Арнольд Негго. Остров великанов
страница №7
...чителю не хотелосьоставаться здесь. Сняв висевший на стене полушубок, он уже собрался
уходить, как вдруг услышал за стеной знакомый скрип железных ступеней
- Учитель замер.
Вскоре ему стало казаться, что в комнате он не один. Он ощутил на
себе чей-то внимательный взгляд. И вдруг совершенно отчетливо услышал
глубокий человеческий вздох, второй... третий... а затем протяжный
стон.
В полутьме громадной неуютной комнаты ярким белым квадратом
вырисовывалось покрытое изморозью глубокое окно. Сквозь двойные рамы
слышалось гудение сильного северного ветра. В углу комнаты - черная
голландская печь, чуть левее, ближе к окну, ощерил пасть
страшилище-камин.
Уйбо снова вспомнил о Зеленом Охотнике. Из рассказов дяди Яана он
знал, что зеленое привидение появлялось в замке довольно редко и
только в ветреную погоду. Лет пятьдесят или шестьдесят назад кто-то из
слуг барона Стрейберга нашли ночью мертвым в докторском флигеле. Дядя
Яан заверял, будто именно тогда и видели последний раз в замке тень
Шотландца. Уйбо заинтересовался одной легендой. В ней рассказывалось
об удивительном докторе, который жил в замке во времена графа Людвига.
Доктор этот был и алхимиком и художником. Днем он ловил кошек и собак,
убивал их и из мяса приготовлял какие-то снадобья. Странный доктор был
неплохим живописцем. Стены своего флигеля он сплошь изрисовал чертями,
ведьмами и умопомрачительными картинками "страшного суда". Впрочем,
кроме чертей и ведьм, ничего иного он и не рисовал. Старый Яан как-то
передал учителю рассказ, услышанный им от своего деда, будто где-то в
стенах замка в последние годы своей жизни граф Людвиг устроил тайник
для сокровищ. Мастеров, строивших его, граф собственноручно отравил во
время пиршества. Но кто-то из слуг все-таки успел узнать у них, где
находится тайник. Однажды ночью он пробрался туда и... сошел с ума.
Ходили слухи, что стены сокровищницы по приказу графа доктор
разрисовал такими жуткими чудовищами, что при виде их человек либо
лишался рассудка, либо вообще умирал от страха.
Изучая легенды и рассказы, Уйбо пришел к выводу, что привидение
появилось в замке еще при жизни доктора-живописца. Это уже говорило о
многом.
Встреча Ильмара и его друзей с Зеленым Охотником приблизила
учителя еще на один шаг к разгадке тайны старого замка. Но затем
случилось событие, совершенно сбившее учителя с толку. Несколько дней
назад Уйбо услышал среди ночи непонятный стук. Он доносился сверху, из
учительской. Учительская на ночь запиралась. Ключи хранились у Тедер.
Однако в комнате кто-то был! Тихое, равномерное постукивание
несомненно производила человеческая рука. На вопрос, кто там, ответа
не последовало. Пришлось позвать дядю Яана. Открыли дверь - никого не
оказалось. А через минуту, как только старик ушел, стук повторился,
такой же равномерный и тихий.
И вот сегодня снова таинственный скрип железных ступеней, вздохи
и стоны... Напряженно вслушиваясь, Уйбо потихоньку подошел к камину.
Неожиданно лампа закоптила и сразу же погасла. Комната погрузилась во
мрак. Красный зрачок фитиля еще смотрел несколько мгновений и,
вспыхнув, исчез.
- Что за чертовщина! - Уйбо с недоумением приподнял лампу. - Куда
же девался керосин?
Не найдя в комнате ничего подозрительного, учитель вышел с
карманным фонариком в темный коридор. На дверях комнаты белела
приколотая иглой бумага с какой-то надписью. Уйбо осветил ее. На
тетрадном листе вкривь и вкось были приклеены вырезанные из газеты
буквы:
"Убирайся из Мустамяэ, гадина! Срок 24 часа.
Летучая смерть".
Спрятав листок в карман, Уйбо направился в интернат. Дяди Яана
дома не оказалось. Старик, как сообщила учителю Тедер, где-то бродил
по школе.
Дети спали, только в комнате мальчиков неугомонный Арно кому-то
все еще рассказывал о змеином погребе, который находится в
полукилометре от замка. Арно собственными глазами видел там мышь с
золотой монетой в зубах и уверял собеседника, что граф-пират закопал
клад именно в змеином погребе и что летом он обязательно его отроет.
Уйбо не стал мешать Арно. Он повернул назад, прошел по коридору
нижнего этажа, открыл дверь докторского флигеля и, осмотревшись, в
ужасе застыл: впереди, в противоположном конце флигеля, стоял Зеленый
Охотник!
Прозрачная зеленая одежда колыхалась на нем, как от дуновения
ветра. Уйбо смотрел на привидение неподвижными глазами. Оно как будто
поджидало его...
Пересилив страх, учитель стал подходить ближе. Вот уже ясно видны
очертания рук, головы... осталось всего несколько шагов... и, вдруг
задрожав, привидение шатнулось по стене и исчезло.
Уйбо бросился вперед.
Внезапно неровная полоса лунного света, колебавшаяся на месте, где
только что был Зеленый Охотник, открыла ему тайну привидения. Учитель
подошел ближе и тихо рассмеялся.
Перед узким стрельчатым окном с разноцветными стеклами,
загороженными по бокам двумя пристройками, росла могучая старая ель.
Лунный свет не проникал сквозь ее густые ветви. Только сильный шквал
со стороны моря мог раскачать ее вершину, и тогда на стене в коридоре
являлась трепещущая зеленоватая тень, удивительно напоминавшая
очертания человека. Видимо, легендарный доктор-художник, собиравший
разноцветные стекла витража, и придал лунной тени такую устрашающую
воображение форму.
За спиной учителя раздались тяжелые шаги. Прислушавшись, он понял,
что шаги доносились из его комнаты. Учитель быстро подошел к двери и
рванул ее на себя.
В комнате стоял высокий сгорбленный старик. Мельком взглянув на
вошедшего, он опустился около камина на колени и стал к чему-то
прислушиваться.
- Дядя Яан? - удивился Уйбо.
Старик поднялся и недовольно спросил:
- Что, опять стучит?
В нескольких словах Уйбо рассказал ему о вздохах и Зеленом
Охотнике. Дядя Яан с минуту ворчал про себя, а потом решительно
сказал:
- Пойдемте-ка, дайте вашу машинку.
Учитель передал ему фонарик. Они вышли в пустой коридор - Рядом со
стрельчатым окном - маленькая дощатая дверь. Ручки нет, один висячий
замок. Учитель знает, что это чулан. Старик снял замок.
Сразу перед ними - можно дотянуться рукой - полки с разбитой
посудой, какие-то коробки, портретные рамы и прочая рухлядь. Уйбо и
раньше видел все это.
Дядя Яан протиснулся в чулан и пропал.
- Идите сюда! - услышал Уйбо приглушенный шепот. - Левее, еще
левее...
Слева в чулане оказался невидимый из коридора проход. В узком
промежутке царили могильный мрак и сырость. Между стен виднелись
четыре ступеньки. Дальше - широкий каменный колодец с винтовой
железной лестницей, которая шла вверх и вниз.
- Этот проход проделал еще Людвиг, - тихо проговорил дядя Яан. -
А лестница ведет на второй этаж, в кабинет директора. Там есть люк,
возле сейфа, в паркетном полу сделан... Другая такая же лестница есть
на той стороне замка, где живет Ребане - Да... вы видели в учительской
маленький шкаф с клеенчатой дверцей?
- Видел...
- Это ход в соседнюю комнату. Помните, стучал кто-то? Я забыл
сказать вам тогда, - с сожалением проговорил он.
На верхней площадке лестницы дядя Яан нашел какой-то предмет.
- Что это? - спросил Уйбо.
- Сейчас, - проворчал старик.
Он поднес к губам свернутый рупором лист картона и тяжело задышал.
Учитель сразу узнал знакомые вздохи.
- Ишь, озорники, какое придумали! - недовольно сказал Яан. - Да
ребятишки же это из интерната... попугать вас хотели. Вот он какой,
Зеленый Охотник. По этой лестнице небось удрали, - показал старик
наверх.
- Дядя Яан, а что там? - учитель кивнул головой в глубь каменного
колодца.
- Подвалы графские, кухня в те времена там была, вино хранилось,
прислуга ихняя жила. В оккупацию генерал Лорингер допросы пленным там
учинял. Страх, сколько душ загубил!
Глубоко внизу послышались шаги - Уйбо схватил старика за руку и
попросил его молчать. Шаги удалились.
- Я спущусь, - тихо сказал учитель.
- Пойдемте, - без особой охоты согласился старик.
- Нет, дядя Яан, я один пойду.
Старик неопределенно замычал.
- Как хотите, воля ваша, - буркнул он наконец. - Только смотрите
не заплутайтесь, ходов там видимо-невидимо. - Вернув учителю фонарь,
Яан ушел.
Стараясь не шуметь, Уйбо стал осторожно спускаться. Крутая
винтовая лестница скрипела, пошатывалась, грозила сорваться куда-то
вниз, в бездонную пропасть. Вскоре Уйбо очутился в тесном подвале. На
него повеяло сыростью, где-то капала вода. Согнувшись в три погибели,
он стал пробираться под низким каменным сводом и через несколько шагов
попал в мрачное подземное царство. Неровный свет фонаря придавал
подземелью угрюмый, фантастический вид. Громадные гранитные глыбы,
высокие, причудливой формы столбы, тяжелые балки, напоминавшие остов
затонувшего корабля, окружали учителя со всех сторон. Справа - узкая
подземная галерея с высокой каменной аркой. Выключив фонарик, Уйбо
бесшумно подошел к ней и прислушался. Из глубины галереи слабо
доносились странные неравномерные шаги - Вглядевшись в темноту, Уйбо
вздрогнул. Он успел различить человеческую тень. Неловко раскачиваясь,
она скрылась в одном из бесчисленных подземных коридоров. Решив во что
бы то ни стало выяснить, в чем дело, учитель, забыв об осторожности,
сделал стремительный рывок и тут же почувствовал, как чьи-то железные
руки схватили его и зажали рот.
- Ни слова! Не включайте фонарь! - шепотом приказали ему.
Двое незнакомцев с пистолетами в руках вывели его через подземный
лабиринт на пустынный школьный двор с развалинами и, не дав
опомниться, втолкнули в стоявшую здесь легковую машину.
Один из них, сердитый голос которого показался учителю очень
знакомым, отдал какой-то приказ и тотчас вернулся назад. Другой сел
рядом с учителем.
Машина тронулась.
- Кто вы? - собравшись с духом, спросил Уйбо.
- Никаких вопросов! - холодно ответил незнакомец.
За смотровым стеклом тревожно шумел ночной лес...
Глава 21. ПОБЕГ
- Вы поступили опрометчиво, молодой человек, - сказал учителю на
погранзаставе суровый седой майор, имя которого Уйбо так и не узнал.
- Не говоря уж о том, что вы бессмысленно рисковали своей жизнью, вы
едва не испортили нам обедню. Учтите, ваше путешествие в подземелье
замка было первым и последним... Зеленым Охотником займутся без вас.
Вопросы задавать бесполезно, - остановил майор пытавшегося о чем-то
спросить учителя. - Этой бумажке, - протянул он тетрадочный лист,
который ему показал Уйбо, - серьезного значения не придавайте. Это не
от Курта.
- Курт? - не удержавшись, переспросил Уйбо.
- Да, "Летучая смерть" - псевдоним Курта. На подобных бумажках
Курт всегда ставит свою печать. В этом отношении он очень аккуратный
человек и терпеть не может никаких подлогов. А кроме того, ему сейчас
не до вас. И теперь последнее... Чрезвычайные обстоятельства,
связанные с рапортом Вальтера, вынуждают нас пойти на некоторый риск.
Дело касается мальчика Таммеорга. Мы решили передать вам в руки важный
документ, благодаря которому в свое время было установлено, что на
острове действует враг. Сейчас этот документ не представляет для нас
большого интереса. Я говорю о подлинном рапорте Вальтера. Вот он. -
Майор вынул из железного сундучка, стоявшего на этажерке, пожелтевший
листок с машинописным текстом на немецком языке и отдал его
изумленному учителю.
- Значит, это действительно фальшивка? - воскликнул Уйбо,
показывая майору рапорт, найденный им в директорском сейфе.
- Да. И причем превосходно сделанная, - усмехнулся майор, сличая
оба рапорта - Заметьте - на обоих отпечатки буквы "т" с одинаковым
дефектом, о котором вы сегодня говорили на педсовете.
- Вы уже знаете? - удивился Уйбо. Майор вместо ответа улыбнулся.
- Кроме вас, - после паузы продолжал он, - о подлинном рапорте и
особенно о том, каким образом он к вам попал, никто не должен знать.
С мальчиком поговорите сами. Ему, кажется, не известно о фальшивом
рапорте. Надеюсь, вы понимаете меня?
Взяв с Уйбо слово молчать обо всем случившемся, пограничник
отпустил учителя домой. Остаток ночи Уйбо бродил из угла в угол по
своей комнатушке на хуторе Вахтрапуу, читал и перечитывал драгоценный
документ.
Голова его готова была лопнуть от загадок, вдруг обрушившихся на
него. Заметив, что за окном начинает светать, он, накинув полушубок,
быстро вышел из дому.
Слепящая вьюга замела все дороги. Но учитель любил такую погоду.
Разбушевавшаяся стихия рождала в его сердце прилив необыкновенной
энергии и силы.
Чем ближе подходил Уйбо к школе, тем увереннее были его шаги и тем
спокойнее становилось на душе.
Но в школе его ожидала неудача. Во флигеле на кухне он встретил
Тедер. Заботливая старушка, приветливо поздоровавшись, сейчас же
усадила его завтракать.
- Ильмар спит? - спросил учитель, показав на спальню мальчиков.
Старушка вместо ответа огорченно вздохнула и покачала головой.
- Что случилось? - спросил Уйбо.
Тедер жалостливым голосом рассказала ему, что произошло - Совсем
недавно Арно Пыдер, стянув каким-то образом у старого Яана ключ,
выпустил запертого в классе Ильмара на свободу. По словам Арно, Ильмар
не спал всю ночь. Крикнув: "Больше вы меня тут не увидите", Ильмар как
сумасшедший бросился в раздевалку, схватил лыжи и выбежал из школы.
- Мальчик всю ночь просидел в запертом классе? - не поверил Уйбо.
- Так приказала Ребане, - всхлипнула старушка.
- Вы говорите, недавно убежал?
- Ну да, минут пять, не больше. - Тедер снова всхлипнула. - Да
куда же вы, постойте! Господи! Да что же это сегодня делается? -
запричитала она, видя, что учитель, нахлобучив шапку, опрометью
бросился к дверям.
Здесь у стены стояло несколько пар лыж. Уйбо схватил первые
попавшиеся под руку и выбежал во двор. Он еще при входе обратил
внимание на свежую лыжню, Она вела к Черной горе.
Встав на лыжи и сгибаясь под ударами ветра, он быстро пошел по
следу.
Ильмар не мог далеко уйти. К тому же Уйбо был превосходным
лыжником. Он и прежде не раз совершал на Черной горе лыжные прогулки
и хорошо знал на ней тропинки, крутые скаты и опасные места.
В четверть часа учитель достиг старой корабельной рощи на
перевале. Здесь, среди могучих стволов деревьев-гигантов, вершины
которых дымились снежной пылью, он заметил мелькнувшую впереди фигуру
Ильмара.
- Ильмар! Ильмар! - крикнул учитель изо всех сил.
Уйбо ускорил бег. Но странное дело - он не приблизился к нему ни
на шаг. Вскоре тот и совсем исчез в мятущейся снежной кисее.
Учитель мчался теперь, напрягая все силы. Он не замечал ни
ледяного ветра, ни обжигающих лицо колких снежинок. Мелькали деревья,
овражки, небольшие, заросшие можжевеловыми кустами поляны. Лыжня
Ильмара была хорошо видна. Начинался спуск. Справа - удобный пологий
склон к Тормикюла, левее - опасный обрывистый холм, усеянный у
подножия пнями обгоревшего леса.
Уйбо на полном ходу свернул вправо и остановился. Внизу сквозь
снежную сетку чернело необозримое волнующееся море. Учитель услышал
мощный гул прибоя, ощутил на себе величественное дыхание сурового
Балтийского моря. У берегов бились большие, источенные волнами льдины.
Широкий лайд укрывал с моря небольшую, но удобною бухту. Вдоль берега,
у подножия горы, были разбросаны крепкие избы тормикюласцев, Ильмара
нигде не было видно. "Куда же он пропал? Неужели свернул к холму?"
След лыжни вел действительно к обрыву. Лавируя между черневшими на
снегу пнями, Уйбо бешено заработал палками. Поворот, прыжок, еще
поворот! Вот он уже ясно видит приближающееся черное пятно. Это он!
Взметая тучу снежной пыли, Уйбо резко затормозил.
Ильмар сидел на корточках около поломанной лыжи и прикладывал к
окровавленному лицу снег. С угрюмым блеском в глазах, без удивления он
выжидающе смотрел на учителя.
- Что случилось? Ты ранен?
- Так, пустяки...
- Ну-ка, покажи! - Сняв лыжи, Уйбо присел около Ильмара и отвел
его руку от лица. Рана была глубокая, но кровь почти не шла. - Вот что
- скорее домой. Щеку надо прижечь. Пойдем-ка, я провожу тебя. Возьми
мой платок.
Ильмар встал.
- Не надо меня провожать, - решительно проговорил он.
Минуту они стояли друг против друга молча. Наконец Уйбо прервал
молчание.
- Ты непременно должен сказать, откуда ты узнал о гибели отца. Кто
тебе сказал, что твоего отца убил советский летчик? - прямо спросил
Уйбо.
- Учитель, я ничего не буду говорить, - твердо ответил Ильмар.
- Послушай, Ильмар, ты должен наконец понять меня. Я спрашиваю
тебя не ради любопытства... Ты даже не подозреваешь, как все это
серьезно. Неужели ты не понял, что тебя обманули, над тобой зло
насмеялись, воспользовавшись твоей доверчивостью?
- Одному другу, - голос Ильмара дрогнул, когда он произносил это
слово, - одному человеку... я дал клятву, что никогда не открою этой
тайны.
- Смотри же, чтоб этот друг не предал тебя так же, как предали
твоего отца.
- Предали моего отца? - побледнел Ильмар.
- Вот рапорт. - Уйбо осторожно вынул из записной книжки
пожелтевший лист бумаги, показал мальчику.
Ильмар сразу узнал его. Это был тот самый рапорт, который он
когда-то нашел в докторском флигеле.
- Отец! - чуть слышно прошептал он.
Взглянув на учителя невидящими глазами, Ильмар робко попросил
перевести рапорт.
Предупредив, что о рапорте и об их разговоре пока никому не
следует говорить, Уйбо прочел:
- "В ночь на четвертое ноября 1944 года начальник штаба
"Омакайтсе" обер-лейтенант Пиллер расстрелял предателя, рыбака из
Тормикюла Вольдемара Таммеорга, который переправил через пролив
русского летчика и тем самым спас его от заслуженной кары.
Ходатайствую о награждении В. Карма, указавшего имя предателя.
Кроме того, в целях конспирации прошу вас заключить меня в
концлагерь и сообщить об этом баронессе Гертруде фон Лорингер.
Гауптштурмфюрер легиона СС Вальтер".
Глава 22. КОНЕЦ МЕДВЕДЯ
Лаур прочел донесение командира подразделения лейтенанта Бадягина
и снова склонился над картой.
Во время операции у Желтого болота Курту с двумя адъютантами
удалось скрыться. Бункер Курта, как выяснилось позже, имел потайной
выход у берега моря, в километре от Желтого болота в районе Торизе.
Собака не смогла взять след: подошвы сапог у бандитов были смазаны
керосином.
Сегодня четвертый день, как Бадягин со своими людьми разыскивал
Курта. В районе Торизе его не было. Южнее Торизе-Кивиранна, на
северо-западе - Ранна. В рыбацких деревнях Курт укрыться не мог -
рыбаки немедленно сообщили бы пограничникам.
Лаур долго изучал по карте расположенные близ Торизе хутора,
отмечая кружочками те места, где побывал Бадягин. Еще одна мысль
беспокоила его: сегодня должен был вернуться из Таллина подполковник
Томбу, но вот уже прибыли два рейсовых самолета, а его не было.
Майор остановился у окна. Внизу, у ворот заставы, Лаур увидел
щупленького паренька лет тринадцати - четырнадцати. Он несколько раз
прошел мимо часового, кого-то выискивая глазами. Лаур стал внимательно
наблюдать за ним.
Мальчик подошел к часовому, начал что-то с жаром объяснять, но тут
же, чего-то испугавшись, спрятался за грузовой машиной, стоявшей у
края дороги.
Мимо ворот прошел высокий крестьянин с ведрами в руках. Показались
легкие расписные сани - так расписывают сани обычно в Торизе. В санях
сидел тучный человек в тулупе с высоко поднятым воротником.
Окинув заставу открыто ненавидящим взглядом, он сильно огрел
своего рысака кнутом.
Лаур позвал дежурного. Через несколько минут к нему привели Арно
Пыдера. В руках у него было новенькое восьмиугольное кепи. Такие кепи
в большой моде у кивираннаских парней. На детском обветренном лице
вошедшего была написана тревога. Увидев майора, он смутился и стал
теребить кепи в руках.
- Дай-ка сюда! - Лаур взял у оробевшего мальчика кепи, положил к
себе на стол и сказал: - Этак, пожалуй, от кепи и вовсе ничего не
останется, да еще и от матери попадет.
Арно улыбнулся. Он сразу почувствовал себя свободнее.
- Кто проезжал сейчас в санях мимо заставы? Кулак, верно, из
Торизе? - без всякого перехода спросил у него майор.
- Ага, кулак. Он недалеко от нашего хутора живет-
- А сам ты из Кивиранна?
- Ага, из Кивиранна. По чему вы узнали?
- У тебя на носу написано, - улыбнулся майор. - Ну рассказывай,
что случилось, зачем прибежал.
Взглянув на майора завороженными глазами и поняв, что этот
необыкновенный человек читает по его лицу, как по книге, Арно стал
сбивчиво рассказывать, что сегодня рано утром к ним на хутор пришел
весь окровавленный человек с черной повязкой на глазу. Попросив у отца
еды и водки, одноглазый вытащил пистолет и заявил, что первого, кто
попытается выйти из дома, он пристрелит на месте.
- Он сел посреди комнаты с пистолетом и никого не подпускал к
дверям, - рассказывал Арно. - А я был в клети, все слышал и молчал.
Потом отец пришел ко мне и сказал, дуй, мол, Арно, через окно что есть
мочи к пограничникам. Скажи - бандюга объявился. Пусть, говорит,
что-нибудь придумают, только поаккуратнее, чтобы скотину не попугали.
Вот я и прибежал... Только вы уж торопитесь, дяденька майор, бандит
отца убить обещался...
Передав Арно на попечение капитана Тенина, Лаур выслал в Кивиранна
оперативную группу во главе со старшиной Басовым.
Примерно час спустя старшина сообщил на заставу, что бандит с
хутора Пыдеров ушел и что группа идет по следу. А глубокой ночью от
Басова пришло неожиданное известие: пограничники нашли бандита с
простреленным затылком на дороге в Мустамяэ. Через связного Басов
сообщил также, что выследил наконец черный "Оппель", который только
что скрылся в парке Мустамяэского замка. Две дороги, выходящие из
парка, перекрыты.
Лаур тут же позвонил в город полковнику Дробову.
- Пауль Борисович, - покашливая от волнения, ответил Дробов, - вы
же хорошо знаете, в чем дело. Басова немедленно отзовите из Мустамяэ.
Скажите ему: пусть ловит Курта где угодно и как угодно, но в Мустамяэ
его ни в коем случае не трогает, хотя бы он ходил у всех на виду...
У развилки лесной дороги стоит грузный седой человек. На нем
старомодное пальто, мятая широкополая шляпа. При лунном свете человек
внимательно рассматривает следы на снегу.
Одна дорога отсюда ведет в Торизе, другая - в Тормикюла, третья -
в Мустамяэ.
- Странно! - бормочет он. - Они должны были направиться в
Мустамяэ. Следы ведут сюда. Тысяча чертей! Что же им надо в Тормикюла?
Человек недоверчиво покачал головой. Неужели он ошибся? Ерунда!
Следы могут вести куда угодно, важно, куда они приведут.
Внезапно человек резко оборачивается.
Из лесу на дорогу поспешно выскакивает истерзанный долговязый
мужчина в разорванном сером пальто. На его птичьем лице, испачканном
кровью, черная повязка. Он почти бежит.
- Эй ты, прохожий! - грубо кричит он. - Тут только что прошли
двое, они мне нужны! По какой дороге они пошли?
Человек в широкополой шляпе с любопытством рассматривает лицо
путника и простуженным басом говорит:
- Провалиться мне в пекло, если я когда-нибудь видел подобного
красавца! Уж не сват ли ты черту, приятель?
- Но-но, не каркай, старый ворон! Я тороплюсь. Скажи, куда они
скрылись?
Увидев в руках говорившего пистолет, человек в шляпе
заинтересованно прогудел:
- Верно, прошли тут двое. А вот где, не приметил...
Путник, очевидно что-то вспомнив, стукнул себя по лбу.
- Эй, старый, далеко ли отсюда до Метсаталу?
- Метсаталу? - удивленно переспросил тот. В глазах его мелькнули
радостные огоньки. - Ясно, держи лево руля, приятель. Эта дорога ведет
в Тормикюла. Как до болота доплывешь, так на повороте и увидишь
Метсаталу.
- А-а, дьявол ему в душу! Теперь я рассчитаюсь с ним! - Одноглазый
бросился по тормикюлаской дороге.
Человек в шляпе, выждав с минуту, крупным, быстрым шагом
направился следом.
Сильный ветер метался по лесу, как раненый зверь. Жалобно трещали
старые деревья. В холодном, пронизывающем воздухе ощущалась гремящая
близость моря. Впереди, за большим замерзшим болотом с частыми
снежными сугробами, отливавшими при лунном свете синевой, ощетинилась
густым лесом Черная гора. На повороте дороги кряжистым пнем вросла
бревенчатая лесная сторожка. Она вся окутана оплывшим снегом, заросла
длинными сосульками. Снег свисает с крыши низким пологом до самых
окон. Сквозь неплотно прикрытые ставни пробивается свет.
Человек в шляпе подошел, осторожно заглянул в окно и тут же
медленно повернул обратно. Уже на дороге он услышал короткий
пистолетный выстрел...
Путник с черной повязкой ввалился в лесную сторожку. Не
приветствуя хозяина, рывком сбросил с плеч пальто и шумно сел за стол,
лицом к двери.
- Водки! - коротко приказал он.
- Ты... Медведь? - только и мог вымолвить растерявшийся лесник.
- Водки, собака! - бешено зарычал вошедший.
Лесник, пожав плечами, нехотя поплелся к двери.
- Куда? Назад! - рявкнул Медведь, вытаскивая пистолет. - Не
вздумай предупреждать, Пааль. Отойди от двери. Ну? Курт любит сюрпризы
- я, кажется, позабавлю его.
- Ты с ума сошел! Что случилось? Зачем ты пришел, Медведь?
- Молчи! Я не верю тебе, ты такой же предатель. Но не бойся - не
трону тебя. Ни ты, ни Ээди мне не нужны. Я пришел рассчитаться с
Куртом, только с Куртом... Водки! - заорал он.
Тяжело переваливаясь, лесник принес небольшой графин, кружку, сало
и хлеб.
- Подумай, Медведь, - вкрадчиво сказал он. - Я не знаю, что между
вами произошло, но берегись - Курт дьявол, а не человек. Он придавит
тебя, как муху.
Медведь осушил кружку, лицо его перекосилось.
- Ух! - простонал он, приходя в себя. - Ты плохо знаешь, старик,
кто такой Медведь! - вызывающе крикнул он. - Плевать я хочу на Курта!
Он боится меня. Да-да, боится. Я четвертый день гоняюсь за ним. Чтоб
ему жарко было в аду! Берегись, Пааль, твой Ээди попал в волчью пасть.
Как только он будет не нужен - Курт прикончит его, как собаку. А-а,
черт! Что они так долго возятся?..
- Не знаю, - нерешительно переступив с ноги на ногу, ответил
лесник.
- Врешь, метсаталуский Пааль, - насмешливо сказал Медведь, - они
на твоем дворе выкапывают бидоны с деньгами, с нашими деньгами. Я не
стал им мешать - шум может привлечь прохожих.
Лесник помрачнел.
- Ничего не знаю, - упрямо повторил он.
В сенях заскрипели двери. Медведь схватился за пистолет.
- Это они! Отойди к окну!
В комнату в клубах морозного пара вошли двое в длинных
крестьянских тулупах, с бидонами в руках - рослый, громоздкий мужчина
с неподвижными зелеными глазами и стройный парень с худым лицом.
Увидев гостя, оба остановились.
- Алло, Медведь! - удивленно сказал мужчина. - Откуда ты?
- Не шевели руками, Курт! - Одноглазый повертел в руках пистолет.
- Лесных волков больше нет! Ты предал нас! Да-да, трусливо предал, а
сам сбежал, украл наши деньги.
- Не скули, болван! - холодно и зло сказал Курт. - Спрячь игрушку!
Таких идиотов, как ты, не предают, а убивают на месте. О каких деньгах
ты болтаешь? Все ценности спрятаны в Каармовском бункере, ты же знаешь
об этом.
- Врешь! - заорал Медведь. - Я знаю, что за сметанка в этих
бидонах. Но не затем я пришел. Я пришел мстить! Получай, дружок, на!
Хлопнул выстрел, но упал не Курт. Судорожно задергав простреленной
головой, изгибаясь всем телом, Медведь, хрипя, повалился на пол.
Лесник, стоявший за его спиной, равнодушно спрятал в карман теплый
от выстрела пистолет.
Немногим позже в Мустамяэ шла легковая машина. Подъехав к замку с
потушенными фарами, она остановилась в парке.
Рядом с шофером сидел рослый неуклюжий майор. Он не торопился
выйти из машины.
- Так ты говоришь, - задумчиво спросил он у сидящего за рулем
юноши, - что видел эти же следы у Метсаталу?
- Видел, - хмуро сказал тот.
- Спит, черт возьми! - раздраженно проворчал майор, всматриваясь
в безжизненные окна замка.
В квартире Ребане света не было.
- Надеюсь, ты догадался, кто это был? - продолжал он начатый
разговор.
- Нет, - коротко ответил юноша.
- Чудак ты, братец, - усмехнулся майор. - Ведь это же следы
Медведя. Теперь понимаешь?
Юноша, ничего не ответив, недоверчиво покачал головой. Майор
дружелюбно хлопнул его по плечу и, кряхтя, вылез из машины. Огляделся,
не спеша открыл заднюю дверцу. Юноша, перегнувшись, через сиденье,
подал ему два длинных узких брезентовых мешка.
- Всё?
- Да, всё.
- Ну, ладно, давай скорее подтащим. Смотри, кто-то идет! - быстро
проговорил он.
За их спиной неизвестно откуда появилась грузная фигура человека
в старомодном пальто и широкополой шляпе. Поравнявшись с машиной, он
надвинул шляпу на самые глаза и, чуть приостановившись, заглянул в
лицо майору. Затем с такой же бесцеремонностью ощупал взглядом юношу
и, ни слова не говоря, побрел дальше.
- Послушайте, уважаемый! - крикнул ему вслед озадаченный майор. -
Вы, кажется, собирались что-то сказать?
Человек остановился. Простуженным басом он насмешливо прогудел:
- Когда приближается шторм, морские блохи покидают берег! -
Опустив голову, он, не оглядываясь, ушел в темноту.
- Не нравится мне этот тип, - взволнованно зашептал шофер. -
Смотрите, да это те же самые следы! Я узнал их!
- Не болтай, - сухо отрезал майор. - У тебя шалят нервы, а нервы,
братец, паршивая штука в нашем деле... Это Филимов. Старик, верно,
совсем спился...
Подтащив мешки к замку, майор простился с юношей и, внимательно
оглядевшись по сторонам, отпер небольшую дверцу в гранитной стене.
В потайной комнате сидит мужчина в форме майора Советской Армии.
Полумрак. Тяжелые ковры на стенах усиливают темноту. Склонившись над
маленьким письменным столом, майор торопливо ест. За ворот мундира
заткнута салфетка. Не прикасаясь ни к вилке, ни к ножу, он ловко
расправляется зубами и пальцами с большими кусками вареного мяса.
Жирные складки на его затылке все время двигаются.
За спиной майора стоит Ребане. Сонное, помятое лицо, покрасневшие
глаза, растрепанные волосы, пол глазами тонкая паутина морщинок. Она
с недоумением смотрит на раскрытый ящик письменного стола.
- Пистолет был здесь, я хорошо помню, - сухо говорит она.
- Что ты этим хочешь сказать? - не поворачивая головы, спрашивает
майор.
- Я хочу сказать, что не брала его.
- Так кто же взял его, черт возьми!
- Тише, не кричи, разбудишь весь дом! Поищи получше, комната все
время заперта. Сюда никто не входит. Пистолет должен быть здесь,
уверяю тебя.
Майор поднялся, сорвал с шеи салфетку, стал раздраженно перебирать
в ящике пистолеты.
- Не тот! И это не тот! - все более угрожающе рычал он.
Наконец, обыскав весь стол и ничего не найдя, он тяжело
поворачивается к Ребане.
- Проклятье! Где же он? Ты, ведьма, если ты сейчас же не найдешь
пистолет, клянусь, тебе не поздоровится! Разбуди своего щенка! Этот
стервец давно уже шныряет у моих дверей. Пистолет именной, если он
попадет в чужие руки, ты понимаешь, чем это пахнет? Ты понимаешь? -
хрипит он, тучей надвигаясь на Ребане и сверля ее неподвижными
зелеными глазами.
- Опомнись! Не забывай, с кем разговариваешь! Твой пистолет никуда
не денется. - Ребане властным жестом усаживает его в кресло. -
Займемся делом, любезный друг, - продолжает она. - Меня беспокоит
капитан Карм. Нужно следить за ним. Этот идиот Виллем только напортил
дело.
- Письмо Тоомаса передано?
- Да, два дня назад.
- Не беспокойся, Виллем сумеет обработать Карма. Они
родственники... Впрочем, Карма нужно прикончить, как только дело будет
сделано. Когда встреча?
В ответ на угрюмый вопросительный взгляд майора Ребане
торжественно произнесла:
- Об этом знает только "Человек с Белого корабля"!
Часть третья. СОКРОВИЩА СОВЫ
Глава 23. ЧЕРНЫЙ КАПИТАН
Вялиская Марет, женщина богатырского сложения, про которую в
Тормикюла поговаривали, будто она не уступит своему великану-мужу ни
ростом, ни величиной кулака, - еще никогда не была так огорчена, как
сегодня.
Подавая Мадису во время завтрака на стол деревянную пивную кружку
с узорчатой резьбой, она с возмущением говорила:
- Старый чурбан! Ну, что ты молчишь? Или тебе уши песком засыпало?
Сотворил же бог колоду бесчувственную!.. Это был Виллем, пастор
Виллем. Я видела его собственными глазами.
Мадис и бровью не повел. Рыбак всецело был поглощен пивом
домашнего производства и, казалось, вовсе не слышал голоса супруги.
Марет махнула рукой и унесла бочонок с пивом на кухню.
Со времени оккупации пастор ни разу не был в Тормикюла.
Тормикюласцы недолюбливали его за то, что он прислуживал немцам, и
пастор побаивался показываться в этой деревне.
Вот почему Мадис так недоверчиво воспринял сообщение жены, будто
сегодня на рассвете она видела пастора на хуторе капитана Карма.
- Приснилось вредной старухе, не иначе - приснилось! - ворчал он.
Хорошо зная воинственный характер жены, рыбак не решался, однако,
высказать свои соображения погромче. - Вишь ты, как расходилась,
словно муха ее укусила! Только нет же, Виллема даже сатана кочергой
сюда не пригонит...
- А я говорю, Виллем был! - Услышав ворчание мужа, Марет заглянула
в комнату и сделала еще одну попытку убедить его. - Я сразу его
узнала. Когда убили Волли Таммеорга, он тоже приходил, помнишь?
Нет, нет, она больше слова не скажет этому бесчувственному
человеку! Лучше говорить со стенкой, чем с ним! К такому заключению
пришла Марет, когда увидела, что невозмутимый рыбак, кряхтя, уселся
возле печи на срубленный пень и, вытащив из-за пояса нож, принялся не
спеша строгать свои проклятые фигурки, ибо, по его разумению, что же
еще старому рыбаку делать, как не коротать время у очага, когда за
окном с самого утра воет вьюга.
Так и не придя к согласию с мужем, Марет накинула на плечи большой
шерстяной платок и, покинув дом, решительно пустилась отыскивать в
снежной пурге соседский хутор Пеэтри. Удивительная новость не давала
ей покоя. Чтобы облегчить душу, она, как это принято между
добропорядочными соседками, поспешила к Терезе Таммеорг.
Сильный норд-ост, словно пух из вспоротой перины, потрошил и гнал
по берегу моря тучи взметнувшихся снежинок. Слышалось тяжелое шлепанье
волн. Море, рассерженное и ворчливое, было совсем близко.
Закутавшись до самых глаз, Марет направилась к берегу, где
обрисовывался хутор Пеэтри. Оттуда доносился надрывный собачий вой.
Марет прислушалась.
"Так и есть - воет, - с тоской подумала она, - мерзкая псина!
Теперь непременно быть беде. Все приметы к тому..."
Изогнутые, закаленные ветрами смолистые сосны укрывают хутор
Пеэтри от морских бурь. Дом стоит на самом берегу. Почерневший от
времени, он, как валун, вгрызся в скудную, каменистую землю.
Неподалеку от него, ближе к Черной горе, прячется в деревьях высокий
особняк с наглухо заколоченными ставнями. Здесь одиноко живет
нелюдимый старик Карм.
С опаской оглядываясь на мрачный капитанский дом, о хозяине
которого в Тормикюла ходили самые противоречивые слухи, рыбачка,
насколько позволяли ей тяжелые сапоги мужа, прибавила шагу.
Ильмар топил печь. Тереза, как обычно, сидела с вязанием у окна.
По просьбе сына она вспоминала все подробности тревожной ноябрьской
ночи.
- В ту ночь, когда отец ушел из дому, и поседела я, сынок. Ты
лежал весь в жару, хрипел уже. Поди, с утра не приходил в себя.
Думала, уж не жилец больше... Марет у твоей кроватки молится, а в
горнице отец как убитый ходит, заглянет к тебе и опять ходит. Твердый
был человек, не хотел слезу показать. Все проклинал немца-лекаря. Как
ни просили, не пришел немец. Тревога как раз случилась. Русский
самолет сбили. Летчик с парашютом над Тормикюла выпрыгнул. А тут еще
к нам пастора черт принес. Как черный ворон прилетел, добычу, видать,
почуял. Отец выгнать хотел, да рукой махнул. После немцы к нам
прибежали, весь хутор обшарили, нет ли летчика. Только немцы за дверь,
гляжу - Оскар пришел, лесник наш. "Выручай, - говорит, - Волли", - и
увел отца в коридор. Слышу, за стеной разговаривают. "Русский
летчик... на лодке... через пролив..." - Тереза вытерла набежавшие на
глаза слезы. - Поцеловал тебя отец, а мне сказал: "Ну, прощай, мать!
Если что, береги сына. Человека из него сделай". Так и ушли они с
Оскаром. Следом и пастор поднялся. Не вернулся больше Волли под родной
кров, - прошептала Тереза, - оставил нас с тобой сиротами. Потом уж от
людей слышала, будто в штабе "Омакайтсе" об отце разговор был. Курт у
них там за начальника считался. Он у капитана Карма на квартире стоял.
Все в немецкой форме расхаживал. Ходила я к нему, спрашивала. Выгнал,
как собаку, вышвырнул. Так и не узнала я тогда, кто Вольдемара убил...
Тусклые спицы дрожали в руках Терезы. Ильмар сидел бледный, ни
словом не перебивая мать.
- И Оскара больше не видела, - прошептала Тереза. - Расстреляли
его немцы за то, что с партизанами дело имел.
- Их предали, мама! Это капитан Карм рассказал Курту, что отец
ушел спасать русского летчика.
- Что ты, сынок! - испугалась Тереза. - Капитан Карм честный
человек, он уважал Вольдемара.
- Все равно, он предал. Я теперь все знаю, - упрямо сказал Ильмар.
Ничего не понимающая Тереза с грустью заглянула в глаза сына.
- Карм честный человек, - повторила она. - Что ты можешь знать,
глупый! Вольдемар к нему в гости ходил. Никого старый видеть не хотел,
только твоего отца к себе звал... После той ночи Карм пропал куда-то,
- задумчиво добавила Тереза. - Что уж там вышло, не знаю, только
выкинул он вещи Курта за дверь, заколотил дом и ушел. Вернулся после
войны...
Ильмар не спускал глаз с горящих поленьев. Воображение мальчика
рисовало ему там, среди огненных волн, маленькую лодку отца, который,
не испугавшись шторма, переправил через пролив незнакомого русского
летчика. А здесь, на берегу, неистово мечутся немцы с собаками. Среди
них, трусливо вытягивая узкую голову, пляшет страшная черная птица с
окровавленными крыльями. Это Карм! Он показывает Курту на
возвращающуюся лодку отца. С треском взметнулся сноп искр... Нет, это
не искры - тысячи раскаленных пуль обрушились со всех сторон на
отважного рыбака. В страхе бьется на берегу черно-красная птица.
"Бросьте лодку с рыбаком в море! - кричит она. - Пусть никто не
узнает, как он погиб!"
И снова бушует перед глазами мальчика неистовый огненный шторм...
Ильмар захлопнул печную дверцу.
- Мама! - тихо проговорил Ильмар, подходя к Терезе и обнимая ее.
- Когда я вырасту, я буду работать день и ночь. Я буду таким же, как
папа. Я накоплю много денег и поставлю на папиной могиле красивый
памятник, вот увидишь...
Руки матери, державшие сына, дрогнули и обмякли, она прижала его
и горько заплакала.
- Не надо, мама, - чужим, взрослым голосом проговорил Ильмар. В
эту минуту он почувствовал, что стал уже большим и что теперь надо
беречь мать - она ведь так много выстрадала. - Не надо, мамочка, -
ласково повторил он и робко провел рукой по мягким волосам, тронутым
сединой.
Это легкое прикосновение вдруг с поразительной ясностью убедило
его, что он действительно стал взрослым и что на нем теперь лежит
ответственность за мать, за дом, за их будущее.
- Я никогда не дам тебя в обиду, - тихо сказал он, - мы будем
хорошо жить, вот увидишь... Папа был бы доволен мною...
В сенях послышались шаги. Дверь в горницу отворилась, и голос
Марет спросил:
- Эй! Есть кто дома?
Через минуту Тереза усаживала гостью поближе к огню.
- Ну и погодка, вдовушка! - громко говорила Марет. - Насилу
дотащилась. А что же это пеэтреский хозяин не в школе?
- Каникулы у них теперь, - грустно улыбнулась Тереза.
Со двора донесся вой собаки.
- Воет! - недовольно пробормотала Марет. Повернувшись к Ильмару,
она с грубоватым простодушием сказала: - Иди-ка посмотри, парень, что
это с твоей псиной нынче. Выть начала. Никак, беду кличет. А нам тут
с матерью поговорить нужно...
Ильмар молча вышел. В сенях он услышал торопливое гудение гостьи
и удивленное восклицание матери:
- Пастор Виллем! Зачем же он приходил к капитану Карму?
Понизив голос, женщины заговорили о капитане Карме.
В Тормикюла побаивались этого угрюмого человека, прозванного
поморянами Черным капитаном. Рассказывали, что комнаты его особняка
украшены всевозможными диковинными вещами, собранными во время его
бесчисленных путешествий по всему свету. Свое прозвище Карм, вероятно,
получил за большую черную бороду. Все лицо его, начиная от самых глаз,
было покрыто густой щетиной черных жестких волос. Когда-то имя Карма
гремело на всю Балтику. Слава о подвигах отважного эстонского
капитана, не боявшегося водить свое судно в море в любой, самый
свирепый шторм, стала легендарной. Говорили даже, что он продал свою
душу черту и только благодаря этому стал из простого матроса удачливым
капитаном и несметно богатым человеком.
Потеряв в годы войны свою семью, старый Карм заживо похоронил себя
в мрачном тормикюласком особняке и с тех пор почти никогда не
показывался людям на глаза.
Пурга не утихала.
Пойта, прикованная длинной цепью, сидела на снегу у своей конуры
и, задрав морду, монотонно выла. Увидев хозяина, она вяло вильнула
хвостом и без особой радости поднялась.
"Недовольна, - подумал Ильмар. - Конечно, с чего бы ей радоваться
- сидит целый день на привязи! Никто без меня тут с ней не поиграет".
- Что с тобой, Пойта? Заскучала, да? Ничего, теперь вместе будем.
Каникулы у меня, понимаешь? Учитель сказал, что теперь все будет
хорошо. Никто меня из школы не выгонит. Скоро я кончу седьмой класс,
и будет у нас с тобой совсем новая жизнь. Понимаешь? Эх ты, ничего ты
не понимаешь! - Обняв собаку, Ильмар стал стирать с ее морды
растаявшие снежинки.
Пойта была крупной финской лайкой. В прошлом году ее щенком привез
с севера знакомый русский рыбак, старый друг отца. Ильмар все лето
учил Пойту разным собачьим премудростям. Теперь она проходила
последнюю и самую тяжелую стадию обучения - сидела на цепи для того,
чтобы быть злее.
Ткнув хозяина в лицо холодным, мокрым носом, Пойта стала
жаловаться ему на свою нелегкую собачью жизнь, но вдруг, чем-то
обеспокоенная, сердито зарычала.
- Кто там?
Оглянувшись, Ильмар увидел вдали, за оградой, сутулую фигуру
высокого старика.
- Черный капитан! Сюда идет! - прошептал изумленный Ильмар. -
Смотри-ка, псина, да он в самом деле к нам идет. Спокойно, Пойта,
пошла на место! Сейчас мы все узнаем.
Отправив недовольно ворчавшую Пойту в конуру, Ильмар, не спуская
глаз с необычного гостя, попятился к сеням и спрятался за бочкой с
рыбацкими снастями.
Минуту спустя угрюмый старик в кожаной капитанской тужурке, стуча
сапогами, прошел мимо него в горницу. Ильмар услышал удивленные
восклицания женщин. Низкий бас капитана прогудел что-то непонятное.
Дверь в сени распахнулась, и испуганная Марет бомбой пронеслась
мимо Ильмара.
- Где твой сын? Я хочу видеть его, - отчетливо услышал Ильмар
голос капитана Карма.
Ильмар покинул свое убежище и решительно вошел в горницу. Карм
тотчас же обернулся к нему. На его широком морщинистом лице, заросшем
черной бородой, голубели в глубоких впадинах вечно печальные, неживые
глаза.
- Подойди-ка ко мне, парень, - строго сказал он.
Ильмар подошел. Капитан стал рыться в карманах тужурки.
- Старая крыса! - проворчал Карм. - Чертов братец! Он хотел купить
мою совесть... Где же это письмо? Ага, вот оно! - Старик нашел наконец
конверт и протянул Ильмару. - Почитай-ка! Не вижу я, совсем ослеп...
- Читай, читай, сынок, - торопливо заговорила Тереза, заметив
недобрый взгляд сына.
Капитан тяжело опустился в дубовое кресло-качалку и приготовился
слушать.
Ильмар открыл конверт. На помятом клочке бумаги - несколько
неровных строк и короткая подпись: Тоомас.
Он нехотя стал читать:
- "Дорогой отец! Надеюсь ты жив, здоров и не забыл любящего тебя
Тоомаса. Моя жизнь зависит от человека, который придет к тебе и
скажет: "Я привез привет от Тоомаса". Прими его и сделай все, о чем он
попросит. Он расскажет тебе обо мне. Ты поймешь, как я жил, и, верно,
простишь меня. Тоомас".
Капитан сидел в кресле не шевелясь. Потом он взял из рук Ильмара
письмо и в глубоком раздумье медленно побрел к дверям.
- Стойте! - воскликнул Ильмар, загораживая ему дорогу. - Я знаю,
как погиб мой отец. Его предали! - задыхающимся голосом выпалил он.
Карм остановился и непонимающим взглядом осмотрел Ильмара.
- Это вы, вы предали его! - крикнул мальчик. - Я узнал, что
фамилия предателя - Карм!
Черный капитан вздрогнул и отступил на шаг.
- Что? Что ты сказал? - грозно спросил он. Увидев взволнованное
лицо Ильмара, старик смягчился. - Ты сам не знаешь, о чем говоришь,
бедное дитя! - ласково проговорил он, опустив тяжелую руку ему на
плечо. - Но ты не ошибся, малыш. Вольдемара действительно выдал немцам
презренный человек. Я услышал это от самого Курта... убийцы твоего
отца...
- Кто он? - вскрикнула Тереза. Карм медленно повернулся в ее
сторону:
- Человек, который в ту ночь находился у постели больного ребенка,
- мой двоюродный брат Виллем - кивираннаский пастор Виллем Карм.
Глава 24. НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ
Утром следующего дня на хутор Пеэтри прикатил нежданный гость. Он
ловко отстегнул крепления спортивных финских лыж, аккуратно очистил их
от наледи, затем уверенно вошел в дом.
- Ури? - удивился Ильмар, встретив его в сенях.
- Да, это я. Сколько лет, сколько зим, капитан! - проговорил он с
веселой улыбкой. - Рассказывай, как жизнь, что новенького?
Ури быстро снял с себя короткую меховую куртку, отороченную серым
каракулем, и, повернувшись к Ильмару, как ни в чем не бывало заметил:
- Ты что-то киснешь, голубчик. Что у тебя в сенях, склад? - Ури
показал на перегородку. Там висела тонкая сеть с мелкими ячейками для
угрей, стояла бочка с рыбацкими снастями, в углу - несколько весел.
- Это все отцово, - нехотя ответил Ильмар. - Нарочно не трогаю,
чтобы все как при нем было. Ну, чего ж встал? Пойдем поговорим.
- Кто там? - спросил женский голос из горницы.
- Это Ури, мама.
- Ури Ребане? - тоже удивилась мать. - Смотрите, гость какой!
Пожалуйста, заходите, - пригласила она, отвечая на вежливый поклон
Ури. - Не замерзли по дороге-то? Пять километров не шутка по такому
морозу.
- Что вы, на лыжах разве замерзнешь! - бодро ответил Ури, оправляя
свой новенький лыжный костюм с красивыми золотыми молниями.
Тереза перевела ревнивый взгляд на сына. Ильмар был выше и крепче
Ури, хотя годами моложе. Старая рыбачья курточка, широченные отцовские
брюки и валенки составляли сейчас его костюм.
"Вырос сынок, и не заметила. Весь в отца, - подумала Тереза. -
Теперь раскошеливайся, мать, надо сыну обнову справить".
Втайне от Ильмара Тереза уже готовила ему подарок: синий свитер с
парусной шхуной на груди. Точно такой же свитер когда-то носил его
отец.
Гость между тем, спросив разрешения, сел в кресло-качалку и, не
переставая улыбаться, стал потихоньку покачиваться, уголком глаза
наблюдая за Ильмаром.
- Сынок, - сказала Ильмару мать, вынимая из комода какие-то вещи,
- посмотри за молоком, чтоб не выкипело, да гостя угости, пусть с
мороза погреется. А я скоренько соберусь, - добавила она, выходя из
комнаты.
- Благодарю вас, я только что завтракал, - сказал Ури.
- Сейчас, мама. - Ильмар неторопливо вышел на кухню.
Ури остался сидеть в качалке. Цепкий взгляд его заметил в углу над
столиком Ильмара портрет моряка. Суровое лицо показалось знакомым.
"Отец... - догадался Ури... - Интересно, мать в самом деле
собирается уходить или так и будет здесь шнырять по комнатам? Не
хватает, чтобы я из-за этого дурака на дворе мерз. Поговоришь при
ней..." - Ури с беспокойством заерзал в качалке.
Вернулся Ильмар. По-хозяйски расстелил на скатерти клеенку, принес
кастрюлю с молоком, чашки.
Большую красную чашку с белыми чайками показал Ури.
- Отец из нее пил, - пояснил он, - его любимая была.
Ури не притронулся к молоку.
- Могу тебе новость сообщить капитан. Только пока никому ни слова,
хорошо?
Ильмар не ответил.
- Я еду в Артек! Посылают, - весело сказал Ури.
- Что, еще одна путевка пришла? - рассеянно спросил Ильмар.
Ури поморщился.
- Не интересовался этим вопросом... Посылают, - мечтательно
повторил он. - Придется ехать: отличник, тут уж ничего не поделаешь.
- Ури был разочарован, что Ильмар не только не позавидовал ему, но и
вообще едва обратил на его слова внимание.
- Да, ты знаешь насчет экскурсии в Таллин? - вдруг спросил он. -
Из нашего класса ни один не едет. Мать не хочет пускать. Говорит, за
скверное поведение...
В комнату вошла Тереза. На ней было синее шерстяное платье. Это
платье она впервые надела после смерти мужа и сейчас выглядела в нем
красивой и помолодевшей. Волосы были хорошо уложены, а глубокие
морщины у глаз стали незаметны, словно кто разгладил их доброй рукой.
Перехватив недоуменный взгляд сына, мать улыбнулась.
- В волисполком пойду: говорят, человек из города приехал, лекцию
будет рыбакам читать! Народ идет - не грех и мне послушать. Ты,
сыночек, дал бы мне какую тетрадку, что ли, - нерешительно попросила
она. - Глядишь, пригодится.
Ильмар с непривычным чувством радостного смущения вытащил из-под
своего стола старый матросский сундучок. На внутренней стороне крышки
- фотография отца, точно такая же, как на портрете. Рядом - снимок
военного корабля, на котором отец когда-то служил.
В сундучке - кипа тетрадей, книги, длинный рыбацкий нож, целый
мешочек янтарей и большая алюминиевая фляга с надписью чернилами:
"Вольдемар Таммеорг".
После ухода матери в комнате на некоторое время воцарилось
тягостное...
