Роберт Силверберг. Хроники Маджипура
страница №10
...,как серп, клювом, Иньянна не знала.
- Герб города, - объяснила Лилэйв, перехватив взгляд Иньянны. - Ты их
увидишь повсюду. Идиотская затея, да еще с драгоценностями вместо глаз.
- И никто их не украл?
- Будь у меня сила, я бы их выковыряла. Но вообще-то они приносят
счастье, и болтают, будто без них метаморфы восстанут и вышвырнут нас,
башни рухнут, ну и прочий вздор.
- Но если в легенды не верят, почему их не украдут?
Лилэйв рассмеялась коротким фыркающим смехом.
- Кто же их купит? Какой торговец не знает, откуда они, да и Король
Снов начнет терзать так, что взвоешь. Я лучше карман цветными стакнами
набью, чем глазами птиц Ни-Мойи. Идем сюда! - Она открыла дверцу
маленького городского флотера, стоявшего за воротами пристани, и толкнула
Иньянну на сиденье. Устроившись рядом, она быстро простучала код на кассе
флотера, и маленький экипаж тронулся с места. - Поблагодари своего
родственника, что не идешь сейчас пешком, - ухмыльнулась она.
- Что? Кого?
- Галайна, брата герцога. Я расплатилась его кодом: мы разузнали его в
прошлом месяце, и многие наши свободно ездят по городу, правда, до тех
пор, пока счета за поездки не попадут к его секретарю, тогда код сменят.
Но до тех пор... понимаешь?
- Видимо, я очень наивна, - отозвалась Иньянна. - Я до сих пор верю,
что Леди Острова и Король Снов видят наши прегрешения и шлют послания,
отбивающие охоту к таким поступкам.
- Так ведь и мы верим, - кивнула Лилэйв. - Убей кого-нибудь, и узнаешь
Короля Снов! Но сколько народу на Маджипуре? Восемнадцать миллиардов?
Тридцать? Пятьдесят? Ты думаешь, у Короля есть время заниматься каждым,
кто бесплатно прокатится на флотере?
- Ну...
- Или теми, кто всучивает чужие дворцы?
Щеки Иньянны вспыхнули, она резко отвернулась.
- Куда мы едем? - спросила она тихо.
- Уже приехали. Большой Базар. Вылезай.
Иньянна вышла за Лилэйв на широкую площадь, с трех сторон огражденную
невысокими башенками, а с четвертой - приземистым низким зданием, к фасаду
которого вело множество мелких каменных ступенек. Сотни, если не тысячи
горожан в красивых белых туниках Ни-Мойи рекой вытекали из-под арки
здания, увенчанной тремя гербовыми птицами.
- Пидруидские ворота, - сказала Лилэйв, - а вообще здесь тринадцать
входов и выходов. Сам Базар занимает пятнадцать квадратных миль под
землей, правда, не очень глубоко. Это похоже на Лабиринт, верно? Он под
улицами центрального района, кстати, туда можно попасть и из некоторых
зданий. Можно сказать, город в городе. Наши живут тут сотни лет. Мы
потомственные воры, без нас торговцам пришлось бы хуже.
- Я держала лавку в Велатисе. У нас там нет воров, да, по-моему, и
особой нужды в них не было, - сухо отозвалась Иньянна, пока они спускались
по ступенькам к воротам Большого Базара.
- Здесь все по-другому, - заметила Лилэйв.
Базар тянулся во все стороны путаницей пассажей, сводчатых ниш,
проходов, тоннелей и галерей, ярко освещенных, разделяющихся и
подразделяющихся на бесконечные маленькие лавки. "Небо" над головой было
затянуто желтой искрящейся тканью, светящейся собственным внутренним
светом. Одно это поразило Иньянну больше, чем все, что ей уже довелось
здесь увидеть: она сама недавно продавала в лавке искристую ткань по три
ройяла за рулон, а такого рулона едва хватало на отделку небольшой
комнаты. Душа ее дрогнула перед мыслью о пятнадцати квадратных милях этого
материала, а в уме она тщетно пыталась прикинуть стоимость. Да, подобные
излишества можно было встретить только нервным смехом.
Они шли все дальше. Одна маленькая улочка, казалось, ничем не
отличалась от предыдущей, и на каждой - суматоха, суета у лавок с фарфором
и материей, столовыми приборами и одеждой, фруктами и мясом, зеленью и
лакомствами; повсюду винные палатки и лавки со специями, галереи с
драгоценностями, везде продавали жареную колбасу, сушеную рыбу и прочие
закуски. Лилэйв знала точно, куда сворачивать на развилках, какой из
бесчисленных одинаковых проходов ведет куда нужно; она шла решительно и
быстро, лишь время от времени задерживаясь, чтобы обзавестись на обед то
куском рыбы, то фляжкой вина, которые мастерски стягивала с прилавков.
Несколько раз торговцы замечали ее проделки, но лишь улыбались.
Заинтригованная, Иньянна спросила:
- Почему они не возмущаются?
- Они меня знают. Я ведь тебе говорила, нас, воров, здесь уважают. Мы
им необходимы.
- Не понимаю.
- Мы поддерживаем на Базаре порядок. Никто не ворует тут, кроме нас, а
мы берем лишь самое необходимое, и к тому же не пускаем сюда залетных
любителей. Каково бы им пришлось, если бы каждый десятый из этой толпы
набивал свою сумку краденым товаром? А мы их останавливаем. Сколько нас,
известно всем. Понимаешь, мы вроде сборщиков налогов... Стой! - последние
слова ее относились не к Иньянне, а к мальчишке лет двенадцати,
черноволосому и скользкому, как угорь, который рылся среди охотничьих
ножей в открытом ящике прилавка. Быстрым рывком Лилэйв поймала мальчишку
за руку и тем же движением схватила щупальце вроона, стоявшего в
нескольких футах в тени. Иньянна услышала, как она заговорила низким
пронзительным голосом, но не смогла разобрать ни слова; стычка мгновенно
завершилась, и вроон с мальчишкой улизнули.
- Что случилось? - не поняла Иньянна.
- Ножи таскали. Мальчишка передавал их вроону. Я им предложила
убраться, и поскорее, или мои братья оторвут вроону щупальца и накормят
ими мальчишку.
- Неужели такое делают?
- Нет, конечно, но ведь они-то этого не знают. Им известно, что лишь
уважаемые и известные воры крадут на Базаре. Мы здесь, как прокторы, и...
Вот здесь мы и живем. Ты мой гость.
5
Новая знакомая жила в комнате, отделанной белым камнем, одной из
цепочки семи или восьми таких же комнат, расположенных под частью Большого
Базара, отданной торговцам сырами и маслом. Потайная дверца и веревочная
лестница вели в подземные помещения, и в ту минуту, когда Иньянна начала
спуск, дверца захлопнулась, отрезав невыносимый шум и гул Базара, и лишь
приятный запах красного стоензарского сыра, пронизывавший каменные стены,
напоминал о том, что находится над головой.
- Наша берлога, - объявила Лилэйв, просвистела какую-то мелодию, и из
комнат появились люди, оборванные, плутоватые, тощие, очень похожие на
Лилэйв, будто сделанные по одному проекту.
- Мои братья Сидэйн и Ханэйн, - принялась перечислять Лилэйв. - Моя
сестра Медилл Фарэйн. Мои двоюродные братья Авэйн и Атэйв. А это мой дядя
Агормэйл, глава нашего клана. Дядя, это Иньянна Форлэйн из Велатиса,
которой за двадцать ройялов продали Ниссиморн Проспект. Я ее встретила на
барже, она поживет у нас и будет вором.
Иньянна задохнулась.
- Я...
Агормэйл напыщенно сделал жест благословения.
- Будьте одним из нас. Вы можете носить мужскую одежду?
Сбитая с толку, Иньянна сказала:
- Да, но я не...
- У меня есть младший брат, он тоже в нашей гильдии, но живет в
Авендройне среди Изменяющих Форму и не был в Ни-Мойе несколько лет. Вы
возьмете его имя и займете его место. Так, пожалуй, проще... Дайте-ка мне
ваши руки. - Она послушно протянула руки. Ладони его были влажными и
мягкими. Он посмотрел в ее глаза и произнес низким напряженным голосом: -
Ваша настоящая жизнь только начинается. Все, что происходило прежде, было
только сном. Теперь вы - вор, и ваше имя Калибай.
Он моргнул и добавил:
- А двадцать ройялов за Ниссиморн Проспект совсем недорого.
- Это была лишь плата за регистрацию наследства, - сказала Иньянна. -
Они уверяли меня, будто я должна получить наследство от бабушки.
- Ну, если так, вы устроите нам грандиозное празднество за
гостеприимство, согласны? - Агормэйл засмеялся. - Авэйн, вина! Сидэйн,
Ханэйн, найдите одежду дяде Калибаю. Эй, кто-нибудь, музыку! Покажем
новичку нашу жизнь. Медилл, постели гостю. - Маленький человечек важно
приплясывал, отдавая приказания...
Иньянна, в смятении от его неистовой энергии, приняла чашу с вином,
позволила одному из братьев примерить на себя тунику и с трудом пыталась
удержать в памяти поток имен.
В Комнате теперь собрались прочие местные обитатели, в основном - люди,
но были еще три серолицых хьорта и, к изумлению Иньянны, двое высоких
молчаливых метаморфов. Хоть она и привыкла иметь с ними дело в своей
лавке, Иньянна не ожидала, что семья Лилэйв ютится с загадочными туземцами
под одной крышей. Но, может быть, подумала она, воры-метаморфы сами
считаются париями среди своих сородичей, и потому помогают остальным
гильдиям воров.
Импровизированная вечеринка продолжалась несколько часов. Воры,
кажется, соперничали между собой, стараясь привлечь ее внимание: ей дарили
маленькие безделушки, рассказывали сплетни, приглашали танцевать. Раньше
воры представлялись ей естественными врагами, но эти люди, оборванные и
отвергнутые, были дружелюбны и открыты. Иньянна и в мыслях не держала
заняться их профессией, но понимала, что судьба могла отнестись к ней и
гораздо хуже, чем просто ввергнуть в клан Лилэйв.
Спала она урывками и несколько раз просыпалась, не понимая, где
находится, но в конце концов усталость взяла свое, и она погрузилась в
глубокий сон. Обычно ее будил рассвет, но в эту пещеру он не заглядывал, и
когда она проснулась, мог быть любой час дня или ночи.
Лилэйв улыбнулась ей.
- Должно быть, ты ужасно устала?
- Я долго спала?
- Ну, пока не выспалась.
Иньянна огляделась - повсюду виднелись следы вечеринки: пустые фляжки,
чаши, тарелки, предметы туалета, не было только воров. Они на утреннем
промысле, объяснила Лилэйв. Она показала Иньянне, где можно умыться и
привести себя в порядок, после чего они поднялись по веревочной лестнице и
окунулись в водоворот Большого Базара.
День был такой же оживленный, как и предыдущий, но теперь все казалось
менее сказочным - и ткань не такая яркая, атмосфера не так заряжена
электричеством. Обычный, хоть и большой, переполненный толпой рынок -
сегодня он не казался Иньянне загадочной вселенной.
Они немного задержались, чтобы украсть еды на завтрак с трех-четырех
прилавков, причем Лилэйв занималась этим откровенно бесстыдно и походя
смеялась над смущением Иньянны, которая все больше убеждалась, что ей
никогда не стать воровкой. Затем, продолжая шагать по невероятно
запутанным лабиринтам Базара, они вдруг вырвались на чистый живительный
воздух открытого мира.
- Мы вышли из Пилиплокских ворот, - заметила Лилэйв. - Отсюда ближе
всего до представительства Понтифекса.
Путь оказался недолгим, но ошеломляющим: вокруг, в каждом уголке,
таились новые чудеса. На одном из великолепных бульваров Иньянна обратила
внимание на поток яркого сияния, словно второе солнце светило из мостовой.
Лилэйв объяснила, что это начинается Кристаллический Бульвар, сияющий днем
и ночью, когда освещается фонарями. С другой улицы она увидела то, что
могло быть только дворцом Герцога Ни-Мойи, стоявшим на востоке города в
месте, где Цимр резко поворачивал, загибаясь к югу. Он выглядел копьем -
стеклянным и каменным одновременно, покоящимся на многочисленных колоннах,
огромный даже на таком большом расстоянии и окруженный парком, казавшимся
настоящим ковром зелени. Еще один поворот, и Иньянна увидела нечто похожее
на распущенную стеклянно-хрустальную паутину неведомого насекомого,
подвешенную над необъятно широкой аллеей. "Галерея Тонкой Ткани, -
хмыкнула Лилэйв. - Тут товары по карману только богачам. Может, и ты
когда-нибудь будешь сорить ройялами в здешних лавках... Вот и пришли -
Прогулочная Родамаунтская. Сейчас узнаем о твоем наследстве".
Улица круто поворачивала к безликим башням одинаковой высоты, а потом в
противоположную сторону к невысоким, зато огромным зданиям, очевидно,
правительственным учреждениям. Иньянна была подавлена столь сложным
комплексом контор, но Лилэйв, относившаяся к правительству без какого-либо
смущения, быстро расспросила кое-кого и повела Иньянну внутрь по
коридорам, почти не уступавшим запутанностью лабиринту Большого Базара; в
конце концов, Иньянна обнаружила, что сидит в большом и ярко освещенном
зале и следит за мелькающими именами на световом табло. Через полчаса
появилось и ее имя.
- Там Бюро по наследованию? - спросила она, когда они входили.
- Нет, - буркнула Лилэйв. - Это прокторы. Если кто и сумеет тебе
помочь, то только они.
Хьорт с угрюмым обрюзгшим лицом и глазами, выпученными, как у всех его
соплеменников, попросил изложить суть дела, и Иньянна, поколебавшись
сначала, выложила свою историю: приехавшие из Ни-Мойи, наследство,
двадцать ройялов...
Хьорт по мере ее рассказа облокотился на стол, принялся тереть щеки и,
смущая Иньянну, вращать своими огромными шарообразными глазами. Когда она
закончила, он взял расписку и задумчиво пробежался толстыми пальцами по
гребню печати Понтифекса. Потом мрачно сказал:
- Вы уже девятнадцатая наследница Ниссиморн Проспект, приехавшая за
этот год в Ни-Мойю, и боюсь, будет больше. Гораздо больше.
- Девятнадцатая?
- По нашим сведениям. Другие могут и не решиться надоедать прокторам
рассказом о мошенниках.
- Мошенники? - повторила Иньянна. - Но как? Они показывали мне
документы, генеалогическое древо, бумаги с моим именем - неужели они
проделали путь от Ни-Мойи до Велатиса, чтобы только выманить у меня
двадцать ройялов?
- Почему же только у вас? - отозвался хьорт. - Скорее всего, в Велатисе
обнаружатся еще трое-четверо наследников Ниссиморн Проспект, да пятеро в
Нарабале, семеро в Тил-Омоне и десяток в Пидруиде - создать
генеалогическое древо да подделать документы труда не составит. Двадцать
ройялов от одного, тридцать от другого и приятное времяпрепровождение,
если вы не живете на одном месте.
- Но ведь это незаконно!
- Разумеется, - согласился хьорт.
- И Король Снов...
- Накажет их, можете быть уверены, правда, не сильно, да и мы наложим
штраф, когда арестуем. Кстати, вы нам окажете огромную помощь, если
составите их описание.
- А мои двадцать ройялов?
Хьорт пожал плечами.
- Значит, нет надежды их вернуть? - настойчиво продолжала Иньянна.
- Никакой.
- Но тогда я теряю все.
- От имени Понтифекса приношу вам самые искренние соболезнования.
И это было все.
Выйдя, Иньянна резко бросила Лилэйв:
- Покажи мне Ниссиморн Проспект.
- Но ты убедилась...
- Что он не мой? Конечно. Но я хочу его увидеть. Хочу знать, что мне
продали за двадцать ройялов.
- Зачем тебе это?
- Пожалуйста, - повторила Иньянна.
- Хорошо, идем, - согласилась Лилэйв.
Они снова сели во флотер, как вчера на пристани, и Лилэйв набрала
маршрут. Широко раскрытыми глазами Иньянна смотрела вокруг, пока маленький
экипаж нес их по величественной Ни-Мойе. Под теплым полуденным солнцем все
казалось омытым светом, и город пылал, но не холодной красотой
хрустального Дулорна, а трепещущим, чувственным великолепием, отражающимся
от каждой омытой белым светом стены и улицы.
Лилэйв вкратце описывала знаменитые места, по которым они проезжали.
"Музей Миров, - говорила она, указывая на огромное строение, увенчанное
тиарой. - Тут хранятся сокровища тысяч планет, кое-что даже со Старой
Земли. А это Комната Волшебства, здесь все о магии и сновидениях. Никогда
тут не была. А там - видишь трех птиц, символ города, на Фронтоне? -
Городской Дворец, где живет гражданский мэр".
Они свернули к подножию холмов у реки.
- В этой части гавани плавучие рестораны, - продолжала Лилэйв, обводя
панораму широким жестом. - Девять из них - настоящие маленькие островки.
Говорят, на каждом подают блюда отдельной провинции Маджипура.
Когда-нибудь мы там закусим, в каждом из девяти, а?
Иньянна печально улыбнулась.
- Приятно будет об этом помечтать.
- Не грусти, у нас впереди жизнь, а жизнь вора вполне приличная. В свое
время я побродила по всем улицам Ни-Мойи, да и сейчас могу шляться куда и
когда захочу, а ты будешь ходить со мной. Между прочим, в Гимбелии есть
Парк Легендарных Животных, где собраны твари, что вымерли давным-давно:
сигимоны и галвары, димилионы и все такое прочее, а еще Дом Оперы, где
играет Муниципальный оркестр - слыхала о нашем оркестре? Тысяча
инструментов, ничего подобного во Вселенной, а еще... О, нам сюда!
Они вышли из флотера и остановились у речной насыпи. Перед ними лежал
Цимр, величайшая река на свете, такая широкая в этой части, что с трудом
можно было разобрать противоположный берег, и смутно-смутно проглядывалась
зеленая линия Ниссиморна на горизонте. Слева Иньянна увидела забор из
металлических копий в два человеческих роста высотой, отстоящих друг от
друга на восемь-десять футов и соединенных почти невидимой паутиной,
издающей глубокий и зловещий гул. За этой оградой раскинулся удивительно
красивый сад с прореженными изящными кустами облома в золотых, бирюзовых и
алых цветах; лужайки были так аккуратно и коротко подстрижены, что можно
было разглядеть тянувшиеся из почвы корни. Чуть подальше земля начинала
подниматься, и сам особняк стоял на скальном выступе, вздымаясь над
гаванью - это был поразительной величины дворец, белостенный, по обычаю
Ни-Мойи, уменьшенная копия Герцогского Дворца, стоявшего неподалеку на
набережной. Ниссиморн Проспект показался Иньянне самым красивым зданием,
какое она видела в Ни-Мойе. И вот это она думала унаследовать! Девушка
засмеялась, потом побежала вдоль ограды, остановилась и снова принялась
рассматривать огромный дом, и смех ее лился, словно кто-то сказал ей
подлинную правду Вселенной, правду, содержащую тайну всех истин, вызвавшую
взрыв смеха.
Лилэйв бежала за ней, прося остановиться, но Иньянна вновь сорвалась с
места, как одержимая. Наконец она очутилась у парадных ворот, где двое
слоноподобных скандаров в безупречных белых ливреях стояли на страже,
выразительно скрестив руки на груди.
Иньянна продолжала хохотать. Скандары хмурились.
Лилэйв, подбежав сзади, дергала Иньянну за рукав, понуждая убраться,
пока не начались неприятности.
- Подожди, - попросила Иньянна, задыхаясь от смеха, и подошла к
скандарам. - Вы на службе Галайна?
Они молча смотрели на нее.
- Передайте своему хозяину, - безмятежно продолжала Иньянна, - что была
Иньянна из Велатиса, осматривала дом, но, к сожалению, не смогла зайти
отобедать. Благодарю вас.
- Идем, - настойчиво прошептала Лилэйв.
Гнев начал сменять равнодушие на волосатых лицах огромных стражей,
Иньянна грациозно отсалютовала им, вновь согнулась от смеха, кивнула
Лилэйв, и они помчались обратно к флотеру.
6
Прошло довольно много времени, прежде чем Иньянна вновь увидела в
Ни-Мойе свет солнца - теперь она жила жизнью вора в глубинах Большого
Базара. Поначалу она и не думала осваивать ремесло Лилэйв и ее семейства,
но практичный взгляд на вещи вскоре заставил ее пересмотреть свои
нравственные принципы. Она не могла вернуться в Велатис, да и не хотела
после того, как впервые увидела Ни-Мойю. Ничего не ждало ее дома, кроме
торговли клеем да гвоздями, поддельным атласом и фонарями из Тил-Омона. Но
чтобы оставаться в Ни-Мойе, нужно было искать себе средства на жизнь, а
она ничего не умела, разве что торговать, но чтобы торговать и открыть
лавку, требовался капитал, которого у нее не было. И довольно скоро, после
того, как последние деньги были истрачены (она не собиралась жить на
милостыню новых друзей, приютивших ее в своем обществе, а иных перспектив
у нее не было), воровская жизнь стала казаться ей вполне приемлемой. Пусть
она была чужда ее природе, но теперь, ограбленная мошенниками, Иньянна
смотрела на вещи иначе, чем раньше. В конце концов она решилась надеть
мужскую одежду - рост у нее был довольно высокий, и костюм она носила,
хоть и неуклюже, но вполне правдоподобно, чтобы сойти за мужчину, - и под
именем Калибая, младшего брата главаря Агормэйла, вступила в гильдию
воров.
Лилэйв стала ее наставницей. Три дня Иньянна ходила за ней по пятам по
Базару и внимательно следила, как девушка с лавандовыми волосами легко
снимает с прилавков товар. Кое-какие приемы оказались довольно грубыми,
как, например, примерять плащ в лавке и вдруг исчезнуть в толпе. Некоторые
трюки выглядели фокусами, ловкостью рук, а другие требовали тщательно
разработанного плана. И еще была обязанность пресекать действия
воров-любителей. Дважды за три дня Иньянна видела, как это делает Лилэйв -
рука на запястье, холодный гнев в глазах, резкий шепот, и в результате
страх, извинения, поспешное бегство нарушителей. Иньянна сомневалась, что
у нее когда-нибудь хватит смелости поступить так же. Это казалось ей
трудней, чем само воровство, а ведь она еще вовсе не была уверена, что
сумеет заставить себя воровать.
На четвертый день Лилэйв объявила:
- Принеси мне фляжку с молоком морского дракона и пару фляжек с
золотистым вином Пидруида.
- Но ведь они стоят ройял за штуку! - пробормотала перепуганная
Иньянна.
- Не может быть!
- Может, лучше начать с колбас?
- Стянуть редкое вино не так уж трудно, - заметила Лилэйв, - и
значительно более выгодно.
- Я не готова...
- Ты просто так думаешь. Ты же видела, как это делается, и можешь
сделать сама. Ты зря боишься, Иньянна, у тебя душа вора.
- Как ты можешь так говорить! - с ожесточением воскликнула бывшая
лавочница.
- Тише, тише, я имела в виду только хорошее.
Иньянна кивнула:
- Пусть так, но ты ошибаешься.
- По-моему, ты себя просто недооцениваешь, - сказала Лилэйв, -
кое-какие черты в твоем характере лучше видны со стороны. Я их заметила,
когда ты любовалась Ниссиморн Проспект. Итак, принеси мне фляжку
пидруидского золотистого и драконьего молока. Хватит болтовни! Ты воровка
нашей гильдии, и нынче твой задел.
Не было никакой возможности избежать этого, но не было и причины
рисковать, занимаясь этим в одиночку. И Иньянна попросила Атэйва составить
ей компанию. Они вместе отправились на Проход Оссера, где с важным видом
вошли в винную палатку - двое молодых повес, решивших купить себе немного
радости.
Иньянну охватило странное спокойствие. Она выбросила из головы все
мысли, не относящиеся к делу, как-то: нравственность, частная
собственность или боязнь наказания, тем более, что раньше она была
лавочницей, а сейчас хотела пощипать собрата по профессии, и не стоило
усложнять ситуацию философскими колебаниями.
За прилавком стоял хайрог: ледяные, никогда не мигающие глаза,
чешуйчатая кожа, змеящиеся волосы. Иньянна, стараясь, чтобы голос звучал
по возможности проникновенно, поинтересовалась стоимостью молока морского
дракона в прозрачном сосуде, в то время как Атэйв копался среди бутылок с
дешевым красным вином. Хайрог назвал цену. Иньянна всем видом показала,
что шокирована. Хайрог пожал плечами. Иньянна взяла лежавшую сверху
прозрачную емкость и, хмурясь, начала рассматривать бледно-голубую
жидкость. Потом сказала:
- Оно темнее, чем обычно.
- Оно меняется год от года. И у разных драконов молоко разное.
- Но считается, что все должно соответствовать стандарту.
- Разумеется, соответствует, - бросил хайрог с видом, равнозначным
человеческому злобному взгляду под деланной улыбкой. - Несколько глотков,
человек, и ты сможешь трудиться целую ночь.
- Дайте-ка мне минуту подумать, - попросила Иньянна. - Ройял - сумма
немалая, независимо от того, какой будет результат.
Это был знак Атэйву. Тот обернулся.
- И эта дрянь из Мазадоны действительно стоит три кроны штука? Я
уверен, что последние недели ее продают по две.
- Если найдете по две, покупайте по две, - ответил хайрог.
С хмурым видом Атэйв потянулся, слегка наклонившись, словно собирался
поставить бутылку на полку, но покачнулся и свалил целый штабель фляжек.
Хайрог зашипел от гнева. Атэйв, бормоча извинения, неуклюже попытался
поставить все на место и уронил еще больше. Хайрог встревоженно вскрикнул,
бросился к товарам, и они с Атэйвом, мешая друг другу, начали
восстанавливать порядок, а Иньянна, запихнув фляжку с драконьим молоком
под тунику, добавила к ней две фляжки золотистого и со словами: "Я,
пожалуй, поищу где-нибудь подешевле", - вышла из палатки.
Она с трудом Заставляла себя не бежать, хотя щеки ее пылали, и она была
уверена, что все прохожие видят в ней воровку, лавочники вот-вот поднимут
шум да и сам хайрог сейчас выскочит следом. Она заставила себя спокойно
дойти до угла, где свернула налево и пошла дальше, направляясь к рядам с
маслами и сырами, где ее поджидала Лилэйв.
- На, - сказала Иньянна. - Они жгут мне грудь.
- Отлично сработано, - обнадежила ее Лилэйв. - Нынче ночью выпьем
золотистого в твою честь.
- И драконьего молока?
- Сохрани его, - серьезно посоветовала девушка. - Выпьешь его с
Галайном в ночь, когда тебя пригласят на обед в Ниссиморн Проспект.
Ночью Иньянна несколько часов лежала с открытыми глазами, боясь, что
сон принесет послание, а с ним и наказание. Вино выпили, но фляжка
драконьего молока лежала у нее под подушкой, и она испытывала желание
выскользнуть наружу и вернуть ее хайрогу, - сказывались поколения
предков-лавочников. Воровка, думала она, воровка, воровка, я стала
воровкой в Ни-Мойе. Почему я так поступила, по какому праву? По тому же,
ответила она себе, по какому та парочка украла мои двадцать ройялов. Но
при чем здесь хайрог? Если они украли у меня, я краду у него, он, что же,
тоже пойдет красть? Прости меня, Леди, подумала она. Король Снов истерзает
мою душу. Но в конце концов, она не могла не спать вечно, и наконец
уснула, и пришедшие сны были чудесными и величавыми, и она беззвучно
скользила над городскими аллеями, над Кристаллическим Бульваром, над
Музеем Миров, над Комнатой Волшебства в Ниссиморн Проспект, где ее принял
в объятия брат герцога. Сон смутил ее, она ни в коем случае не могла
видеть в нем наказание. Где же нравственность? Это противоречило всему, во
что она верила. Получалось, словно сама судьба предназначила ей быть
воровкой. Все, что произошло с ней за минувший год, подводило к этому. Так
может, она стала тем, кем стала по воле Дивин? Иньянна улыбнулась своим
мыслям. Какой цинизм! Она не может противиться судьбе.
7
Она крала часто и хорошо, страх попасться прошел через несколько дней.
Иньянна свободно расхаживала по Большому Базару, иногда с кем-нибудь,
иногда одна, прибирая все, что плохо лежит. Это было так легко, что
начинало казаться почти не похожим на преступление, тем более, что Базар
был всегда переполнен - население Ни-Мойи, говорили, составляло тридцать
миллионов жителей, и, казалось, все они находились на Базаре одновременно.
Здесь шумели, торговались, спорили, и Иньянна с удовольствием вносила свою
лепту в реку этого бытия.
Большая часть добычи у нее не задерживалась. Профессиональный вор редко
хранил у себя что-нибудь, кроме еды, и почти все трофеи немедленно
продавались. Эта обязанность лежала на хьортах. Их было трое - Бьорк, Ханх
и Мозинхант - и они входили в широко раскинутую сеть скупщиков краденого,
состоявшую в основном из их соплеменников; скупщики быстро вывозили
краденое с Базара, а потом продавали товары по законным каналам, и
зачастую те возвращались к тем же торговцам, у которых были украдены.
Иньянна быстро постигла, какие вещи нужно и можно красть, а какие нет.
Поскольку Иньянна была новичком, действовать ей было легко. Не все
торговцы Большого Базара благодушно относились к гильдии воров, некоторые
знали в лицо Лилэйв, Атэйва, Сидэйна и остальных и приказывали им
убираться из своих лавок, едва те там появлялись. Но молодой человек
Калибай был неизвестен никому, и Иньянна могла бы обирать лавки в здешнем
столпотворении еще несколько лет, прежде чем ее начали бы узнавать.
Опасность грозила не столько от владельцев лавок, сколько от воров
других семейств Базара. В лицо они ее пока не знали, а глаза у них были
намного зорче, чем у торговцев, и за первые десять дней ее трижды хватали
за руку. Страшно было чувствовать чужую руку на своем запястье, но она
никогда не терялась, оставалась спокойной и говорила просто: "Вы нарушаете
договоренность. Я Калибай, брат Агормэйла". Это действовало мгновенно, и
после третьего случая ее больше не беспокоили.
Но решиться самой на такие действия оказалось гораздо сложнее. Сначала
она не умела отличать законных воров от любителей и колебалась, хватать
крадущего за руку или нет. Она удивительно легко научилась замечать кражи,
но если рядом не было кого-то из клана Агормэйла, чтобы посоветоваться, то
ничего не предпринимала. Разумеется, постепенно она начала узнавать многих
законных представителей гильдии, хотя все равно почти каждый день замечала
новую фигуру, роющуюся среди товаров, и, наконец, через несколько недель
она решилась, думая, что если наткнется на законного вора, то всегда может
извиниться. Суть системы заключалась в том, чтобы не просто красть, но и
охранять, и она понимала, что отлынивает от обязанностей.
Первой ее задержанной оказалась угрюмая девушка, воровавшая зелень;
говорить Иньянне ничего не пришлось, поскольку девушка в ужасе выронила
все и улетучилась. Следующим оказался старейший вор, дальний родственник
Агормэйла, который любезно разъяснил Иньянне ее ошибку, зато третий был
любителем, но не испугался и отвечал на увещевания Иньянны руганью и
невнятными угрозами. Иньянна холодно ответила, что семь человек следят за
ними и немедленно вмешаются в случае затруднений, после чего испарился и
этот. В дальнейшем она не испытывала сомнений и действовала спокойно и
уверенно.
Само по себе воровство не тревожило больше ее совесть, но в глубине
души она ждала мести Короля Снов, считая, что погрязла в грехах, и когда,
еще не заснув, закрывала глаза, кошмары и мучения лихорадили душу, но то
ли Король Снов не считал мелкие кражи грехом, то ли он и его помощники
наказывали за более тяжкие преступления, то ли у него просто не хватало на
нее времени, но по каким-то причинам он не посылал ей посланий. Правда,
порой она видела его во сне - жестокого, старого великана-людоеда,
посылавшего дурные вести с обожженного и бесплодного Сувраеля, - но в этом
не было ничего необычного, поскольку время от времени он появлялся в снах
у каждого, и это ничего не означало. Иногда Иньянна видела благословенную
Леди Острова Сна, нежную мать Коронала Лорда Малибора, и ей казалось,
будто она печально покачивает головой, словно говоря, что горько
разочаровалась в своей девочке Иньянне. Но упрекать тех, кто сбился с
праведного пути, было выше сил Леди, и при таком отсутствии нравственных
поправок Иньянна быстро научилась смотреть на новую профессию как на
что-то обычное.
Со временем она взяла в любовники Сидэйна, старшего брата Лилэйв.
Ростом он был ниже Иньянны и так костляв, что обниматься с ним в постели
было небезопасно. Но человек он был мягкий и задумчивый, сносно играл на
карманной арфе и пел старинные баллады чистым воздушным тенором. Чаще
всего они ходили теперь на дело вместе, и она находила его самым приятным
спутником. Пришлось, правда, произвести некоторую перестановку спальных
мест в логове Агормэйла, чтобы проводить ночи вместе, но остальные
смотрели на это милостиво.
В компании Сидэйна она забредала все дальше и дальше по улицам
чудесного города. Часто они за час-два выполняли дневную норму и были
свободны весь оставшийся день: общая договоренность воров Большого Базара
позволяла красть столько, сколько можно взять с прилавка, но не больше, и,
покончив с делами, Иньянна выходила на улицы Ни-Мойи. Одним из ее любимых
мест стал Парк Легендарных Животных в холмистом пригороде Гимбелия, где
она могла часами бродить среди давно вымерших животных, населявших
Маджипур до появления цивилизации. Она любовалась шатконогими димилионами,
хрупкими длинношеими створчатыми чомперсами, высотой в два роста скандара,
изысканными сигимонами с густо заросшими мехом кончиками хвостов,
неуклюжими на вид большеклювыми птицами зампидон, что некогда покрывали
небо над Ни-Мойей огромными стаями, а сейчас остались только в Парке.
Изобретенные в древние времена механизмы и приспособления заговаривали
всякий раз, когда кто-нибудь из прогуливающихся подходил близко к
экспонатам, сообщая название и место их обитания. Еще в Парке имелись
прелестные уединенные поляны, где Иньянна и Сидэйн молча прогуливались
рука в руке, потому что Сидэйн не был болтуном.
Иногда они катались на лодке, подъезжая к Ниссиморну, а иногда
спускались по Цимру до устья Стейша, по которому, если подняться выше,
можно было попасть на территорию метаморфов. Но такое путешествие заняло
бы слишком много времени, и они добирались лишь до маленькой рыбачьей
деревушки лиименов, к югу от Ниссиморна, где покупали свежей рыбы и
устраивали пикник на пляже, плавали и лежали под солнцем. Или безлунными
вечерами шли на Кристаллический Бульвар, где вращавшиеся фонари бросали на
мостовую поразительный, вечно изменчивый свет. Иной раз они обедали в
каком-нибудь из плавучих ресторанов, и тогда прихватывали с собой Лилэйв,
которая любила эти места больше других. Каждый островок являл собой
миниатюрную копию далекой провинции с ее растительностью и животным миром,
и блюда здесь подавали характерные для нее, например, в продуваемом
ветрами Пилиплоке кормили мясом морских драконов; влажный Нарабал славился
изобилием ягод и сочных папоротников, а были еще кухни огромного Сти с
Замковой Горы, и Стоена, и Пидруида, и Тил-Омона, но только не Велатиса,
что совсем не удивило Иньянну, и даже не Пьюрифайна - провинции Изменяющих
Форму, так же, как кухни опаленного солнцем далекого Сувраеля. Пьюрифайн и
Сувраель были местами, которые большая часть населения Маджипура
предпочитала не вспоминать, а Велатис просто не заслуживал внимания.
Все имеющиеся островки Иньянна и Сидэйн навещали довольно часто. Еще
одним ее любимым местом стала Галерея Тонкой Ткани - висевший высоко над
улицами балкон в милю длиной, где находились самые дорогие магазины
Ни-Мойи, о которых говорили, что они лучшие из всех, имеющихся на Цимроеле
и даже в Замковой Горе. Собираясь туда, Иньянна и Сидэйн наряжались в
самые лучшие одежды, которые позаимствовали в лучших лавках Большого
Базара. При этом они, разумеется, не подделывались под аристократов, но
все же наряды были на разряд выше тех, в которых они щеголяли в
повседневной жизни. Иньянна снимала костюм и надевала легкое женское
платье, темно-красное с зеленым, распускала длинные золотистые волосы и,
легонько касаясь кончиками пальцев руки Сидэйна, величественно
прогуливалась по Галерее, предаваясь приятным мечтам, пока они
рассматривали драгоценности, украшенные перьями маски или шлифованные
амулеты и металлические безделушки, только за одну из которых пришлось бы
выложить пару пригоршней блестящих ройялов - целое состояние. Иньянна
знала, что ни одна из этих вещей никогда не будет принадлежать ей.
Воровать, почти не опасаясь, можно было на Большом Базаре, но не здесь.
В одну из таких прогулок по Галерее Иньянна попалась на глаза Галайну,
брату герцога.
8
Она, конечно, и не заметила, как это произошло. Была ночь позднего
лета, и она надела самое легкое свое платье из материи, казавшейся легче
паутинки. Они с Сидэйном зашли в магазинчик, где торговали резьбой по
кости морских драконов, поглядеть на необычные, с ноготь величиной,
шедевры капитанов-скандаров, вырезавших за время долгих путешествий
тончайшие узоры на кости. Когда четыре человека в мантиях, по которым
сразу угадывались аристократы, вошли внутрь, Сидэйн затаился в уголке,
понимая, что и одежда, и манера ее носить, и стриженные волосы говорят,
что он здесь не ровня никому. Но Иньянна, сознавая, что линии ее тела и
холодный блеск зеленых глаз могут возместить отсутствие необходимых манер,
дерзко осталась у прилавка. Один из вошедших взглянул на фигурку в ее руке
и сказал:
- Купив ее, вы не прогадаете.
- А я и не собираюсь ничего покупать, - отозвалась Иньянна.
- Можно взглянуть?
Она опустила фигурку в его ладонь, и в тот же миг ее глаза встретились
с его взглядом. Он улыбнулся, но сразу перевел внимание на резную фигурку,
карту-глобус Маджипура, собранную из множества подогнанных друг к другу
кусочков кости. Минуту спустя он бросил владельцу:
- Сколько?
- Дарю, - в тон ему отозвался высокий и суровый хайрог.
- В самом деле? Ну, а я - вам. - И незнакомец бросил игрушку на ладонь
пораженной Иньянны. Улыбка его стала еще шире.
- Вы из Ни-Мойи? - спросил он.
- Я живу в Стилэйне, - ответила Иньянна.
- Вы часто обедаете в плавучем ресторане Нарабала?
- Когда есть настроение.
- Отлично. Не заглянете ли вы туда завтра вечером? Там будет еще
кое-кто, кому не терпится продолжить знакомство.
Скрывая замешательство, Иньянна чуть наклонила голову. Незнакомец с
поклоном отвернулся, затем купил три маленькие безделушки, бросил на
прилавок мешочек с монетами, и все четверо вышли. Иньянна с изумлением
смотрела на изящную фигурку в руке. Сидэйн, возникнув из тени, шепнул:
- Она стоит два десятка ройялов! Продай ее снова хозяину.
- Нет, - отрезала она и повернулась к хозяину. - Кто это был?
- Разве вы с ним не знакомы?
- Иначе я бы не спрашивала.
- Да, да... - хайрог испустил тихий свистящий звук. - Его зовут Дюранд
Ливолк, постельничий герцога.
- А те трое?
- Двое на службе у герцога, а их товарищ - брат герцога Галайн.
- О! - прошептала Иньянна и протянула резной шарик хозяину. - Можно
повесить его на цепочку?
- Одну минуту.
- А цена цепочки будет ему соответствовать?
Хайрог подарил ей долгий прикидывающий взгляд.
- Цепочка лишь прилагается к резьбе, - сказал он наконец, - а поскольку
сувенир подарен, то с цепочкой будет так же. - Он подобрал изящные золотые
звенья к маленькому шарику и упаковал безделушку в коробочку.
- С цепочкой по меньшей мере двадцать пять ройялов, - пробормотал
пораженный Сидэйн, когда они вышли. - Иньянна, давай зайдем в другой
магазин и продадим?
- Это подарок, - холодно ответила она. - Я надену его завтра вечером, к
обеду на Нарабальском островке.
Она не могла пойти на обед в платье, которое носила вечером, а чтобы
найти другое такое же нарядное и воздушное, пришлось потратить два часа в
лавках Большого Базара. Наконец она наткнулась на одно, скрывающее наготу
чисто символически, однако окутывающее тело тайной. Она надела его к обеду
на Нарабальском островке, и глобус висел на цепочке, покоясь в ложбинке
между грудей.
В ресторане ее ждали. Сойдя с парома, она была встречена темным,
сосредоточенным врооном в герцогской ливрее, проводившим ее сквозь буйную
зелень листвы, виноградных лоз и папоротников в тенистую беседку,
уединенную и душистую, находившуюся в части островка, которую густая
растительность отделяла от основной площади ресторана. Здесь за мерцающим
столом из полированного дерева ее ждали трое; виноградные лозы
образовывали шатер над головой, и с их толстых стеблей свешивалась
гирлянда гигантских синих цветов. За столом сидели Дюранд Ливолк,
подаривший ей резную безделушку, стройная темноволосая женщина, такая же
гладкая и лоснящаяся, как стол, и человек вдвое старше Иньянны, хрупкого
телосложения, с тонкими поджатыми губами и мягкими чертами лица. Все трое
были одеты столь роскошно, что Иньянне сделалось неловко за свои лохмотья.
Дюранд Ливолк встал и подошел к ней со словами:
- Вы сегодня еще прелестнее, чем тогда. Идемте, я представлю вам своих
друзей. Моя приятельница, госпожа Тискорна, и...
Изящный человек встал.
- Галайн из Ни-Мойи, - сказал он просто, мягким и невыразительным
голосом.
Иньянна смутилась, но лишь на мгновение. Она-то решила, что
постельничий хочет ее для себя, теперь же до нее дошло, что Дюранд Ливолк
просто приглашал ее для брата герцога. Негодование на миг вспыхнуло в ней,
но сразу угасло. Что тут оскорбительного? Многим ли молодым женщинам
довелось обедать на Нарабальском островке с братом герцога? И если кому-то
покажется, что ее используют, пусть так.
Место ей приготовили рядом с Галайном. Она села, и вроон мгновенно
подал поднос с ликерами, все совершенно незнакомые, она выбрала наугад
один, с привкусом горных туманов, и сразу же начало покалывать щеки и в
голове зазвенели колокольчики. Начался легкий дождь, стуча по блестящим
широким листьям деревьев и виноградным лозам, но ни капли не проникло в
беседку. Буйная зелень тропиков на этом островке выращивалась под
искусственными дождями, имитирующими климат Нарабала.
- У вас есть здесь любимые блюда? - осведомился Галайн.
- Полагаюсь на ваш вкус.
- Благодарю. У вас иное произношение, чем в Ни-Мойе.
- Я из Велатиса, - объяснила Иньянна, - и приехала сюда только в
прошлом году.
- Мудрое решение, - заметил Дюранд Ливолк. - А можно узнать, что
побудило вас к этому?
Иньянна рассмеялась.
- По-моему, не стоит рассказывать эту историю сейчас.
- У вас очень милый выговор, - сказал Галайн. - Мы здесь редко
вспоминаем о Велатисе. Красивый город?
- Едва ли.
- Угнездился в Гонхарах. Наверное, красиво, когда со всех сторон
величественные горы?
- Может быть. Но, прожив там всю жизнь, не обращаешь внимания на
величие. Возможно, даже Ни-Мойя покажется клеткой тому, кто здесь родился
и вырос.
- Где вы живете? - поинтересовалась Тискорна.
- В Стрилэйне, - ответила Иньянна, а затем добавила: - На Большом
Базаре.
- На Большом Базаре?
- Да, под рядами с сыром.
- И по каким же причинам, - сказала Тискорна, - вы избрали это место
своим домом?
- Ну, - беспечно произнесла Иньянна, - там ближе всего до моей работы.
- В молочных рядах? - воскликнула Тискорна. В голосе ее слышались нотки
ужаса.
- Вы меня не так поняли. Я работаю на Базаре, но не торгую. Я -
воровка.
Слово слетело с губ молнией, ударившей в вершину горы. Иньянна
перехватила испуганный взгляд Галайна к Дюранду Ливолку, а лицо последнего
налилось кровью. Но они были аристократами и вели себя соответственно.
Галайн первым оправился от удивления и, холодно улыбнувшись, сказал:
- Я всегда верил, что профессия накладывает отпечаток. В вашем случае
это грация и остроумие. - Он коснулся своим бокалом бокала Иньянны. - Я
приветствую вора, открыто заявляющего, что он вор. Такая откровенность
отсутствует у многих честных людей.
Вернулся вроон, неся большую фарфоровую чашу, полную бледно-голубых
ягод, казавшихся восковыми, с белыми кончиками. Иньянна узнала токку -
излюбленное лакомство Нарабала, - которая, как говорили, горячит кровь и
расширяет сосуды. Она взяла несколько ягод, Тискорна предусмотрительно
выбрала одну, Дюранд Ливолк зачерпнул пригоршню, Галайн тоже. Иньянна
обратила внимание, что брат герцога ест ягоды с семенами, утверждая, что
так полезнее. Тискорна отщипывала кусочками.
Затем пошли вина, кусочки пряной рыбы, устрицы, плавающие в собственном
соку, грибные салаты, и наконец вырезка ароматного мяса из ноги
гигантского билантона, как пояснил Галайн. Иньянна ела помаленьку,
стараясь попробовать все.
Немного погодя пришли жонглеры-скандары и устроили чудесное
представление с факелами, кинжалами, булавами, заслужив горячие
аплодисменты присутствующих. Галайн протянул грубым четырехруким существам
блестящую монету - пять ройялов, заметила изумленная Иньянна. Потом вновь
начался дождь, хотя на них не упало ни капли, а еще позже, когда по
второму кругу отведали напитки, Дюранд Ливолк и Тискорна извинились и
оставили Галайна с Иньянной в одиночестве сидеть в туманной мгле.
- Вы действительно воровка? - спросил Галайн.
- Действительно. Но это произошло случайно, а вообще я владею лавкой в
Велатисе.
- И что же произошло?
- Я потеряла все благодаря обману и без денег явилась в Ни-Мойю, а
здесь попала к ворам, оказавшимся людьми умными и симпатичными.
- А теперь попала к еще большим ворам, - заметил Галайн. - Вас это не
тревожит?
- Разве вы считаете себя вором?
- Я занимаю высокое положение лишь по стечению обстоятельств, только
потому, что удачно родился. Я не работаю, разве что помогаю брату, если
понадобится, и живу в роскоши, невообразимой для большинства людей. Но
ничего этого я не заслужил сам. Вы видели мой дом?
- Я его хорошо изучила. Снаружи, конечно.
- Если хотите, можете осмотреть и изнутри... сегодня.
Иньянна мельком подумала о Сидэйне, ждавшем ее в белой комнате под
сырными рядами.
- Почему бы и нет, очень хочу, - кивнула она. - И когда увижу, расскажу
вам небольшую историю обо мне, Ниссиморн Проспект и о том, как я попала в
Ни-Мойю.
- Уверен, это будет очень интересно. Так мы едем?
- Да, - улыбнулась Иньянна. - Вас не затруднит сначала остановиться у
Базара?
- Впереди целая ночь, - ответил Галайн. - Нам некуда торопиться.
Одетый в ливрею вроон освещал им путь сквозь буйную зелень сада до
причала островка, где Галайна ждал личный паром, доставивший их на берег.
Пока они высаживались, был подогнан флотер, и Иньянна быстро очутилась на
площади у Пидруидских ворот. "Я только на минуту", - прошептала она и в
прозрачном платье сразу растворилась в толпе, даже в этот час заполнявшей
Базар. В подземном логове воры уже собрались за столом и играли в кости.
Они одобрительно загудели и зааплодировали при ее величественном
появлении, но она ответила лишь быстрой улыбкой и отвела в сторону
Сидэйна.
- Я сейчас ухожу, - тихо сказала она, - на всю ночь. Ты меня прощаешь?
- Не всякой женщине дано поразить воображение постельничего герцога.
- Не постельничего, - усмехнулась Иньянна, - а брата герцога.
Она легонько коснулась губами губ Сидэйна, стоявшего с остекленевшими
от изумления глазами.
- Завтра снова пойдем в Парк Легендарных Животных, ладно? - Она еще раз
поцеловала его, зашла в спальню и достала из-под подушки фляжку с молоком
дракона, которую прятала там несколько месяцев.
Возвращаясь, она задержалась у игрового стола, наклонилась поближе к
Лилэйв и развела руками, показывая фляжку. Глаза у девушки сделались
круглыми. Иньянна подмигнула и сказала:
- Помнишь, для чего я ее берегла? Ты хотела, чтобы я выпила ее с
Галайном, когда попаду в Ниссиморн Проспект, и вот...
Девушка глядела на нее с раскрытым ртом. Иньянна подмигнула ей еще раз,
поцеловала и вышла.
Гораздо позже, глубокой ночью, когда она достала фляжку и предложила ее
Галайну, ее вдруг охватила паника, не нарушает ли она какой-нибудь этикет,
предлагая средство для усиления полового влечения брату герцога,
подразумевая этим его бессилие. Но Галайн не выказал никакой обиды. Он
спокойно принял ее дар, спокойно разлил бледно-голубую жидкость в
фарфоровые чашки со столь тонкими стенками, что они казались почти
прозрачными, и вложил одну в руку девушки, вторую поднял сам. Молоко
дракона оказалось горьким на вкус, и Иньянна с трудом проглотила его, но
выпив, сразу ощутила нарастающий жар, запульсировавший в бедрах. Галайн
улыбнулся. Они находились в Оконном зале Ниссиморн Проспект, где единая
полоса окаймленного золотом стекла открывала круговой обзор гавани Ни-Мойи
и далекого южного берега реки. Галайн коснулся переключателя. Огромное
окно потемнело, из пола внезапно поднялось круглое ложе. Он лег на него и
притянул Иньянну к себе.
9
Стать любовницей брата герцога было достаточно для честолюбия воровки с
Большого Базара. Иньянна не питала иллюзий относительно своей связи с
Галайном. Дюранд Ливолк выбрал ее, вероятно, углядев что-то в ее глазах,
волосах или в том, как она держала себя; Галайна же, видимо, ожидавшего,
что она окажется женщиной не столь низкого положения, заинтриговала связь
с женщиной с самого дна общества, и потому она получила вечер на
Нарабальском островке и ночь в Ниссиморн Проспект; приятное, хотя и
краткое исполнение мечты. Она знала, что утром вернется на Большой Базар,
и память о случившемся останется навсегда.
Но вышло не совсем так.
Они не спали всю ночь - то ли это было действие молока дракона, то ли
он всегда так неистощим в любви - и на рассвете, обнаженные, прошли по
величественному зданию, и он показал ей свои богатства, а позже, когда
завтракали на балконе, висящем над садом, он предложил прогуляться по
своему парку в Истмое. В конце концов приключение оказалось не на одну
ночь. Сначала она подумывала отправить Сидэйну весточку, что не вернется
днем, но потом поняла, что ему это совершенно не нужно. Он и так истолкует
ее молчание правильно. Правда, она не хотела причинять ему боль, но, с
другой стороны, не была и его собственностью - так, вульгарная связь. А в
ее жизни сейчас происходило великое событие, и когда она вернется на
Большой Базар, то сделает это не ради Сидэйна, а просто потому, что
приключение закончится.
Вот так и получилось, что она провела с Галайном шесть дней. Днем они
катались на его великолепной яхте, гуляли в саду, куда привозили лишние
экспонаты из Парка Легендарных Животных, или просто сидели на балконе
Ниссиморн Проспект, любуясь солнечной колеей, тянувшейся через весь
континент от Пилиплока до Пидруида. А к ночи начинались праздничные
пиршества, то на одном из плавучих островков, то в огромном Городском
Дворце, а один раз в Палатах самого герцога.
Ростом герцог был не ниже Галайна, но гораздо крупнее и намного старше.
Манеры его были утомительны для окружающих и совсем не мягкие! Тем не
менее, с Иньянной он держал себя любезно, ни разу не позволил себе
намекнуть, что брат его спутался с уличной девкой с Большого Базара.
Иньянна как бы плыла сквозь эти вечера, бесстрастно воспринимая
окружающее, будто видела сон. Она понимала, что выказывать страх было бы
грубо и неприлично, а требовать равенства - еще хуже. Она избрала для себя
спокойную сдержанность, и это оказалось лучше всего. Через несколько дней
ей казалось вполне естест...
