Роберт Джордан. Возрожденный Дракон
страница №11
...е касается! - Спокойным взглядом Шириам обняла всех трехдевушек. - Об этом человеке я буду задавать вопросы всем, кому только
возможно. А вы забудете все, что знаете о мертвом мужчине. Если я обнаружу
какое-то иное поведение с вашей стороны... Знайте: есть кое-что и похуже,
чем выскабливание котлов! И никаких оправданий я не приму. Еще кто-нибудь
хочет о чем-то спросить?
- Нет, Шириам Седай! - На этот раз к общему хору присоединилась и
Найнив, к облегчению Эгвейн. Но великой радости девушка не испытывала.
Неусыпный присмотр Шириам сделает поиски Черных Айя вдвое более тяжелыми. На
мгновение Эгвейн почувствовала себя так, будто ее бил истерический смех.
Если не Черные Айя нас поймают, то точно изловит сама Шириам! Нахлынувший
было смех исчез бесследно. А вдруг сама Шириам принадлежит к. Черной Айя?
Как ни пыталась Эгвейн прогнать эту мысль, та продолжала ее мучить.
- Очень хорошо! - проговорила Шириам, кивая. - Тогда ступайте со мной.
- Куда? - спросила Найнив и тут же добавила: - Шириам Седай. - Но лишь
за миг до того, как у Шириам сузились глаза.
- Но неужели же вы забыли, - с напряжением в голосе спросила Шириам, -
что в Башне Исцеление всегда производится в присутствии тех, кто приводит к
нам своих больных?
Эгвейн догадывалась: запас терпения, предназначенный для трех учениц, у
Наставницы послушниц уже подходил к концу, но, не сумев сдержать себя,
девушка выпалила:
- Так, значит, она собирается Исцелить Мэта!
- О нем, среди прочих, позаботится и сама Престол Амерлин. - Лицо
Шириам оставалось не более выразительным, чем ее голос. - Или у вас есть
причина в этом сомневаться? - Эгвейн могла только молча покачать головой. -
Тогда вы напрасно подвергаете жизнь своего друга опасности, продолжая
оставаться здесь, в комнате. Престол Амерлин нельзя заставлять ждать!
И все же, несмотря на сказанные слова, у Эгвейн было такое чувство, что
Айз Седай вовсе не спешит.
ГЛАВА 18. Исцеление
Под Башней, глубоко в подземелье, куда привела своих подопечных Шириам,
коридоры освещались лампами, висящими на железных крюках. Женщины шли
куда-то вперед и замечали, как мало комнат расположено вдоль коридора; одни
двери были плотно закрыты, другие - заперты на замки, а иные из входов в
неведомые покои были устроены столь замысловато, что Эгвейн замечала их,
лишь подойдя к ним вплотную. Большинство коридоров на перекрестках тоннелей
темнели сумрачными зевами, а в прочих девушка едва различала тусклые отсветы
редких далеких фонарей. Никого из людей она не видела. В эти закоулки даже
сами Айз Седай хаживали нечасто. Под землей было ни тепло, ни холодно,
однако все равно Эгвейн дрожала, и в то же время она ощущала, как по спине
ее узкой струйкой стекает пот.
Здесь, в глубоких подземельях Белой Башни, послушницам предстояло
пережить последнее испытание перед их возведением в ранг Принятых. Тех же,
кто не мог испытание выдержать, из Башни тут же выдворяли. В сих тайно
опасных глубях Принятые, коим удалось пройти последнюю проверку, принимали
Три Клятвы. Но никто, как вдруг сообразила Эгвейн, не рассказывал еще ей об
этом, узнать она не могла ни у кого. Где-то в этих непроглядных коридорах
скрывалась тайная комната, где хранились те немногие "ангриалы и
са'ангриалы. коими владела Башня, и здесь же охранялись помещения, в которых
находились тер'ангриалы. В эти-то самые сокровищницы и проломились Черные
Айя. А вдруг несколько Черных Айя устроили засаду в одном из темных боковых
коридоров, вдруг Шириам ведет учениц не к Мэту, а в тот самый
коридор-засаду?..
Айз Седай внезапно остановилась, и Эгвейн вскрикнула, но тут же
покраснела, заметив на себе удивленные взгляды подруг.
- Я представила себе Черных Айя, - проговорила она едва слышно.
- Выбрось из головы все мысли о них! - сказала ей Шириам, и впервые за
долгое время голос ее звучал вновь как когда-то: строго, но с добротой. - В
ближайшие годы вам не нужно тревожиться о Черных Айя. У вас будет то, чего
нет у остальных из нас: время. Время, прежде чем вам суждено будет
столкнуться с ними. До этой встречи у вас еще много времени. Когда мы
войдем, встаньте к стене и храните молчание. Вам разрешили прийти сюда,
оказав доверие, чтобы вы все видели, но не для того, чтобы вы отвлекали нас
или мешали! - И Шириам отворила дверь, обитую серым металлом, обработанным
так затейливо, что он был точь-в-точь серым камнем.
Они очутились в просторной квадратной комнате с каменными стенами,
голыми и бледными. Единственным предметом мебели здесь был длинный каменный
стол, покрытый белой материей, он стоял посреди комнаты. На столе лежал Мэт,
одетый во все свои наряды, кроме разве что куртки и сапог, глаза юноши были
закрыты, а лицо выглядело столь изможденным, что Эгвейн сразу же захотелось
плакать. Дыхание Мэта, с трудом, казалось, протискиваясь сквозь его горло,
несло с собой хриплый свист. На поясе у молодого человека висел вложенный в
ножны кинжал из Шадар Логота, и рубин, венчающий рукоять кинжала, вбирал в
себя словно бы весь свет, сколько его было вокруг, - так нестерпимо сиял
самоцвет, будто яростно горящий красный глаз, хотя и света вокруг всего и
было что от дюжины ламп, отраженных светлыми стенами и полом, выложенным
белыми плитками.
У изголовья Мэта стояла Престол Амерлин, а у ног его заняла место
Лиане. Четыре Айз Седай стояли справа от длинного стола, а по другую его
сторону возвышались еще три женщины, носящие сей славный титул. К этим трем
и присоединилась Шириам. Одной из целительниц была Верин. Эгвейн узнала еще
Серафелле, она тоже из Коричневых сестер, и Аланну Мосвани, из Зеленой Айя,
да еще Анайю, принадлежавшую к Голубой Айя. из которой была и Морейн.
Аланна, так же как и Анайя, совсем недавно давала Эгвейн уроки, обучая
девушку раскрываться Истинному Источнику, передавая ей навыки того, как надо
поддаться саидар, чтобы ею управлять. С того дня, как Эгвейн прибыла в Белую
Башню, и до того часа, когда она покинула сие место ученья, Анайя, должно
быть, раз пятьдесят всевозможными способами проверяла, является ли Эгвейн в
самом деле Сновидицей. Девушка проходила испытание за испытанием, но их
результаты не позволяли Анайе сделать окончательный вывод о наличии или
отсутствии этих способностей у ее ученицы, однако добросердечная Анайя, чья
теплая улыбка, освещавшая ее некрасивое лицо, была единственной ее красотой,
все продолжала и продолжала призывать Эгвейн для новых и новых проверок,
каждую из которых одолеть было не проще, чем обратить к миру и
доброжелательству катящуюся с гор лавину.
Остальных женщин Эгвейн не знала, кроме одной, имеющей такие холодные
глаза, что девушка решила, будто эта особа принадлежит к Белой Айя. На
плечах Амерлин и сопровождающей ее Хранительницы были, разумеется,
положенные палантины, но ни у одной из прочих женщин не имелось ничего, что
указывало на принадлежность их к определенной Айя, а о том, что все они Айз
Седай, свидетельствовали только кольца Великого Змея и словно бы не имеющие
никакого возраста лица. Ни одна из них ничем, кроме внимательного взгляда,
не отметила появление Эгвейн и двух ее подруг.
Несмотря на кажущееся спокойствие стоявших вокруг стола женщин, Эгвейн
как будто заметила в их внешности отражение некоей неопределенности
положения. Жесткие складки у рта Анайи. Хмурая сосредоточенность на красивом
смуглом лице Аланны. Женщина с холодным взглядом постоянно оправляла на
бедрах свое бледно- голубое платье, и казалось, будто она вовсе не обращает
внимания на собственное беспокойство.
Одна из Айз Седай, для Эгвейн пока незнакомая, установила на столе
неброский с виду полированный деревянный ящичек, длинный и узенький, и
тотчас открыла его. Из гнездышка, спрятанного меж складок красной шелковой
обивки, Амерлин достала белый желобчатый жезл - длиной он был с ее руку, от
кисти до локтя. Жезл был, вероятно, из рога или из кости, а может быть, и ни
из того и ни из другого материала. Никто из живущих ныне не ведал, из коего
вещества сотворен сей жезл.
Важную эту вещь Эгвейн никогда прежде не видела воочию. Однако она
узнала жезл, вспомнив лекцию, прочитанную для послушниц Анайей. То был один
из немногих са'ангриалов. которыми владела Белая Башня, и, возможно,
наиболее мощный из них. Хотя са'ангриалы не имели, как всем было известно,
собственной силы, а были просто устройствами для фокусирования и усиления
того, что Айз Седай способны были направить. Но при помощи сего жезла
сильная Айз Седай могла при желании раскрошить даже стены Тар Валона.
Одной рукой Эгвейн схватила Найнив, а другой - сжала ладонь Илэйн. О
Свет! Они не уверены, что смогут его Исцелить, но неужели и са'ангриал им.
не поможет, такой мощный са'ангриал! Но тогда могли ли мы сами помочь ему?
Скорее всего, мы бы его просто-напросто погубили, вот и все! Да и самих себя
мы убили бы тоже, о Свет!
- Я буду объединять потоки! - промолвила Амерлин. - Прошу вас проявлять
осторожность! Для того чтобы сломать узы, связующие человека с кинжалом, и
Исцелить нанесенное его тлетворным воздействием повреждение, требуется Сила,
поток которой чрезвычайно близок к тому, что способен убить его. Начинаю
сосредотачивать потоки! Внимание! - Амерлин держала жезл обеими руками,
протянув его вперед и склонив над лицом Мэта. Оставаясь без сознания, он
дернул головой и крепко сжал рукоять кинжала, бормоча что-то непонятное,
будто споря и сопротивляясь.
Вокруг каждой Айз Седай явилось свечение, свет мягкий и белый, видеть
его могла лишь та женщина, которая способна направлять Силу. Сияния
целительниц медленно усиливались, как бы разрастались вовне, сливаясь друг с
другом, так что во единое целое слились ореолы всех Айз Седай, стоявших
вокруг больного. Свечение стало общим и ярким, и в глазах Эгвейн рядом с ним
потускнел и угас свет ламп на стенах. Но внутри сего яркого блистания
гнездился еще более могучий свет. То был стержень белоснежного огня,
сверкающего как выбеленная кость. Сияние са'ангриала! Эгвейн боролась с
почти неодолимым искушением раскрыть себя саидар и слить поток своей силы с
общим объединенным свечением. Ее обуревал столь жаркий порыв, что она едва
удерживалась на месте. Илэйн крепче сжимала руку Эгвейн. Найнив шагнула к
столу, но тут же остановилась, гневно встряхнув головой. Свет. подумала
Эгвейн, я смогла бы совершить это! Но не знала она, о чем говорила ее мысль,
что именно готовилась она совершить. Какую мощь чувствую я, о Свет! Какое
великолепие! Она ощущала, как дрожит рука Илэйн.
Лежащий на столе Мэт, охваченный свечением со всех сторон, вдруг
забился что было сил, выговаривая нечто невнятное. При этом он по- прежнему
стискивал рукоять кинжала, а глаза его оставались закрыты. Медленно,
мучительно медленно он начал выгибать спину, напрягаясь всеми своими
мышцами, пока его не начала бить дрожь. Он по- прежнему бился и противился
чему-то неодолимому, пока не выгнулся наконец, опираясь на стол только
плечами и пятками. Ладонь его на рукояти кинжала резко разжалась и,
дергаясь, будто от боли, отделилась от страшного оружия; ее оттягивало,
преодолевая яростное сопротивление, от рукояти. Вот вздернулись губы Мэта,
обнажая его зубы, послышалось рычание, и лицо юноши исказила гримаса боли, а
дыхание его все гуще смешивалось с хрипом и рыком.
- Они убивают его! - прошептала Эгвейн. - Амерлин лишает Мэта жизни! Мы
должны что-то сделать!
- Но если мы остановим их, - ответила ей Найнив так же едва слышно, -
если мы сумеем их остановить, он погибнет! Не думаю, что с моими
способностями можно справиться хотя бы с половиной собранной ими всеми Силы!
- Она помедлила немного, словно осознавая с опозданием смысл своих
собственных слов: Найнив признала, что готова направить половину той мощи,
которую сдерживали с помощью са'ангриала десять полноправных Айз Седай.
Затем голос Найнив прозвучал еще тише: - Помоги мне Свет, как бы мне того
хотелось!
Молодая женщина замолчала. Что означали ее слова? Желала ли она помочь
Мэту или желала направить столь мощный поток Силы? Эгвейн и в самой себе
ощущала подобные стремления, они будоражили ее, точно песня, подгоняющая
девушку к танцу.
- Мы обязаны им доверять, - сдержанным шепотом промолвила Найнив. -
Иным способом спасти Мэта невозможно.
Внезапно Мэт прокричал во весь голос:
- Муад'дрин тиа дар алленде. кабадрин родим! — Изогнувшись дугой и
воюя с некоей неведомой напастью, не размыкая сжатых век, Мэт гремящим
голосом выбрасывал вверх отчетливо: - Лос Валдар Къюбияри! Лос! Карай он
Калдазар! Ал Калдазар!
Эгвейн свела брови. В годы своего обучения она узнала достаточно из
Древнего Наречия, хоть сейчас поняла всего несколько слов. Карай ан
Калдаэар! Ал Калдазар! То есть - "За честь Красного Орла! За Красного Орла!
" Древние боевые кличи Манетерен, страны, исчезнувшей в пламени Троллоковых
Войн. Той страны, что была некогда там, где ныне Двуречье. Вот и все, что
она знала; но на миг ей показалось, будто и остальное ей понятно: словно
смысл сих слов только-только ускользнул, ей нужно лишь повернуть голову, и
все сразу станет понятным.
С неистовым треском лопающейся крепкой кожи кинжал в золотых ножнах
сорвался с пояса Мэта, поднялся и повис в футе над борющимся телом юноши.
Рубин сиял, разбрасывая вокруг себя рубиновые пурпурные искры, словно желал
преградить Мэту путь к Исцелению.
Глаза Мэта открылись, он посмотрел на стоявших вокруг него женщин.
- Миа айенде, Айз Седай! Кабаллейн мизайн йе! Инде муагде, Айз Седай
мизайн йе! Миа айенде! - Из груди его вырвался стон ярости, он все нарастал
и нарастал до тех пор, пока Эгвейн не удивилась: как же у Мэта сохранилось
столь мощное дыхание, несущее этот рев?
Анайя поспешно наклонилась, взяла стоявший под столом металлический
ящик темного цвета и с трудом, будто его тяжесть оттягивала ей руки,
установила его на столе. Когда она разместила ящик рядом с Мэтом и открыла
крышку, то взорам предстало узкое пространство, стиснутое меж его стенками
толщиной дюйма в два. И вновь наклонилась Анайя, достав щипцы, похожие на
те, какие домовитая хозяйка могла бы использовать в кухонном и кулинарном
искусстве, и схватила их зубцами плавающий в воздухе кинжал столь осторожно
и аккуратно, будто управлялась с ядовитой змеей.
Крик Мэта перерос в неистово бешеный вой. Ярко горел рубин, рассыпая
вокруг искры кровавого света.
Айз Седай сунула кинжал в ящик и захлопнула над ним крышку,
одновременно с металлическим щелчком испустив громкий вздох.
- Ну и отвратительная штуковина! - заметила Анайя.
В миг, когда был упрятан в ящик кинжал, вой Мэта оборвался, и юноша без
сил пал на стол, точно мускулы его и кости обратились в текучую воду. Через
секунду свечение, окружавшее всех Айз Седай и стол между ними, исчезло с
легким мерцанием.
- Все! - хрипло выдохнула Амерлин. - Кончено! Хорошо видно было, как
осунулись лица некоторых Айз Седай, как над бровями их выступил пот. Анайя
вытащила из рукава простенький носовой платочек из льна и попросту утерла им
свое лицо. Холодноглазая Белая, стараясь, чтобы никто не видел этого,
провела по своим щекам кружевным платком из Лугарда.
- Невероятно! - проговорила Верин. - Чтобы в ком-то столь жарко билась
в наши дни Древняя Кровь! Она и Серафелле склонились голова к голове и стали
беседовать друг с дружкой, тихо, но с бурными жестами.
- Он... Исцелен? - спросила Найнив. - Он будет жить?
Со стороны Мэт как будто спал, но лицо его по-прежнему имело весьма
истощенный вид, щеки впали очень глубоко. Об Исцелении, которое вылечивало
не полностью, Эгвейн не слыхала. Если только на то, чтобы разорвать его
связь с кинжалом, не потребовалась вся Сила, которую им удалось
сфокусировать. О Свет!
- Брендас! - послышался голос Амерлин. - Не проследишь ли ты за тем,
чтобы юношу отнесли в его комнату?
- Как прикажешь, мать! - сказала женщина с холодными глазами, и
реверанс она сделала столь же холодноватый, какою казалась сама. Когда
Брендас вышла позвать носильщиков, вслед за ней из комнаты потянулись в
коридор и другие Айз Седай, с ними и Анайя. Последовали за ними и Верин
вместе с Серафелле, все еще разговаривая друг с дружкой слишком тихо, так
что Эгвейн не сумела определить тему их беседы.
- Мэта совсем Излечили? - требовательно спросила Найнив, и Шириам
взглянула на нее, подняв брови. На голос Найнив обернулась Престол Амерлин.
- Он в таком состоянии сейчас, что лучшего и ожидать пока нельзя, -
произнесла она холодно. - Время еще скажет свое слово и сделает свое дело.
Конечно, если столь долго проносить при себе вещь, оскверненную порчей Шадар
Логота... Кто знает, какое влияние успел оказать на юношу сей кинжал? Быть
может, вообще никакого воздействия, но может оказаться впоследствии, что
очень сильное. Посмотрим. Но связь его с кинжалом разорвана. Сейчас Мэту
нужен отдых и столько пищи, сколько он только может съесть. Он должен жить!
- Но отчего он так кричал, мать? - спросила Илэйн, но тут же добавила
поспешно: - Если мне позволено будет спросить?
- Он командовал воинами! - Амерлин взглянула на лежащего больного с
легким недоумением. С тех пор как силы оставили его. Мэт лежал неподвижно,
но Эгвейн показалось, будто дыхание его уже стало глубже, грудь его
поднимается более ритмично. - Командовал в битве, происшедшей, я бы сказала,
две тысячи лет тому назад. Возвращается Древняя Кровь!
- Не все его слова касались битвы! - промолвила Найнив. - Я слышала, он
произнес слова - Айз Седай. Битва тут ни при чем. - И запоздало добавила: -
Мать.
Какое-то время казалось, что Амерлин размышляла, возможно, о том, как
ответить девушке, либо, возможно, о том, стоит ли вообще с ней
разговаривать.
- У него, я полагаю, - наконец сказала она, - на какое-то время прошлое
и настоящее смешались воедино. Он был в прошлом, но оставался здесь, и знал,
кто с ним рядом. Поэтому он приказывал нам отпустить его. - Она снова
немного помедлила. - "Я - свободный человек, Айз Седай. А не добыча для Айз
Седай! " Вот что говорил он.
Лиане громко фыркнула, а иные из Айз Седай забормотали что-то гневно и
полуслышно.
- Но, мать, - произнесла Эгвейн, - не мог же он вкладывать в свои слова
такой смысл! Манитерен была союзником Тар Валона.
- Дитя мое! - промолвила Амерлин. - Манитерен и Тар Валон действительно
были союзниками, но кто может постигнуть сердце мужчины? Он и сам-то не
может этого, я полагаю. Мужчина такое создание, что взять его на поводок -
проще простого, а вот удержать на привязи - труднее не бывает. Даже тогда,
когда он сам желает быть всю жизнь на цепи.
- Уже поздно, мать, - сказала Шириам. - Повара, наверное, уже заждались
своих помощниц.
- Но скажите, мать, - спросила Эгвейн озабоченно, - можем ли мы
ухаживать за Мэтом? Если ему и впрямь грозит смерть...
Взгляд Амерлин был спокойным, лицо ее не выражало ничего.
- У вас масса дел, дитя мое! - сказала она. Нет, не выскабливание
котлов имела она в виду! Уж в этом-то Эгвейн была уверена абсолютно.
- Да, мать! Как прикажете! - Она сделала реверанс, и юбки ее коснулись
юбок Илэйн и Найнив, также опустившихся в реверансе. Эгвейн в последний раз
взглянула на Мэта и двинулась вслед за Шириам, выходившей из комнаты. Мэт
все так же лежал без движения.
ГЛАВА 19. Пробуждение
Медленно открыв глаза, Мэт уставился недвижным взором на потолок,
выбеленный недавней штукатуркой, не понимая, где он находится и как его сюда
занесло. Потолок был хитро обрамлен стенным бордюром из позолоченной листвы,
а матрас под молодым человекам, упругий и мягкий, был битком набит пухом. В
богатый, стало быть, дом ты угодил, Мэт. Водятся, видно, у хозяев деньжата.
Но все эти вопросы - где я да как сюда залетел - не надолго задерживались в
сознании Мэта, как и другие мысли.
Он видел сны, и теперь в голове его метались клочки этих снов
вперемежку с воспоминаниями. Он не мог отделить одно от другого. Немыслимые
полеты над землей, неистовый гром сражений, странный народ, явившийся из-за
океана. Пути и Портальные Камни, обрывки иных жизней, создания и предметы
прямиком из сказаний менестрелей - все это наверняка сны. По крайней мере,
так ему казалось. Но не был же его вымыслом Лойал, а он-то ведь - огир!
Причудливо сплетались перед внутренним слухом Мэта и кружили в голове
обрывки его разговоров с отцом, с друзьями, с Морейн, он видел красивую
женщину, видел капитана-корабельщика и того прилично одетого господина,
который по-отечески беседовал с Мэтом. предлагая здравые советы. Вот это
представлялось реальным. Но все рассыпалось на клочки и фрагменты. Все
беспорядочно кружилось и перемешивалось.
- Муад'дрин тиа дар алленде кабадрин родим, - бормотал Мэт. Слова были
всего лишь набором звуков, однако меж ними сверкало нечто.
Внизу, прямо под ним, на милю или больше по обе стороны, выстраивались
плотные шеренги копьеносцев, там и тут виднелись вымпелы и знамена больших и
малых городов и меньших Домов. Слева фланг его войска защищала река. справа
- болота и топи. С вершины холма он следил за копьеносцами, вступившими в
бой с неисчислимым полчищем троллоков, пытающихся пробить фронт. Копья
пронзали черные кольчуги троллоков, но их секиры, точно косы, выкашивали в
рядах людей окрашенные кровью прокосы. Воздух наполняли крики и пронзал рев.
Над головой, посреди безоблачных небес, нещадно пылало солнце, и над рядами
ратоборцев поднималось мерцание жары. Вражеские стрелы падали дождем, не
переставая ранить и поражать насмерть не только людей, но и троллоков. Он
отозвал своих лучников, но Повелители Ужаса не обратили внимания на новый
маневр, стремясь прорвать линию вражеской обороны. Позади, за горным
хребтом, ждала его приказа Ближняя Гвардия, и кони бойцов нетерпеливо
переминались. В блеске сияющего дня броня на латниках и сталь, защищающая
коней, посверкивали серебром. Ни люди. ни боевые кони уже не могли более
переносить ужасную духоту. Они должны победить или умереть! Он был известен
как отчаянный игрок. Теперь самое время бросить кости. Вскочив в седло, он
отдал приказ голосом, перекрывающим рев всеобщего неистовства:
- Пехотинцы! Пропустить кавалерию!
Знаменосец скакал рядом, над головой его билось и трепетало знамя с
изображением Красного Орла. а команда войскам предавалась копьеносцами вверх
и вниз по линии.
Внизу, у подножия холма, внезапно изменили свой строй копьеносцы:
выступая ровными рядами, четко исполняя распоряжения командиров, они
перестраивались в узкие колонны, оставляя между отрядами широкие проходы. В
сии намеренные интервалы стали потоками вливаться троллоки, издавая звериное
рычание, образуя массу, схожую с черным и воспаленным приливом смерти.
Обнажив свой меч, он поднял его высоко над головой:
- Ближняя Гвардия, вперед!
Он вонзил каблуки в бока своего коня. и конь полетел вниз по склону
холма. Вслед за ним загремела копытами лихая конница. "Вперед! Вперед.. " Он
первым врубился в троллоков. Меч его мерно поднимался и падал, а знаменосец
ни на шаг не отставал от военачальника. "За честь Красного Орла! " -
раздавалось вокруг. Воины Ближней Гвардии хлынули в проходы меж отрядами
копьеносцев, сметая натиск троллоков и отбрасывая врагов назад. "Красный
Орел! " Рычали на него получеловеческие лица, причудливо изогнутые мечи
стремились достать его, но он прорубался все глубже. Победить - либо
погибнуть! "Манетерен! "
Мэт поднес ко лбу дрожащую руку.
- Аос Валдар Кьюбияри! - пробормотал он. Юноша был почти уверен: он
знает смысл этих слов! "Вперед, Ближняя Гвардия! " Или, быть может, так:
"Ближняя Гвардия - в атаку! " Несколько слов на Древнем Наречии,
переведенные для него Морейн, составляли все его знание старого языка.
Остальные же слова Мэт понимал не лучше сорочьей трескотни.
- Я схожу с ума! - грубо оборвал он сам себя. - Сдается мне, никакой
это не Древний Язык! Тарабарщину какую-то бормочу... Та Айз Седай -
сумасшедшая. Это был всего-навсего сон...
Айз Седай. Морейн. Он внезапно заметил свои руки и увидел, сколь тонки
его запястья и какими костлявыми стали пальцы рук. Он был болен. Болезнь его
была как-то связана с кинжалом. Да-да, кинжал с рукоятью, украшенной
рубином, и город, давно уже мертвый, запятнанный злом, именуемый Шадар
Логот. Но все сознаваемое оставалось для Мэта туманным, отдаленным и не
имело никакого реального смысла, хотя он и знал, что мыслит не о сонных
видениях, о жизни. В Тар Валон, где собирались его Исцелить, Мэта везли
Эгвейн и Найнив, он хорошо помнил их лица.
Мэт попытался привстать на кровати, но тут же упал:
он был слаб, точно едва родившийся ягненок. Однако он с большим трудом
все-таки сумел подтянуться вверх и отбросить единственное укрывавшее его
шерстяное одеяло. Одежда молодого человека куда-то исчезла, но не лежит ли
она в платяном шкафу, украшенном тонкой резьбою с лозами винограда, - он
стоит у стены. Мэт уже как будто не беспокоился об одежде. Собрав все силы,
он встал на ноги, просеменил, пошатываясь, по узорчатому ковру, спеша
ухватиться за кресло с высокой спинкой, и принялся перебираться от стула к
столу с позолоченными завитками на ножках и по краям столешницы.
Комнату ярко освещали свечи из пчелиного воска, по четыре в каждом из
высоких подсвечников, отражаясь в небольших зеркалах позади них. На стене
висело зеркало побольше, укрепленное над бесподобно отполированным
умывальником, оно отбрасывало Мэту в лицо собственное его отражение:
исхудавший - вернее, истощенный - старец со впалыми щеками и мрачными,
ввалившимися глазами, волосы его свалялись, они слиплись от пота. Сам же он
согбен временем и стелется, точно травы пастбища, клонящиеся под ветерком.
Мэт заставил себя выпрямиться, но это не исправило положения.
На столе, прямо у себя перед носом, он обнаружил накрытый поднос и
уловил запах пищи. Сдернув с подноса салфетку, Мэт узрел два высоких
кувшина, сработанных из серебра, и несколько блюд тончайшего зеленого
фарфора. Ему приходилось слышать, будто торговцы из Морского Народа за
подобный фарфор требуют платы серебром, причем равного весу с фарфором. Мэт
ожидал увидеть среди яств крепкий бульон и сладкие хлебцы, обычно
предлагаемые инвалидам. Вместо пищи больных на одной из тарелок красовалась
горка толстых ломтей жареной говядины, сдобренных душистой горчицей и
хреном. На других блюдах лоснился жареный картофель, дымилась сладкая фасоль
с луком, соблазнительно раскинулась капуста и маслянисто поблескивал горох.
Рядышком подразнивали обоняние разносолы и ломоть золотистого сыра.
Громоздились щедро нарезанные куски хлеба с румяной корочкой и блюдо
сливочного масла. Один из кувшинов был наполнен молоком, охлажденным так
крепко, что капли влаги стекали по серебру, из другого сосуда исходил
манящий аромат пикантного глинтвейна. Наесться досыта за таким подносом
могли бы четыре великана, не менее. Живот у Мэта заурчал вожделенно, а рот
наполнился слюной.
Но сначала следовало бы узнать, где я нахожусь! Однако прежде чем
оттолкнуть себя от стола и направиться к трем высоким окнам,
выздоравливающий воин и победитель яств скрутил трубочкой ломтик говядины и
макнул его в горчицу. Окна были прикрыты деревянными ставнями, украшенными
резьбой, но сквозь кружевные узоры Мэт увидел:
за окнами стояла ночь. Свет других окон точками блестел в темноте. На
мгновение Мэт тяжело оперся на белый каменный подоконник, но тут же взял
себя в руки и начал размышлять.
Как говаривал отец Мэта, стоит только пораскинуть мозгами, и самую
худшую напасть, на тебя свалившуюся, можно повернуть к своей выгоде, а уж
Абелл Коутон был, вне всяких сомнений, самым удачливым торговцем лошадьми на
все Двуречье. Когда порой представлялось, будто удача отвернулась от отца
Мэта, то всегда оказывалось, что его конкуренты дружно садились в грязную
лужу. Не то чтобы Абелл Коутон совершал нечто бесчестное, но провести его не
доводилось даже типам из Таренского Перевоза, а ведь всякому известно: эти
торгаши и пройдохи своего не упустят, на ходу подметки срежут. А все потому,
что Абелл Коутон старался обдумывать всякое дело со всех сторон, какие
только у него можно было узреть.
Тар Валон. Должно быть, это - Тар Валон. Комната сия принадлежит к
числу дворцовых покоев. Вот ковер с цветочными узорами, явно доманийский, а
стало быть, один лишь этот ковер стоит столько же, сколько какая-нибудь
порядочная ферма. Более того, Мэт уже не считал себя больным и не вспоминал
о причинах, приведших его в Тар Валон, где он только и мог исцелиться.
По-настоящему больным он не ощущал себя никогда, даже и тогда, когда Верин -
это имя вдруг выплыло из тумана у него в голове - говорила кому-то, кто
стоял рядом с ним, что Мэт умирает. Сейчас он чувствовал себя слабым, точно
ребенок, и голодным, как истосковавшийся по пище волк, но при этом почему-то
Мэт был уверен: его Исцеление уже произведено. Я чувствую себя целым и
невредимым. как никогда. Значит, я Исцелен! И он скорчил гримасу,
повернувшись к закрытым ставням, будто они были живыми стражами.
Исцелен! Сей факт означал, что над ним поколдовали с помощью Единой
Силы. Едва он вспомнил, что означает на самом деле это обстоятельство, тело
Мэта покрыла гусиная кожа. Впрочем, он знал заранее, как с ним поступят.
- И все же так куда лучше, чем помереть, - пробормотал он. И тут на
память вернулись кое-какие истории про Айз Седай, слышанные когда- то. - Уж
лучше это, чем смерть. Даже Найнив боялась, как бы я в самом деле не умер.
Как бы то ни было, а дело сделано, значит, размышлять о происшедшем теперь
бесполезно.
И тут Мэт сообразил, что успел слопать кусок говядины, а теперь
слизывает с пальцев сок.
Обратно к столу он прошествовал довольно нетвердой походкой. Под столом
отыскалась табуретка, он вытащил ее и уселся. Не утруждая себя поисками ножа
и вилки, он снова закрутил кусочек говядины трубочкой. Итак, каким же
образом все-таки обернуть пребывание в Тар Валоне - В самой Белой Башне! -
себе на пользу?
Тар Валон... Иначе говоря, Айз Седай. Отсюда вывод:
оставаться здесь лишний час - резону нет! Даже наоборот! Он достаточно
времени провел с Морейн, а затем в обществе Верин, продолжать подобное время
препровождение смысла нет! Он, впрочем, не помнил, чтобы кто-то из
упомянутых женщин вытворял что-либо ужасное, но проведенное в их обществе
время им по большей части забылось. Во всяком случае, на какое бы дело ни
пускались Айз Седай, действовали они всегда лишь в своих собственных
интересах, у них всегда были свои причины.
- А они-то вовсе не те причины, каковыми их считаешь ты, - прошамкал
Мэт, набив рот картошкой, потом проглотил. - Айз Седай никогда не лгут, но
та правда, которую говорит Айз Седай, не всегда является той правдой, какой
правда кажется тебе! Я никогда не должен забывать: надеяться на них даже в
тот миг, когда ты будто бы знаешь их намерения, нельзя! - Данное
умозаключение назвать утешительным для себя Мэт не мог. И он набил рот
промасленным горохом.
Размышления об Айз Седай заставили Мэта поподробнее вспомнить то, что
он о них знал. Итак, семь Айя:
Голубая. Красная, Коричневая, Зеленая, Желтая, Белая и Серая. Худшими
среди всех были Красные Айя. За исключением Черных Айя. которых, как они все
твердят. вообще не существует. Но для Мэта Красные Айя представлять угрозу
не должны. Они интересовались лишь теми мужчинами, которые умеют направлять
Силу.
Но Ранд! Как же я мог забыть о нем. да спалит меня Свет! Где он сейчас.
Не случилось ли с ним чего-то ужасного? Мэт вздохнул, опечаленный, и намазал
масло на хлеб, до сих пор еще теплый. И все же хотелось бы знать, успел Ранд
сойти с ума или еще нет?
Но даже если бы на все свои вопросы Мэт знал ответы, помочь сейчас
Ранду он ничем не мог. Да и не знал Мэт, захотел бы он оказать Ранду помощь,
если бы имел такую возможность, или не захотел бы. Ранд способен был
направлять, а Мэт вырос среди разговоров о мужчинах, которые направляют
Силу, а такого рода рассказами запугивали детей. Однако многие из тех
россказней взрослых тоже пугали, так как были чрезвычайно правдивы.
Выяснять, какие деяния по силам Ранду, было столь же мучительно, как
узнавать, скажем, что лучший твой друг мучает маленьких животных и еще
убивает детей. Заставив однажды себя поверить в такое, слишком сложно после
называть подобного человека своим другом.
- Я должен о себе побеспокоиться! - заявил сердито Мэт. Он наклонил
кувшин с вином над своим серебряным кубком и очень удивился, ибо кубок
остался пуст. Тогда он наполнил кубок молоком. - При всем при том Эгвейн и
Найнив желают стать Айз Седай! - Но пока он не произнес этих слов вслух, Мэт
о данном обстоятельстве и не вспомнил. - Ранд подчиняется Морейн во всех
мелочах и себя именует Возрожденным Драконом. А что на уме у Перрина, одному
Свету ведомо! С тех самых пор, как с глазами у него что-то странное
сотворилось, он ведет себя точно сумасшедший! Нет, я должен сам о себе
позаботиться!
Да спалит меня Свет, но я обязан поступать по-своему! Из всех нас я
единственный остаюсь до сих пор в здравом уме! Да, только я один и остался!
Тар Валон! Сей город считался самым богатым в мире, и он действительно
был центром торговли между Пограничными Землями и югом, был центром власти
Айз Седай. Мэт не думал, что стоит рисковать влезать в игру с Айз Седай. Или
же полагаться в такой игре на бросок костей или расклад карт. Но в городе
обязательно должны быть купцы и другие люди с карманами, полными золота и
серебра. Да и сам город будет, пожалуй, достоин нескольких дней присутствия
в нем Мэта. Молодой человек знал, сколь далеко унесли его странствия с тех
пор, как он оставил Двуречье, но, кроме некоторых слабеньких воспоминаний о
Кэймлине и Кайриэне, он ни о каком из больших городов не мог ничего
припомнить. А Мэту всегда хотелось побродить по обширному городу,
познакомиться с его бытием.
- Но не по такому, где на каждом шагу полно Айз Седай, - пробормотал он
кислым тоном, подбирая с тарелки последние горошины. Разом их проглотив, Мэт
снова занялся говядиной.
Навряд ли, размышлял Мэт, Айз Седай позволят ему возвратить себе рубин
с того кинжала из Шадар Логота. Он помнил кинжал лишь очень смутно, но даже
туманные воспоминания обдавали его жаром, точно память о жуткой ране. У него
все внутри сжималось, и острая боль пронзала все его члены, впивалась в
виски. И все же в памяти его по- прежнему ярко возгорался рубин, столь же
крупный, как ноготь на большом пальце его руки, темный, точно капля крови, и
сверкающий подобно пурпурному глазу. Вне всяких сомнений, Мэт имел на него
гораздо большие права, чем какие-то женщины, к тому же камень, видно, стоил
так дорого, как добрая дюжина ферм на родине у Мэта.
Они могут "сказать, будто и камень поражен той же заразой. И Мэт сказал
себе, что так оно, возможно, и есть. И все же он продолжал купаться в волнах
фантастической мечты о том, как он продаст рубин кому-нибудь из Коплинов в
обмен на лучшие их земли. Большая часть этого семейства еще с колыбели слыла
безобразниками и бузотерами, хотя младенцы еще не могли быть ни ворами, ни
врунами, но молва всех стригла под одну гребенку, без разбору. На самом же
деле Мэт не верил, что Айз Седай отдадут рубин ему обратно, однако это не
останавливало его от надежд на сделку в столь дальнем уголке земли, каким
был Эмондов Луг, - при наличии рубина, разумеется. Да и, по чести сказать,
мысли о владении самой большой в Двуречье фермой не волновали так сладко
душу, как когда-то. Были денечки, когда сие предприятие было самой
сногсшибательной из его деловых надежд, наряду с мечтой сравниться
известностью с отцом, непревзойденным торговцем лошадьми. Сегодня же
подобные желания представлялись Мэту какими-то мелкими, незначительными,
недостаточно великолепными. Зачем ограничивать свои мечты, когда за стенами
ждет не дождется огромный мир.
Итак, решил Мэт. прежде всего следует найти Эгвейн и Найнив. Может
быть. они уже пришли в себя? И тогда, вполне возможно, уже отказались от
своей дурацкой затеи обратить себя в Айз Седай. Мэт не был уверен, что
девушки откажутся от своих честолюбивых мечтаний, но уйти из узилища, не
попрощавшись с девушками, он не мог. Ускользнуть-то отсюда он сумеет, в этом
он как раз был уверен. Он совершит визит к своим спасительницам, затем денек
посвятит знакомству с городом, поиграет, быть может, в кости, дабы заполнить
свой кошелек монетами, а там и отправится в такие края, где нет никаких Айз
Седай. Но перед тем как вернуться домой - Когда-нибудь я вернусь домой.
Придет день, и вернусь. Обязательно! - он был намерен повидать в этом мире
еще кое-что, в тех краях, где не найдешь никаких Айз Седай, заставляющих
человека плясать под их дудку!
Изыскивая на пространствах подноса, чем еще он не успел полакомиться,
Мэт обнаружил, к своему изумлению, что ничего съестного уже не осталось,
кроме нескольких крошек хлеба и сыра да масляных пятен. Оба кувшина были
наполнены пустотой. Мэт с удивлением глянул вниз, на свой собственный
животик. Поглотив все, что было на подносе, он должен был всем телом ощущать
переполняющую его сытость, но вместо этого Мэт чувствовал себя так, будто
вовсе не ел ничего. Он собрал пальцами последние крохи сыра. На полпути ко
рту рука его окоченела.
Я трубил в Рог Валир! Мэт тихонько насвистывал часть знакомой мелодии,
затем оборвал ее, когда к нему вдруг явились слова:
Я внизу, на самом дне колодца, Ночь стоит, а дождь стекает вниз. Стены
узкие вот-вот меня задавят, А веревки для спасенья нет! Я внизу, на самом
дне колодца...
- Лучше бы уж нашлась там эта проклятая веревка, чтобы вылезти под
небо! - прошептал Мэт. Он позволил последним крошечкам сыра упасть на
поднос. На миг он вновь почувствовал себя больным. Он старался думать
отчетливо, проникать сквозь туман, заполонивший его голову.
Да, Верин спешила доставить в Тар Валон легендарный Рог, но теперь Мэт
никак не мог вспомнить, знала ли Верин, что именно Мэт протрубил в Рог.
Никаких слов, хотя бы намекающих, что ей об этом известно, Мэт не слыхал. В
этом он был уверен. А может быть, только думал, что был уверен. А вдруг она
все-таки обо всем знает? И если знают все они? Если только Верин не сделала
с Рогом чего такого, о чем я не знаю, то Рог точно у них... Я же им вовсе не
нужен! Однако кто может знать, что на самом деле замышляют Айз Седай и в чем
они испытывают нужду?
- Пусть попробуют у меня спросить, - проговорил Мэт мрачно, - я никогда
даже не прикасался к нему! Но если они все-таки знают... Если знают, я... Ну
вот когда беда свалится, тогда и разберусь я с ней. Чтоб мне сгореть, не
могут же они от меня чего-то потребовать! Не могут!
Тихий стук в дверь заставил Мэта, уже готового бежать прочь,
покачнуться на своих слабых ногах. О, если бы он знал, где укрыться, да
притом мог бы сделать больше, чем шагнуть всего три шага! Но убежища не
было, а четырех шагов зараз ему не одолеть.
Дверь комнаты открылась.
ГЛАВА 20. Посещение
Вошедшая в комнату женщина, облаченная в белый шелк и украшенная
серебром, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней и обратила на Мэта
взгляд своих глаз, таких темных, какие он видел впервые в жизни. Она была
столь прекрасна, что у Мэта прервалось дыхание: черные, точно полночь,
волосы ее удерживались тонко сплетенной серебрящейся диадемой, а поза дамы
была исполнена той грации, с какой иные красавицы отдаются танцу. Подумав
вначале о возможности прежних встреч с ней, молодой человек тут же отбросил
эту мысль. Ибо нельзя мужчине встретить сию прекраснолицую незнакомку хотя
бы раз в жизни и после этого не думать о ней постоянно и каждый миг.
- При условии усиленного, а не ленивого питания вы, полагаю, через
несколько дней уже встанете на ноги, - проговорила незнакомка, - а сейчас
вам, возможно, удобнее было бы надеть на себя еще какое-то платье...
Мэт все продолжал взирать на прекрасную незнакомку, но внезапно он
понял: он стоит пред ней нагой! Лицо его покрылось пунцовой краской, он
метнулся к кровати, схватил одеяло, обернулся им, точно плащом, и скорее
упал, нежели уселся на постель.
- Я прошу у вас прощения за свое... Я имею в виду, я... То есть я,
конечно, не ожидал... Я... Я... - Наконец ему удалось вздохнуть. - Я прошу
извинения за то, что вы обнаружили меня в подобном виде!
Он продолжал ощущать, как горят его щеки. Мэту на мгновение захотелось,
чтобы Ранд, кем бы он теперь ни был, или хотя бы Перрин оказались здесь и
дали ему дельный совет. Юноше они всегда представлялись чрезвычайно
галантными кавалерами. Даже те девушки, которые знали, что Ранд с Эгвейн
сговорены, не могли от него глаз отвести, а медлительная любезность Перрина
казалась им деликатной и привлекательной. Мэт же, как бы он ни старался,
пред девушками всегда ухитрялся выставить себя дураком. Вот и теперь то же
самое!
- Я бы не должна была посещать вас, Мэт, столь нежданно, ибо я нахожусь
в... в Белой Башне, - она улыбнулась, будто само название ее забавляло, - с
абсолютно другой целью, но мне очень хотелось увидеть всех вас! - И вновь
лицо Мэта стало красным, он еще больше закутался в плащ-одеяло, но
незнакомка как будто совсем не собиралась дразнить юношу. С грациозностью
более легкой, чем лебединая, она подплыла к столу. - Поднос опустошен, вы, я
вижу, голодны. Этого и следовало ожидать, зная, как они обычно действуют. Но
будьте уверены, вы с удовольствием съедите все, вновь для вас принесенное.
Вы удивитесь тому, как скоро вам удастся вернуть свой вес и восстановить
силы.
- Простите, - заговорил Мэт с робостью, - но я не помню, не был ли
прежде знаком с вами. Я не хотел бы обидеть вас, но вид у вас... какой- то
знакомый...
Она вновь обратила на него свой взгляд и смотрела до тех пор, пока он
не стал стеснительно ерзать. Разумеется, женщина с подобной внешностью имеет
право быть уверенной: увидев ее лишь раз, запоминают навсегда.
- Вполне вероятно, что вы меня видели когда-то прежде, - сказала она
наконец. - Только вот где - не знаю. Вы можете называть меня Селин. - Она
чуть склонила голову набок; по-видимому, она считала, что Мэт должен узнать
это имя.
Он же в это время стал перелистывать страницы своей памяти. Ему
казалось, будто он и в самом деле должен был раньше слышать имя красавицы,
но когда, где?
- Вы, Селин, наверное, Айз Седай, да?
- О нет! - произнесла она негромким голосом, вкладывая в единственное
слово уйму чувств.
Тогда Мэт наконец пристальней всмотрелся в женщину, способный теперь
узреть не только ее внешнюю красоту. Она оказалась стройной и, как
предположил он, • наблюдая ее движения, исполненной силы. Он не мог точно
определить ее возраст - на год ли она старше его или на два года, а то и на
все десять лет? - но морщины по ее щекам не сползали. Ожерелье дамы,
собранное из полированных белых камней и переплетенных серебряных нитей,
гармонировало с широким поясом ее наряда, но Мэт не заметил, чтобы на пальце
Селин блестело кольцо Великого Змея. Впрочем, отсутствие сего знака не
должно было его удивлять - ни одна из Айз Седай не отрицала бы вслух своей
причастности к пресловутому клану, - и все-таки он удивился. Вблизи этой
женщины невольно ощущались ее уверенность в себе, обладание могуществом,
равным, быть может, королевской власти, а кроме того, чувствовалось еще
нечто - то, что для Мэта прочно было связано с Айз Седай.
- Но вы же вовсе не послушница, верно? - Он слышал: тем полагается
облачаться в белое, но ничто не заставило бы Мэта поверить, будто она носит
белый наряд в силу своей принадлежности к разряду послушниц. Да рядом с нею
Илэйн выглядит замухрышкой! Илэйн! Еще одно имя всплыло в памяти.
- Едва ли это так, - промолвила Селин, улыбаясь уголком рта. - Давайте
лучше предположим, что я - это некто, чьи интересы сегодня совпадают с
вашими. Эти... Айз Седай намерены воспользоваться вами, однако вам, я думаю,
это не придется по вкусу. Я готова принять ваше отношение к сему делу. Нет
нужды убеждать вас, что слава вам не помешает!
- Меня - использовать? - Едва Мэт задумался над сказанным, как
нахлынули новые воспоминания - воспоминания о Ранде, так как не Мэта, а
именно Ранда собирались использовать в своих целях Айз Седай. Да будь я
проклят, но они использовать меня не смогут! Я верю, о Свет. они не сумеют!
- Но что вы имеете в виду? - спросил он у Селин. - Я для них персона не
слишком важная, и никому, кроме себя самого, я не нужен. И про какую славу
вы говорили?
- Я знала, это притянет вас. Вас, а не кого-то другого!
При виде ее улыбки у Мэта закружилась голова. Он взъерошил себе волосы
рукой. Одеяло соскользнуло с плеча, но он поймал его прежде, чем оно успело
упасть на пол.
- А теперь слушайте! - проговорил он. - Они во мне совершенно не
нуждаются! - М-да, а если им понадобится, чтобы я в Рог трубил? - Я всего
лишь скромный фермер! - Они, вернее всего, уверены, будто я каким-то там
манером связан с Рандом. Однако Верин говорила... Нет, не было у него
уверенности в том, Верин произносила подобные слова или Морейн, но юноша
догадывался: большая часть Айз Седай о Ранде вообще ничего не ведает. И Мэт
поставил перед собой задачу поддерживать их неведение по крайней мере до тех
пор, пока он не исчезнет из поля их зрения. - Повторяю:
я обыкновенный, самый простой сельский труженик. Хочется просто кое-что
увидеть на этом свете, ну и вернуться к папаше на ферму.
Но что она имеет в виду, говоря мне о славе? Селин так покачала
головой, будто она слышала его мысли.
- Вы персона гораздо более важная, чем тот, кем вы являетесь в
собственном мнении. И вы птица гораздо более высокого полета, чем надеются
так называемые Айз Седай. И если вы получите достаточно сведений, чтобы
утратить доверие к этим дамам, вы сумеете достичь славы.
- Ну уж вы-то как раз так и ведете свою речь, будто уже утратили к ним
доверие! - Так называемые? Смутная мысль явилась в его сознании, но Мэт
никак не мог заставить себя ее сформулировать. - А вы не... Вы?
Нет, в подобном обвинять эту прекрасную даму нельзя.
- Итак, я - Пособник Тьмы? - с ухмылкой договорила за него Селин. Саму
ее эти слова словно бы забавляли, а вовсе не сердили. Но вот в ее голосе
зазвучало презрение. - То есть я - одна из тех жалких последователей
Ба'алзамона, каковые уверены, будто он даст им власть и бессмертие, да? Но я
ни за кем не пойду! И знаю лишь одного человека, с коим могу стоять рядом,
но никак не быть второй после него!
- Конечно, нет, нет! - проговорил Мэт, нервозно засмеявшись.
Кровь и пепел. Друг Тьмы не назовет себя Другом Тьмы! Но если она и
впрямь такова, то у нее где-то хранится отравленный нож! Очень смутно в
памяти его явился образ женщины, одетой так, как принято среди дам
благородного круга, но при этом она была Приспешницей Темного, и в руке у
нее блестел смертоносный кинжал - в хрупкой ее руке!
- Нет, вы меня неправильно поняли... Прекрасны вы - точно как королева!
Это я и хотел вам сказать. Вы действительно настоящая леди, да?
- Мэт, вы должны во что бы то ни стало научиться мне доверять! О, вам
кажется, я тоже пытаюсь использовать вас, об этом твердит вам подозрительная
ваша натура, а началась ваша подозрительность еще в ту пору, когда вы носили
тот кинжал, и не трудитесь отрицать это. Но вы мне необходимы, а вы
благодаря мне получите богатство, власть и славу! Нет, я вас вовсе не
принуждаю. Я всегда верила: хочешь добиться чего-нибудь от мужчины - убеждай
его в своей правоте, но не принуждай! Эти пресловутые Айз Седай на самом
деле не понимают, какую ценность вы представляете собой, а он постарается
отговорить вас или убить, я же могу предоставить вам все, чего вы только
изволите пожелать!
- Он?! - резко переспросил Мэт. Убить меня. Свет. они же охотятся не за
мной, а за Рандом! Но как. ей удалось прознать про кинжал? Да и вся Башня,
наверное, знает... - Кто же хочет убить меня?
Селин поджала губы, словно бы жалея, что сказала слишком многое.
- Вам известно, чего вы хотите, Мэт, - промолвила Селин. - Но каждая
самая малая частичка вашей мысли известна мне так же хорошо, как вам. Пришла
вам пора выбирать, кому вам лучше довериться, чтобы исполнились все ваши
желания. Я признаю, я хочу использовать вас. Славные Айз Седай никогда не
признаются ни в чем подобном. А я приведу вас к богатству и славе. Они же
станут держать вас на поводке, до самой смерти вы чувствовали бы себя
привязанным, Мэт!
- Вы сказали так много слов, - заметил Мэт, - но как мне узнать, какие
из них были правдой? Каким способом мне убедиться, что больше стоит доверять
вам, а не им?
- А вы внимательно слушайте - что они говорят и о чем не говорят.
Сказали они вам, что ваш отец приезжал в Тар Валон?
- Папа был здесь?!
- Да, здесь был мужчина по имени Абелл Коутон, а с ним и другой
мужчина, звали его - Тэм ал'Тор. Оба они упорно добивались аудиенции и всем
надоели своими просьбами, а хотели всего лишь узнать, где находитесь вы и
где ваши друзья. Суан Санчей отправила их обратно в Двуречье с пустыми
руками, они даже не получили весть о том, что вы живы. Расскажут ли вам об
этом Айз Седай, если вы их не спросите прямо? Но и тогда, быть может, они
вам не ответят, поскольку после подобного известия вы, разумеется,
попытаетесь удрать домой сломя голову.
- Мой па думает, будто я мертв? - медленно спросил Мэт.
- Ему можно сообщить, что вы живы. Я могу этим заняться. Выбирайте,
кому будете доверять, Мэт Коутон! Скажут ли вам сии любезные дамы, что в
этот миг Ранд ал'Тор пытается спастись бегством, а одн...
