Том Клэнси, Стив Печеник. ОП-Центр: Военные действия
страница №10
...ость. Конечно, надо было выстрелитьеще раз!
Сиринер пристально посмотрел на пленного.
- Может, скажешь, кто такой Вееб?
- Простите?
Сиринер нагнулся и поднял с пола радиопередатчик Фалаха.
- Вееб. Тот, с которым ты все время пытался связаться.
Фалах не имел ни малейшего представления, о чем говорит командир
террористов. Впрочем, это не имело значения. Если бы он сказал это вслух, никто
бы ему все равно не поверил. Поэтому он промолчал.
- Ладно, не важно, - сказал Сиринер и вызвал еще одного солдата. Он
вручил ему пистолет Фалаха и произнес: - Выведите наружу и расстреляйте. Тело
вернуть израильтянам. Через фургон передайте американцам, что, если они
предпримут еще одну попытку освободить заложников, получат труп своего
соотечественника.
Два ствола уперлись в спину фалаха. В разведке учили уходить от
приставленного к спине или затылку пистолета. Если оружие в правой руке, надо
повернуться по часовой стрелке, если в левой, то против. Фалах мог провести
этот прием даже со связанными руками.
Главное, чтобы в спину упирался только один пистолет. Против двух прием не
срабатывал, и Сиринер, конечно, об этом знал.
Когда его вывели из пещеры на яркое солнце, Фалах понял, что у него
остался только один шанс. Как только они окажутся на ровной площадке, надо
присесть на одной ноге и резко развернуться, вытянув вторую. Он не был уверен,
что ему удастся подкосить сразу обоих, но это был единственный шанс.
Фалах привык жить в постоянном присутствии смерти. Однако к поражениям он
не привык. И жалел только об одном. Очаровательная водитель автобуса из
Кирьят-Шемона по имени Сара никогда не узнает, как он закончил свою жизнь. Даже
после того как найдут его тело - а его обязательно найдут, ибо израильтяне ни
перед чем не остановятся, чтобы вытащить труп своего убитого разведчика, - ей
все равно не скажут, что он погиб в долине Бекаа, Чего доброго, Сара решит,
будто он бросил ее и уехал из деревни.
Перевалившее зенит солнце приятно согревало лицо. Фалаху приказали
остановиться у самого края грунтовой дороги. В нескольких шагах от него
топтался охраняющий фургон часовой с пистолетом тридцать восьмого калибра на
боку. Он равнодушно смотрел на трех вышедших из пещеры людей.
Провозгласив хвалу Господу и своим родителям, Фалах приготовился умереть
так, как жил.
В бою.
Глава 45
Вторник, два часа пятьдесят девять минут дня Дамаск, Сирия
По Стрейт-стрит неслись два джипа. Махмуд с улыбкой смотрел на
поднимающийся над дворцом дым. Курды наступали с юго-запада и северо-востока,
подавляя огнем полицию. Туристы, покупатели и торговцы Старого города в панике
метались по улицам, усугубляя всеобщий хаос. Курды прекрасно знали свои цели.
Для полицейских врагом мог оказаться любой из бегущих или ползущих по улице
людей.
Махмуд стоял на пассажирском сиденье. Он хотел, чтобы люди видели его
торжество. После десятилетий ожидания, долгих лет надежды, нескольких месяцев
планирования свобода, наконец, оказалась близка. В джипе был радиоприемник, из
которого он узнал, что даже сегодня перепутанная тайная полиция "Мухабарат"
пыталась провести обыски и задержания среди курдов. Но курды спрятали оружие
несколько дней назад. Многие закопали пистолеты и винтовки на кладбище, другие
упаковали их в водонепроницаемые мешки и сохранили на дне реки. С утра бойцы
Рабочей партии Курдистана держались поближе к своему оружию, выдавая себя за
скорбящих родственников или рыбаков. Когда во дворце грянул взрыв, означающий
гибель ненавистного тирана и начало новой эры, они мгновенно извлекли его из
тайников.
Махмуд видел, как самоотверженно и агрессивно бьются его люди. Если верный
Акбар взорвал бомбу, значит, президент наверняка убит. Акбар был курдом со
стороны матери. Посмертная записка в ящике стола извещала, что его смерть -
месть за десятилетия геноцида против курдов,
Сразу же после взрыва один из бойцов Рабочей партии Курдистана должен
перестрелять телохранителей прибывших на прием послов. Махмуду и его отряду
останется добить растерявшихся гвардейцев. Потом Махмуд сбросит сирийскую форму
и вызовет в Дамаск командира Сиринера. Пользуясь тем, что сирийская армия
выдвинулась к турецкой границе, курды трех наций устремятся в город. Многие,
конечно, погибнут, но многие пробьются через ослабленные военные заслоны.
Тогда весь мир узнает о преступлениях против курдского народа, которые
творились в Сирии, Турции и Ираке. Курды получат возможность заявить о своих
справедливых требованиях. Найдутся страны, которые осудят их методы борьбы.
Между тем со времен американской революции ни одна нация не зарождалась без
насилия. Справедливая и благородная цель всегда оправдывала средства, каковыми
она достигалась.
Полицейские отбегали в сторону, пропуская джипы. Офицеры отдавали Махмуду
честь. Очевидно, сирийские военные думали, что неизвестный полковник пытается
их приободрить.
Джип подкатил к западному крылу дворца. Махмуд спрыгнул на землю. За ним
выскакивали из машины его бойцы. Они беспрепятственно прошли через ворота.
Охранник присел на корточки за мраморным верблюдом и даже не попытался их
остановить. Это был обыкновенный муниципальный служащий, не имеющий никакого
отношения к президентской гвардии,
- Что происходит? - спросил Махмуд, не обращая внимания на жужжащие
вокруг пули.
Охранник втянул голову в плечи и произнес:
- Во дворце был взрыв. В восточном крыле, во время приема.
- Где находился в это время президент?
- Думаю, в зале.
- Думаешь? - рявкнул Махмуд.
- Изнутри не поступало никаких новостей, - испуганно ответил охранник. -
Один из сотрудников безопасности передал по радио, что президент покидает свои
апартаменты и отправляется на встречу.
- Какой сотрудник? - прорычал Махмуд. - Телохранитель?
- Нет, кто-то из дворцовой охраны, - покачал головой охранник,
Последнее сообщение удивило Махмуда. Когда президент куда-либо
направлялся, будь то другая страна или собственный дворец, охрана и связь
осуществлялись элитными подразделениями президентской гвардии.
- Вызывали "скорую помощь"?
- Я ничего не слышал.
Махмуд взглянул на дворец. С момента взрыва прошло уже пять минут. Если бы
президент пострадал, они бы давно вызвали его личного лекаря. Что-то тут не
так.
Махмуд жестом показал, чтобы его люди следовали за ним, и побежал к
парадному входу.
Глава 46
Вторник, семь часов ноль семь минут утра Вашингтон, округ Колумбия
Марта Маколл проснулась от сигнала пейджера. Она взглянула на номер.
Звонил Курт Хардауэй.
Ночь Марта провела в по-спартански меблированной гостиной Оп-центра.
Уснуть удалось лишь к трем часам утра. Да, она действительно вела себя как
собака с костью. Необходимость передавать дежурство по Оп-центру Курту Хардауэю
ее просто бесила. Сейчас нельзя доверять ситуацию этому мужлану!..
Когда Хардауэя назначили замом, Марта не постеснялась проверить у юристов,
кто отвечает за принятие решений в случае очередного кризиса ночью. Если Пол
Худ задерживался в своем кабинете, он считался руководителем Оп-центра,
несмотря на наличие начальника ночной смены. По инструкции, на заместителя
директора подобная привилегия не распространялась. До семи часов тридцати минут
утра все решения принимал Хардауэй.
Марта молила Бога, чтобы за ночь ничего не случилось. Хардауэй был кузеном
и протеже директора ЦРУ
Ларри Рэчлина. С его назначением на эту должность мирились как с
неизбежным злом. Президент настаивал, чтобы Оп-центром руководил независимый от
ЦРУ человек, однако под давлением разведчиков "в поддержку" Худу дали ветерана.
Уроженец Оклахомы Хардауэй обладал необходимыми для работы знаниями и навыками,
. тем не менее Марта считала его равнодушным и черствым человеком. К тому же он
имел привычку высказывать свои мысли перед тем, как продумать их до конца. К
счастью, могучий триумвират Худ - Роджерс - Херберт проводил жесткую политику в
течение всего дня, и за ночь Хардауэй не успевал ничего напутать.
Марта схватила лежащий возле дивана телефон. Хардауэй ответил немедленно.
- Поднимайтесь, - проворчал он. - Кровища хлещет рекой. На вашу смену
ожидается наводнение.
- Иду, - ответила Марта и повесила трубку. Хардауэй был, как всегда,
тактичен и вежлив.
Комната отдыха для сотрудников находилась недалеко от "танка" - так
прозвали помещение без окон, где размещался конференц-зал Оп-центра, сердце его
электронной сети. Ни одно шпионское устройство на земле не могло прослушать,
что говорилось за этими стенами. " Между комнатой отдыха и "танком" помещались
кабинеты Боба Херберта, Майка Роджерса и Пола Худа. Марта быстрым шагом прошла
мимо своего офиса, кабинета Даррелла Маккаски, отвечающего за связь с ФБР и
Интерполом, компьютерной секции Мэта Столла, или, как ее еще называли,
оркестровой ямы, комнат для юриста и сотрудника по окружающей среде, где обычно
сидели Лоуэлл Коффи и Фил Катцен. Затем шли кабинеты психологов и врачей,
радиорубка, небольшой офис командира отряда быстрого реагирования Брета Августа
и комната пресс-службы Энн Фаррис.
В коридоре Марта натолкнулась на Боба Херберта. Боб катился в своем
инвалидном кресле в ту же сторону.
- Курт вам сказал, что случилось? - спросил он.
- Нет, но предупредил, что весь мой стол может оказаться заляпанным
кровью,
- Вполне, - откликнулся Херберт. - В Дамаске черт знает что творится. Мне
только что позвонил Уорнер. Во дворце совершен теракт. Бомбист-самоубийца
подорвал двойника президента.
- Значит, самого президента в Дамаске нет, - предположила Марта. - Что с
послом Хэвелсом?
- Он стоял в двух шагах от террориста и получил легкую контузию. Сейчас
дворец штурмуют какие-то люди. К несчастью, Уорнер до сих пор находится в зале,
где взорвалась бомба, и много сообщить не может. Я соединил его с Куртом. Линия
работает постоянно.
- Что с Полом? - спросила Марта.
- Он вышел из зала, чтобы найти людей из службы безопасности посольства.
- Не следовало этого делать, - встревожилась женщина. - Они должны сами
их забрать. Что, если они придут, а его не окажется на месте?
- Я вообще не представляю, как они сумеют найти друг друга, - сказал
Херберт. - Для этого надо великолепно ориентироваться в здании. Израильские
спутники передают, что бои идут по всему периметру дворца. Около пятидесяти
бойцов без формы и знаков отличия берут штурмом стену.
- Вот что значит отправить всю армию на север, - заметила Марта. - Кто
напал на дворец?
- По мнению одного из моих источников, переворот устроили турки при
поддержке Израиля, - сказал Херберт. - Иран утверждает, что все спланировали
мы. Ларри Рэчлин давно точит зуб на сирийского президента за то, что тот
поддерживает террористов. Рэчлин клянется, что его люди тут ни при чем.
- А вы что думаете? - спросила Марта, остановившись у двери Хардауэя.
- Я считаю, что это курды, - сказал Херберт.
- Почему?
- Потому, что только они могут получить от всего этого выгоду, - сказал
Херберт. - Кроме того, я действую методом исключения. Мои контакты в Израиле и
Турции удивлены происходящим не меньше нашего.
Дверь оказалась не заперта.
Тощий, бородатый Курт Хардауэй сидел за компьютером. Под глазами у него
чернели круги, пепельница была полна оберток из-под жвачки. Рядом находился
заместитель Майка Роджерса генерал-лейтенант Уильям Абрам: он сидел в плетеном
кресле, держа на коленях портативный компьютер. Черные брови генерала сошлись
на переносице, живые глаза внимательно изучали монитор.
Из микрофона на столе Хардауэя периодически доносились шумы и
потрескивание.
- Доброе утро, Марта, - сказал Хардауэй, громко щелкнув жвачкой. - Боб, с
тех пор как вы перевели на меня Уорнера, я от него не услышал ни слова.
- Только стрельба и статические помехи от военных радиостанций, -
монотонно добавил Уильям Абрам.
- Выходит, мы до сих пор не знаем, где Пол и охранники из посольства?
- Нет, - ответил Хардауэй. - Президент ждет наших предложений к семи
пятнадцати. Вариантов, честно говоря, не много. В посольстве дежурит
подразделение морской пехоты, но они не имеют права действовать за его
пределами.
- Пусть выдернут наших людей, а уже потом отвечают на вопросы, - заметил
генерал Абрам.
- Кроме того, - кивнул Хардауэй, - в Инсирлике расквартировано
подразделение "Дельта". Они могут высадиться на крыше дворца через сорок минут,
- Чего бы не хотелось, если за всем этим стоят турки, - сказал Абрам. -
Придется стрелять по союзникам.
- Ради спасения нашего посла, - заметила Марта.
- Пока мы не знаем, подвергались ли опасности жизни иностранных гостей
президента, - уточнил Абрам. Хардауэй взглянул на часы.
- Есть еще один вариант. Отозвать десантников и направить их в Дамаск. Мы
говорили с Тель-Нефом. Они могут развернуть группу и высадить ее возле дворца
через тридцать минут.
- Нет! - энергично произнес Херберт.
- Не торопитесь, Боб, - сказала Марта. - Конгресс дал добро на
использование этой группы на Ближнем Востоке. Это единственное американское
подразделение, которое может действовать в рамках закона.
- Я категорически возражаю, - повторил Херберт. - Группа должна
заниматься освобождением наших людей в Бекаа.
Марта смерила его жестким взглядом.
- Только не надо категорически возражать, - холодно произнесла она. - Не
забывайте, что в опасности Пол Худ и посол Соединенных Штатов.
- Мы не знаем, грозит им непосредственная опасность или нет, - сказал
Херберт.
- Непосредственная опасность? - взвилась Марта. - Роберт, идет штурм
дворца!
- А экипаж РОЦа находится в руках террористов! - закричал в ответ
Херберт. - Это реальная угроза их жизни, и десантники уже на подходе. Пусть
выполняют первоначальную задачу. Черт, да у них даже планов дворца может не
оказаться. Нельзя проводить подобные операции вслепую!
- С их вооружением и экипировкой я бы не стала говорить о слепоте.
- Десантники уже изучили долину Бекаа, - произнес Херберт. - Они
подготовлены. Уорнер на связи. Надо подождать, пока вернется Пол, и все
выяснить.
- Вы знаете, что он скажет, - проворчала Марта.
- Черт меня побери, конечно, знаю! Он скажет не трогать отряд быстрого
реагирования, а вам посоветует придержать амбиции! - огрызнулся Херберт.
- Мои амбиции?
- Да. Вы из кожи вон лезете, чтобы спасти посла и набрать побольше баллов
перед госдепартаментом. Думаете, не видно, как вы трясетесь за свою ^карьеру?
Марта злобно уставилась на Херберта и процедила:
- Только посмейте говорить со мной в таком тоне, и я испорчу ваш
послужной список!
- Успокойтесь, - поморщился Хардауэй. - И вы тоже, Боб. У нас нет времени
на ссоры. В любом случае вопрос с использованием десантников имеет чисто
теоретический характер. В семь тридцать утра президент примет окончательное
решение по уничтожению Регионального Оп-центра ракетой "томагавк" с
находящегося в Средиземном море "Питсбурга".
- О черт! - выругался Херберт. - Он должен был Дать нам время!
- Он его дал. Теперь он опасается, что курды используют РОЦ против Сирии
и Турции.
- А может, уже использовали, - проворчал генерал Абрам.
- Для этого им надо вначале разобраться в его устройстве, - заметил
Херберт. - Завести РОЦ посложнее, чем взятую напрокат машину, будь все
проклято!
- Если кто-то согласится им показать, примерно одинаково, - возразил
Абрам.
Херберт смерил его негодующим взглядом.
- Поосторожнее, Бил...
- Боб, - резко перебил его Абрам. - Я знаю, что вы с Майком близкие
друзья. Но мы понятия не имеем, какие методы воздействия могут применить
террористы к экипажу РОЦа.
- Не сомневаюсь, что командующий РОЦем офицер оценит ваше доверие.
- Это не имеет никакого отношения к Майку, - тут же вмешалась Марта. -
Заложниками оказались и гражданские люди. Они сделаны из другого материала,
Боб.
- Тем более надо приложить все усилия и вытащить их из плена, - сказал
Херберт. - Это наш святой долг.
- Никто с вами не спорит, - холодно произнесла Марта. - Вопрос стоит
по-другому. Если заложники для нас уже потеряны, нет ли смысла перебросить
десантников в Дамаск?
- Марта права, - вздохнул Хардауэй. - Если президент примет решение о
запуске ракеты, нам в любом случае придется остановить отряд. Иначе они попадут
под удар вместе с РОЦем и его командой.
Херберт крепко сцепил пальцы.
- Мы обязаны дать им шанс. Пройдет не менее получаса, пока ракета долетит
до цели. За это время десантники могут их спасти. Но если вы отзовете командос,
Майк и все остальные погибнут. Точка. Неужели есть люди, которые этого не
понимают?
Никто не произнес ни слова. Хардауэй опять взглянул на часы.
- Через две минуты я должен представить президенту наши рекомендации в
отношении ситуации во дворце. Марта?
- Мы должны перебросить десантников в Дамаск. Они экипированы, вооружены,
и никто, кроме них, не может действовать там на законном основании.
- Билл?
- Я согласен, - сказал генерал Абрам. - Они поделены значительно лучше,
чем "Дельта", и уж куда лучше, чем морская пехота в посольстве. Хардауэй
взглянул на Херберта.
- Боб?
Херберт потер лицо.
- Оставьте десантников в покое. Они успеют уйти от "томагавка" за пять
минут до удара. Значит, у них есть не менее тридцати минут для освобождения
команды РОЦа.
- Командос нужны нам в Дамаске, - медленно произнесла Марта.
Херберт сдавил пальцами лоб, Неожиданно он резко опустил руки.
- Что, если я предложу другой способ вытащить Пола и посла?
- Какой?
- Это довольно сложно... Я не уверен, что Железный Бар мне позволит.
- Кто? - опешила Марта.
- Есть люди, которые могут добраться до дворца за минут.
Херберт поднял лежащий на столике рядом с инвалидным креслом телефон,
нажал на кнопку и приказал соединить его с генерал-майором Бар-Леви из Хайфы,
Хардауэй взглянул на часы.
- Боб, я должен звонить президенту.
- Попросите у него еще несколько минут, - сказал Херберт. - Скажите, что
я вытащу Пола и посла без участия командос. В противном случае мой рапорт об
увольнении будет лежать на столе у Марты до полудня.
Глава 47
Вторник, двенадцать часов семнадцать минут дня Средиземное море
Ракету "томагавк" можно запускать из торпедного отсека или со специально
сконструированных вертикальных пусковых площадок. После запуска из корпуса
ракеты выдвигаются небольшие крылья. Через несколько секунд включаются
турбовинтовые двигатели. К этому моменту ракета набирает скорость свыше пятисот
миль в час. В ходе полета радар вносит поправки в курс движения и выводит ее на
первую навигационную точку. Как правило, это холм, здание или какой-либо другой
неподвижный объект. С этого момента ракету ведет от точки к точке установленная
на борту навигационная система TERCOM.
Полет характерен резкими поворотами, подъемами и зигзагообразным курсом.
Уточнение курса осуществляется сложной оптической системой, которая постоянно
сравнивает фактическую картину с тем, что хранится в памяти компьютера. Если
возникает новый объект, вроде припаркованного грузовика, TERCOM мгновенно
определяет наличие остальных узловых точек и следит за правильностью полета.
Если картина меняется полностью, TERCOM посылает на базу запрос, на который
может быть только два ответа: продолжать или прекратить полет.
Информацию для TERCOMa готовит департамент картографии при министерстве
обороны. Затем она поступает в центр тактического планирования. Оттуда ее через
спутники передают на пусковые установки. Когда возникает необходимость нанести
удар по не нанесенным на карту регионам, департамент картографии использует
оперативные снимки местности. В зависимости от точности карт ракета "томагавк"
способна поразить цель размером с легковую автомашину с расстояния тысячи
трехсот миль.
Директива президента США за номером М-98-13 поступила на узел связи
"Питсбурга" в двенадцать часов семнадцать минут по местному времени. Сообщение
было немедленно расшифровано и доставлено командиру подводной лодки капитану
Джорджу Брину.
В директиве указывались задача, цель и код отмены команды. Одна из
двадцати четырех находящихся на борту ракет должна была быть запущена ровно в
двенадцать часов тридцать минут по местному времени по цели в долине Бекаа на
территории Ливана. Указывались точные координаты цели, а также информация
департамента картографии для TERCOMa. Если цель скроется, "томагавк" должен
перейти на другую программу и обследовать горизонт на предмет микроволновых,
электромагнитных и прочих характеристик, определенная комбинация которых и
будет означать нужную цель.
Капитан Брин подписал директиву и передал ее начальнику ракетного
отделения офицеру Рутхею. Затем оператор Дэни Макс загрузил полетную информацию
в бортовой компьютер "томагавка". После этого "Питсбург" замедлил ход до
четырех узлов и поднялся на глубину перископа. Открылись гидравлические створки
одной из двенадцати пусковых шахт. Защитная крышка отошла в сторону.
Капитан Брин получил информацию о готовности к пуску. Убедившись, что
поблизости нет вражеских самолетов и кораблей, он приказал произвести пуск.
Начальник ракетного отделения вставил стартовый ключ, повернул его и нажал на
кнопку. Подводная лодка содрогнулась, и ракета отправилась в путешествие длиной
в четыреста пятьдесят пять миль.
Спустя пять секунд после того, как "томагавк" лег на курс, капитан Брин
отдал приказ подводной лодке немедленно покинуть регион. Оператор Макс
продолжал следить за полетом ракеты. В течение ближайших тридцати двух минут он
ни на секунду не оторвет глаз от монитора. Если поступит команда отмены, он
введет нужный код и уничтожит ракету раньше, чем та поразит цель.
Подводная лодка "Питсбург" имела давнюю историю запусков "томагавков",
включающую серию залпов во время операции "Буря в пустыне". Последнее
вспоминали с особой гордостью. Все "томагавки" поразили свои цели. Еще ни разу
подводная лодка не получала команды прервать полет ракеты.
Для Макса это был первый боевой пуск. Ладони его вспотели, а рот пересох.
Он посмотрел на цифровое табло. Тридцать одна минута,
Макс очень надеялся, что ему не придется выдергивать перо из своей птицы.
Иначе лодочным острякам на несколько недель хватит шуток по поводу "стрельбы
холостыми" или "карандаша без грифеля".
Он следил за поступающим с ракеты потеком информации.
Тридцать минут.
- Лети, детка, - тихо сказал Макс и по-отечески улыбнулся. - Лети.
Глава 48
Вторник, три часа тридцать три минуты дня Долина Бекаа
Фил Катцен сел в кресло Мэри Роуз. По обеим сторонам стояли говорившие
по-английски вооруженные курды. Он объяснял им каждое свое действие. Один
охранник записывал, второй слушал. Пот ручьями тек по бокам Катцена. Глаза
горели от переутомления. Изнутри его сжигало чувство вины. Вины, но не
сомнения.
Как и большинство игравших в войну мальчишек, Фил часто задавал себе
вопрос: "Сумеешь ли ты выдержать пытку?" Ответ был всегда один: "Наверное,
сумею, если меня будут просто бить, держать под водой или даже пытать
электрическим током".
Дети всегда думают только о себе. Они никогда не спрашивают; "А сколько ты
выдержишь, когда будут пытать кого-нибудь другого?"
Много лет прошло с тех пор, когда Катцен последний раз играл в войну. Он
окончил колледж в Беркли. Он участвовал в демонстрациях в защиту прав человека
в Китае, Афганистане и Бирме. Он заботился о студентах, объявивших голодовку в
знак протеста против смертной казни. Он выступал против варварской ловли тунца
японцами, в ходе которой в сети попадались взрослые дельфины. Он даже целый
день проходил без рубашки чтобы привлечь внимание к ужасающему положению
рабочих на потогонных фабриках Индонезии.
Получив диплом, Катцен вступил в "Гринпис". Затем работал в различных
природозащитных организациях, которые то получали, то теряли фонды и гранты. В
свободное время Катцен трудился в вашингтонских ночлежках для бездомных.
Страдания родителей, неспособных накормить своих детей, или мучения беззащитных
животных воспринимались как собственная физическая боль. Он терзался
сочувствием и мучился от бессилия.
Катцену стало плохо, когда пытали Майка Роджерса. Но окончательно сломило
его то, что Сондру Девонн заставили смотреть на пытку, предупредив, что ее
мучения окажутся гораздо сильнее. Сейчас, анализируя случившееся, Катцен
понимал, что в нем пытались убить человека. Он понимал также, что своим
поступком причинил Майку Роджерсу нестерпимую боль.
Увы, годы работы в "Гринписе" показали, что ничего не дается даром. Спасая
моржей и тюленей, ты лишаешь куска хлеба гарпунеров. Защищая полярную сову, ты
переходишь дорогу охотникам.
И вот он здесь - показывает людям, которые пытали Майка, как работает
Региональный Оп-центр. Если он остановится, его товарищи в грязных клетках
подвергнутся новым мучениям. Если он будет продолжать, десятки людей могут
пострадать или даже погибнуть, как, например, этот бедолага разведчик, который
высветился на терминале РОЦа. При этом, как ни крути, оказывались спасенными
курды.
Ничего не дается даром.
Самое главное, Катцен отыгрывал время. Каждая минута вселяла надежду.
Оп-центр не мог оставить своих в беде. Если есть хоть какая-то возможность им
помочь, Боб Херберт обязательно это сделает.
Как и весь экипаж РОЦа, Катцен прослушал курс по психологической
подготовке. Американские госслужащие давно стали излюбленной мишенью
террористов. От них требовалось знание элементарных основ психологии, оружия,
самообороны и выживания. Катцен знал: для того чтобы выжить, нельзя
расслабляться. Заложники не должны рассчитывать только на своих спасателей.
Зачастую успех операции зависит от их умения отвлечь внимание террористов
неожиданной контратакой.
Катцен верил в Боба Херберта, поэтому делал все как можно медленнее. Он
включал только то оборудование, которое могло оказаться ему полезным: радио,
инфракрасные мониторы, радары. Поскольку охранники понимали по-английски, он
старался не попадать на частоту войск быстрого реагирования.
Именно Катцен по неосторожности обнаружил прячущегося среди камней
лазутчика. Этот человек прослушивал их разговоры при помощи довольно
совершенной аппаратуры. Курды без труда проследили маршрут его бегства,
пользуясь инфракрасной системой обнаружения. Не знали террористы только одного:
разведчик готовился передать сигнал на израильскую базу. Катцен видел, как
вращалась его спутниковая тарелка. Как только он понял, куда именно направлено
блюдце, Катцен переключился на симуляционную программу, которая показала, что
разведчик пытается выйти на связь с группой под кодовым названием "Вееб".
Выглянув в окно, он увидел, как пойманного лазутчика выволокли из пещеры.
Он не сомневался, что бедолагу ведут на расстрел.
Катцен тяжело вздохнул. Кондиционер давно выключили, чтобы не расходовать
зря бензин. Ученый вытер вспотевший лоб носовым платком. Он рисковал жизнью
ради спасения дельфинов и тюленей. Он не позволит, чтобы они убили этого
человека.
- Мне нужен свежий воздух, - неожиданно произнес Катцен.
- Работай! - рявкнул стоящий справа охранник.
- Я задыхаюсь, черт побери! - закричал Катцен. - Что, по-вашему, я
собираюсь сделать? Бежать? Вы уже знаете, как следить за мной с помощью этой
штуки. - Он постучал по монитору. - К тоже же бежать тут совершенно некуда.
Стоящий слева поморщился.
- Только быстро. Времени у нас нет.
- Как скажете, - проворчал Катцен.
Курд схватил пленного за воротник и намотал ткань вокруг кулака. Когда
тесный узел сдавил горло заложника, он рывком поднял его на ноги и ткнул в
голову пистолетом тридцать восьмого калибра.
- Пошел!
Вспоминая технику выживания, Катцен спустился на две ступеньки короткой
лестницы и открыл дверь трейлера. И тут же воспользовался преимуществом
стоящего ниже. Он резко присел, и ствол оказался направлен в пустоту. Левой
рукой Катцен перехватил руку террориста и рванул его на себя.
Охранник полетел головой вниз, увлекая за собой Катцена. На землю они
шлепнулись почти одновременно. У Катцена оказалось маленькое преимущество, и он
им воспользовался. Пока растерявшийся курд пытался сообразить, что произошло,
он изо всех сил рубанул ребром ладони по руке с пистолетом. Пальцы террориста
разжались, и Катцен выдернул оружие.
Американец бросил взгляд на выведенного из пещеры человека. Он и двое его
охранников находились в двадцати ярдах от фургона, Один из террористов увидел,
что произошло, и закричал:
- Стой!
Катцен слышал, как загремел ботинками оставшийся в фургоне курд. Сейчас он
выпрыгнет из двери или откроет огонь. Упавший на землю уже пришел в себя.
Катцен не хотел никого убивать, он хотел спасти человеческую жизнь. Но если он
сейчас промедлит, убьют его самого. Ученый поднял пистолет и всадил пулю в
стопу лежащего возле фургона террориста.
Курд дико завопил, а Катцен снова оглянулся на пленного лазутчика и его
конвоиров. Тот, который видел, как он бросил курда на землю, вскинул пистолет и
направил его на Катцена. В ту же секунду пленный головой оттолкнул ствол в
сторону. Целившийся в Катцена курд мгновенно развернулся, чтобы пристрелить
разведчика. Тот вытянул в его сторону руки, словно собираясь хлопнуть в ладоши.
Хлопка, однако, Катцен не услышал. Руки израильтянина скрестились на руке
курда, одна чуть ближе к локтю, чем другая. Катцен услышал, как хрустнула
сломанная кисть. Пистолет упал на землю, пленный резко наклонился.
Все это произошло за долю секунды. Больше Катцен ничего не видел. Услышав,
как гремят по лестнице фургона ботинки второго охранника, он бросился бежать.
Сразу же за грунтовой дорогой был обрыв. Катцен не знал, насколько он крут и
глубок, но падение в любом случае представлялось ему лучшим вариантом, чем
свинцовый дождь.
Катцен прыгнул в обрыв и покатился по крутому склону, пытаясь прикрыть
лицо и голову. Он слышал, как трещали сломанные ветки и гремели сверху
беспорядочные выстрелы. Ему показалось, что стреляли не в него.
Наконец, ученый налетел спиной на дерево и остановился. От удара
перехватило дыхание, на какое-то время ему показалось, что он сломал себе
ребро. Катцен попытался переменить позицию и осторожно втянул в легкие воздух.
Вверху продолжали греметь выстрелы, затем послышался топот и треск ломаемых
веток. Катцен прищурился и взглянул в яркое, синее небо. На его фоне чернел
силуэт человека. Это был второй охранник из фургона. Он застыл на крутом склоне
и целился в него из пистолета.
Американец до сих пор сжимал в руке оружие и сейчас попытался поднять его,
но острая боль пронзила его грудь, и рука безвольно упала вдоль тела.
Катцен зажмурился, ожидая выстрела. Вместо этого, однако, раздался звук
удара, потом негромкий хруст, Когда Катцен открыл глаза, голова охранника
смотрела в другую сторону. Неизвестно откуда появился пойманный лазутчик. Он
жестом показал, чтобы Катцен оставался на месте.
В каждой руке израильтянина было по пистолету. Он нырнул под ствол,
положил оружие на землю и сдернул Катцена с дерева. Американец обхватил его
тело руками и попытался вдохнуть. Любое движение причиняло ему неимоверную
боль, дышать приходилось сквозь стиснутые зубы.
- Извини, - сказал неизвестный. - Под стволом гораздо безопаснее.
- Спасибо, - прохрипел Катцен.
- Это тебе спасибо, - ответил разведчик. - Если бы ты не отвлек моих
охранников, я бы не сумел их прикончить. И твоих тоже, - добавил он, подмигнув.
Катцен испытал приступ острой горечи. Вместо одного погибло сразу четыре
человека. Нельзя, конечно, подходить к этому вопросу с количественной стороны,
но на душу защитника природы лег еще один тяжкий груз.
- В пещере осталось около двадцати курдов, - сказал Катцен. - И шестеро
из моей группы.
- Я знаю, - ответил разведчик. - Меня зовут фалах, я из...
- Говори тише! - остановил его американец. - Приборы продолжают все
записывать. Террористы не знают, как воспроизвести запись, но неизвестно,
сумеем ли мы отбить фургон.
Фалах кивнул.
Катцен приподнялся на локте и прошептал:
- Меня зовут фил. Для кого ты вел слежку?
Фалах показал на Катцена и сделал вид, что отдает честь.
Для наших солдат, понял Катцен. Десантников из отряда быстрого
реагирования. Так вот с кем он пытался связаться по радио!
Неожиданно разведчик прижал Катцена к земле. Теперь и ученый услышал шаги.
Он осторожно поднял голову, пытаясь разглядеть, что происходит над обрывом.
Показался ствол автомата, фалах замер, и в этот момент прогремела очередь. Из
дерева полетели щепки, несколько пуль угодило в землю. Все продолжалось не
более секунды, хотя Катцену показалось, что прошла вечность.
Он посмотрел на Фалаха, убедился, что с его новым товарищем все в порядке,
и взглянул вверх. Из дерева под разными углами торчали вывороченные щепы.
Катцен невольно подумал, что произошло невероятное - дерево спасло жизнь
защитника природы.
Надолго ли?
Фалах поднял оба пистолета. Не поднимаясь с земли и не высовываясь из-за
дерева, он направил стволы на край обрыва. Сверху послышались новые шаги, затем
наступила тишина.
В эту секунду сознание Катцена пронзила ужасная мысль: он не выключил
проклятую инфракрасную систему! Несмотря на то что люди, которые научились ею
пользоваться, были мертвы, любой террорист мог забраться в фургон и посмотреть
на монитор. Все живое на расстоянии двух сотен ярдов от РОЦа выглядит как
небольшое красное пятнышко.
Катцен прижался губами к уху Фалаха и прошептал;
- У нас проблема. Фургон может нас видеть. Точно так же, как он увидел
тебя. Инфракрасные лучи. Они знают, что мы живы.
Спустя некоторое время шаги раздались снова. Затем послышался женский
визг, Катцен выглянул из-под дерева и увидел застывшую на краю обрыва Мэри
Роуз. Позади нее стоял террорист.
- Эй вы, внизу! - крикнул грубый голос. - При счете "пять" вы должны
сдаться. Если нет, мы начинаем убивать ваших людей. Первой пойдет эта баба!
Раз!
- Он это сделает, - прошептал Фалах.
- Два!
- Знаю, - ответил Катцен. - Я уже видел этот прием. Я должен сдаться.
Фалах схватил его за руку.
- Они убьют тебя!
- Четыре!
_ Может быть, нет, - сказал Катцен и начал торопливо выбираться из-под
ствола дерева. - Я им по-прежнему нужен. - Он поморщился от боли, поднял голову
и крикнул: - Я ранен! Быстрее я не могу!
- Пять!
- Подождите! - заорал Катцен. - Я же сказал... Сверху прогремел выстрел,
и струя крови перечеркнула голубое небо.
- Нет! - закричал Катцен, видя, как Мэри Роуз упала вначале на колени, а
потом повалилась лицом вниз на залитый кровью край обрыва.
Глава 49
Вторник, три часа тридцать пять минут дня Дамаск, Сирия
Пол в комнате для телохранителей был скользким от крови.
Сотрудники службы безопасности были мертвы. Погибли также телохранители
японского и русского послов, Их расстреляли в небольшой комнате без окон, где
всю мебель составляли несколько стульев и огромный консоль из двенадцати
черно-белых мониторов. На экранах мелькали картины бойни, идущей в разных
концах дворца.
Человек, который убил агентов, был тоже мертв. Он лежал на полу в синей
форме президентской гвардии с двумя пулевыми отверстиями во лбу. Рядом валялся
его автомат. Один из русских телохранителей успел вытащить пистолет и сделать
два выстрела.
Убедившись, что все мертвы, Пол Худ выглянул в коридор. Со всех сторон
доносилась стрельба. Зал для приемов, находящийся всего в двух десятках ярдов,
показался ему вдруг очень далеким. Зато до наружной двери в противоположном
конце коридора было совсем близко. Но Пол Худ не мог уйти один.
Он вернулся в комнату. У охранников американского посольства были сотовые
телефоны. Один оказался разворочен пулей. Второй разбился, когда телохранитель
упал на пол. У остальных агентов телефонов не было.
Худ задумался. Должен же здесь быть хоть один телефон!.. Точно. В правом
углу консоли крепилась трубка. Худ набрал номер Викинга. Разумеется, телефон
был занят. Викинг все еще говорило Оп-центром. Интересно, подумал Худ,
приходилось ли кому-либо еще дожидаться ответа в самый разгар перестрелки.
Наконец в трубке послышалось:
- Да?
- Уорнер, это Пол.
- Господи Иисусе!.. Ну что там?
- Охрана убита. Что в Оп-центре?
- Думают, как нас вытащить. У Боба есть какой-то план, но о деталях он
молчит.
- Боится, что линии прослушиваются. - Худ взглянул на мониторы и покачал
головой. - Я смотрю на экраны внутренней связи. Похоже, им сейчас не до нас.
На одном мониторе люди в форме сирийской армии прорывались по длинному
коридору.
- Что там? - нервно спросил Бикинг.
- Я не уверен, но, кажется, подтянулись серьезные силы.
- Где?
- С противоположного от меня конца коридора.
- Ближе к нам?
- Да.
- Может, стоит выйти им навстречу?
- Не думаю. Они и так движутся в вашу сторону.
- Они наверняка получили приказ вывести из дворца иностранных послов. Вам
лучше вернуться.
- Может быть, - согласился Худ.
Стрельба между тем становилась все громче. Худ продолжал следить за
экранами. Люди в военной форме не проверяли боковых помещений и даже не
выставляли фланговой защиты. Они уверенно продвигались вперед. Либо они были
отчаянно смелы, либо не представляют всей серьезности обстановки.
Или, подумал Худ, знают, что никто на них не нападет.
Предполагать заговоры входило в функциональные обязанности Худа. Он не был
склонен повсюду усматривать измену, но и не мог позволить себе наивной
доверчивости.
Солдаты продолжали уверенно двигаться по коридору. Худ переводил взгляд с
экрана на экран, по мере того как сирийцы попадали в поле обзора новых камер.
- Пол? - позвал Уорнер. - Вы идете?
- Не отключайся.
- У меня Оп-центр на связи...
- Я сказал - не отключайся!
Худ прильнул к экрану. Спустя несколько секунд он увидел двоих террористов
в белых куфьях и, как ему показалось, с пистолетами Макарова. Они перебегали
коридор позади группы в военной форме. Один из солдат оглянулся, посмотрел на
них и побежал дальше.
- Уорнер! - крикнул Худ. - Немедленно уходите.
- Что? Почему?
- Собери всех и уходи! Бегите ко мне. Похоже, что военные не на нашей
стороне.
- Хорошо! - откликнулся Бикинг. - Мы идем.
- Если остальные заупрямятся, не спорь. Бросай их и уходи сам.
- Понял!
Худ стиснул трубку.
Еще несколько террористов совершенно спокойно разминулись с бегущими
солдатами. Либо заговор осуществлялся сирийской армией, либо эти люди
переоделись в военную форму, В любом случае дело принимало чрезвычайно опасный
и нежелательный оборот.
- Черт! - выругался Худ, увидев, что солдаты свернули в последний
коридор. - Уорнер, не двигайтесь!
- Что?
- Оставайтесь на месте! - крикнул Худ. Теперь он мог увидеть людей в
форме и без мониторов. Достаточно было выглянуть в коридор. Худ посмотрел на
залитый кровью мраморный пол. Пистолет русского охранника лежал рядом с
автоматом сирийца. Весь боевой опыт Худа ограничивался обязательными для
сотрудников Оп-центра упражнениями в стрельбе по мишени. Хорошими результатами
он похвастать не мог в отличие от Майка Роджерса и Боба Херберта. Впрочем,
чтобы отвлечь внимание сирийцев от помещения, в котором находился Уорнер,
особой меткости не требовалось.
- Уорнер, - прошептал Худ в трубку. - Солдаты приближаются к вам. Скорее
всего это враги. Затаитесь и ждите моего приказа. Как понял?
- Затаиться, - повторил Бикинг.
Худ повесил трубку и поднял с залитого кровью пола автомат. Голова у него
закружилась. Он не знал, в чем причина неожиданной слабости; может, слишком
резко поднялся, а может, дело в том, что ладони и подошвы ботинок стали липкими
от человеческой крови... Худ перешагнул через вытянутую руку убитого американца
и прижался к косяку двери.
Сердце вдруг стало тяжелым. Пальцы дрожали. Стрелять в живых людей ему еще
не приходилось. Он не собирался никого убивать. Во всяком случае, сейчас. Но
нет гарантии, что эта необходимость не возникнет позже. Он был мэром
Лос-Анджелеса, был банкиром. Он пошел в Оп-центр, чтобы заниматься
административной и интеллектуальной работой. Утрясать кризисные ситуации, а не
топтаться по лужам крови.
Ладно, вводные меняются, подумал Худ и сделал медленный вдох. Либо ты
выстрелишь первым, либо твоя семья отправится на похороны.
Он выглянул в коридор и увидел, как солдаты приближаются к дверям зала для
приемов. У него уже созрел план действий. Надо вступить с этими людьми в
беседу. И посмотреть, как они на это отреагируют.
- Кто-нибудь говорит по-английски?! - крикнул Худ, на секунду высунувшись
из дверей.
Солдаты остановились. Они находились в двадцати ярдах от зала приемов и
примерно в тридцати ярдах от него. Не поворачиваясь в сторону внезапно
появившегося человека, старший группы что-то сказал.
- Я говорю по-английски, - тут же откликнулся один солдат. - Кто вы?
- Я американец. Гость президента. Я только что говорил по телефону с
начальником президентской гвардии. Он сказал, что все верные президенту
подразделения должны немедленно подтянуться к северной галерее.
Солдат перевел его слова начальнику. Тот отдал приказ и двое бойцов
побежали в обратную сторону.
Худ отметил, что для проверки информации командир отряда не стал
пользоваться телефоном. Если президентская гвардия действительно там, он не
хочет, чтобы его обнаружили.
Как только два солдата повернули за угол, старший отдал новый приказ и
группа снова разделилась. Четверо вместе с командиром двинулись в направлении
зала, а трое направились к Худу. Они держали в руках оружие. Судя по их виду,
они не собирались никого спасать. Интересно, чего они хотят; убить всех на
месте или взять в заложники? Они уже убили несколько человек в ходе
неудавшегося покушения на президента. Плюс телохранителей послов. Худ не
собирался подвергать себя и своих спутников унижению плена. Как сказал однажды
Майк Роджерс, "это все равно, что умереть, только долго".
Худ последний раз взглянул на монитор, потом прижал автомат к животу и
выскочил в коридор. Опустив ствол, он дал длинную очередь в пол, стараясь
попасть под ноги первому солдату. Гильзы полетели ему в лицо, но он продолжал
стрелять, Солдаты бросились к стенам. Те, которые бежали к залу приемов,
развернулись и открыли ответный огонь.
Худ прыгнул назад и укрылся в дверном проеме. Сжимающие оружие пальцы
побелели. Он тяжело дышал, сердце стучало, как бешеное. Ему показалось, что он
расстрелял много патронов. Худ поднял из лужи крови пистолет и проверил магазин
- на одну треть пуст. Значит, у него есть семь или восемь выстрелов.
Времени было мало. На одном из мониторов он видел, как старший группы
отдает распоряжения своим подчиненным. Худ понял, что ждать дальше нельзя.
С пистолетом в одной руке и автоматом в другой он снова выскочил в
коридор. Он не чувствовал себя ни Джоном Уэйном, ни Бертом Ланкастером, ни
Гарри Купером. Он чувствовал себя перепуганным дипломатом, который отвечает за
жизнь других людей.
В подбородок Худа тут же уперся ствол пистолета, и он медленно поднял
руки.
Глава 50
Вторник, три часа тридцать семь минут Долина Бекаа, Ливан
До десантного отряда Оп-центра сержант Чик Грей служил в элитном
антитеррористическом подразделении "Дельта". В Форт-Брэгг он пришел рядовым. Но
приобретенные ранее навыки позволили ему быстро подняться по служебной лестнице
до рядового первого класса, а потом и до капрала.
Первой его специальностью были затяжные прыжки с большой высоты. Выдвигая
Грея на рядового первого класса, его начальник так и сказал: "Этот парень умеет
летать". Грей мог выдернуть кольцо позже и приземлиться точнее любого другого
парашютиста. Сам он объяснял это своей редкой чувствительностью к воздушным
течениям.
Второй отличительной особенностью Грея было умение стрелять. Рекомендуя
десантника генералу Роджерсу, покойный подполковник Чарлз Скуайрз заметил:
"Капрал Грей не просто меткий человек, генерал. Он может отстреляться по
вашей мишени пуля в пулю. Вы не найдете в ней новых дырок".
В характеристике Грея не упоминалось о еще одной его способности. Грей
умел смотреть не моргая столько, сколько было необходимо. Он стал развивать в
себе этот талант после того, как понял, что, не вовремя моргнув, можно
пропустить "замочную скважину" - так он называл момент, когда цель занимает
идеальное для выстрела положение,
Прижавшись к стволу дерева у самой его верхушки, Грей вглядывался в
оптический прицел снайперской винтовки "ремингтон". Прошло уже более двадцати
секунд с тех пор, как он моргнул в последний раз. Двадцать секунд назад
террорист подтащил Мэри Роуз к краю обрыва и приставил ствол пистолета к ее
голове. Двадцать секунд назад полковник Брет Август отдал приказ поразить цель.
Грей не просто смотрел в прицел. Его наушники были подключены к висящей на
соседней ветке шестидюймовой параболической тарелке, прослушивающей все, что
происходило вблизи РОЦа.
В каждой ситуации по освобождению заложников на-. ступает момент, когда
снайпер берет на себя не только профессиональную, но и моральную
ответственность за то, что сейчас произойдет. Для спасения одной жизни надо
забрать другую. В душе снайпера воцаряется гармония. Если не погибнет тот, кто
виноват, может умереть невинный. В подобной ситуации нет переходных оттенков.
Снайпер перестает думать о мотивах, которые двигали террористом. Его охватывает
почти сверхъестественное спокойствие - непреложное условие высокой, пугающей
обычных людей точности.
Сержант Грей подождал, пока террорист досчитает до пяти, и первым же
выстрелом поразил его в левый висок, От удара голова курда отлетала вправо,
струя крови брызнула в обрыв, и он рухнул на спину. Мэри
Роуз упала на колени, В ту же секунду кто-то полез вверх по склону. Грей
не стал ждать, чем все закончится.
Внизу под деревом стояли рядовые Дэвид Джордж и Терренс Ньюмейер. Сержант
Грей отцепил блюдце, сорвал наушники и бросил все рядовому Джорджу. Винтовку
подхватил Ньюмейер. Снайпер спрыгнул на землю. Укладывая свое снаряжение, он
думал только об одном. Впереди предстояла сложная работа.
Вскоре трое десантников присоединились к группе полковника Августа.
Машины оставили в четверти мили от пещеры, чтобы террористы не услышали
шум моторов. Двое солдат остались охранять бронетранспортеры и мотоциклы,
остальные двинулись к цели, укрываясь за камнями и деревьями. На экранах
инфракрасной системы наблюдения РОЦа они казались с такого расстояния
маленькими розовыми точками. Курды вполне могли посчитать их за опустившуюся
среди деревьев стаю стервятников.
Пока сержант Грей находился на дереве, полковник Август и капрал Пэт
Прементайн изучали в полевые бинокли находящийся в трехстах ярдах обрыв.
Остальные одиннадцать бойцов ожидали команды.
- Отличная работа, сержант, - сказал Август. Капрал Прементайн, гений
пехотной тактики, продолжал наблюдение.
- Спасибо, сэр, - ответил Грей.
- Сэр, - сказал Прементайн, - за женщиной никто не идет. Август кивнул.
- Готовиться к штурму. Выдвигаемся двумя группами. Одна берет пещеру,
вторая...
- Полковник, - перебил Прементайн, - они выводят пленных.
Август снова поднял бинокль. Троих заложников положили у входа в пещеру
лицом вниз. Террористов почти не было видно в тени камней.
- Капрал, надеть противогазы. Первая команда вперед, - отрывисто приказал
Август. - Взять всех, кто внутри. Периметр наш.
- Слушаюсь, сэр! - Прементайн и семеро бойцов побежали к пещере.
- Джордж, Скотт! - рявкнул Август,
- Сэр? - одновременно ответили оба.
- Газ!
Рядовые побежали к выгруженному из бронетранспортеров оборудованию. Дэвид
Джордж приступил к сборке гранатомета, Джейсон Скотт приготовил четыре снаряда
с газом быстрого действия. Через тридцать секунд гранатомет был собран. Рядовой
Джордж приник к окуляру, Скотт подкручивал рычаги прицела.
- Сержант Грей! - скомандовал Август. - Надеть приборы ночного видения.
Доложите, что внутри пещеры.
- Слушаюсь, сэр!
- Похоже, что заложников привязали за ноги. Посмотри, сможешь ли достать
тех, кто держит веревку.
Схватив винтовку, Грей снова полез на дерево. Едва он устроился на самой
высокой ветке, запищал радиотелефон рядового Иши Хондо.
- Сэр, - сказал рядовой, - звонок из офиса мистера Херберта, Требуют
внимания всех.
"Внимание всех" обычно означало немедленную эвакуацию участников операции.
Грей невозмутимо вглядывался в окуляр прицела.
- Что там? - встревоженно спросил Август.
- Мистер Херберт сообщает, что семь минут назад с подводной лодки
"Питсбург" была запущена ракета "томагавк". Через двадцать пять минут она
поразит Региональный Оп-центр. Нам рекомендовано прервать операцию.
- "Рекомендовано" не значит "приказано", - пробурчал Август.
- Так точно, сэр. Полковник кивнул.
- Рядовой Джордж!
- Сэр?
- Покажи этим сволочам!
Глава 51
Вторник, три часа тридцать восемь Минут дня Дамаск, Сирия
Когда ствол револьвера уперся в подбородок Пола Худа, картины прошедшей
жизни не замелькали перед его глазами. Все, наоборот, потускнел...
