Арнольд Негго. Остров великанов
страница №3
...о приходилось грубить старшим.- Простите, господин профессор, мальчик выполнял мою просьбу... А
Кярт действительно нет дома.
- Тем лучше, господин Ребане: никто не помешает нашей беседе.
Женщина и политика, как известно, два несовместимых понятия, -
саркастически улыбнулся гость. - Но я буду весьма и весьма огорчен,
если мне не удастся повидать свою коллегу.
- Почему? - удивился хозяин. - Кярт скоро будет. Она уехала
приглашать друзей по случаю завтрашнего семейного торжества. Ваш
покорный слуга - юбиляр: завтра мне придется перешагнуть за роковую
черту, пойдет шестой и, вероятно, последний десяток. Бог мой, как
быстро летит время! Ровно полвека прошло с тех пор, когда я впервые
открыл глаза, чтобы увидеть этот мерзкий мир обманчивых надежд и
вечных страданий. - Паралитик протяжно вздохнул. - Итак, господин
профессор, надеюсь, вы погостите у нас до завтрашнего вечера?
- Увы, мой друг, не позднее чем через час я должен покинуть
Мустамяэ. В городе на меня, кажется, обратили внимание, а посему
каждый миг промедления грозит неприятностью. Новости я привез
чрезвычайно неутешительные. Прежде всего имейте в виду: городская явка
провалилась. Поэтому я не мог заранее предупредить о своем визите.
Паралитик слушал с внешним спокойствием, печально прикрыв глаза.
Он ждал самого главного - что скажет гость об Ояранде.
Угадав его мысли, профессор произнес:
- Инспектор Ояранд в Мустамяэ не приедет. Он в Москве. Черт
возьми! Эта глупейшая история, право, не стоит выеденного яйца. Она
наводит меня на безрадостные мысли. Это называется поднять панику,
увидев спину удирающего неприятеля, или что-нибудь в этом роде.
Соблаговолите же наконец объяснить мне, чем, собственно, вызван такой
интерес к Ояранду. Почему нужно убрать его?
- Господин профессор, - сухо ответил Ребане, - вам лучше спросить
об этом у Витязя. Есть вещи, которые мы вынуждены скрывать даже друг
от друга. Могу только сказать, что инспектор Ояранд лично знает Сову,
которого советские органы безопасности всюду разыскивают.
Профессор изумленно вскинул брови. При одном упоминании о Сове у
него засосало под ложечкой. Он никогда не видел в лицо могущественного
шефа, носившего эту кличку. В прошлом один из тайных референтов
президента Пятса[8], организатор созданного в годы войны в Эстонии
временного правительства - "Национального комитета", Сова, по мнению
профессора Миккомяги, был крупнейшим государственным деятелем.
Получая все инструкции Совы через Альберта, профессор долгое время
подозревал, что под этим псевдонимом скрывается не кто иной, как сам
Альберт, сын таллинского фабриканта, бывший офицер эстонского легиона
СС, а теперь представитель осевшего за границей "Национального
комитета". Однако подозрения профессора так и остались подозрениями.
Шеф не открыл своего лица, он не доверял даже своим самым близким и
проверенным агентам.
- Да, - выдавил профессор наконец, - вы правы, любопытство в
данной ситуации, пожалуй, излишне. - Профессор принял строгое
выражение и придвинулся с креслом к столу. - Однако к делу, господин
Ребане. Нам удалось выяснить, что в Таллине кое-кто пронюхал о
миллионах генерала Лорингера. Оказывается, некий русский летчик Сергей
Устинов...
- Как фамилия? - всполошился паралитик.
- Сергей Устинов... В годы оккупации он каким-то образом попал на
остров, бежал и ныне прислал из Новороссийска письмо, будто от здешних
рыбаков слышал о спрятанных в Мустамяэском замке ценностях.
- Бог мой! Вы говорите чудовищные вещи!
- Это еще не все, - продолжал гость. - Сообщением летчика,
разумеется, заинтересовались. По-видимому, в связи с этим Ояранда и не
пустили в Мустамяэ. Мы предполагаем, что под видом учителя географии
Александра Уйбо к вам подослан советский чекист. Точных сведений, к
сожалению, нет, но факт весьма вероятен. Нам совершенно достоверно
известно, что Уйбо переведен сюда на работу с ведома органов
госбезопасности. Я был послан сопровождать Уйбо до самого Мустамяэ с
целью предотвратить готовившееся покушение, поскольку его вполне могли
принять за инспектора. Убирать Уйбо, не выяснив определенно, кто он и
с каким заданием сюда направлен, не имеет никакого смысла. У нас нет
гарантий, что вместо Уйбо к вам не пришлют нового агента, которого мы
не будем знать и который, следовательно, будет в тысячу раз опаснее
Уйбо. Наши хлопоты и тревоги оказались напрасными, - грустно
усмехнулся профессор. - Человек, который должен был совершить
покушение на инспектора, арестован. Я говорю о Метсе. Со слов его жены
я понял, что дом по улице Соо, двадцать четыре, давно уже находится
под наблюдением. В общем, картина получается весьма невеселая. -
Заглянув в непроницаемые глаза Альберта, профессор вытянул из кармана
платок и трудолюбиво занялся своим носом. - Итак, - продолжал он после
минутной паузы, - Витязь советует шефу принять все меры
предосторожности и в случае необходимости перепрятать ценности в более
надежное место.
- За границу? - прищурившись, спросил Альберт.
- Ни в коем случае! Это наше национальное достояние. Мы сохраним
его для родины, до тех дней, когда наступят лучшие времена!
Посоветовавшись, оба собеседника единодушно пришли к выводу, что
Уйбо следует взять под строжайший надзор, а затем без шума,
каким-нибудь легальным путем, выжить из школы. Эту задачу взял на себя
Альберт Ребане. Далее профессор сообщил, что привез для шефа
дополнительные списки. Последние два месяца небольшая, хорошо
законспирированная группа во главе с адвокатом Густавсоном, известным
под кличкой "Витязь", готовила по приказу Совы списки надежных лиц.
Сюда входили сыновья кулаков, бывшие офицеры, активно сражавшиеся в
рядах немецкой армии против советских войск, и различные политические
преступники, короче - все те, кого со временем шеф рассчитывал
объединить под своим началом и таким образом создать мощно развитую
агентуру. В заключение профессор сказал:
- Господин Ребане, несколько слов о нашей просьбе. Материалов о
Рене Руммо у нас нет. В списках он проходит под именем Карла Гетса,
личный номер триста сорок семь. Это пока все, что могу вам сообщить.
Думаю, - усмехнулся профессор, - вам следует запросить о нем либо
"Интеллидженс Сервис", либо американскую разведку. Архив гитлеровской
разведывательной службы в Прибалтике был продан в одну из этих стран.
Что касается Филимова, - профессор развел руками, - членами "Союза
освобождения"[9], как вам известно, одно время лично занимался генерал
Лорингер. Документы Филимова были отосланы к нему и безвозвратно
утеряны. Впрочем, кое-что мне удалось для вас достать.
Вспоров перочинным ножичком твердую подкладку объемистого
бумажника, профессор извлек какой-то формуляр и с легким поклоном
передал его в задрожавшие руки паралитика. Сверху на анкете Альберт
увидел четкую, крупную надпись чернилами: "Максим Аполлонович
Филимов".
Поздно вечером, когда Ури, приготовив уроки, стал укладываться
спать, к нему в комнату заглянул дядя Альберт.
- Ты не спишь, голубь? - ласково спросил он.
- Ложусь, дядя.
- Ну-ну, я тебя долго не задержу. Зайди-ка на минуточку.
Ури молча последовал за коляской, недоумевая, что бы это могло
означать. Дядя не часто приглашал его в свой кабинет. Да и сам Ури не
очень-то любил сюда заходить.
В кабинете было неуютно. Желтые обои на стенах, большой желтый
абажур на высоком торшере, даже широкое зеркало на сверкающей ореховой
подставке было как будто отлито из тусклого желтого стекла.
Больше всего в этой комнате интересовал Ури дубовый вделанный в
стену шкаф. Резные дверцы шкафа всегда были на запоре, но Ури отлично
знал, что одна из них скрывает проход в смежную комнату, через которую
можно было потайной лестницей спуститься в парк. Когда-то эту комнату
снимал строгий, неразговорчивый советский майор. Ури почти никогда не
видел его, так как майор постоянно находился в разъездах и только
изредка приезжал переночевать. Потом он уехал, и вот уже скоро год,
как в комнате никто не жил. Но сегодня утром произошел случай,
удививший Ури. Во время завтрака дядя Альберт послал его в свой
кабинет за папиросами. Ури взял со стола папиросы и совсем уже было
собирался уходить, как вдруг услышал за дубовой стенкой шкафа знакомый
голос. Ури ничего не мог понять. Ни от матери, ни от дяди он ни слова
не слышал о возвращении майора. Впустив племянника к себе, Альберт
запер дверь и, взяв Ури за плечи, как всегда в минуты крайнего
напряжения, печально прикрыл глаза. В голове его с лихорадочной
поспешностью созревал четкий и ясный план действий.
- Скажи мне, Ульрих, - Таммеорг, кажется, твой приятель? - наконец
спросил он.
- Он мой друг, дядя.
- Друзей нет, мой мальчик, - поправил Альберт, - о таких понятиях,
как дружба, жалость и совесть, в наше время лучше всего забыть. Есть
только ненависть и любовь. Да-да! Великая любовь к родине и
смертельная ненависть к ее врагам. Запомни это, голубь! Впрочем, -
вздохнул он, - всего тебе сейчас не понять... Ну так вот что, ты
поможешь мне в одном важном деле. Это касается вашего нового учителя,
да и... пожалуй, Ильмара. Обещай мне, что нигде, никогда и никому не
заикнешься о нашем разговоре.
- Клянусь! - прошептал Ури и почувствовал, как мурашки забегали по
всему его толу.
- Ваш новый учитель Уйбо оказался очень нехорошим человеком, -
угрюмо проговорил дядя, сверля Ури круглыми совиными глазами. - А
теперь слушай меня внимательно...
Глава 8. В ПОЛНОЧЬ
В эту ночь Уйбо одиноко бродил в окрестностях Мустамяэского замка.
Ему казалось странным видеть здесь, на острове, крупные южные звезды,
стройные пирамидальные тисы и вместе с тем неповторимую красоту
сказочной северной ночи. Сумрачно-голубая дорога вспыхивает мириадами
лунных искр. Слева от нее - печальные можжевеловые равнины, дрожащие
огоньки далеких хуторов, справа - спящий парк. Диковинные деревья в
мраморном одеянии отбрасывают на глубокий снег сиреневые матовые
пятна. Ни птица, ни ветер не нарушают их покоя. Изредка в полусне они
вздрагивают, и тогда к ногам их осыпается сверкающий поток снежных
самоцветов. Тонкие заиндевевшие веточки берез кажутся прозрачными.
Мерцая синими искрами, они тянутся вверх узорной светящейся тканью и
где-то на самой вершине растворяются в звездной россыпи ночи. Кедры и
сосны щедро увешаны снежными яблоками. А густой орешник удивительно
напоминает весенний вишневый сад.
Вот и замок. Чешуйчатая, с двойным карнизом крыша его, облитая
лунным светом, похожа на спину дремлющего дракона. Сквозь белые
оголенные ветви каштанов проступают черные стрелы окон. Лишь в левом
верхнем углу горит свет. Это квартира Ребане.
Внимание Уйбо привлекает стоящая в парке легковая машина. "Почему
же она здесь?" - с удивлением думает он. Еще с вечера он выяснил, что
двери, выходящие в парк, наглухо забиты. Открытой на ночь остается
только дверь флигеля, где помещается интернат. Не желая никому
попадаться на глаза, Уйбо сворачивает с дороги и сейчас же
останавливается. Он видит, как к машине, вполголоса переговариваясь
между собой, быстро подходят два человека. Уйбо так и не успел
заметить, откуда они вышли. В одном он без труда узнал профессора
Миккомяги, другой был очень похож на доктора Руммо.
Через минуту машина выехала из парка по направлению к городу.
Уйбо входит во флигель. Кругом царит необычайная тишина. Школа
кажется мрачной и безжизненной. Узкие сводчатые коридоры, темные
колонны, причудливое сплетение оконных решеток цепко оберегают
гробовую тишину замка, который только ночью и становится самим собой
- ревнивым хранителем вековых тайн.
Уйбо предстоит пройти через лабиринт классов в комнату, где живет
старушка Тедер. Свет в классах не горит, и ему приходится идти ощупью.
Так прошел он пять или шесть комнат и только тогда понял, что
запутался. Неожиданно он услышал голоса. Говорили за стеной - Через
полуоткрытую дверь при бледном лунном свете Уйбо увидел ряд кроватей.
Это была спальня мальчиков.
- Слышишь, кажется, ходят! - сказал испуганный голос. - Ты не
спишь, Ильмар?
- Кто ходит?
- "Кто, кто"!.. Зеленый Охотник!
- Балда, - раздался равнодушный ответ.
- Сам балда... Ильмар, а если шторма не будет? Мой барометр иногда
пошаливает. Что тогда будем делать?
- Значит, не пойдем.
- Жалко. - Говоривший вздохнул и снова: - Ильмар, а Ильмар. А что,
если он нас пришлепнет?
- Отстань, а то не пойду с тобой!
Дверь с противоположной стороны открылась, и строгий старушечий
голос спросил:
- Кто же здесь бубнит всю ночь? Опять Арно?
В комнате воцарилась тишина. Уйбо узнал голос Тедер. Стараясь не
шуметь, он на цыпочках прошел через спальню и, отворив следом за
старушкой дверь, сразу попал в столовую. Тедер, узнав учителя,
обрадовалась, повела его к себе в уютную, жарко натопленную
комнатушку, захлопотала возле плиты и усадила ужинать.
Помимо своих прочих многочисленных обязанностей, старушка
выполняла в интернате работу повара. Расспрашивая Уйбо о его первых
впечатлениях о школе, она принялась вязать цветастый шерстяной шарф.
Уйбо заинтересовался висевшей на стене фотографией молодого матроса и
снимком броненосца. Тедер заметила его взгляд.
- Это мой муж, - сказала она. - В девятьсот четвертом снимался. Он
тогда в Цусиме был. Сорок лет на кораблях проплавал.
- Участвовал в Цусимском бою? - удивился учитель.
- Участвовал, - равнодушно ответила старушка. - У Яана и альбом
есть, матросы ихние перед боем снимались. Муж придет, пусть уж сам и
покажет. Он его пуще глаза бережет.
- Я, по-моему, видел вашего мужа, - задумчиво сказал Уйбо: - худой
такой, высокий, настоящий великан. Дрова нес. Недоволен, кажется,
чем-то был.
- Он, - подтвердила Тедер. - Он всегда такой. В Кивиранна, откуда
Яан родом, все такие. Мы их так и зовем ворчунами. Только великанов
настоящих вы еще не видели. Есть тут у нас деревня Тормикюла. Это за
Черной горой будет. Вот там великаны живут, это правда. Встретишь
такого и перепугаешься с непривычки. Народ даже поговорку сложил:
"Тормикюласца и море не задержит - где не проплывет, там пешком
перейдет". Вот какие люди в Тормикюла. Увидите еще... Господи, да что
же это я заболталась совсем! А вы и не едите. Вот, пожалуйста, сига
попробуйте, только вчера муж поймал, вчера и засолил его. - Она
пододвинула учителю тарелку с янтарными полупрозрачными кусками рыбы.
- Ребане вам уже место, где жить, приготовила, - перевела она
разговор, - у мельника Саара. Это на хуторе Вахтрапуу. Десять минут
ходу отсюда. А сегодня переночуете в докторском флигеле.
- Там что, кабинет врача?
- Господь с вами, зачем же кабинет врача? Это пустой флигель.
Только-только открыли. Там библиотека школьная будет. Раньше, при
графе Людвиге, во флигеле доктор жил. Уж, поди, двести лет прошло, а
так и зовем - докторский. Вот только случаи, говорят, там бывают, -
нехотя добавила она.
Уйбо догадался, что старушка не прочь о чем-то рассказать, но не
решается. Он вспомнил разговор мальчиков.
- Уж не о Зеленом ли Охотнике вы хотите сказать?
- Значит, вы уже слышали?
Уйбо улыбнулся. Не поняв улыбки, старуха обиделась.
- Кто его знает, - с неудовольствием проворчала она, - люди,
говорят, тень Шотландца замок стережет.
Едва Тедер успела произнести последние слова, как потух свет.
Комната потонула в непроглядном мраке. Уйбо услышал, как она принялась
молча шарить по столу. Послышалось ворчание:
- Да когда же это прекратится, господи!
- Что случилось? - спросил Уйбо, стараясь понять, что она делает.
- Вот так каждую ночь. Как одиннадцать часов, свет отключают. И,
как на грех, спички куда-то запропастились...
Засветив наконец коптилку, Тедер повела учителя в докторский
флигель, рассказывая ему по пути, что уехавший с самого утра в
Сарьякюла учитель Кукк до сих пор еще не вернулся и что, по ее мнению,
с Кукком случилась какая-то беда.
- Яан говорил, что сегодня утром на дороге в аэропорт пограничники
ловили бандитов, - боязливо сообщила она учителю.
- А что, Сарьякюла на той же дороге? - поинтересовался Уйбо.
- Одна дорога, - вздохнула старушка. - Прямо не знаю, что и
думать! Жена Кукка в который раз уже в школу прибегала.
В коридоре флигели, у окна с разноцветными стеклами, все еще
виднелась куча неубранного хлама, обломки мебели и разбитые мраморные
статуи. Справа - две двери - Они вошли в первую, расположенную ближе
к выходу. В комнате было тепло. Высокая голландская печь, застланная
деревянная кровать, тумбочка с кувшином и тазиком для умывания, стол
и старый камин с поломанной решеткой. Стены комнаты от сырости
позеленели. Единственное окно густо заросло снежной изморозью. Оно
было пробито в полутораметровой толще стены.
Попросив Тедер разбудить его пораньше, Уйбо попрощался с ней и,
потушив коптилку, лег спать.
Где-то далеко пробило полночь.
За окном шумел внезапно налетевший с моря штормовой ветер,
Надрывно стонали старые каштаны, стуча по стеклам заледеневшими
ветвями. Скрежетали водосточные трубы, С каждым порывом что-то ухало,
грохотало, злобно и тяжело дыша, рвалось в спальную комнату мальчиков.
Ильмар поднял голову. Все спят спокойным, крепким сном. Страшно не
хочется расставаться с теплым одеялом и мягкой подушкой! Он на
мгновение заколебался.
"Может быть, дождаться утра и спросить о рапорте у самого
директора? А что, если он действительно в чем-то виновен? Ведь он
видел отца незадолго до его смерти. Как произошла эта встреча? Почему
он молчал? Почему сегодня, когда нашли рапорт, он не дал его перевести
и сейчас же уехал из школы?"
И снова смутное подозрение заползло в душу мальчика. "Будь что
будет!" - решил он. Пусть ждет его любое наказание, - он должен
узнать, что написано в этом рапорте. Ведь это совсем близко - тут,
наверху - Надо только открыть учительскую, а из учительской пройти в
директорский кабинет. Дверь, соединяющая эти две комнаты, никогда не
запирается. Наверно, где-нибудь на столе или в шкафу лежит замшевая
немецкая папка...
Наскоро одевшись, Ильмар вытащил из-под подушки карманный фонарик
и ключ от учительской, который он заранее стянул из тумбочки сторожа
Яана, и тихо выскользнул за дверь.
Пройдя через столовую мимо спальни девочек, он попал в класс, а из
него вышел в пустой темный коридор. Здесь на стене уныло выстукивали
ходики. Он включил фонарь. Стрелки показывали ровно двенадцать.
Вскоре он стоял возле учительской. Осторожно просунул и повернул
ключ. Дверь открылась беззвучно. Затаив дыхание, Ильмар шагнул в
громадную сводчатую комнату. Из темноты со всех углов на него
угрожающе смотрели кресла, шкафы, глобусы, чучела зверей.
Ильмар подкрался к дверям кабинета и вдруг остановился, чуть не
вскрикнув от изумления. Узкий, как игла, зеленоватый луч из
полуприкрытых дверей кабинета стрелой пронзил учительскую. В кабинете
кто-то был! Сердце мальчика бешено заколотилось. Собрав все мужество,
он заглянул в дверную щель. Зеленый, величиной с медный пятак
электрический зайчик, торопливо скользнув по стене, остановился на
разбросанных по столу бумагах. Затем на какой-то миг задержался на
пустых петлях несгораемого шкафа, и, точно по волшебству, на петлях
бесшумно вырос тяжелый замок.
Ильмар протер глаза. Он был уверен, что все это мерещится со
страху.
В эту минуту кто-то, грузно ступая сапогами, подошел к кабинету со
стороны коридора. Зеленый луч погас, Послышался звук отпираемой двери.
В комнату с жестяным фонарем в руках вошел Филимов!
Он отпер несгораемый шкаф, достал замшевую папку, вытряхнул ее
содержимое на стол и с лихорадочной быстротой стал просматривать
бумаги, а затем тут же, на бронзовой пепельнице, сжигать их...
...Уйбо услышал подозрительный шум. В первое мгновение ему
показалось, будто кто-то, крадучись, ходит по его комнате.
Прислушавшись, он понял, что шаги доносятся из-за стены. Откуда-то
сверху, где находился кабинет директора, раздался осторожный стук,
похожий на звук захлопнувшейся крышки люка. Чуть слышно посыпалась
штукатурка. С минуту было тихо. Затем Уйбо вторично услышал непонятный
стук и совершенно отчетливые шаги человека, торопливо спускавшегося по
железным ступеням лестницы.
Быстро поднявшись с кровати, Уйбо зажег коптилку. В комнате пусто.
Накинув на плечи пальто, он выглянул в коридор и словно от резкого
толчка отпрянул назад. Там, в дальнем конце флигеля, он увидел идущего
вдоль стены странного прозрачного человека в сверкающем зеленом плате!
Схватив коптилку, учитель с силой распахнул дверь комнаты. Мрачный,
похожий на могильный склеп коридор флигеля был пуст...
Глава 9. ЗОЛОТОЙ ПЕТУХ И "ЛЕСНЫЕ ВОЛКИ"
С учителем Кукком произошла серьезная неприятность. Однако
удивляться этому не приходилось, так как Кукка всюду преследовали
неприятности. Этот суетливый шарообразный человечек с зеркальной
лысиной испытал на себе все превратности судьбы. Его с полным правом
можно было отнести к категории неудачников, что но мешало ему, между
прочим, прослыть в волости самым богатым человеком. Но слава о
богатстве Эльдура Кукка не совсем соответствовала истине.
Близкие знакомые, знавшие, в чем дело, в насмешку называли его
богачом. А дело было в следующем. Во время оккупации скончалась его
дальняя родственница, тетушка Хельви, благочестивая, тихая и смиренная
старушка. У покойницы нашли завещание, в котором она все свое
имущество оставляла единственному наследнику Эльдуру Кукку. Эльдур
совсем не обрадовался завещанию; чертыхаясь и досадуя, что, вероятно,
придется потратиться на похороны, он поехал копаться в ее скарбе,
будучи совершенно уверенным, что богатств у покойницы не больше, чем
у монастырской крысы. Но Эльдур Кукк счастливо ошибся. В сундуке
Хельви под тряпьем и всяким хламом он обнаружил клад. Только одних
золотых вещей было тут на несколько тысяч крон. Весть о счастливом
наследнике облетела всю волость. А спустя несколько дней к
новоявленному "миллионеру" явились представители германских
оккупационных властей и конфисковали наследство, а вместе с. ним и все
имущество самого Кукка. При этом пригрозили, что, если он раскроет
рот, его немедленно повесят, как шпиона. Тем не менее слух о богатстве
Кукка продолжал расти, и вскоре скромного учителя зоологии стали
называть в волости "Кульдне Кукк", что означает "Золотой Петух".
Вот что произошло с Кукком в день приезда Уйбо в мустамяэскую
школу.
Утром в новой дохе и приобретенных в городе роговых очках,
неузнаваемо изменивших его физиономию, он в самом веселом расположении
духа возвращался из Сарьякюла. Легкие двухместные сани были нагружены
завернутыми в брезент только что доставленными из Таллина учебниками.
Старый пегий мерин бодро трусил по снеговой дорожке, торопясь получить
заслуженный отдых и добрую порцию овса. А Кукк в мечтах видел себя на
завтрашнем юбилее у Ребане, поднимающим за ужином бокал шампанского в
честь новой директрисы. Разумеется, благодарная Ребане впоследствии не
забудет его тоста...
Кукк был совершенно уверен, что собиравшийся уехать в Россию
Филимов скоро уйдет из школы и директорское кресло займет Кярт Ребане.
Это уже ни для кого не составляло секрета.
Такие мысли вертелись в голове у Кукка, когда его вдруг окликнул
на лесной дороге бедно одетый крестьянин. Загородив лошади путь, он
широко расставил ноги и громко спросил:
- Эй, далеко путь держишь?
Кукк остановил коня.
"Какая разбойничья рожа!" - с тревогой подумал он, оглядываясь по
сторонам.
Глухой, запушенный снегом лес стоял в безмолвии. Кругом ни души.
- Далеко путь держишь, говорю? - повторил крестьянин.
- А куда... куда вам нужно, братец? - срывающимся голосом спросил
наконец учитель.
- В Кивиранна, добрый человек, - не сразу ответил крестьянин.
- Нет, братец, мне в Мустамяэ. - Кукк с надеждой взялся за вожжи.
- В школу, что ли? - с настойчивым любопытством продолжал
спрашивать незнакомец.
- Да-да, в мустамяэскую школу. Да что же вы на дороге стоите? -
снова упавшим голосом проговорил учитель, видя, что тот все еще
загораживает путь.
Незнакомец с насмешливой улыбкой не спеша вплотную подошел к саням
и ощупал брезент.
- Из Таллина везешь?
- Из Таллина, из Таллина эти учебнички... - пролепетал в великом
страхе учитель.
- Ладно, слазь, приехали! - грубо приказал незнакомец.
- Простите, вы, верно, шутите... - Эльдур неимоверным усилием воли
изобразил на своем физиономии некоторое подобие улыбки.
- Слазь, говорю! - Незнакомец пронзительно свистнул. В руках его
сверкнула вороненая сталь пистолета.
Из-за придорожных кустов показались двое вооруженных автоматами
людей в коротких полупальто. Кукк помертвел от ужаса.
- Помогите, помогите! - закричал - он на весь лес истошным
голосом.
В тот же миг жестокий удар рукоятью пистолета по голове оглушил
его. Эльдур Кукк потерял сознание.
...В глухом лесу на берегу Змеиного озера стоит охотничий дом.
Покосившиеся бревенчатые стены и прогнившая тростниковая крыша
красноречиво свидетельствуют о его ветхости. Дом давно уже необитаем.
Редкие охотники и случайные - путешественники, забредшие сюда, узнав
это страшное место, спешат поскорее убраться подальше. Собственно
страшит их не столько этот дряхлый дом, сколько гигантская кривая
сосна, одиноко растущая вблизи него на каменистом берегу озера. Сосна
от времени засохла и окаменела. Уродливые ветви ее вывернуты в сторону
дремучего леса. Кривой ствол испещрен десятком крестов и имен. Много
надписей можно прочесть на камнях, громоздящихся вокруг нее.
Рыбаки называют эту сосну "шведской". Когда-то, в прошлом столетии
или еще раньше, взбунтовавшиеся шведские моряки повесили на ней своего
жестокого капитана. С тех пор кривая сосна стала местом, где
совершались казни. В оккупацию немцы устроили на берегу Змеиного озера
лагерь смерти.
Здесь, у шведской сосны, теперь решалась судьба Кукка. Несколько
человек, вооруженных немецкими автоматами и пистолетами, в угрюмом
молчании устраивали на сосне виселицу. Они тревожно оглядывались по
сторонам, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху, и очень
спешили. Это были "лесные волки" Страшного Курта. Руководил бандитами
адъютант Курта, одноглазый человек, по прозвищу Медведь.
Штаб Курта состоял из пяти адъютантов. Только с ними он имел дело
и только им отдавал приказания. У каждого адъютанта могли быть свои
люди, свои адъютанты, но Курт почти не встречался с ними. Он был
слишком осторожен и недоверчив. Кроме пяти адъютантов, мало кто из
бандитов видел его в лицо, и тем более никто из них не знал, где он
скрывается.
Первым адъютантом Курта был его родственник, Эндель Метс, на
сестре которого Курт когда-то был женат, но даже Метс видел Курта
редко и толком не знал, где целыми днями пропадает его страшный
хозяин.
Второй адъютант, Медведь, был сам главарем небольшой банды. Сразу
после окончания войны банда Медведя, состоявшая из двух десятков
уголовных преступников, была перебита. С немногими оставшимися в живых
сообщниками Медведь был вынужден присоединиться к Курту.
Третьим адъютантом Курта был его телохранитель, восемнадцатилетний
юноша, сын лесника Ээди Пааль. Четвертым - офицер-гестаповец Георг
Берг и пятым - сын рыбака эсэсовец Густав Сурнасте.
У бандитов в лесах было устроено несколько бункеров. Один из
бункеров как раз и находился в заброшенном охотничьем домике. Здесь
Курт назначил своим адъютантам очередную встречу.
Операция покушения на Ояранда была заранее продумана во всех
деталях. Метс с особым заданием отправился в город, где должен был
встретить профессора Миккомяги и с его помощью опознать инспектора.
Медведь, по приказу Курта, устроил на дороге засаду.
Задание Курта, по мнению Медведя, было выполнено, но прошел день,
прошла ночь, начался новый день, а Курт все не появлялся.
Раздосадованный Медведь приказал своим людям вылезть из бункера и
приготовить виселицу. Следом за всеми Медведь и сам покинул бункер.
На нем было модное серое пальто, на ногах - хромовые немецкие
сапоги, в руках - замшевые перчатки и никакого оружия.
- Хэлло, Георг! - позвал Медведь стоявшего у сосны человека,
одетого в полупальто, с офицерской фуражкой на голове. - Я больше не
буду ждать Курта ни минуты. Прикончим инспектора - и ходу...
- Делай как знаешь, - сдержанно отметил Георг. - Курт, может быть,
лично захочет потолковать с этим инспектором.
- Дьявола ему в душу! Не хочешь ли ты, чтоб наши шкуры продырявили
раньше времени? Еще пару минут - и мы вздернем этого парня. Это
последнее слово.
- Делай как знаешь, - угрюмо повторил Георг, - не я буду
отвечать...
- Плевать на Курта! Я сам себе голова! Зря связался с его
компанией. Не верю ему ни на грош. На кой черт мне нужны его идеи? В
политике он разбирается не больше, чем я в астрономии. А лазить по
задворкам и собирать бабьи сплетни мне не к лицу.
Георг нахмурился; было видно, что он не разделяет мнения приятеля.
- Ты мне такие слова не говори, - осторожно заметил он, - с Куртом
шутки плохи. А насчет бабьих сплетен - это ты определенно загнул. Курт
требует собирать информацию, а не сплетни.
- "Информацию"! - передразнил Медведь. - Что мы ему, шпионы, что
ли?..
- Придет время - и тебя за эту самую информацию, глядишь,
каким-нибудь министром сделают. Будешь, например, господин Медведь,
министр финансов! Деньгами значит, заворачивать будешь.
Оба бандита весело захохотали.
- Ну и потешил ты меня! - отдышавшись, сказал Медведь. - До слез
уморил. Ладно, тащи инспектора, хватит ему маяться. Поди, сутки в
бункере сидит.
Через несколько минут Георг выволок из охотничьего домика
связанного, полумертвого от страха Эльдура Кукка. Без шапки, с
разбитой головой, учитель предстал пред грозное око Медведя. Люди у
виселицы зашевелились. Часть из них с любопытством обступила учителя
и Георга.
- Слушай, Медведь, что за дьявольщина! Эта мокрица утверждает, что
он не инспектор. Фамилия его Кукк, а не Ояранд. Я проверил все его
документы... Боюсь, мы ошиблись вчера, - хмуро проговорил Георг.
- А, черт! Я буду говорить с ним сам. - Медведь нервно замотал
головой. - Ты дурак, Георг, уйди! Уйдите все! - прибавил он грозным
голосом, ни на кого не глядя.
Люди молча отошли. Двух вопросов Медведю было достаточно, чтобы
убедиться в правоте Георга. Впрочем, он подумал об этом еще вчера,
едва увидел учителя. Слишком невероятным ему показалось, чтобы
приезжий инспектор ехал один, без возницы.
"Надо торопиться, - решил он, - я вовсе не желаю объясняться с
Куртом по всяким пустякам. Вздернем его, а там пусть выясняет,
инспектор он или нет".
Через минуту стонущего Эльдура Кукка понесли к сосне. При виде
виселицы ему сделалось дурно, от ужаса отнялся язык, онемели ноги.
Когда ему на шею накинули петлю, он стал всхлипывать.
В тот же миг все услышали громкое проклятие, Схватившись за
оружие, бандиты обернулись.
Со стороны охотничьего домика к ним быстро шел громоздкий,
крупного сложения человек в белом полушубке военного образца. Рядом с
ним, точно так же одетый, шагал стройный парень с автоматом на груди.
- Курт! - испуганно выкрикнул кто-то.
Все почтительно вытянулись. Курт подошел ближе, Нижняя часть его
лица закрыта высоким воротником полушубка. Зеленые глаза смотрят
пристально, неподвижно.
- Идиоты! - прохрипел он. - Петуха от вороны не смогли отличить!
Где Медведь?
Медведь нехотя выступил вперед.
- Болван! - с нескрываемым презрением бросил ему Курт.
Медведь потянулся в карман за пистолетом. Юноша - это был Ээди
Пааль - навел на него автомат. Курт, не обращая на них внимания,
отрывисто приказал:
- Убирайтесь отсюда немедленно! Пограничники схватили Метса. О
месте сбора адъютанты узнают позже. Золотого Петуха отпустите, -
кивнул Курт на учителя.
- Стоит ли? - тихо спросил Георг. - Он слишком много видел.
- Молчи, Георг. Это приказ Совы, а все приказы Совы выполняются
беспрекословно. Помните это, лесные волки!
Глава 10. ВЫСТРЕЛЫ БУДУТ ХОЛОСТЫМИ
По узким, кривым улочкам вечернего города легкой серебристой тенью
скользили аэросани.
Старинные готические особняки, новые каменные здания, ветхие
деревянные домики так тесно загромождали улицу, что, казалось,
стремительно мчавшиеся аэросани вот-вот разобьются на одном из крутых
поворотов. Миновав рыбачью гавань и старый городской парк, аэросани
вырвались на широкую улицу, напоминавшую своими уютными белыми
домиками и садами проспект южного города.
У длинного двухэтажного особняка, где помешался штаб погранотряда,
сани остановились. Из кабины неловко вылез сутуловатый майор.
В проходной дежурный офицер доложил ему:
- Товарищ майор, начальник штаба подполковник Волошин ждет вас у
себя в кабинете.
Стуча сапогами, майор поднялся на второй этаж, отдал честь боевому
знамени части и прошел в кабинет Волошина.
- Вы вернулись очень кстати, Лаур, - озабоченно сказал ему после
дружеских приветствий начальник штаба. - Из округа приехало
начальство. Вопрос о банде Курта ставится очень серьезно. Полковник
Дробов просил вас подождать, пока кончится совещание, и тем временем
познакомиться с делом бандита Метса.
Лаур молча сел на стул и блаженно вытянул онемевшие ноги.
- Добро, - прогудел он, - будем ждать. Новостей у вас, вижу,
полный короб. Метс, Сурнасте, инспектор Ояранд... Ликвидацию Курта,
насколько я понимаю, при создавшейся обстановке теперь поручат нам.
- Да; видимо, так. Органы милиции оказались бессильными истребить
этого, как они громко называют его, неуловимого дьявола. Вот
познакомьтесь с делом Метса, и вы убедитесь, Пауль Борисович, что Курт
гораздо опаснее, чем мы до сих пор думали. - Волошин передал Лауру
тощую папку с бумагами.
Офицер штаба отряда майор Лаур только что прибыл на остров из
секретной командировки. В Тарту и Таллине он совещался с работниками
органов госбезопасности. Пограничники давно предполагали, что где-то
на острове существует радиостанция новейшей оригинальной конструкции,
оставленная здесь, по-видимому, немцами. Запеленговать ее до сих пор
не удавалось. На прошлой неделе радисты советского военного корабля
"Адмирал Макаров" приняли в два часа пятнадцать минут ночи в квадрате
"С-47" неизвестные радиосигналы. Спустя несколько часов те же сигналы
были переданы в эфир иностранным передатчиком и зафиксированы многими
советскими приемными станциями.
Сообщение моряков подтвердило догадку пограничников, что на
острове действует вражеская радиоустановка с игольчатой диаграммой
направленности. Опасаясь быть запеленгованным, враг радировал на
промежуточную приемную станцию, находившуюся за рубежом, по ту сторону
моря, а оттуда сигналы посылались иностранным радистом в эфир. Так
было установлено, что некто Сова предупреждал тартуского Витязя о
готовности "Мстителя" к переброске и требовал скорее выслать
недостающие материалы Вальтеру.
В то время, когда Лаур был в Таллине, ему еще не было известно о
случае с Густавом Сурнасте. Теперь многое становилось понятным.
Главное, было ясно, какими методами действовал враг для переброски
таинственного "Мстителя".
Дело Метса заинтересовало Лаура. Верный своей привычке не
оставлять без внимания ни одной, даже самой мелкой детали, майор
дважды перечитал рапорт капитана Тенина и протокол допроса.
В рапорте говорилось, что Метса, переодетого в форму милиционера,
задержал конный пограничный наряд на пути в город. Случилось это так.
Продуктовая машина, возвращавшаяся из города на заставу, застряла в
кювете. Ефрейтор Грэн позвал на помощь проходившего мимо милиционера.
Тот согласился помочь. Грэна удивило, что милиционер носит на руке
золотой перстень с камнем. Лицо его показалось ему знакомым. Только по
прибытии на заставу Грэн вспомнил, что несколько дней назад видел
этого человека в городе, одетого в морскую форму. Ефрейтор рассказал
о своих подозрениях начальнику заставы капитану Тенину. Спустя
четверть часа конный пограничный наряд задержал неизвестного,
оказавшегося сообщником Курта - Энделем Метсом. Метс и сообщил Тенину
о готовившемся покушении на инспектора Ояранда.
Изучая протокол допроса, Лаур заинтересовался двумя неожиданными
деталями. Выяснилось, что в начале сорокового года, незадолго до
установления в Эстонии советской власти, Метс служил на острове в
пограничной охране. Показание это было важным. Лаур знал, что во
времена буржуазного правительства Пятса-Лайдонера пограничников на
острове было очень мало, буквально единицы. Поэтому в сохранившихся
архивах можно было без труда найти анкетные данные Метса.
Второе открытие, которое сделал для себя майор, было не менее
любопытным. Во всех показаниях Метса сквозила плохо скрытая ненависть
к Курту.
- Метс с Куртом явно не в ладах. По всей вероятности, у них старые
счеты. Над этим стоит призадуматься, - высказал Лаур свое соображение
начальнику штаба.
- Да, очень может быть, - согласился Волошин. - Меня, Пауль
Борисович, сейчас занимает мысль, у кого все-таки Метс скрывался в
городе. Дробов правильно подметил, что где-то у нас под носом
существует явка.
- Метс не признается? - спросил Лаур.
- Отказался отвечать категорически, - досадливо поморщился
Волошин. - Кстати, это единственное, о чем он упорно не желает
говорить.
- Пожалуй, любопытно! А вы не спросили у капитана Тенина, где
именно, в какой части города, Грэн первый раз увидел Метса?
Волошин смутился:
- Совершенно упустил из виду, Пауль Борисович...
Попросив предупредить его, когда освободится полковник Дробов,
майор ушел в свою комнату.
Лаур отличался цепкой памятью. Летом прошлого года пограничный
патруль заметил в городе подозрительного моряка, прогуливавшегося
вдали от центра с громадной немецкой овчаркой. Выследить его не
удалось. Лауру передали, что моряк скрылся в каком-то доме по улице
Соо. Эта тихая кривая улочка с бесчисленными закоулками и задворками
давно приковывала к себе внимание пограничников. В отряде знали, что
кто-то из ее обитателей поддерживает связь с бандой, но даже самое
тщательное наблюдение за улицей не дало никаких результатов.
Лаур позвонил на заставу Тенину и попросил к телефону ефрейтора
Грэна. Грэн подтвердил его предположение: Метса, переодетого в морскую
форму, он видел на улице Соо.
На другой день после проверки архивных документов за сороковой год
Лаур точно знал, где и у кого скрывался Метс.
Далеко за полночь полковник Дробов и майор Лаур не спеша
прогуливались по пустынным в эти часы улицам города. Тихо похрустывал
под ногами пухлый снежок. Ветер доносил неумолчную песню Балтийского
моря. Бледные снежные линии обрисовывали причудливые контуры старинных
готических зданий. Мигали тусклые светлячки уличных ламп. Город спал.
Дробов сам вызвался проводить майора домой. Разговор,
происходивший между ними, начался еще в штабе отряда. Полковник
подробно рассказал Лауру историю Сурнасте, которая так сильно
встревожила пограничников.
Главарь единственной уцелевшей после войны банды, Курт показал
себя умным и серьезным противником. В октябре 1946 года пограничные
катера настигли быстроходный иностранный глиссер, названный
островитянами "Шведом". Дерзкий "Швед" по заданию иностранной разведки
осуществлял связь с местной подпольной организацией буржуазных
националистов, возглавляемой резидентом Совой. Пограничники не
сомневались, что враг любыми путями попытается наладить прерванную
связь. Вначале подозрение пало на старого рыбака Уно Иогансона,
который был сообщником Курта. Специально по приказу Курта Уно каждый
вечер рыбачил в Бухте Людвига в надежде, что пограничники ослабят
бдительность и перестанут обращать на него внимание. Иогансон был взят
под строгий надзор. Мало того: познакомившись со старым рыбаком
поближе, капитан Тенин решил перетянуть его на свою сторону. Иогансон,
как выяснилось, был запуган Куртом и под угрозой смерти согласился
стать его связным. Одинокий, болезненный рыбак жил в крайней нужде.
Однажды, почувствовав себя плохо, Иогансон не смог встать с постели и
едва не умер с голоду. Узнав об этом, Тенин отменил свой приказ о его
аресте и через старшину Басова помог рыбаку во всем необходимом.
Спустя месяц, тронутый до глубины души, старик сам явился на
погранзаставу. Только неизлечимая болезнь Иогансона - у него
прогрессировал паралич - помешала ему стать активным помощником
пограничников.
Затем на горизонте появился человек в синей зюйдвестке. На заставе
не сразу раскусили, в чем дело. Случай на хуторе Пеэтри, когда
"сумасшедший" пытался похитить мотор рыбака Таммеорга, окончательно
разоблачил его. Было совершенно очевидно, что Курт всюду разыскивал
пригодную для связи моторную лодку. Капитан Тенин отдал приказ
арестовать "сумасшедшего". Однако Курт и тут был на чеку. Бандит был
надежно припрятан. Настоящее имя человека в синей зюйдвестке удалось
узнать позднее. Его открыли два ученика мустамяэской школы. Они
услышали имя Густава Сурнасте, когда попали и кивираннаскую церковь.
В ночь, когда Курт задумал начать операцию по переброске "Мстителя",
оба мальчика оказались свидетелями разыгравшихся событий. Чтобы
отвлечь внимание дозорных от хутора Мельтси, Курт отважился совершить
рискованный налет на Кивиранна, где сжег сельсовет.
Схватка пограничного дозора с "лесными волками" у хутора Мельтси
раскрыла планы Курта.
В третьем часу ночи в отряде стало известно о том, что бандитам
удалось уйти и скрыться в районе Белых скал. А ровно в два двадцать
капитан Тенин рапортовал полковнику Дробову о нарушении
государственной границы.
Сторожевые катера получили приказ немедленно задержать нарушителя.
Найти Сурнасте не удалось. В три часа ночи вахтенные заметили в
квадрате "К-29" непонятные зеленые сигналы. Сигналы повторились
несколько раз и затем исчезли. Несмотря на большое расстояние,
отделявшее пограничников от квадрата "К-29", катера пошли на
преследование. Далеко впереди был замечен быстро мелькнувший силуэт
неизвестного судна. По звуку мотора моряки определили, что это
быстроходный торпедный катер. Преследование пришлось приостановить,
так как неизвестный катер находился в нейтральных водах, за линией
советской государственной границы. Поиски Сурнасте продолжались всю
ночь и все утро, но по-прежнему были безрезультатны. Усиленные
пограничные наряды, контролировавшие береговую полосу, не обнаружили
ничего подозрительного, Нарушитель исчез. Судя по времени, катера в
любом случае должны были опередить моторку бандита на пути к квадрату
"К-29", где были замечены сигналы. Оставалось предположить, что
Сурнасте был ранен во время перестрелки с дозором и погиб.
Перед уходом из штаба Дробов, оставшись с Лауром наедине, сказал
ему:
- Теперь точно установлено: банда Курта работает на Сову. Наша
задача - обезвредить Курта и через него нащупать резидента. Сегодня на
совещании был об этом разговор. Заняться этим поручается вам, Пауль
Борисович. Завтра же перебирайтесь на заставу Тенина. Связь будете
держать с Томбу. Он уже несколько месяцев охотится за Совой и,
кажется, напал на след. Словом, он сам введет вас в курс дела. Кстати,
Томбу просил нас, чтобы Куртом занялись именно вы. И последнее: вы
правильно поняли, зачем я подсунул вам дело Метса. Я тоже думаю, его
можно отпустить восвояси...
В кабинете Лаура сидит на допросе Эндель Метс. У Метса впалые
щеки, заросшие желтой растительностью, глубоко утонувшие равнодушные
глаза. Такие глаза бывают у людей, обреченных на смерть. Они еще
живут, дышат, но уже сами считают себя мертвецами и взирают на мир
тусклым, оцепенелым, безжизненным взглядом. Красивый лоб Метса мог бы
послужить образцом любому скульптору. Нижняя часть лица отвисла. Из
полуоткрытого одеревенелого рта выглядывают длинные ровные зубы. Метс
сидит на стуле, сгорбившись, смиренно сложив руки на острых, худых
коленях. После каждого вопроса он едва уловимо вздрагивает,
встряхивает головой, точно стараясь разгадать тайный смысл вопроса.
Потом равнодушно и вяло отвечает.
Допрос продолжается больше часа. Метс рассказал о местонахождении
всех известных ему бункеров, где скрывались бандиты, перечислил состав
банды и дал характеристику каждому адъютанту Курта.
Лаур записал в протоколе фамилии нескольких кулаков-хуторян,
снабжавших банду продуктами.
- Скажите, Метс, - продолжает допрашивать Лаур, - как вы сами
думаете, кто все-таки скрывается под кличкой Сова?
Бандит болезненно скривил лицо.
- Меня спрашивают об этом уже в который раз, - пробормотал он. -
Я был бы благодарен, гражданин майор, если бы вы сами ответили мне на
этот вопрос. Мне известно только, что Курт всецело подчиняется
человеку с этой кличкой. Кто этот человек, не имею понятия. Точно так
же я никогда не знал, где и у кого скрывается Курт. У Курта был свой
отдельный бункер, о котором, кроме его телохранителя Ээди Пааля, никто
не знал.
- О господине Вальтере вам что-нибудь известно? - спросил Лаур,
совсем не надеясь, что Метс может ответить на этот вопрос.
- Прежде всего, я знаю, что такой существует. В разговоре со мной
Курт несколько раз называл Сурнасте связным господина Вальтера. Этого
господина я никогда не видел. У нас он не показывался. Но мне точно
известно, что Курт и Густав встречались с ним где-то на Черной горе,
у кивираннаской церкви. Однажды я был свидетелем разговора между
Куртом и Густавом. Сурнасте, насколько я понял, должен был по
поручению господина Вальтера переправить за границу какую-то железную
шкатулку. Удалось им это сделать или нет, не знаю. Мне известно одно:
Густав, чтобы обезопасить себя на случай провала, ушел по приказу
Курта на несколько дней в рыбачью деревню, где довольно грубо пытался
разыграть из себя сумасшедшего. Вот и все, что я могу вам сказать. -
Метс замолчал и, сжавшись на стуле, неподвижно уставился в угол
кабинета...
Лаур, прикрыв глаза ладонью, внимательно изучал реакцию Метса на
каждый вопрос. Прощупав его со всех сторон, майор решил перейти к
основной цели допроса.
- Вы говорили, Метс, - начал он, - что возненавидели Курта уже в
начале сорокового года. Так ли это? По-моему, вы что-то путаете. В
начале сорокового года, по вашим, словам, вы служили на острове в
пограничной охране, а Курт в это время находился в Таллине, в тюремном
заключении.
Метс устало усмехнулся:
- Хорошо, гражданин майор, если вы настаиваете, я расскажу вам,
как это было. С этим дьяволом мы из одной деревни... из деревни Муру.
Она находится в западной части острова. Мальчишками мы вместе бегали
по улицам. Курт отличался уже тогда. Воровство, грабежи, драки,
издевательства над животными были его любимыми занятиями.
Однажды он сжег вместе с хутором беззащитную старуху, которую
перед тем обокрал, и опасался, что она донесет на него. Отец его был
особой духовного звания. Несмотря на большие связи, ему не удалось
спасти сына-бандита - Курта забрали. Увидели мы его в деревне только
через пятнадцать лет. За это время, по его словам, он окончил
университет, стал юристом и получал бешеные деньги за работу
референтом в политической полиции. Вскоре он уехал из деревни и увез
с собой в Таллин молодую жену. Это была моя сестра Сильви. В январе
сорокового года Сильви погибла. Перед смертью она умоляла меня в
письме приехать и вырвать ее из рук ужасного человека. Начальство меня
не отпустило. Больше писем я от нее не получал. Курт писал из тюрьмы,
будто Сильви скончалась после тяжелой болезни, на самом деле он убил
ее. На суде выяснилось, что зверскими истязаниями садист загнал ее в
гроб. Курт попал за решетку, но Сильви уже не было в живых.
- Что же, в таком случае, заставило вас пойти в банду Курта? - не
скрывая удивления, спросил Лаур.
- Не знаю, как вам ответить, гражданин майор. Я ждал удобного
случая, чтобы рассчитаться с ним. Курт был уверен, что мне ничего не
известно о причине смерти Сильви. Да... кроме того, у меня не было
другого выхода. Я хорошо знаю немецкий, английский и русский языки.
Мне приходилось переводить на допросах. Допрашиваемых, как правило,
вешали и расстреливали на месте. Это были пленные красноармейцы и
эстонские коммунисты. После войны я бежал в лес к небольшому отряду
"Омакайтсе". Когда отряд истребили, перешел к Курту. Курт встретил
меня, как родича, сделал своим адъютантом... Мысль о мщении не
оставляла меня. Но я не был уверен, что смертью Курта оправдаю себя.
- Метс глубоко вздохнул и прямо посмотрел в глаза майору. - Я знаю, -
спокойно продолжал он, - жить мне остались считанные часы, о пощаде не
прошу, но перед смертью хочу честно сказать: я не убийца, за всю свою
жизнь я не тронул пальцем ни одного человека. Не знаю, почему Курт
поручил мне убрать Ояранда. Как видите, на первом же "мокром деле" я
провалился.
- Я верю вам, Метс, - помолчав, сказал Лаур. - Тем досаднее, что
вы упустили возможность избавить своих земляков от этого преступника
и оправдать себя перед советской властью.
- Не стоит говорить на эту тему, гражданин майор. Гарантию в таких
случаях может дать лишь один бог. - Метс замолчал и низко опустил
голову.
- Хорошо, оставим это, - проговорил Лаур. - У меня к вам еще один
вопрос. Скажите, кто вас ждал в городе?
Метс не отвечал.
- Это был сообщник Курта?
После долгого колебания Метс осторожно начал:
- Я должен был встретить в городе неизвестного мне человека. Место
встречи - кафе, за угловым столиком у окна. Пароль - "Я привез вам
вести от Густавсон...
