Фольклорные мотивы в лирике Федерико Гарсиа Лорки

Это пение… глубже всех колодцев и всех морей мира, намного глубже,
чем то сердце, которое его создает, и голос, который его поет, так как
глубина его почти безмерная. И идет он из далеких племен, проходит
сквозь кладбища лет.
Федерико Гарсиа Лорка
Андалузия, южная область Испании. Край христианский и мусульманский, и
романский. Край яркого солнца и простых людей, которые не потеряли
ощущения своего единства с природой, с прошлым и будущим. Здесь, в
атмосфере, насыщенной народной музыки и поэзии, рос Федерико Гарсиа
Лорка, драматург и театральный режиссер, поэт и автор прекрасных эссе об
искусстве. Он страстно, по собственным словам, безумно любил все.
Смолоду и до конца жизни Лорка записывал, собирал, исполнял и
пропагандировал народные песни. Важно понять, что делал он это не
столько с целью популяризации фольклора, сколько подчиняясь внутренней
потребности сверять свой голос с голосом народа.
Показателем относительно этого является названия некоторых сборников
поэта Канте хондо (1927),что в переводе означает глубокое пение, оно
было присуще народному творчеству: его Андалузии. Стихи в этом сборнике
отмечаются чрезвычайной мелодичностью, Цыганское романсеро (1928)
написано в форме романса — любимого жанра народной поэзии.
Посмертный сборник Лорки называется Тамаритянский диван (1936), в него
вошли газели и касиды — особые стихотворные формы в арабской
поэзии, диваном же персы и арабы называли сборники стихов.
В своих стихах Лорка не только воссоздавал мотивы и образы народного
творчества. Главное для него — передать глубинное содержание, дух
фольклора, отобразить нежную, искреннюю, зажигательную и горячую душу
Испании. Поэт был убежден, что в испанской литературе, в которой
закоренился скучный псевдоромантизм, необходимо сделать переворот,
возвратить ее к народным источникам. И ему это удалось. Лорка сумел
взятые из андалузского фольклора мотивы втиснуть в утонченную
поэтическую форму.
Вот одно из лирико-драматических стихотворений из сборника Цыганское
романсеро О царевне Месяцев. Сказочное и будничное тесно переплетается в
стихотворении, преисполненном внутреннего динамизма, поэтического
напряжения.
Картины произведения овеяны вуалью таинственности. Изображенное
возникает в непрочных, призрачных чарах лунного сияния: Через всю поэзию
Лорки проходят такие извечные мотивы исГосподинской народной поэзии, как
любовь, фатальная судьба, смерть. В Газели о темной смерти поэт
сравнивает небытие со сном, которым засыпает природа
Хотел бы я заснуть, как засыпают яблоки,
и спать где-то далеко от кладбищенского гама.
Он старается увидеть своим поэтическим глазом, что происходит с
человеком после смерти. Тем не менее, поэт верит, что человеческая душа
нетленная, а жизнь вечная.
Лирика Лорки передает страстный темперамент испанцев, их любовь к песне,
танцу, гитаре. В стихотворении Гитара любимый музыкальный инструмент
испаннцев — живое существо, она поет, рыдает:
Как зарыдала моя гитара — разбилась рассвета хрустальная чара. В
этом произведении Лорка прибегает к принципам канте хондо —
лаконичного пения, вопля, где в нескольких словах бьется безмерность
всей тоски.
Ой, зарыдала
моя гитара…
Хочу утешить -
напрасно,
хочу утишить —
напрасно.
Художник стремится сказать беспредельно много, сводя лексику к минимуму:
Ой, гитара!
В сердце пять ножей
одним ударом!
В одном из писем к своему другу Хорхе Гильена Лорка писал, что он
намеревается соединить мифологию с откровенной будничностью текучего
времени. Выходит что-то удивительное, и, надеюсь, и по-новому
прекрасное. Я стремлюсь добиться, чтобы образы, которыми я обязан своим
героям, были понятны для них, были видением того мира, где они
живут…
Эти слова художника в полной мере объясняют причину долголетия
популярности его творчества.