Арнольд Негго. Остров великанов
страница №2
...ентально продрал глаза. И как он мог об этом забыть!Ведь сигнал можно дать и с хутора Мельтси, значит человек в синей
зюйдвестке сейчас находится на заброшенном хуторе, совсем близко от
капитанской каюты. Он вспомнил разговор бандитов о железной шкатулке.
План дальнейших действий предстал перед Ильмаром с поразительной
ясностью. Сейчас они с Арно проберутся на таинственный хутор, выяснят,
что там делается, и немедленно дадут знать пограничникам.
- Вставай! Вставай! Арно! Слышишь? - безжалостно затормошил Ильмар
друга.
- Не слышу, - пробормотал Сыщик и, преспокойно повернувшись на
другой бок, натянул на себя овчину до самой макушки.
- Да вставай же ты!
Сдернув овчину, он угостил приятеля увесистым тумаком.
Последовавший затем удар колокола с кивираннаской церкви избавил
Ильмара от долгих объяснений. Он коротко изложил другу свой план.
Арно стал быстро одеваться.
- Где наши кортики? - вместо ответа буркнул он. Ильмар немедленно
достал из тайника в подполье два морских кортика. Мальчики
вооружились, потом, открыв люк, на четвереньках выбрались из каюты.
Люком у них называлась откидная доска, прикрывавшая дыру в стене
сторожки. Дверь давно уже не держалась на петлях, и ее пришлось
заколотить.
Через минуту они выбрались сквозь заросший кустарником овраг на
дорогу, показавшуюся им незнакомой, а еще через минуту бежали,
подгоняемые страхом, по глухому сосновому бору. Могучие корабельные
сосны, покачивая седыми от снега кронами, тревожно шумели, и мальчикам
казалось, что сосны от чего-то предостерегают их. Кряжистые мохнатые
ели, протянув к дороге безобразные, увешанные снежными лохмотьями
ветви, шевелились, как живые, и мальчикам чудилось, что ели указывают
им руками на бесчисленных врагов, притаившихся за каждым деревом, за
каждой веткой.
У развалин баронской мызы ребята остановились перевести дух и
посоветоваться. Отсюда до хутора Мельтси было не больше ста шагов.
Арно предложил свернуть к хутору здесь. Ильмар стоял на своем. Он
считал, что идти по дороге гораздо безопаснее, а главное, ни у кого не
вызовет подозрений - мало ли кто ходит по дороге. Разгоревшийся между
ними спор разрешился самым неожиданным образом. Впереди они вдруг
услышали легкое тарахтение мотора. Из лесу вынырнула легковая машина
с потушенными фарами. Бесшумно затормозив, она остановилась у края
дороги, совсем близко от мальчиков. Из кабины показались двое в
штатском, с автоматами на груди.
- Бандиты! - похолодел Ильмар.
- Немецкий "Оппель"! - испуганно прошептал Арно, отлично
разбиравшийся в марках машин. - Бежим, капитан!
Ильмар попятился следом за ним. Герои совсем уже было пустились в
обратный путь, как вдруг, цепенея от ужаса, увидели прямо перед собой
гибкого длинного человека с немецким автоматом. Лицо его было наискось
перевязано черной повязкой. Осветив мальчиков узким лучом карманного
фонаря, бандит - он, видимо, давно уже следил за ними - насмешливо
спросил:
- Куда торопитесь?
В эту самую минуту и раздался спасительный для ребят выстрел
Грэна, встретившего Колдуна.
- Убирайтесь отсюда, да поживей! - торопливо приказал бандит.
Ловко перемахнув через придорожный ров, он бросился в лес, в
сторону, откуда донесся выстрел. Туда же поспешили и два других
бандита, возившихся у "Оппеля".
Не чуя под собой ног, друзья помчались назад, в свою капитанскую
каюту, но не прежней дорогой, а наискосок, к Бухте Людвига. Там, в
запретной зоне, они должны встретить пограничников!
Утопая по колена в снегу, мальчики бежали, выбиваясь из сил.
Колючие ветви в кровь царапали руки, лицо. Они не помнили, как
добрались до желанного берега, но то, что им довелось здесь увидеть и
пережить, было еще страшнее.
В Кивиранна полыхал сельсовет.
Справа, в прибрежном лесу, совсем близко от ребят, шел бой
пограничников с бандитами. Частый треск автоматов и винтовочные
выстрелы не смолкали ни на минуту.
В небо одна за другой взвивались осветительные ракеты.
Взобравшись на скалу, мальчики увидели в полусотне шагов от себя
человека в синей зюйдвестке, который, бешено отстреливаясь из
автомата, уходил на моторной лодке в открытое ночное море.
Глава 5. ВСТРЕЧА В ПУТИ
Уйбо обратил на него внимание при посадке в самолет. Пассажиров
было немного, свободных мест - более чем достаточно. Однако этот
высокий, сухопарый, чудаковатый на вид незнакомец в модном пальто
почему-то выбрал себе кресло именно рядом с ним. Сосед выглядел
довольно забавно. Его худые руки с белыми холеными пальцами постоянно
двигались. Он то и дело извлекал из кармана носовой платок, изящным
небрежным жестом встряхивал его и с достоинством притрагивался к
удивительно длинному носу. Нос был поистине великолепен - тонкий, с
легким стремительным изгибом, он с подчеркнутой важностью сидел на
бледном, задумчивом лице незнакомца, выдавая в нем человека,
обремененного по меньшей мере государственными заботами.
Узнав, куда направляется Уйбо, сосед удивился, кашлянул и после
небольшой паузы снисходительно спросил:
- Мо'одой че'овек, а вы когда-нибудь слышали о Белых скалах?
- Не приходилось, - скрывая улыбку, ответил Уйбо.
- Как... - поперхнулся незнакомец, по-гусиному вытягивая шею, - не
слышали? - При этом он изобразил на лице неподдельное изумление. -
Вероятно, мой юный спутник никогда прежде не бывал на этом острове, не
так ли? - спросил он, но, заметив, что по лицу Уйбо пробежала тень
настороженности, поспешно добавил: - На всех здешних островах вряд ли
найдется более отвратительное место, чем мыс Белые скалы. Проклятейшее
место! Рыбаки так и называют его - проклятым.
- Почему же?
- Мертвый берег. - Собеседник вздохнул. - Только штормовые ветры
да скалы. Ваше Мустамяэ, если не изменяет мне память, находится всего
в нескольких километрах от Белых скал. Глушь, страшная глушь. - Сосед
задумчиво занялся своим носом. Убедившись, что его внимательно
слушают, он выдержал паузу и с удовольствием добавил: - Представьте
себе, мо'одой че'овек, этакий, знаете, замок рыцарских времен,
крепостные башенки, дремучие леса, а вокруг хутора разбросаны...
Домишки, как волки, в снежных сугробах притаились. Северная романтика!
- Незнакомец с мечтательным видом сделал в воздухе грациозный жест. -
Во времена русской царицы Екатерины в замке жил граф Людвиг.
Легендарная персона, знаете... Кстати, мыс Белые скалы тем и знаменит,
что граф там якобы грабил корабли. Нелепейшая легенда! Смею вас
уверить, ничего подобного не было. Я в этом вопросе совершенно
компетентен. Граф Людвиг был просто весельчак. Если он и задерживал
корабли, то исключительно ради развлечения. О! В те времена люди умели
и жить и развлекаться.
- Не имею ли я чести беседовать с одним из биографов знаменитого
графа? - улыбнулся Уйбо.
Сосед не обиделся.
- Вы не лишены остроумия, мой друг. Буду рад познакомиться, -
перед молодым человеком вспорхнула тонкая белая рука: - профессор
Тартуского университета Олбен Карл Миккомяги.
- Учитель Уйбо.
Уйбо почувствовал, как дрогнула при его словах рука собеседника.
- Гм!.. Так я и полагал. Вы будете учительствовать в мустамяэской
школе?
- Да, я получил назначение в Мустамяэ.
- Знайте же, мой юный коллега, вам выпало редкое счастье работать
вместе с умнейшей и восхитительнейшей из женщин на этом свете. Ее имя
Кярт Ребане. Запомните это имя, мо'одон че'овек!
- Я, кажется, что-то слышал о ней.
- Весьма вероятно. - Изобразив на лице сострадание, профессор
грустно продолжал: - Я хорошо знаю Кярт по университету. На ее долю
выпали все несчастья, какие только можно себе представить. В период
оккупации бедняжке пришлось оставить кафедру и бежать от преследования
гестапо на остров. Для нее это было ужасное время. Муж ее, заслуженный
советский офицер, пал смертью храбрых под Великими Луками. В живых из
родственников остался лишь брат ее мужа, но и его, беднягу, после
ранения разбил паралич. Кярт пережила все это с мужеством, достойным
восхищения. Ныне она скромная преподавательница семилетней школы.
Впрочем, она, кажется, и тут нашла свое призвание. М-да... В ней вы
встретите и бескорыстного друга и талантливого педагога. Искренне
советую вам, мо'одой че'овек, завоевать ее расположение. - Профессор
растрогался от собственных слов. Он на мгновение замолк, а затем с
чувством воскликнул: - Нет, нет, я обязательно должен навестить Кярт!
Однако сегодня у меня неотложные дела в городе. Хотите, устроимся на
ночь в гостинице, а завтра поутру отправимся вместе?
- Благодарю вас, у меня строгое предписание явиться в Мустамяэ
сегодня же, - вежливо отказался Уйбо.
Профессор недовольно пожал плечами:
- Напрасно, мо'одой че'овек. От города до Мустамяэ более тридцати
километров. Без проводника, смею уверить, вы и к ночи не доберетесь.
Кстати, ехать одному весьма и весьма опасно. Вам, очевидно,
неизвестно, что на острове все еще орудует Страшный Курт?
- Слышал, - безразлично ответил Уйбо. Профессор насупился и
прекратил разговор.
Вскоре показался остров. Самолет резко качнуло вниз. Учитель и
профессор разом потянулись к окну.
- Вот... начинается! - ворчливо сказал профессор. - Этих воздушных
ям здесь пропасть! Перекресток ветров, проклятое место. Смотрите туда.
Видите? Там Белые скалы.
Вдали, в кипящих разрывах тумана, мрачнел скалистый мыс, похожий
на высунувшуюся из моря гигантскую руку. Под широким серебристым
крылом самолета медленно поползли рваные берега большого угрюмого
острова, уснувшие в глубоких снегах леса, замерзшие болота, рыбацкие
деревушки, острые башни лютеранских церквей.
Самолет приземлился. Профессор и тут не отставал от Уйбо ни на
шаг. Терпеливо ждал вместе с ним, пока пограничники проверят в
аэропорту документы пассажиров, предусмотрительно занял ему место в
автобусе, но, когда приехали в небольшой уездный городок, сейчас же
стал прощаться, предупредив Уйбо, что в Мустамяэ машины не ходят, так
как из-за небывалого снегопада дороги занесло снегом.
- Итак, мой друг, желаете вы того или нет, но в Мустамяэ вам
сегодня попасть никак не удастся, - сказал он учителю. - Единственный
выход - встать на лыжи либо дожидаться попутных саней. Буду рад
встретиться в гостинице!
Вежливо приподняв шляпу, профессор удалился. Комично выбрасывая
вперед длинные ноги, он зашагал на другую сторону площади, к
одноэтажному желтому домику с вывеской "Кафе". У дверей он оглянулся.
К немалому его удивлению и досаде, учитель направился на мустамяэскую
дорогу.
Олбен Миккомяги пожал плечами. Проверив на часах время, он не
спеша вошел в кафе, занял место за угловым столиком и внимательно
осмотрелся. Редкие и эту пору посетители не привлекли его внимания.
Профессор долго пил черный кофе, медленно пережевывал крошечные
кусочки кекса и явно нервничал, потихоньку рассматривая через окно
прохожих. Наконец покончив с завтраком, он рассчитался с официанткой.
Стараясь как можно меньше обращать на себя внимание горожан, он тихими
улочками и кривыми переулками выбрался на окраину города к старой
бойне.
На улице Соо у двухэтажного, покосившегося от времени особняка,
окруженного высоким забором, профессор остановился.
- Соо, двадцать четыре, - пробормотал он. - Это, вероятно,
здесь...
Профессор постучал. Калитку открыла рано поседевшая, измученная на
вид женщина. Страдальчески морщась, она вопросительно посмотрела на
гостя.
- Мадам Айно Метс? Я привез вам вести из Тарту.
- Господи, - в отчаянии выдохнула женщина.
В чистенькой, бедно обставленной комнате, куда она его привела,
сидела за уроками болезненная, очень похожая на мать девочка.
- Вирве, иди погуляй, - не глядя на дочь, сказала она.
Девочка с шумом захлопнула учебник. Посмотрев на гостя глазами,
полными ненависти, она выбежала из комнаты.
- Мадам Айно Метс, - вежливо начал профессор, - час назад я должен
был встретиться с вашим мужем по одному чрезвычайно важному делу.
Однако, к великому моему сожалению...
- Что с ним? - собрав все мужество, холодно остановила его
женщина.
- Именно об этом я и пришел спросить у вас, - бледнея, ответил
профессор: - Что с ним?..
Машины действительно не ходили. Больше двух часов продрогший Уйбо
уныло протаптывал тропинку на перекрестке дорог, пока не встретил
наконец попутные дровни.
Великан-возчик с багровым, обветренным лицом, сразу выдававшим в
нем рыбака, остановил мохнатую лошаденку с явным неудовольствием. На
пространные объяснения учителя он равнодушно кивнул и, пользуясь
остановкой, стал не спеша набивать табаком тонкую кривую трубку.
Уйбо поспешно закинул чемодан в дровни, забрался сам и уютно
пристроился, прижавшись к широкой спине великана.
Дровни тронулись.
Редкие леса то подступали к дороге, то убегали далеко к горизонту,
где темнело свободное от льдов море. Впереди, у поворота, громоздились
развалины старинной крепости. Равнина была сплошь усеяна карликовым
можжевельником. Изредка вдали возникали одинокие хутора, журавель
колодца или заброшенная ветряная мельница.
Мороз крепчал. Уйбо поднял воротник, теплее закутался в пальто, но
очень скоро почувствовал, что начинает совсем замерзать. Окоченевшие
пальцы перестали слушаться...
А тщедушная, ко всему равнодушная лошаденка тянула еле-еле.
Учитель все чаше стал оглядываться на молчаливого возчика, удивляясь
его невозмутимости. Рослый, неуклюжий, он в своей белой шубе был похож
на громадную снежную глыбу, под тяжестью которой вот-вот треснут и
рассыплются старенькие дровни. Все попытки вызвать его на разговор не
увенчались успехом. Рыбак отвечал скупо, с трудом, точно не говорил,
а ворочал тяжести. Так двигались они довольно долго. Наконец не
выдержав, Уйбо неприязненно спросил:
- Скоро дотащимся, папаша?
- Спроси у Ангела, - прогудело в ответ. Думая о чем-то своем,
рыбак даже не повернул головы.
Раздражение учителя скоро перешло в беспокойство. У развилки дорог
дровни почему-то свернули с грейдера на плохонькую лесную дорогу. При
этом, как показалось Уйбо, великан внимательно осмотрелся по сторонам.
- Куда идет эта дорога? - хмуро спросил Уйбо, показывая на
оставленный грейдер.
- Да никуда не идет, - насмешливо отозвался возчик, - скоро сорок
лет, как по ней езжу, а она все на месте, проклятая... Н-но, Ангел!
Скосив глаза на обескураженного седока, рыбак привычным движением
вытянул из-за пазухи прозрачную флягу, глотнул из нее, а затем
дружелюбно протянул учителю.
Уйбо подумал и взял - оба улыбнулись.
В эту минуту впереди, со стороны берега моря, послышался частый
топот копыт. По узкой лесной просеке наперерез дровням, вздымая
снежную пыль, быстро двигалось конное подразделение. В кольце
пограничников на крупном вороном коне сидел, свесив голову, связанный
по рукам человек в форме милиционера.
Невысокий, плотный капитан, приказав подразделению остановиться,
повернулся к арестованному.
- Он? - коротко спросил капитан, кивнув в сторону дровней.
Пытливо посмотрев на Уйбо, человек презрительно отвел глаза.
- Не знаю, - с трудом выдавил он из себя, - я никогда не видел его
в лицо.
Сдерживая лошадь, от которой валил густой пар, капитан подъехал к
дровням и, переглянувшись с возчиком, вежливо попросил документы Уйбо.
- В Мустамяэ направляетесь? - спросил он, окинув учителя быстрым
изучающим взглядом.
- Да, в мустамяэскую школу.
- Скажите, вам что-нибудь известно об инспекторе школ Ояранде?
Никак не ожидавший такого вопроса, Уйбо удивленно взглянул в
холодные спокойные глаза пограничника.
- Инспектор Ояранд сейчас в Москве, его вызвали туда в прошлую
субботу.
- Желаю доброго пути! - Вернув документы, капитан козырнул, а
затем обратился к рыбаку: - Ну что, Мадис, был в отряде?
- Оттуда, - забасил рыбак.
- С кем говорил?
- С Дробовым. Хороший человек ваш полковник. Обещал в гости
заглянуть, пива моего испить. Уж вы не сомневайтесь, товарищ Тенин,
выложил ему все по порядку. До сей поры не прощу себе, как мы с
Сурнасте промахнулись.
- История эта еще не кончена, Мадис. Зайди на заставу,
потолкуем...
Когда дровни тронулись, капитан подозвал смуглого строгого
старшину на пританцовывавшем коне:
- Старшина Басов, Метса я сам доставлю в отряд. Возьмите конный
наряд и с этого учителя глаз не спускать до самого Мустамяэ!..
Глава 6. НАХОДКА В ДОКТОРСКОМ ФЛИГЕЛЕ
Старинный, украшенный графским вензелем ключ щелкнул в замке с
музыкальным звоном. Тяжелая, с квадратными железными шипами дверь,
ржаво заскрипев на петлях, подалась вперед.
Повеяло сыростью подземелья. В полумраке сводчатого, похожего на
могильный склеп зала под вековым слоем пыли и паутины возвышалась
фантастическая гора самых удивительных вещей: мраморные руки, головы,
железные обломки рыцарских доспехов, зеленые от плесени грозди
канделябров, золоченые портретные рамы, резные ножки французских
кресел и многое другое, что когда-то, быть может, принадлежало
легендарному графу Людвигу.
Превращенный последним хозяином замка, бароном Стрейбергом, в
громадный чулан докторский флигель, названный так еще во времена графа
Людвига, был заперт более полувека назад.
Старожилы уверяли, будто барон Стрейберг собственноручно запер
флигель, когда узнал об убийстве одного из своих слуг, пытавшегося
разгадать тайну Зеленого Охотника. Как-то утром этого слугу нашли во
флигеле мертвым. Он лежал у самого выхода с перекошенным от ужаса
лицом, не успев спастись, как думали, от руки Зеленого Охотника.
С того времени флигель открыли лишь один-единственный раз, в 1944
году, чтобы свалить в нем всякий хлам. Сделали это по приказу
немецкого генерала Отто фон Лорингера, резиденцией которого
Мустамяэский замок был в годы оккупации.
Директор Филимов давно уже собирался расчистить, и привести в
порядок злополучный флигель, занимавший так много места в правом крыле
школы. И вот случай представился.
В Мустамяэ со дня на день ждали инспектора Ояранда. Вся школа была
поставлена на ноги. Со вчерашнего вечера воинственный отряд нанятых
для этого случая уборщиц чистил, мыл, тер все, что только можно было
чистить, мыть и тереть. В интернате был наведен невиданный порядок.
Мустамяэский сыщик Арно Пыдер, захлебываясь от восторга,
распространял со скоростью телеграфа одну за другой поразительные
новости. Будто двоек отныне и вовсе не будут ставить и, следовательно,
уроки можно не учить, разве только отличникам, да и то по их
усмотрению. Интернатскую повариху старуху Тедер за жадность упекут в
богадельню, а директора Филимова отправят на необитаемый остров.
Сегодня после второго урока семиклассников освободили от занятий.
Высыпав в коридор, они с редким усердием принялись мешать уборщицам -
носились сверху вниз по школе, что-то таскали, что-то делали, что
именно - это им и самим было неясно. А потом учительница Эви Рауд,
энергичная, с легкими, быстрыми движениями русоволосая девушка,
передала семиклассникам распоряжение директора - немедленно
отправляться на расчистку докторского флигеля. Рауд и рта закрыть не
успела, как ретивые помощники с восторженным гамом понеслись вниз
отпирать таинственный, полный чудес флигель, где, по их убеждению,
обитал Зеленый Охотник. Школьный сторож дядя Яан принес большой
старинный ключ, и ученики с благоговейным трепетом переступили
заветный порог...
Спустя четверть часа замешкавшаяся в учительской Рауд спустилась
взглянуть, как продвигается работа. Открыв дверь, учительница от
неожиданности отшатнулась. Прямо на нее в клубах пыли двигался усатый
гитлеровский генерал, с очень знакомым молодым лицом. Грозно хмуря
брови, генерал что-то фальшиво басил, вызывая у ребят неудержимый
смех.
- Арно Пыдер, прекрати, пожалуйста! - рассердилась Рауд.
Арно с кислой миной вытянул голову из заботливо вырезанной им в
генеральском портрете дыры и обиженно протянул:
- Это же фашист, мы тут его личное барахлишко откопали!
- Какое барахлишко?
- Вон глядите, у капитана. - Арно вежливо ткнул пальцем в дальний
конец флигеля, где виднелось наполовину заваленное хламом красивое
стрельчатое окно с замысловатой мозаикой разноцветных стекол.
Близко от окна, не принимая участия в общем веселье, стояло
несколько семиклассников. Окружив Ильмара, ребята что-то с
любопытством рассматривали. Приглядевшись, Рауд увидела в руках у
Ильмара тоненькую замшевую папку с крупной, во всю обложку, черной
фашистской свастикой.
- Обер-лейтенант Пиллер. Значит, немец, - говорил Ильмар друзьям.
- Переводи, Элла.
Элла Лилль, хрупкая сероглазая девочка с тяжелыми пепельными
косами, внимательно изучала отпечатанный на машинке немецкий документ.
Отличница, председатель только что организованной в школе пионерской
дружины, Элла пользовалась у мальчишек особым доверием. Ее уважали,
слушались, и даже сам Ильмар, слово которого для ребят было законом,
находил, что Элла лучше всех девчонок и "свой человек".
- "В ночь на четвертое ноября 1944 года, - медленно переводила
Элла, с трудом подыскивая слова, - начальник штаба "Омакайтсе"
обер-лейтенант Пиллер... расстрелял... предателя..." - Элла запнулась.
- Тут одно слово непонятно напечатано, - нахмурилась она. - В общем,
это рапорт какого-то господина Вальтера. Он пишет генералу Лорингеру
о том, что расстреляли предателя.
Рауд с интересом наблюдала за этой сценой.
- Где вы это нашли? - спросила она, подходя и отбирая у ребят
папку.
В это время неизвестно откуда вынырнул смеющийся Арно, а следом за
ним подбежал Ури Ребане, как всегда щеголевато одетый, жизнерадостный
и самоуверенный..
- Капитан нашел, - весело пояснил Ури, услышав вопрос учительницы.
- Только тут, по-моему, ничего интересного нет... немецкие бумаги.
- Думали, золото, а тут дрянь какая-то, - сожалеюще вставил Арно.
- Вот в этом корабле нашли, - объяснил учительнице Ильмар.
Ученики показали Рауд разбитый металлический макет большого
трехмачтового брига. Макет был наглухо привинчен к обломкам крышки
письменного стола.
- Я думаю, что это потайной генеральский сейф, - заявил Ури. - Мой
дядя говорил, что такие сейфы были у немцев.
- Переведите, пожалуйста, - попросил Ильмар, отдавая учительнице
рапорт. - Тут про какого-то Пиллера есть, очень важно.
- Нет, мальчики, сейчас не время, - торопливо отказалась Рауд, -
после работы переведем. Флигель нужно к вечеру убрать, так приказал
директор. Скоро к вам на помощь придут пятый и шестой классы.
Рауд знала немецкий язык немногим лучше Эллы. Успокоив учеников и
заставив их взяться за работу, учительница мельком просмотрела рапорт,
где упоминалась заинтересовавшая ребят фамилия "Пиллер".
- "Гауптштурмфюрер легиона СС Вальтер", - вполголоса прочла она
подпись на рапорте. Внезапно на лице ее отразилось крайнее изумление.
- Боже мой, Вольдемар Таммеорг! - прошептала она, увидев в немецком
тексте знакомую фамилию.
Невольно оглянувшись на Ильмара, учительница быстро вышла из
флигеля.
В вестибюле, несмотря на высокие окна, было сумрачно. Нигде ни
души. Уйбо с любопытством осмотрелся. От старинной дубовой лестницы с
узорчатыми перилами, от древних стен и гранитных, изъеденных вековыми
морщинами плит пола на него пахнуло глубокой стариной.
Почти в каждой из комнат, куда он заглядывал, белели мраморные
камины, а на бронзовых ручках массивных дверей зияли медные пасти
гривастых львов.
Старенькие парты и классные доски походили в этих комнатах с
роскошными лепными потолками на незваных гостей, которых рано или
поздно должны попросить за дверь.
В узком, теряющемся в темноте коридоре нижнего этажа Уйбо услышал
шаги. Из-за поворота коридора показался очень высокий сгорбленный
старик с вязанкой дров. Он был в потертой телячьей шубе и старых
постолах. Не обратив на пришельца никакого внимания, старик, сердито
ворча, прошел с дровами в одну из боковых дверей, за которыми вместо
парт Уйбо увидел аккуратно заправленные кровати.
Пройдя по мрачному лабиринту больших и малых переходов, мимо
высоких колонн и узких окон с толстыми монастырскими решетками, Уйбо,
никого больше не встретив, вернулся в вестибюль, к дубовой лестнице,
возвышавшейся над арочным входом нижнего коридора двумя раскрытыми
веерами. Тут он услышал голоса. Говорили на верхней площадке лестницы.
Поднявшись, учитель увидел за перилами элегантно одетого высокого
блондина и необыкновенной красоты статную молодую даму в черном
закрытом платье. Внимательно слушая собеседника и, видимо, понимая его
с полуслова, она с подчеркнутой любезностью проговорила:
- Альберт очарован вашим вниманием, доктор. Не забудьте: в субботу
к семи часам вечера... Соберутся наши лучшие друзья, гостей будет
много, и я, право, боюсь, сумею ли одна управиться.
- О, будет чудесно, дорогая Кярт! - весело воскликнул собеседник.
- Тысячу раз благодарен вам за внимание.
Уйбо почувствовал, что его появление не осталось незамеченным.
Отлично одетый мужчина, скользнув по нему равнодушным взглядом, снова
о чем-то заговорил с собеседницей. Дама, заметив поднимающегося по
лестнице незнакомого молодого человека, напротив, с живейшим интересом
посмотрела на него и, жестом прервав разговор, направилась навстречу.
Уйбо поздоровался.
- Простите, с кем имею честь? - спросила она.
- Александр Уйбо, - поклонился учитель. - Я только что прибыл из
Таллина.
- Новый учитель географии? Да, да, мы ждем вас! - Дама дружелюбно
протянула руку: - Кярт Ребане. Прошу вас, познакомьтесь, - сказала
она, представляя учителю подходившего мужчину: - Рене Руммо,
участковый врач, большой друг нашей школы.
Уйбо увидел ясные голубые глаза, высокий чистый лоб, светлые
волнистые волосы, оттенявшие смугловатое, слегка насмешливое лицо
доктора.
Ответив Уйбо холодным полупоклоном, он, не считая нужным вступать
с ним в разговор, тут же простился.
- Я загляну к Альберту, - сказал он Ребане, - попробую на часок
вытащить старика на свежий воздух.
- Как это любезно с вашей стороны, доктор! - с благодарностью
ответила Ребане. - Смотрите же возвращайтесь к ужину...
Руммо ушел по коридору. Уйбо проводил его хмурым взглядом.
- Доктор обаятельный человек, - уловив взгляд учителя, заговорила
Ребане, - он лучший врач волости. В нашем медвежьем углу такие люди -
большая редкость. Если хотите, я познакомлю вас с ним поближе. В
субботу вечером брат моего мужа, Альберт, отмечает свое
пятидесятилетие. По случаю этого маленького семейного юбилея мы
устраиваем скромный вечер. Просим вас в гости. Приглашен весь
преподавательский коллектив. Там вы со всеми и познакомитесь. Кстати,
Альберт тоже в прошлом педагог. Если бы не паралич, он и теперь
работал бы, но увы... с тех пор как мы на острове, бедняга не
поднимается с кресла. Здесь ужасный климат для него. Просто ужасный!
- Ребане вздохнула. - Итак, приходите вместе с нами поскучать, - с
печальной улыбкой прибавила она.
- Непременно приду. Я очень признателен вам. Только я не знаю,
удобно ли... - начал Уйбо.
- Полноте, - перебила она, - в нашей глуши мы рады каждому новому
человеку... Пойдемте, я познакомлю вас с директором и, кстати, покажу
школу.
Приветливо улыбаясь, с достоинством неся красивую голову, она, как
строгий, деловой хозяин, повела учителя по коридору, показывая ему
классы, мимоходом расспрашивая, как он доехал, сожалея при этом, что
его не могли встретить в аэропорту, так как телеграмма о его приезде
пришла в школу всего час назад.
Беседуя с Уйбо, Ребане поглядывала на него с затаенным
любопытством. Высокий рост, суровые черты лица, спокойный открытый
взгляд, неторопливые движения выдавали в нем островитянина, однако по
легкому акцепту Ребане без труда определила, что Уйбо - житель южных
провинций Эстонии.
- Вы жили в Валга? - неожиданно спросила она его.
- Я там родился, - удивляясь ее проницательности, ответил Уйбо. -
Последние два года я работал в Эллине и, по всей вероятности,
продолжал бы работать и теперь, если б не внезапный отъезд инспектора
Ояранда в Москву.
- Вы знакомы с инспектором? - поинтересовалась Ребане.
- Нет. Но, насколько мне известно, инспектор должен был прибыть
сюда в связи с письмом директора Филимова. Вы, вероятно, знаете...
- Да, я знаю об этом, - вздохнула Ребане. - В школе действительно
не хватает учителей. Программы, которые присылает нам Таллин, трудны
и неприемлемы, они рассчитаны, видимо, на русские школы. Собственно,
все это и понудило Филимова просить о своем освобождении от
обязанностей директора. Боже, когда только кончится это ужасное время!
- с глубокой грустью пожаловалась она.
Уйбо промолчал.
Увидев в коридоре седоволосую полную женщину со связкой ключей,
Ребане остановила ее:
- Любезная Тедер, к нам из Таллина приехал новый учитель.
Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы его лучше устроили.
Старушка, с простоватым любопытством оглядев приезжего, улыбнулась
ему:
- Гостю будем рады, не обидитесь на нас.
- Это наш завхоз, - запоздало отрекомендовала ее Ребане. - Муж ее
работает в школе истопником, старожил здешний. Кстати, вас, может
быть, интересует история графа Людвига? Старик Яан расскажет вам о нем
много любопытного. Этот замок действительно принадлежал графу,
разговоры же о том, что он был пиратом, очевидно, вымысел. Граф
оказывал помощь кораблям, которые в то время нередко разбивались у
скалистых берегов острова, и, как полагалось тогда по морским обычаям,
часть спасенного груза брал себе. Впрочем, я отвлеклась... Скажите,
Тедер, - снова обратилась Ребане к старушке, - учитель Кукк вернулся
наконец из своей поездки?
- Нет, мадам Ребане, как с утра уехали, так до сих пор еще не
возвращались.
- Гм... В чем же дело? Учитель Кукк всегда отличался точностью.
Попросив Тедер известить ее, когда учитель Кукк вернется, Ребане
повела Уйбо в кабинет директора, поясняя ему, что Кукк уехал за
учебниками в сарьякюласкую школу, которая находится в километре от
аэропорта. Уже несколько раз приходила справляться о нем обеспокоенная
жена, а его все нет и нет.
Они вошли в дверь с табличкой "Директор".
Филимов был один. Взъерошив седые волосы, он, сидя за столом,
что-то сосредоточенно чертил на широком листе бумаги с заголовком
"Расписание уроков".
- Черт побери, Кярт, - добродушно заворчал он, не обращая ни
малейшего внимания на Уйбо, - мне легче составить лоцию всего
балтийского побережья, чем заткнуть дыры в этой сетке!
Ребане рассмеялась:
- Оторвитесь же на минутку, директор. К нам приехал учитель
географии Александр Уйбо.
Подняв голову, Филимов с минуту ощупывал учителя внимательным
взглядом, затем встал, будто клещами, сжал ему руку и густым
простуженным басом прогудел:
- Очень рад видеть вас, Александр Уйбо. Прошу, прошу...
Обняв учителя, Филимов силой усадил его в старенькое кожаное
кресло.
- Голубчик мой, - сказал он, - третья четверть на исходе, - каким
образом вы будете наверстывать упущенное, меня не интересует,
программу я вам дам, карту найдете в учительской, указку выстругаете
сами. Ночевать можете у меня на хуторе.
- Я уже побеспокоилась о комнате, - предупредительно сказала
Ребане.
- Ну и отлично! Прошу вас, Кярт, скажите Тедер, пусть немедленно
накроет стол. Да, и пусть пошлет кого-нибудь в магазин... она знает
зачем. Я сегодня, кажется, не обедал, - сообщил он самому себе и стал
небрежно запихивать бумаги в открытый железный сейф, стоявший подле
стола, в углу.
В дверь постучали.
В кабинет с немецкой папкой в руках вошла обеспокоенная Рауд.
- Я всюду вас ищу! - сказала она, подходя к Ребане.
- Наша молодежь, - представила ее Ребане, - учительница математики
Эви Рауд, одновременно и пионервожатая и воспитательница интерната.
- И самая милая девушка на всем белом свете, - дружелюбно
пробубнил Филимов, стараясь разглядеть, что за папка в руках у Рауд.
- Что вы там принесли, Эви? Дайте-ка сюда, - потребовал он.
- Директор, ученики нашли в докторском флигеле документы генерала
Лорингера. Тут есть рапорт какого-то господина Вальтера. Насколько мне
удалось разобрать, речь идет о гибели отца Ильмара, рыбака Вольдемара
Таммеорга. Я хотела бы, чтобы учительница Ребане перевела его. - Рауд
положила на стол перед встревоженным Филимовым замшевую папку с
фашистской свастикой.
- Да, да, это по моей части, - сказала Ребане, быстро подходя к
столу и протягивая руку к папке.
Но рука ее так и осталась висеть в воздухе. Побледнев как смерть,
Филимов придавил папку всей пятерней. Округлившиеся глаза его вдруг
наполнились ужасом. Попытавшись что-то произнести, он захрипел и,
неловко перевалившись на бок, упал в директорское кресло. Рука его
по-прежнему цеплялась за папку.
- Вам плохо? - воскликнула Рауд.
Уйбо одним прыжком подскочил к директору. Филимов был без
сознания.
Ребане молча бросилась за доктором Руммо.
Не прошло и минуты, как появился доктор. Проверив пульс у
Филимова, он недоумевающе пожал плечами и с помощью какого-то
чудодейственного флакона стал приводить его в чувство.
Слабо вздохнув, Филимов открыл глаза.
- Инфаркт? - встревоженно спросила показавшаяся в дверях Ребане.
- О нет, легкий обморок, - спокойно отозвался Руммо, пряча флакон.
Бросив взгляд на стол, где лежала папка, Филимов, превозмогая
слабость, выпрямился в кресле и угрюмо заявил:
- Прошу оставить меня одного!
- Оставайтесь, - равнодушно заметил доктор. - Пойдемте, дорогая
Кярт. Право, вам не следовало волноваться из-за пустяков...
В сопровождении Руммо и Уйбо грустная Ребане покинула кабинет.
Рауд задержалась у дверей.
- Директор, вы позволите мне взять рапорт? - робко спросила она.
- Я просил оставить меня! - загремел Филимов. - Рапортом я займусь
сам! - Не глядя на растерявшуюся девушку, Филимов поднялся и дрожащими
руками запер папку в несгораемый шкаф.
Тихо скрипят перья, сосредоточенно посапывают носы. В интернате
начались часы самоподготовки. Ученики готовят уроки с пяти до восьми
часов вечера. Потом ужин, а после ужина - самое благодатное время:
можешь заниматься всем, чем только захочешь.
Арно Пыдер с мечтательным видом любуется из окна зимним пейзажем
и ждет, пока сидящий с ним рядом Ильмар решит задачку по алгебре. Арно
расстроен: еще целых три часа сидеть в классе! А удрать нельзя:
впереди за столом склонилась над книгой учительница математики Рауд.
Через каждые двадцать - тридцать минут она проходит по рядам и
проверяет, как идет работа. При такой системе волей-неволей все уроки
выучишь. Но у хитроумного Арно тоже своя система. Он подсаживается к
лучшим ученикам, терпеливо дожидается, пока они выполнят домашнее
задание, а затем с легким сердцем и спокойной совестью переписывает
его в свою тетрадь. Сегодня Арно присоседился к Ильмару по двум
причинам. Во-первых, Ильмар решал задачи скорее, чем другие щелкают
орехи, и при этом тетрадка его, так же как и душа, всегда была открыта
для друзей. А во-вторых, Арно намеренно подлизывался к нему.
Мустамяэский сыщик давно уже сгорал от желания открыть тайну
знаменитого Шотландца, а кроме Ильмара, вряд ли кто отважился бы
разыскивать в полночь страшное зеленое привидение.
Арно спал и видел, как они с капитаном пробираются ночью в
докторский флигель, как метким ослепительным выстрелом из ракетницы
освещают Зеленого Охотника и открывают его тайну.
Ради этого Арно и приобрел злосчастную ракетницу, с которой так
бесславно расстался, а потом целых четыре дня откармливал своими
завтраками бессовестного обжору Бенно в надежде вернуть ее назад.
Но сегодня сама судьба улыбнулась Арно: флигель открыт, ракетница
за поясом, Ильмар дал согласие разыскивать тень Шотландца. Дело только
за штормом, так как увидеть привидение можно только в штормовые ночи.
Арно не терпелось поскорее улизнуть домой и проверить свой барометр -
не вертится ли висящий за окном на ниточке высушенный морской бычок.
Если вертится - быть шторму!
Думая обо всем этом, он ждал, когда Ильмар решит задачку.
Совсем о том не ведая, Ильмар рассеянно водил пером по бумаге.
Голова его меньше всего была занята алгеброй. Успокоив себя мыслью,
что задачка не медведь - в лес не убежит и разделаться с ней он всегда
успеет, Ильмар перебирал в памяти события минувшей недели.
Прошло всего несколько дней с той страшной ночи, когда они с Арно
охотились за человеком в синей зюйдвестке. В школе пошумели,
поудивлялись, посплетничали, и вот теперь уже все забыто, никто даже
не вспоминает, что только благодаря им все узнали настоящее имя
человека в синей зюйдвестке. Конечно, это был сын рыбака с хутора
Мельтси - Густав Сурнасте, бывший эсэсовец, а теперь бандит и пятый
адъютант Страшного Курта.
Удалось ли поймать "лесных волков", что стало потом с человеком в
синей зюйдвестке и его шкатулкой, мальчики не имели понятия. Об этом
много говорилось, но толком решительно никто ничего не знал. Всем этим
занимались пограничники. А уж если пограничники что-нибудь делают,
можно быть совершенно уверенным, что ни одна душа ничего не узнает.
Найденный во флигеле немецкий рапорт снова напомнил Ильмару и о
человеке в синей зюйдвестке, и о таинственном Пиллере, которого они
так безуспешно пытались выследить на хуторе Мельтси. Ильмар почти не
сомневался, что это был тот самый Пиллер, о котором упоминалось в
рапорте.
"В ночь на четвертое ноября..." - вспомнил он слова Эллы и
вздрогнул.
Ведь отец погиб четвертого ноября! Об этом дне и говорится в
рапорте!
Неожиданное открытие поразило его. Ильмар разволновался.
"Где же этот рапорт? - с тревогой подумал он. - Надо сегодня же
узнать, что в нем написано..."
Позади Ильмара сидели Ури и Бенно.
Ульрих Ребане приходил в интернат не столько ради уроков, сколько
из-за Эллы Лилль. Убедиться в этом было совсем нетрудно. Достаточно
посмотреть, с кем он сядет: Ури всегда садился или с Эллой, или
неподалеку от нее.
Сегодня место рядом с Эллой было занято, и Ури пришлось устроиться
с Бенно, который за пирожки и сладкие булки прислуживал ему и был его
телохранителем. Впрочем, к Бенно у него было дело. Узнав от матери о
приезде нового учителя, Ури сообщил приятелю эту новость и начал с ним
советоваться, что бы такое устроить этому новенькому на потеху всему
седьмому классу. Бенно на подобные штуки был мастер. Ури стал
потихоньку нашептывать ему свои соображения. Бенно отложил в сторону
нерешенную задачку, подпер лоб указательным пальцем и глубокомысленно
задумался.
А в это время Арно, которому надоело без толку смотреть в окно,
стал сердито тормошить Ильмара:
- Долго мне еще ждать?
- Чего тебе? - не поняв, тихо спросил Ильмар.
- Скоро задачку решишь, спрашиваю. Надоело ведь так сидеть!
- А ты решай, - машинально ответил Ильмар.
Арно надулся:
- Еще друг называется! Никакой заботы о товарище...
Ури, случайно услышав этот разговор, весело прыснул.
- В чем дело? - спросила учительница, подходя к ним. - Решили
задачу?
- Арно решил, - усмехнулся Ури.
- Ульрих, ты приходишь сюда только мешать, - оборвала его Рауд. -
А ты почему не работаешь, Ильмар? - спросила она, заглянув в его
тетрадь.
Ильмар резко поднялся с парты.
- Учительница, вы обещали перевести рапорт...
- Сядь и принимайся за работу, - спокойно ответила Рауд. - Рапорт
у директора, завтра мы переведем его.
Сразу же после занятий Ури потащил Эллу к пианино, чтобы сыграть
ей свой собственный вальс, который он в ее честь назвал "Вальс
Элеонора".
Дряхлое пианино стояло в пустой, холодной комнате, посреди которой
валялись на боку две сломанные парты, а возле стены громоздился
старомодный книжный шкаф с выбитыми стеклами. В этой комнате
школьникам обещали со временем устроить пионерский уголок.
Едва Ури начал играть, как сюда немедленно притащился Бенно,
который тоже был большим любителем музыки. А за ним и остальные
ребята. "Вальс Элеонора" понравился слушателям, хотя мелодия страшно
напоминала что-то знакомое. Во всяком случае, Элла осталась очень
довольна. Потом она попросила Ури подобрать артековскую песенку,
которую недавно услышала по радио и теперь часто напевала.
Ури принялся подбирать. Но как он ни старался, ничего не выходило.
- Не получается? - сочувственно спросил сзади чей-то незнакомый
голос.
Оглянувшись, ребята увидели высокого молодого человека в красивом
темном костюме.
- Новый учитель... новый учитель... - сразу зашептали они.
- Не получается, - покраснел от досады Ури.
Новый учитель оказался человеком веселым и очень неплохим
пианистом. Он быстро подобрал артековскую песню, а потом предложил
всем вместе спеть ее. Но ни этой песни, ни других, которые играл
учитель, ребята, к своему величайшему огорчению, не знали. Пришлось
вернуться к вальсам. Сначала слушали, а потом без всякого стеснения
заставили учителя играть всякие танцы, а после засыпали вопросами:
сколько ему лет, откуда приехал, умеет ли сочинять музыку.
Уйбо охотно отвечал на вопросы ребят.
А в углу около шкафа происходил серьезный разговор.
- Правда, Ури хороший вальс сочинил? - спросила Ильмара Элла.
- Я в такой музыке не разбираюсь, просто не люблю.
- Какую же ты любишь?
- Барабаны люблю...
Поняв, что Ильмар чем-то расстроен, Элла весело предложила:
- Пойдем сегодня вечером на коньках кататься?
- У меня нет коньков, - нехотя ответил Ильмар, - я их к буеру
приколотил... Элла, что за непонятное слово было в рапорте? - думая о
своем, вдруг спросил он.
- Не помню.
- Ну вспомни, Элла, - попросил Ильмар, - это очень важно.
Элла задумалась.
- Фри... Фишер... вспомнила! - звонко воскликнула она. - Дер
Фишер. Это значит - рыбак.
- Рыбак? - переспросил Ильмар.
В комнату с шумом влетел взволнованный Арно.
- Граждане! Новый учитель приехал! - завопил он, не заметив
окруженного ребятами Уйбо. - Терпеть не могу, когда новые учителя
приезжают! Мне уже сообщили, что ему двадцать восемь лет, во время
войны служил в Эстонском корпусе, детей не имеет, жены тоже, двойки
ставит умеренно...
Громкий хохот заглушил слова Мустамяэского сыщика.
Увидев смеющегося учителя, Арно притих и с кислой улыбочкой нырнул
за спину Ильмара.
- Вот черт, штуковина какая получилась! - смущенно пробормотал он.
- Где ты был? - хмуро спросил его Ильмар.
- Барометр проверял.
- Ну как?
- Вертится... Ночью будет шторм!
Глава 7. ГОСПОДИН ПРОФЕССОР
Ужинали в доме Ребане поздно. За стол садились в десятом часу.
Обычно к этому времени и приезжал из больницы доктор Руммо.
Остроумие и веселый нрав доктора делали его самым желанным гостем
в семействе Ребане. И Альберт и Кярт Ребане были в восторге от милого
доктора, слывшего самым галантным человеком в волости.
У Ребане доктор появился немногим больше месяца назад. Вначале -
как лечащий врач Альберта, потом - как внимательный и заботливый друг.
Но ни для кого не было секретом, что истинной причиной частых визитов
доктора была очаровательная хозяйка дома.
От больницы до Мустамяэ - двадцать с лишним километров. Едва ли не
каждый вечер доктор с терпением и настойчивостью влюбленного
проделывал этот путь, пока в конце концов, по дружескому совету
Альберта, не приобрел себе легковую машину, черный немецкий "Оппель".
Несколько таких машин после бегства немцев припрятали хуторяне. С того
времени "Оппель" доктора частенько видели в Мустамяэ даже днем.
Поговаривали, будто прошлое Руммо было отнюдь не безупречным, и
якобы в годы оккупации кто-то встречал в Таллине блестящего немецкого
офицера, походившего как две капли воды на Рене Руммо. Разговоры эти
доктор принимал с ледяным равнодушием, вскользь замечая, что двойник
его, быть может, счастлив тем, что ему никогда не приходилось слышать
подобные идиотские сплетни.
Больше всего на свете доктор не любил политику. И Альберт, который
считал себя ярым патриотом, страшно был недоволен тем, что во всех
вопросах, касающихся политики, доктор сохранял строгий нейтралитет.
- Жизнь слишком коротка, мой друг, - говаривал Руммо Альберту. -
Поменьше политических дрязг. Aurea mediocritas - золотая середина -
таков мой девиз!
Сегодня, как обычно, доктор приехал ровно в девять часов вечера.
По расстроенному лицу Альберта Руммо определил, что тот ждал его с
нетерпением. Паралитик сидел за тяжелым дубовым столом.
Массивная угловатая мебель, копии Бэклера, высокие застекленные
шкафы, мерцающие золотыми переплетами старинных книг и хрустальными
безделушками, - все свидетельствовало о любви хозяев к тому старому
доброму времени, которое Альберт называл "золотым веком" своем родины.
- Не удивляйтесь моему вопросу, Рене, - сказал Альберт, усаживая
гостя рядом с собой, - меня интересует, что произошло с Филимовым. Вы
действительно убеждены, что у него был обморок?
- Я совершенно в этом не убежден, - ответил Руммо, внимательно
посмотрев на Альберта.
- Все-таки у него был сердечный приступ? - с тревогой спросила,
входя в гостиную. Кярт Ребане.
- Нет, - покачал головой доктор, - ни то, ни другое.
- Не понимаю вас, - нахмурился Альберт.
- Представьте себе, я сам не могу ничего понять, - пожал плечами
Руммо. - Мне не хотелось тогда говорить, но, по-моему, старик был
абсолютно здоров. В первую минуту я подумал, что он пьян. Ему просто
понадобилось удалить нас из кабинета. Впрочем, небольшое нервное
потрясение...
- Так я и полагал... - пробормотал себе под нос паралитик. -
Значит, эти бумаги находились в папке. Но каким образом он мог знать
об этом? - Перехватив вопросительный взгляд Руммо, Альберт замолчал.
Неловкую паузу прервала Ребане.
- Вы просто жестоки, доктор, - шутя заметила она. - По-вашему,
человек болен только в том случае, когда лежит при смерти. Нет-нет,
Рене, не отпирайтесь, сразу же после ужина поедем с вами проведать
Филимова. Согласны?
- Охотно, дорогая Кярт, - просиял Руммо. - Мой "Оппель" к вашим
услугам...
После ужина, воспользовавшись отсутствием Руммо, вышедшего к
машине, Альберт, недоумевая, спросил:
- Что ты задумала, Кярт?
- Надо выяснить, куда он дел папку, - сухо ответила она, - об
остальном позаботишься сам. Боюсь, ты слишком поздно спохватился.
- Но кто же мог думать...
- Оставь! - отрезала она. - Ты должен был поговорить с Филимовым
сейчас же, как только я рассказала тебе о найденном рапорте. Я уговорю
его прийти на твой юбилей. Побеседуешь с ним с глазу на глаз, это
единственный выход.
- Ты умница, Кярт, - с благоговейным трепетом прошептал он.
Торопливо одевшись, Ребане ушла.
Проводив ее протяжным вздохом, Альберт удалился в свой кабинет.
Закрыв дверь на ключ, он подкатил кресло к висевшей на стене небольшой
картине в овальной раме и нажал на искусно замаскированную кнопку.
Раздался легкий щелк. Картина подалась вперед, открыв потайное
отверстие. Паралитик достал оттуда мелко исписанный цифрами лист
бумаги, устроился за столом и стал выписывать цифры в два столбца.
Потом снял со стеллажей одну из книг и на первых девяти страницах
отсчитал строчки в соответствии с цифрами первого столбца, затем
слова, указанные цифрами второго. Вскоре ему удалось прочесть
шифрограмму. Получилось следующее:
"Связного не встретили. В 3.00 были обнаружены сторожевыми
катерами. Ушли от преследования. Немедленно сообщите, что с
"Мстителем".
Прочитав шифровку несколько раз, паралитик нервно сжался в кресле.
Итак, больше не оставалось ни малейшего сомнения: Густав Сурнасте
потерпел неудачу. Провалилась превосходно задуманная операция, которая
тщательно готовилась на протяжении нескольких месяцев. Сорвалась еще
одна попытка связаться с "Национальным комитетом" через морскую
границу. Железную шкатулку в случае провала Сурнасте должен был
выбросить в море. Впрочем, за судьбу шкатулки Альберт не беспокоился.
Если даже она каким-нибудь чудом и попадет в руки пограничников, им
все равно не удастся разгадать ее тайну: второго секретного состава
для обработки "Мстителя" не существует.
Размышлениям паралитика помешал стук в дверь. Он услышал
взволнованный голос племянника.
- Я занят, что тебе? - недовольно спросил Альберт.
- Открой, дядя! Тут какой-то тип задушить меня хотел.
- Что такое?
- Открой, к тебе гость приехал.
Альберт впустил Ури.
- Что за гость? - быстро спросил он.
- Не знаю! - сердито выпалил Ури. - Высокий такой, с длинным
носом. На цаплю похож. Ты же предупреждал, чтобы тебе не мешали, когда
ты работаешь. Я говорю, что ты занят, а он - позови дядю Альберта. Я
говорю, что ты больной, а он - позови да позови. Тогда я хотел дверь
захлопнуть, а он - меня за шиворот и прошипел в самое ухо: "Мо'одой
че'овек, сейчас же отправляйтесь к своему дядюшке и скажите, что
приехал профессор из Тарту".
- Бог мой! - засуетился паралитик. - Зови! Немедленно зови!
Подождав, пока Ури выйдет, Ребане запрятал бумаги в ящик стола.
Едва он успел это сделать, как дверь отворилась и в кабинет вошел
профессор Олбен Карл Миккомяги.
Окинув любопытным взглядом непомерно расплывшуюся фигуру хозяина,
он негромко произнес:
- Я привез вам вести от Густавсона.
- Пусть взовьется сине-черно-белый[6], - отозвался Альберт. -
Наконец-то, господин профессор! Я знал, что вы с часу на час должны
прибыть в Мустамяэ. Однако я полагал, что меня все-таки предупредят о
вашем визите.
- К сожалению, мне не удалось этого сделать. - Не дожидаясь
особого приглашения, профессор уселся в кресло напротив хозяина и,
разминая руками уставшие ноги, спросил: - Проуы[7] Кярт, видимо, нет
дома? Так, по крайней мере, уверил меня ваш племянник. О, это самый
милый мальчик из тех, которым когда-либ...
