Лэйна Дин Джеймс. Книга камней
страница №7
... - Обед будет вкусный? - с сомнением спросил Кил, подпрыгивая в седле.- Ну конечно же, - ответил Раф, поворачивая своего мерина на широкий
королевский бульвар. - Но ты должен вести себя хорошо. И не забывай
пользоваться ножом и салфеткой. И не шмыгай носом за едой.
- Хорошо, я не буду. - Брови юноши нахмурились в раздумье. - А я правда
стану королем, как папа обещал?
Вопрос заставил его вздрогнуть.
- Не знаю. Быть королем совсем не так приятно, как говорил тебе папа.
Думаю, что жизнь барона намного приятнее.
- Тогда я хочу быть бароном!
- Ты им будешь, так и скажи папе.
Мгновенный страх промелькнул в глазах Кила и тут же исчез вместе с
мыслью, его вызвавшей.
- Я чувствую запах кунжутных кексов!
Раф вздохнул и позволил брату обогнать его. Легко было ревновать Кила к
вниманию отца, но сейчас он чувствовал, что злоба рассеивается. Ненавидеть
столь простодушное и чистосердечное создание было глупо. Никто не мог о
нем лучше заботиться, чем его отчим, и поэтому Раф должен будет выбрать
другой путь мщения.
Громадный Кил легко пробивал себе дорогу среди купцов и знати, и Раф
следовал за ним. Теплый ветерок доносил до них аппетитные запахи жареного
мяса. Спешившись, они отдали лошадей в руки конюхов. Окруженный густой
толпой, Кил начинал нервничать.
- Сюда, - тихо произнес Раф и снова взял его за руку. Поток
приглашенных пронес их через площадь, внутренний дворик прямо в главный
обеденный зал дворца. Десятки столов во всю длину комнаты были покрыты
белым полотном и уставлены золотой утварью. Около каждого места были
предусмотрительно обозначены имя и положение. Раф провел Кила к началу
стола, обозначенного их фамильными цветами, и дерзко занял место своего
отца. Кил сел рядом с ним, немедленно запустив обе руки в блюдо с
закусками.
- Сейчас же перестань! - прошипел Раф.
Его брат с недовольным видом выпустил пищу из рук:
- Но я хочу есть!
- Ты всегда хочешь есть. - Но, увидев обиженное лицо Кила, он смягчился
и наполнил его тарелку доверху. - Пока одна, - сказал он, вручая ее брату.
- Ешь медленно и наслаждайся вкусом.
Хэррен не заботился о том, чтобы хоть немного подготовить пасынка к
королевской роли, уже давно решив, что идиот не поддается обучению. В
конце концов. Кил будет всего лишь подставной фигурой.
Последние приглашенные заняли свои места. На этой нейтральной
территории беседы звучали вполне дружески, хотя купцам и аристократам
почти нечего было сказать друг другу. Тишина воцарилась при звуке фанфар,
возвестивших появление королевы Ксенары в сопровождении своих фрейлин.
Гэйлон Рейссон выступал рядом с королевой, одетый в алое одеяние,
контрастировавшее с нежно-фиолетовым платьем его жены. Держа королеву под
руку, он вызывающе оглядел толпу. Кольцо на его пальце на мгновение
вспыхнуло голубым светом, и Кил остолбенел.
- Я хочу кольцо! - прошептал он с вожделением. - Я хочу такой же
камень, как этот!
- Замолчи! - шикнул на него Раф.
Встревоженный шепот пронесся по рядам.
Джессмин держала в руке тот самый тяжелый эбонитовый скипетр, который
сломал руку Хэррену. Это сначала вызвало легкую суматоху, но она подала
слугам знак внести блюда с яствами. Божественные запахи заворожили всех в
зале, особенно Кила. Сначала обносили гостей, чего раньше никогда не
делалось. Внесли блюда с целыми молодыми бычками, начиненными зайцем,
который в свою очередь был начинен куропаткой. Раф никогда не видел таких
изысканных блюд при дворе старого короля, хотя раньше он никогда не видел
коронационных торжеств. Роффо правил почти пятьдесят лет.
Слуги разливали лучшие вина - виннамирские, выдержанные в темных
подвалах, а в зале звучала приятная тихая музыка. Наконец и королевский
стол был накрыт, и трапеза началась. Раф наполнял тарелку Кила снова и
снова, удивляясь его способности употребить такое количество пищи, при
этом не заболев. Себе самому он накладывал по чуть-чуть каждого блюда и ел
медленно. Однако вина были его слабостью, и он выпил достаточно, чтобы
прояснить голову и поднять настроение.
Раф не обращал внимания на пристальные злобные взгляды Стэфа и его
компании за соседним столом. Наконец подали десерт. Кил с удовлетворением
оглядел тарелки, и вскоре его лицо и салфетка были вымазаны сладким соком.
Очередная рюмка вина помогла Рафу оправиться от смущения. Они были
наполовину братьями, связанными кровью, и Кил все же не мог быть иным, чем
он был.
Королева начала принимать посетителей за своим столом. Скудный ручеек
просителей, желающих уступок или покровительства в обмен на свои подарки.
Большинство были купцы, которые надеялись на снижение налогов и поднятие
своего статуса в глазах новой королевы. Ларго Менсен, переваливаясь,
подошел к королевской ложе. Он был мужчиной огромного роста и веса, его
богатство и благосостояние были написаны на откормленных лицах его детей и
супруги. Торговая Компания Менсена была богатейшей и самой влиятельной в
стране.
Богатство аристократии, напротив, состояло в драгоценностях, богатой
одежде и образованности. Они гордились своими стройными мускулистыми
телами и живым интеллектом - все, кроме Кила, конечно, который с трудом
держался на лошади, не говоря уже о фехтовании и стрельбе из лука. "Мой
маленький купчонок", - любила говаривать его маменька. Пощипывая длинный
ус, Раф наблюдал за действиями Ларго Менсена.
- Пойдем, - решил он, поспешно освободил брата от салфетки и как только
мог хорошо вытер ему лицо. - Пойдем знакомиться с королевой.
Страх снова появился в голубых невыразительных глазах Кила:
- Я не хочу!
- Говорю тебе, что все будет в порядке. Теперь иди один, - и он
вытолкнул юношу вперед.
Как только приблизился Раф, Менсен с поклонами удалился. Раф провел
Кила мимо длинной очереди купцов, игнорируя их злобные взгляды. В смятении
распорядитель забыл их представить.
- Ваше величество, - начал юный Д'Гулар с глубоким поклоном.
Резкий толчок локтя в бок заставил Кила вспомнить об этикете.
Джессмин Д'Геррик распахнула свои светло-зеленые глаза:
- Вы всегда так грубы, милорд?
- Всегда, - парировал Раф. - Это одна из многих черт, унаследованных
мной от отца.
- А кто?..
- Хэррен Д'Гулар.
Сидевший рядом король нахмурился, но выражение лица королевы
смягчилось:
- Мне очень жаль...
- Нет, нет, миледи, - Раф прервал ее. - Вы не должны просить прощения
за то, что сделали. Король Роффо раскроил бы моему отцу голову так же
легко, как тыкву... если бы Хэррен осмелился говорить с ним в таком тоне.
Королева опустила глаза в тарелку.
- Благодарю вас, лорд Д'Гулар. Могу я что-нибудь сделать для вас?
- Вы уже сделали для меня больше, чем вы думаете, - Раф усмехнулся,
затем согнал с лица улыбку. - Нет, наоборот, я хочу кое-что сделать для
вас. Остерегайтесь Ларго Менсена, ваше величество. Этот человек
конкурирует с торговой компанией и использует запрещенные средства для
своей победы. Он плут и лжец и недостоин вашего доверия.
- Да? - иронично заметала Джессмин. - А вы, несомненно, достойны моего
доверия...
Раф покачал головой:
- Нет. Ваше величество. Мне тоже нельзя доверять, как и остальным моим
согражданам. Ложь и предательство находятся в воздухе, которым мы дышим. -
Он склонился к ней, понизив голос: - Прошу вас, мадам. Эта земля не стоит
вашей жизни. Пусть разрушатся и погибнут эти дома и эти люди, но только не
вы.
Король Виннамира предостерегающе протянул вперед руку, и кольцо
вспыхнуло синим пламенем. Кил безотчетно подался вперед, расширив глаза.
- Он не причинит вам вреда, - быстро проговорил Раф, опасаясь взрывной
натуры короля. - Кил, не надо...
- Какой красивый, - пробормотал его брат, не отрывая взгляда от Камня.
Затем он вскинул глаза на Джессмин: - Ты тоже очень красивая!
Он покраснел и опустил глаза.
- Спасибо, - поблагодарила королева, наклоняясь, чтобы погладить этого
большого ребенка по руке. - Как вас зовут?
- Меня - Рэйфл, - ответил за обоих Раф, - а это - Кил, наполовину мой
брат... и ваш, миледи. Тот самый, которого мой отец мечтает посадить на
трон вместо вас.
Его ответ взволновал ее, но Джесс не подала вида.
- Замечательно, что мы наконец-то встретились, - она улыбнулась Килу с
неподдельной искренностью.
- Я не хочу быть королем, - сказал Кил, уставившись круглыми глазами на
тяжелый скипетр, лежавший рядом с королевой. - Я хочу быть бароном. -
Затем он признался: - Я не очень сильный.
- Некоторые считают, что я тоже не очень сильная, - добавила Джессмин.
Раф почувствовал скрытую боль в словах брата. Да, он был медлительным и
неуклюжим, но то, что он глубоко переживал происходящее, потрясло Рафа.
Сегодня Кил показал, что он способен на самые разнообразные эмоции -
страх, радость, тревогу. Это намного превосходило его представление о
Киле. Братья опять были вместе, и совсем ничего не значило, что Раф вырос
и повзрослел, а Кил так и остался ребенком.
Королева снова перевела взгляд на Рафа:
- Благодарю за ваше предупреждение, милорд. А теперь могу я что-нибудь
сделать для вас?
- Я надеялся получить ваше позволение танцевать с леди Д'Лелан сегодня
вечером, - попросил Раф, не успев придумать ничего другого. - Но, кажется,
ее нет здесь.
Д'Гулар заметил, что лицо Гэйлона Рейссона еще более помрачнело, и
удивился, почему. Но королева светло улыбнулась:
- Сандаал не смогла присутствовать сегодня, но я передам ей, что вы
спрашивали о ней. Уверена, что ей будет приятно.
Раф совершенно не был в этом уверен, но поклонился и повел Кила обратно
к своему столу. Обед продолжался до глубокой ночи. Ближе к концу король
прошептал что-то на ухо королеве и покинул зал. Уже основательно
напившийся Раф проследил взглядом, как тот подошел к двери и исчез в
темном коридоре.
Кил уже спал, уронив голову на локоть, его храп был едва слышен за
шумом голосов, и Раф позавидовал этому мирному сну. Союзники Лэйна и
Макалана все еще сидели на своих местах, не желая уходить раньше братьев
Д'Гулар, - и все это из-за проклятого Рафа, который торчал здесь так
долго. Конечно, его отцу сообщат обо всем этом, о дерзости младшего сына,
о его конфиденциальной беседе с королевой. Хэррен, несомненно, будет в
ярости, но Рафу уже было все равно.
Тейн проснулся в темной комнате и на мгновение вообразил серые каменные
стены вокруг него. Но ночь была слишком теплой, и запахи совсем другие.
Занкос. Минутная боль от тоски по дому обожгла его. Все здесь были добры к
ним, и слуги и рабы говорили по-виннамирски, хотя Катина обучила Тейна
ксенарскому наречию еще по дороге сюда. Даже маленький Робин общался с
окружающим миром на забавной смеси двух языков.
Принцы имели все, что они пожелают. Все, кроме свободы. С тех пор как
они приехали, уже более недели назад. Тейну не было позволено навестить
свою ласонскую пони. Дэви больше не приходил к нему, хотя ежедневно
приводили множество ксенарских детей, чтобы играть с принцами. Но принц и
наследник больше не считал себя ребенком, и детская возня раздражала его.
Ночной бриз донес обрывок отдаленной мелодии. Где-то далеко, за
запутанными коридорами дворца, взрослые праздновали мамину коронацию.
Робину и Тейну позволили посмотреть саму церемонию с резного железного
балкончика в Палате Совета. Роза рассказала им, что Совет раньше
использовался как театр, и в нем ставили пьесы. Кроме бродячих актерских
трупп, виннамирцы не знали других развлечений. Пьесы были чем-то
таинственным, о чем Тейн читал только в книгах.
Тейн откинул простыню и сел на кровати. Сквозь окно струился лунный
свет, превращая знакомую комнату в таинственную пещеру, населенную
неведомыми чудовищами. Робин заворочался в своей кроватке, и няня, спящая
около колыбели Лилит, издала низкий стонущий звук, от которого у Тейна
побежали мурашки по коже. Сон окончательно покинул его, но валяться в
постели, уставившись в темноту, не представлялось ему привлекательным
занятием.
На цыпочках он подкрался к двери в коридор и приоткрыл ее. Здесь по
стенам мерцали масляные светильники, и музыка доносилась гораздо
явственнее. Красные плиты пола холодили его босые ноги. Тейн было пошел на
звук, но потом сообразил, что риск быть застигнутым и водворенным обратно
в спальню будет гораздо большим вблизи банкетного зала; поэтому он
повернул в обратном направлении. Многочисленные темные коридоры и переходы
манили его. Этой ночью таинственный, неизведанный мир дворца принадлежал
только ему. Три этажа поднимались ввысь, один меньше другого, под
высоченным сводом купола.
Тейн вытащил ближайший светильник из подставки и направился к первому
лестничному пролету наверх. Комнаты наверху были еще не закончены,
завалены всяческим хламом и старой штукатуркой. Кое-где в углах
проглядывали черные обугленные стены - свидетельство могущества его отца.
Но жители Ксенары, подобно муравьям у разрушенного жилища, были неутомимы
в своем желании все восстановить и начать жизнь заново.
Проходя вдоль следующего коридора, принц застыл, прислушиваясь. Слабый
звук привлек его внимание. Возможно, мышиный писк. Плотная тишина охватила
его, и вместо праздничной музыки до него доносились приглушенные звуки
Занкоса снаружи дворцовых стен, одинокий удар корабельного колокола. Город
никогда не спит, как говорил Великий посланник.
Еще один небольшой пролет привел Тейна на самый верхний этаж под
открытый купол. Открывшийся отсюда вид поразил его. Занкос раскинулся под
ним так близко, что казалось, к нему можно было прикоснуться рукой. За
освещенными окнами он видел женщин в ярких одеждах, а улицы внизу были
переполнены празднично одетыми людьми. Внутреннее море, пустынное и
темное, простиралось на юге. Откуда-то слышалось ржание лошадей, сонные
ночные звуки. Соджи была где-то среди них, и внезапно Тейн более чем когда
либо захотел оказаться дома, в Каслкипе, вместе со своими старыми
товарищами и Дэви. Там его мама тоже была королевой, но там она была
счастлива.
Принц и наследник Виннамира и Ксенары перегнулся через металлические
перила и глубоко вдохнул влажный и соленый морской воздух, напоенный
ароматом ночного жасмина. Великий посланник говорил, что однажды это
королевство будет принадлежать ему.
Сзади раздались торопливые, скользящие по плитам шаги. У Тейна даже не
было времени оглянуться и увидеть своего преследователя.
Гэйлон застал Дэви одного в его комнатах. Ничего не изменилось. Юноша
все так же лежал на кровати, стискивая в руке амулет, с лицом застывшим и
пустым. За прошедшую неделю его щеки утратили свой свежий цвет, и день ото
дня он становился все бледней. Так он может проспать всю свою жизнь, и
король Виннамира ничем не мог ему помочь. Почему же Сандаал так
безжалостна к нему?
Принадлежавшая Дэви "Книга Камней" все еще лежала в раскрытом сундуке.
Золотое тиснение обложки было ручной работы, руны вырезаны тщательной и
искусной рукой. Древний том, намного более древний, чем тот, который был у
короля. Какой странный и опасный подарок для юноши, мечтающего о
колдовстве больше всего на свете. О, если бы только Дэви сперва обратился
к Гэйлону! Впрочем, от сожалений сейчас не было никакого толка.
Камень в руке короля засветился голубым светом, но не его собственные
эмоции были тому причиной. Он повернулся к неподвижно лежащему человеку на
кровати и заметил лазурное сияние, пробивающееся сквозь стиснутые пальцы
Дэви.
- Дэви? - Гэйлон рухнул на колени около ложа, опасаясь даже поверить. -
Дэви...
Невидящие глаза герцога распахнулись. Потом ужас наполнил их. Он
попытался дотянуться до короля, но рука его бессильно упала на одеяло.
- Тейн... - с трудом прошептал юноша. - Он упал откуда-то с высоты... Я
чувствую это. Он еще жив. Пока еще не поздно, его надо найти... Принесите
его мне. - Он откинулся на подушки. - Я могу помочь... - От слабости его
слов почти не было слышно.
В страхе Гэйлон вскочил на ноги. Тейн ранен? Дверь комнаты
распахнулась, пропуская Сандаал с чайным подносом в руках, но король,
оттолкнув ее, уже бежал по коридору, вызывая охрану.
12
В растерянности король бросился к няньке. Может быть, все это Дэви
только приснилось. Но если нет... Полдюжины солдат ворвались вместе с ним
в детскую со страшным грохотом, разбудившим Лилит. Испуганный рев девочки
разбудил няньку, которая в ужасе схватила ребенка и начала его убаюкивать.
Гэйлон бросился к ней:
- Где Тейн?
- Он спит, милорд.
Женщина тряслась от страха в его руках, и Лилит снова подняла рев.
- Его нет в кровати. Куда он мог пойти?
Бэсси начала громко рыдать:
- Я не знаю, милорд. Я ничего не знаю...
Гэйлон в бешенстве оттолкнул ее и кинулся прочь из комнаты. Откуда-то с
высоты, сказал Дэви... Охрана с готовностью следовала за ним, не понимая,
однако, причины беспокойства короля. В одном из внутренних двориков Гэйлон
обернулся к ним:
- Мальчик может быть ранен... Принц Тейн... может, он упал с балкона...
- И он начал вытаскивать светильники из подставок. - Обыщите каждый
закоулок дворца. Марш! - Король бросился к одному из солдат: - Позови
лекаря. Наверное, он все еще на банкете. Ничего не говори королеве.
Быстро!
Солдаты по одному брали из его рук светильники и растворялись в
темноте. Гэйлон бежал один, сдерживая биение сердца и чувствуя, как
леденящий ужас овладевает всем его существом. Хоть бы это был сон, о
всемогущие боги, только бы это был сон! Но он уже знал. Все коридоры были
выложены одной и той же монотонной красной плиткой, напоминающей
кровоточащую рану в белоснежном мраморном массиве здания. Каждый
затененный куст наводил на него панический ужас.
- Милорд!
Король обернулся на крик. Двое гвардейцев махали ему фонарями, и он
бросился назад тем же путем, прямо на конюшенный двор. Несколько солдат
сгрудились около молоденького оливкового деревца, совсем рядом с дворцовой
стеной. При появлении Гэйлона они медленно расступились. Нильс Хэлдрик
стоял на коленях перед маленьким неподвижным телом. Он поднял на короля
искаженное болью лицо:
- Ваше величество...
Гэйлон рухнул на колени перед телом сына. В свете фонаря он увидел
искореженное тельце и кровь, сочащуюся на уже влажную землю.
- Он?..
- Еще жив, милорд, но это уже недолго, - прошептал лекарь. - Простите,
но смерть неизбежна. Из-за повреждения черепа произошло внутреннее
кровоизлияние.
- Нет! - простонал Гэйлон, но сумел взять себя в руки. - Боль усилится,
если я возьму его на руки?
- Он ничего не чувствует, милорд.
Король прижал к груди искалеченное тельце так нежно, как только мог. Он
чувствовал, как грудь Тейна поднималась и опускалась, ощущал его быстрое
затрудненное дыхание и трепетание век. Кровь текла у него из носа и изо
рта, и череп за левым ухом казался раскроенным каким-то тупым предметом.
Принц и наследник двух королевств умирал у него на руках. Не замечая
никого и ничего не видя из-за слез, Гэйлон нес сына во дворец.
Когда он наконец добрался до комнаты Дэви, его алая рубашка была вся
пропитана теплой кровью сына. Белая как снег Сандаал встретила их в
дверях. Лежащий на кровати герцог медленно повернул к входящим бледное
лицо.
- Ступай! - приказал король Сандаал, еле сдерживая душившие его
рыдания. - Приведи сюда королеву. - Он опустил ребенка на постель. - Раны
слишком тяжелы, Дэви. Жизнь почти оставила его.
Лицо Дэви исказила боль и злоба.
- Положи его сюда ко мне. Живее!
Когда это было сделано, герцог простер слабые дрожащие руки над головой
мальчика, погладил слипшиеся от крови волосы, закрыл ему глаза. Камень в
его амулете засветился ровным нежарким сиянием.
Король отвернулся, не в силах смотреть. Это было бесполезно со стороны
Дэви. До этого он испытывал свою власть на мелких ранах и незначительных
повреждениях. Такое целительство дорого обходилось лекарю, оно истощало
его морально и физически. Раны Тейна были слишком велики, их исцеление
выходило за грани возможностей даже чародея. К тому же Гэйлон уже знал
ужасную цену попыткам возвратить любимое существо к жизни, вырвав его из
мирных сонных объятий смерти.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежала королева с застывшим выражением
смятения и страха на красивом усталом лице. Гэйлон обнял ее за плечи
испачканными в крови пальцами. Роза и Катина вошли вслед за королевой и
тихо встали в углу.
- Нильс сказал, что Тейн упал...
- Да.
- Я хочу видеть его! - королева попыталась освободиться от его объятий.
- Моя любовь...
- Нет! - королева стремительно вырвалась и подбежала к кровати.
Неохотно король последовал за ней. Его жена не издала ни звука, только
смотрела неотрывно на тело сына, одной рукой зажимая себе рот. Но что-то
уже изменилось. Гэйлон вгляделся попристальнее и заметил, что дыхание
Тейна стало более глубоким и ровным. Грудь Дэви поднималась и опускалась в
такт с мальчиком.
- Что он делает? - раздался из-за спины голос Хэлдрика, который вошел в
комнату незамеченным.
- То немногое, что он может, - с горечью ответил король.
Нильс оставил его в покое, отойдя немного в сторону, откуда он мог
наблюдать за происходящим. Наблюдать и ждать. Им всем только это и
оставалось делать. Джессмин вернулась к Гэйлону, и они опустились на
широкую подушку, тесно прижавшись друг к другу.
Небо за металлической решеткой балкона начало розоветь. Близился
рассвет. Принесли завтрак, но никто не ел и никто не разговаривал. Веки
Тейна перестали вздрагивать, и кровь больше не текла. Но Гэйлон все еще
сопротивлялся надежде, которая мало-помалу зарождалась в нем. Лежащий на
кровати герцог казался таким же безжизненным, как и принц. За все время
никто из них не пошевелился.
Незаметно король задремал, пока слабый стон не разбудил его. Все
столпились около ложа. Стонал Тейн, хотя его глаза все еще были закрыты.
Дэви открыл глаза.
- Хэлдрик... - прошептал он.
- Я здесь, лорд Госни.
- Трещина в черепе уже вылечена, он чувствует боль из-за сломанных
костей. Принесите обезболивающее.
- Одну минуту, милорд. - Нильс склонился ниже, исследуя пальцами голову
мальчика. Он даже не пытался скрыть изумления. - Это невероятно, милорд! -
ошарашенно пробормотал он и поспешил из комнаты.
- Дэви, - тихо позвал король, но глаза герцога были уже закрыты.
Джесс обеспокоенно взглянула на мужа. Обессиленный блужданиями в
Сновидениях, Дэви потратил энергию, на которую он не имел права. Король
хотел бы ему помочь, но вряд ли был способен на это сейчас. Злость и обида
превратили его собственную магическую силу в несущую смерть и разрушение.
Камень на его пальце замерцал в ответ на эти необузданные эмоции, но
король усилием воли заставил его погаснуть.
Растущие тени ползли по полу. Лекарство было принесено и уже дано
принцу. Рука Дэви лежала на груди, затем на животе мальчика. К сумеркам он
передвинул ее на правое предплечье Тейна, где видна была раздробленная
кость. Слуги уходили и возвращались, но Гэйлон не замечал их. Все его
внимание сосредоточилось на руках Дэви, но как пристально он не смотрел,
изменения происходили слишком медленно, чтобы их можно было заметить.
Ближе к полуночи герцог исцелил последнюю рану на бедре мальчика.
Толстые шрамы на месте ран покрывали его тело. Роза набрала воды из
бассейна и нежными прикосновениями отерла кровь с лица и волос принца.
- Ваше высочество, - позвала она.
Принц открыл глаза и огляделся вокруг, и Гэйлон с трудом удержался,
чтобы не разрыдаться от счастья. Королева плакала открыто.
- Мама, я себя не очень хорошо чувствую, - прошептал он.
Его отец рассмеялся от радости и напряжения:
- У тебя болит голова, не так ли? Не удивительно. Сегодня ночью ты
гулял на площадке под куполом, не так ли?
- Да? - принц нахмурил бровки.
- Ты упал, - напомнила ему Джессмин.
- Разве?
Нильс заметил страх в глазах королевы.
- Для таких травм обычна потеря памяти, миледи. Мозг защищает себя,
забывая обстоятельства несчастного случая.
Тейн обнаружил, что Дэви находится на кровати рядом с ним. Он попытался
повернуться, и левая рука герцога соскользнула с его бедра. Правая рука
сжимала амулет.
- Дэви снова поймал меня?
- Да, поймал, - ответила королева.
- Дэви? - принц погладил щеку герцога маленькой ладошкой, затем
повернулся к родителям: - Он спит?
Его мать кивнула:
- Он очень устал сейчас.
Опасения снова зашевелились в груди Гэйлона.
- Теперь Тейна можно перенести в его комнату? - спросил он у Хэлдрика.
- Почему нет?
Гэйлон выпрямился:
- Тогда давайте так и сделаем. А вы, - повернулся он к остальным, -
идите и отдыхайте.
- Я останусь с Дэви, - сказала Сандаал из-за спины лекаря.
- Нет. Я останусь с ним.
Король постарался побыстрее выгнать всех из комнаты и снова вернулся к
кровати.
- Дэви, - властно позвал он.
Но лицо юноши опять не выражало ничего.
- Дэви! Выпусти Камень! - кричал Гэйлон ему в ухо. - Не возвращайся в
Сновидения! У тебя не хватит сил вернуться.
Молчание было ему ответом. В смятении король расхаживал взад и вперед
по комнате, пока снова не опустился у кровати. Он попытался разжать пальцы
герцога, но хватка была железной.
- Ну что мне сделать, чтобы ты понял, Дэви! Несмотря на всю
притягательность, это - смерть. Смерть в Сновидениях. Вечная смерть.
Позволь мне научить тебя, как научил меня твой отец. Я могу многому
обучить тебя. - Гэйлон схватил герцога за плечи и встряхнул его. - Дэви!
Ты вернулся, чтобы спасти Тейна. Так вернись же, чтобы спасти себя самого!
Оба Камня вспыхнули одновременно, почти ослепив Гэйлона, и герцог Госни
медленно открыл глаза.
- Брось Камень! - приказал король.
Он увидел муку в глазах Дэви и вспомнил, как тяжело было отказаться от
власти и наслаждения ею, даже на время.
- Прошу тебя, - попросил он, и герцог выпустил талисман. -
Замечательно. Теперь ты можешь спать сколько хочешь. Я не оставлю тебя.
Обещаю.
На следующее утро Дэви восседал в постели, обложенный подушками. Миска
овсяной каши стояла на подносе у него на коленях. От слабости у него
дрожали руки, но он снова и снова старательно подносил ко рту ложку с
кашей. Роза была рядом, готовая, если нужно, сама накормить его из
ложечки. Но герцог заверил ее, что это вряд ли будет необходимо.
Нильс Хэлдрик был первым, кто навестил его. Он пришел как раз во время
еды. Стоя на пороге, он испытующе разглядывал больного.
- Милорд, - присела перед ним Роза.
- Дорогая, ты не могла бы оставить нас на минутку? - попросил лекарь.
Он рассмеялся, так как Роза недовольно надула губки. - Я не задержусь
здесь надолго.
Девушка вышла из комнаты, и Нильс приблизился к кровати.
- Как кормят?
- Отвратительно, - проворчал Дэви.
- Но это единственное, что можно сейчас вашему ослабленному организму.
- Нильс нервно потирал руки. - Милорд Госни, я был лекарем всю свою жизнь,
начиная с пяти лет, когда я поступил учеником к старшему лекарю в Кадийя.
Уже тогда он заметил во мне способности. - Он уставился на свои длинные
тонкие пальцы с выражением, которое показывало, что теперь он ими не
совсем доволен. - То, что я видел здесь вчера вечером, не похоже ни на
одну из форм медицины, с которыми я знаком. Вы - герцог, у вас есть
собственность, деньги, положение в жизни... но этот подарок, эта власть,
данная вам, превосходит все человеческие возможности. - Хэлдрик наконец
поднял глаза на Дэви: - Помогите мне лечить других. Мы многому научимся
друг от друга.
Герцог Госни медленно покачал головой:
- Я не могу.
- Но почему же?
- Это слишком больно... открываться навстречу чужой боли.
- А... - в коротком слове прозвучало разочарование. - Вы боитесь боли.
Но ведь я тоже ее чувствую. Все хорошие целители страдают от своего
мастерства.
- Тогда представьте, что ваши страдания умножены тысячекратно.
Нильс печально кивнул:
- Чем больше дар, тем сильнее боль. Я понимаю, милорд. Простите мою
навязчивость.
Дэви хотел еще что-то сказать ему, объяснить, но слабость навалилась на
него, лишив способности связно мыслить. Лекарь уже исчез за дверью, и Дэви
остался один. На душе у него было тяжело. Несколько раз в течение этой
бесконечной ночи он чувствовал, что умирает вместе с Тейном. Казалось
таким облегчением уйти, погрузиться в пустоту, но Камень выполнял роль
якоря, привязывающего их обоих к жизни.
Роза вернулась много позже. И герцог нашел в себе силы положить в рот
еще одну ложку холодной размазни, прежде чем она захочет помогать ему. Ее
покорность и готовность раздражали его, но он выдавил из себя улыбку.
Больше всего на свете сейчас он хотел видеть Сандаал.
Юная Д'Ял подошла, чтобы подоткнуть простыни.
- Тейн чувствует себя хорошо, милорд. Он еще очень слаб и измучен, но
весел. Он уже спрашивал о вас... и о своем пони.
- Где Рыжий Король?
- Сказал, что будет к ужину.
Отлично. Дэви задумчиво прикоснулся к талисману. Гэйлон обещал обучить
его мастерству, но он не знает всей правды. Орим благоразумно хранил
молчание со времени пробуждения Дэви. Лживый старый дух! Когда он
останется один, он силой призовет дух Черного Короля. Сейчас же герцог
отставил в сторону миску с остывшей кашей и откинулся на подушки. Вскоре
он уже спал.
Сны. Живые, легкие, не поддающиеся контролю сны смущали его сон. Они
вели его сквозь тьму и свет, ледяной холод и огненный жар, пока чье-то
прикосновение не разбудило его на исходе дня. Он вскочил весь в поту,
озираясь кругом, не в силах понять, где находится.
- Спокойно, - мягко произнес Гэйлон, - все в порядке. Со мной сначала
было то же самое. - Он положил влажный платок на пылающий лоб герцога. -
Через какое-то время вернутся обычные сны. Ты слишком рано увлекся снами,
вызванными Камнем. Держи, - король помог Дэви сесть и сунул ему в руки
холодную чашу. - Держу пари, что ты никогда не пробовал такого шербета.
Приготовлен из каких-то экзотических фруктов. Лекарь сказал, что это
прибавит тебе сил.
Осторожно герцог поднес чашу к губам, наслаждаясь вкусом незнакомого
напитка. Бокал был украшен дольками апельсина и тинанской гвоздикой. Нильс
Хэлдрик был прав. Напиток не только утолял жажду, но и придавал сил. Он
допил до дна и повернулся к королю.
- Еще?
Вопрос заставил Гэйлона улыбнуться. Со столика позади себя он взял
большой керамический кувшин и снова наполнил чашу Дэви. На этот раз Дэви
пил медленно, со вкусом, избегая пристального взгляда короля. Они были
одни в комнате, и между ними повисла неловкая тишина.
- Ты, наверно, думаешь, что из всего этого богатства можно было бы
найти более приличную мебель, - сказал наконец Гэйлон, усаживаясь на
огромную атласную подушку. - Но эта мебель далеко не такая, как у нас в
Виннамире. Я заказал в Занкосе несколько стульев и обеденный стол. Если
они выполнят заказ как следует, у нас будет приличная обстановка, не то
что эти мелкие хилые вещички, которые ломаются, когда ты на них садишься.
Дэви покачивал чашу перед собой, чтобы шербет растаял во фруктовый сок.
- Ты собираешься переделывать дворец, не так ли?
- Смени тон, - дружелюбно сказал ему король и перешел к предмету,
который все время вертелся у него на языке. - Расскажи мне обо всем. - Он
приблизил руку к талисману Дэви и наблюдал, как оба Камня вспыхнули
внутренним голубым светом. - Это не наследие Госни. У вас в роду никогда
не было чародеев. Но по линии твоей бабушки насчитывается длинный ряд
колдунов и колдуний, через Черного Короля. Чей это?
Дэви со страхом взглянул на него:
- Там, в сундуке... за Книгой... металлический ящик, а в нем письмо.
- От Идонны? - Герцог кивнул, и король направился к сундуку. - Да он
претяжелый!
Он обнаружил ветхую бумагу, спрятанную в потайном ящичке, и понес ее к
кровати, на ходу пробегая глазами мелко написанные строки. Какой бы
реакции Дэви ни ожидал, ее не было. Абсолютно ничего нельзя было прочесть
на лице этого высокого рыжебородого человека, когда он снова опустился на
подушку у кровати герцога. Снова воцарилось молчание, более тяжелое, чем
прежде. На этот раз герцог нарушил его.
- Идонна ошиблась насчет Камня. В нем нет зла. Посмотри на меня... Я
ношу его уже довольно долго, но я же не изменился.
- Нет, ты изменился. - Сожаление в глазах Гэйлона заставило сердце Дэви
забиться быстрее. - Изменения небольшие, но все же они есть. Их не было
бы, если бы я предупредил тебя, но ты был таким скрытным, нетерпеливым и
недоверчивым!
- Но это не по вине Камня! Как я мог сказать кому-нибудь? Я не мог
рисковать потерять его.
- Я - твой король, и ты должен был прийти ко мне.
В этих словах были боль и обвинение, и герцога охватил внезапный стыд.
- Я боялся...
Гэйлон кивнул:
- Я отвечу тебе, как ответил мне твой отец: ты имеешь право бояться. Но
ты никогда не должен подвергать опасности других, только себя. Ты мог
навсегда потеряться в Сновидениях.
- Нет. У меня был учитель... - Дэви спохватился слишком поздно, но,
оказывается, король уже знал это.
- У тебя был Орим, создание, которое не служит никому, кроме самого
себя. - Король предостерегающе поднял руку, когда Дэви начал было
протестовать. - Я не обвиняю тебя. Я знаю, что значит желать магии так
сильно, чтобы пойти на такой риск. Но, однако, что бы ни обещал тебе
Черный Король - все это ложь.
- Но он слаб, милорд. Он всего лишь хотел встретить кончину хоть с
одним добрым делом на душе.
Гэйлон горько рассмеялся:
- Он всего лишь хотел, чтобы ты навсегда потерялся в Сновидениях,
оставив ему молодое сильное тело, в которое он мог вселиться.
- Нет!
- Ну подумай, Дэви. Неужели не было доказательств влияния Орима на
тебя? Талисман - его последнее убежище. Убийца Королей уничтожен, его
склеп и его кости давно уже разрушены, чтобы не допустить его возвращения.
Тысячелетиями он ожидал наследника, который завладеет Камнем. И когда он
заполучил тебя, радости его не было предела.
- Тогда Идонна была права! - признал герцог, ощутив укол боли и обиды.
- Камень Черного Короля должен быть разрушен. - Боль стала просто
невыносимой, когда он снял золотую цепь с шеи и вручил амулет Гэйлону.
Торжество промелькнуло в глазах Рыжего Короля, но он даже не
пошевелился.
- Ты чувствуешь его? Орим присутствует сейчас?
Дэви покачал головой:
- Я не ощущаю его с тех пор, как отправился в страну Сновидений. Он
всегда исчезает, когда чувствует опасность.
- Хорошо, - задумчиво пробормотал Гэйлон. - Мы поймаем его позже, и
тогда вдвоем мы уничтожим Орима... и сделаем Камень твоим целиком.
- Это возможно? - спросил герцог, не решаясь поверить.
- Когда-то это было возможно, это нелегко, но мы можем попробовать.
Выпусти талисман и успокойся. Не думай сейчас об этом. - Гэйлон похлопал
Дэви по плечу: - Отдыхай и ешь. Ты должен собраться с силами. А я тем
временем займусь своей "Книгой Камней".
Раф Д'Гулар не имел привычки вставать раньше полудня. Чистый и зябкий
утренний воздух столицы не особенно привлекал его, но для сегодняшнего дня
он сделал исключение - поддавшись слуху. Один из дворцовых конюхов
рассказал конюху Д'Гуларов о том, что Сандаал Д'Лелан каждый первый день
недели имеет обыкновение ходить в известную кондитерскую Бенджери, что на
улице Сластей. Поэтому-то Раф и поднялся сегодня так рано в надежде
встретиться с леди Сандаал.
Как часто говаривали, Занкос никогда не спал, но в эти утренние часы он
был наиболее спокойным и безлюдным. Хотя на улицах встречались уже
торговцы, рабочие и даже лорды в измятых вечерних нарядах, многие из
которых еще и не ложились со вчерашнего вечера.
Сверху раздалось хриплое покашливание, и Д'Гулар увернулся как раз
вовремя, чтобы не попасть под содержимое ночного горшка, оросившего плиты
мостовой. Он завернул за угол и оказался посреди высоких домов улицы
Модисток. В одном из дворов посередине возвышался огромный дымящийся чан с
краской, в котором варились ткани и мотки пряжи, несколько работников
изредка помешивали в нем длинными шестами. Плиты мостовой по всей улице
были самых невообразимых цветов.
Аромат свежевыпеченного печенья ударил Рафу в нос, когда он свернул в
узкий, мощеный переулок. Перед выходом он не успел позавтракать, встав
даже раньше своего отца. Старик и его когорта будут заняты сегодня
допоздна на Частном Совете у королевы. Разумеется, что Эовин Д'Ар тоже
будет там, чтобы помочь дочери Роффо преодолеть непредвиденные трудности.
Но Раф был убежден, что Джессмин отлично смогла бы справиться с этим сама.
Эта мысль понравилась Рафу. О, как бы он желал быть там, чтобы еще раз
увидеть своего отца, униженного ее величеством. Однако ему это было
запрещено. Лишь главы домов могли присутствовать на Частном Совете. Но
частная встреча с Сандаал обещала гораздо больше удовольствия, и Раф
надеялся извлечь из нее гораздо больше секретных сведений, касающихся дел
его отца.
Раф решился идти один, без брата. Хэррен, заметив внезапный интерес
Рафа к Килу, счел нужным снова разъединить их. Бедняга Кил был уже два дня
заперт в комнатах, и Раф ощутил прилив негодования на зверское обращение
отца с его сводным братом. Это всегда было так, но с некоторых пор Раф
начал чувствовать обиду за брата, чего не было прежде.
Кондитерская лавка находилась в дальнем конце переулка. Подходя, он
видел, как несколько покупателей вошли в нее, тогда как некоторые выходили
оттуда нагруженные пакетами, в окружении шумливых детей. На востоке
медленно всходило солнце, своими ясными лучами обещая жаркий день. Раф
вошел в прохладное помещение магазина, обвеваемое огромным вентилятором,
который приводили в движение несколько мальчиков-рабов.
Леденцы и засахаренные фрукты соблазнительными горками высились на
полках. Более дорогие сладости - шоколад, сахарная карамель и помадка -
стояли в стеклянных прозрачных коробочках в глубине магазина. Кил обожал
сладости, и Раф подозвал к себе продавца. Забыв даже на мгновение о
Сандаал, Раф среди всего этого великолепия выбирал любимые лакомства
брата, но - всего понемножку. Леденцы всегда служили наградой
медлительному и тяжеловесному увальню, хотя это пагубно отражалось на его
здоровье.
Хозяин лавки, старший из Бенджери, с волосами цвета сахарной пудры с
его леденцов, добродушно и терпеливо выслушал сбивчивый заказ Д'Гулара.
Лучшие конфеты, засахаренные орехи и шоколад были его искренним
подношением миру.
Не успел Раф расплатиться за покупки, как в лавку наконец-то вошла
Сандаал, небрежно помахивая плетеной корзинкой в левой руке и со своей
обычной загадочной улыбкой на губах. Ее густые черные волосы были
заплетены во множество кос, затейливо уложенных вокруг головки, открывая
длинную стройную шею и нежные плечи. Раф беззастенчиво разглядывал ее,
пока она не обратила на него внимания.
- Доброе утро, - приветствовал он ее с поклоном.
Сандаал подняла на него глаза:
- Неужели? Откуда вы знаете, лорд Д'Гулар, если это - первое, которое
вы видите?
- Хотел бы я знать, кто согласится взять вас замуж с таким приданым,
как ваше тонкое остроумие? - парировал Раф.
Она лишь молча отвернулась от него.
- Постойте, миледи, - тихо позвал он и бросился вслед за ней.
- У меня нет времени на разговоры с вами, Раф, - произнесла она, не
останавливаясь.
Но ее ледяной тон, казалось, не охладил его пыла.
- Это очень вкусно, - пробормотал он, опуская коробочку апельсиновых
леденцов в ее корзинку.
Сандаал вытряхнула ее:
- Уходите, милорд!
- Ты обижаешь меня, Сандаал. Вспомни, как мы детьми вместе играли в
Катае. Помнишь, как Арлин катал нас на лошади по пляжу?
Он заметил, что этими словами причинил ей боль. Тень скользнула по ее
лицу и тут же исчезла. Раф даже заколебался, стоила ли сомнительная цель
насолить отцу потери этой старинной дружбы? Больше всего на свете он любил
Сандаал, но говорил ей об этом лишь в шутку, боясь резкого отказа.
- Я не хочу разговаривать с тобой, Раф, - промолвила она со сдержанным
гневом, - это только создаст лишние проблемы.
Этот ответ обидел и разозлил его.
- Все ясно - тебе неприлично показываться в обществе Д'Гулара.
Она лишь скользнула по нему гневным взглядом. Девушка выбрала коробочку
сушеных бананов и пошла дальше. Раф преследовал ее, закусив губы, более
чем когда-либо уверенный в своих подозрениях. Сандаал Д'Лелан была самой
подходящей персоной для того, чтобы быть шпионкой Хэррена, - девушка
незаурядного ума, к тому же - доверенная королевы и более чем кто-либо
другой имевшая причины ненавидеть короля Виннамира. Размышляя, он
разглядывал старомодное торжественное платье темно-серых и траурно-черных
цветов, которое она носила. Но как заставить ее признаться в ее
предательстве? Хотя...
- А знаешь, он рассказал мне все.
- Кто? - взгляд Сандаал рассеянно скользил по полкам.
- Мой отец. Он послал меня помочь тебе.
Недоумевая, девушка подняла на него темные глаза:
- Хэррен интересуется моими покупками и послал вас помочь мне? Очень
мило с его стороны, но мне этого не нужно.
В отчаянии Раф схватил ее за руку и горячо зашептал ей на ухо:
- Мой отец платит тебе, чтобы ты шпионила за королевской семьей. Я хочу
знать, что тебе известно о планах моего отца.
Реакция Сандаал была для него совершенно неожиданной. Одной рукой она
оттолкнула его, другой нанесла сильный удар. Но не девический - ладонью, а
почти мужской, грубый удар кулаком. Резкая боль обожгла его глаз и скулу,
вынудив отступить и чуть не упасть на ящики у стены. Ярость в лице девушки
заставила его замереть на месте.
- Мне наплевать на грязные планы твоего отца, - отчеканила она, - так
же как и на твои, маленький гаденыш. А теперь можешь отправляться домой к
своей отвратительной семейке.
Раф инстинктивно нащупал рукоятку кинжала, сумев, однако, сквозь
переполнявшую его ярость почувствовать, что он не должен следовать этому
импульсу. Такая грубая реакция с ее стороны только утверждает его
подозрения. Леди Д'Лелан есть что скрывать и есть чего стыдиться. Ну,
ничего, скоро они встретятся снова. Но на этот раз - наедине, поклялся про
себя Раф, и уж тогда он силой возьмет нужную ему информацию. А может быть,
и кое-что другое, чего он желает уже так долго...
13
В этот день Джессмин решила взять Лилит с собой, оставив принцев в
компании фрейлин, нянек и двух солдат из дворцовой охраны. Несчастье,
произошедшее с Тейном, глубоко потрясло королеву. Никогда раньше она не
чувствовала себя такой ранимой и беспомощной. Но она пыталась сохранять
спокойствие. Если им и дальше придется жить в Ксенаре, то дочь Роффо
должна полностью контролировать ситуацию в этой негостеприимной стране.
Великий посланник сопровождал ее по бесконечным коридорам дворца в
Палату Совета. Беспокойство его было слишком явно заметно. Ребенок в
Частном Совете - это было неслыханно! К тому же он будет отвлекать всех от
работы. А кроме того, это будет способствовать складывающемуся мнению о
ней больше как о женщине и матери, чем как о королеве. Но Джесс продолжала
игнорировать увещевания старца, доводя его этим до отчаяния.
Мертвая тишина повисла, как только они вступили в Палату. Комната была
небольшая и уютная и вмещала совсем немного людей - только глав
влиятельных домов Занкоса - всего около тридцати человек. Весь Совет
поднялся с поклоном, и королева сделала им знак сесть. Лилит радостно
залопотала на ее руках, показывая два свои первые зуба. В свои пять
месяцев маленькая принцесса испытывала жгучий интерес ко всему ее
окружавшему. Она с любопытством поглядывала вокруг, покачивая головкой и
болтая ножками.
Джессмин заметила недоумение, скользнувшее по лицам членов Совета, и
одновременно встретилась взглядом с Хэрреном Д'Гуларом, который сидел в
самом дальнем конце комнаты за длинным столом красного дерева. Его рука
была тщательно подвязана. Лицо его посерело, глаза опухли, но в них явно
сверкала злоба.
Лакей помог ее величеству опуститься в ее тяжелое резное кресло, затем
положил толстую стопку документов у ее правой руки, рядом со скипетром.
Эовин молча занял свое место слева от нее.
- Господа, - начала Джессмин Д'Геррик, медленно обводя взглядом
комнату.
Ее не хотели здесь даже те, кто поддерживал наследную ветвь Роффо.
Согласно долгой традиции политика в Ксенаре была привилегией мужчин,
появление же женщины в этой святая святых было делом неслыханным и
дерзким.
На верхнем документе в стопке стояла подпись и печать Ларго Менсена.
Толстяк выпрямился на своем стуле, когда королева взяла бумагу в руки.
Придерживая Лилит левой рукой, королева пробежала документ глазами, прежде
чем передать его клерку.
- Нет, мастер Менсен, ваша заявка на покупку корабельной верфи Калдвила
отклоняется.
Ларго застыл в изумлении.
- Ваше величество, прошу вас... Я предложил им большую цену. Если вы
только соизволите прочесть контракт...
- Я уже прочла, сир, и нахожу предложенную вами цену какой угодно, но
только не большой. Вы подкупили ваших конкурентов, чтобы они не подавали
заявок на покупку, а сами покупаете за десятую часть цены. - Королева
предостерегающе вскинула голову, так как Менсен пытался протестовать.
Сидящий напротив Сирус Калдвил в недоумении хмурил брови. - Со стороны
должно было показаться, что Компания Калдвила испытывает серьезные
финансовые затруднения в результате потери нескольких их кораблей около
Лиманских островов - внезапное нападение морских пиратов, как мне сказали.
- Миледи, - Менсен осмелился прервать королеву, - по закону я вправе
совершить эту покупку, все стороны согласны. Ваше же согласие - не больше
чем формальность.
- Я знаю закон, Менсен. Но с этого момента верфь Калдвила больше не
продается. - Это утверждение смутило даже Великого посланника. - Я
обнаружила, что западные торговые пути, принадлежащие компании, являются
наиболее богатыми и перспективными для королевства. От этого вы получите
слишком большие деньги и, соответственно, власть. И все это лишь для своей
выгоды, сир. Мы же ссудим Калдвила средствами для восстановления его
флотилии, и это будет приносить честную прибыль в пользу государства. -
Джессмин в упор взглянула на Ларго. - Мы также выделим специальный
королевский эскорт для защиты его кораблей от последующих внезапных
нападений пиратов. - Это не было прямым обвинением, но достаточно
откровенным, чтобы лицо Менсена запылало.
Реакция членов Совета на это происшествие была различной, но у Джессмин
не было времени разбираться с ними. Проголодавшаяся Лилит выразила свое
недовольство громким ревом. Смущенный Эовин сделал слуге знак, чтобы тот
принес чистые пеленки. Но королева безо всякого смущения накинула на плечо
детское одеяльце и под его прикрытием расстегнула блузу на груди. Лилит
мгновенно затихла.
Многие из членов Совета продолжали тихо переговариваться между собой,
поглядывая на взбешенного Ларго Менсена. Джессмин Д'Геррик не переставала
их шокировать. Кормление ребенка в палате Совета было последней ее
невообразимой выходкой. Пока королева просматривала следующие несколько
прошений, подали чай. Печаль охватила королеву во время чтения этих
документов. В Виннамире Гэйлону приходилось иметь дело и с аристократами,
и с простыми людьми. Но принять справедливое решение всегда было легким
делом, так как все они были людьми благородными и, несмотря на
обстоятельства, честными и вежливыми друг с другом.
Здесь же, в Ксенаре, каждое прошение было написано витиеватым языком в
расчете еще более запутать и затуманить и без того темные дела. Взаимные
обвинения всегда готовы были сорваться с языка членов Совета, которые
постоянно искали случая обмануть и обесчестить друг друга. Вскоре королева
почувствовала мучительную головную боль, и Лилит, всегда такая
чувствительная к настроению матери, подняла плач.
Эовин Д'Ар, гораздо более искушенный в политических делах Ксенары,
оказывал ей неоценимую помощь. Она часто пользовалась его советами, хотя в
большинстве случаев этим только достигался временный компромисс между
одним и другим вором. У нее было немного друзей в начале Совета, и тем
более врагов она приобрела к его окончанию. Но мысль об этом только
усилила ее головную боль.
День плавно перешел в вечер, когда с последним документом было наконец
покончено. Лорды и торговцы зашевелились на своих местах, но у королевы
Виннамира и Ксенары оставалась еще одна проблема, требующая решения.
Поддерживая ребенка, она поднялась с трона.
- Милорды... как ваша новая королева я связана многими обязательствами,
нелегкими для меня.
Наступила встревоженная тишина, и королева увидела один и тот же вопрос
на всех их раскормленных лицах: "Что еще?"
- Я хочу напомнить вам о еще существующем тысячелетнем ксенарском
обычае, который я нахожу жестоким и негуманным. И неприемлемым. - Тревога
в старчески мутных глазах Великого посланника только утвердила Джессмин в
ее решении. - Я намерена отменить рабство в Ксенаре.
Хэррен Д'Гулар, молчавший в течение всего Совета, отшвырнул свой стул в
угол комнаты.
- Ее величество нездоровы! - нагло заявил он. Пользуясь тем, что в тот
момент он был вне досягаемости гнева королевы и ее скипетра и окружен
своими приспешниками, он продолжал: - Вы разрушите всю нашу экономику и
вообще всю страну! Скажи ей, Эовин! Объясни ей, что только глупая и
сентиментальная баба могла замыслить такую штуку!
Великий посланник отвел взгляд:
- Он прав, миледи. Труд рабов составляет хребет ксенарской
промышленности.
- Рабство - это позор для любой цивилизованной страны!
Джессмин изо всех сил пыталась сдержать свою злость. Еще слишком много
предстояло сделать, и ей не следовало настраивать всех против себя.
- Милорд посланник, вы не раз говорили мне, что довольны моими
способностями. Не делайте же ошибки, думая сейчас, что я глупа! И все вы!
Королева остановилась, чтобы шепнуть несколько ласковых слов
встревоженной дочурке. Затем снова подняла голову.
- Я не собираюсь отменять рабство завтра или даже в следующем году...
Но е...
