Лэйна Дин Джеймс. Книга камней
страница №2
...ндаал, застенчивопомахала рукой. Сандаал только отвела глаза.
Город внезапно оборвался, и дорога стала подниматься вверх, лошади с
трудом тащили повозки. Они проехали небольшой лесок и опять выбрались на
равнину, с которой открывался вид на старинный беспорядочно выстроенный
замок. Сандаал долго смотрела на камни, покрытые мхом и плесенью, и
наконец позволила себе выказать нетерпение.
Солдаты остановились перед воротами конюшни, которые широко распахнул
подошедший прислужник. Всадники спешились и отправились расседлывать
лошадей, но кибитки были слишком велики и не проходили в ворота. Мео
остановил свою упряжку за повозкой Великого посланника и ожидал
распоряжений главного конюха.
В самый разгар неразберихи ко второй кибитке подъехал одинокий всадник.
Серый в яблоках жеребец под ним явно нервничал, хотя рука всадника не
натягивала поводья. На всаднике была кожаная одежда цвета ржавчины в тон
коротко подстриженной рыжей бороде. Его короткие рыжеватые волосы были
растрепаны, на красивом лице его заиграла теплая улыбка при виде Сандаал.
- Добрый день, леди.
За спиной Сандаал хихикали Роза и Катина, выглядывая из-за занавески.
Катина, старшая из девушек, смело ответила:
- И вам добрый день, сир.
- Добро пожаловать в Каслкип, - произнес мужчина, вежливо наклонив
голову. Затем он развернул лошадь и рысью помчался к кибитке посланника.
- Как вы думаете, это лорд? - спросила Роза.
- Конечно, - отозвалась Катина. - Надо выяснить, женат ли он.
Глаза Сандаал округлились. Мео что-то проворчал и дернул поводья, чтобы
проехать вперед. Они остановились перед самым въездом во двор замка, и
слуги поспешили помочь им вылезти из кибитки и разгрузить вещи. Сандаал
отказалась от какой бы то ни было помощи и сама понесла единственный
узелок с одеждой и мандолину. Остальные сражались с непомерными сундуками
сестер Д'Ял.
Рыжебородый человек передал свою лошадь мальчику-слуге и теперь был
погружен в беседу с Великим посланником. Он снял перчатки, и на
указательном пальце его правой руки сверкало тяжелое золотое кольцо.
Внезапно Сандаал поняла, что этот лорд - не кто иной, как Гэйлон Рейссон,
сам король-чародей Виннамира. Она почувствовала отвращение, когда оба
собеседника, старый и молодой, повернулись и направились к женщинам.
- Ваше величество, - произнес посланник своим древним скрипучим
голосом, - позвольте представить вам леди Катину и Розу Д'Ял и леди
Сандаал Д'Лелан.
Сестры в синих и зеленых длинных юбках присели в глубоком реверансе, и
король любезно поцеловал каждой руку. Но руку Сандаал он держал дольше
прочих, вглядываясь карими глазами в лицо молодой южанки.
- Д'Лелан?.. - мягко переспросил король.
- Да, ваше величество, - ответила Сандаал притворно застенчиво;
несмотря на близкое родство, от прикосновения пальцев короля к ее коже ей
становилось не по себе.
- Вы, видимо, в родстве с Арлином Д'Леланом?
Опустив глаза, девушка благоразумно подавила приступ гнева, который
вызвало произнесенное имя.
- Он был моим братом.
- Он был моим лучшим другом, - пробормотал Гэйлон Рейссон, - и я не
встречал человека более смелого и честного. Мои соболезнования столько лет
спустя - слабое утешение. Если я мог бы что-нибудь для вас сделать,
достаточно попросить.
- Благодарю вас, милорд.
Сандаал в незамысловатой серой юбке присела в реверансе, а король с
посланником направились к конюшням.
Гэйлон Рейссон мог сделать для нее только одно - умереть, и она готова
была добиться этого любой ценой. Ничто другое не смогло бы облегчить боль
и гнев последних семи лет. Одним ударом своего волшебного меча. Убийцы
Королей, король Виннамира разрушил Занкос, столицу Ксенары. Сандаал
потеряла все - мать, братьев, сестер, дядей и теток... и удачу рода
Д'Лелан.
Только то, что она гостила у друзей в Катае, спасло молодую южанку. Но
с тех пор жизнь ее была тяжела. В двенадцать лет она осталась сиротой без
гроша и кочевала из одной катайской семьи в другую, везде нежеланная.
Страна тем временем залечивала раны, нанесенные опустошительной войной.
Она ожесточилась еще ребенком, но верила, что справедливость
восторжествует. И теперь она должна восторжествовать. Она поклялась в этом
много лет назад.
- Сандаал, хватит спать на ходу, - крикнула со двора Роза. Пришла
служанка показать им комнаты. Они прошли за ней в ворота.
- Здесь просто ужасно, - шепотом произнесла Катина, когда они шли по
коридорам замка.
Сандаал кивнула. В воздухе пахло плесенью, а свечи почти не рассеивали
мрак. Служанка провела их вверх по лестнице. Высокие амбразуры окон
пропускали больше света, и наверху было даже теплее. В солнечных лучах
танцевали пылинки.
- Ваши вещи принесут наверх, - сказала пожилая служанка, приседая в
реверансе и открывая дверь просторной гостиной. В очаге уже горел огонь. -
Ее величество решили, что вам будет лучше разместиться втроем в больших
апартаментах, чем в отдельных комнатах.
Леди Д'Лелан была недовольна. Ей до конца жизни хватило бы двух месяцев
езды в тесной кибитке с сестрами, но она не стала жаловаться и ответила:
- Поблагодарите королеву. Это отлично подойдет.
- Да, миледи, - служанка улыбнулась и пошла обратно по коридору, где
уже звучали приближающиеся голоса.
- Слава богу, - вздохнула Катина.
Принесли часть сундуков. Взволнованные сестры начали выкладывать вещи.
Сандаал вошла в меньшую из двух спален и закрыла за собой дверь. В спальне
была уютная библиотека. По углам во внешней стене размещались два больших
окна, между ними - укромная ниша. Внизу, под окнами, был цветник, уже
расцвели розы - красные, желтые, розовые.
Быть может, Каслкип был грубой постройкой, но жить в нем было
достаточно приятно. Тени облаков скользили по пышной зелени лужаек, и
Сандаал изо всех сил сопротивлялась обаянию этой тихой местности. Она не
должна забывать о своей цели.
Когда четыре месяца назад Гэйлон Рейссон получил первое письмо от
Великого посланника, его стало одолевать беспокойство. Он понял, что рано
или поздно его политические связи с Ксенарой должны возобновиться. Все же
прошло семь долгих лет, и груз вины уже не так давил его.
Эовин Д'Ар был хитрой старой лисой, его письма были написаны
высокопарным причудливым слогом, с изворотами и выкрутасами, которые,
казалось, не клонили ни к чему определенному. Но в них содержались
обещания прочного мира между двумя народами и предложение взаимной дружбы
и помощи - во имя Джессмин, дочери короля Роффо, погибшего в последней
битве от руки Гэйлона.
Гэйлон размышлял в одиночестве перед очагом в своих покоях, и в уме его
проносились тягостные картины... воспоминания о причиненных им
разрушениях, о погибших друзьях... внезапно на его плечи легли руки
королевы. Она наклонилась и поцеловала его волосы.
- Ты такой притихший, - заметила жена. - Что тебя тревожит, мой
господин?
Гэйлон улыбнулся ей:
- Великий посланник и его велеречивость. - Он резко сменил тему: - Как
она ненавидит меня, должно быть...
Королева, стоя за его спиной, задумалась, желая понять, какое
направление приняли его мысли.
- Ты имеешь в виду леди Сандаал? Я сомневаюсь, чтобы она осталась у нас
при дворе. - Джессмин наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. - Ты
сделал то, что должен был сделать. Она вправе проклинать тебя не больше,
чем можно проклинать бурю за дождь и молнии. Пусть вина лежит на тех, кто
виноват на самом деле - этот ужасный меч и Сезран, который выковал его. И
мой отец, который начал войну.
Гэйлон попытался последовать ее совету, но от воспоминаний было тяжело
избавиться. Она знала его лучше, чем он знал сам себя, и только в ее
глазах он мог прочесть свое оправдание и примириться с прошлым. За эти
годы любовь Джессмин, ее нежный, вкрадчивый голос и неопровержимая логика
принесли ему покой. Ужасные колдовские силы внутри него утихомирились.
- Ты готова? - спросил Гэйлон.
- Думаю, да, - вздохнула жена. - У нас так давно не было официальных
обедов... и мои платья не годятся после родов.
Король обернулся и посмотрел на ее милое ненакрашенное лицо и
зеленоватые глаза. Узкая золотая диадема увенчивала ее медовые с рыжеватым
отливом волосы, вьющиеся локонами. Она выбрала бледно-зеленое атласное
платье с высоким корсажем, скрывающее полноту, налитые молоком груди
натягивали ткань.
- Ты выглядишь прекрасно, - сказал Гэйлон, поднимаясь. - Ты была бы
прекрасна и в лохмотьях, моя милая.
Молодая женщина поморщилась:
- По меркам Ксенары я и есть в лохмотьях. - Она взяла его под руку, и
король проводил ее к двери. - А что насчет велеречивости Великого
посланника?
- Да так, ничего, - пробормотал король. - Только не просто о мире и
торговле он приехал говорить. Трон в Ксенаре пустует. Мы с тобой знаем,
что он приехал за королевой для этого трона.
Они прошли уже полпути, и Джессмин сказала без колебаний:
- Тогда он приехал зря. Я довольна троном, который разделяю с тобой.
Гэйлон почувствовал огромное облегчение. Мысль о том, что она покинет
его и уедет на юг, была невыносимой. Соблазн огромного богатства и власти
над таким великим народом мог привлечь кого угодно, только не Джессмин.
Нет, он всегда может полагаться на ее любовь.
Когда они вошли в большой зал, все застыли и притихли. За столом сидела
всего дюжина человек, но были установлены подмостки, и столовые приборы
были из лучшего дворцового серебра. Все присутствующие поклонились королю
и королеве. Великий посланник и его фрейлины приблизились первыми.
- Ваше величество, - сказал старик в длинной богатой одежде и сдержанно
поклонился Джессмин. - Я Эовин Д'Ар, миледи. Великий посланник Ксенары.
Мне выпала великая честь представить вам этих юных девушек, присланных
прислуживать вашей особе.
- Моей особе, - королева задумчиво посмотрела на дам. - Как они будут
мне прислуживать? Мои нужды весьма скромны.
- Они будут вас развлекать. Они будут петь вам, читать стихи, веселить
вас. Королева стоит всего этого.
Сперва были представлены сестры Д'Ял, они присели в глубоком
почтительном реверансе, расправив широкие пестрые юбки. Но Гэйлон не мог
отвести глаз от Сандаал Д'Лелан. На ней была голубая туника с очень
строгой юбкой без оборок, но все же очень милая. Казалось, Джессмин занята
ею больше всего.
- Как благородно с вашей стороны, - прошептала королева юной девушке, -
служить двору, защищая который погиб ваш брат.
Лицо Сандаал осталось безмятежным, но Гэйлон увидел, что в ее темных
глаза промелькнула печаль, и это глубоко ранило его. Его лучший друг Арлин
Д'Лелан погиб от руки своего собственного короля.
- Я очень любила своего брата, - тихо ответила леди Д'Лелан, - и
поэтому я люблю всех, кого любил он.
- Приступим к еде? - Гэйлон стряхнул с себя чувство вины и подал знак
слугам внести блюда.
Сегодня в зале играла музыка, несколько музыкантов с лютнями,
барабанами и флейтами. Король, заняв место во главе стола, с сожалением
подумал, что музыканты были еще молоды и неопытны. Подали горячие блюда,
и, несмотря на плохую музыку, трапеза оказалась отменной. Великий
посланник привез к виннамирскому двору много подарков, среди которых были
экзотические специи, рис, мука и сладости.
Виннамирцы уже не голодали, но их ежедневное меню обычно состояло из
картофеля и мяса. Многие ксенарские блюда были поданы горячими с имбирем и
перцем. Гэйлон ощущал на себе холодный взгляд Сандаал, и впервые за много
лет король выпил за ужином слишком много вина. Джессмин, сидевшая рядом с
ним, сделала вид, что не обращает внимания.
Великий посланник тоже наслаждался вином.
- Это, - произнес он, радостно наполняя чашу, - действует на мои
больные суставы гораздо лучше, чем чай из ивовой коры. К сожалению, от
старости нет средства... - Он придвинулся ближе к Гэйлону и усмехнулся: -
Кроме смерти, конечно.
Король сделал большой глоток из своей чаши.
- Чтобы привезти нам продукты и насладиться нашими винами, вам не
стоило проделывать такой далекий путь.
- Разумеется, сир. Это не светский визит, но политика может подождать
до утра. А сейчас, я думаю, лучше наслаждаться ужином. Это наилучшее
основание, на котором можно построить добрые отношения между нашими
государствами.
- Я могу сказать вам, - произнес Гэйлон, немного осоловевший от вина, -
что это не так.
Морщинистое лицо Эовина расплылось в улыбке:
- Неужели? Тем не менее я не хотел бы обсуждать этот вопрос до
завтрашнего утра. Давайте попробуем барашка с пряностями. - Он сам положил
кусок барашка на тарелку короля: - Только осторожнее, он горячий.
Глубокой ночью, когда все, кроме нескольких стражей уснули, Дэви взял
фонарь со свечой и стал спускаться по каменным ступеням, ведущим в
глубокие подвалы замка. За обедом принц Бэнэк поинтересовался раной на
руке герцога и поверил в его ложь, но Сорек, хотя и молчал, выглядел
обеспокоенным. Ожог продолжал болеть, все время напоминая о талисмане
Орима, спрятанном в спальне. У Дэви был плохой аппетит, и он почти не
обращал внимания на Тейна, который к концу трапезы стал безобразничать.
Остаток дня плохо запомнился герцогу. Казалось, что он будет тянуться
вечно, но в конце концов наступила ночь. Теперь, стоя на последней
ступеньке, он высоко держал фонарь, стараясь сохранить равновесие в этом
темном, лишенном окон подземелье. Западная стена... Фонарь дрожал в его
здоровой руке, и тени плясали перед ним. Странно, что этот подвал, хотя и
весьма пыльный, был в гораздо лучшем состоянии, чем остальные помещения
замка. Ненужная мебель и ящики с бумагами и одеждой были аккуратно
расставлены вокруг, и пыль покрывала все. Дэви оставлял следы, добираясь
до нужной стены.
Десятая плита была прикрыта фанерой. Чтобы отодвинуть ее, герцог
поставил фонарь, а затем осторожно счистил кинжалом грязь с краев камня.
Поддев кинжалом угол плиты, он поднял ее и отодвинул в сторону. Под ней
было неглубокое, но широкое отверстие, которое уходило под одиннадцатую
плиту. В этой выемке лежал второй свинцовый сундук.
Дэви с трудом вытащил его. В этом сундучке не было замка, и он был
тяжелее, чем сундучок в его комнате. Он положил плиты на место. Затем,
неловко подхватив свинцовый ящик, герцог стал нащупывать обратный путь
вверх по ступенькам и вдоль по длинному коридору в свою комнату. Он
поставил сундучок на кровать, туда же, где раньше стоял первый. Дрожа с
головы до ног, Дэви откинул крышку.
Внутри лежал тяжелый фолиант "Книги Камней". Кожаная обложка,
потрескавшаяся от времени, была окована золотом и покрыта неизвестными
знаками. Почти против своей воли молодой лорд кончиками пальцев легко
прикоснулся к обложке. На этот раз не было обжигающей лютой боли, только
слабый колдовской трепет охватил его, искушая открыть Книгу. Первая
страница была чистой, бумага осталась невероятно белой, несмотря на века,
прошедшие со дня создания Книги.
Дэви увидел, что вторая страница была испещрена мелкими рунами без
знаков препинания и пробелов. Остальные страницы были такими же, тесно
покрытыми буквами так, что сквозь них не было видно бумаги. И все они были
совершенно непонятны для герцога. У Гэйлона Рейссона в библиотеке Каслкипа
хранилась копия этого внушительного тома, но никто не осмеливался
прикоснуться к ней. Даже Дэви, так стремящийся постичь искусство магии,
никогда не прикасался к Книге и не заглядывал в нее.
Сейчас он обладал своей собственной Книгой, но что толку было в этом?
Камень и Книга были тесно связаны. Здесь было сокрыто все знание,
необходимое молодому чародею, чтобы овладеть Колдовским Камнем, и все же
Дэви не мог добраться до него. Он на минуту отложил Книгу и достал из-под
кровати шкатулку с Камнем Орима. На этот раз он осторожно вытащил Камень
за золотую цепь, кончиками пальцев держась за застежку.
Когда он поднес Камень к Книге, глубоко внутри талисмана засиял слабый
синий свет. И чем ближе он подносил Камень, тем ярче становилось свечение,
пока яркая синяя вспышка не осветила страницу. В этом свете рунные строки
расплылись, складываясь в понятные Дэви слова.
"Пусть запомнит эти слова разум, который ищет подлинную силу".
Он вгляделся в строки и понял, что даже в переводе они слишком
таинственны для его ограниченного представления о магии. Это было нечто
вроде заклинания, но совершенно бесполезного для него. Дэви наугад открыл
Книгу где-то в середине и склонился над ней.
"Если вы уже овладели Камнем, то Камень принесет великий вред или
смерть всякому, кто прикоснется к нему голыми руками. Если хозяин Камня
умрет, в редких случаях Камень может признать человека той же крови. Это
должно происходить постепенно и с большими предосторожностями. Заверните и
обвяжите Камень шелком, и пусть он находится поблизости от человека,
который собирается стать его новым хозяином. Только тогда и по прошествии
времени Камень, возможно, подчинится его приказаниям".
Свеча озаряла каменные стены комнаты, и Дэви, дрожа, перевел дыхание.
Каким образом ему удалось найти именно тот отрывок, который ему был нужен,
среди сотен, возможно, тысяч страниц "Книги Камней"? Как бы то ни было,
это произошло, и молодой герцог намеревался воспользоваться указаниями
Книги.
Он отыскал в платяном шкафу шелковый платок и осторожно обернул им
Камень Орима, затем крепко обвязал его ниткой. Так же осторожно он надел
на шею золотую цепь и спрятал талисман под рубашкой. Никто не должен
увидеть его. Никто не должен узнать... пока он не овладеет подлинной
силой.
3
Официальная аудиенция была назначена на завтрашний вечер, а с утра три
молодые фрейлины собрались у дверей в покои Джессмин. На сей раз наряды
сестер были попроще, но все равно по виннамирским меркам богатые и
пестрые. Сандаал опять была одета в серое и держала в руке мандолину из
блестящего эбонитового дерева, такую же черную, как ее длинные прямые
волосы. У Катины и Розы были темно-русые кудри, из которых они соорудили
причудливые локоны, собрав их в узел.
Служанка впустила девушек, и те вежливо присели в реверансе перед
королевой. Джессмин, улыбаясь, кивнула им:
- Доброе утро, миледи.
Она оставалась в кресле-качалке перед огнем, на руках у нее уютно
устроилась Лилит. Малышка только что поела и теперь погружалась в сон.
- Доброе утро, ваше величество, - ответили дамы, потупив глаза.
Впервые Джессмин ощутила, что стесняется убогой меблировки своих
покоев. Гобелены выцвели, кисти обтрепались, серые, унылые каменные стены
покрылись плесенью. Эти дамы происходили из зажиточных семей. Что они
могут подумать?
Королева продолжала мягко покачиваться в кресле из кленового дерева,
разглядывая молодых женщин.
- У меня раньше никогда не было фрейлин. - Ее взгляд остановился на
утонченном аристократическом лице Розы. - Я не знаю, что я могла бы для
вас сделать.
- Позвольте нам сделать кое-что для вас, миледи, - горячо произнесла
младшая сестра, поразив королеву странным ксенарским акцентом. - Я
привезла томик стихов Нэпьера, чтобы почитать вам вслух, а Катина привезла
игры...
- Нэпьер?
- Новый поэт из Беньира - великий воин с чуткой душой сельского жителя.
Он - один из немногих, переживших войну с Виннамиром.
Катина слегка толкнула сестру локтем.
- Он очень популярен на юге. Все его стихи переведены на ксенарский. Мы
привезли вам много новых книг, ваше величество. И новую музыку тоже.
Только Сандаал не принимала участия в разговоре. Осторожно поставив
мандолину на низкий диванчик, она пошла к очагу, чтобы принести чайник и
наполнить чашку королевы.
- И сколько времени вы намерены прислуживать мне? - спросила
позабавленная Джессмин.
- Сколько вам будет угодно, миледи, - ответила Катина, выступая вперед.
- Вы позволите? - Она осторожно взяла ребенка из рук королевы, отнесла его
в колыбельку и укрыла одеялом. - Что бы вам хотелось сегодня, ваше
величество? Может быть, выйдем в сад подышать утренним воздухом? Может
быть, вы желаете вязать или вышивать?
Джессмин покачала головой:
- Сперва я хотела бы познакомиться с вами. Сядьте. Расскажите мне о
себе и своих семьях, и как вы решились приехать сюда.
- Конечно, ваше величество, - сказала Катина и сделала знак остальным,
чтобы те уселись.
Старшая из сестер Д'Ял, казалось, была здесь в милости, и остальные
подчинялись ей, хотя для Джессмин было очевидно, что Сандаал делает так
только потому, что сама этого хочет. Утро прошло быстро и приятно, пока
Роза и Катина говорили на свою любимую тему - о самих себе. Потом служанка
принесла чай и сдобу. На подносе лежали крохотные сладкие пирожные,
приготовленные личным поваром Великого посланника.
Сандаал Д'Лелан избегала привлекать внимание к себе, поэтому она села
на подоконнике, тихонько наигрывая на мандолине чарующе прекрасные
мелодии. Джессмин нашла, что каждая дама обворожительна по-своему. Катине
было двадцать лет, она была первенец в семье лорда Рема Д'Яла и привыкла
все делать по-своему. Царственность Джессмин не пугала ее, и Кэт
использовала тончайшие манипуляции, чтобы затмить в ее глазах младшую
сестру. Девятнадцатилетняя Роза была болтушка и сплетница, не слишком
простодушная - но зато молодая, веселая и неискушенная. Сандаал оставалась
загадкой, которую королева могла бы разгадать на досуге, но очарование ее
музыки уже раскрывало кое-что из глубины души юной девушки, и в ней были
печаль и тьма.
К обеду подошел принц Робин с перепачканными руками и лицом. Он без
обычных жалоб позволил Розе вытереть их влажной тканью. В свои четыре года
он уже умел быть совершенно очаровательным, даже кокетливым в обществе
хорошеньких женщин. Пока они обедали, мальчуган позабавил их болтовней о
своих приключениях в дворцовом саду. Проснулась мокрая и голодная Лилит, и
Роза по распоряжению Кэт встала, чтобы сменить ей пеленки, прежде чем
принести принцессу к маме.
- Хочу еще яблочного сидра, - сказал Робин, слегка завидуя вниманию,
которое притягивала малышка. Он поднял свою чашку.
- Пожалуйста, - поучительным тоном добавила Джессмин, пока Роза
доливала ему сидр.
- Пы-жалуста, - выговорил мальчик, улыбаясь. Его веснушчатые щеки и нос
слегка загорели на весеннем солнце.
Он допил сидр и внезапно забрался Катине на колени.
- Робин!..
- Все в порядке, миледи. Он меня не беспокоит. - Старшая из сестер Д'Ял
обвила мальчугана руками и прижала его к себе, тот радостно хихикал.
Подносы были отставлены в сторону, и сестры начали рассказывать о Катае
и Внутреннем море. Катина была блестящей рассказчицей, и Джессмин с
неожиданной тоской представила людные, пестрые улицы, крики торговцев.
На середине рассказа кто-то заскребся в дверь, нарушив очарование.
Королева сказала:
- Войдите.
С поклоном вошел пожилой согнутый камергер:
- Скоро начнется аудиенция, миледи. Его сиятельство Великий посланник и
его величество король ожидают вашего прибытия.
Джессмин неохотно поднялась. Ей гораздо больше нравилось ее теперешнее
общество. Ее вовсе не привлекала перспектива скучного вечера. Но у нее
были причины присутствовать на этой особенной аудиенции, причины, думать о
которых она не хотела. Кэт снова взяла на руки ребенка.
- Я принесу вам ее попозже, когда она опять проголодается, - пообещала
старшая сестра. - Не беспокойтесь. Я нянчилась с восемью братишками и
сестренками. Мы все о ней позаботимся. Правда, Лилит?
Лилит что-то проворковала в ответ и фыркнула. Джесс не беспокоилась -
скоро должна была прийти няня малышки. Вдобавок она уже доверяла этим
девушкам, и они ей очень понравились. Сандаал со скромнейшей улыбкой
предложила проводить королеву в зал аудиенции, но Джессмин отказалась.
Хотя ей нравилось общество этих дам, она не хотела, чтобы они превратились
в свиту, следующую за ней по пятам каждую минуту.
Камергер повел ее по тускло освещенным коридорам в зал аудиенций. Зал
был освещен лучами, пробивающимися сквозь узкие окна в дальней стене.
- Ваше величество, - произнес Великий посланник скрипучим голосом,
склоняясь перед ней.
Король, сидевший на троне, встал и спустился с помоста. Держа королеву
за руку, он помог ей подняться по каменным ступеням и сесть на мягкий
бархат. Все это казалось странным. Ни разу за все эти годы она не сидела
на троне. Всем было известно, что в согласии с брачным контрактом Джессмин
была соправительницей Виннамира, хотя она всегда уступала государственные
заботы своему мужу, предлагая свои советы только по его просьбе.
- Дорогая моя, - прошептал Гэйлон и поцеловал ей руку, прежде чем
выпустить ее пальцы.
- Разве советник не приглашен? - спросила королева.
Кроме них троих в зале никого не было.
- Лорд Д'Ар предложил сперва поговорить наедине, - ответил муж, и Джесс
заметила напряженность в его словах.
Королева взглянула на Великого посланника:
- Что ж, говорите, милорд.
Эовин опять поклонился, хотя это причиняло ему боль.
- Могу я поинтересоваться сперва, как ваше величество нашли ксенарских
фрейлин?
- Сегодня с утра они первым делом посетили меня, - улыбнулась Джессмин.
- И я нашла их весьма приятными. Я благодарна вам за их общество, милорд,
сколько бы оно ни продлилось. Но что побудило вас, сир, привезти их с
собой?
- Миледи, этого всего лишь напоминание о вашем южном наследстве. Вы
должны узнать цель моего визита...
Королева сжала губы:
- Мне она известна, и я должна сказать вам откровенно, что вам не
уговорить меня покинуть мужа и мое королевство. Вам нужен другой
правитель.
Великий посланник тоже поджал губы:
- От вашего отца осталось много побочных сыновей и дочерей, но никто из
них не годится для трона. Вы - единственная, кто выжил из дома Геррика,
ваше величество. Вы - единственная, кто может вновь объединить
аристократию и установить баланс между властью дворянства и купечества. -
Он умолк на мгновение, чтобы расправить одежду своей морщинистой рукой. -
В последние годы над Ксенарой нависла угроза гражданской войны. Мое
здоровье с годами ухудшается, но я сделал все, что мог, для сохранения
трона. Теперь я предлагаю вам занять место, принадлежащее вам по праву.
- Неужели вы думаете, что нас волнуют ваши проблемы? - холодно спросил
Гэйлон. - С какими бы трудностями вы ни столкнулись, мы пережили гораздо
худшее. Ксенара первой начала войну, а не Виннамир.
Эовин Д'Ар произнес, глядя в пол:
- Это правда, милорд. Но закончили ее вы.
Джессмин увидела, как мука исказила бледные черты короля, и
почувствовала эту боль как свою собственную. Все эти смерти так долго
лежали грузом на его плечах, и теперь, когда он наконец только начал жить
заново, воспоминания опять вернулись преследовать его.
- Милорд, - ледяным тоном произнесла королева, - отдаете ли вы себе
отчет в том, что говорите? Виннамир - мой единственный дом. Как только я
родилась, меня забрали от матери, отдали на воспитание отцу моего мужа и
обручили с Гэйлоном в надежде заключить мир между нашими государствами -
мир, который мой отец предпочел нарушить. У меня нет обязательств перед
Ксенаром, и кровные связи не имеют для меня никакого значения.
- Приношу вам свои извинения, ваше величество, но обязательства
имеются. Давно ли вы просматривали ваш брачный контракт?
Гэйлон положил руку на плечо жены:
- Наша копия была уничтожена, прежде чем я отнял свою корону у Люсьена
Д'Салэнга.
- Тогда будьте любезны прочитать его сейчас, - сказал посланник,
доставая свиток из широкого рукава.
Поклонившись, он подошел к ступеням помоста и вручил бумагу королю.
Прежде чем взять свиток, Гэйлон долго смотрел на него. Джессмин выхватила
свиток из его пальцев и развязала ленту.
Копия была сделана на ксенарском языке, вычурном и претенциозном. В
обмен на юную принцессу ксенарцы получали права на владение водами и
природными богатствами и возможность влияния на виннамирскую корону через
ее брак с принцем и наследником. Если бы не две королевские подписи и
красная печать в конце, это могло бы сойти за расписку о продаже призовой
лошади. Раздраженная Джессмин продолжала вчитываться в документ.
- Двенадцатый параграф, миледи, - подсказал Эовин.
Глаза королевы отыскали строки, которые заставили сжаться ее сердце.
"Если по какой-либо причине дом Геррика придет в упадок, право на
ксенарский трон переходит к Джессмин Д'Геррик и ее наследникам. Таким
образом, в случае неспособности или нежелания Джессмин Д'Геррик занять
ксенарский престол это право переходит к ее старшему сыну или дочери. В
случае же несовершеннолетия наследника, домами Мирена, Кошена и Фальстеда
избирается регент до вхождения оного в возраст".
- Джесс?
Голос Гэйлона показался ей очень далеким.
- Члены дома Кошена, так же как и дома вашего отца, погибли в Занкосе,
миледи, - Великий посланник стоял уже рядом с троном. - Но влияние Миренов
и Фальстедов в Катае все еще сильно. Поскольку между нашими государствами
не было никаких связей, я не знал, есть ли у вас дети, но вышеупомянутые
дома уже предупреждены.
- Что? - воскликнул король. - Предупреждены о чем?
Посланнику следовало бы знать, с кем он имеет дело, - с расчетливым и
смертоносным королем-чародеем, - но он с готовностью ответил:
- О выборе регента для вашего сына Тейна, который унаследует ксенарскую
корону, если ваша жена откажется. Это документально подтверждено вашими
отцами, и вы связаны этим договором.
Гэйлон посмотрел на Джессмин расширенными от ужаса глазами:
- Это правда?
Она кивнула, не находя слов, чтобы утешить его или себя. Серый Камень в
кольце на правой руке короля внезапно блеснул яркой вспышкой синего света,
и бумага испарилась из пальцев Джессмин. Джессмин застыла в изумлении.
- Хватит с нас контрактов, - произнес Гэйлон, криво улыбнувшись
Великому посланнику.
- Другая копия хранится в королевской библиотеке в Катае, - проворчал
старик. - Это всего лишь кусок бумаги. А все дело в содержании. Вы должны
руководствоваться вашей честью, сир. Вспомните, что ваш отец по доброй
воле подписал контракт и верил в то, что наследник окажется достойным его.
- Он неуклюже поклонился: - Ваше величество, у меня больные суставы, и я
слегка утомился. Если вы позволите...
- Разумеется, лорд Д'Ар, - ответила Джессмин. - Вы можете удалиться.
Прошу простить, если мы не слишком благосклонно приняли ваши новости, но я
уверена, вы понимаете, почему. Обещаю, что мы подумаем над всем, что вы
нам сообщили.
- Не смею больше ни о чем вас просить.
Великий посланник проковылял вниз по ступеням и направился к выходу из
зала, где ожидали двое охранников.
Двери закрылись, и в воцарившейся тишине королева смотрела, как ее муж
пытается взять себя в руки. Еще несколько лет назад она испугалась бы за
жизнь старого посланника, но Гэйлон был уже опытным чародеем. Он
повернулся к ней:
- Каким образом мог быть заключен этот договор, когда мы были еще
детьми?
Джессмин смотрела на свои пустые ладони.
- Короли всегда обязаны царствованием своим предкам и подданным. Наш
выбор часто делают за нас и до того, как мы сами можем его осознать.
Именно так было с Тейном.
- Я не хочу отдавать его им, - прорычал король, меряя шагами комнату. -
Я не хочу, чтобы он вырос при дворе, который живет интригами. Я не хочу,
чтобы в один прекрасный день мне пришлось воевать с собственным сыном.
- Я тоже, - согласилась королева. - Но есть только один способ избежать
этого. - Она подождала, пока Гэйлон не остановился перед ней. - Я сама
должна занять трон.
Король опять побледнел и испустил яростный крик:
- Нет, Джессмин!
- Это должно быть сделано, мой господин, - тихо прошептала королева. -
С помощью лорда Эовина я смогу со временем учредить правительственный
совет. Когда все уладится, я смогу вернуться домой, в Виннамир, которому я
принадлежу. Если две страны объединятся, как надеялись наши отцы, тогда я
смогу править Ксенарой отсюда. Мы сможем править Ксенарой.
- Ради бога, Джесс, - простонал Гэйлон. - Ты даже не понимаешь, что
говоришь. Ты никогда не захочешь вернуться к нищете и заброшенности этой
страны, если ты почувствуешь вкус ксенарского богатства. Что-нибудь
обязательно удержит тебя там. И к тому же опасности... Эти люди режут и
травят друг друга ради развлечения. - Он опустился перед ней на колени,
лицо его исказила боль: - Я не смогу прожить без тебя. Единственное, что
удерживает меня от безумия, - ты и наши дети.
Джессмин наклонилась и обняла мужа.
- Тогда ты должен поехать со мной, - она подарила ему долгий поцелуй, -
потому что я тоже не могу жить без тебя.
Снова холодный ветер с океана принес тяжелые густые тучи, но дождя этим
утром не было. Порывистый ветер развевал зеленые знамена, которые держали
два беловолосых стражника, и раздувал плащ Тейна. Дэви наблюдал, как Сорек
с сыновьями обмениваются торжественными прощальными словами с Тейном,
затем король Ласонии пожал ему руку.
Один из всадников, стоявших позади, выехал вперед, ведя на поводу белую
маленькую кобылку с густой гривой и хвостом и мохнатыми ногами. Сорек
повернулся к принцу.
- Это мой прощальный подарок вам, милорд, - сказал он. - Она совсем
молода, и у нее еще нет имени, но она быстра как ветер, очень добродушна и
будет вам верно служить. Принимаете ее?
Вспыхнув от удовольствия, Тейн взял поводья:
- Она красива, но мне нечего подарить вам взамен...
- Мне ничего не нужно, кроме вашей благодарности, ваше высочество.
- Нет, постойте! - Принц поймал край плаща и засунул руку в глубокий
карман подкладки. Длинная деревянная флейта была старая и потрепанная, но
это была любимая игрушка принца. - Если вы будете дуть в нее слишком
долго, она становится мокрой, но из нее можно извлечь неплохую музыку.
- Спасибо, - сказал король с благодарностью. - Я всегда буду хранить
ее.
Сыновья подошли к нему, чтобы помочь престарелому монарху сесть в
седло, затем они сели на своих лошадей. Сорек и его отряд медленно
удалялись на север через поля. Маленькая кобылка в растерянности
попыталась последовать за ними, но Тейн крепко держал поводья.
- Как ты назовешь ее? - улыбаясь, спросил герцог.
- Еще не знаю, - Тейн взглянул в лицо герцогу. Несмотря на улыбку, под
глазами у герцога лежали тени, и лицо его казалось изможденным. - Это
должно быть особенное имя.
Кобылка вытянула шею и заржала вслед остальным лошадям, все ее тело
напряглось.
- Она хочет домой, - печально сказал Тейн.
- Но со временем она привыкнет и полюбит Виннамир. - Герцог сделал знак
Фитцуолу увести лошадь. - Поместите ее в конюшню рядом с Кристаль. Я хочу,
чтобы они подружились.
- Есть, - ответил сержант и повел лошадку. Ее копыта выбивали глухую
дробь на камнях.
- Ее надо подковать, - крикнул Дэви вслед.
Тейн продолжал смотреть на удаляющихся всадников Ласонии, исчезающих
вдали. Ему хотелось бы поехать туда когда-нибудь - в эту холодную снежную
страну. В его мире было много чудесных мест. Принц только начинал учиться
читать, и больше всего ему нравились уроки географии и истории. По правде
сказать, он скучал по Каслкипу и своим наставникам. Замок Госни оказался
скучным-прескучным местом, и Дэви, занятый государственными расчетами,
уделял принцу мало внимания.
- Ваше высочество?
Плащ мальчика продувался ветром, и он продрог.
- Иду, - ответил он рассеянно и проследовал за герцогом в дом.
Медленно тянулся очередной скучный серый день. Тейн пытался читать
книги, которые он привез с собой, но его природная живость не давала ему
долго сидеть на одном месте. После обеда на кухне в обществе ворчливого
повара мальчик набрал полную пригоршню моркови и отправился в
полуразрушенную конюшню.
Серая кобыла Дэви, Кристаль, немедленно подошла к нему, обдавая горячим
дыханием и ожидая угощения. Новая кобылка, казалось, не замечала его. Она
продолжала расхаживать по тесному загону.
- Иди сюда, моя хорошая, - позвал ее Тейн без особой надежды.
Выросший среди лошадей, мальчик понимал, как она огорчена тем, что ее
товарищи покинули ее.
Это была первая лошадь, которую принц мог назвать своей, и это
нравилось ему. Хотя это был не пони, кобылка была достаточно маленького
роста, чтобы подойти ему. Он мог даже сам оседлать ее, встав на скамеечку,
а шестилетнему ребенку было приятно любое проявление самостоятельности. Но
ей нужно было имя, что-нибудь царственное, достойное ее изящной,
чистокровной красоты. "Соджи" на бенджарском наречии означало "ветер", с
которым сравнил ее король Сорек.
- Соджи, - тихо позвал мальчик, пробуя слово на вкус.
Лошадь остановилась и вскинула голову, глядя на него, затем продолжила
движение. Пусть будет Соджи. Имя определенно нравилось ему. Один из
стражников, юноша по имени Тод, начал сгребать вилами сено в загоны -
прошлогоднюю сладкую траву, теперь сухую и пыльную.
- Ваше высочество, - произнес дружелюбный молодой солдат и бросил вилы
у дверей в загон Соджи.
Тейн посмотрел на петли и засовы старой деревянной дверцы.
- Ты думаешь, что это ее удержит, Тод?
- Да, милорд. Я думаю, они достаточно прочные.
- Я не хочу, чтобы она убежала.
- Нет, она привыкнет. Правда, малышка?
Тод почмокал губами, лошадь повернулась и направилась к нему. На
мгновение Тейн почувствовал себя оскорбленным.
- Так их подзывали в Ласонии, - объяснил стражник. - Дайте ей морковку,
и она быстро признает вас.
- Соджи, - сказал Тейн, протягивая на ладони кусок моркови, как учил
его отец.
Она осторожно взяла его мягкими теплыми губами, и Тейн заглянул в ее
влажный коричневый глаз: он был почти влюблен в свою первую лошадь. Сзади
него раздался стук подков по каменным плитам двора. Так как замок Госни
был крепостью, конюшни находились в защищенном внутреннем дворе.
- Привет всем! - раздался крик, усиленный эхом от каменных стен.
- Минуточку! - крикнул Тод и поспешил к выходу.
Бросив быстрый взгляд на Соджи, Тейн побежал за стражником. Слишком
много посетителей за последние несколько дней. Возможно, ради этого стоило
забраться так далеко на север. Фитцуол вышел во внешний двор почти
одновременно с Тодом и Тейном. Во дворе был всего один всадник - молодой
герольд в камзоле со знаками королевского дома. Под ним была взмыленная
лошадь, нервно бившая копытом по камням и вырывавшая из рук поводья.
Герольд помахал запечатанным конвертом:
- Я привез срочное сообщение герцогу Госни от его величества короля.
4
К рассвету густой белый туман стал накатываться на сушу с равнины
Западного моря, быстро пересекая залив Полной Луны возле устья Великой
реки. Не обращая внимания на холодный и влажный утренний воздух, слуги
герцога Госнийского готовились к обратному пути в Каслкип. Фитцуол оседлал
новую ласонийскую кобылу и проехал на ней два круга вокруг замка, объявив
в конце концов, что она сильна и достаточно хорошо выезжена, чтобы принц
мог отправиться на ней. Похвала слуги пришлась Тейну по душе.
Дэви заплатил мрачному сапожнику и его помощникам немного сверх
обещанного за то, что они помогли им собраться в путь столь ранним утром,
и вышел в туман, плотно завернувшись в плащ. Усталость последних дней
продолжала сказываться, однако Камень Орима, свисавший ему на грудь на
золотой цепи, оставался спокоен. Несколько ночей он истратил на то, чтобы
прочесть колдовскую книгу Черного Короля и усвоить громоздкие заклинания,
которыми были исписаны страницы, однако ему не хватало мужества, чтобы
применить их на практике или хотя бы взять в руки свой Колдовской Камень.
- Поосторожнее с этим сундуком, - раздраженно прикрикнул герцог на
Гэйба, который пытался взгромоздить тяжелый ящик на одну из вьючных
лошадей.
"Книга Камней" в свинцовой коробке была спрятана между одеждой именно в
этом сундуке. Конечно, везти Книгу и Камень в Каслкип было безумием. Если
король почувствует их присутствие, он обязательно попытается уничтожить
их. Но у Дэви не было выхода. Он чувствовал, что не в силах расстаться ни
с одним, ни с другим.
Факелы, торчавшие из держателей по периметру внутреннего двора замка
Госни, едва просвечивали сквозь плотный туман, а каменные плиты, которыми
была вымощена площадка, были мокрыми и скользкими. Кто-то подвел герцогу
оседланную кобылу и подсадил в седло. Кристаль дернулась было в сторону и
затрясла головой, но герцог быстро справился с ней. Снизу ему подали меч.
- Милорд Тейн! - позвал Дэви, и принц немедленно появился из тумана. Он
тоже был верхом, и его белая лошадка в тумане казалась похожей на призрак.
- Почему отец вызывает нас обратно так скоро? - спросил мальчик,
подавляя зевок и деликатно прикрывая рот ладонью в теплой рукавице.
В голосе принца Дэви послышалась тревога. В самом деле, в письме короля
не было ничего, кроме приказа возвращаться в Каслкип как можно скорее. Он
поспешил рассеять беспокойство принца:
- Без сомнения, причина этого как-то связана с прибытием Великого
посланника Ксенары. Если бы кто-то заболел или произошло несчастье, Гэйлон
обязательно написал бы об этом в депеше. Так что не волнуйся напрасно.
Глянув на маленькую кобылу, герцог сменил тему:
- Как она себя ведет?
- Превосходно, - ответил принц с оттенком гордости. - Я назвал ее
Соджи.
- Соджи... - повторил герцог и представил себе развевающуюся по ветру
серебристую гриву. - Хорошее имя.
Повернувшись в седле, он стал вглядываться в туман.
- Эй, вы, там! - крикнул он. - Скоро тронемся, Фитцуол?
- Как только Тод попадет ногой в стремя, - донесся ответ.
Впрочем, несколько минут спустя небольшой отряд всадников и вьючных
лошадей пересек внутренний двор замка и выехал за ворота. Изрытая
колдобинами, редко используемая дорога должна была вывести их на почтовый
тракт около Мидлтауна. Кристаль сразу припустила рысью, и Дэви чувствовал,
как обернутый в шелк Колдовской Камень стучит по его груди. Не было такой
минуты, когда бы он не ощущал его присутствия, не тянулся к его
могуществу. Да и в его восприятии уже произошли небольшие изменения.
В последнее время весь мир вокруг него стал чище и ярче. Все краски
заиграли так, словно все вокруг было омыто сильным дождем, а в ноздри
вползали необычайно сильные, но приятные запахи. Каждый звук, даже самый
тихий шорох, слышался отчетливо, и герцогу не приходилось гадать, чтобы
определить его происхождение. Дэви чувствовал, что, даже несмотря на шелк,
который защищал его от Камня, между ними начинала формироваться связь,
которая навечно привязывает Камень к своему обладателю и наоборот. Эта
мысль, однако, не только обрадовала его, но и повергла в страх. Камень
жаждал обладать им так же сильно, как и он - Камнем.
- Дэви?
Герцог повернулся к неясно видимому в тумане силуэту принца, который
ехал рядом с ним.
- Да, ваше высочество?
- С тобой все в порядке?
- Безусловно. А что?
- В последнее время ты почти не разговариваешь со мной. С тех пор как
король Сорек навестил тебя, ты кажешься постоянно... усталым и
озабоченным. Я подумал, уж не простудился ли ты.
- Может быть.
Дэви заставил себя улыбнуться. Дети из королевских семей рано
взрослели, и принц не был исключением. Иногда он вел себя совершенно
по-взрослому, гораздо серьезнее, чем взрослые вокруг него.
- Тогда, как только мы вернемся в Каслкип, - повелительно сказал принц,
- ты должен будешь показаться Гиркану.
- Безусловно, ваше высочество, - притворился герцог.
Престарелый лекарь из Каслкипа со своими мерзкими настоями и неуклюжими
врачебными приемами был последним из всех, кого Дэви стремился увидеть
после возвращения.
- И закутайся в плащ. Сейчас довольно холодно.
- Хорошо, ваше высочество.
Фитцуол позади него глухо хихикнул. Дэви неожиданно пришпорил Кристаль
и заставил ее мчаться сквозь молочно-белый туман скорой рысью, так что
остальные были вынуждены последовать за ним. Приказ короля гласил прибыть
как можно скорее, и если они поторопятся, то успеют добраться до Миллтауна
как раз вовремя, чтобы успеть наскоро перекусить, пока лошади будут
отдыхать. Впрочем, раздражительность и нетерпение почти не отпускали
герцога. Все вокруг него представлялось ему лишь преградой на пути к тому
единственному, чего он желал в настоящее время.
Дэви гнал лошадь все вперед и вперед до тех пор, пока колени его не
заболели от постоянного понукания лошади. Один из охранников, Сил, даже
начал недовольно ворчать. Можно было пустить лошадей галопом, но тогда они
утомились бы гораздо быстрее, чем добрались до Миллтауна. Как ни
удивительно, но Тейн выдерживал скачку без малейшей жалобы, хотя тряская
рысь Соджи доставляла ему немалые неудобства.
К середине утра горячее солнце выжгло туман, и Тейн первым заметил
вдали торчащие над деревьями дымоходы и трубы Миллтауна. Это был
единственный морской порт Виннамира, вытянувшийся вдоль морского
побережья. Дома здесь были бревенчатые, крепкие, да и народа жило больше,
чем рядом с Каслкипом в Киптауне. Прекрасное твердое дерево, которое
обрабатывали многочисленные лесопилки города, экспортировалось во многие
южные страны западного побережья и использовалось в основном для
строительства кораблей. Мягкие и декоративные древесные породы - красное
дерево, кедр и ольха - шли на строительство домов и их внутреннюю отделку.
На окраинах города их приветствовал крепкий запах древесных опилок,
гниющей рыбы и соленого морского воздуха. С тех пор как они в первый раз
проезжали через город, в гавани появилось несколько новых кораблей. По
странному совпадению все это были корабли из Ксенары, и на запруженных
народом улицах почти повсеместно звучала гортанная ксенарская речь.
При виде толпы Дэви занервничал, и Фитцуол выехал вперед.
- Дорогу! - громко кричал он. - Дорогу Рыжему Принцу!
Чужеземцы, разинув рты, принялись глазеть на рыжего мальчугана верхом
на кремово-белой кобыле. Местные жители неловко кланялись, стиснутые со
всех сторон своими соседями. Как и следовало ожидать, в нескольких
постоялых дворах, куда они подъехали сначала, не было свободных мест. В
конце концов, несмотря на полуденный наплыв посетителей, им удалось
остановиться в таверне "Приют моряка", где расторопный хозяин предложил им
комнату и стол, подав принцу и его свите вполне приличную еду. Один
бедняга Тод остался без обеда, ибо его оставили присматривать за лошадьми
и багажом.
Густая похлебка из рыбы и моллюсков не вызвала у Дэви приступа
аппетита. Шум и запах в переполненном зале стояли такие, что у него заныли
зубы. В прошлый приезд он нашел Миллтаун любопытным, даже экзотичным
городом, но теперь тревога не покидала его.
- Вам следует поесть, милорд, - сказал рядом с ним Тейн. - Нам
предстоит долгий путь.
Герцог с трудом улыбнулся принцу:
- То же самое я могу сказать и вашему высочеству.
- Я просто не люблю рыбу. У нее вкус... очень рыбный, - принц сморщил
недовольную гримасу. - Вот если бы у них была оленина...
Он отпил глоток своего разбавленного водой вина и продолжил:
- Жду не дождусь, когда же мы наконец вернемся домой. Я ужасно скучаю
по ма и...
Он оборвал себя на полуслове и опустил голову. Щеки его слегка
покраснели.
Фитцуол перегнулся к нему через стол и нравоучительно сказал:
- Даже самый храбрый солдат скучает по дому, ваше высочество. Этого не
надо стыдиться.
Тейн повернулся, и на мгновение его глаза встретились с глазами
герцога. Дэви слегка вздрогнул, ибо ощутил и пережил острую тоску мальчика
по семье так, словно это была и его семья. Колдовской Камень на его груди
немного нагрелся, разделяя его эмоции, которые в этот миг стали общими
эмоциями Дэви и сына Рыжего Короля-мага. Это была едва уловимая, но очень
сильная магия.
- Милорд Дэвин, - шепнул вдруг Фитцуол, кивком головы указывая на
соседний столик за спиной герцога, за которым вдруг раздались громкие
гневные голоса.
- Я думаю, что наш обед закончен, - так же тихо ответил Дэви,
протягивая свой кошелек сержанту. - Заплатите хозяину и догоняйте.
Встретимся снаружи. Не забудьте обед для Тода.
Повернувшись к двум другим гвардейцам, Гэйбу и Силу, он твердо
приказал:
- Если начнется заварушка, не вздумайте полезть в драку. Наша главная
забота - безопасность принца.
Он уже крепко держал Тейна за руку, помогая тому выбраться из-за стола,
однако все его внимание было направлено на ссорящихся.
Это были два крепких моряка-ксенарца, которые казались изрядно
подвыпившими, несмотря на относительно ранний час. Принц уже выбрался
из-за стола, когда пьяные моряки пошли на абордаж. Все могло бы кончиться
хорошо, если бы в драку не вмешался третий, видимо, их приятель, который
попытался разнять дерущихся. В награду за свои добрые намерения он получил
удар ножом в живот.
Раненый отпрянул назад и, падая, врезался спиной в Дэви и принца. Рука
Тейна выскользнула из пальцев Дэви, и принц, испугавшись, метнулся в
сторону, прямо к тому моряку, который сжимал в руке окровавленный нож.
Дэви, которого все еще соединяла с принцем таинственная связь, ощутил
жгучую боль в своем собственном боку, когда кинжал моряка вонзился в тело
Тейна. Внезапно внутри Дэви как будто что-то сломалось, он почувствовал
холодную, расчетливую ярость, которая наполнила его целиком и разбудила
Колдовской Камень даже в его шелковом узелке. Кинжал в кулаке матроса
внезапно ожил и, вырвавшись из его руки, с глухим стуком вонзился в стену
у него за спиной, причем лезвие вошло в дерево чуть не до половины.
Герцог Госнийский выхватил меч и быстрым, бессознательным движением
отсек моряку руку до самого локтя. Только ладонь Фитцуола на плече
помешала ему пронзить незадачливого пьянчугу насквозь.
- Принц! - выкрикнул в толпе сержант.
К этому моменту все, кто находился в таверне, друзья или враги вопящего
матроса, повытаскивали свои ножи. Немногочисленная толпа наиболее
благоразумных завсегдатаев таверны сгрудилась у выхода. Хозяин уже давно
куда-то исчез. Дэви подхватил принца на руки и понес к дверям, пока трое
гвардейцев прокладывали ему дорогу рукоятками мечей.
- Это сын короля Гэйлона! - проревел Фитцуол, заметив, что какой-то
ксенарский матрос собирается напа...
