Том Клэнси, Стив Печеник. ОП-Центр: Военные действия
страница №2
...рить западные районы и дать Турциивозможность серьезно заняться проблемами на востоке. У мусульманской Анкары
назревали серьезные противоречия с христианскими Афинами.
Рабочая партия Курдистана решила нанести ответный удар. Речь уже не шла о
незаметном проникновении на территорию Турции небольшой террористической
группы. Курды ворвутся открыто, дерзко и продемонстрируют всему миру, что акты
предательства и насилия не останутся безнаказанными.
Караван проехал мимо черного деревянного столба, вкопанного у обочины
дороги. Вот они и в Турции,
Машина остановилась у шлагбаума; пограничник ткнул в окно стволом
автомата, его напарник направился к автомобилю Валида.
- Паспорта, пожалуйста, - сказал пограничник.
- Конечно, - откликнулся Валид и с улыбкой просунул в щель пачку
оранжевых документов.
Невысокий усатый солдат внимательно сличал фотографии на паспортах с
лицами сидящих в машине.
- Что за дела у вас в Турции?
- Мы едем на похороны, - ответил Валид и махнул в сторону стоящих сзади
машин, - Мы все.
- Куда?
- В Харран.
Пограничник взглянул на два других автомобиля.
- У покойного не было родственниц?
- Наши жены остались с детьми, - объяснил Валид.
- Они не захотели с ним проститься?
- Жены его не знали. Мы продавали этому человеку Овес.
- И как же его зовут?
- Тансу Озал, - ответил Валид. - Он погиб в субботу в результате
автомобильной аварии. Сорвался в глубокий ров.
Пограничник лениво одернул полы зеленого кителя и вернулся в будку. Второй
по-прежнему держал переднюю машину на прицеле.
Ибрагим внимательно прислушивался к разговору. Он знал, что Валид сказал
правду. Тансу Озал действительно разбился на своей машине. Между тем Валид
умолчал о том, что Озал был курдом, предавшим свой народ. Он выдал туркам
тайник с оружием под старым римским мостом в каньоне Корпулу. За это его убили
люди Кенана.
Ибрагим смахнул заливающий глаза пот. Он всегда потел в нервной
обстановке. Документы Валида, как, впрочем, и его собственные, были получены по
фальшивому свидетельству о рождении. В отличие от внешности имя Валида было
хорошо известно туркам. Если бы пограничник знал, с кем имеет дело, то
немедленно арестовал бы знаменитого подпольщика.
Турок, очевидно, получил подтверждение о смерти Озала и теперь неторопливо
диктовал по телефону имена с паспортов. Ибрагим его ненавидел. Мелкая сошка, а
держит себя, как настоящий начальник. До чего же беспардонная нация!
Внимание Ибрагима переключилось на второго солдата. Он знал, что
пограничники немедленно простреливают шины подозрительных машин. Если хоть один
из сирийцев достанет оружие, турки откроют огонь на поражение. Второй
пограничник тут же нажмет кнопку тревоги, и в пяти милях отсюда в воздух
поднимется штурмовой вертолет.
Сирийские пограничники не станут стрелять, пока на них не нападут. Они не
имеют права вмешиваться в события, происходящие на турецкой территории.
Маленький турок захлопнул дверцу ненавистной будки и вернулся к машине.
- Вам разрешен въезд на двадцать четыре часа. По истечении суток вы
обязаны выехать через этот же пограничный пункт.
- Хорошо, - сказал Валид. - Спасибо. Пограничник вернул паспорта и жестом
приказал подъехать "доджу". Шлагбаум поднялся и сразу же опустился, едва под
ним проехал автомобиль Валида. Валид затормозил.
- Проезжай! - крикнул турок. - Они догонят! Валид высунул в окно левую
руку и покачал ей из стороны в сторону.
- Ладно! - сказал он, и рука резко опустилась. В ту же секунду Ибрагим и
пассажиры двух передних машин сорвали головки с небольших, размером с кулак,
цилиндров и швырнули их в сторону будки, Низкорослый турок попытался выхватить
пистолет, в то время как второй открыл пальбу через густой оранжевый дым.
Валид включил заднюю скорость, проломил шлагбаум и протаранил будку.
Пограничное сооружение содрогнулось, стрельба на мгновение стихла. В следующую
секунду водитель среднего автомобиля высунул в окно пистолет Макарова и
принялся палить в пограничников, перемежая выстрелы проклятиями.
Ибрагим видел, как укутанный облаком дыма турок повалился на землю.
Засевший в будке возобновил стрельбу, хотя само сооружение изрядно покосилось.
Валид проехал несколько футов вперед, разогнался и снова врезался в будку. На
этот раз она перевернулась.
Из второго автомобиля выскочили двое мужчин в противогазах. Они исчезли в
густом оранжевом облаке. Раздалось несколько выстрелов, и все затихло.
Ибрагим посмотрел на сирийских пограничников. Они залегли в своей будке,
но огня не открывали.
Убедившись, что оба турка убиты, Валид вернулся к машине, и караван
устремился в глубь Турции.
Ибрагим испытал странное чувство. Все его тело горело от восторга, события
принимали необратимый характер.
- Возблагодарим Аллаха, - неожиданно тихо произнес он. Затем голос его
окреп, и он закричал: - Слава пророку! Да пребудет с ним мир!
Махмуд не ответил. Пот стекал по его черным щекам к перекошенному рту.
Сидящие на заднем сиденье притихли.
Ибрагим следил за машиной Валида. Спустя две минуты "кадиллак" свернул с
дороги в золотую пустыню. Следом за ним устремились "додж" и "форд". Песок
полетел из-под колес, автомобили медленно теряли скорость. Через сотню ярдов
они окончательно увязли в песке. Мужчины вылезли наружу.
Пока Ибрагим и Махмуд выносили из машин сиденья и вытаскивали из багажника
фальшивую дверь, остальные быстро и уверенно приступили к выполнению задания.
Глава 6
Понедельник, два часа сорок семь минут после полудня Мардин, Турция
Благодаря стоящим на двигателях глушителям вертолет "Хьюз-50(Ю" считается
одной из самых тихих машин этого типа. Небольшой хвост Т-образной конструкции
обеспечивает высокую устойчивость и невероятную маневренность на любых
скоростях. В носовой части размещаются пилот и два пассажира, еще четверо могут
поместиться сзади. Двадцатимиллиметровая пушка и крупнокалиберный пулемет
делают вертолет идеальным средством для патрулирования границ.
Когда поступил сигнал тревоги с пограничного поста севернее Камышлы, пилот
и штурман обедали. Они только что завершили долгий облет границы. До четырех
часов вылетов не предвиделось, и летчики обрадовались вызову. Последнее время
все шло слишком спокойно. Настолько спокойно, что они успели затосковать по
настоящему делу. Улыбнувшись и показав друг другу большие пальцы, турки
побежали к машине. Спустя пять минут боевой вертолет поднялся в воздух.
Полет проходил на небольшой высоте. Пилоты осматривали одинокие деревушки
и затерявшиеся в предгорьях фермы. Приближался пограничный пост. Не сумев
вызвать постовых по радио, летчики встревожились по-настоящему. Пилот старался
вести машину таким образом, чтобы солнце оставалось у него за спиной. Это
значительно осложняло задачу стреляющим по нему с земли.
Вначале летчики заметили исковерканный кузов автомобиля, затем разрушенную
пограничную будку. Описав круг над местом происшествия, они доложили в штаб,
что видят внизу тела двух убитых пограничников и троих нарушителей.
- Машина повреждена, - произнес пилот в закрепленный на шлеме микрофон и
приник к янтарному окуляру. - Кажется, один нарушитель шевелится.
- Высылаю вертолет с врачом, - отозвался диспетчер.
- Похоже, раненый долго не протянет, - доложил пилот. - Я хочу спуститься
и допросить его, прежде чем он подохнет.
На другом конце посовещались.
- Капитан Галата разрешает вам действовать по собственному усмотрению, -
сказал диспетчер. - Где сирийские пограничники?
- Сидят в своей будке, - доложил пилот. - Похоже, они не пострадали.
Войти с ними в связь?
- Не надо, - отозвался диспетчер. - Их опросят по официальным каналам.
Пилот кивнул. Если убитые - сирийцы, то пограничники ни слова не скажут
туркам; если это турки, то сирийцам все равно не поверят. Разрешение на
пересечение границы и допрос сирийских пограничников можно было получить только
на самом верху. Весь процесс превращался в длительную и бессмысленную
процедуру.
Летчик опустил вертолет на высоту сорок метров и описал еще один круг.
Лопасти поднимали тучи песка, мешающего разглядеть происходящее. Командир
сообщил штурману, что они садятся.
Вертолет опустился на землю в пятидесяти ярдах от трех автомобилей. Турки
выдернули из креплений старые автоматы образца 1968 года и надели защитные очки
от поднимаемого двигателем песка.
Первым из машины выпрыгнул штурман. Он захлопнул за собой дверь и обошел
вертолет. Затем из кабины выбрался пилот. Двигатель не выключали - на случай,
если придется поспешно ретироваться. Летчики медленно пошли в сторону
"кадиллака", водитель которого был еще жив. Рука бессильно свисала из открытого
окна машины, из рукава сочилась кровь. Она попадала вначале на пальцы, потом
струйкой стекала в песок. Раненый с трудом поднял голову.
- Помогите...
Штурман поднял автомат и огляделся. Командир шел впереди, подняв ствол
кверху.
- Прикрой меня, - бросил он через плечо. Штурман остановился, упер
приклад в плечо и наставил оружие на раненого. Пилот сделал еще несколько шагов
и остановился возле машины. Потом осторожно обошел ее кругом, чтобы убедиться,
что никто за ней не прячется. Шины были пробиты,
- Кто ты? - спросил летчик окровавленного бородача.
Раненый что-то пробормотал.
- Громче! - приказал летчик, наклоняясь. Водитель сглотнул и попытался
пошевелить рукой. Затем стремительным и мощным движением ухватил турка за
воротник и рванул его на себя. Летчик ударился лицом о крышу машины.
Штурман не мог стрелять, ибо командир находился на линии огня. Он
перебежал на другое место, но из песка за его спиной уже поднялся человек с
автоматом. Турок не услышал, как прогремели оборвавшие его жизнь выстрелы.
Когда он рухнул на песок, Валид отпустил пилота. Тот попятился и свалился
на землю. Махмуд дал еще одну очередь. С его штанов и рубашки по-прежнему
струйками сыпался песок.
Ибрагим выбрался из укрытия. Он залег с другой стороны на случай, если
вертолет приземлится именно там. Остальные участники операции выбирались из
багажников.
Валид вышел из машины и оторвал привязанный к руке целлофановый мешок с
козлиной кровью.
- Мы не потеряли ни одного человека, - гордо провозгласил Валид,
направляясь в сторону вертолета. - Даже лишние люди не понадобились. Ты хорошо
все спланировал, Махмуд.
- Спасибо, - откликнулся Махмуд.
Ибрагим торопливо зашагал к вертолету. За исключением бывшего летчика
сирийских ВВС Махмуд был единственным человеком, разбиравшимся в технике.
- Я боялся, что двигатель сметет с нас весь песок, - сказал Ибрагим.
- Тогда бы я расстрелял их еще в воздухе, - откликнулся Валид и открыл
дверцу кабины. Прежде чем забраться внутрь, он протянул руку и выключил радио,
Ибрагим устроился на месте штурмана. Дождавшись, когда к вертолету
подтянулась вся группа, он отключил опознавательный радиомаяк. В Мардине решат,
что вертолет неожиданно потерял управление и рухнул вниз. По маршруту его
движения будут немедленно высланы спасательные экипажи.
Пришло время прощаться. Мужчины крепко обнялись, после чего трое
развернулись и направились к машине. С боевым вертолетом за спиной, они могли
не опасаться неприятностей со стороны сирийских пограничников. Последние,
кстати, из страха возмездия не станут отвечать на вопросы следователей из
Дамаска и Анкары.
- Теперь мы не станем оглядываться, - провозгласил Валид, обращаясь к
троим оставшимся в вертолете. - Мы будем смотреть только вперед. Вражеская
авиация нагрянет через десять минут. Вы готовы?
Махмуд дождался, пока Хасан, их радист, погрузит на борт прихваченные из
машины канистры с бензином и рюкзак, с которым все обращались чрезвычайно
осторожно. Изнутри рюкзак был утыкан гвоздями.
- Готовы! - крикнул Махмуд и захлопнул дверь. Не говоря ни слова, Валид
поднял вертолет в воздух. Ибрагим смотрел, как стремительно падает вниз
пустыня. Дорога превратилась в ленту, участки асфальта перемежались с участками
песка, следы кровавой бойни стали неразличимы. Он повернул лицо к солнцу.
Кондиционеры тщетно пытались сбить температуру внутри салона.
"Столь же тщетны усилия турок сбить накал нашей борьбы", - подумал
Ибрагим.
Сегодня они совершат подвиг, который станет праздником для курдского
народа. Они привлекут внимание всего мира к святым и благородным целям своей
нации.
Они изменят установившийся мировой порядок.
Глава 7
Понедельник, семь часов пятьдесят шесть минут утра Вашингтон, округ
Колумбия
Я, тоже крайне недоволен событиями, - проворчал Пол Худ, заканчивая
первую чашку кофе в Оп-центре. - Стивен Вайенз - наш хороший друг, и я очень
хочу ему помочь.
- Тогда давайте поможем, - сказал Столл, нервно поглаживая колено. -
Дьявол, мы же все-таки секретные агенты. Неужели нельзя его выкрасть и
выпустить под другим именем и легендой?
Худ нахмурился.
- Я ожидал серьезных предложений,
Столл по-прежнему не сводил глаз с Худа. На руководителя политического и
экономического отдела Марту Маколл он даже не взглянул, Она сидела на диване
слева от него. Руки женщины были скрещены, а на лице застыло недовольное
выражение.
- Хорошо, я не знаю, что делать, - признал наконец Столл. - Но гончие с
Холма <Конгресс США (здание конгресса - Капитолий расположено на Капитолийском
холме в Вашингтоне)> не станут ничего предпринимать еще минут девяносто. За это
время можно что-то придумать: составить список миссий, в которых Стивен
оказывал нам серьезную помощь, или пригласить людей, которым он спас жизнь...
Неужели это тоже ничего не значит?
- Мэт, я ценю вашу заботу о друге, - произнесла Марта, скрестив длинные
ноги. - Но прогрессивное финансирование - слишком острый вопрос. Стивен Вайенз
попался на том, что забирал деньги с одного проекта и вкладывал их в другой.
- Потому, что понимал, что другой проект важнее для безопасности нации, -
возразил Столл. - Себе лично он не присвоил ни цента.
- Это не играет никакой роли, - сказала Марта. - Он нарушил закон.
- Глупый закон.
- И это не играет никакой роли, - повторила Марта. - Будем надеяться, что
они не станут серьезно инспектировать Оп-центр из-за того, что мы пользовались
незаконным доступом к ресурсам Национального бюро аэрофотосъемки.
- Льготным доступом, - поправил ее Худ.
- Согласна. Только вряд ли Ларри Рэчлин прибегнет к этому термину, когда
выяснится, что ребята из ЦРУ получали в десять раз меньше спутникового времени.
И что, по-вашему, произойдет, когда в нашу бухгалтерию заглянет Комитет по
контролю за разведкой конгресса США? Мы ведь не всегда расплачивались с НБА за
использованное время. Оно вообще не включалось в наши расходы.
- Тем не менее мы вели учет спутникового времени и вложили его в бюджет
следующего года.
- Конгресс все равно заявит, что мы живем не по средствам, - сказала
Марта, - Они обязательно начнут докапываться, что да почему.
- Стоп! - воскликнул Столл и громко хлопнул в ладоши. - Эта угроза лишний
раз доказывает, что нам следует горой стоять за Стивена. Порознь мы - мишени
для нападок, вместе - единый фронт. Сила. Если мы заступимся за НБА, конгресс
будет вынужден с нами считаться. Особенно если пойдут разговоры об угрозе
национальной безопасности.
Марта посмотрела на Худа.
- На самом деле, Пол, многие конгрессмены с удовольствием развалили бы
всю систему нашей безопасности. Знаете, какие разговоры пошли в конгрессе после
того, как Майк Роджерс спас Японию от Северной Кореи? Мне рассказали об этом
близкие друзья. Так вот некоторые политики заявляют; "До каких пор мы должны
тратить деньги на защиту японцев от терроризма?" Другие высказывались помягче:
"Отличная работа, вот только почему вы узнали о заговоре так поздно?" То же
самое говорят о взрыве тоннеля в Нью-Йорке. Мы нашли злоумышленника, но
буквоеды с Холма тут же пожелали узнать, почему разведка не обезвредила его
заранее. Нет, Мэт. Мы слишком глубоко просели, чтобы начинать раскачивать
лодку.
- Ничего не надо раскачивать, - поморщился Столл. - Надо бросить тонущему
спасательный жилет,
- Спасательные жилеты очень скоро могут понадобиться нам самим.
Столл протестующе поднял руку, потом передумал и опустил ее.
- Значит, это все, что мы можем сделать для надежного и верного друга?
Оставим его в беде? Черт побери, Пол, выходит, то же самое ожидает нас всех?
- Слишком уж все запутано, - проворчал Худ.
- Дело действительно приняло серьезный оборот.
- Почему? Объясните в конце концов, какая разница откуда нам пришел чек?
- Речь не об этом. Руководству Оп-центра придется признать серьезные
ошибки в организации работы. Столл перевел взгляд с Марты на Худа.
- Извините, Пол, но Марта здесь только потому, что Лоуэлла нет в городе.
Вы хотели знать мнение юриста, и она высказала свою точку зрения. Теперь хорошо
бы услышать моральную оценку.
- По-вашему, следовать закону аморально? - Карие глаза Марты сверкнули.
- Вовсе нет, - возразил Столл. - Я стараюсь выбирать выражения. Я сказал,
что вы высказали свою точку зрения как юрист.
- Моя моральная позиция ничем от нее не отличается, - отрезала Марта. -
Промах допустил Стивен Вайенз, а не мы. Если мы попытаемся за него заступиться,
журналисты станут рассматривать все наши последующие операции через
увеличительное стекло. Чего ради мы должны рисковать?
- Потому что так поступают порядочные люди, - произнес Столл. - Я
полагал, что должно существовать своего рода братство разведчиков. Уверен: если
Пол или тем более вы, черная женщина...
- Афроамериканка, - жестко поправила Марта.
- ...будете настаивать на том, что добрые дела Вайенза намного
перевешивают его ошибку с прогрессивным финансированием, люди прислушаются.
Господи, да ведь он ни цента не положил в свой карман!
- На его беду, - сказала Марта, - национальный долг пусть незначительно,
но вырос. Финансовое творчество Вайенза пробило в бюджете дыру как минимум на
восемьдесят миллионов долларов.
- Он взял эти деньги для пользы общего дела, - сквозь зубы процедил
Столл,
Худ задумчиво погладил пальцем огромную кружку. Дома жена позволяла
пользоваться только кофейными чашечками из набора. Эта кружка принадлежала ему,
и только ему. Он получил ее в подарок от знаменитого полузащитника Романа
Габриэля после матча на кубок Лос-Анджелеса.
Оп-центр тоже принадлежал ему. Он был обязан обеспечить его работу. Стивен
Вайенз оказал ему в этом деле огромную помощь, помогая Оп-центру спасать
человеческие жизни и защищать другие народы. Теперь в беду попал сам Вайенз.
Имеет ли Худ право ставить под удар своих людей ради спасения Стивена
Вайенза?
Словно прочитав мысли своего босса, Столл мрачно изрек:
- Я полагал, что Оп-центр должен заботиться о людях, отдающих ему свои
силы и жизнь.
- Вопрос сложнее, чем это представляется вам обоим.
Марта раздраженно покрутила стопой. Это означало, что спор начал ее злить.
Она злилась на Худа и прочих людей из правительства, которые ставили под угрозу
ее собственную карьеру.
- На кого из комитета по контролю мы можем рассчитывать? - спросил ее
Худ,
- Смотря в чем, - недовольно ответила она. - Считаете ли вы нашим другом
сенатора Фоке?
Сенатор Барбара фоке вела активную борьбу с финансированием Оп-центра
вплоть до того момента, когда Худ, находясь в Германии, раскрыл убийство ее
дочери, совершенное много лет назад.
- На данный момент да, - ответил Худ. - Но, как правильно заметил Мэт,
один человек - это мишень, двое - уже сила. На кого еще мы можем рассчитывать?
- Ни на кого, - проворчала Марта. - Из восьми членов комитета пятеро
будут переизбраны, председатель Лэндвер настроен весьма решительно. Они пойдут
на что угодно, лишь бы выглядеть чистенькими. В лепешку разобьются, чтобы
продемонстрировать заботу о деньгах налогоплательщиков. Двоим сенаторам
переизбрание не грозит. Это Бойд и Гриффин. И они оба крепко повязаны с Ларри
Рэчлином.
Худ нахмурился. Директор ЦРУ Рэчлин никак не мог считаться другом
Оп-центра. Он свято верил, что группа по разрешению кризисов отхватила солидный
кусок от пирога, предназначавшегося его ведомству. И это при том, что в штате
Оп-центра состояло всего семьдесят восемь сотрудников.
Оставалась Барбара Фоке, но и в отношении нее не могло быть полной
уверенности. Никто не знал, как она поведет себя под давлением со стороны
других членов комитета по контролю и прессы.
- Я выслушал достаточно веские доводы с обеих сторон, - произнес Худ. -
Между тем есть одна вещь, о которой мы не имеем права забывать. Мы разведчики,
хотим мы того или нет. Считаю, что нам следует принять вызов.
Лицо Мэта просветлело. Марта нервно постукивала ногой и барабанила
пальцами по подлокотнику.
- Скажите, Марта, хорошо ли вы знаете сенатора Лэндвера?
- Не очень. Так, встречались на вечеринках и званых обедах. Он такой, как
о нем пишут в газетах; спокойный, консервативный. А что?
- Если нас начнут вызывать в суд, то первыми получим повестки я, Майк
Роджерс и Мэт. Но если бы вы оказались там раньше нас, вы смогли бы придать
событиям нужную окраску.
- Я? - опешила Марта. - Хотите сказать, они не посмеют тронуть черную
женщину?
- Нет, - покачал головой Худ. - Вы единственный человек, который работал
в нашей команде и при этом не имел прямых контактов с Национальным бюро
аэрофотосъемки. У вас нет друзей среди сотрудников бюро. В глазах комитета это
послужит вам хорошей рекомендацией. И что не менее важно, общественность
посчитает вас наименее заинтересованным лицом среди высокопоставленных
чиновников.
Нога Марты замерла. Она перестала барабанить по креслу. Худ знал, что это
ее заинтересует. Марта была женщиной сорока с лишним лет, ей не хотелось
торчать в Оп-центре до конца служебной карьеры. Добровольное, бесстрастное
свидетельство даст ей возможность засветиться на всю страну. Это и будет ее
мотивацией. Если правильно просчитать выход на сцену нужных актеров и тонко
срежиссировать пьесу, поражение удастся обратить в полный триумф.
- И что я должна сказать?
- Правду, - ответил Худ. - В чем и состоит вся прелесть этой затеи. Вы
скажете членам комитета: да, время от времени на очень непродолжительный период
мы действительно монополизировали НБА в целях национальной безопасности.
Скажете им, что Стивен Вайенз - герой, посвятивший свою жизнь спасению людей и
защите прав человека. Сенатор Лэндвер не станет преследовать нас за правду.
Если нам удастся представить Вайенза национальным героем и патриотом, комитет
потеряет все основания для дальнейшего расследования. Останется лишь найти
способ вернуть деньги НБА, что, конечно, довольно хлопотно, но возможно. Даже
Си-эн-Эн не станет тратить на нас много времени.
После минутного размышления Марта произнесла:
- Я подумаю.
"Вы это сделаете!" - хотел воскликнуть Худ, однако вовремя остановился.
Марта была весьма заносчивой женщиной, и говорить с ней следовало осторожно.
- Постарайтесь дать окончательный ответ до обеда, - сказал он.
Марта кивнула и вышла из комнаты. Столл посмотрел на Худа.
- Спасибо, шеф. Я вам искренне благодарен. Худ опрокинул кружку и допил
последние капли.
- Твой дружок сильно напутал, Мэт. Но если ты не способен заступиться за
человека, который был тебе добрым союзником, стоит ли вообще жить на свете?
Столл изобразил ноль при помощи большого и указательного пальцев, еще раз
поблагодарил Худа и вышел.
Оставшись в одиночестве, Худ прижал ладони к глазам. Ему приходилось быть
мэром большого города и банкиром, в то время как его отец в сорок три года
пытался сохранить на плаву крошечную бухгалтерскую фирму. Как удалось сыну
Фрэнка Худа занять место, где от его решения зависели карьеры и жизни людей?
Конечно, он знал ответ на этот вопрос. От любил свою страну и верил в
систему. Он был твердо убежден, что способен на умные и энергичные поступки.
"Но как же это все трудно!" - подумал Худ. На этом жалость к себе закончилась.
Покачивая огромной кружкой, Худ вышел из кабинета, чтобы заварить себе
очередную порцию кофе.
Глава 8
Понедельник, три часа пятьдесят три минуты дня Санлиурфа, Турция
Мэри Роуз Мохэли закончила проверку локальных систем Регионального
Оп-центра. Затем она убедилась, что солнечные батареи и аккумуляторы
функционируют в предписанном режиме.
Все оборудование РОЦа работало на двух дюжинах аккумуляторов. Еще четыре
аккумулятора должны были обеспечить работу двигателя на случай отсутствия
бензина; на них можно проехать без подзарядки почти восемьсот миль. Солнечные
батареи обеспечивали работу кондиционеров и подачу воды.
Наконец Мэри Роуз выпрямилась. Она хотела выбраться из машины и немного
размяться, но в это время раздался голос Майка Роджерса:
- Мэри Роуз, если не возражаете, я попрошу вас запустить программу Мэта.
Молодая женщина топнула с досады, туфелька издала негромкий скрип. Если бы
Роджерс повернулся, он бы увидел, как опустились ее плечи.
- Да, конечно, я не возражаю, - отозвалась она и снова склонилась над
приборами. Психолог Оп-центра Лиз Гордон предупреждала ее, что единственные
лучи, которые она увидит, работая с Майком Роджерсом, будут исходить с
компьютерных мониторов.
Озадачив свою помощницу, Роджерс с наслаждением потянулся, после чего
принялся за работу.
Ну вот, проворчала про себя Мэри Роуз, генерал Роджерс отдохнул.
Она взглянула на экран и передвинула мышку. Программу "OLM" разработал Мэт
Столл. Им обоим не терпелось проверить ее в действии. Между тем программа
являлась составной частью второй волны программного обеспечения. Ее установка и
запуск должны были завершиться к четырем часам дня. Как бы то ни было, просьбы
генерала Роджерса являлись необсуждаемыми приказами.
Девушка потерла усталые глаза, от чего ей ничуть не полегчало. Она еще
мучилась перепадом во времени после долгого перелета, усталость въелась в самые
кости. Докторская диссертация Мэри Роуз по передовым компьютерным технологиям
давала надежду на то, что когда-нибудь удастся заменить измученный мозг
неутомимыми машинами. Невольно приходила на ум мысль о том, сколько же ошибок
совершили в этой части земного шара представители Соединенных Штатов только
потому, что не умели правильно думать.
А вот генерал Роджерс, похоже, сомнений не ведает. Он вообще кажется
неутомимым. Генерал смотрел на заполнивший всю стену ряд мониторов,
показывающих вид на район со спутников, а также всевозможную информацию,
начиная от уровня микроволнового излучения и кончая загазованностью отдельных
участков. Резкое увеличение микроволнового излучения свидетельствует о росте
переговоров по сотовой связи, что нередко означает подготовку к военным
действиям,
Нет, генерал Роджерс не знал усталости. Мэри Роуз видела, что он просто
дрожит от удовольствия, изучая поступающую информацию. После короткого
пятнадцатиминутного ленча они работали без перерыва.
Проблески грядущих войн завораживали генерала. Сражения между огромными
армиями остались в прошлом. Война завтрашнего дня - это стычки элитных
подразделений, поединок спутников, компьютеров и узлов связи. Современный
противник - не армия, а группа террористов, которая исчезает сразу же после
нанесения химического или биологического удара. Главные задачи будут
возлагаться на команды типа Регионального Оп-центра, которые способны на
жесткий ответ - подобраться как можно ближе к мозговому центру противника и
провести лоботомию. Для этого необходимо иметь отборные десантные подразделения
типа боевого отряда Оп-центра, В новой войне в ход пойдут хирургические
бомбовые удары, заминированные автомобили или электробритвы. Расчет строится на
том, что при оторванной голове перестают действовать руки и ноги.
Мэри Роуз знала, что в отличие от большинства "старых вояк",
предпочитающих традиционные методы ведения боевых действий, генерал Роджерс
радовался всему новому. Несколько лет назад генералу исполнилось сорок. Он
наслаждался неожиданными идеями не меньше, чем старыми афоризмами, запас
которых был у него неисчерпаем. К примеру, усаживаясь сегодня рано утром перед
компьютером, он вспомнил изречение Сэмюэла Джонсона: "Мир еще далеко не иссяк.
Завтра я увижу то, чего не видел никогда".
- Я следую этому принципу, Мэри Роуз, - жизнерадостно сообщил ей генерал.
.
Запуск программы Мэта занял около пятнадцати минут. Не успела она
загрузить "OLM" и провести необходимую диагностику, как генерал потребовал
взломать файл турецкой службы безопасности. Он хотел узнать побольше о
полковнике Неджате Седене, которого прислали на помощь их команде. Роджерс
нисколько не сомневался, что главная задача полковника состоит в наблюдении за
американскими специалистами.
Слежка - всегда замкнутый цикл. Порой Роджерс называл ее круговоротом воды
в природе. Сам он следил за турками и сирийцами, израильтяне следили за теми и
за другими, ЦРУ осуществляло тотальную слежку. В некотором роде подобная
ситуация Роджерса даже устраивала.
Мэри Роуз, однако, усмотрела в его просьбе нечто большее. Генерал хотел
определить калибр человека, с которым ему придется работать. Еще на борту
доставившего их в Турцию самолета Мэри Роуз отметила интересную особенность
генерала. Он любил, когда его окружали люди, пусть даже враги, столь же
фанатично преданные своему делу.
Поеживаясь от неприятного предчувствия, Мэри Роуз набирала команды на
клавиатуре компьютера. Поскольку кресла на колесиках издавали характерный и
легко узнаваемый звук, все сиденья в Региональном оперативном центре были
прикручены к полу. Инженер Оп-центра, выпускник Йельского университета Харлан
Беллок сказал по этому поводу следующее:
- Ролики привлекут внимание любопытных. Из археологического фургона не
должны доноситься звуки офисной мебели.
Мэри Роуз все понимала, но сидеть на алюминиевых стульях было неудобно. К
тому же она сильно страдала от недостатка солнечного света. Окна в трейлере
были тщательно затемнены, Столл настоял на последнем, опасаясь, что против них
применят стандартный "набор наблюдения".
"Лучше бы я пошла в отряд "Страйкер", - подумала Мэри Роуз. - Изучала бы
рукопашный бой, занималась спортом, стреляла, лазила по скалам и плавала в
бассейне Академии ФБР в Квонтико, штат Виргиния, Загорала..." С другой стороны,
загорать ей удавалось и по выходным, а больше всего на свете Мэри Роуз любила
компьютеры и передовые технологии. Так что хватит ныть, девочка, пора
взламывать турецкие файлы.
Длинные каштановые волосы Мэри Роуз, перехваченные лентой, при работе не
мешали. Светло-карие глаза напряженно вглядывались в экран, губы были плотно
сжаты. Программа стремительно загружалась через модем в компьютеры турецкой
разведки. Там, словно крошечный живой шпион, "OLM" расчищала место для загрузки
необходимых программ Регионального Оп-центра.
- Молодец, хороший мальчик, - прошептала Мэри Роуз, и плечи девушки
расслабились. Роджерс засмеялся.
- Со стороны можно подумать, что вы гладите папочкиного рысака или
иноходца.
Отец Мэри Роуз, Уильям Р. Мохэли, известный издатель, был владельцем
лучших скаковых лошадей на всем Лонг-Айленде. Он всю жизнь надеялся, что его
единственная дочь станет знаменитой наездницей. Но после того как в шестнадцать
лет рост Мэри Роуз достиг пяти футов десяти дюймов, надежду пришлось оставить.
Сама Мэри Роуз ничуть не расстроилась. Лошади были для нее лишь увлечением. Она
никогда не хотела, чтобы они стали ее судьбой.
- Я, кстати, чувствую себя, как на скачках, - ответила она генералу, -
Детище Мэта и его немецких партнеров работает на бешеных скоростях.
Присвоив себе чужое имя, "крот" проник в систему. Там он нашел нужную
информацию и скопировал ее в новое место. Программа "крот" в точности
соответствовала работающей турецкой программе, благодаря чему объем доступной
памяти не изменился ни на один бит. Вся операция заняла не более двух минут.
"Крот" представлял собой гораздо более сложную программу, чем те, которыми
пользовались большинство хакеров. Вместо того чтобы наугад подбирать пароли, на
что уходили часы, а то и дни, "OLM" устремлялась непосредственно к "ячейкам"
или "мусорным корзинам", где находились отработанные коды. Неразличимый в
компьютерной свалке "крот" стремительно просматривал информацию и довольно
быстро находил повторяющиеся комбинации, которые позволяли найти ключ к паролю.
Прошло девять процентов отведенного на взлом пароля времени. Ничего
путного не обнаружено. В таких случаях "крот" переходил на режим "подкормки".
Многие по-прежнему использовали в качестве кодов даты рождения или названия
популярных кинофильмов. "OLM" стремительно загружал последовательности начиная
с середины семидесятых годов, когда родились большинство пользователей, тысячи
имен и фамилий, на звания кино- и телефильмов, таких как "2001", "Звездные
войны", "Агент 007" и других. Как правило, "OLM" находил нужную
последовательность в первые пять минут работы.
Вскоре на экране появилось досье полковника Седена. Мэри Роуз просияла.
- Есть, генерал! - воскликнула девушка.
Майк Роджерс с трудом выбрался из-за стола. Трейлер был для него тесен. Он
даже не мог выпрямиться в полный рост. Склонившись над экраном Мэри Роуз,
Роджерс случайно коснулся щекой ее волос и тут же испуганно отодвинулся. "Лучше
бы он этого не делал", - подумала девушка. На какое-то мгновение он стал просто
мужчиной, а она наконец почувствовала себя женщиной. Неожиданный, но приятный
момент.
Мэри Роуз переключилась на досье.
Из выкраденного файла следовало, что полковник Седен сорока одного года -
восходящая звезда турецкой секретной службы. В семнадцать лет он поступил на
службу в военную жандармерию. Подслушав в кофейне разговор трех курдов,
планирующих отравить предназначенную для отправки в Европу большую партию
табака, он проследил их до явочной квартиры, где самолично всех арестовал.
Спустя две недели Седену предложили перейти в службу безопасности.
В связи с этим имелось одно замечание. По мнению генерала Сулеймана,
"задержание" курдов прошло слишком удачно. Со стороны матери в крови Седена
имелась курдская кровь, и генерал опасался, что курды пожертвовали собой, лишь
бы протолкнуть Седена в контрразведку. Остальные факты свидетельствовали об
исключительной преданности полковника интересам Турции и ее правительства.
- Разумеется, в досье все должно быть гладко, - проворчал Роджерс,
заканчивая читать документ. - Нельзя раскусить человека с помощью одного файла.
Мэри Роуз кивнула.
- Вы полагаете, что Седен связан с курдским подпольем?
- Вовсе нет, - сказал Роджерс, - По турецким данным, только треть людей
курдского происхождения симпатизирует Рабочей партии Курдистана. Остальные
лояльны по отношению к стране проживания. Но мы должны показывать ему как можно
меньше.
Они дочитали досье до конца. Седен был холост. Вдова мать имела квартиру в
Анкаре, с ней проживала его незамужняя сестра. Отец работал клепальщиком на
стройке и погиб в результате несчастного случая, когда мальчику было девять
лет. Полковник посещал светскую школу в Стамбуле, учился очень старательно,
одновременно добился больших успехов в тяжелой атлетике. Был членом турецкой
олимпийской команды на летней Олимпиаде 1992 года. Сразу же после Игр бросил
школу и поступил на службу в жандармерию,
- Иждивенцев у него нет, - задумчиво сказал Роджерс. - Что ж, в наши дни
это ни о чем не говорит. Среди разведчиков в моду входят браки по расчету.
- Ну и что это нам дало? - спросила Мэри Роуз, закрывая файл,
- Информации, - улыбнулся Роджерс.
- И все?
- И все. Неизвестно, когда она нам пригодится. -
Улыбка Роджерса стала шире. - По-моему, пора сделать перерыв. Продолжим
после того, как полковник Седен... Роджерс осекся, ибо один из компьютеров
начал подавать негромкие, но настойчивые сигналы тревоги. Два сигнала в
секунду, секундная пауза, сигнал, снова пауза, после чего все повторилось
сначала.
- НВГ! - воскликнула Мэри Роуз.
О "нарушении воздушных границ" предупреждала сложная спутниковая система,
которая отслеживала все воздушные перемещения внутри страны и вдоль ее рубежей.
По специальным картам сотрудники Регионального Оп-центра могли определить, где
именно находится самолет-нарушитель. Установленная на спутниках аппаратура
позволяла безошибочно вычислить его скорость. Самолеты-разведчики обычно летали
выше и медленнее штурмовиков. Система НВГ срабатывала, когда неопознанный
летающий объект приближался к границе ближе чем на милю.
Летящая с высокой скоростью на небольшой высоте цель считалась враждебной.
Этим и объяснялся сигнал тревоги.
- Направляется прямо на запад, - заметил Роджерс. - Судя по скорости и
высоте, это вертолет. - В голосе генерала сквозили тревога и возбуждение.
Региональный Оп-центр работал неплохо.
Мэри Роуз села у экрана слева от генерала.
- Вас не удивляет, что он один?
- Патрульные вертолеты пограничников всегда летают в одиночку. Но для
обзора местности скорость слишком велика. Похоже, у него другая цель.
Мэри Роуз нажала на кнопку автоматической подстройки. Скрытая в крыше
фургона антенна развернулась в сторону обозначенной НВГ цели. Началось
прослушивание радиообмена. Компьютер был запрограммирован на сотни языков и
диалектов. После цифрового отсеивания статических помех и прочих шумов на
дисплее появлялся синхронный перевод всех перехваченных сообщений.
Вертолет не отвечал. "Повторяю. Мардин Один. Что вы обнаружили на
перекрестке?"
Ответа не последовало.
- Вертолет принадлежит турецкой воздушной базе в Мардине, - сказал
Роджерс. - Посмотрим, что там у них есть. - Генерал запросил у компьютера
необходимую информацию. - Так, два вертолета "Хьюз-5000". - Он взглянул на
показания скорости. - Сто тридцать четыре мили в час. Похоже на "500D".
- Что там происходит? - спросила Мэри Роуз. - Пилот заблудился?
- Не думаю, - ответил Роджерс. - Похоже, они послали экипаж на разведку и
не получили ответа. Он бы не летел с такой скоростью, если бы действительно
потерялся. На перебежчика тоже не похож. Вертолет летит в глубь Турции.
- Может быть, вышла из строя связь? - предположила Мэри Роуз.
- Возможно, - сказал Роджерс. - Но почему тогда они летят на максимальной
скорости? Эти парни явно куда-то торопятся.
Роджерс набрал на клавиатуре запрос о военных объектах в юго-западной
части восточной Анатолии. В отличие от остальной территории Турции,
представляющей собой либо горы, либо пустыню, Анатолия была плоской равниной с
редкими холмами.
На экране тут же появилась красная буква "X", означающая, что военных баз
здесь нет.
- Им не нужна экстренная посадка, - сказал Роджерс, - Ребята хотят
другого.
Сквозь ровное гудение кондиционеров Мэри Роуз разобрала звук подъехавшего
автомобиля. На мониторе появилась надпись, и она попыталась ее прочесть.
"...находитесь вне досягаемости наших радаров. Мы не получаем ваших
сигналов. У вас проблемы? Почему не отвечаете?"
- Может, кто-то проник на территорию Турции, и они пытаются его догнать?
- высказала предположение Мэри Роуз.
- Тогда почему они не отвечают базе? - возразил Роджерс. - Нет, тут
что-то не так. Я сообщу турецкой службе безопасности наши наблюдения.
Послушаем, что они скажут.
- Вы думаете, их еще не поставили в известность? Все-таки объявлена
тревога, - сказала Мэри Роуз.
- Наоборот, - усмехнулся Роджерс. - Разногласия между различными
турецкими ведомствами настолько сильны, что вашингтонские интриги
воспринимаются здесь как детские хитрости.
В дверь постучали. Мэри Роуз повернула ручку настройки дисплея и выглянула
наружу.
- Полковник Неджат Седен прибыл для разговора с генералом Роджерсом, -
доложил рядовой Папшоу - огромный, неповоротливый с виду малый.
- Проводите, рядовой, - не оборачиваясь, приказал генерал Роджерс.
- Слушаюсь, сэр, - рявкнул Папшоу. Мэри Роуз доброжелательно улыбнулась,
когда в фургон забрался невысокий человек с очень светлой для турка кожей. Он
отличался крепким телосложением и носил аккуратно подстриженные усы. Таких
темных глаз
Мэри Роуз не видела ни у кого. Черные курчавые волосы слиплись от влаги и
были плотно прижаты к голове - мотоциклетным шлемом, подумала Мэри Роуз. Из
кобуры торчал пистолет сорок пятого калибра.
Седен улыбнулся ей в ответ и склонил голову.
- Добрый день, мисс, - произнес он. Но по-английски полковник говорил с
сильным акцентом, растягивая гласные и обрезая согласные, как было свойственно
его родному языку.
- Добрый день, - ответила Мэри Роуз, Накануне отъезда ее предупредили,
что даже самые просвещенные и образованные турки обращаются с женщинами в
лучшем случае с холодной вежливостью. Несмотря на то что страна официально
провозгласила равенство между полами, для большинства мусульман это оставалось
не более чем мифом. Штатный психолог Оп-центра Лиз Гордон говорила:
- Коран предписывает женщинам прикрывать головы, руки и ноги. Те, кто
этого не делает, считаются грешницами,
Между тем полковник улыбался ей очень приветливо. Он обладал природным
обаянием и шармом.
Повернувшись к генералу Роджерсу, полковник Седен отсалютовал. Роджерс
тоже отдал ему честь. Турок вручил ему сложенные вдвое листы бумаги.
- Мое предписание, сэр.
Бегло просмотрев документы, Роджерс взглянул на экран.
- Вы прибыли в интересный момент. Один из ваших вертолетов... вот он. -
Генерал показал на ползущую по зеленой сетке красную точку.
- Странно, - сказал Седен. - В целях безопасности военные вертолеты, как
правило, летают парами. Вам известно, кому он принадлежит?
- Вертолет из Мардина.
- Пограничный патруль, - нахмурился Седен.
- Да. Диспетчер безуспешно пытается вызвать их по радио. Какое вооружение
стоит на таких машинах?
- Обычно пулемет и пушка: как правило, двадцатимиллиметровое орудие с
вращающимся стволом. Сто пятьдесят снарядов. Крепится на борт.
- Куда он может направляться с такой скоростью? - спросила Мэри Роуз.
- Понятия не имею, - ответил Седен, не отрывая глаз от экрана. - В той
стороне вообще ничего нет. Ни военных баз, ни городов. Крошечные, заброшенные
деревеньки.
- Вы уверены, что ни в одной из них не скрываются террористы? - спросил
Роджерс.
- Абсолютно. Никакого движения здесь не отмечалось. Мы ведем тщательное
наблюдение за этим районом.
- А может, вертолет просто похитили? - предположила Мэри Роуз. - Теперь
его хотят припрятать до лучших времен.
- Маловероятно, - сказал Седен. - Гораздо проще купить вертолет у России
или у Индии, а потом контрабандой по частям завести его в страну.
- Турецкие ВВС наверняка приступили к поиску вертолета, - заметил генерал
Роджерс.
- Только не здесь, - ответил Седен. - Они ищут его вдоль положенного
маршрута.
- Но мы же его зафиксировали, - сказала Мэри Роуз. - Значит, вертолет
определят и другие радары.
- Вы хотите проинформировать ВВС о точном местонахождении вертолета,
полковник? - спросил Роджерс.
- Я бы предпочел сообщить им, куда он направляется, а не то, где его не
будет к моменту их прибытия.
Мэри Роуз невольно взглянула на турка. Она заметила, что и генерал Роджерс
искоса посмотрел на полковника. Девушке показалось, что они подумали об одном и
том же. В чем на самом деле заключался интерес Седена? В сборе информации или в
ее задержке?
Полковник следил за перемещением точки по карте.
- Можно получить более подробный вид местности? - спросил он.
Роджерс кивнул, тронул клавишу, и на экране появился увеличенный масштаб,
Вглядевшись в изображение, Седен сказал:
- Скажите, генерал, известен ли вам радиус действия вертолета?
- Около четырехсот миль, в зависимости от груза на борту. - Роджерс
взглянул на Седена. - Почему вы спросили?
- Единственные возможные цели в том районе - несколько дамб вдоль реки
Фират-Нехри, которую вы называете Евфратом. В радиусе его действия находятся
дамбы Кебан, Каракайа и Ататюрк.
- Кому они могут помешать? - спросила Мэри Роуз.
- Это старый конфликт, - сказал Седен. - Согласно исламу, вода - источник
жизни. Войны из-за нефти - пустяк по сравнению с войнами из-за воды. Вода
будоражит души и вызывает кровопролитие.
- Мои друзья из НАТО говорили мне, что дамбы, возведенные в ходе
реализации Великого анатолийского проекта, всегда были камнем преткновения, -
сказал Роджерс. - С их помощью можно перекрыть подачу воды на территории Ирака
и Сирии. Если я не ошибаюсь, полковник, Турция приступила к ирригационным
работам в юго-восточной Анатолии, что существенно ограничит водоснабжение
упомянутых стран.
- Поступление воды в Сирию сократится на сорок процентов, в Ирак - на
шестьдесят, - спокойно ответил Седен.
- Предположим, какая-то вооруженная группировка, скажем, сирийская,
похищает турецкий вертолет. Это дает злоумышленникам возможность пробраться к
цели.
- Дамба Ататюрка - самое крупное ирригационное сооружение на Ближнем
Востоке, генерал, и вообще одна из самых больших плотин мира, - мрачно произнес
Седен. - Могу я воспользоваться телефоном?
- Прошу. - Роджерс указал на аппарат. - Советую поторопиться. До первой
дамбы вертолету осталось не более получаса.
Полковник прошел к сотовому телефону, набрал номер и негромко заговорил
по-турецки, повернувшись спиной к Роджерсу и Мэри Роуз.
Американцы переглянулись. Роджерс нажал несколько клавиш, и на экране
компьютера появился синхронный перевод разговора полковника.
Глава 9
Понедельник, четыре часа двадцать пять минут вечера Халфети, Турция
Дамба Ататюрка на реке Евфрат получила |свое название в честь Кемаля
Ататюрка - прославленного военного и политического лидера Турции двадцатого
века. Окончание первой мировой войны означало также конец шестисотлетнего
оттоманского правления в Турции. Поскольку Турция выступала в войне на стороне
проигравшей Германии, Греция и Великобритания посчитали себя вправе присвоить
часть ее территории. Турки придерживались на этот счет другого мнения, и в 1922
году турецкая армия под предводительством Кемаля выдворила захватчиков. В
следующем году в Лозанне был подписан договор, дату которого можно считать днем
основания современного турецкого государства.
Провозглашенная Ататюрком Турецкая Республика являлась демократическим
государством. Законы шариата и ислама уступили место швейцарской юридической
системе, на смену исламскому календарю пришел григорианский. Под запрет попали
даже тюрбаны и фески - новый лидер решительно вводил европейский стиль одежды.
В стране открывались светские школы, женщины получили равные с мужчинами права,
старый арабский алфавит сменился латинским.
Турецкое общество подверглось грандиозной трансформации, а сам Ататюрк
снискал лютую ненависть мусульманского большинства.
Как и все жители страны, пятидесятипятилетний Мустафа Месид хорошо знал
биографию Ататюрка и легенды о нем. Однако судьба отца всех турок не сильно
волновала Мустафу. Гораздо больше заместителя главного инженера плотины
тревожили играющие на стенах дамбы ребятишки.
В отличие от высоких напорных и оградительных дамб безнапорные дамбы
представляют собой длинные и широкие резервуары с относительно низкими
стенками. Основанием таких плотин служат засыпанные песком глиняные колонны.
Окружает основание толстый слой камней.
Большие безнапорные дамбы содержат обычно пятьдесят миллионов кубических
метров воды. Но и это не сильно тревожило Мустафу. Большую часть воды он
никогда и не видел. Дальняя оконечность резервуара терялась в неразличимой
дымке.
Два раза в день, в одиннадцать часов утра и в четыре вечера, Мустафа
оставлял в операторской кабинке двоих помощников и отправлялся гонять
ребятишек. В это время они всегда прибегали сюда, чтобы попрыгать со стен дамбы
в прохладную воду.
- Мы знаем, что здесь можно нырять, сахиб! - говорили ему дети. - Здесь
нет ни камней, ни корней, ни проволоки.
Они всегда называли его сахибом, что означало друг, однако Мустафа
подозревал, что над ним смеются. Но даже если они и в самом деле считали его
другом, он не мог позволить им прыгать со стен дамбы и плавать в воде. Попробуй
только разреши: на следующий день сюда прибегут целые толпы. Потом потянутся и
прочие любопытные. Стены, между прочим, не рассчитаны на большую нагрузку.
- Если плотина рухнет, под водой окажется вся южная Анатолия, а виноват
будет Мустафа Месид, - ворчал он, почесывая густую коричневую бороду.
Пятидесятипятилетний турок гордился тем, что у него две взрослые дочери. С
сыновьями намного труднее. Он даже не представлял себе, как управляется со
своими его сестра. Бедный отец Мустафы сбагрил сына в армию, когда парню
стукнуло шестнадцать лет, - устал от бесконечных неприятностей с соседями,
учителями и просто посторонними людьми. Находясь на службе в армии - а служить
Мустафе выпало на греческой границе, - он всеми силами старался осложнить жизнь
контрабандистам и прочим врагам народа. В этом он превзошел всех турок, за
исключением, может быть, самого Кемаля Ататюрка. Когда Мустафа женился, бедная
женщина не знала, куда от него деться. Под конец она всерьез поверила, что у
Мустафы есть брат-двойник, который нередко забирается к ним в постель.
Мустафа обратил лицо к небу:
- Ве...
