Роберт Силверберг. Хроники Маджипура
страница №9
...ного зелья, теории посланий и обшей гармонии. Когда оназаняла свое место за столом, новиции смотрели на нее с благоговейным
уважением. Что они знали о ее страхах и сомнениях! Для них она была
высочайшим примером посвящения в обряд толкования снов, всего на одну-две
ступени ниже Иньельды. Она полностью владела искусством, которое они
только начинали постигать. Знай они об Испытании, наверное, отнеслись бы к
нему, как к смутному темному облаку где-то вдалеке, которое заинтересовало
бы их не больше, чем старость или смерть.
- Вчера, - начала Тисана, глубоко вздохнув и стараясь выглядеть
спокойной и хладнокровной провидицей, источником мудрости, - мы говорили о
роли короля Снов в регулировании поведения всего общества Маджипура. Вы,
Мелиара, подняли вопрос о частых недоброжелательных образах в посланиях
Короля и интересовались лежащей в основе общественной нравственности
системой наказаний посланиями. Постараюсь изложить это сегодня более
подробно. Возьмем для примера гипотетическую личность, скажем, охотника на
морских драконов из Пилиплока, который под воздействием сильнейшего
нервного напряжения совершил непредумышленный скверный поступок в виде
насилия над членом своего экипажа...
Слова катились из нее, как разматывающийся клубок. Новиции, щурясь и
потряхивая гривами олос, торопливо записывали. Тисана помнила, как в
бытность свою новицией ее не покидало отчаянное ощущение, будто она стоит
перед лицом безграничного обучения не просто техническим приемам
толкователей снов, но и всевозможным дополнительным нюансам и понятиям. Но
сегодня ей было не до этого. Конечно, где-то в глубине души она сознавала,
что в основном ее переживания - просто поза. Не в ее привычках было ждать
худшего, разве что теперь ее выбивало из колеи предстоящее Испытание.
Семь лет назад к ней пришло послание Леди, убеждавшее покинуть ферму и
стать толкователем снов. Она, не раздумывая, подчинилась, заняла денег и
отправилась в долгое паломничество, а потом, получив разрешение занять
место в главном здании Велалисера, вновь пересекла необъятное море и
добралась до этой уединенной и жалкой пустыни, где прожила четыре года. И
никаких сомнений, никаких колебаний.
Но столько предстояло узнать! Мириады подробностей, относящихся к
работе толкователей снов со своими нанимателями, профессиональная этика,
ответственность, ловушки, способы приготовления сонного зелья и соединения
сознаний, сами сны, их типы, значения, скрытый смысл. Семь снов самообмана
и девять снов обучения. Призывающие сны и отпускающие сны, сны отсрочки и
наслаждений, сны уничтожения знаний. Одиннадцать снов мучений, пять снов
блаженства, сны прерывания поездок, сны борьбы, сны добрых надежд, сны
злобных видений, сны ошибочного честолюбия, тринадцать снов
благодарности... Тисана изучила их все, потратив огромное количество
времени и нервов, изучая каждый тип сна месяц за месяцем. Она заслуженно
стала знатоком своего дела. Достигла вершин того, что эти юные новиции с
широко открытыми глазами только начинали изучать. И все же... все же
завтрашнее испытание могло лишить ее всего, чего ни один из новичков не
мог понять.
...Или мог? Урок подошел к концу. Тисана задержалась, укладывая бумаги
на столе, пока новиции выходили из зала. Одна - невысокая пухленькая
светловолосая девушка из Охранных Городов Замковой Горы - на минуту
задержалась около нее, глядя вверх, кончиками пальцев легонько коснулась,
словно крыльями мотылька, локтя совершенной и робко прошептала:
- У вас будет все хорошо завтра, я уверена. - И с улыбкой на заалевших
щеках убежала.
Выходит, они знали - во всяком случае, некоторые. Благословение девушки
осталось с Тисаной на весь день, как огонек свечи. На долгий-долгий день,
полный повседневной работы, от которой нельзя было увильнуть, хотя сегодня
она предпочла бы выйти и прогуляться по пустыне. Но необходимо было
исполнять обряды, вскапывать землю на огороде, а после полудня заниматься
с группой других новиций. Затем немного самосозерцания перед обедом, и,
наконец, на закате сам обед.
К тому времени Тисане стало казаться, будто утренний дождь пролился
несколько недель назад, а то и вовсе прошел во сне.
Обед тянулся для нее невыносимо долго. У Тисаны - совершенно
неслыханное дело! - абсолютно не было аппетита. Трапезная бурлила - смех,
болтовня, грубоватые песенки. Тисана в одиночестве и молчании сидела
посреди всего этого, словно накрытая хрустальной сферой, и остальные изо
всех сил старались не обращать на нее внимания, зная, что сегодня канун ее
Испытания. Правда, те, что помоложе, не могли удержаться и время от
времени украдкой бросали на нее быстрые взгляды, как на кого-то, внезапно
избранного нести особое бремя.
Тисана не знала, что хуже: вежливое притворство совершенных и
наставницы или острое любопытство заступников и новиций. Она ничего не
ела, играя кусочками хлеба. Подсевшая Фрейлис выбранила ее, как ребенка,
убеждая, что ей понадобятся силы на завтрашний день. Тисана коротко
рассмеялась, похлопав себя по большому твердому животу.
- У меня тут столько, что хватит на десять Испытаний.
- Все равно, - отмахнулась Фрейлис, - поешь.
- Не могу. Слишком разнервничалась.
С помоста донесся звук ложки, прозвеневшей о стекло. Тисана в испуге
пробормотала:
- Сохрани меня, Леди! Неужели она хочет сказать всем о моем Испытании?
- Нет, это о новом Коронале, - успокоила ее Фрейлис. - В полдень
получены новые известия.
- Как?.. Новый Коронал?
- Да. Он занял место Лорда Тивераса, а тот теперь Понтифекс. Где ты
была? Уже пять недель прошло...
- ...и в самом деле, утренний дождь был знаком новой весны и новых
вестей... - говорила Высшая.
Усилием воли Тисана заставила себя слушать внимательно.
- Сегодня я получила весть, которая вознаградила нас за пять недель
ожидания: Понтифекс Тиверас избрал новым Короналом Малибора из Бомбифала,
и сегодняшней ночью он займет свое место на Троне Конфалума в Замке.
Раздались аплодисменты, все приветствовали известие о новом Коронале
знаками звездного огня. Тисана, как во сне, сделала то же самое. Новый
Коронал! Да-да, как же она забыла, ведь старый Понтифекс умер несколько
месяцев назад, и государственное колесо завертелось снова. Лорд Тиверас
сам стал теперь Понтифексом, и новый человек взошел сегодня на вершину
Замковой Горы. "Малибор! Многие лета Короналу!" - кричала она с
остальными. Но... все-таки это было чем-то нереальным да и не важным для
нее сейчас. Новый Коронал? Ну и что? Еще одно имя в длинном списке.
Конечно, да здравствует Лорд Малибор, кто бы он ни был, но его заботы
только начинаются, и Тисане до них пока нет дела. Разумеется, будет
празднество начала царствования. Она помнила, как выпила огненного вина
маленькой девочкой, когда скончался знаменитый Кинникен, Лорд Оссер
перебрался в Лабиринт, став Понтифексом, и Тиверас поднялся в Замок. А
теперь Тиверас - Понтифекс, а кто-то другой стал Короналом, и когда-нибудь
она, несомненно, услышит, что Малибор удалился в Лабиринт, и пылкий юный
Коронал сел на трон. И хотя события были очень важными, Тисане в данную
минуту было все равно, кто сел на трон - Малибор, Тиверас, Оссер или
Кинникен. Замковая Гора находилась далеко, в тысячах миль, и Тисану
волновала сейчас не она, а Испытание. Маниакальный страх перед Испытанием
подавлял все. Она понимала, что это нелепо, что это вроде того ощущения,
которое испытывает больной человек, когда ему кажется, что вся боль
Вселенной сосредоточилась в нем одном. Лорд Малибор? Его воцарение она
отпразднует в другой раз.
- Идем, - сказала Фрейлис. - Пошли к тебе.
Тисана кивнула. Сегодня трапезная была не для нее. Чувствуя, что все
взгляды сосредоточены на ней, она нетвердо прошла между рядами столиков и
ступила наружу, в темноту. Дул сухой и горячий ветер, шершавый, как терка,
раздражающий нервы.
Когда они подошли к келье, Фрейлис зажгла свечи и мягко подтолкнула
Тисану к постели, затем достала из шкатулки два бокала, а из-под своей
мантии вытащила небольшую фляжку.
- Что ты делаешь? - удивилась Тисана.
- Вино. Расслабишься немного.
- Сонное зелье?
- Почему бы и нет?
Тисана нахмурилась.
- Мы не собирались...
- Мы и не станем заниматься разгадыванием снов... Это просто даст
возможность немного расслабиться, и я смогу разделить свою силу с твоей.
На, держи. - Она налила в бокалы густого темного напитка и вложила один в
руку Тисаны. - Пей!
Тисана медленно подчинилась. Фрейлис быстро выпила свою долю и начала
снимать мантию.
Тисана смотрела на нее с удивлением, она никогда не занималась любовью
с женщиной. Неужели Фрейлис решила заняться ею сейчас! Зачем! Это ошибка!
- подумала Тисана. В канун Испытания пить сонное зелье и делить постель с
Фрейлис...
- Раздевайся, - шепнула Фрейлис.
- Что ты собираешься делать?
- Ловить сны, глупая. Как мы договорились, и ничего больше. Допивай
зелье и снимай мантию.
Сама она уже стояла нагая. Тело ее выглядело по-детски прямым и
худощавым, с бледной чистой кожей и небольшими девичьими грудями.
Тисана сбросила одежду на пол. Полнота смущала ее, могучие груди,
толстые колонны ног, массивные бедра казались неприличными в сравнении с
изяществом Фрейлис. Хоть во время работы толкователь снов должен быть
обнажен, сейчас-то Тисана принимала не клиента. Фрейлис подлила ей зелья в
бокал, и она выпила без возражений. Потом Фрейлис взяла Тисану за
запястья, опустилась перед ней на колени и посмотрела прямо в глаза,
сказав одновременно нежно и презрительно:
- Ты большая и глупая. Тебе нужно избавиться от страха перед завтрашним
днем. Испытание - НИЧТО! - Она задула свечи и легла рядом с Тисаной. - Спи
спокойно, сны будут хорошие. - Она повернулась к Тисане грудью и прижалась
к ней.
Через минуту она уже спала.
Тисана облегченно вздохнула. Они не будут заниматься любовью. В другой
раз - возможно, почему бы и нет! - но сейчас не время для таких
приключений.
Закрыв глаза, она баюкала Фрейлис, как спящее дитя. Зелье билось в ней,
оно открывало одно сознание другому, и Тисана сейчас испытывала сильное
чувство, что дух Фрейлис парит с ней рядом. Однако они не общались друг с
другом и не делали необходимых упражнений, дающих полное единение. От
Фрейлис исходили лишь волны умиротворения, любви и энергии. Она была
сильной, гораздо сильнее своего хрупкого тела, и по мере того, как сонное
зелье все глубже проникало в сознание, Тисана чувствовала себя все лучше
от того, что рядом лежит другая женщина. Она медленно погружалась вглубь
своей души. Она все еще немного беспокоилась: об Испытании, о том, что
могут подумать об их совместно проведенной ночи в одной постели, о
нарушении правил, которое они совершили, вдвоем выпив сонное зелье.
Водовороты течений вины, стыда и страха кружились в ее душе, но постепенно
она успокоилась и уснула. И глазами профессионального толкователя смотрела
свои сны, не имевшие ни формы, ни последовательности - загадочные образы,
пустынный горизонт, освещенный рассеянным и отдаленным светом, а вот,
кажется, лицо Леди, Высшей Иньельды или Фрейлис, а может просто теплая
лента утешающего света, а потом - рассвет, и какая-то птица щебечет в
пустыне, возвещая новый день.
Тисана села, протирая глаза. Она была одна. Фрейлис убрала свечи,
вымыла бокалы и ушла, оставив на столике записку, нет, не записку, а
рисунок светящейся стрелы - символ Короля Снов, внутри треугольника - знак
Леди Острова Сна, окруженный сияющим солнцем, - пожелание любви и удачи.
- Тисана?
Она повернулась к двери. Там стояла Вандайна.
- Уже пора? - замирая, спросила Тисана.
- Да. Ты готова? Солнце взошло двадцать минут назад.
- Да, - кивнула Тисана, и вдруг успокоилась, совершенно успокоилась -
какая ирония после недели страхов! Сейчас уже не осталось времени
чего-либо бояться.
Следом за Вандайной она шла через двор, мимо огорода. Несколько
человек, не говоря ни слова, окружили их, когда они вышли за территорию
главного здания. В зеленоватом свете рождающегося дня они в молчании шли
по хрустящему песку пустыни, и Тисане все время приходилось приноравливать
свой шаг к походке старухи. Они направлялись на юго-запад. Казалось,
проходили часы. Впереди появились руины Велалисера, древнего города
метаморфов, обширное и часто посещаемое призраками место былого величия
уроженцев Маджипура. Проклятое место, заброшенное тысячи лет назад.
Тисана решила, что поняла: Испытание, видимо, заключается в том, что ее
оставят бродить среди руин и призраков на весь день. Но так ли это? Так
по-детски просто! Призраки ее не пугали. Но если ее оставят здесь и на
ночь?
Днем Велалисер представлял собой обычное зрелище горбатого и корявого
камня, рухнувших капищ, разбросанных колонн и занесенных песком пирамид,
но ночью...
Наконец они подошли к чему-то, напоминающему амфитеатр или цирк,
довольно хорошо сохранившемуся. Каменные сиденья уступами поднимались
вверх, образуя гигантскую чашу. В центре ее стоял каменный стол и
несколько каменных скамей, на столе лежала фляга и стоял бокал. Здесь
должно было пройти Испытание! Тисана решила, что они со старой Вандайной
выпьют зелье, вместе лягут на песчаную землю и будут ловить сны, а когда
встанут, Вандайна будет знать, годится ли она в толкователи снов.
Но произошло совсем не так. Вандайна указала на фляжку.
- Мы оставим тебя здесь. Это сонное зелье. Наливай, сколько
потребуется, пей и смотри в свою душу. Свое Испытание ты проведешь сама.
- Я?
Вандайна улыбнулась.
- Кто же еще сумеет тебя проверить? Ступай. Потом мы придем за тобой.
Старая наставница, согнувшись, отошла. На языке у Тисаны вертелась
тысяча вопросов, но она сдержалась, чувствуя, что Испытание уже началось,
и что первая его часть - ни о чем не спрашивать. С изумлением следила она,
как Вандайна прошла в нишу амфитеатра и скрылась в тени. Ни звука вокруг,
даже шагов. В подавляющем безмолвии безлюдного города песок, казалось,
должен был греметь... но - тишина! Тисана нахмурилась, потом улыбнулась и
засмеялась - гулкий смех расшевелил далекое эхо. Она радовалась. Задумать
и провести самой свое Испытание! Значит, вот как это бывает: отводят в
руины и предлагают посмотреть на себя. А сколько было страхов, сколько...
Но как?
Тисана пожала плечами. Она не завтракала, и почувствовала, как напиток
почти мгновенно ударил в голову. Тем не менее, она отхлебнула в третий
раз.
Солнце поднималось быстро, первые лучи его уже протянулись над стенами
амфитеатра.
- Тисана! - выкрикнула она, и сама же ответила: - Да, Тисана!
Засмеялась, выпила снова.
Прежде она всегда принимала зелье в чьем-либо присутствии, либо для
разъяснения снов, либо с наставницей. Пить его в одиночестве было все
равно, что задавать вопросы своему отражению. Она вдруг смущенно осознала,
что стоит между двух зеркал и видит один и тот же образ со спины и с лица.
- Тисана, - сказала она, - это твое Испытание. Годишься ли ты в
толкователи снов?
И сама ответила:
- Я училась четыре года, да еще три провела на Острове Сна. Я знаю семь
снов самообмана, три сна обучения, призывающие сны и...
- Хорошо, перескочим через это. Ты годишься в толкователи снов?
- Я умею смешивать зелье и принимать его.
- Отвечай на вопрос! Ты годишься в толкователи снов?
- Я очень устойчивая. У меня спокойная и чистая душа.
- Ты уклоняешься от ответа.
- Я сильная и способная, во мне почти нет злобы. Я желаю служить Дивин.
- А как насчет служения разумным существам?
- Служа Дивин, я служу и им.
- Очень красиво. Кто научил тебя так отвечать?
- Просто пришло на ум. Можно, я еще выпью?
- Как хочешь.
- Спасибо, - поблагодарила Тисана и выпила еще. Голова закружилась, но
не от зелья, потому что таинственные, соединяющие сознание силы напитка
отсутствовали. Она была одна и бодрствовала.
- Какой следующий вопрос? - спросила она.
- Ты до сих пор не ответила на предыдущий.
- Задай другой.
- Вопрос только один, Тисана: годишься ли ты в толкователи снов?
Сумеешь ли ты утешить души тех, кто придет к тебе?
- Я постараюсь.
- Это твой ответ?
- Да, - сказала Тисана, - это мой ответ. Оставь меня в покое и разреши
попробовать. Я женщина доброй воли. Я овладела своим искусством и желаю
помогать другим. Сама Леди приказала мне стать толковательницей снов.
- И ты ляжешь с каждым, кому это потребуется? С человеком, хьортом,
скандаром, лиименом, врооном и прочими племенами нашего мира?
- С каждым, - ответила она.
- И возьмешь на себя тревоги каждого?
- Если смогу, то да.
- Ты годишься в толкователи снов?
- Дай мне попробовать, и тогда узнаем, - сказала Тисана.
- Это кажется справедливым, - ответила Тисана. - У меня больше нет
вопросов.
Она вылила в бокал остатки зелья и допила их, потом сидела, пока
поднималось солнце и нарастала дневная жара. Она была совершенно спокойна,
не испытывала ни нетерпения, ни неудобства и просидела бы так весь день и
всю ночь, если бы ее не тревожили, но через час или чуть больше возле нее
без какого бы то ни было предупреждения вдруг появилась Вандайна.
- Ты закончила? - мягко спросила старая женщина.
- Да.
- И как?
- Я прошла через это, - сказала Тисана.
Вандайна улыбнулась.
- Я была уверена в этом. Идем. Нужно еще переговорить с Высшей и
устроить твое будущее толковательницы, Тисана.
В главное здание они вернулись в таком же молчании, в каком уходили
утром. Они шли быстро - подгоняло палящее солнце. До полудня оставалось
совсем немного, когда они выбрались из руин Велалисера. Новиции и
заступники, работавшие на полях, шли ко второму завтраку. Они неуверенно
поглядывали на Тисану, и та улыбалась в ответ яркой, успокаивающей
улыбкой.
У входа вдруг появилась Фрейлис, подбежала и бросила на подругу быстрый
встревоженный взгляд.
- Ну? - спросила она напряженно.
Тисана улыбнулась. Она хотела сказать, что испытание НИЧТО, просто
шутка, обряд, а настоящее Испытание состоялось задолго до сегодняшнего
дня, но поняла, что необходимо, чтобы Фрейлис дошла до всего этого сама.
Огромное пространство разделило их теперь - Тисану, ставшую
толковательницей снов, и Фрейлис, все еще заступницу. И Тисана сказала
просто:
- Все хорошо.
- Хорошо! Ой, как здорово, Тисана! Я так рада за тебя!
- Спасибо, что помогла мне, - сказала Тисана серьезно.
Внезапно двор накрыла тень. Тисана взглянула вверх. Небольшое темное
облако, вроде вчерашнего, плыло в небе - наверное, осколок шторма с
далекого побережья. Оно повисло, будто зацепилось за шпиль главного
здания, и вдруг пролилось крупными и тяжелыми каплями дождя.
- Смотри, - сказала Тисана, - снова дождь. Идем, Фрейлис! Идем,
потанцуем!
ВОРОВКА ИЗ НИ-МОЙИ
К концу седьмого года вторичного воцарения на престоле Лорда Валентина
в лабиринт пришла весть, что Коронал скоро прибудет с визитом - весть,
заставившая сердце Хиссуне забиться сильнее. Увидит ли он Коронала?
Вспомнит ли о нем Лорд Валентин? Один раз Коронал вызвал его в Замок,
когда состоялась его вторая коронация, конечно же, он помнит кое-что о
мальчишке, который...
А может и нет, решил Хиссуне. Возбуждение спало, он вновь вернул себе
холодный самоконтроль. Конечно, если он попадется на глаза Короналу, тот
вспомнит его, но чтобы сам Лорд Валентин поинтересовался им - на это
надеяться нечего. Скорее всего, Коронал спустится вниз, а затем покинет
Лабиринт, никого не повидав, кроме Понтифекса. Говорили, что он устраивает
грандиозное шествие к Алайсору, а потом к Острову Сна (хочет повидаться с
матерью) и обязательно остановится в Лабиринте. Но Хиссуне догадывался,
что Короналу вовсе не по душе Лабиринт, встретивший его так неприветливо,
когда он вновь поднимался в свой Замок. Юноша знал, что Понтифекс Тиверас
скорее мертв, чем жив, он скорее символ, чем человек, который должны были
похоронить много лет назад, но тлеющему в нем огоньку жизни не давали
угаснуть, чтобы продлить царствование Лорда Валентина. По мнению Хиссуне,
это было хорошо не только для Коронала, но и для всего Маджипура. Но это
уже не его ума дело.
Он вернулся к Счетчику Душ, продолжая лениво размышлять о грядущем
визите Коронала, и так же лениво вытянул новую запись из записей горожан
Ни-Мойи. Казалось, она ничего не обещает, и Хиссуне чуть было не сунул ее
обратно, но тут ему захотелось просто посмотреть великий город другого
континента. Ради Ни-Мойи он позволил жизни мелкой лавочницы поглотить
себя, и скоро уже не жалел об этом.
1
И мать Иньянны, и бабушка, содержали лавку в Велатисе, и похоже было,
что та же судьба уготована и ей. Ни мать, ни бабушка не обижались на такую
жизнь, но Иньянна - ей исполнилось девятнадцать и она была единственной
наследницей - чувствовала, что лавка - слишком тяжелое бремя для ее плеч,
невыносимо давящий горб. Она часто подумывала продать ее и попытать
счастья в каком-нибудь городе подальше отсюда: в Пилиплоке, Пидруиде или
даже в величественной столице провинции Ни-Мойе далеко на севере, о
которой говорили, будто она превосходит всякое воображение. Того, кто ее
не видел.
Но времена были скучные, дела шли не очень, и Иньянне пока не
попадались охотники приобрести ее лавку, а кроме того, Велатис, пусть даже
и опостылевший, был родиной для многих поколений ее семьи, и покинуть его
просто так было нелегко. Каждое утро она поднималась с рассветом, выходила
на маленькую, облицованную камнем террасу и умывалась в каменном чане с
дождевой водой, которую специально собирала и хранила для купания, потом
одевалась, завтракала сушеной рыбой с вином, спускалась по лестнице и
открывала лавку.
Торговала она самыми обыденными товарами: застежками для одежды,
глиняными горшками с южного побережья, бочонками с пряностями и
прессованными фруктами, кувшинами с вином, острыми ножовками Нарабала и
дорогостоящими вырезками мяса морских драконов, сверкающими изящными
фонарями, сделанными в Нарабале, и многим подобным. Помимо ее лавки, в
Велатисе было еще десяток точно таких же, и ни одна особо не процветала.
После смерти матери Иньянне приходилось разбираться и вести счета,
изобретательно управляться с покупателями, мыть полы и полировать
прилавки, заполнять правительственные бланки и разрешения на торговлю - и
она устала от всего этого. Но что толку? Она была ничем не примечательной
девушкой в ничем не примечательном дождливом городке, и никогда
по-настоящему не верила в какие-либо перемены в ближайшем будущем, да и
позже.
Покупателей-людей было немного. За десятилетия этот район Велатиса
заполонили хьорты, лиимены и... метаморфы, поскольку Пьюрифайн - земли
метаморфов - находился сразу за горной цепью к северу от города и
значительное число Изменяющих форму просачивалось в город. Она считала все
само собой разумеющимся, даже метаморфов, обычно больше всего заставляющих
человека тревожиться. Лишь об одном сожалела Иньянна: что мало видела
среди покупателей своих соплеменников, и потому, хоть и была высокой,
стройной и привлекательной, с вьющимися рыжеватыми волосами и поразительно
зелеными глазами, она с трудом находила любовников, и никогда не встречала
кого-нибудь, с кем могла бы разделить жизнь. Конечно, совместное с кем-то
владение лавкой намного облегчит труд, но с другой стороны, за это
придется расплатиться свободой, а заодно расстаться с мыслью о том
времени, когда она избавится от лавки.
Однажды после полуденного дождя в лавку вошли два путника, первые
покупатели за весь день. Один был невысоким и толстым - этакий огрызок
человека, а второй - бледный, тощий и длинный, с лицом костлявым,
угловатым и бугристым, походил на некую горную тварь. Оба носили тяжелые
белые туники с ярко-оранжевыми кушаками, а покрой одежды наводил на мысль
о больших городах севера. Они оглядели помещение быстрыми презрительными
взглядами, и ясно было, что они привыкли к иному уровню торговли. Потом
коротышка осведомился:
- Вы Иньянна Форлэйн?
- Да.
Он справился по бумажке, которую держал в руке.
- Дочь Форлэйн Хаурон, дочери Хаурон Иньянны?
- Вы правы. Могу я спросить...
- Наконец-то! - воскликнул длинный. - Наконец-то этот давний след
привел куда надо! Знали бы вы, сколько мы вас искали! Пришлось рекой
подниматься до Кинтора, потом огибать Дулорн, перебираться через проклятые
горы - тут когда-нибудь дождя не бывает? - а потом ходить по всему
Велатису из дома в дом, от лавки к лавке, и - расспросы, расспросы...
- Вы искали меня?
- Если вы сумеете доказать свое происхождение, то вас.
Иньянна пожала плечами.
- У меня есть документы. Но какое у вас дело?
- Давайте познакомимся, - сказал коротышка. - Я Безан Ормус, а моего
товарища зовут Стойг. Мы официалы из Бюро по наследству в Ни-Мойе. - Из
богато отделанного кошелька Безан Ормус достал связки бумаг,
целеустремленно перебрал их и продолжал: - Ваша бабушка была старшей
сестрой некоей Сэлин Иньянны, которая на двадцать третий год Понтифекса
Кинникена при Коронале Лорде Оссере поселилась в городе Ни-Мойя, где вышла
замуж за Хелмиота Кавона, третьего двоюродного брата герцога.
Иньянна в изумлении смотрела на них.
- Я ничего не знаю об этом.
- Ничего удивительного, - кивнул Стойг. - Это было несколько поколений
назад. Сомневаюсь, чтобы обе ветви вашей семьи поддерживали связь,
принимая во внимание разделявшее их богатство.
- Бабушка никогда не вспоминала ни о каких богатых родственниках в
Ни-Мойе, - заметила Иньянна.
Безан Ормус откашлялся и порылся в бумагах.
- Вполне возможно. У Хелмиота Кавона и Сэлин Иньянны родилось трое
детей. Старшая дочь унаследовала семейное состояние. Она погибла довольно
молодой в результате несчастного случая на охоте, и богатство перешло к ее
единственному сыну Кавону Диламэйну, оставшемуся бездетным и умершему на
десятый год Понтифекса Тивераса, то есть десять лет назад. С тех пор, пока
велись поиски наследников, имущество остается без хозяина.
- Выходит, я наследница?
- Ну да, - вежливо подтвердил Стойг, широко улыбаясь.
Иньянна, давно понявшая, куда клонится разговор, тем не менее
поразилась. Ноги вдруг задрожали, губы и рот пересохли, и она нечаянно
смахнула на пол дорогую вазу, сделанную в Алханроеле. Смутившись и взяв
себя в руки, девушка сказала:
- И что же мне предстоит унаследовать?
- Огромный дом под названием Ниссиморн Проспект на северном берегу
Цимра в Ни-Мойе и три поместья в Долине Стейша, которые сданы в аренду и
приносят прибыль, - ответил Стойг.
- Мы вас поздравляем, - сказал Безан Ормус.
- И я поздравляю вас с успехом десятилетних поисков, - откликнулась
Иньянна. - Благодарю вас. А сейчас, если вы не хотите чего-нибудь купить,
прошу вас пройти со мной и показать ваши бумаги, свидетельства и...
- Вы скептик, - заметил Безан Ормус, - и это правильно. Мы явились с
фантастической историей, и вы вправе отнестись к нашим словам с
недоверием. Но смотрите, неужели мы потащились бы из Ни-Мойи в Велатис,
чтобы пошутить с лавочницей? Теперь взгляните сюда. - Он развернул связку
бумаг и протянул Иньянне. Она приняла их дрожащими руками и осмотрела.
Картина большого особняка и подборка документов о наследстве и генеалогии,
бумаги с печатью Понтифекса и вписанным в них ее именем...
Она смотрела, ошеломленная.
Потом спросила слабым голосом:
- Что я должна теперь делать?
- Порядок действий обычный - вам следует написать и зарегистрировать
письменное показание под присягой, что вы действительно Иньянна Форлэйн, а
также подписать обязательство на уплату налога с имущества и накопленных
доходов, раз уж вы вступаете во владение. Еще вы должны уплатить гонорар
за регистрацию вашего вступления во владение наследством. Если хотите,
можем помочь.
- Гонорар за регистрацию?
- О, всего несколько ройялов.
- Я могу их выплатить из доходов с полученного имущества?
- К сожалению, нет, - покачал головой Безан Ормус. - Деньги необходимо
уплатить до того, как вы вступите во владение наследством, и, разумеется,
вы не получите доступа к доходам от поместий до тех пор, пока не
зарегистрируете свои права официально, так что...
- Формальность, конечно, досадная, - перебил его Стойг, - но если
смотреть в будущее, пустячная.
2
Все говорили, что гонорар за регистрацию составит двадцать ройялов. Для
Иньянны это была огромная сумма, почти все ее сбережения, но просмотр
документации показал, что одни только доходы с ферм составляют девятьсот
ройялов в год, а ведь были еще и другие доходы - с особняка, капитала...
Безан Ормус и Стойг оказывали неоценимую помощь в улаживании всех
формальностей. Весь день они просидели в маленькой конторке, приводя в
порядок ее дела, скрепляя документы впечатляющей печатью Понтифекса. Потом
она пригласила их отпраздновать событие несколькими флягами вина в таверне
у подножия холмов, и там Стойг настойчиво отталкивал руку Иньянны, желая
расплатиться сам. Они наслаждались отменным вином из Пидруида по полкроны
за фляжку, и Иньянна поражалась их расточительности - сама она обычно пила
вино намного дешевле, - но потом вспомнила о грядущем богатстве, и когда
фляжка опустела, заказала еще одну.
В переполненной таверне сидели в основном хьорты, лиимены и скандары, и
чиновники с севера выглядели несколько непривычно среди всех этих нелюдей.
Время от времени то один, то второй зажимали носы, будто их беспокоил
запах чужаков. Иньянна старалась их развеселить разговором о том, как она
благодарна, что они разыскали ее в этом забытом Дивин Велатисе.
- Но ведь это наша работа, - протестовал Безан Ормус. - В этом мире мы
служим Дивин, внося свою лепту в хитросплетения жизни. Закон и
справедливость требуют, чтобы владелец вступил во владение особняком и
принадлежащими ему землями. На нас лишь пала приятная обязанность
исполнить это.
- Все равно, - согласилась Иньянна, подливая в бокалы вина и почти
кокетливо подавая их то одному, то другому. - Но ради меня вы перенесли
тяготы большого путешествия, и я всегда буду вам обязана. Заказать еще
фляжку?
Было совсем темно, когда они наконец покинули таверну. В свете висевших
на небе лун горный хребет, опоясывающий город, вернее, вытянутые клыки
великого Гонхарского Кольца, казались зубчатыми колоннами черного льда.
Иньянна показала гостям ночлежку, притулившуюся с краю Площади Деккерета,
и в винном опьянении даже пригласила их к себе на ночлег. Но те, очевидно,
не стремились к этому, и они распрощались.
Слегка пошатываясь, она поднялась к своему дому и вышла на террасу
подышать ночным воздухом. В голове стучали молоточки. Слишком много вина,
болтовни и неожиданных вестей. Она смотрела на свой городок, на эти
небольшие крытые черепицей домишки, парочку истрепанных парковых полос,
несколько площадей и особняков, на ветхий дворец герцога, примыкавший к
городу с востока, на дорогу, поясом окружавшую город, - она видела все это
из своего дома на вершине холма. Прощай, нелюбимый город, подумала она,
тихое, спокойное, холодное, сырое и ленивое, заурядное место, известное
мраморными разработками и искусными каменщиками, захолустный городок на
захолустном континенте. Она считала, что всю жизнь проведет здесь, но вот
в ее жизнь вторглось чудо, и казалось нестерпимым провести здесь хоть один
лишний час, когда ждет сияющая Ни-Мойя...
Спала она беспокойно и урывками...
Утром Иньянна встретилась с Безаном Ормусом и Стойгом в нотариальной
конторе позади банка и вытрясла из своего кошелька полновесные ройялы,
большей частью старые или очень старые, с изображениями Кинникена, Тимина,
Оссера, а один даже времен царствования великого Конфалума. Взамен ей
выдали один лист бумаги: расписку, извещавшую об уплате двадцати ройялов,
которые официалы Безан Ормус и Стойг обязались уплатить за регистрацию
передачи наследства. Ей объяснили, что все остальные документы пока
останутся у них для утверждения старшим управляющим службы Понтифекса, но
сама она может отправляться в Ни-Мойю и вступать во владение имуществом.
- Приглашаю вас в гости, - величаво сказала Иньянна, - когда вы
захотите.
- О нет, - мягко произнес Безан Ормус. - Едва ли стоит таким, как мы,
надоедать хозяйке Ниссиморн Проспект. Но мы понимаем ваши чувства и
благодарны за приглашение.
Иньянна пригласила их отобедать, но Стойг ответил, что им необходимо
ехать, работа не ждет, и нужно разыскать других наследников в Нарабале,
Тил-Омоне, Пидруиде. Пройдет много месяцев, прежде чем они увидят своих
родных в Ни-Мойе. Так значит, спросила она, вдруг встревожившись,
регистрация о передаче наследства не произойдет, пока они не завершат свою
поездку?
- Не совсем так, - объяснил Стойг. - Сегодня же ночью мы отправим ваши
бумаги с посыльным в Ни-Мойю, а там все сделают. Вам дадут знать из нашего
Бюро... ну, скажем, недель через семь-девять.
Она проводила их до гостиницы и подождала снаружи, пока они соберутся,
потом смотрела, как они усаживаются во флотер, и махала вслед, стоя
посреди улицы, пока они ехали к шоссе, ведущему на юго-западное побережье.
Затем снова открыла лавку.
В полдень заглянули двое покупателей, один приобрел на восемь вейтов
гвоздей, другой попросил три ярда искусственного атласа по шестьдесят
вейтов за ярд, так что доход за весь день не составил и двух крон. Ну и
что? Скоро она будет богатой.
Прошел месяц, а вести из Ни-Мойи не приходили. Еще месяц - такое же
молчание.
Терпение, державшее Иньянну в Велатисе девятнадцать лет, было терпением
безнадежности и неизбежности. Но теперь ее ждали большие перемены, и
терпения у нее не осталось. Она нервничала, металась, делала пометки в
календаре.
Лето с практически ежедневными дождями подошло к концу, и началась
сухая живительная осень, когда листья деревьев огненно сверкают у подножия
холмов. И ни одной весточки.
Близилось суровое дыхание зимы, и тяжелые массы воздуха, плывущие с
Цимра на юг, пересекали земли метаморфоз и леденились резкими горными
ветрами. Снега на высоких кольцах Гонхар не бывает, и по улицам Велатиса
неслись потоки грязи. Из Ни-Мойи ни слова. Иньянна вспоминала о двадцати
ройялах, и постепенно к раздражению в ее душе начал примешиваться страх.
Свое двадцатилетие она отметила в одиночестве, выпив немного кислого вина
и представляя, как повеселилась бы в такой день в Ниссиморн Проспект.
Почему же так долго? Несомненно, Безан Ормус и Стойг, как и обещали,
послали документы в службу Понтифекса, и, видимо, бумаги ее пылятся в
чьем-то столе, дожидаясь действия.
В конце концов, накануне Дня Зимы, Иньянна решила отправиться в Ни-Мойю
и лично заняться своими делами.
На поездку требовалось немало денег, а от ее сбережений осталось совсем
немного. Ей пришлось взять деньги под залог своей лавки у семейства
хьортов. Десять ройялов. Сошлись на том, что хьорты будут торговать ее
товарами, но выручку брать себе, а если доходы покроют долг прежде, чем
она вернется, будут продолжать торговать от ее имени и впоследствии
выплатят арендную плату. Договор удовлетворял, в основном, хьортов, но
Иньянну это не заботило. Она знала, только никому не говорила, что больше
никогда не увидит ни лавки, ни этих хьортов, ни самого Велатиса. Ее
заботило лишь одно - добраться до Ни-Мойи.
Путешествие было немаленькое. Самый короткий путь от Велатиса до
Ни-Мойи проходил через Пьюрифайн - земли Изменяющих Форму, а соваться туда
было опасно и опрометчиво. Иньянне пришлось бы воспользоваться длинным
кружным путем на запад через Проход Стиамота, затем необходимо было
подняться по длинной и широкой долине, так называемому Дулорнскому Рифту,
со стенами в милю высотой, а после того, как доберется до Дулорна,
следовало пересечь еще половину Цимроеля сначала по суше, затем баржей,
прежде чем добраться до Ни-Мойи. Но Иньянна видела во всем этом лишь
славное приключение, каким бы долгим оно ни оказалось. Она никогда нигде
не бывала, только в десятилетнем возрасте мать отправила ее провести месяц
в теплых краях южных Гонхар. Другие города были для нее так же
недостижимы, как иные планеты. Мать ее однажды побывала в Тил-Омоне и
часто вспоминала об этом, описывая город как место ослепительного
солнечного света, золотистого вина и мягкого, никогда не кончающегося
лета. Бабушка ее бывала еще дальше, в Нарабале, где сырой и тяжелый воздух
облегал тело, как мантия. Но другие города - Пидруид, Пилиплок, Дулорн,
Ни-Мойя - были для нее лишь названиями на карте, а мысль об океане вообще
находилась за пределами воображения, и она никак не могла душой поверить в
материк за океаном с десятками громадных городов, таких же, как самый
большой город Цимроеля; ей не верилось, что где-то есть место под землей,
именуемое Лабиринтом, и Гора тридцатимильной высоты. Размышления над
подобными вещами ничего, кроме головной боли, не вызывали. Внушающая
благоговейный страх непостижимость Маджипура была слишком большой
конфетой, чтобы проглотить ее сразу, особенно тому, кто только один раз
выезжал за пределы Велатиса.
Так, Иньянна обратила внимание на очаровательную перемену воздуха,
когда большой пассажирский флотер спускался к западным равнинам. Внизу еще
была зима с короткими днями и бледным зеленоватым светом солнца, но ветра
были уже нежными и густыми, напоенными душистым ароматом, без зимней
пронизывающей стужи. Она с удивлением увидела, что почва тут плотная, а не
рассыпчатая и губчатая, совершенно не похожая на мелкие искристые камешки
вокруг ее дома, а растянувшиеся на многие мили красноватые оттенки
казались просто поразительными. Деревья и растения были иными, с толстыми
блестящими листьями, летали птицы с незнакомым опереньем. Тянувшиеся вдоль
дороги городки и фермерские деревеньки казались воздушными и открытыми,
своими небольшими деревянными домиками, причудливо украшенными завитушками
и резьбой и раскрашенными яркими брызжущими цветами желтого, голубого и
алого, они нисколько не походили на угрюмый и тяжелый Велатис. И страшно
непривычно было не видеть окружающих со всех сторон гор, как в Велатисе,
гнездящемся на груди Гонхар. Сейчас она ехала по широкому плато между
горной цепью и далекой береговой линией, и когда смотрела на запад, то
могла видеть так далеко, что это почти пугало - неограниченная
перспектива, уходящая в бесконечность. С другой стороны находился Эскарп
Велатиса, внешняя стена горной цепи, но даже и он был необычен - сплошной
угрюмый вертикальный барьер, лишь изредка разделяющийся на отдельные пики
и тянувшийся на север насколько хватало глаз.
Постепенно местность менялась, и Эскарп отдалялся по мере продвижения
дальше на север, к верхнему краю Дулорнского Рифта. Здесь колоссальную
впадину долины покрывали карбонатные отложения, и вереница холмов была
белой, словно тронутая инеем. Скалы внушали страх таинственным холодным
сиянием. В школе она учила, что город Дулорн целиком построен из кальцита,
и видела его изображения: шпили, арки, хрустальные фасады зданий, пылающих
ледяным пламенем в свете дня. Тогда все это показалось ей просто сказкой,
как рассказы о Старой Земле, откуда, как утверждали, пришло сюда
человечество. И вот в один зимний день Иньянна обнаружила, что смотрит на
предместья настоящего города Дулорна и видит, что сказка эта вовсе не
сказка. Дулорн оказался гораздо прекрасней и необычнее, чем она могла
вообразить. Казалось, он сиял собственным внутренним светом, в то время
как солнечный свет, преломленный, рассеянный, отклоненный мириадами углов
и граней надменных причудливых зданий, падал сверкающим ливнем на улицы.
Такой это был город! Рядом с ним, мелькнуло у Иньянны в голове, Велатис
выглядит чурбаном. Она бы осталась здесь на месяц, год, навсегда и бродила
бы по улицам, любуясь башнями и мостами, заглядывая в дома, так не похожие
на ее собственный. Толпы змееподобных, похожих на рептилий чужаков и
немногие представители иных племен двигались по улицам с
целеустремленностью, совершенно не знакомой простым горцам. Светящиеся
афиши, возвещающие о представлениях в знаменитом Бесконечном Цирке
Дулорна, элегантные рестораны, отели, парки - все внушало Иньянне
благоговение. Несомненно, ничто на Маджипуре не могло сравниться с этим
местом! Да, можно сказать, что Ни-Мойя намного больше, а Сти больше их
обоих, да есть еще знаменитый Пилиплок и порт Алайсор, и многие, многие
другие. И все равно!
Но в Дулорне она провела всего полдня, пока садились новые пассажиры, а
флотер готовили к следующему этапу путешествия. День спустя, когда они
миновали леса между Дулорном и Мазадоной, она вдруг поняла, что не
уверена, видела ли Дулорн на самом деле или во сне.
С той поры удивительное окружало ее постоянно: места с пурпурным
туманом и деревьями выше холмов, заросли поющих папоротников. Потом
потянулась длинная вереница скучных, неотличимых друг от друга городов:
Кунтион, Мазадона, Тагоуар и прочие. Пассажиры садились и выходили,
водители флотера сменялись каждые девятьсот миль, и только Иньянна,
девчонка из захолустного городка, продолжала ехать, разглядывая мир с
замирающим сердцем. Изредка попадались гейзеры, горячие озера и прочие
термальные чудеса, и, наконец, показался город в центре континента,
огромный город Кинтор, от которого по реке был прямой путь до Ни-Мойи.
Цимр напоминал море, потому что с одного его берега было просто невозможно
разглядеть другой невооруженным глазом. Иньянна знала только горные речки,
быстрые и узкие, и они не подготовили ее к огромной извивающейся массе
темной воды, которая была Цимром.
По груди этого монстра Иньянна плыла теперь недели, минуя Верф и
Стрэйн, Лагомэнфикс и еще пятьдесят городов, чьи названия ей ни о чем не
говорили. Баржа стала для нее целым миром. В долине Цимра времена года
почти не отличались друг от друга, и легко было потерять ощущение
уходящего времени. Казалось, стоит весна, хотя она знала, что должно быть
позднее лето, поскольку в путешествие она пустилась более полугода назад.
Возможно, поездка никогда не кончится, возможно, самой судьбой ей
назначено ехать с места на место, ничего не испытывая и приближаясь к
бесконечности. Все было хорошо. Она стала забывать себя. Где-то вдали
осталась ее лавка, где-то вдали осталась молодая женщина Иньянна Форлэйн -
все растворилось в нескончаемом движении.
Но однажды в каком-то сотом из новых городов начали проглядываться
берега Цимра, а потом на борту баржи сделалось оживленно, и все бросились
к поручням, вглядываясь в туманную даль. До Иньянны доносилось бормотание:
"Ни-Мойя, Ни-Мойя!.." - и она поняла, что ее путешествие подошло к концу.
3
У нее хватило сметки понять, что оценить Ни-Мойю в первый же день все
равно, что считать звезды. Это была столица провинции в двадцать раз
больше Велатиса, раскинувшаяся по обоим берегам необъятного Цимра, и она
чувствовала, что можно прожить здесь всю жизнь и все равно не обойтись без
карты. Очень хорошо. Она решительно запретила себе восхищаться
чрезмерностью всего увиденного. Она завоюет город постепенно, шаг за
шагом, и этим хладнокровным решением начнется ее преображение в настоящую
уроженку Ни-Мойи.
Но как бы там ни было, предстояло еще сделать первый шаг. Баржа
причалила, кажется, к южному берегу Цимра. Подхватив небольшой чемоданчик,
Иньянна смотрела на колоссальную поверхность воды - Цимр здесь разбухал от
впадения нескольких больших притоков - и видела города на берегу. Какой из
них - Ни-Мойя? Где находится представительство Понтифекса? Как ей отыскать
свои поместья и особняк? Светящиеся знаки указывали на паромы, но пункты
их назначения ничего ей не говорили: Гимбелия, Истмой, Стрилэйн и
Набережная Виста. В конце концов она решила, что это пригороды или...
районы, потому что не было ни одного знака, указывающего на паром до
Ни-Мойи.
- Заблудились? - произнес тонкий ехидный голос.
Иньянна обернулась и увидела девушку года на два-три моложе ее самой, с
испачканным лицом и волосами, причудливо окрашенными в лавандовый цвет.
Гордость или, скорее, застенчивость заставила Иньянну резко покачать
головой и отвернуться с заалевшими щеками.
- За окном билетной кассы справочник, - сказала девушка и исчезла в
толпе спешивших на паромы пассажиров.
Иньянна влилась в очередь к справочнику и, постояв немного, добралась
до кабины, где нажала контакт.
- Справочник, - раздался голос.
- Представительство Понтифекса, Бюро по наследованию, - сказала
Иньянна.
- Такое Бюро не зарегистрировано.
Иньянна нахмурилась.
- Тогда представительство службы Понтифекса.
- 653, Прогулочная Родамаунтская, Стрилэйн.
Слегка встревоженная, она купила билет на паром до Стрилэйна - крона
двадцать вейтов. У нее осталось ровно два ройяла, которых, возможно,
хватит, чтобы прожить недели две в столь дорогом городе. А после? Ты
наследница, сказала она себе, и поднялась на борт парома. Но все равно ее
не покидало чувство тревожного удивления - почему в справочнике не
значится Бюро по наследованию?
Был полдень. Паром, дав гудок, отошел от пирса. Иньянна вцепилась в
поручень, всматриваясь в удивительный город на противоположном берегу, где
здания с сияющими белыми башнями с плоскими крышами поднимались этажами к
нежно зеленеющим холмам на севере. Карта была вмонтирована в опору возле
трапа на нижнюю палубу. Иньянна внимательно изучала ее: Стрилэйн оказался
центральным районом, начинавшимся от пристани парома, которая и называлась
Ниссиморн. Люди Понтифекса говорили, что ее владения находятся на северном
берегу, следовательно, это должно быть в самом Стрилэйне, где-нибудь в
парковой зоне набережной к северо-востоку. Гимбелия была западным
предместьем, отделенным от Стрилэйна многочисленными мостами через приток
Цимра. Истмой располагался на востоке. С юга текла река Стейш, такая же
широкая, как сам Цимр, и города по ее берегам назывались...
- В первый раз здесь? - Это снова была девушка с лавандовыми волосами.
Иньянна нервно улыбнулась.
- Да. Я из Велатиса. Провинция...
- Ты, кажется, боишься меня!
- Я? С чего бы?
- Не знаю. Я не кусаюсь и даже не собираюсь тебя облапошить. Зовут меня
Лилэйв, я воровка на Большом Базаре.
- Кто?
- Вполне законная профессия. И уважаемая. Правда, патент нам не дают,
но сильно не мешают, и у нас все, как в настоящей гильдии. Я сейчас из
Легомэндина, толкала шмотки своему дяде. Ты мне почему-то понравилась. Или
я слишком распущена?
- Нет, - улыбнулась Иньянна. - Просто я долго ехала одна и, наверное,
разучилась разговаривать с людьми. - Она заставила себя улыбнуться еще
раз. - Ты в самом деле воровка?
- Да, но не карманник. Слушай, ты так взволнована! Как тебя зовут?
- Иньянна Форлэйн.
- Хм, у меня раньше не было знакомых Иньянн. И ты проделала весь путь
от Велатиса до Ни-Мойи! Зачем?
- Получить наследство, - объяснила Иньянна. - Имущество сына бабушкиной
сестры. Особняк Ниссиморн Проспект на северном...
Лилэйв хихикнула. Она попыталась сгладить это, и щеки ее надулись,
тогда она закашлялась, прикрывая рот рукой и трясясь от смеха. Правда, она
быстро взяла себя в руки, и выражение откровенного веселья на ее лице
сменилось нежной жалостью.
- Значит, ты из семьи герцога? Я приношу свои извинения, госпожа, за
столь вольное обращение к вам.
- К семье герцога? Нет, конечно. С чего ты...
- Ниссиморн Проспект - владение Галайна, младшего брата герцога.
Иньянна покачала головой.
- Нет, бабушкиной сестры...
- Дурочка, к тебе даже в карман лезть не стоит, кто-то его уже
обчистил.
Иньянна вцепилась в свой чемодан.
- Нет, - усмехнулась Лилэйв. - Я хочу сказать, что тебя облапошили,
если ты думаешь, будто стала владелицей Ниссиморн Проспект.
- Я сама видела бумаги с печатью Понтифекса. Два человека лично
доставили их из Ни-Мойи в Велатис. Может быть, я деревенщина, но не такая
дура, чтобы пуститься в такое путешествие без доказательств. Я
подозревала, да, но я видела официальные документы. Я даже заплатила
двадцать ройялов налога за регистрацию, и все бумаги были подписаны.
- Ты где остановилась в Стрилэйне? - перебила ее Лилэйв.
- Я еще не думала. В гостинице, наверное.
- Побереги кроны, они тебе понадобятся. Мы устроим тебя у себя на
Базаре, а утром навестишь прокторов. Может, они смогут вернуть тебе
что-нибудь из потерянного.
4
Итак, она стала жертвой мошенников, как и подозревала с самого начала,
но даже сейчас, когда это стало почти очевидно, не хотела верить. Эта
распущенная девчонка, эта похваляющаяся базарная воровка просто не
доверяет тем, кто живет рядом с ней, и оттого видит обман повсюду, даже
там, где его нет. Иньянна понимала, что убеждать себя в этом глупо, но
бессмысленно было и плакать, возможно, несмотря ни на что, она все-таки
имеет какое-то отношение к семье герцога. Но даже если она действительно
явилась в Ни-Мойю по дурости, то все же она здесь, в Ни-Мойе, а не в
Велатисе, и это само по себе приятно.
Когда паром пришвартовался у пирса, Иньянна впервые увидела вблизи
центр Ни-Мойи: сияющие белые башни, подходившие почти к самому краю воды,
взметнулись так круто и резко, что казались неустойчивыми, и с трудом
верилось, что они не рухнут в реку.
Спускалась ночь, повсюду сияли огни. Перед городскими красотами Иньянна
оставалась спокойной, как во сне. Я дома, твердила она себе снова и снова.
Я дома, этот город - мой дом, и я чувствую себя здесь, как дома. И
все-таки, несмотря на это, она старалась держаться поближе к Лилэйв, пока
они пробирались через толпы прибывших и поднимались по проходу на улицу.
В воротах пристани стояли три огромные металлические птицы - гихорны -
с драгоценными камнями вместо глаз и широко распростертыми крыльями.
Приглядевшись, Иньянна поняла, что гихорна только одна: второй была
большая и глупая длинноногая хазенмарл, а третью - с громадным, изогнутым...
