Роберт Джордан. Возрожденный Дракон
страница №14
...века, который отсюда сверху казался совсем маленьким;поставленный в центре свободного пространства, закованный в цепи, он
покачивался от слабости. Ранд! Двенадцать Айз Седай окружали его, и перед
ним стояла еще одна - которая, как знала Эгвейн, должна иметь на плечах
палантин семи полос, хотя отсюда девушка и не могла разглядеть этот символ
власти. Элайда. В голове Эгвейн уже зазвучали слова, которые должна была
произносить обвинительница.
Сей мужчина, покинутый Светом, прикасался к саидин, к. мужской половине
Истинного Источника. Потому мы вынуждены были его схватить. Этот мужчина
злоумышленно направлял Единую Силу, зная, что саидин запятнан Темным,
запятнан из-за мужской гордыни, запятнан из-за мужского греха. Потому мы и
заковали преступника в цепи.
Эгвейн с большим усилием оборвала течение своих мыслей. Тринадцать Айз
Седай. Двенадцать сестер и Амерлин, они составляют известное всем число
обвинителей. По традиции, столько Айз Седай нужно для укрощения. И то же
число, тринадцать, необходимо и для.. Она прогнала и эти свои мысли тоже. У
Эгвейн не оставалось времени ни для чего, кроме намеченных ею действий.
Нужно только поскорей сообразить, как устроить все безошибочно.
На таком расстоянии, прикидывала Эгвейн, она вполне могла бы поднять
Ранда при помощи Воздуха. Выхватить его, окруженного двенадцатью Айз Седай,
из их лап и перенести прямо сюда, на крышу. Вполне удобный способ. Но даже в
том случае, если у нее действительно хватило силы на это, если бы она не
уронила Ранда на полпути, тем обрекая его на смерть, перенос по воздуху
занял бы довольно много времени и на эти минуты Ранд оказался бы беспомощной
мишенью для лучников, а сияние саидар указало бы всем с предельной точностью
место нахождения Эгвейн. Ее бы увидела любая Айз Седай. И если уж речь об
этом, то и любой Мурддраал.
- О Свет, - пробормотала она, - я не вижу иного выхода, кроме одного:
развязать войну в самой Белой Башне. И все равно я готова на это, я хочу его
спасти, спасти во что бы то ни стало.
Эгвейн собрала всю свою силу, разделила сплетенные нити, придала
направление потокам энергии.
Путь обратно появится, но только единожды. Будь стойкой.
Очень давно она слышала в последний раз эти слова, Эгвейн вздрогнула и
скользнула по гладким черепицам, едва удержавшись на краю крыши. В сотне
шагов внизу находилась земля. Девушка оглянулась.
Здесь, на самой вершине Башни, накренившись над Эгвейн, перпендикулярно
скату черепичной крыши, красовалась серебряная арка, наполненная сияющим
светом. Арка мерцала и вибрировала; сквозь белое свечение пробивались
высверки разъяренного красного огня и желтого сияния.
Путь обратно появится, но только единожды. Будь стойкой.
На глазах у Эгвейн арка истончилась до почти полной прозрачности и
вновь стала твердой на вид.
Эгвейн обратила неистовый взгляд в направлении Двора Отступников. У нее
еще оставалось немного времени. Во всяком случае должно было оставаться. Ей
потребовалось несколько минут, может быть, всего десять, и немного удачи.
В сознании ее назойливо звучали чужие голоса, но не бесплотные и
непонятно чьи, предупреждающие ее о необходимости мужества, голоса женщин,
которых она как будто хорошо знала.
- ... я не могу больше держать. Если она сейчас не выйдет...
- Держи! Чтоб вам сгореть, держите, или я выпотрошу всех вас, как.
осетров!
- ... выходит из-под контроля, мать! Мы больше не можем...
Голоса стали стихать, превращаясь в жужжание, жужжание утихало,
выливаясь в тишину, но вот опять заговорило нечто неизвестное:
Путь обратно появится, но только единожды. Будь стойкой.
Есть иена за то, чтобы стать Айз Седай.
Черные Айя ждут.
С криком досады и ярости, уже осознавая свершающуюся потерю, Эгвейн
бросилась в сторону сияющей арки, из которой навстречу ей мерцало жаркое
марево света. Она почти что желала уже промахнуться, сорваться с крыши и
устремиться к своей смерти.
Свет раздирал ее на части, разделял на отдельные волокна, распускал
волокна по волоску, расщеплял волоски, обращая их в клочки пустоты. Все
сущее растекалось по свечению, удаляясь и уносясь вдаль. Навсегда.
ГЛАВА 23. Связанная печатью
Свет разрывал Эгвейн, разделял на волокна, распускал волокна на
волоски, отделяя волосок от волоска, которые, сгорая, уносились вдаль.
Разлетались и сгорали навсегда. Навсегда!
Из-под серебряной арки Эгвейн вышла вся холодная и заледенелая,
скованная гневом. Гневная замороженность была ей необходима для того, чтобы
противостоять ожогам своей памяти. Тело ее еще ощущало свое горение, но иные
воспоминания выжгли в ней куда более глубокий след, продолжая терзать ее.
Над всем господствовал гнев, холодный, как смерть.
- Надеюсь, теперь для меня здесь все кончено? - спросила она
требовательно. - Бросать его раз за разом! Предавать его, подводить его
снова и снова? Неужели судьба моя навсегда такова?
Вдруг она ощутила, что все происходит не так, как должно было идти.
Амерлин была здесь, как Эгвейн и объясняли, как и полагалось, согласно
церемонии. Были здесь и сестры в шалях, представлявшие каждую Айя, но все с
тревогой смотрели на Эгвейн. На местах вокруг тер'ангриала сидело теперь по
две Айз Седай, и по щекам их скатывался пот. Тер'ангриал гудел, словно бы
вибрируя, и белый свет внутри арок взрывали яростные сполохи разноцветных
высверков.
Свечение саидар, коротко вспыхнув, окутало Шириам, когда она положила
руку на голову Эгвейн, обдав девушку новым холодком.
- Она жива и невредима. - В голосе Наставницы послушниц слышалось
облегчение. - Никаких повреждений не получила. - Шириам словно не ожидала
столь удачного исхода.
Казалось, и других Айз Седай, стоящих рядом с Эгвейн, покинуло долгое
напряжение. Элайда глубоко вздохнула и поспешила за последней чашей.
По-прежнему в напряженных позах оставались Айз Седай, сидевшие вокруг
тер'ангриала. Гудение становилось тише, свет внутри него начал мерцать, а
значит, тер'ангриал стремился к покою, однако Айз Седай выглядели так, будто
они сражались с ним как с врагом и отвоевывали у него дюйм за дюймом путь к
его же успокоению.
- Что... Что случилось? - спросила Эгвейн.
- Помолчи, - приказала ей Шириам, но приказала ласково. - Сейчас,
пожалуйста, помолчи. С тобой все в порядке, а это главное, и значит, пришла
пора завершить церемонию.
В это время подошла, чуть ли не бегом, Элайда, она вручила Амерлин
серебряную чашу торжественного финала. Перед тем как встать на колени,
Эгвейн несколько мгновений колебалась. Все-таки что же стряслось?
Амерлин медленно наклонила чашу над головой Эгвейн, произнося слово за
словом:
- Ты омыта от той, что была Эгвейн ал'Вир из Эмондова Луга. Ты омыта от
всех уз, что связывали тебя с миром. Ты явилась к нам омытая, чистая сердцем
и душой. Отныне ты - Эгвейн ал'Вир, Принятая в Белую Башню. - Последняя
капля влаги скатилась по волосам Эгвейн. - Отныне судьба твоя - быть с нами.
Последние слова, как показалось девушке, имели особое значение для нее
самой и для Амерлин. Амерлин передала чашу одной из Айз Седай и достала
золотое кольцо в виде змея, кусающего себя за хвост. Эгвейн не сдержала
дрожи, когда поднимала левую руку, и она вздрогнула снова, когда Амерлин
надевала на ее средний палец кольцо Великого Змея. Став полноправной Айз
Седай, Эгвейн сможет носить это кольцо на том пальце, на каком захочет, или
же вообще не носить его, если возникнет необходимость скрыть свою
принадлежность к Айз Седай. Принятые же носили кольцо на среднем пальце.
Амерлин, не улыбаясь, помогла ей подняться.
--- Добро пожаловать, дочь моя, - сказала она, целуя Эгвейн в щеку.
Девушка была очень удивлена и взволнована. Не "дитя мое" обратилась к ней
Амерлин, а "дочь моя". Прежде Эгвейн всегда была "дитя". Амерлин поцеловала
ее в другую щеку. - Добро пожаловать!
Отступив на шаг, Амерлин рассматривала Эгвейн критически, но заговорила
не с ней, а с Шириам:
- Помоги ей осушить свое тело и одень Эгвейн, затем убедись в том, что
она действительно здорова. Ты должна знать это наверняка, тебе ясен смысл
моих слов.
- Но я в этом убеждена, матушка! - Голос Шириам прозвучал удивленно. -
Вы сами видели, я проверила ее состояние.
Амерлин заворчала, указывая взглядом на тер'ангриал:
- Я хотела бы знать, что сегодня происходило не так. Амерлин
направилась к тер'ангриалу, наряд ее развевался в такт решительным шагам.
Остальные Айз Седай пошли за ней вслед и окружили тер'ангриал - теперь
простую серебряную конструкцию из арок, расположенных на кольце.
- Матушка обеспокоена твоим состоянием, - проговорила Шириам, отведя
Эгвейн в сторону, где лежало толстое полотенце для волос и второе - для
тела.
- Какие причины заставили ее беспокоиться? - спросила Эгвейн. Амерлин
желает, чтобы с ее ищейкой ничего не случилось, пока не загнан олень.
Шириам ей не ответила. Она только немного нахмурилась и ждала, пока
Эгвейн смахнет с себя влагу, чтобы вручить ей белое платье, по подолу
которого шла семицветная кайма.
Испытав легкое разочарование, Эгвейн нырнула в это платье. Теперь она
была настоящей Принятой, на пальце ее блестело кольцо, а платье было
украшено цветными полосами. Почему я не чувствую никакой разницы между собой
прежней и нынешней.
К ней подошла Элайда, держа в руках платье и туфли Эгвейн, которые она
носила, еще будучи послушницей, а кроме того, ее пояс и сумку- кошель. А еще
- бумаги, которые Эгвейн получила от Верин. Да, те самые записи - и в руках
Элайды.
Эгвейн заставила себя терпеливо обождать, пока Айз Седай не вручит ей
весь ворох вещей, хотя ее подмывало выхватить все самой.
- Благодарю вас, Айз Седай! - Она пыталась украдкой осмотреть бумаги;
она не могла определить, прикасался ли к ним кто-то из посторонних. Страницы
было по-прежнему перевязаны бечевкой. Как смогу я узнать, не прочитала ли
Элайда все тайные записи? Прижимая к себе поясную сумку, прикрытую платьем
послушницы, Эгвейн ощутила в ней то необыкновенное кольцо, тер'ангриал. По
крайней мере кольцо все еще на месте. О Свет, она могла забрать его. и не
знаю, заметила бы я пропажу. Да нет, сумела бы заметить. Наверное, заметила
бы.
Лицо Элайды было таким же холодным, как и ее голос.
- Я не хотела, чтобы сегодня тебя посвятили. Не потому, что я опасалась
того, что произошло, ибо никто не мог предвидеть все случившееся. Мне не
нравишься ты сама, какая ты есть. Дичок! - Эгвейн пыталась протестовать, но
Элайда продолжала свою речь, надвигаясь на девушку неумолимо, точно горный
ледник. - О, я знаю, направлять Силу ты научилась под руководством Айз
Седай, но и при этом ты остаешься дичком. Ты дика по своему духу, да и
вообще ты дикарка. Потенциал твой огромен, иначе ты не смогла бы выжить
сегодня, но потенциал ничего не решает окончательно. Мне не верится, что
когда-нибудь ты станешь частью Белой Башни, так, как все остальные из нас
составляют целое, и для меня неважно, на каком пальце ты будешь носить
полученное сегодня кольцо. Для тебя самой было бы лучше, если бы ты задалась
целью познать достаточно для того, чтобы остаться живой, а после
возвратилась в свою глухую деревушку. Намного лучше! - Повернувшись на
каблуках, Элайда продефилировала прочь из зала.
Если она пока что и не стала Черной Айя, безрадостно раздумывала
Эгвейн, то уже очень близка к этому. Вслух она сказала Шириам:
- Скажите хоть что-нибудь. Вы ведь могли прийти мне на помощь.
- Если бы ты была по-прежнему послушницей, дитя мое, я бы тебе помогла,
- спокойно отвечала ей Шириам, и Эгвейн вздрогнула. Снова она услышала уже
забытое обращение к ней: "дитя". - Когда это требуется, я всегда защищаю
послушниц, пока они не научатся защищаться сами. А ты теперь Принятая. Тебе
бы пора знать, как защищаться самой.
Эгвейн внимательно взглянула в глаза Шириам, размышляя о том, умышленно
ли она подчеркивала голосом отдельные слова в последней своей фразе. Шириам,
так же как и Элайда, вполне могла прочитать список имен в тайных записях и
решить, будто Эгвейн заодно с Черными Айя. О Свет! Какой подозрительной ты
становишься, Эгвейн. да вдобавок, осмеливаешься каждого подозревать. Но
лучше быть подозрительной, чем мертвой или же оказаться схваченной теми
тринадцатью и... Она тут же прекратила течение своей мысли, ибо не желала
занимать таким свой ум.
- Шириам, что случилось сегодня? - спросила она. - Только, пожалуйста,
не отмахивайтесь от моего вопроса.
У Шириам брови подскочили чуть ли не до самой прически, и Эгвейн
поспешила исправить свой вопрос:
- Ах, конечно - Шириам Седай! Простите меня, Шириам Седай.
- Помни: ты пока еще не стала Айз Седай, дитя мое. - В голосе ее
звенела сталь, но улыбка уже коснулась губ Шириам, коснулась и пропала,
когда она продолжила свою речь. - Я не знаю, что именно сегодня случилось.
Знаю одно: меня очень пугает то, что ты едва не погибла.
- Кто ответит, что происходит с теми, кто не вышел
из тер "ангриала. "
промолвила подошедшая к ним
Аланна. Зеленая сестра была хорошо известна в Башне благодаря своему
характеру и чувству юмора; поговаривали, что в беседе она могла
перескакивать с одного на другое и вновь возвращаться к первому до того, как
вы успеете моргнуть глазом, но на Эгвейн она сейчас смотрела, пожалуй,
робко. - Будь у меня такая возможность, дитя мое, я бы прекратила все, как
только впервые заметила это... эхо. Но оно вновь появилось. Вот что
случилось сегодня. Тысячекратно возвращалось эхо. Десять тысяч раз!
Тер'ангриал, казалось, уже почти готов был наглухо перекрыть поток Силы от
саидар или же проплавить пол. Сознавая всю недостаточность слов, я все-таки
приношу тебе свои извинения. Слишком этого мало - за то, что с тобой чуть
было не случилось. Да, я говорю так, и благодаря Первой Клятве тебе ясно: я
говорю правду. Чтобы доказать тебе искренность своих чувств, я буду просить
мать позволить мне трудиться вместе с тобой на кухнях. Да, и еще вместе с
тобой ходить к Шириам... Если бы я совершила все, что должна была сделать,
жизнь твоя не подверглась бы опасности, и я должна теперь искупить свою вину
за собственную нерасторопность.
Шириам расхохоталась так, точно хотела всех оскорбить.
- Она никогда тебе не разрешит, Аланна! - объявила она. - Достойная
сестра трудится в кухне - ни больше и ни меньше! Просто неслыханно! И потому
невозможно. Ты поступила так, как считала нужным, никакой твоей вины в этом
нет.
- Вы действительно ни в чем не виноваты, Аланна Седай, - сказала
Эгвейн.
Почему Аланна именно так поступила? Для того. быть может, чтобы меня
убедить: ни к чему неправильному, неверному она не имеет никакого отношения.
Или же оттого, что так она сумеет все время держать меня под надзором. Перед
ней возникла такая картина:
гордая Айз Седай трижды в день по локти вымазывает свои руки,
выскабливая грязь из печных горшков, и все это ради того, чтобы за кем-то в
кухне внимательно следить, и это убедило Эгвейн в том, что она дала слишком
много воли своему воображению. При этом немыслимо было представить себе,
чтобы Аланна поступила так, как она намерена была поступить. В любом случае
Зеленая сестра определенно не имела возможности увидеть список смен в тайных
записях, ибо была постоянно занята работой с тер'ангриалом. Однако, если
Найнив все же права, Аланне не было никакой необходимости видеть указанные в
списке имена, уничтожить меня она могла возжелать и без этого, если она
Черная Айя. Ладно, хватит думать об этом! И Эгвейн сказала:
- И в самом деле, это не ваша вина.
- Если бы я поступила как должно, - продолжала Аланна, - никаких
неполадок случиться не могло бы. Единственный случай, когда я видела что-то
похожее, произошел несколько лет назад, когда мы пытались в этой самой
комнате использовать один тер'ангриал одновременно с другим тер'ангриалом,
который, вероятно, каким-то образом имеет с этим нечто общее. Чрезвычайно
редко встречаются два таких тер'ангриала. которые как-то связаны вместе. Да,
так вот та пара попросту расплавилась, причем каждая из сестер, находившихся
в пределах сотни шагов от них, в течение недели потом мучилась такой
головной болью, что была не в состоянии высечь при помощи Единой Силы ни
искорки... Что случилось, дитя мое?
Рука Эгвейн стиснула ее сумку, и перекрученное кольцо сквозь плотную
ткань вдавилось в ладонь. Холодным оставалось кольцо или стало теплым? О
Свет, я сама его нагрела!
- Не беспокойтесь, Аланна Седай, - промолвила Эгвейн. - Айз Седай, вы
не сделали ничего дурного. У вас нет причин делить со мной полученное мною
наказание. Нет ни одной причины для этого. Ни единственной!
- Слишком много чувств в твоих словах, - заметила Шириам, - но звучат
они правдиво. Аланна лишь покачала головой.
- Айз Седай, - неторопливо проговорила Эгвейн, - что это означает -
быть Зеленой Айя?
Глаза Шириам от изумления распахнулись еще шире, Аланна же открыто
усмехнулась.
- Только что тебе надели на палец кольцо, - сказала Зеленая сестра, - а
ты уже стараешься решить, которую Айя избрать для служения? Во- первых, ты
должна любить мужчин. Я не имею в виду, что ты обязана в них влюбляться,
нет, именно любить их. И любить не так, как любят их Голубые Айя, которым
мужчины просто нравятся, до тех пор пока разделяют их стремления и не мешают
им в делах. И разумеется, относится к ним не так, как Красные Айя, которые
мужчин презирают так, будто каждый из них ответствен за случившийся Разлом
Мира. - Алвиарин, Белая сестра, которая пришла вместе с Амерлин, обратила
холодный взгляд в сторону Эгвейн и проскользнула мимо нее. - И не так, как
принято среди Белых Айя, - улыбаясь, добавила Аланна, - у которых в жизни
вообще нет места для каких-либо страстей.
- Я имела в виду вовсе не это, Аланна Седай. Мне бы хотелось узнать,
каково это на самом деле - являться Зеленой сестрой.
Эгвейн не была уверена в том, поймет ли ее Аланна, так как и сама не
совсем понимала, о чем хочет спросить у нее, но Аланна кивнула, словно все
ей было ясно.
- Коричневые Айя ищут знания, - молвила она. - Голубые ищут причины
событий. Белые исследуют проблемы истины посредством неумолимой логики.
Какую-то часть всех этих дел считаем своей обязанностью мы все, разумеется.
Но быть Зеленой сестрой означает всегда оставаться начеку. - В голосе Аланны
прозвучала нота гордости. - Во времена Троллоковых Войн нас часто называли
Боевой Айя. Все Айз Седай помогали войскам, где только могли и когда
появлялась необходимость, но только одни Зеленые Айя сопровождали армию
постоянно, всегда были с войсками в каждой битве. Мы бились с Повелителями
Ужаса. Боевые Айя. И сейчас мы остаемся наготове, ибо многие ждут, что на юг
снова устремятся троллоки - в Тармон Гай'дон, в час Последней Битвы. Мы и
встанем на их пути. Это и означает быть Зеленой Айя.
- Спасибо, Айз Седай, - сказала Эгвейн. Значит. такой была и я? Или
стану ею? О Свет, как мне хочется знать, было ли это на самом деле, "
связано ли все с тем, что происходит здесь и сейчас!
К беседующим приблизилась Амерлин, и они присели перед ней в глубоком
реверансе.
- Как ты себя чувствуешь, дочь моя? - спросила Амерлин, обращаясь к
Эгвейн. Взгляд ее скользнул к уголку бумаг, выглядывавших из-под платья
послушницы в руках девушки, и вновь обратился на лицо Эгвейн. - Я верю, что
еще при жизни успею выяснить все "почему" того случая, который произошел
сегодня.
Эгвейн покраснела всем лицом.
- Чувствую я себя хорошо, матушка. Аланна удивила девушку тем, что в ту
же минуту обратилась к Амерлин со своей странной просьбой.
- О подобных желаниях наших сестер я никогда не слышала, - проговорила
Амерлин рычащим голосом. - Капитан не станет мараться в иле вместе с трюмной
командой, снимая судно с отмели, даже если самолично загонит его туда! - Она
посмотрела на Эгвейн, и озабоченность просквозила в ее глазах. И еще гнев. -
Я разделяю твою обеспокоенность судьбой девушки, Аланна. Каков бы ни был
проступок бедняжки, подобного наказания она не заслужила. Ну что ж, хорошо.
Если это поможет тебе успокоить свои чувства, ты можешь приходить к Шириам.
Но только одна, без Эгвейн. Это дело касается строго только вас двоих, тебя
и Шириам. Я не позволю, чтобы Айз Седай подвергались осмеянию, пусть даже в
стенах самой Башни.
Эгвейн открыла рот, желая признаться женщинам во всем, что с ней
произошло, и отдать им кольцо, - мне не нужна эта проклятая вещь, в самом
деле не нужна, - но ее опередила Аланна:
- Я просила еще кое о чем, матушка.
- Не смеши меня, дочь моя. - Амерлин явно сердилась, голос ее звучал
раздраженно. - И дня не пройдет, как ты станешь посмешищем всей Башни - для
всех, кроме тех, кто решит, будто ты спятила! И не надейся, что они забудут
о твоих причудах. Сплетни о подобных поступках имеют обыкновение
распространяться. Всевозможные истории о судомойке Айз Седай ты после
услышишь повсюду от Тира до Марадона. Что неминуемо отразится на всех наших
сестрах. Ни в коем случае! Если ты хочешь освободиться от какого-либо
чувства вины, но не можешь совершить это так, как полагается взрослой
женщине, - что ж, хорошо. Я уже сказала тебе: ты можешь нанести визит
Шириам. Сегодня вечером, когда мы уйдем отсюда, проводи ее. За ночь ты
поймешь, верный ли выход нашла. А завтра займешься выяснением того, что
именно было здесь сегодня неправильно.
- Спасибо, матушка! - В голосе Аланны, казалось, не было никакого
чувства.
Желание покаяться у Эгвейн тут же умерло. Правда, отнють чувства Аланны
и проявились лишь на краткий миг, девушка все же успела заметить, как та
была расстроена нежеланием Амерлин отправить ее помогать Эгвейн в работе на
кухнях. Оказаться под наказанием она хочет ничуть не больше, чем любой
здравомыслящий человек. Просто ей необходим был повод оказаться со мной
вместе. О Свет, но ведь не могла же Аланна вызвать буйство тер'ангриала. Это
беду я сама натворила! Или все же Аланна - Черная Айя?
Прислушиваясь к внутреннему голосу, Эгвейн в то же время слышала, как с
ней рядом кто-то прокашлялся и снова прочистил горло. Она подняла взгляд.
Амерлин смотрела на нее, вернее в нее, и когда она заговорила, каждое слово
свое властительная дама произносила с особым весом.
- Если ты ухитряешься стоя уснуть, дитя мое, не лучше ли отправиться к
себе и честно улечься в постель? - Взгляд Амерлин быстро и цепко метнулся к
пачке бумаг, которую Эгвейн старалась руками укрыть от ее взора. - Завтра и
все ближайшее время тебе предстоит много трудиться.
Еще пару мгновений взор властительницы пронзал девушку, а потом Амерлин
наконец проследовала своей царственной походкой к выходу, не дожидаясь, пока
все успеют присесть в реверансе.
Поняв, что Амерлин уже не услышит ее голос, Шириам тотчас же подскочила
к Аланне. Зеленая Айя слушала ее в молчании и только сверкала глазами.
- Аланна, ты что, с ума сошла?! Думаешь, верно, что я с тобой буду
вечно цацкаться, если мы с тобой в одно время были послушницами? Ну и
дурочка же ты после всего! Или, может, ты Драконом одержима, раз... - Тут
Шириам вдруг обратила гневный взгляд на Эгвейн. - Это что же, мне слух
изменяет - или Престол Амерлин тебе и впрямь отсыпаться приказала - а,
Принятая? Хоть словечком мне сейчас огрызнешься - я тебя в поле в землю
закопаю, как удобрение, ясно! Завтра утром, когда колокол пробьет Первый
Час, я жду тебя в своем кабинете - и ни мигом позже! Марш отсюда!
Еле сдерживая головокружение, Эгвейн отправилась восвояси. Есть ли
здесь хоть один человек, которому я могу поверить? Амерлин? Но она послала
нас в погоню за тринадцатью Черными Айя. да при этом забыла предупредить: их
должно быть как раз ровно тринадцать, если им потребуется обратить
какую-либо способную направлять женщину против ее воли к Тени! Кому же мне
верить? Оставаться одна Эгвейн не хотела, сама мысль об одиночестве ее
мучила, и девушка поспешила к скромным кельям Принятых, уже решив завтра
перебраться туда поосновательней, с вещами. С этой мыслью она постучала в
дверь комнаты Найнив и распахнула ее. Только Найнив она могла во всем
довериться. Ей и Илэйн.
Но Найнив сидела на стуле, а в колени ей уткнулась лицом всхлипывающая
Илэйн. Илэйн сотрясали те негромкие рыдания, которые остаются, когда нет у
человека сил ни на жалобу, ни на бунт, но обида в сердце еще горит. На щеках
Найнив тоже поблескивала влага. На руке ее, гладившей Илэйн по голове,
блистало такое же кольцо Великого Змея, как и на руке Илэйн, ухватившейся за
юбку подруги.
Подняв покрасневшее и от долгого плача опухшее лицо, Илэйн заметила
Эгвейн, всхлипнула и проговорила сквозь слезы:
- Быть столь ужасным существом я не могла, Эгвейн! Не могла!
Странный случай с тер'ангриалом, грозивший Эгвейн гибелью, и ее
опасения, как бы кто-нибудь не прочитал бумаги, полученные ею от Верин,
собственные подозрения девушки насчет каждой из женщин в том зале, - все это
было кошмарно, но эти удары пусть грубо, беспощадно, но отвлекли мысли
девушки от всего, что произошло с нею тогда, когда она находилась внутри
тер'ангриала. Мучили ее эти тревоги, но душу терзало и иное. Слова Илэйн
будто содрали смягчающую прокладку, и теперь Эгвейн чувствовала себя так,
словно на нее обрушивается потолок. Муж ее Ранд и дитя ее Джойя. Ранд
пригвожден и просит Эгвейн убить его. Ранд закован в цепи, ему предстоит
укрощение!
Не осознавая, что делает, Эгвейн повалилась на колени рядом с Илэйн, и
все ее давно сдерживаемые слезы хлынули неудержимым потоком.
- Не смогла я помочь ему, Найнив! - Грудь ее разрывалась от страдания.
- Я оставила, бросила его там, там!
Найнив вздрогнула всем телом, как будто получила неожиданный удар, но
уже через миг она оправилась, руки ее теперь обнимали Илэйн и Эгвейн, обеих
девушек разом, и Найнив, успокаивая подруг, тихонько приговаривала - будто
пела:
- Успокойтесь, Эгвейн, Илэйн, утешьтесь... Время - лучший лекарь, оно
вашу боль излечит. Тогда вам станет немного легче. Придет еще день, и мы
заставим их заплатить нашу цену. Уймите слезы, Илэйн, Эгвейн. Не надо.
Успокойтесь.
ГЛАВА 24. Открытия в разведке
Пробравшись сквозь щели в резных ставнях, солнечный свет скользнул по
кровати и разбудил Мэта. Минутку-другую Мэт жмурился и просто лежал,
блаженствуя. Перед сном он так и не смог выбрать самый надежный план побега
из Тар Валона, но и сейчас помнил все пришедшие на ум варианты. Очень
значительная часть его памяти была и сейчас покрыта туманом, но он
отступаться не желал.
Две служаночки поспешно и суетливо внесли уставленные яствами подносы,
тяжелые от множества тарелок блюд, а вдобавок и кувшин с горячей водой,
успевая при этом болтать о том. как замечательно сегодня выглядит парень,
утверждать, смеясь, что он, конечно, вот-вот окончательно встанет на ноги -
разумеется, если будет выполнять все советы мудрых Айз Седай. Отвечая
девушкам немного грубовато, Мэт, однако, не хотел показаться злым. Пусть
думают, будто я и впрямь намерен исполнять все приказы! От запахов пищи с
подноса у него началось урчание в животе. Когда болтушки ушли, Мэт отбросил
одеяло и выпрыгнул из кровати, правда, успев перед этим запихнуть себе в рот
основательный кусище ветчины, чтобы хватило сил вымыться как следует да
побриться. Уставившись в зеркало над умывальником, он задержал на миг
взгляд, продолжая намыливать лицо. Да, пожалуй, выглядел он получше, чем
вчера.
Щеки у Мэта были ввалившиеся, но уже не такие впалые, как прежде. Уже
не казалось, будто глаза его слишком глубоко запрятаны под лоб, и темные
круги под ними исчезли. Чудилось даже, что каждый кусок пищи, проглоченный
им вчера, обратился в мясо, наросшее на кости Мэта. Плечи его наливались
силой.
- Поправляясь так быстро, - пробормотал Мэт, - я успею отсюда удрать
прежде, чем они меня заподозрят в желании бежать! - Но все- таки не было
конца его изумлению, когда, усевшись за стол, он уплел всю ветчину до
крошки, горы репы, да еще и горох, красовавшийся в блюде.
Будучи твердо уверен, насколько точно его пленители убеждены: наевшись,
парень снова повалился в постель, - Мэт вместо этого быстро оделся. Всовывая
ноги в сапоги, Мэт осмотрел свою запасную одежду и решил ее пока не брать.
Для начала я должен понять, как поступить. И если придется, оставить
одежду... Чашечки с игральными костями Мэт засунул в сумку. С помощью костей
он всегда добудет любую необходимую одежду.
Открыв дверь, Мэт выглянул наружу. Множество дверей, покрытых резными
панелями из золотистого и светлого дерева, красовались по коридору, а между
ними висели красочные гобелены, по полу же бежала дорожка из голубого ковра,
пересекающая белые каменные плитки. В коридоре не было ни души. Вовсе
никакой охраны! Закинув на плечо свой плащ, Мэт поспешил вон. Оставалось
только найти путь, ведущий к выходу. Спустившись по ступенькам вниз и
поплутав немного по коридорам и открытым дворикам, он наконец обнаружил
дверь, выпускающую добрых людей на свободу, но перед этим он успел встретить
немало незнакомых людей:
служанок, одетых в белое послушниц, спешивших выполнить полученные
задания, которые поспешали вдвое быстрее служанок, да еще группу одетых в
рабочие костюмы слуг-мужчин, волокущих огромные ящики и другие нелегкие
грузы, Принятых, облаченных в нарядные платья с полосами. Даже нескольких
Айз Седай!
Айз Седай, как ему казалось, вовсе Мэта не замечали, проплывая мимо
него, сосредоточенно раздумывая о чем-то своем, либо обращали на него
мимолетный взгляд. Одежда на нем была явно сельская, однако хорошо
скроенная, так что на бродяжку парень ничуть не походил, а судя по числу
встреченных им слуг, можно было понять, что мужчин в эту часть Башни
допускают. Мэт догадывался, что, вероятно, Айз Седай принимают его за одного
из слуг, и это устраивало его вполне, впрочем, до тех пор, пока от него не
требуют носить что-то тяжелое.
К его сожалению, ни одна из встреченных им женщин не оказалась ни
Эгвейн или Найнив, ни хотя бы Илэйн. Она хороша собой, даже тогда, когда
важно-преважно задирает свой носик. Уж она-то смогла бы мне рассказать. где
найти Эгвейн и Мудрую. Не могу же я скрыться, с ними не попрощавшись! Ведь
ни одна из них. о Свет. не вознамерится вернуть меня обратно только по той
причине, что все они собираются стать Айз Седай! Лучше мне, дураку, сгореть,
если я не прав! Нет, они этого не совершат! Во всяком случае, мне явно стоит
рискнуть.
Но очутившись на свежем воздухе, под ярким утренним небом, в котором
проплывали редкие облака, Мэт выбросил на время из головы всех женщин. Он
смотрел на широкий, вымощенный каменными плитами двор с простым каменным
фонтанчиком посередине его и казармой, построенной из серых булыжников, на
другой стороне. Казарма походила на громадный валун, красующийся рядом с
немногими деревьями, вырастающими из обложенных камешками отверстий в
плитах. На скамейках перед длинным и низким зданием посиживали стражники в
одних рубашках, они приводили в порядок свое оружие, доспехи и упряжь
лошадей. Они-то как раз и нужны были сейчас Мэту.
И он стал прохаживаться по двору, поглядывая на солдат как будто от
нечего делать. Занимаясь делом, они разговаривали между собой и
посмеивались, как мужчины, вернувшиеся с поля в урожайную пору. Время от
времени кто-то из них поглядывал с любопытством на Мэта, но прогонять парня
никто не стал. Он то и дело задавал кому-нибудь из солдат простые вопросы. И
наконец получил ответ, которого так ждал.
- Стража на мосту? - переспросил коренастый темноволосый мужчина,
старше Мэта от силы лет на пять. Говорил он с сильным иллианским акцентом.
Несмотря на молодость, левую его щеку уже пересекал тонкий белый шрам, а
руки солдата, точившие меч, двигались со знанием дела. Прежде чем
возобновить свою работу, он глянул на Мэта искоса. - Я сам на мосту стою, и
вечером опять на пост заступаю. А ты с какой стати спрашиваешь?
- Да вот, задумался вдруг, как поживают люди по ту сторону реки... - Да
и об этом. тоже не помешает выяснить. - Как там с дорогами? Вряд ли там
грязно, если только дождей не было, хотя я их не припомню.
- Это ты про которую сторону? - безмятежно спросил Мэта стражник. Он не
отрывал взгляда от промасленной тряпки, которой протирал теперь лезвие.
- Я-то? Да про ту. про восточную. Ну да, восточная сторона...
- Грязи там нет. Есть Белоплащники. - Мужчина наклонился и сплюнул в
сторону, но голос его не изменился. - В каждую из деревень миль на десять в
округе, за рекой, Белоплащники норовят сунуть свой нос. Вреда особого они
пока никому не сделали, но само их присутствие заставляет людей загрустить.
Пусть проколет меня мой рок, ежели я не думаю, что они хотят нас вынудить к
драчке, они ведь и поглядывают так: могли бы, мол, так напали б на вас
сразу! Не завидую я тебе, если ты туда топать собрался.
- А если на запад двинусь?
- И там то же самое! - Стражник поднял взгляд на Мэта. - Но ты, парень,
не попадешь ни на восток, ни на запад. Либо имя твое будет Мэтрим Коутон,
либо покинь меня удача! Прошлой ночью я тоже стоял в карауле на мосту, и
пришла к нам сестра, собственной персоной. Она каждому из нас до тех пор
вдалбливала описание твоей внешности, пока мы назубок его не выучили. Она
так нам сказала: он - гость, вреда ему не чините. Но из города тебя
выпускать тоже не велено, а попробуешь скрыться - связать тебя по
рукам-ногам, чтобы и думать об этом бросил. - Глаза стражника сузились. - Ты
у них украл чего, что ли? - В голосе его слышалось сомнение. - Не похож ты
на тех господ, что бывают гостями сестер.
- Да ничего я не воровал! - с негодованием воскликнул Мэт. Да спалит
меня Свет. даже такую малость мне не удалось сделать без происшествий! Все
они меня знают в лицо. - Какой же из меня вор!
- По лицу вижу: ясное дело, не вор. Другое у тебя на лице. Но на того
парня, который три дня назад хотел мне продать Рог Валир, ты чем-то очень
похож. Тот все клялся-божился: настоящий, мол. Рог, самый что ни на есть! Ты
тоже, может, Рог хочешь мне втюхать? Или мечом Дракона торгуешь?
Услышав о Роге, Мэт вздрогнул, но ухитрился говорить спокойным голосом.
- Три дня назад я был совсем больной. - Он заметил: на него уже
воззрились прочие стражники. О Свет, и каждый из них извещен: уходить мне
запрещено! Он из последних сил заставил себя рассмеяться и проговорил: -
Меня Исцелили сестры! - При этих словах некоторые стражники нахмурились.
Может быть, они считали, что человек посторонний должен называть Айз Седай
не сестрами, а более уважительно? - Наверное, Айз Седай желают, чтобы я
никуда не уходил, пока мои силы не восстановятся окончательно. - Он пытался
каждого из глядевших на него солдат убедить, что слова его правдивы. Я
сказал только одно: просто я был Исцелен ими. Больше ничего. Нет никакой
особенной причины из-за меня больше волноваться.
- По лицу вижу: ты и вправду болел. - Иллианец кивнул Мэту. - Потому,
может, тебя и хотят здесь оставить. Но я чего-то не помню, чтобы
когда-нибудь одного какого-то там больного в городе удержать так старались,
всеми силами.
- Потому и стараются, что я больной, ты же сам говоришь, - твердо
заявил Мэт. Но они продолжали смотреть на него в упор. - Но ходить мне надо.
Они сами сказали: мне необходимы прогулки. Как можно больше гулять, да
подольше. Чтобы восстановить силы. Сами понимаете.
Уходя от стражников, он чувствовал, как их глаза продолжают за ним
следить, и нахмурил брови. Нет, ничего лишнего он не сказал, просто старался
выяснить, многие ли могли опознать его. Если приметы его известны были лишь
офицерам из стражи на мостах, то можно было бы попытаться проскользнуть мимо
стражников. Он частенько ухитрялся проскальзывать незамеченным туда, куда
ему было надо. И обратно тоже. Подобный талант развивается лишь у того, чья
мать постоянно убеждена, будто он снова по уши влез в какую-то новую беду и
у кого четыре родных сестрицы так и норовят лишний раз на братика
наябедничать. Но только что я убедился: узнать меня может, пожалуй, каждый
второй из стражников в этой казарме. Кровь и проклятый пепел!
На обширных угодьях, которыми владела Башня, располагались сады и
парки, где росли болотный мирт, и берестянка, и вязы, и вскоре Мэт
обнаружил, что ноги его топают по широкой петляющей дорожке, посыпанной
гравием. Если бы не верхушки башен в отдалении, хорошо видимые отсюда между
купами деревьев, можно было бы подумать, будто ты попал в сельский лес. А
позади Мэта высилась, как бы придавливая его своей белой массой, сама Башня.
Здесь-то, наверное, и следовало искать дороги, которые выводят с территории
Башни и за которыми не следит стража. Если такие пути и тропки вообще
имелись.
На дорожке впереди Мэта появилась девушка в белом наряде послушницы,
она бодро шествовала навстречу беглецу. Но вначале, увлеченная собственными
мыслями, она юношу не увидела. Но вот она подошла к нему так близко, что он
уже рассмотрел как следует ее большие темные глаза и то, как уложены косы
девушки, и вдруг усмехнулся. Он знает ее - так подсказало Мэту всплывшее из
глубин памяти воспоминание, - но встретить ее здесь Мэт никак не ожидал. Он
вообще считал, что никогда не увидит эту девушку. И снова Мэт незаметно
улыбнулся. Везение - как бы в награду за недавнюю неудачу. Насколько Мэт мог
помнить, сия красотка молодых людей замечала всегда и везде - так было
раньше.
- Эльз? - позвал он ее. - Эльз Гринвелл! Ты ведь помнишь меня, правда?
Я Мэт Коутон. Помнишь, я был с одним другом на ферме у твоего отца? Ты,
гляжу, решила стать Айз Седай, а?
Остановившись как вкопанная, девушка уставилась на него во все глаза.
- А ты почему слоняешься здесь туда-сюда? - спросила она холодно.
- Тебе, значит, все известно, да? - Он подошел к ней ближе, но она
отступила назад, соблюдая дистанцию. Мэт остановился. - Болезнь моя не
заразна. Я был Исцелен, Эльз. - Ее большие темные глаза казались теперь Мэту
более мудрыми, чем те ее глаза, которые он помнил, и совсем не такими
теплыми, как когда-то, но Мэт догадывался: это может быть следствием ее
обучения на Айз Седай. - Что с тобой, Эльз? Ты глядишь так, будто вовсе не
знаешь меня!
- Я знаю тебя, - сказала она. Манеры у нее тоже стали другие. Мэт
подумал: сейчас она уже, пожалуй, может давать уроки Илэйн. - Я должна...
кое-что сделать!
Он криво улыбнулся. По этой широкой дорожке могли бы, не мешая друг
другу, пройти человек шесть в ряд.
- Но я же объяснил: от меня невозможно заразиться!
- Пропусти!
Бормоча себе под нос нечто невразумительное, Мэт отступил на краешек
посыпанной гравием дорожки. Девушка прошла мимо юноши по другой стороне
дорожки, не переставая следить за тем, чтобы он и на фут к ней ближе не
оказался. Проскользнув мимо Мэта, она ускорила шаги и, пока не скрылась из
виду, все оборачивалась и глядела на Мэта через плечо.
Хотела убедиться, что я ее не преследую, подумал он с кислой улыбкой.
Вначале невезуха со стражниками, теперь - с Эльз. Удача сегодня меня
покинула.
Мэт двинулся вперед и вскоре услышал где-то впереди, в стороне от
дорожки, ожесточенный стук: будто дюжина палок разом колотила по дереву.
Заинтересованный, он направился на эти звуки.
Тропа привела Мэта к широкой площадке голой земли, крепко утрамбованной
шагов на сотню вперед и на пятьдесят шагов поперек. Вокруг площадки, на
равном расстоянии один от другого, стояли деревянные стенды с укрепленными
на них боевыми посохами - шестами, окованными на концах железом, - и учебные
мечи, сработанные из деревянных пластин, свободно связанных вместе, а кроме
них, здесь красовались несколько боевых мечей, секир, топоров и копий.
На открытой площадке обнаженные по пояс мужчины, разбившись на пары,
молотили друг друга учебными мечами. Некоторые из бойцов двигались столь
плавно, будто танцевали друг с другом, изящно переходя из стойки в стойку,
от удара к парированию, и все единым движением. Ничто, кроме воинского
искусства, не отличало этих фехтовальщиков от прочих, но Мэт был твердо
уверен: он наблюдает за тренировкой Стражей.
Те рубаки, что не умели передвигаться, с красивой плавностью, были
моложе, и каждая пара вела бой под постоянным внимательным взором воина
постарше; даже стоя неподвижно, он, казалось, излучал опасную для врага
грацию. Стражи и ученики, решил Мэт.
Юноша оказался здесь не единственным зрителем. Шагах в десяти от него
стояло полдюжины женщин с лишенными возраста лицами Айз Седай, а еще больше
здесь было Принятых, в белых платьях с цветными полосами по подолу, - все
они следили за парой обнаженных до пояса учеников, скользких от пота,
бьющихся друг с другом под руководством Стража, внешностью своей походившего
на каменную глыбу. В руке у Стража была трубка с коротким чубуком, ею он и
направлял действия своих подопечных, и вокруг него таяли шлейфы табачного
дыма.
Усевшись скрестив ноги под мирт, Мэт от нечего делать выковырял из
земли три солидных камешка и принялся ими жонглировать. Слабым он себя вовсе
не чувствовал, но посидеть было приятно. Он верил: выбраться с территории
Башни он сумеет, но перед этим не помешает немного отдохнуть. И пяти минут
не прошло, а Мэт уже знал, на кого глазели Айз Седай и Принятые. Один из
учеников коренастого Стража - высокий, гибкий юноша - двигался точно кошка.
Он, кстати, почти по- девичьи хорош собою, подумал Мэт насмешливо. С этого
высокого парня не сводила сверкающих глаз ни одна из женщин, даже Айз Седай
любовались им.
Высокий парень владел своим учебным мечом почти столь же великолепно,
как Стражи, то и дело удостаиваясь от своего учителя заслуженных похвал,
произнесенных скрипучим голосом. Нельзя было утверждать, будто противник
высокого роста, юноша немного постарше Мэта, с рыжевато-золотистыми
волосами, искусством боя не обладал. Наоборот, он бился как лев, так по
крайней мере казалось Мэту, не обладавшему серьезными знаниями об искусстве
боя на мечах. Любую из молниеносных атак партнера, готового нанести ему удар
мечом из скрепленных пластин, золотоволосый отражал заранее и успевал сам
переходить в контратаку. Но его противник-красавец предотвращал напор
золотоволосого и единым движением мгновенно отвечал своей новой атакой.
Переложив камни в одну руку, Мэт продолжал подбрасывать их в воздух. Не
хотелось бы ему когда-либо оказаться нос к носу в бою с одним из этих рубак.
А тем более с вооруженным мечом стальным, а не деревянным, как сейчас.
- Прервать бой! - Голос Стража прогремел, точно вывалившиеся из ведра
валуны. Тяжело дыша, бойцы опустили учебные мечи. Волосы их, промокшие от
пота, тускло блестели. - Отдохните, пока я докуриваю свою трубочку. Только
побыстрей отдыхайте, у меня в трубке табачку с ноготок!
Теперь, когда молодые парни прекратили свой боевой танец друг с другом,
Мэт мог внимательно разглядеть юношу с рыже-золотистыми волосами, и вдруг
выронил из руки камни. Чтоб мне сгореть, но держу пари на весь свой кошелек:
он - брат Илэйн! А другой парень - Голад, а коли нет. то я собственные
сапоги сглодаю! Мэту казалось, что половину времени, пока добирались от Мыса
Томан. Илэйн вела разговоры почти об одном и том же: то о достоинствах,
коими обладал ее братец Гавин, то о пороках Галада. Если послушать Илэйн
внимательно, не составляло труда догадаться: о, Гавин тоже имел свои пороки,
но, по мнению Илэйн, они у него были вполне допустимые, небольшие. Мэту же
было ясно: лишь сестра может считать пороками нормальные мужские качества. А
что до Галада, то, коли верить Илэйн, которая каждым словом клеймила его
всячески, выходило, будто он и впрямь был таким, каким каждая мать хочет
видеть своего сыночка. Честно сказать, самому Мэту не хотелось набиваться в
компанию к Галаду. Эгвейн же краснела всякий раз, стоило ей услышать
упоминание о Галаде, но была уверена, будто никто этого не замечает.
Когда Гавин и Галад прекратили поединок, по группке наблюдающих за ними
женщин как будто волна пробежала, и восхищенных зрительниц так и тянуло
приблизиться к искусным бойцам. Но в этот миг Гавин заметил в толпе зрителей
Мэта, негромко сказал что-то Галаду, и юноши направились к нему, обходя
женщин стороной. Все Айз Седай и Принятые, следя за проходящими парнями,
провожали их взглядами. Гавин и Галад приближались к молодому человеку, и
Мэт вскочил на ноги.
- Мэт Коутон, не так ли? - спросил его Гавин, широко улыбаясь. - Я был
уверен: Эгвейн столь подробно тебя описала, что не узнать нет возможности.
Илэйн тоже рассказывала о тебе. Но ты ведь был болен, кажется? Или тебе уже
стало лучше, Мэт?
- Чувствую себя - лучше не надо! - заявил Мэт. Он соображал, нужно ли
ему именовать Гавина милордом или еще как-то в том же роде. Называть Илэйн
"миледи" он не пожелал, но вообще-то она и не требовала подобного обращения,
вот и с братом ее Мэт решил вести таким же образом, как с ней.
- На тренировочную площадку ты явился поучиться владению мечом? -
спросил Мэта Галад. Но Мэт покачал головой и проговорил:
- Просто гулял здесь, неподалеку. Да и про мечи я мало чего знаю. Но
добрый лук или увесистый посох мне более по душе. Как с ними обращаться, я
знаю получше.
- Если приходится много времени быть в обществе Найнив, - сказал Галад,
- то лук, дубина или меч тебе волей-неволей понадобятся - чтобы себя
защитить. Не знаю, правда, хватит ли всего этого оружия! Гавин взглянул на
Галада с интересом и молвил:
- А ведь ты, Галад, почти что пошутил наконец-то!
- Не беспокойся, Гавин, чувства юмора мне пока хватает, - отвечал ему
Галад, нахмурившись. - Но над людьми я смеяться не люблю - вот потому-то
тебе и кажется, будто его у меня нет.
Пожав плечами, Гавин снова повернулся к Мэту:
- А тебе, Мэт, все же не лишним было бы узнать побольше о такой острой
штуке, как меч. В наши дни подобные навыки могут очень и очень пригодиться
каждому. Кстати, друг твой. Ранд ал'Тор, носил меч прямо-таки удивительный.
Ты о Ранде никаких вестей не слышал?
- Давненько я Ранда не видел, - отмахнулся от вопроса Мэт. Но во взоре
Гавина, когда он упомянул имя Ранда, вспыхнул заинтересованный огонек. О
Свет. что он-то успел вызнать о Ранде? Нет, ему ничего не известно! Если б
знал, то объявил меня Приспешником Тьмы лишь за то, что я - друг Ранда. Но
кое-что Гавин, по-моему, пронюхал. И Мэт продолжил: - Но вы ведь и сами
знаете: мечи - в жизни еще не все и вся. А с любым из вас я бы отважился
сразиться, если бы противник пошел на меня с мечом, а у меня в руках был мой
верный посох!
Гавин так деланно закашлялся, что не было никаких сомнений: он всеми
силами старался скрыть смех. Затем он проговорил с подчеркнутой вежливостью:
- Я уверен: этим ты владеешь очень ловко! На лице Галада можно было
прочесть полнейшее неверие словам брата.
Наверное, дело было в том, что оба бойца явно считали: Мэт просто-
напросто расхвастался. Или, наверное, в том, что сам Мэт дал маху, когда
расспрашивал стражников. Не исключено, что все дело тут было в Эльз, которая
на парней раньше заглядывалась вовсю, но теперь не желала с ними совсем
знаться. К тому же в ту минуту женщины- зрительницы взирали на Галада не
отрываясь, в точности как кошка любуется на кувшин со сливками. Все они - и
Принятые, и даже Айз Седай - оставались прежде всего женщинами, женщинами до
мозга костей. Все сии объяснения мгновенно пробежали в сознании Мэта, ни он
их гневно отверг, в особенности последнее. Он сказал себе, что хочет так
поступить просто-напросто потому, что не худо бы немного повеселиться. К
тому же на этом деле можно и кое-каких деньжат заработать. Не станет же
удача все время спиной к нему поворачиваться!
- Смело ставлю две серебряные марки! - заявил он. - Против двух" от
каждого из вас. На тех условиях, о которых я вам уже сказал, могу победить
вас обоих разом - спорим?! Ну что, все по-честному? Ставки равные, а? Вас
двое, а я один против вас, так что два против одного - справедливей не
бывает!
И он едва удержал смех, увидев, с каким изумлением вытянулись лица
юношей.
- Мэт! - обратился к нему Гавин. - Пожалуй, заключать пари нам нет
смысла. Совсем недавно ты был тяжело болен. Вот выздоровеешь окончательно -
тогда, может, и потягаемся.
- Ты нам предлагаешь несправедливые условия, - сказал Галад. - И я не
приму твоего пари - ни сейчас, ни потом. Ты ведь из той же самой деревни,
где выросла Эгвейн, верно? И я не хотел бы ее... ее сердить.
- Да она-то тут при чем?! Стукните меня одной из своих деревяшек - и
каждому из вас я вручу по серебряной марке! Но если я успею шарахнуть вас
раньше, то по две марки мне даст каждый из вас. Или вы сомневаетесь в своем
искусстве?
- Твое предложение - нелепо и смехотворно! - сказал Галад. - У тебя и с
одним-то обученным мечником справиться никаких шансов нет, не говоря уж о
двоих. Я не стану злоупотреблять таким преимуществом со своей стороны!
- Ты уверен в своем превосходстве? - проскрежетал неожиданно для
спорщиков скрипучий голос. К трем юношам подошел кряжистый Страж, он
недовольно хмурил густые черные брови. - А вы уверены, что управляетесь со
своими мечами достаточно шустро и победить мальчишку с палкой вам вдвоем
ничего не стоит?
- Но это было бы нечестно, Хаммар Гайдин! - отвечал Галад.
- Он был болен, - добавил Гавин. - Да и незачем совсем эта схватка!
- По местам! - проскрежетал Хаммар и кивнул через плечо на площадку.
Галад и Гавин, покосившись на Мэта с сочувствием, повиновались своему
наставнику. Он между тем продолжал недоверчиво рассматривать Мэта. - Ты
уверен, что готов к схватке, парень? Поглядев получше, я ясно вижу: тебе
самое место в постели!
- С кровати я давно поднялся! - возразил ему ...
