Лэйна Дин Джеймс. Книга камней
страница №3
...сть на Дэви с его ношей. - Держисьподальше, если ты еще не совсем спятил!
Нападавший на мгновение замешкался. Дэви крепче прижал Тейна к груди,
чувствуя, как горячая кровь мальчика течет по руке. Если бы они хоть
немного походили на принца и его свиту, этого несчастья могло не
произойти. Какое безумие - останавливаться в подобном месте!
Возле лошадей, привязанных в тени раскидистого дуба на заднем дворе
таверны, их дожидался перепуганный Тод.
- В городе должен быть врач, - сообщил Фитцуол, который был так же
бледен от беспокойства, как и Дэви.
Тейн высвободился из рук герцога и закатал испачканную в крови рубаху,
чтобы посмотреть на рану. Удар пришелся ему в бок на уровне пояса, но так
близко к краю, что лезвие едва не прошло насквозь. Несмотря на обилие
крови, рана была не смертельной.
- Я умру? - испуганно, но без слез спросил принц.
- Нет, - рассмеялся Тод. - Но у тебя останется огромный шрам.
- В самом деле? - принц и наследник выглядел почти довольным.
Фитцуол выпрямился.
- Нарежь бинтов, Тод, и достань нашу склянку с корнем "Золотая печать",
- он потряс головой. - Не хотел бы я быть тем человеком, который доложит
королю, как мы чуть было не потеряли его первенца в пьяной драке в
таверне.
- Будет немного щипать, милорд, - предупредил Тод, появляясь из-за
вьючной лошади с пакетом бинтов и склянкой толченого корня.
"Немного щипать" - это было слишком мягко сказано. Тейн, который до сих
пор храбрился и стойко переносил боль, не выдержал и пронзительно
закричал, когда порошок лекарственного растения посыпался на открытую
рану. Герцог страдал вместе с ним. К тому времени, когда боль успокоилась,
лицо мальчика было мокрым от слез. Дэви забинтовал рану широким полотняным
бинтом и завязал концы на животе, пока Фитцуол разыскивал в багаже чистую
рубашку.
Затем они отъехали от гостиницы, не обращая внимания на раздающиеся
изнутри вопли и треск мебели.
- Ну что же, мы, по крайней мере, сэкономили на плате за обед, -
фыркнул сержант, возвращая Дэви его кошелек.
- И на мне, - угрюмо заметил оставшийся голодным Тод.
- Я сберег немного печенья, - отозвался Сил, передавая товарищу
сверток.
Теперь Тейн тоже ехал на Кристаль, сидя на седле впереди герцога,
который поддерживал его, а Тод тащил за собой в поводу Соджи. Дэви больше
не гнал лошадь рысью, так как даже спокойный шаг причинял принцу боль.
Мальчик, однако, не жаловался. Когда боль становилась невыносимой, он лишь
прикусывал губу, но молчал. Теперь они не могли спешить, выполняя
королевскую волю, но с этим ничего нельзя было поделать.
- Что случилось с кинжалом?
Вопрос принца заставил Дэви очнуться от его невеселых мыслей.
- Я не знаю, - осторожно ответил герцог.
- Но ты же видел его, не так ли? Видел, как он выскочил из руки того
моряка?
- Может быть, он просто метнул его.
- Нет, - настаивал принц. - Я видел. Лезвие прямо выпрыгнуло у него из
руки и само полетело к стене. Я видел это... как тебя сейчас. А как он
сможет быть моряком без руки?
В этом последнем вопросе Тейна неожиданно прозвучали сострадание и
забота о человеке, который чуть было не прикончил его.
- Как-нибудь... - герцог отвернулся. - Мне очень жаль, ваше величество,
что вы видели это, и мы все сожалеем, что вы были ранены. Король доверил
мне вашу безопасность, а я не оправдал его доверия и подвел вас.
- Нет, - пробормотал принц, прижимая ладонь к раненому боку. - Это была
не твоя вина. Но я же видел это, видел, как полетел кинжал!
Когда Дэви не ответил, принц снова спросил:
- Скажи, Дэви, это все... которое только что было - это приключение?
- Думаю, что это можно назвать и так.
- Ох... - Тейн запрокинул назад голову, чтобы взглянуть в лицо герцога,
и его губы уныло скривились. - Это оказалось вовсе не так интересно, как я
думал.
Многочисленные работники, свободные и рабы, не покладая рук трудились
над восстановлением дворца и сада. После войны от всего Занкоса уцелел
только дворец короля Роффо, однако его мраморные стены почернели и
растрескались от огня Кингслэйера, а все внутреннее убранство - деревянные
панели и лепнина - все сгорело или раскрошилось. Погибли и великолепные
террасные сады с их плакучими оливковыми деревьями и вечноцветущими
цитрусовыми.
На высокой каменной стене, окружавшей королевский сад, стоял молодой
Раф Д'Гулар и смотрел, как упряжка лошадей волочет за собой к вырытой в
земле яме взрослое оливковое дерево. Новые деревья привозились из Катая,
расположенного на востоке, и площадка возле дворца уже начинала
приобретать ухоженный вид. На реконструкцию дворца было брошено больше
пятисот человек, и работа шла своим чередом, даже несмотря на суматоху и
суету.
- Ну, и как все это выглядит сверху? - крикнул кто-то с земли, и Раф
посмотрел вниз.
Это был новый дворцовый врач Нильс Хэлдрик. Он смотрел на Рафа, прикрыв
ладонью глаза от солнца.
Хэлдрик был высоким, изящным мужчиной в вышитой белой тунике и
сандалиях. Лицо его под шапкой густых темных кудрей всегда было безмятежно
спокойным. К своим обязанностям он должен был приступить, как только
Великий посланник вернется во дворец с королевской семьей.
Раф пожал плечами:
- Вид довольно приличный.
С этими словами он перемахнул через ограждение стены и спрыгнул вниз,
гася чувствительный удар согнутыми коленями. Внизу пыли оказалось намного
больше.
- Будьте осторожны, милорд, не то вы прикончите моего пациента, -
дружелюбно проворчал Хэлдрик. - Позвольте-ка мне взглянуть на вашу руку.
И прежде чем Раф успел возразить, врач взял его за кисть.
Молодой аристократ почувствовал осторожные прикосновения пальцев врача
к больным местам. Хэлдрик учился своему искусству в далеких странах и
одинаково свободно пользовался как древним эзотерическим знанием, так и
современной медициной и инструментами Ксенары.
- Гм-мм, - сказал доктор раздумчиво. - Вы слишком много пьете вина, мой
друг. Старайтесь есть побольше рыбы и свежих фруктов и избегайте мяса.
Выпустив руку Рафа, он предложил:
- Давайте-ка отыщем такое место, где воздух немного посвежее.
Молодой Д'Гулар покорно последовал за врачом, ощущая в больной руке
странное покалывание. По пути через площадку им приходилось постоянно
огибать группы работников или пробираться прямо сквозь них.
- Как красиво, - заметил Раф, рассматривая цветочные клумбы. - Однако
все усилия в конечном итоге могут оказаться направленными лишь на то,
чтобы доставить удовольствие моему брату-недоумку, в жилах которого
случайно оказалось несколько капель королевской крови.
- Все может быть, - неопределенно отозвался Нильс. - Кстати, как ваш
отец?
Этот вопрос заставил Рафа горько рассмеяться.
- Как всегда, - ответил он. - Он готов заплатить любую цену, лишь бы
посадить на трон Кила. Эовин Д'Ар глупец, если хочет посадить на
ксенарский престол дочь Роффо. Если у нее осталось хоть немного здравого
смысла, она откажется.
- Боюсь, она просто не сможет этого сделать. - Врач провел его во двор,
выложенный красной плиткой. - А вы, Раф? Какая роль во всем этом
принадлежит вам?
- Смею заверить, что вам придется приложить гораздо больше стараний и
хитрости, чтобы выведать у меня секреты Хэррена.
Нильс только рассмеялся в ответ:
- Боюсь, что я не создан для интриг. Да и не за секретами я охочусь.
Просто я заметил, что вы постоянно держитесь в стороне, наблюдаете,
прислушиваетесь. Простое любопытство заставило меня задуматься, на какой
стороне вы стоите.
- В настоящее время, - легко ответил Раф, - я стою на солнечной стороне
и хотел бы поскорее попасть в тень.
- И все же?
- Я по рождению и воспитанию принадлежу к роду Гуларов, мастер Хэлдрик.
- Значит, сердцем вы на стороне отца?
Раф отвернулся.
- Я младший сын своего отца и не жду никакого наследства. Моего отца
ничего больше не интересует, кроме его старшего сына, который наполовину
идиот, а наполовину - король. Поэтому можете считать, что мое сердце
принадлежит только мне одному.
- В таком случае осмелюсь предположить, что истинная королева Ксенары
окажет вам поддержку и покровительство, - сказал врач. - Ваше знание
местных обычаев и отношений между кланами и семьями может оказаться ей
исключительно полезно.
За разговором они вошли во дворец и теперь очутились в просторной
светлой комнате, которая некогда была Утренней комнатой. Ее стены были
заново оштукатурены и покрашены, и Раф сморщился от резкого запаха.
- Нет, - сказал он, прислушиваясь, как странно звенит в пустоте
помещения его голос. - Как вы верно заметили, я предпочитаю смотреть за
играми других.
Раф повернулся, собираясь выйти. Хэлдрик не последовал за ним, он
только негромко сказал:
- Пусть вас не удивит, если однажды вы обнаружите, что вас давно
заставили вступить в игру.
В этом году розы распустились удивительно рано, во всяком случае, так
утверждала королева. В Ксенаре розы цвели круглый год, однако никогда и
нигде это зрелище не было столь красивым, как здесь, в Виннамире. Сандаал,
пробираясь между кустами роз с плетеной корзиной, то и дело
останавливалась, залюбовавшись пышным цветением или принюхиваясь к
волшебным ароматам, и никак не могла решить, какие цветы ей срезать.
Катина же, одетая в платье, которое своим оттенком способно было
соперничать с розами, уже почти наполнила свою корзину.
Сад был великолепен. По стене замка карабкались мелкие, но необычайно
красивые темно-красные розы, оплетая балконы и решетки на окнах нижних
этажей, а по периметру были высажены неброские, но чрезвычайно ароматные
чайные розы. Остальные цветы были самых разных расцветок -
пурпурно-красные, розовые, желтые и алые. Неудивительно, что, очутившись в
этом царстве красок и запахов, Сандаал немного растерялась.
Наконец она выбрала прекрасную желтую розу, едва раскрывшую свои
нежные, чуть тронутые розовым лепестки. Срезав ее, она зашла глубже в сад,
где ее внимание привлекли бледно-лиловые цветы. Однако лишь только она
приблизилась к кусту, до ее слуха донесся хруст гравия. Осторожно выглянув
из-за куста, она увидела мужчину, который вывел из конюшни серого в
яблоках коня и повел его по дорожке к широкой площадке за садом.
Он был одет довольно бедно, в запыленные дорожные брюки и темную
вязаную рубашку, поверх которой был небрежно наброшен потрескавшийся от
старости кожаный камзол. Высокие до колен сапоги отчаянно нуждались в
новых подметках. Волосы, такие же темные, как у Сандаал, только слегка
вьющиеся, были подстрижены на уровне плеч и завязаны сзади. И незнакомец,
и его конь выглядели усталыми.
- Наконец-то они прибыли, - сказала за спиной Сандаал Катина.
- Кто?
- Право же, Сандаал, - пробормотала младшая Д'Ял с плохо скрываемым
удовольствием. - Если бы ты слушала, о чем все говорят, вместо того чтобы
спать на ходу... Это, должно быть, герцог Госнийский. Старик только об
этом и говорит вот уже неделю!
"Стариком" Катина и Роза называли между собой Великого посланника, и в
этом прозвище странным образом смешивались неуважение и восхищение.
- Он ждал, пока герцог и принц вернутся из замка Госни на севере.
Теперь мы скоро отправимся домой. Этот Виннамир надоел мне до смерти!
- Но он совсем не похож на герцога, - возразила Сандаал, глядя, как
молодой человек привязывает своего коня к коновязи на дальнем конце
площадки и исчезает в тени. Несмотря на небогатую одежду, она успела
заметить орлиный нос и высокие аристократические скулы герцога.
- Он беден... - многозначительно заметила Катина. - И не стоит твоего
внимания.
Сандаал почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, однако смущение
быстро сменилось гневом. Она рассердилась на себя, за то что глупые слова
Катины заставили ее смутиться. Мужчины этой нищей страны, простолюдины и
дворяне, все были неотесанны и, как правило, - неграмотны, а стало быть,
не представляли для нее никакого интереса. И все же облик герцога
отчего-то заставил ее изменить своему обычному хладнокровию.
- Пойдем, - снова прервала Катина ход мыслей подруги. - Ты собираешь
свои цветы слишком долго. Моя корзина уже полна.
С этими словами она принялась срезать розы с ближайшего куста и
укладывать их в корзинку Сандаал.
- Поспешим, у нас не так много времени.
Когда обе корзины были наполнены, Катина повела Сандаал обратно в
замок. Внутри было прохладнее, а сырые коридоры из серого камня были
тускло освещены. Сандаал Д'Лелан пожалела о том, что ей пришлось уйти из
сада, однако королева слегла с простудой, и старый толстяк - замковый
лекарь - предписал ей оставаться в своих покоях. Это было странно - свежий
весенний воздух и солнечный свет принесли бы Джессмин гораздо больше
пользы. На время болезни королевы Лилит поместили в ясли, где она
находилась на попечении кормилицы, ибо легкая простуда у взрослого могла
окончиться для маленькой принцессы плачевно.
Катина Д'Ял открыла дверь в спальню королевы, даже не постучав. Эта
молодая леди вела себя несколько агрессивно и даже позволяла себе
некоторые вольности в общении с королевской семьей, однако Джессмин не
обращала на это внимания. На столе рядом с ее кроватью уже ждали
приготовленные для цветов вазы с водой и, пока сама королева оставалась в
постели, Роза Д'Ял читала ей вслух одну из многочисленных книг, которые
привез с собой Великий посланник.
- Разве твоя мать не учила тебя, как надо обращаться с цветами? -
раздраженно прошипела Кэт, выхватывая из рук Сандаал Д'Лелан розовый
бутон, который та пыталась поставить в одну вазу с алыми розами. Впрочем,
ее вспышка гнева быстро прошла.
- Прости, пожалуйста, я не хотела...
- Ничего страшного, - Сандаал вошла в спальню, держа в руках желтую
розу - ту самую, которую она выбрала сама. - Ваше величество, - она
вежливо поклонилась и приблизилась к ложу королевы, протягивая ей цветок.
Джессмин улыбнулась, страдальчески сморщив распухший покрасневший нос,
и Роза, завидев Сандаал и сестру, прекратила чтение.
- Он прекрасен, но боюсь, что не почувствую запаха, - голос ее
величества был хриплым, а в руках она комкала использованный носовой
платок. - Как вам понравился наш розарий?
- Прекрасный сад, - негромко сказала Сандаал. - Не хотели бы вы
послушать музыку, ваше величество? Или нам следует дать вам отдохнуть?
- Но я дочитала только до половины главы, - пожаловалась Роза из
кресла.
- Мы закончим ее в следующий раз, - Джессмин указала на мандолину
Сандаал, которая лежала на низеньком столике в углу. - Я хотела бы немного
послушать, как Сандаал играет. Будь так добра. Роза, подай мне немного
горячего чаю.
Младшая из сестер Д'Ял заложила книгу сухим листом какого-то цветка и
без сожаления отложила ее в сторону, однако Сандаал перехватила хмурый
взгляд девушки, направляющейся к дверям.
- Присядь на край постели и спой мне, дитя, - Джессмин слабо похлопала
рукой по одеялу.
Сандаал взяла в руки инструмент.
- Что бы вы хотели, чтобы я спела, миледи? - осведомилась она.
- Что угодно. Мне ужасно наскучило лежать здесь.
Сандаал чуть тронула струны, но королева внезапно тронула ее за плечо.
- У тебя есть любимый, Сандаал? Может быть, ты помолвлена с кем-то?
Это был слишком интимный вопрос, даже несмотря на то, что он исходил от
королевы, и Сандаал дала волю своему гневу:
- Нет, миледи. У меня ведь нет никакого приданого, на которое мог бы
кто-нибудь польститься.
- Но у тебя есть твоя красота и твой голос... и ясный острый ум.
Молодая аристократка пренебрежительно улыбнулась в ответ:
- В Ксенаре лорд должен сначала посмотреть на приданое, а потом на
девушку.
- И они еще полагают варварами нас! - с негодованием воскликнула
королева и трубно высморкалась в платок. - Однако время еще есть. Мы
подыщем тебе что-нибудь подходящее.
Заметив испуганный взгляд Сандаал, королева поспешно добавила:
- Ну, и приемлемое для тебя, конечно. Спой же для меня, дорогая
Сандаал.
Короля в замке не оказалось - он отправился на охоту за оленем в
прибрежные горы. Именно так объяснил Дэви главный конюх, когда они наконец
добрались до Каслкипа. Услышав эту новость, герцог не почувствовал ничего,
кроме облегчения. Тейна немедленно отвели к Гиркану, а Кристаль, которая
потеряла подкову, отправили в кузницу.
Затем герцог, собрав свое имущество, пошел в свои покои, расположенные
в юго-восточном крыле замка. Там он спрятал "Книгу Камней" под кроватью -
ничего лучшего просто не пришло ему в голову - и, выкупавшись и
переодевшись, отправился в покои королевы.
Дверь ему открыла миловидная светловолосая девушка в голубом платье.
Еще одна леди в богатом розовом платье сидела в кресле у очага. Судя по
тому, насколько они были схожи друг с дружкой лицом и фигурой, это были
сестры. Кроме того, в спальне кто-то играл на мандолине, извлекая из
стальных струн проворными пальцами довольно сложную, но приятную мелодию.
Девушка в голубом отправилась доложить королеве о его приходе, и музыка
внезапно прекратилась.
- Дэвин, - тепло приветствовала его королева и улыбнулась, протягивая
вошедшему обе руки.
Дэви наклонился, чтобы поцеловать ее тонкие пальцы, однако он сразу
заметил присутствие еще одной незнакомки, которая сидела на дальнем конце
кровати королевы, положив на колени мандолину. Увы, были дела, которые
герцог обязан был сделать в первую очередь.
- Тейн у Гиркана, ваше величество, - выпалил Дэви. - Он обязательно
поправится, просто по дороге нам не повезло с таверной.
- Я знаю, - мягко перебила его Джессмин. - Оба они уже побывали здесь.
Гиркан находит, что мальчик поправляется на удивление быстро. Тейн назвал
это происшествие "приключением" и заверил меня, что в ближайшее время с
ним произойдет нечто подобное, а может быть, еще и получше.
- О боги мои, нет! - вырвалось у Дэви.
- Я с вами согласна, милорд, - Джессмин негромко рассмеялась. - А
теперь позвольте мне представить вам моих фрейлин, предусмотрительно
привезенных сюда его милостью Великим посланником государства Ксенары.
Катина и Роза Д'Ял - их вы встретили еще при входе...
Девушки по очереди поклонились.
- А это - Сандаал... Д'Лелан.
Дэви каким-то образом не обратил внимания ни на многозначительную
паузу, ни на то, как Джессмин выделила голосом знакомую фамилию.
Темноволосая и темноглазая леди на постели королевы серьезно кивнула ему,
однако, в отличие от сестер Д'Ял, не улыбнулась герцогу.
- Вы прекрасно играете, леди Сандаал, - вежливо проговорил Дэви.
- Голос у нее еще красивее, - заметила королева. - А наш юный герцог
Госнийский замечательно играет на лютне и обладает приятным голосом. Мне
бы хотелось, чтобы вы двое когда-нибудь сыграли для меня вместе, если это,
конечно, доставит удовольствие вам обоим.
О, да!" - подумал про себя Дэви, не отрывая взгляда от молодой южанки.
Ее темные волосы и смуглое лицо произвели на него чрезвычайно сильное
впечатление, очаровали едва ли не сильнее, чем Камень Орима. Обеих сестер
он забыл почти сразу. Сандаал... Д'Лелан. Значит, она из рода Леланов.
Наконец-то осознав все значение услышанного, Дэви слегка вздрогнул.
- А вы... случайно... не приходитесь родственницей Арлину Д'Лелану?
- Это был мой брат, - тихо ответила девушка, старательно пряча взгляд.
- Прошу простить меня... - с трудом выдавил Дэви.
- Не извиняйтесь. Я перестала оплакивать его очень давно.
В последних ее словах Дэви послышалась фальшивая нота, однако
разбираться в этом сейчас ему не хотелось. К тому же Джессмин указывала
ему на кресло.
- Сегодня я отправила Гэйлона на охоту, так как это, может быть,
последнее его подобное развлечение... на протяжении более или менее
длительного срока.
- Миледи?
- За Мартеном Пелсоном уже послали, и он скоро прибудет в Каслкип.
Королевский Совет пришел к единогласному мнению, что на время отсутствия
Гэйлона это будет самая подходящая фигура, которая сможет управлять
Виннамиром. А вы, милорд герцог, должны решить, останетесь ли вы здесь,
чтобы помочь Мартену, или отправитесь с нами.
- Отправиться с вами? Куда?
- Эовин Д'Ар, Великий посланник Ксенары, убедил меня занять трон
Ксенары.
Дэви, потрясенный, уставился на Джессмин, и королева покосилась на
фрейлин:
- Оставьте нас, пожалуйста, на некоторое время. Я пошлю за вами.
Дэви проводил взглядом исчезающую в дверях Сандаал, а потом
сосредоточился на том, что сообщила ему Джессмин.
- Вы покидаете Виннамир? И король тоже едет с вами? - Ему стоило
немалых трудов скрыть свой скептицизм.
- На некоторое время. Гэйлон сам принял это решение, но я рада.
Посланник не оставил мне иного выхода, Дэви. Если я откажусь, то вместо
меня должен поехать Тейн. Когда-нибудь он сможет править обеими странами,
и Виннамир от этого только выиграет. Однако я не могу допустить, чтобы он
вырос в Ксенаре один... - Королева подняла глаза и посмотрела в лицо
герцогу: - Ты останешься с Мартеном? Я уверена, что ему понадобится всякая
помощь, какую он только сможет получить.
Дэви затряс головой. Он даже не раздумывал - в этом Джессмин была
уверена.
- Куда бы ни отправлялся Рыжий Король, Госни следует за ним. А дети
тоже поедут? И Тейн?
- Да, - кивнула Джессмин и улыбнулась. - Боюсь, что его "приключения"
действительно начинаются.
Герцог не смог ответить улыбкой на улыбку королевы.
- Ксенара - это змеиное гнездо. Ваши жизни постоянно будут в
опасности... Кроме того, как там примут Гэйлона, короля-мага, который
уничтожил столько ксенарцев своими собственными руками?
- Защиту Гэйлона я поручаю вам, Госни. Кроме того, обязанность защищать
всех нас может оказаться на ваших плечах, Дэвин Дэринсон. - Джессмин
опустила глаза и теперь рассматривала одеяло. - Д'Ар обещал многое, и я
чувствую, что он сделает все, что будет в его силах, однако он уже старый
человек и не отличается здоровьем.
- Я не оставлю вас, миледи, - не задумываясь, герцог прикоснулся к
груди, где был спрятан Камень Орима.
Теперь магические силы были необходимы ему больше, чем когда-либо.
Многочисленные религиозные секты Ксенары часто владели собственной магией.
- Должно быть, вы устали после путешествия, лорд Госни, - пробормотала
королева, однако Дэви понял, что королева сама утомлена из-за болезни. -
Ступайте, отдохните. Когда король вернется, вам многое нужно будет
обсудить.
- Ваше величество, - Дэви поклонился и повернулся к двери.
- И еще одно, - сказала вслед ему Джессмин. - Как вы находите леди
Сандаал?
- Прошу прощения, миледи?
- Леди Сандаал... Разве она вам не понравилась?
В горле у Дэви неожиданно запершило.
- Она... очень мила.
Королева внимательно всматривалась в его лицо и, похоже, обнаружила там
то, что искала.
- Вот и прекрасно. Надеюсь, вы не будете возражать, если время от
времени вам придется находиться в ее обществе... например, для того, чтобы
попрактиковаться в игре на ваших музыкальных инструментах.
- Конечно, нет, миледи.
- Сможете ли вы проделывать это, не оскорбив тем самым чувств Келли?
Сладкая Келли... Дэви совершенно забыл о прелестной девушке из замковой
кухни, которая время от времени делила с ним ложе. Он-то полагал, что их
связь остается тайной для всех, но, как оказалось, ошибался. Впрочем,
Джессмин всегда была чувствительным и весьма проницательным человеком.
И все же легкое чувство разочарования не покидало его. Его жизнь
неожиданно стала слишком сложной и запутанной, и он полагал, что, только
став магом, сумеет во всем разобраться.
- Я постараюсь, миледи, - пообещал Дэви.
Королева взмахнула рукой, отпуская герцога.
- Если ты поедешь с нами на юг, Дэви, тебе в любом случае придется
попрощаться с Келли. А теперь ступай. Да отдыхай хорошенько!
- А вы поправляйтесь, ваше величество.
Дэви открыл дверь и вышел в коридор. Его мысли разрывались между магией
Камня и земным колдовством черноокой Сандаал Д'Лелан.
5
Весной у оленей рождались пятнистые детеныши, и в этот день Гэйлон
охотился только на самцов с их покрытыми мхом, недавно обновившимися
рогами. По влажной земле, покрытой прошлогодними прелыми листьями,
хотелось двигаться тихо, крадучись. Они оставили лошадей у подножья горы,
крепко привязав их.
Лорд Фергес, восьмой барон из Оукхевена, молча подал королю знак из
зарослей боярышника.
- Дневное лежбище, - прошептал он, указывая на маленькое затененное
убежище под кустами, когда король подъехал. - Помет совсем свежий. Он
где-то здесь. Ищите следы.
Они уже увидели ободранную кору на молодых елях, там, где олень терся
рогами. Гэйлон исследовал сырую почву. Узкие двойные следы, оставленные
раздвоенными копытами, было довольно легко опознать, но который из них был
более свежий? Одна узкая тропка в зарослях травы казалась более
протоптанной, и король внимательно проследил ее до самого конца небольшой
долины. Там, на самом высоком месте, пасся самец оленя, поспешно отщипывая
пучки травы, внимательно наблюдая темными влажными глазами, настороженно
подняв длинные уши.
Оба охотника застыли, их одежды из зеленой и коричневой кожи отлично
скрывали их среди деревьев. Ветер с горы дул прямо на них, неся с собой
запах добычи. Гэйлон застыл в благоговейном трепете перед размерами
животного с огромной короной рогов - не меньше двенадцати отростков.
- Он ваш, милорд, - прошептал Фергес.
- Тогда держись за мной на случай, если я только раню его.
Король бесшумно вытащил стрелу из колчана за плечом и укрепил ее на
упругой тетиве большого лука. Рядом с ним по его просьбе стоял барон.
Гэйлон натянул тетиву, ощущая мощное сопротивление деревянного лука. В
тридцати шагах над ним олень, казалось, почуял опасность.
Он встревоженно дернул головой, когда король выпустил стрелу. Внезапно
животное повернулось спиной, и стрела, оцарапав основание шеи прямо над
мускулистой грудной клеткой, вонзилась в дерево на дальнем склоне. Стрела
Фергеса тоже пропала даром, пролетев далеко над землей, а олень прыжками
помчался к лесу.
Гэйлон, вне себя от ярости, с проклятиями побежал за ним.
- Теперь нам его не поймать, - крикнул барон ему вслед.
- Он ранен. Мы не можем оставить его мучиться.
- Вы только оцарапали его. Он выживет и станет мудрее.
Король, не обращая внимания на эти слова, уже поднимался по склону
маленькой долины, уверенный в том, что Фергес последует за ним. Там, где
стоял олень, виднелись яркие пятна крови, ведущие на юг, - слишком много
крови для раны, которую можно назвать царапиной.
Но далеко идти им не пришлось. Через сотню шагов среди деревьев лежал
мертвый олень. Стрела короля попала в горло, и животное на бегу теряло все
больше и больше крови.
- Будьте так любезны, барон, освежуйте его, - сказал Гэйлон. - А я
отделю рога.
- Слушаюсь, - грустно ответил барон, доставая свой охотничий нож.
Король стал спускаться с горы с неуловимой улыбкой на губах. Свежевать
добычу прямо на месте было неприятно, это усугублялось тем, что остывающий
труп начинали покидать блохи и клещи. Теперь, когда Гэйлон в одиночестве
брел по тихому лесу, у него было время подумать, и мысли его были темны.
Дэви и Тейн до сих пор не вернулись в замок. Мартен Пелсон, чьи
владения лежали на много лиг к югу, прибудет не раньше чем через две
недели. Потом... потом ему вскоре предстоит путешествие в Ксенару. Гэйлон
боролся с нарастающим ужасом. Снова его счастье оказалось мимолетным, хотя
на этот раз мгновение растянулось на несколько лет. Теперь он боялся
слишком многого, потому что ему было что терять.
Эовин Д'Ар сказал, что они поедут прямо в Занкос, что тамошний дворец,
выстроенный из мрамора и камня, пережил катастрофу и был восстановлен, и
сады разбиты заново. В опустошенном городе построили новые дома и здания,
гавань Занкоса до сих пор была самой лучшей по всему побережью Внутреннего
моря, и ксенарцы возвратились в город, несмотря на то что камни были
покрыты пеплом тысяч и тысяч горожан.
Как смог бы Гэйлон Рейссон, человек и чародей, стоять среди этих руин?
Ведь все эти мужчины, женщины, дети погибли от его собственной руки.
Смутные воспоминания шептали королю о той безумной радости, которую
принесло ему разрушение, - воспоминания, которые он так старался спрятать
от самого себя.
Только горячая любовь Джессмин и его предназначение дали ему
возможность выжить, управлять Виннамиром, остаться в здравом уме перед
лицом всего того, что он сделал. Но королева происходила из дома Геррика.
В ее венах бежала горячая кровь Ксенары. Она может найти в стране своего
отца цель еще более великую, она будет жить в роскоши и повелевать могучим
народом. От мысли, что Джессмин может никогда не вернуться в Виннамир, у
Гэйлона мучительно сжалось сердце.
Внезапно у него появилась ясная уверенность, что-то сродни его
постоянному осознанию любви и близости Джессмин. Герцог Госни прибыл в
Каслкип. Гэйлон знал это наверняка, чувствовал присутствие Дэви сильнее
чем когда бы то ни было.
Тихое ржание Тэйли оторвало его от мыслей. Их скакуны и вьючная лошадь
были привязаны к тонким стволам вечнозеленых деревьев недалеко от проезжей
дороги. Рукой в перчатке он вытер кровь с мягкого бархатного носа мерина,
даже сквозь кожу перчатки ощущая его горячее дыхание, затем передвинул
поводья и вскочил на лошадь, охваченный желанием побыстрее вернуться
домой. Двух других лошадей он повел вверх по склону холма к Фергесу,
который стоял над телом оленя, засучив рукава, по локоть в крови. Он
поднял голову, яростно скребя правую руку. Блохи уже нашли себе жилище.
- Ну как, милорд, мы готовы? - сладким голосом спросил позабавленный
Гэйлон.
Барон только проворчал что-то в ответ.
Эовин Д'Ар использовал болезнь королевы как повод отдохнуть в своих
собственных покоях. С возрастом к нему тоже пришли болезни, и от них вряд
ли что-то могло помочь. Хотя заботливый Гиркан попытался. Вот и сейчас он
нес Великому посланнику горячий кубок от очага.
- В этом чае чуток дурмана, - произнес толстячок. - Он дает побочные
эффекты, и не нужно им злоупотреблять, милорд, но, думаю, боль в суставах
он облегчит надолго.
Эовин принял кубок с признательностью, которая исчезла, стоило ему
отведать варево.
- О боги, это ужасно! Нельзя ли немного подсластить?
- Поверьте мне, от меда оно станет еще хуже. Постарайтесь осилить его,
милорд.
Озабоченное круглое лицо лекаря выглядело ненамного моложе, чем лицо
Великого посланника, и остатки волос, окружавшие лысую макушку, были
такими же белыми, как у ксенарца. Но в бледно-голубых глазах Гиркана все
еще горела искра юности и веселой любознательности. Эовин завидовал ему в
этом. Он послушно хлебнул отвратительной микстуры и вскоре почувствовал,
как приятное тепло разлилось в желудке и согрело кости. В голове он ощутил
удивительную легкость - боль отпустила его.
Гиркан широко улыбнулся:
- Правда же, восхитительная настойка?
- Правда... - вздохнул посланник. Он сел, свесив ноги с кровати, и
обхватил голову руками. - О господи!
- Головокружение скоро пройдет, милорд. Но не переутомляйтесь. К
сожалению, ваши кости остались такими же старыми, хоть вы и чувствуете
себя лучше.
- Я буду об этом помнить. Вы не подадите мне плащ?
- Может быть, милорду стоило бы отдохнуть еще немного... - Лекарь
выглядел обеспокоенным.
- Спасибо, но я и так чересчур залежался. Я должен еще многое обсудить
с ее величеством.
Теперь Гиркан казался взволнованным.
- Лорд Эовин, королева еще больна. А такие простуды опасны для
стариков, как для грудных детей. Я бы советовал вам повременить.
- Я должен пойти на этот риск, мой добрый лекарь, - Д'Ар похлопал
толстячка по круглому плечу. - Но я обещаю, что не буду подходить к леди
слишком близко.
Он направился к двери.
- Если вас не затруднит, напишите мне рецепт этого лекарства. Я покажу
его моим целителям в Занкосе.
- Обязательно, - с поклоном ответил польщенный Гиркан. - Но только
помните, им нельзя злоупотреблять. Вы позволите мне сопровождать вас в
покои королевы? В это время я обычно осматриваю ее.
Эовин задумался.
- Только если вы пообещаете не задерживаться. Я хочу поговорить с ее
величеством конфиденциально.
Лекарь согласился, и они направились вдвоем в королевское крыло замка.
Застарелая боль в суставах Великого посланника утихла почти полностью
впервые за много лет. От этого освобождения он буквально впал в эйфорию. У
себя на юге он вынужден был прибегать к экзотическим заморским снадобьям,
но они вызывали сонливость, едва ли уместную для такого занятого человека.
Эовин, привыкший к огромным шумным городам и дворцам, все еще не мог
освоиться в тихих и пустынных коридорах Каслкипа. Иногда тишина даже
раздражала его.
- Я слышал, что герцог Госни уже привез принца, - сказал он вполголоса,
чтобы не нарушать спокойствие этого места.
- Так и есть, - ответил Гиркан.
- Мне также сказали, что в дороге с ними случилась неприятность... что
мальчика ранили.
Лекарь кивнул:
- В Миллтауне; это наш единственный морской порт. Я думаю, вы знаете,
как опасны бывают подобные места. Не понимаю, как герцог пошел на такой
риск...
- А принц Тейн? - перебил Эовин, зная, что Гиркан любит почесать язык.
- Я слышал, что он в порядке, несмотря на ножевое ранение.
- Принц неплохо себя чувствует. Исключительно везучий молодой человек.
Нож только распорол ему бок, вызвав кровотечение... срезал детский жирок,
так сказать. Больно, конечно, и много крови, но у Госни был с собой самый
лучший травяной порошок, который я посоветовал ему захватить с собой на
всякий случай, когда они покидали Каслкип.
Хвастаться этот коротышка тоже очень любил.
- Значит, опасности заражения нет?
- Ни малейшей. У Рыжих Королей в роду все живучие. Мальчик быстро
поправляется.
Удовлетворенный беседой. Великий посланник остановился перед дверью
королевы, предоставив Гиркану постучаться. Служанка провела их в гостиную
и ушла. Королева лежала одна в своей спальне, фрейлин нигде не было видно.
Гиркану она подарила улыбку, посланнику же - только холодный взгляд.
- Миледи, - произнесли оба почти в один голос и поклонились.
- Как вы себя чувствуете, ваше величество? - спросил лекарь.
- Ты видишь, какого цвета мой нос? - раздраженно ответила королева.
- Красный, миледи.
- Вот как я себя чувствую.
Она высморкалась в один из кучи носовых платков, лежавших на столике у
кровати. Использованные платки валялись на полу, а длинные, медового цвета
волосы королевы были в совершенном беспорядке.
- Я устала болеть. Я соскучилась по Лили. Как я ненавижу все это!
Гиркан не обратил внимания на эту вспышку гнева.
- Как у миледи с дыханием? В груди не тесно?
- Нет.
- Тогда скажите спасибо, ваше величество. Если простуда уйдет в голову,
вы выздоровеете гораздо быстрей.
- Отлично, - произнесла Джессмин и опять высморкалась.
- Гмм, - произнес Великий посланник, чтобы обратить на себя внимание
Гиркана, и кивнул в сторону двери.
- Мадам, если вы позволите, я откланяюсь... - Лекарь отступил от
кровати на шаг. - Великий посланник желает побеседовать с вами.
- Да ну? - проворчала она. - Ладно, ступай и разыщи мне какое-нибудь
волшебное средство.
Оставшись наконец вдвоем, королева и посланник долго смотрели друг на
друга. Эовин верил, что они перестали быть врагами, хотя еще не стали
друзьями.
- Вы ни разу не пришли справиться о моем здоровье, - заметила Джессмин.
- Вы гораздо больше интересовались состоянием моего сына.
- Это не так, миледи. Я предпочел бы увидеть на троне Ксенары не
мальчика, а королеву-мать. Регентство создает массу проблем. А я уже стар,
и мне не увидеть Тейна во всем его будущем величии. - Эовин рассматривал
свои руки с грубыми узловатыми пальцами. - Вы уже приняли решение, ваше
величество? Я еще не посвящен в эту тайну.
- О, думаю, вы уже посвящены. Ваша ловушка сработала, милорд Великий
посланник. Я очарована вашими фрейлинами и их рассказами о Катае и
Занкосе. Книги и подарки, которые вы привезли, только разбудили во мне
аппетит к еще большему. Я должна собственными глазами увидеть землю своего
отца.
Эовин не позволил ей увидеть, какую радость и облегчение принесли ему
эти слова. Он просто с любопытством смотрел на нее.
- Теперь это ваша земля, миледи.
- Король опечален моим решением, - продолжала Джессмин, - но разве
могло быть иначе? Он тоже принял свое решение. Виннамир останется в руках
нашего преданного лорда и друга, а Гэйлон поедет с нами на юг. Итак, вы
получите в ваше распоряжение целую королевскую семью.
Это известие омрачило радость посланника, но он сдержался и на этот
раз.
- Ваше величество понимает, что не он будет управлять Ксенарой?
Джессмин громко шмыгнула носом.
- Поверьте мне, сир, он вовсе не хочет вмешиваться в политику Ксенары.
В его намерения входит только защищать меня и детей.
- Тогда мы только приветствуем его помощь, миледи. Но нам с вами нужно
многое обсудить. Наша политика непостоянна, она все время меняется. Нам
приходится тонко балансировать между аристократией и купеческими кланами.
Друзья превращаются в смертельных врагов, сражаются и тут же забывают об
этом, и все в течение одного дня. Выдержать бремя такой власти будет
нелегко. Ваш отец оставил вам полную неразбериху.
Молодая женщина посмотрела в глаза посланнику:
- Вы думаете, что я способна выполнить такую задачу?
- Мне рано об этом судить, миледи, - честно ответил посланник. - Но на
вас вся моя надежда.
Дэви инстинктивно почувствовал, когда король со своим спутником
приблизились к замку, и вышел к конюшням им навстречу. Юный герцог был
очень осторожен, он старался не обращать внимания на Камень, висевший на
его груди, отрицать для себя самый факт его существования. Гэйлон со всей
своей колдовской мощью не должен обнаружить этот талисман. Мысль о том,
что он должен объяснить королю происшествие с Тейном, помогла Дэви забыть
о магии.
Вскоре он услышал быстрый топот подков по дороге - лошади бежали рысью.
- Эй вы, разберитесь там, - крикнул главный конюх Лука двоим помощникам
из-под навеса кузницы. Те прислонили грабли к стене и побежали навстречу
всадникам.
Первым показался король, с луком и колчаном за спиной. За ним скакал
барон из Оукхевена, ведя на поводу вьючную лошадь с оленем, перекинутым
через седло.
- Удачная охота! - крикнул Дэви, и Гэйлон направил усталую лошадь во
двор коротким галопом.
Затем он с легкостью высвободился из стремян, спрыгнул на землю и сгреб
молодого герцога в тяжелые объятия.
- С божьей помощью, мой мальчик. Я так рад видеть тебя!
- И я рад, сир.
- Ты слышал последние новости?
Король передал поводья одному из конюхов и отшвырнул в сторону лук.
- Королева сказала мне, милорд. Все это так внезапно.
- Ты уже сделал выбор? - казалось, внимание Гэйлона было поглощено тем,
как снимают оленя с вьючной лошади. - Я хотел, чтобы совет поручил
правление тебе, но они решили, что девятнадцатилетний герцог для этого
слишком молод. Но ты можешь помогать графу...
- Мартен лучше подходит для этого, чем я, сир. - Дэви рассматривал лицо
короля, его рыжую бороду, чуть тронутую сединой у самых губ. - Куда вы,
мой господин, туда и я.
- Я очень рад, - заметно оживившись, Гэйлон еще раз коротко обнял
герцога. - Мне надо помыться и проведать мою леди... повидаться с Тейном.
Он хорошо себя вел?
- Милорд, - проговорил Дэви, снова ощущая тяжесть вины.
Король застыл в беспокойстве.
- Тейн?..
- Принц в порядке, сир... но не благодаря мне. Пять дней назад мы
остановились на обед в Миллтауне и попали в трактирную драку. Тейн был
ранен.
- Рана тяжелая?
- Нет, но могло случиться...
- Но не случилось. Выше голову! - король усмехнулся и похлопал Дэви по
плечу. - Пусть он сам сначала расскажет мне подробности. Я уверен, что он
гордится этим происшествием.
Он направился во внутренний двор, оставив Дэви стоять. Забытый барон с
почтением двинулся следом. Внезапно Гэйлон остановился:
- Вы видели фрейлин?
- Да, сир.
- Эта темноволосая красавица Сандаал - младшая сестра Арлина.
- Я знаю.
- Она из хорошей семьи. Она прекрасна, талантлива и может подарить
Госни хороших сыновей.
- Я едва знаком с ней. - Щеки Дэви покраснели. - Королева, по крайней
мере, была более... деликатна.
- Королева? - Гэйлон опять усмехнулся. - Ну что ж, нам предстоит долгое
путешествие на юг. Я думаю, ты познакомишься с леди Д'Лелан поближе. И это
к лучшему.
И все же в этой усмешке была боль. Дэви ощутил это. Их жизнь, едва
устоявшись, опять должна была перевернуться. Даже под твердой, верной
рукой Мартена Пелсона Виннамир будет страдать от утраты королевской семьи.
Герцог ощутил поднимающуюся волну ненависти. Он помнил бесчисленные отряды
ксенарских солдат, с которыми они бились в теснинах Морского Прохода,
помнил смерть своих товарищей.
- Ты меня слушаешь?
Дэви моргнул:
- Прошу прощения, сир.
- Я сказал, что ты останешься здесь, - повторил король. - Я хочу
принять ванну. Мы встретимся за ужином в большом зале. Захвати свою лютню.
Он кивнул своему товарищу по охоте:
- Барон...
Герцог и барон поклонились Гэйлону, исчезающему в темном дверном
проеме. Барон немедленно застонал, потянулся и стал отчаянно скрести
грудь. Он был куда более грязным и взъерошенным, чем его повелитель.
- Думаю, мне тоже надо выкупаться, - сказал он печально. - Думаю, моей
жене вряд ли понравится соседство блох в постели.
Дэви с улыбкой кивнул:
- Тогда до ужина.
В тишине, наступившей после ухода барона, Дэви почувствовал на своей
груди неуловимую пульсацию. Камень проснулся, и пальцы герцога нащупали
его под камзолом. Хотя в присутствии короля он каким-то образом смог
забыть о талисмане, связь с Камнем поглощала его целиком. У него не было
власти над Камнем Орима, но когда ему по-настоящему понадобилась его
помощь в таверне Миллтауна. Камень послужил ему.
Эта мысль расстроила его еще больше. Дэви хотел, чтобы Камень слушался
его приказов. Искусству магии мог обучить его только Гэйлон Рейссон, но к
нему обратиться герцог не осмеливался. Хорошо хоть король не заметил магии
Орима. Уже за это Дэви был благодарен.
Задрав рубаху, Тейн втянул живот и осторожно сдвинул повязку с раны.
- Видите?
Беннет, самый младший, был впечатлен толстым шрамом. Брат Робин выказал
меньше интереса. Старшая сестра Беннета издала вопль отвращения и, схватив
куклу, побежала прочь через газон.
- Эти девчонки! - фыркнул маленький наследник Оукхевена. - Я тоже хочу,
чтобы меня ранили ножом или мечом. Это очень больно?
- Не без того, - небрежно произнес Тейн. - Но я вскрикнул только один
раз. Фитцуол сказал, что я очень смелый.
- Принцы должны быть смелыми, - в голосе Беннета звучала зависть.
Тейн поймал Робина за руку и склонился над ним.
- Хочешь посмотреть на мою новую лошадь? Ее зовут Соджи.
- А мне можно на ней покататься? - спросил младший принц.
- Может быть, попозже. Она устала после долгого путешествия.
Трое мальчишек направились к конюшням, Робин так и не расставался со
старой деревянной лошадкой Тейна. Когда они шли через лужайку. Тейн
почувствовал, что он тоже устал, но ему хотелось похвастаться новой
лошадкой немедленно. Лука тренировал молоденького жеребенка, привязанного
на длинной веревке. Он приостановил упражнения, и дети смогли пройти по
длинной конюшне с низким потолком.
Кто-то уже стоял у дверей стойла Соджи и разглядывал ее. Тейн помнил,
что эта темноволосая женщина была одной из фрейлин, прислуживавших теперь
его матери. Она заметила их приближение и почтительно присела в реверансе,
но ее темные глаза оставались холодными. Робин, однако, не заметил ничего,
кроме ее красоты, и немедленно начал кокетничать.
- Привет, Сандаал, - сказал он застенчиво и шепеляво. Деревянная
лошадка была мгновенно забыта, он подбежал к девушке и ухватился за ее
гладкую юбку. - Можно я тебя обниму?
Сандаал наклонилась, чтобы подхватить малыша на руки. Ее взгляд
ненадолго смягчился. Робин потянулся, чтобы дернуть ее за длинные волосы,
но Сандаал выпрямилась, удерживая пальчики принца. Она еще раз заглянула в
стойло.
- Я никогда не видела такой красивой кобылы. Я хотела спросить Луку,
когда он закончит свою работу, откуда она появилась, но вы, мальчики,
наверное, тоже знаете.
- Она моя, - сказал Тейн, почувствовав гордость и по-новому оценив
Сандаал Д'Лелан. - Мне подарил ее король Ласонии.
- Так это лошадка Ласонии. Я слышала о них разные истории, но никогда
не видела их. Говорят, они умнее прочих пород, быстрее и выносливее. Это
правда, милорд?
Тейн взглянул на Соджи, жующую сено.
- Она у меня не так давно, миледи. Герцог не позволял мне гнать ее
слишком быстро, но она очень добрая и способная.
- Тейн обещал мне позволить покататься на ней, - заявил Робин. - Может
быть, он и вам разрешит.
- Нет, - сказала Сандаал, и принц почувствовал печаль в ее голосе. -
Если на ней будут кататься разные люди, она собьется с толку. Ее хозяин -
принц Тейн, и она должна чувствовать на своих поводьях только его руку.
Тейн заглянул ей в лицо:
- Откуда вы столько всего знаете про лошадей?
- Моя семья их разводила. Когда я была маленькой, у меня была
магеранская кобыла. Я так любила ее... - голос девушки прервался,
невидящий взгляд был устремлен в глубину прошедших лет. - Она погибла в
Занкосе, вместе со всей моей семьей.
Робин и Беннет смутились от ее слов, а Тейн внезапно ощутил острую
вину. Он был достаточно взрослым, чтобы понять, что его собственный отец
разрушил дом этой леди. Впервые он почувствовал реальность тех событий.
- Мне... мне очень жаль, - сказал мальчик.
Ее глаза опять ожесточились.
- Не стоит. Мне было суждено выжить. - Сандаал еще раз обняла Робина. -
Между прочим, королева послала меня позвать вас к ужину.
Тейн заупрямился:
- Я хочу ужинать с остальными в большом зале.
- Через год или два, милорд, - ответила девушка, смерив его взглядом. -
Взрослые ужинают поздно вечером, когда дети уже должны быть в постели.
Робин засунул в рот грязный большой палец и стал другой рукой крутить
волосы Сандаал. Тейн пришел в ярость. Как бы не так, "дети"! Как-никак, у
него уже есть настоящая рана, и замечательный шрам, и лошадь Ласонии,
быстрая как ветер. Но, с другой стороны, он хотел есть. Это обстоятельство
заставило его последовать в замок за остальными.
6
Герцог Госни устал от путешествия, и Джессмин заметила это. Когда ужин
в большом зале подходил к концу, он уже подумывал о том, чтобы прилечь. Но
у королевы было для него другое занятие, не менее приятное. Она
наклонилась к леди Кэт и что-то прошептала ей на ухо, а та в свою очередь
передала слова королевы Сандаал, сидевшей рядом. Девушка взглянула на
королеву, слегка улыбнувшись и наклонив голову.
- Леди и милорды, - громкий голос Джессмин перекрыл все разговоры в
большом зале. - Сегодня я подготовила для вас развлечение: ксенарскую
музыку. Леди Сандаал Д'Лелан любезно согласилась сыграть для нас.
Сандаал подобрала юбки, вышла из-за стола и направилась к маленькому
стульчику у камина. Служанка принесла ей мандолину из эбенового дерева.
Дэви, сидевший рядом с королем, смотрел на нее. Лицо его было спокойно, но
зеленые глаза сверкали лихорадочным блеском.
Они казались великолепной парой. Королева прочила за своего герцога
многих виннамирских высокородных дам, но ни одна из них не нравилась ей
по-настоящему. Вдобавок Дэви был тогда еще молод для женитьбы, но теперь,
в девятнадцать лет, он уже мог обзавестись семьей. От такого брака дети
получатся умные, красивые и здоровые.
Леди Д'Лелан начала играть, а потом запела на своем родном языке песню
о моряках, уплывающих в дальние страны. У нее были сильные пальцы, и она
ударяла по пустому звонкому корпусу инструмента между натянутыми струнами.
Джессмин обнаружила, что притопывает под столом в такт музыке. Сидевший
рядом с королем Великий посланник улыбался с гордостью и одобрением. Когда
песня окончилась, послышались негромкие аплодисменты.
Следующую песню Сандаал пела на языке Виннамира без малейшего акцента.
Это была известная народная мелодия, и все в зале подхватили напев. Слуги
принесли десерт, но еда уже никого не интересовала. Джессмин заметила,
что, когда окончилась вторая песня, король подтолкнул Дэви локтем. Юноша
слегка покраснел и покачал головой, но Гэйлон продолжал настаивать.
Смущенный герцог поднялся.
- Леди Д'Лелан, - произнес Гэйлон, - мне бы доставило большое
удовольствие услышать, как мой герцог будет петь вместе с вами, если вы
согласны.
Девушка поклонилась, не вставая с места. Принесли еще один стул и лютню
Дэви, инструмент больше мандолины раза в три, хотя не такой красивый.
Лютня была весьма старая и видавшая виды, лакировка на ней потрескалась.
Когда-то она принадлежала отцу Дэви. Герцог сел рядом с девушкой. Оба были
одеты скромно, но элегантно.
- Вы знаете "Desirey ut Veve"? - спросила Сандаал.
Дэви молча кивнул, глядя на струны, щеки его порозовели. Это была
ксенарская любовная песня, которую пели на два голоса.
Девушка начала играть, ожидая, что Дэви присоединится к ней, и
мгновение спустя он так и сделал, заметно волнуясь. Первый куплет
прозвучал без слов: они привыкали к стилю друг друга. Но вот мелодия
поглотила герцога целиком, и он погрузился в хрустальные звуки лютни и
мандолины. Слушатели для него перестали существовать.
Он запел первым, на ксенарском языке, тихим, но чистым голосом:
Где ты была, о моя любовь,
Где ты была всю ночь?
Если другому ты даришь любовь,
Погубит меня эта ночь.
Сандаал ответила нежным голосом, на другую мелодию:
Не сомневайся во мне, дорогой,
Твоею я буду всю жизнь.
Только страхом погубишь мою любовь,
Только верой ее сохранишь.
Затем их голоса слились в изящной мелодии и замысловатом ритме:
Губы мои лишь для тебя,
Поцелуй твой на коже горит.
Все, что хочу, - прикоснуться к тебе,
И Смерть нас не разлучит.
Перевод на язык Виннамира показался бы неуклюжим. В нем не было слов,
которые могли бы в...
