повитухой.
- Не говори ей ничего! - резко одернул его таргианец.
- Конечно, нет, господин. Я никому ничего не скажу.
- Верно. Она должна действовать по собственному побуждению. Если она
узнает, что от нее ожидается, она может сделать все не так. Впрочем, я и
сам толком не знаю, что от нее ожидается. Возможно, это все равно, но мы
не можем рисковать. Палата уже много лет пытается сорвать исполнение
пророчества. А то, что подходит им, никак не устраивает нас, если ты меня
понимаешь. - Он снова помолчал. - Вот почему Гарвард уничтожил сегодня
рощу Иилах - он пытался оборвать цепь. Я думаю, он ее только укрепил. Он
действует, как тупой бык. Впрочем, он никогда не отличался умом.
Это он о боге так!
- Тем не менее, - продолжал богохульник, - Палата бросила на это дело
гораздо больше сил, чем Служба, Семьдесят Седьмой. Ну например, в этом
активно участвует Зэц.
- Смерть!
- Тот, кто называет себя Смертью. Похоже, Освободитель представляет для
него личную угрозу.
- У него здесь двое Жнецов, насколько мне известно.
- Больше, чем двое. Мы абсолютно уверены, что он сам попробовал
предвидеть события. Он достаточно силен, чтобы рискнуть. Возможно, он
точно знает, где появится Освободитель, в то время как нам это неизвестно.
- Он невесело усмехнулся. - По крайней мере мы не знали этого до того, как
прибыл ты. Я-то думал, у меня здесь рутинное дежурство, и тут ты бросаешь
меня в самую гущу событий.
- Тем, что притащил сюда девчонку, ты хочешь сказать?
Таргианец промычал что-то утвердительное, снова приложившись к бутылке.
- Надо было мне оставить ее у какого-нибудь верного человека, а сюда
идти одному, - озабоченно произнес Т'лин.
Второй передал ему бутылку.
- Возможно. А вдруг это испортило бы все - как знать? Почему Старший в
Нарше послал тебя в Руатвиль?
Т'лин вытер губы.
- Он и не посылал. Он предложил мне идти в Филоби и доложиться Тридцать
Девятому. Это место он называл в качестве запасного. Он был уверен, что
здесь сшивается кто-то из секты.
Т'лин хотел вернуть бутылку, но таргианец покачал головой:
- Допивай. Видишь ли, насколько нам известно, в Суссленде имеется
только шесть мест, где мог бы появиться Освободитель. Среди них - храм
Тиона и монастырь в Тогвалби. Если он выберет одно из них, Палата возьмет
его тепленьким, так что его можно будет считать покойником. Мы ждали его в
роще Иилах в Филоби, поскольку Иилах покровительствует ему. Вернее,
покровительствовала. Гарвард позаботился об этом! Можешь поспорить на
самую дорогую тебе часть тела, что он оставил там приглядывать своих
ублюдков. Есть еще поляна у дороги недалеко от Филоби, обладающая уймой
виртуальности...
- Уймой чего?
- Забудь. Я хотел сказать только, что это еще одно вероятное место.
Итак, остается это Святилище и еще один узел... одно место, я хотел
сказать. В холмах за Иогби. После Филоби мы рассчитывали на это место,
поскольку оно не занято.
- Ты меня совсем запутал, господин.
- Я имею в виду, что там ничего нет. Ни храма, ни молельни. Это ты
можешь понять? Ладно, не бери в голову. Вопрос в том, что нам делать
дальше. Празднества начинаются сегодня.
Он подумал немного.
- Первым делом избавься от мальчишки. Если он и в самом деле из секты
Тиона, Кирб'л наверняка отметил его тем или иным способом. Так что дай ему
немного денег и отправь на Празднества. Так будет проще. Пусть сам
заботится о себе. Нам от него пользы больше не будет. У нас впереди еще
часа два светлого времени. Отведи своих драконов в Филоби и посмотри,
нельзя ли переправить уцелевших в Ротби. Из кожи вон вылези, но сделай
несколько ездок в обе стороны. Ты со своими драконами привлечешь внимание,
так что постарайся замутить воду как следует.
- Но они устали, господин! - попробовал протестовать Т'лин.
- Убей их, если потребуется, потом выставишь счет.
- Да, господин, - сдался торговец.
- Ты уж извини, но ставки здесь выше, чем ты думаешь. Девочку оставь в
гостинице.
- Может, мне лучше убрать ее из этого места, тебе не кажется, господин?
Молодой человек рассмеялся:
- Можешь попробовать, но я бы поставил на пророчество.
После этого замечания он начал больше нравиться Элиэль. Она подавила
искушение выйти из-за колонны и спросить Т'лина, легко ли он нашел
Святилище, - просто так, чтобы посмотреть, какое у него будет лицо.
Таргианец вытянул длинные руки и зевнул.
- Завтра к нам должен прибыть связной на быстром моа, так что я пошлю
остальным весточку и попрошу подкрепления. Впрочем, вряд ли у них
найдется. Все ясно?
И снова непривычно почтительный Т'лин утвердительно кивнул.
- Жаль, конечно, что Палата опознала эту таинственную Элиэль раньше,
чем мы, но, возможно, сейчас наш ход. Надеюсь, двух Элиэлей быть не может?
Что-то очень она юна по рассказам.
- Ей двенадцать, я точно знаю.
- Гм. По большей части она упоминается вроде бы как помощница при
родах, но другая строка гласит, что она же будет первым искушением.
Немного странно ожидать искушения от двенадцатилетней, не так ли?
Т'лин фыркнул по-драконьему.
- Не один раз я испытывал сильное искушение оборвать ей уши, господин!
"Ох, припомню я тебе эти слова, Драконоторговец!"
Таргианец хихикнул:
- А как насчет отшельника? Тебе в твоих странствиях не доводилось
встречаться с отшельниками?
- Отшельниками?
- Один из моих любимых стихов: "И сильнейший может лишиться сил, и
отведет его Элиэль к Отшельнику за помощью, и обретет он тогда новые
силы". - Это еще требует прояснения.
- Но здесь не упоминается Освободитель.
- Нет, это вообще может не иметь к нему отношения. Или может относиться
к событиям, до которых еще много лет. Про него там еще много непонятного
понаписано. Вроде "И придет Освободитель в Джоал, призывая к покаянию". Но
Элиэль упоминается только четырежды, в том смысле, что она помогает
Освободителю, так что это может относиться и к тому, что произойдет
сегодня ночью. Я спрашивал на всякий случай.
- Никаких отшельников! - буркнул Т'лин. - Мне бы не хотелось, чтобы с
девочкой что-то случилось, господин.
- Мне тоже, - ответил таргианец вставая. Он оказался высоким и худым. -
Но окружи ее хоть всей джоалийской армией, это не спасет ее от Палаты. До
появления Освободителя она - самое слабое звено в цепи. Если Жнецы Зэца
найдут ее, она погибла. Никто в мире не сможет защитить ее.
Т'лин тоже встал.
- А святые, господин?
Молодой человек сердито кашлянул.
- Ах, да. Ну, можно, конечно, молить святых, чтобы они замолвили слово
перед Неделимым. Пошли в палатку, там...
Они зашагали по камням прочь от колонны. Больше Элиэль не расслышала
ничего.
41
Элиэль скатилась по ступеням и нырнула в кусты. Чудовищность того, что
она подслушала, оглушила ее. А она-то доверяла Т'лину Драконоторговцу!
Ладно, Гим еще мальчишка, сестра Ан - старая сумасшедшая. Но она думала,
что на Т'лина - сильного человека - можно положиться как на друга.
Теперь-то она знала, что он вовсе и не верен ей. Просто он рассчитывает
когда-нибудь нанять ее на свою дьявольскую "службу". Ее последний защитник
предал ее.
Значит, Т'лин выполняет приказы таргианца. Он ни слова не сказал против
богохульства. Возможно, он и сам таргианский шпион! Элиэль никогда
особенно не задумывалась о своих политических воззрениях. Если бы ее
спросили о гражданстве, она, возможно, назвалась бы уроженкой Юрга -
потому что в Юрге она бывала чаще, чем где-то еще, и потому что она любила
тамошнего короля, который хлопал, когда она пела для него. Еще ей
нравились художественные обычаи джоалийцев, да и сам принцип Джоалийского
Королевства, дающего мир известным ей землям. А про таргианцев и их
военные замашки говорили всякие страшные вещи. Шпионить на них казалось
предательством.
Ее религиозные пристрастия не подлежали сомнениям. Тион - бог красоты и
искусства. Эмбер'л - богиня драмы - аватара Тиона. И Иела - богиня пения -
тоже.
Впрочем, одно хорошее дело таргианец сделал: он невольно рассказал
Элиэль довольно много про "Филобийский Завет". Ей не придется принимать
никакого хлопотного младенца. Появится взрослый мужчина, несомненно,
молодой и красивый - или здесь, или где-то еще... как, кстати? Никто не
объяснил, каким образом он появится, вспомнила она. Ладно, зато когда
появится этот Освободитель, Элиэль Певица поможет ему. Умоет его и оденет
- это Т'лин ей утром сказал. Ей бы и самой не мешало умыться еще разок,
чтобы смыть грязь и пот. Появилась мошкара. Ее рубаха промокла и
испачкалась. Ноги так устали, что едва держали ее.
Она отряхнулась и поспешила через заросли, с трудом пробираясь между
каменными обломками. Если она будет держать солнце по правую руку, то
скоро придет в город.
Еще один вопрос - что ей делать, когда она дойдет до города?
Возвращаться в гостиницу означало отдаться в руки презренному
Драконоторговцу и его таргианскому хозяину, но у нее нет ни денег, ни
друзей. Гим с ума сойдет от возможности отправиться на Празднества, так
что скорее всего уйдет еще до ее возвращения.
Наверное, ей стоит поискать какую-нибудь крестьянскую семью
посимпатичнее, пусть приютят ее на некоторое время. Она может мыть посуду
или делать еще что-нибудь в знак благодарности за это. Шить, возможно, -
она неплохо управляется с иголкой. Она же может прикинуться беженкой из
Филоби! "Меня зовут Антеала Полководец. Мой отец - глава юргианской армии.
Он нежно любит меня. Когда я подрасту, он собирается выдать меня за одного
из королевских сыновей. Опасаясь, что из мести его недруги похитят меня,
он отправил меня в обитель Иилах". Это могло произойти с месяц назад,
решила она, так что она еще недостаточно хорошо ознакомилась с обителью -
на случай, если ее будут спрашивать. На рассвете ворвались зеленые монахи,
и все ужасно кричали. Кого-то убивали, кого-то насиловали, а она
ускользнула в темноте и шла весь день, пока...
Нога провалилась в пустоту. Элиэль не удержалась и полетела вперед
через кусты... ударилась обо что-то плечом... подвернула лодыжку...
завизжала... больно ударилась боком... покатилась... снова полетела...
ушиблась головой... заскользила по склону... упала в ледяную воду... поток
завертел ее, пару раз ударил о камни и бросил на полузатопленный древесный
ствол. Она отчаянно затрепыхалась, преодолевая давление потока. Наконец ей
удалось высунуть голову из воды. Задыхаясь и отплевываясь, она все же
могла дышать. Она закоченеет до смерти. Как только может вода в этой
жаркой стране быть такой холодной! Элиэль мотнула головой, вытряхивая воду
из ушей, и пришла в ужас от рева воды. Она, наверное, у самого обрыва. Не
подвернись это дерево, ее бы смыло в водопад.
Подтянуться по стволу к берегу оказалось не так сложно. Гораздо сложнее
было карабкаться по скользкому склону. Ручей пробил себе маленький каньон,
узкий и темный. Цепляясь за кусты, она вылезла наверх и рухнула на землю.
Она вся дрожала от холода и сырости.
"О Тион! - подумала она. - О Тион, Покровитель Красоты и Искусств,
услышь мою мольбу! Я не верю в то, что говорили о Тебе эти люди. Я не верю
в этого еретического единого бога Т'лина. О Тион, спаси меня!"
Немного погодя Элиэль решила, что ее жертв недостаточно, чтобы
сотворить чудо. Возможно, Тион просто не слышит ее молитв в шуме воды. У
саблезубов - вот у кого острый слух... Солнце вот-вот сядет. Она обдумала,
не забраться ли ей на дерево на ночь. Скорее всего она просто свалится во
сне, да и в любом случае дерево - не самая удобная кровать. Устало
поднявшись на ноги, девочка захромала вдоль берега ручья. В воде она
потеряла сандалии, но эта же вода выведет ее к Руатвилю. Колючки цеплялись
за рубаху и больно царапали коленки.
Не прошло и минуты, как деревья расступились и перед ней остались
только кусты и чистое небо. Она вышла к городу, так быстро! Впереди
розовели пики Суссволла, а над ними чуть правее виднелся зеленый диск
Трумба. Если Трумб восходит сразу после заката, это к затмению. Значит,
Жнецы...
Все произошло в одно мгновение, но ей показалось, что растянулось на
часы. Когда она пробиралась через последний куст, нога снова провалилась в
пустоту. Элиэль в ужасе завизжала и уцепилась за куст. Глазея на небо, она
забыла смотреть под ноги. Она вылезла не на тот берег ручья и шла в
противоположную сторону. Она ударилась о землю задницей и провалилась
дальше. Ее руки за что-то уцепились.
Плечи ударились о скалу, скользнули и замерли. Зеленая ветка, за
которую она ухватилась, согнулась вдвое, но пока держалась. Она висела,
болтая ногами в воздухе. Острый выступ скалы больно впивался в спину. В
сотнях футов под ней бурлили бурые воды Суссуотера.
- Помогите! - крикнула она. - А-а-а-а...
Слева от нее вырывался из узкого ущелья ручей и россыпью брызг
обрушивался в реку. Шум воды заглушал ее крики.
Все равно никого нет поблизости...
Ноги не находили опоры, даже самой маленькой. Руки оказались зажатыми
между веткой и скалой так, что она даже не могла перехватиться или
подтянуться наверх. Куст в любую минуту мог не выдержать.
Она почувствовала, что начинает скользить.
Она попробовала закинуть ногу наверх - не достала. Куст-уже начал
угрожающе потрескивать. Она попробовала хотя бы повернуться лицом к скале,
но не смогла и этого.
- Помогите! Помогите же! Тион! - Ее крики походили скорее на хрип. Она
даже вздохнуть толком не могла из-за этой проклятой скалы, давящей на
спину, а руки, казалось, вот-вот вырвутся из суставов.
"Я не хочу умирать! Не хочу я исполнять никаких глупых пророчеств! Мне
всего двенадцать лет! Я не хочу быть священной шлюхой Оис! Я не хочу быть
историческим лицом! Я хочу просто быть Элиэль Певицей и стать великой
актрисой! Хочу быть верной Тиону и красивой! Я не напрашивалась на все это
и не хочу этого! Это несправедливо! И я не хочу умирать!"
Чьи-то сильные пальцы сомкнулись на ее запястье и потянули вверх.
42
Таргианец говорил об отшельнике.
Элиэль нашла его.
Там, где ручей впадал в каньон Суссуотера, вода подмыла берег так, что
образовалась расселина, накрытая скалой и вымощенная песком и круглой
галькой. Мох закрывал вход в пещеру, и ее почти невозможно было увидеть со
стороны. Впрочем, этот мох кто-то сам и растил. Кто-то углубил пещеру и
соорудил в ней маленький очаг, постель из травы, накрытой шкурой,
поленницу и несколько щербатых горшков и корзин. Кто-то жил здесь.
Он сидел рядом с ней, скрестив костлявые ноги и глупо ухмыляясь
безумной улыбкой. Его волосы и борода были совершенно седыми и торчали во
все стороны. На нем была только грязная меховая набедренная повязка. Его
кожа казалась прокопченной. В мерцающем свете маленького костра он походил
на развороченное птичье гнездо. Элиэль сидела на постели, накрытая шкурой,
и пыталась унять дрожь. Она даже пожевала какие-то ягоды и корешки,
которые принес ей отшельник, - чтобы доставить ему удовольствие. На нее
напал какой-то "болтун" - она рассказывала ему свою историю, кажется, уже
в третий раз.
Сам он не говорил. Не мог говорить.
Теперь отшельник уже не казался ей таким страшным, как в первую минуту.
Возможно, она просто привыкла к нему. Он объяснялся знаками и написал
палочкой на песке, что его зовут Порит Кротолов. Он жил здесь уже много
лет и, похоже, потерял счет дням. Она была первой, кто когда-либо бывал в
его пещере. Родом он из Ниолленда, страны, лежащей за много вейлов отсюда.
Когда-то служил жрецом Висека, пока его не обвинили в богохульстве и
вырвали язык. На этом месте его рассказа Элиэль решила, что он сочиняет.
Храм Висека славился как самый большой во всех вейлах, а значит, и во всем
мире. С другой стороны, она не помнила других преступлений, карающихся
лишением языка.
Нельзя сказать, чтобы он совсем не общался с людьми. Он торговал
шкурками, меняя их у кого-то в Руатвиле на то немногое, в чем нуждался.
Еще бы ему не помешал гребень, подумала Элиэль, глядя на его свалявшуюся
бороду.
Он слушал ее рассказ, сопровождая его безумными гримасами. Он хмурился,
когда она говорила о Жнецах, ухмылялся, когда она упоминала выжившую из
ума сестру Ан, и изображал на лице яростное неодобрение, когда она
описывала шлюх в храме. Впрочем, он мог просто реагировать на выражения ее
лица.
Интересно, подумала она, что предпримут Т'лин и сестра Ан? Наверное,
ждут ее из лесу с покаянием. Так вот, ни за что! Она может остаться и
здесь, с Поритом. Тион послал отшельника ей на помощь.
Сгустилась ночь. Как раз сейчас начинаются службы в храме Празднества.
Забавно, храм всего в нескольких милях от Руатвиля. Забравшись на утес,
она даже сможет разглядеть огни шествия. Впрочем, она не собиралась этого
делать. Разумеется, все это происходит сейчас на противоположном берегу
реки, и идти туда пешком пришлось бы целый день.
"Оборвать цепь пророчества" - так таргианец обозвал нападение Гарварда
Карзона на священную рощу Иилы. "Мир может измениться", - говорил Дольм
Актер. Дольм, наверное, до сих пор уверен, что она надежно заперта в храме
Оис в Нарше и ощипывает там кур, - если, конечно, Зэц не оповестил его
какими-то своими способами. Кто может укрыться от бога смерти?
Ну, другой бог может - ведь боги бессмертны. Она не должна забывать,
что Тион спас ее из тюрьмы и послал ей Порита. Тион на ее стороне! Он
продолжает хранить ее.
- Сегодня ведь затмение Трумба, верно? - сказала Элиэль, и Порит
оживленно закивал, расплывшись в ухмылке.
Чего это ее так волнует затмение одной из лун? Такое случается
регулярно раз в две недели, конечно, если погода не мешает. Иногда Трумб
гаснет даже дважды за этот срок, и тогда храмы переполнены жрецами,
пытающимися отвратить несчастье. Ходят даже рассказы о трех затмениях за
две недели, что означало: кто-то очень важный умрет.
Ее беспокоит эта дурацкая песенка про Жнеца, вот и все. Скорее всего
через два дня будет еще и затмение Вайсета. Вот тогда день превратится в
ночь. Это должно бы пугать гораздо сильнее, а почему-то не пугает.
Она пожевала еще корешок. Не стоит ожидать первоклассного обслуживания,
живя у отшельника. Семи дней за глаза хватит. Если ее хозяин позволит
остаться у него до конца Празднеств, она сможет без опасений вернуться в
мир. Ведь пророчество больше не будет действовать.
Тион подарил ей помощь, о которой она молила его. Он привел ее в это
убежище.
Чего он хочет в расплату? Исполнения пророчества? Скорее всего да. Она
- Историческое Лицо. Она должна помочь Освободителю - "Элиэль омоет его" и
так далее. А Освободитель принесет смерть Смерти.
Смерть - это Зэц, бог Дольма. Бог, натравивший на нее Жнецов. Если
Элиэль Певица и хочет чего-то, так это возможности спокойно повернуться
спиной к Зэцу, верно?
Сегодня затмение Трумба. Празднества начались. Освободитель должен
явиться сегодня. А может, завтра или на протяжении всей недели - ночью. Не
днем же!
Она посмотрела через догоравший костер на старого безумного Порита. Тот
сидел, обхватив колени похожими на бурые канаты руками, и смотрел на нее
своими горящими безумным светом глазами.
- Мне надо идти в Святилище, да? - прошептала Элиэль.
Он кивнул.
- Святой Тион привел меня в Суссленд для того, чтобы сбылось
пророчество, - рассуждала она вслух. Кивок. - И если я хочу преуспеть в
избранном мною ремесле актера, я должна поступать так, как угодно моему
богу. - Кивок. - Он направил мои шаги, чтобы я могла подслушать двоих
богохульников, ибо я много узнала от них.
По какой-то неизвестной ей причине Элиэль Певица должна умыть и одеть
взрослого мужчину, и эта изменит мир.
Близок приход Освободителя. Если она не дождется его, то никогда не
простит себе этого. Она просто пойдет и посмотрит - ей вовсе н...
