Том Клэнси, Стив Печеник. ОП-Центр: Военные действия
страница №9
... Катцен, прикрывая глаза от света. - Мыизучали влияние плотин на экосистему Евфрата. Человек, которого вы пытаете,
обыкновенный механик. Он даже не старший в группе. Вам нужен я.
- Почему ты?
- Я офицер американской разведки. Турецкий полковник и я должны были
использовать оборудование фургона для слежки за Анкарой и Дамаском.
Некоторое время стоящий над клеткой человек молчал. Затем последовал
вопрос:
- Кто по специальности человек рядом с тобой?
- Он юрист, - ответил Катцен. - Следит, чтобы мы не нарушили каких-либо
международных законов.
- Женщина, которая наверху, - сказал голос. - Ты утверждаешь, что она
тоже ученая?
- Да, - произнес Катцен, моля Бога, чтобы ему поверили.
- Чем она занимается?
- Выращиванием различных культур.
- Микроорганизмы и бактерии! - откликнулась Сондра. - У моего отца
запатентовано много исследований. Я работаю на него.
Фонарь погас. Человек произнес несколько фраз по-арабски, после чего
послышался лязг открываемой решетки. Спустя несколько минут Катцена выволокли
из клетки. Перед ним стоял смуглый человек со шрамом. Боковым зрением Катцен
видел повисшего на наручниках Роджерса. Сондра была привязана к стене справа.
- Я не верю в то, что вы занимаетесь окружающей средой, - сказал
командир. - Но это не имеет значения, если ты согласен показать, как работает
ваше оборудование.
- Согласен.
- Ничего не говори! - прохрипел Роджерс. Катцен наконец взглянул прямо на
генерала. Ноги его подкосились, когда он увидел все еще искаженный болью рот и
черные, блестящие пятна ожогов. Роджерс выплюнул кровь и повторил;
- Стоять на месте! Мы не принимаем приказов от иностранцев!
Смуглый человек развернулся и нанес Роджерсу хлесткий удар в челюсть.
Голова генерала запрокинулась.
- Когда вы находитесь в гостях у иностранцев, надо выполнять их
требования. - Повернувшись к Катцену, он добавил: - Твоя жизнь зависит от того,
что ты мне покажешь.
Катцен не сводил глаз с генерала.
- Простите, - сказал он, - но ваша жизнь для меня дороже, чем ваши
принципы.
- Трус! - выкрикнул генерал.
- Предатель, - прошипела Сондра, подтягиваясь на своих цепях.
- Не слушай их, - сказал командир. - Ты спас жизни всех, в том числе и
свою. Я называю это умом, а не предательством.
- Я не нуждаюсь в вашем одобрении, - произнес Катцен.
- Ты нуждаешься в расстрельном взводе! - крикнула Девонн. - Я подыграла
тебе, надеясь, что у тебя есть план. - Она взглянула на командира. - Он ничего
не знает об устройстве фургона. И я не ученая.
Командир подошел к девушке.
- Ты очень молода и разговорчива... Мы посмотрим, что нам покажет этот
джентльмен, а потом займемся тобой.
- Нет! - воскликнул Катцен. - Если вы причините вред кому-либо из моих
друзей, я отказываюсь с вами сотрудничать!
Командир резко повернулся и нанес Катцену мощную пощечину.
- Никогда не говори мне слово "нет", - бросил он, быстро успокаиваясь. -
Ты расскажешь об устройстве машины прямо сейчас. - Левой рукой он схватил
Сондру за волосы и запрокинул ей голову. Затем сдавил ее челюсть так, что рот
принял форму буквы "О". - А может, тебе будет легче работать под ее крики?
Сейчас я начну выковыривать ей зубы. Один за другим, обыкновенным ножом.
Катцен молитвенно сложил руки.
- Пожалуйста, не делайте этого. Я вас прошу. Я на все согласен.
Командир отпустил Сондру, другой человек пихнул Катцена в спину, и
психолог едва не полетел на пол. Проходя мимо рядовой Девонн, он поежился.
Темные, бешеные зрачки проклинали его и его душу.
Выйдя на солнечный свет, Катцен часто заморгал. Слезы продолжали течь по
его щекам. Он не был трусом. Он защищал тюленей, прикрывая их собственным
телом. Он просто не мог смотреть, как мучают и убивают его друзей. При этом он
понимал, что после сегодняшнего дня они не будут его друзьями.
Глава 38
Вторник, двенадцать часов сорок три минуты дня Тель-Неф, Израиль
Вскоре после полудня самолет "С-141В" приземлился на поле рядом с военной
базой. Полковник Август и семнадцать бойцов уже переоделись в камуфляжную
форму, натянули на лица защитные шарфы, а на головы - широкополые шляпы.
Израильские солдаты приготовили палатки, чтобы скрыть прибывший груз от
посторонних глаз.
Капитан израильской армии Шломо Хар-Зион передал полковнику Августу
письменное сообщение. Документ был исполнен серыми чернилами на ослепительно
блестящей под солнцем бумаге. Август уже видел подобные письма. Текст
невозможно разобрать ни в один телескоп. Детали операции тоже не обсуждали, ибо
арабы широко применяли электронную разведку и пользовались услугами читающих по
губам людей.
В документе говорилось, что Оп-центр обнаружил примерное местонахождение
РОЦа и заложников. Израильские оперативные подразделения уже выдвинулись Мя
проведения рекогносцировки местности. Полковнику Августу предписывалось
поддерживать прямой контакт с капитаном Хар-Зионом.
Август лично руководил разгрузкой техники. Шесть мотоциклов перекатили из
грузовых боксов в палатки затем выгрузили четыре скоростные бронемашины.
Десантники проверяли крепления, на случай если что-то разболталось во время
полета. Попутно проверили пятидесятимиллиметровые пулеметы и
сорокамиллиметровые гранатометы; особое внимание уделялось прицелам.
"С-141В" взлетел, едва успев заправиться, - боялись русских спутников и
разведчиков на окрестных холмах. Подобная информация тут же передавалась
правительствам заинтересованных стран и могла быть в любой момент использована
против Вашингтона.
Пока солдаты осматривали личное оружие, Август и сержант Грей прошли в
невысокое строение без окон. Там они получили карты и обсудили с израильскими
военными возможные опасности долины Бекаа. Последние включали в себя минные
поля и фермеров, многие из которых входили в звено раннего предупреждения.
Израильтяне пообещали прослушивать радиообмен на коротких волнах и подавлять
все подозрительные передатчики.
Оставалось самое худшее.
Ждать.
Глава 39
Вторник, час сорок пять минут дня Долина Бекаа, Ливан
Фалах шел почти всю ночь, лишь перед самым рассветом удалось немного
поспать. Солнце часто служило ему будильником. И никогда не подводило. Темнота
была его покровом. И тоже никогда не подводила.
К счастью, Фалах не нуждался в долгом сне. Когда он был мальчишкой и жил в
Тель-Авиве, его преследовало ощущение, что если он уснет, то обязательно
что-нибудь пропустит. Подростком он понял, что самое интересное всегда
начинается после захода солнца. А когда Фалах стал взрослым, оказалось, что все
его дела нуждались в темноте.
Когда-нибудь отосплюсь, подумал Фалах, возобновляя свой путь на рассвете.
Ему повезло. После того как его доставили к ливанской границе, он проделал
большую часть пути до первого привала. Преодолев семнадцать миль, он оказался в
оливковой роще у самой горловины Бекаа. Опавшие листья надежно укрыли его от
посторонних глаз и не дали замерзнуть до восхода солнца. Устраиваясь на ночлег
Фалах удостоверился, что в горной гряде на востоке есть просвет, который
позволит солнечным лучам поцеловать его прежде, чем проснутся жители долины.
Перед отъездом из Тель-Авива фалах посетил "каморку" - богато
укомплектованный склад одежды, где он подобрал наряд, подходящий для
странствующего сельскохозяйственного рабочего. Он выбрал черный плащ, черные
сандалии и такой же черный и жесткий головной убор с тесемками. В дополнение он
прихватил тяжелые квадратные темные очки.
Под изодранным, свободно болтающимся халатом на Фалахе был надет тесный
резиновый пояс с двумя непромокаемыми карманами, В правом хранился фальшивый
турецкий паспорт, согласно которому его звали Арам Тунас из Семдинли. В этом же
кармане лежал маленький радиопередатчик. В другом кармане лежал "магнум" сорок
четвертого калибра, ранее принадлежавший пленному курду, Здесь же хранилась
нарисованная на клочке овечьей шкуры карта. В случае провала карту надлежало
съесть.
Фалаху также сообщили пароль, по которому его должны были узнать
американские десантники. Это была строка Моисея из Десяти Заповедей: "В этой
земле пребуду". Боб Херберт посчитал, что для миссии по освобождению РОЦа на
Ближнем Востоке следует подобрать нечто священное, но не то, что у всех на
слуху. После пароля Фалах должен был назвать свое имя - Шейх Медиана. Если у
него вырвут под пытками первую часть пароля, то человек, который попытается им
воспользоваться, неизбежно выдаст себя, назвав имя из паспорта.
Через левое плечо израильтянина был переброшен большой бурдюк из телячьей
кожи. На правом плече висел объемистый армейский мешок со сменой одежды, едой и
ЭАП. Эшелонный аудиоприемник представлял собой комплект из небольшого
параболического блюдца, звукового приемника-передатчика и компактного
компьютера. Компьютер больше напоминал цифровой магнитофон с фильтром,
работающим по принципу эффекта Доплера. Он позволял пользователю выбирать звуки
по эшелону или уровню. В хороших условиях прибор позволял прослушивать
разговоры, которые велись за углом, Звуковая информация записывалась для
последующего воспроизведения или ретрансляции. фалах склонился над ручьем и
плеснул в лицо пригоршню прохладной воды. В этот момент завибрировал
радиоприемник. Он мог подавать и звуковые сигналы, но в условиях конспирации
Фалах очень ценил именно эту функцию.
Присев на корточки, Фалах ответил по-арабски;
- Я фермер.
- Откуда ты?
Фалах узнал голос старшего сержанта Вилнаи. Несомненно, и Вилнаи узнал
голос своего бывшего подчиненного. Из соображений безопасности они пользовались
кодовыми обозначениями.
- Я из Бейрута, - ответил Фалах. Если бы его ранили, он бы сказал: "Я из
Хремиля". Если бы его взяли в плен - "Я из Тира".
Услышав, что он из Бейрута, старший сержант Вилнаи произнес:
- Восемь, шесть, шесть, десять, ноль, семнадцать. Фалах повторил цифры и
вытащил из кармана карту. На ней была нанесена координатная сетка. Первые две
Цифры указывали на квадрат, Вторая пара обозначала точные координаты нужного
объекта. Последние две являлись координатами по вертикали. Фалах понял, что
нужная ему пещера находится на высоте семнадцати миль.
- Я ее вижу, - сказал Фалах.
Место действительно великолепно подходило для военной базы. Нагромождение
скал образовывало идеальную площадку для посадки вертолетов и тренировки
личного состава.
- Подберись поближе. Осмотрись и дай подтверждение.
- Понял, - ответил молодой израильтянин,
Уложив радио, Фалах взглянул на карту и присвистнул. До пещеры было не
менее четырнадцати миль. По заросшим густым кустарником горам он доберется до
нее в лучшем случае через пять с половиной часов, И как только он войдет в
долину, радио станет бесполезным.
Карту он съел на ходу. Это и был его завтрак.
Фалах совсем потерял форму. До цели он добрался далеко за полдень. Ноги
превратились в мешки с песком, а некогда крепкие и жесткие ступни сочились
кровью и распухли от волдырей. Тело было грязным и липким от пота. Но все это
тут же отошло на второй план.
Пещеру окружали заросли кустов и деревьев. Сквозь них просматривалась
грунтовая дорога, на которой стоял белый фургон. Он был накрыт защитной сеткой
и охранялся двумя автоматчиками. Выше дорога раздваивалась и уходила в горы.
Фалах прятался за камнем в четырехстах ярдах от входа в катакомбы. Сбросив
с плеча армейский мешок, он выкопал аккуратную ямку. Землю сложил кучкой возле
ямы, затем вырвал большой пучок травы и водрузил его на вершину холмика.
После этого Фалах сосредоточил все внимание на пещере. Она располагалась
на высоте примерно шестидесяти футов на склоне горы, там, где заканчивались
вершины деревьев. К ней можно было добраться лишь по извилистой грунтовой
дороге. Фалах не сомневался, что дорога нашпигована минами, хотя не составляло
проблемы выяснить, где именно они закопаны. Когда подтянутся американские
десантники, он просто-напросто сдастся курдам. Там, где они его проведут, и
будет проход в минном поле. фалах заметил вышедшего из пещеры человека в
рубашке цвета хаки и шортах. За ним вышли двое охранников. Фалах догадался об
этом потому, что они были вооружены и толкали первого стволами автоматов.
Пленника повели к фургону. фалах открыл мешок и вытащил состоящий из трех
частей передатчик. Компьютер едва превышал по размерам стандартную
аудиокассету. Установив его на камне, израильтянин достал спутниковую тарелку,
в сложенном виде напоминавшую небольшой зонтик. Он нажал кнопку, и тарелка
приняла рабочее положение. Теперь она походила на раскрытый зонтик, Фалах нажал
на вторую кнопку, и тарелка прочно встала на треногу. Затем он подключил
антенну к компьютеру, подсоединил наушники и прикинул расстояние до пещеры.
Установив точную настройку в пределах одного фута от входа, Фалах прислушался.
Он услышал турецкую речь и приказал компьютеру перейти на следующий
уровень. Теперь говорил сириец.
- ...у нас по графику? - спросил мужской голос.
- Не знаю, - ответил второй. - Скоро. Он пообещал главного Ибрагиму, а
женщин - своим лейтенантам.
- А нам? - проворчал третий. Вот и доказательство сотрудничества турецких
и сирийских курдов, подумал Фалах. Он ничуть не удивился, даже обрадовался.
Когда все закончится, он передаст этот разговор в Тель-Неф. Оттуда его перешлют
в Вашингтон. Американский президент проинформирует Дамаск и Анкару.
Прежде чем передавать информацию в Тель-Неф, Фалах решил прослушать еще
несколько уровней и дал компьютеру задание углубиться в пещеру.
Каждый шаг равнялся десяти футам. Он услышал еще сирийцев, потом снова
турок и, наконец, американцев. На этом уровне прием был уже слабый, понять
разговор не удавалось. Очевидно, говорившие сидели в ямах. Он уловил лишь
несколько слов.
- Предательство... скорее умрем.
- ...будет.
Разведчик попытался разобрать еще что-нибудь, после чего
перепрограммировал компьютер. Закрепленная на треноге тарелка начала медленно
вращаться. Нужный Фалаху израильский спутник связи находился на стационарной
орбите над Ливаном и восточной Сирией.
Фалах ждал, пока компьютер установит связь со спутником. В это время
какой-то человек побежал от фургона к темной фигуре у входа в катакомбы.
Фалах нажал на кнопку "Отмена", схватил тарелку в охапку, вручную
развернул ее в направлении пещеры, после чего набрал на клавиатуре нужную
дистанцию и прислушался.
- ...включил компьютер внутри, - говорил прибежавший из фургона человек.
- Компьютер сообщил, что рядом работает спутниковая антенна.
- Где? - спросил стоящий в тени человек.
- На юго-западе, В пятистах ярдах... Фалах тихо выругался. Он понял, что
у него нет никаких шансов опередить курдов. Оставался только один выход.
Бормоча проклятия, Фалах нажал кнопку. На базу ушел сигнал прекращения связи.
Затем он сложил тарелку, треногу и сунул приборы в выкопанную заранее яму, туда
же бросил и радио. Под конец он стянул с себя сандалии и тоже кинул в яму.
Потом засыпал яму землей и пристроил сверху куст травы, Схватив армейский
мешок, Фалах крадучись двинулся на северо-восток.
Навстречу ему выбежали из пещеры около дюжины курдских солдат. Они
разбежались на три колонны, осторожно маневрируя между минами. фалах старался
ползти по камням и по траве, чтобы не оставлять следов. Отойдя от ямы ярдов на
сто, молодой израильтянин положил на землю мешок и вытащил из него другую пару
сандалий. Таким образом его нынешние следы не совпадали со следами возле
спутниковой тарелки. Потом он схватил мешок и кинулся бежать, повторяя на ходу
подробности жизни Арама Тунаса из Семдинли.
Глава 40
Вторник, два часа ноль три минуты дня Кутейфа, Сирия
База сирийской армии в Кутейфе состояла из дюжины деревянных домиков и
нескольких десятков палаток. В середине возвышались две двадцатифутовые
дозорные башни, одна из которых смотрела на северо-восток, а другая - на
юго-запад, По периметру базу окружал забор из колючей проволоки, натянутой на
десятифутовые столбы. База была учреждена одиннадцать месяцев назад, после того
как курдские боевики из долины Бекаа повадились грабить Кутейфу. С тех пор
курды обходили поселок стороной.
Двадцатидевятилетний офицер связи капитан Хамид Мутамин знал, что рейды и
установившийся потом мир были спланированы заранее. Когда командир Сиринер
принял решение об образовании собственной базы в долине Бекаа, он захотел,
чтобы неподалеку находилась сирийская воинская часть - доступ к сирийскому
вооружению являлся важным пунктом в его планах. Капитан Мутамин предпринял все
возможное, чтобы добиться перевода в новую часть. Десять лет безупречной службы
сыграли свою роль, и капитан получил желанное назначение. Последнее тоже
входило в планы Сиринера. Когда обе цели оказались достигнуты, командир Сиринер
разбил в долине Бекаа собственную базу.
Мутамин не был курдом. В этом заключалось его преимущество. Его отец был
странствующим зубным лекарем. Он обслуживал окрестные деревеньки, среди которых
попадалось немало курдских селений. Хамид часто сопровождал отца в его поездках
по больным. Однажды поздно ночью их машину остановил сирийский военный патруль.
Хамиду было тогда четырнадцать лет. Дело происходило к северу от Ракки. Четверо
солдат отобрали у отца золото, которое он использовал для пломб, табакерку и
свадебное кольцо, после чего отпустили их на все четыре стороны. Хамид пытался
сопротивляться, но отец удержал его. Спустя несколько минут старший Мутамин
остановил машину и схватился за грудь. На пустынной дороге, под огромной яркой
луной он скончался от неожиданного сердечного приступа. Хамид вернулся в дом
одного из его пациентов, старого печатника, курда по имени Джалал. Оттуда он
позвонил матери и сообщил ей страшную новость. Похороны были исполнены горя и
ярости.
После смерти отца Хамиду пришлось бросить школу и поддерживать мать и
сестру. Он устроился на фабрику по производству радиоприемников. Работа на
конвейере не мешала думать. Хамид лелеял свою ненависть к сирийским военным. Он
продолжал навещать Джалала, и тот ввел его в круг молодых курдов, у которых
тоже возникали проблемы с сирийской армией.
Слушая истории про ограбления, убийства, пытки, Хамид пришел в выводу, что
виновата не армия, а государство в целом. Этому надо было положить конец.
Один из друзей Джалала познакомил его с молодым турком по имени Кайахан
Сиринер. Тот мечтал создать в регионе новое государство, где курды и другие
угнетенные народы зажили бы свободно и счастливо. Хамид выразил желание помочь.
Тогда Сиринер сказал, что лучший способ поразить врага - это нанести удар
изнутри. Он предложил Хамиду стать тем, кого он больше всего ненавидел. Он
попросил его вступить в сирийскую армию. Хамида зачислили в войска связи.
В течение десяти лет Хамид служил с показным усердием и прилежанием. Между
тем все эти годы он передавал курдам секретные данные о передвижении и
дислокации сирийских войск. Его информация позволяла им избегать столкновений,
грабить склады и устраивать засады на патрули.
Теперь он получил самое важное задание: следовало сообщить командующему
базой о том, что якобы случайно перехвачено донесение разведчика-курда. Шпион
засел в четверти мили от деревни Зебдани, вблизи границы, и передавал своему
начальству данные о передвижениях сирийских войск. Хамид сообщил командующему
базой точные координаты радиста.
Командующий расцвел - задержание турецкого шпиона означало благодарность
от вышестоящего начальства, а может быть, и перевод в лучшее место. Он тут же
снарядил отряд из двенадцати человек на трех джипах с приказом схватить и
доставить лазутчика.
Хамид тоже улыбнулся, но про себя. Затем он под благовидным предлогом
отлучился и проверил, хорошо ли заправлен его мотоцикл.
Глава 41
Вторник, два часа восемнадцать минут дня Зебдани, Сирия
Махмуд проспал часа два, прежде чем его разбудили легким толчком в плечо.
Над ним склонилось темное лицо Маджида Гхадери.
- Солдаты уже близко. Хамид не подвел.
- Слава Аллаху, - ответил Махмуд, потянулся и вскочил с травяной
подстилки. Отдохнуть он не успел, хотя короткий сон притупил усталость. Плеснув
в лицо из фляги, курд яростно потер глаза и посмотрел на Маджида.
Маджид доводился двоюродным братом Валиду. Ему велели не будить Махмуда до
начала атаки. Узнав о смерти брата, подросток долго плакал; у него до сих пор
были красные глаза. Но теперь, когда близилось время мести, он успокоился и
говорил жестко и энергично. Махмуд гордился этим парнем.
- Пошли, - сказал Махмуд.
Маджид шел впереди. Они пересекли прорытый ручьем овраг и заняли позицию
за огромным валуном.
На соседних вершинах разместились четырнадцать курдских снайперов. Внизу
под горой находился боец с
радиостанцией. Тлеющий костерок затоптали только наполовину. Сирийцы
должны его заметить. После этого они попытаются окружить лазутчика. Как только
солдаты углубятся в скалы, снайперы откроют по ним прицельный огонь. Задача
поразить как можно больше людей пулей в голову. Хорошо, если кровь не зальет
форму. Курдам было нужно как минимум десять чистых комплектов.
Руководил операцией Махмуд.
Повстанцы следили за приближающимися джипами, Сейчас сирийцы высадятся и
займут позиции вокруг подозрительного места. По кивку Махмуда курды приникли к
винтовкам. Когда сирийские солдаты подошли достаточно близко, он кивнул во
второй раз, и снайперы открыли огонь.
Многие из расположившихся на скалах курдов добывали себе пропитание,
охотясь на индеек, кабанов и зайцев. Поскольку боеприпасы стоили чрезвычайно
дорого, они привыкли поражать цель первым выстрелом. Девять сирийцев были убиты
на месте. Десятый оказался в каске. Его добили двумя выстрелами в горло.
Остальные заметались, пытаясь определить позицию стреляющих. Второй залп
уничтожил оставшуюся часть отряда.
Вытащив пистолет, Махмуд сбежал по склону горы и осмотрел поле боя. Все
сирийцы были мертвы. Тогда он махнул рукой, и курды кинулись раздевать убитых.
Трупы сирийцев загрузили в один из джипов, десять переодевшихся в сирийскую
военную форму курдов заняли места в двух других. Те, кому не хватило формы,
поспешно замели следы побоища. Махмуду достался мундир командующего базой. Он
отряхнул грязь с полковничьих нашивок. Отряд из десяти человек на двух джипах
двинулся на юг.
До Дамаска и конца восьмидесяти лет страданий оставалось не более двадцати
пяти минут...
Глава 42
Вторник, один час двадцать три минуты дня Тель-Неф, Израиль
Старший сержант Вилнаи и полковник Брет Август уже больше часа сидели в
подземном бункере, изучая компьютерную карту долины Бекаа. Там же находилась
радиооператор Джила Харарет. Ждали известий от Фалаха.
Спустя несколько минут к ним присоединился начальник военной базы майор
Матон Яркони. Ветеран войны 1973 года отличался бычьей головой и могучим
телосложением при относительно невысоком росте. Майор тут же принялся обсуждать
сложившуюся ситуацию. В связи с переброской сирийских частей на север в
израильской армии объявили повышенную боеготовность. В случае начала военных
действий Израиль выступит на стороне Турции.
- Ни Израиль, ни НАТО не могут позволить, чтобы Турция оказалась
разодрана на части воюющими фракциями, - сказал майор Яркони. - НАТО нуждается
в противовесе исламскому фундаментализму, А Израилю нужна вода. Поэтому мы
ввяжемся в эту драку.
- А что сделает НАТО? - спросил Вилнаи.
- Я только что разговаривал с генералом Кевином Бурком в Брюсселе, -
сказал Яркони. - США наращивают военное присутствие в Средиземном море, в
подразделениях НАТО в Италии объявлена повышенная готовность.
- Своевременно, - заметил Август. - До перевода в отряд быстрого
реагирования я служил в войсках НАТО в Италии, Готов побиться об заклад, что
введение повышенной боеготовности преследует еще одну цель: необходимо вынудить
Грецию определиться в выборе союзников. Либо она выступит на стороне НАТО и
станет защищать Турцию, либо вступит в конфликт на стороне Сирии. В этом случае
итальянский сапог хорошо подденет ее под зад.
Старший сержант Вилнаи покачал головой:
- Если на Ближнем Востоке разразится война, то НАТО начнет распадаться.
Мир тяготеет к микросоюзам. Даже внутри воюющих между собой стран находятся
фракции, готовые помогать враждующей стороне. Скоро не останется ни одного
единого государства.
- Все преследуют свои частные интересы, - добавил Август,
На консоли зажглась красная лампочка. Радиооператор замерла, вслушиваясь в
закодированное сообщение из двух коротких и двух длинных гудков. Оно
повторилось два раза, после чего в эфире воцарилась тишина.
Радистка сняла наушники и включила стоящий рядом с приемником компьютер.
- Ну что там? - нетерпеливо спросил Яркони.
- Мы получили закодированный сигнал тревоги, - ответила молодая девушка с
черными как уголь волосами. Она загрузила полученное сообщение в компьютер.
Вскоре на мониторе появилась строчка:
"Пленные здесь. За мной погоня. Пытаюсь уйти".
- Значит, его обнаружили, - с досадой произнес Яркони.
Август ничем не проявил своих эмоций. Это было не в его стиле.
- Есть еще какая-нибудь возможность с ним связаться?
- Вряд ли, - ответил Вилнаи. - Если Фалах попал в опасность, он скорее
всего избавится и от радио. Он не допустит, чтобы его взяли в плен с
передатчиком. Может быть, потом, когда ему удастся уйти от погони, он вернется
за передатчиком. Но если его загонят в угол, ему не останется ничего другого,
как выдать себя за курда, причем сторонника Рабочей партии Курдистана.
Август рассеянно взглянул на радистку. Перед его глазами стояли лица
экипажа Регионального Оп-центра. Последнее время полковника преследовала
кошмарная мысль: когда они доберутся до РОЦа, будет слишком поздно. Был еще
какой-то смысл ждать разведданных; теперь, когда выяснилось, что радиосвязь
оборвалась надолго, он не видел причин тянуть время.
- Майор, - сказал Август, - я бы хотел начать операцию.
Яркони пристально взглянул на высокого американца.
- Мы знаем, где находится пещера, - настаивал Август. - Я и сержант
Вилнаи изучили подходы с востока и запада. - Полковник приблизился к майору и
понизил напряженный голос до шепота: - Майор Яркони, речь идет не только об
экипаже Регионального Оп-центра, Если эта пещера является штаб-квартирой
курдской армии, мы закончим войну прежде, чем она успеет начаться.
Яркони наклонил голову. Бычьи глаза майора потемнели еще больше.
- Хорошо, - произнес он. - Приступайте. И да хранит вас Бог.
- Спасибо, - сказал Август.
Офицеры отдали друг другу честь, после чего американец бегом поднялся по
ступенькам.
Старший сержант Вилнаи сохранил карту на дискете и побежал догонять
Августа.
Спустя десять минут четыре скоростных бронетранспортера понеслись по
крутой и извилистой дороге среди поросших густым лесом холмов. Затем они
перестроились клином. Два бронетранспортера шли впереди, два - сзади под углом
в сорок пять градусов. Внутри гигантской скобы мчались шесть мотоциклов.
Полковник Август находился в передовом бронетранспортере. От Тель-Нефа до
границы было около двадцати минут езды. Через пять минут из бухты Тель-Нефа
выйдут израильские военные корабли с целью отвлечь на себя погранвойска
противника. От границы до пещеры полковник Август должен был добраться менее
чем за полчаса,
В компьютеры бронетранспортеров были загружены полученные со спутников
карты местности. Пока машины десанта находились на территории Израиля,
полковник Август и сержант Грей просчитывали варианты атаки и стратегию отхода.
Главное - освободить заложников. При возможности они попытаются спасти РОЦ;
если такой возможности не будет, его уничтожат.
Просчитав несколько вариантов, Август надел солнцезащитные очки. После
Вьетнама ему еще не прихолилось принимать участие в боевых действиях, но он
всегда был к этому готов. Полковник вглядывался вдаль сквозь мелькающие
деревья. Где-то там, в покрытых туманом горах, томился в плену его лучший друг
Майк Роджерс. Десантники освободят его. А если окажется, что они опоздали,
полковник Август поступит не по уставу.
Он лично прикончит ублюдка, который убил генерала.
Глава 43
Вторник, два часа двадцать четыре минуты дня Дамаск, Сирия
У Пола Худа сложилось впечатление, что Дамаск - город из чистого золота.
Мечети и минареты, сады и фонтаны поражали великолепием фасадов и мозаик.
Окружающие Старый город серые стены были величественны и грозны; они защищали
Дамаск от набегов крестоносцев еще в тринадцатом веке и до сих пор несли на
себе следы минувших сражений. Местами стены были разрушены. Их не
восстанавливали, желая сохранить исторический колорит.
Между тем, глядя на древний город через затемненные стекла посольского
лимузина, Худ думал не о прошлом. Он размышлял о том, как было бы здорово, если
бы в регионе наконец воцарился мир, а эта нация перестала поддерживать
терроризм и открыла границы, Дамаск стал бы настоящим раем для туристов.
Полученных денег хватило бы на опреснение воды из Средиземного моря и орошение
пустыни. Сирия смогла бы построить новые школы, обеспечить рабочие места и даже
помогать другим арабским странам.
На деле же все обстояло иначе. Здесь по-прежнему вынашивались планы
подчинить себе соседние страны.
Херберт сообщил Худу, что разведка в Дамаске доложила об активизации
курдского подполья. В половине девятого утра большинство боевиков покинули свои
явочные квартиры и рассеялись по городу. Основная их масса проживала с ведома
сирийского правительства в пяти специально выделенных домах - Сирия позволяла
курдам иметь собственное жилье, лишь бы они не прекращали подрывную
деятельность против Турции. Люди Херберта продолжали слежку. Курды
сосредоточились в районе Старого города. Некоторые обосновались на набережной
реки Барада, протекающей вдоль северо-восточной стены. Остальные побрели на
мусульманское кладбище у юго-западной стены.
Херберт решил не делиться информацией с сирийцами. Во-первых, он мог таким
образом выдать свои источники в Дамаске. Во-вторых, он боялся спровоцировать
курдов на неподготовленные, спонтанные действия.
Если заговор направлен против президента, то и пострадать должен только
президент и находящиеся поблизости чиновники. Худ не стал говорить Херберту,
что сегодня вечером он будет одним из находящихся поблизости от президента
чиновников.
Посольский автомобиль въехал в юго-западный сектор Старого города. Здесь
стены были разрушены на протяжении пятисот ярдов, и агентов службы безопасности
было особенно много. Вдоль обломков стены стояли припаркованные бампер к
бамперу джипы, узкий проход между ними охраняли несколько десятков солдат,
вооруженных пистолетами Макарова и автоматами Калашникова. Они проверяли
паспорта у туристов и удостоверения личности у местных жителей.
Сурового вида капрал остановил машину американского посольства, собрал все
паспорта, после чего позвонил в посольство. Получив одобрение на каждого
пассажира машины, он пропустил их дальше. Прежде чем ехать ко дворцу, водитель
дождался, пока пройдет контроль следующий за ними автомобиль дипломатической
службы безопасности.
Дворец располагался к юго-западу от Великой мечети. Она называлась также
мечеть Умайад и была построена в восьмом веке на руинах древнего римского
храма. Еще раньше, три тысячи лет назад, на этом месте стоял храм Хадада,
арамейского бога солнца. Несмотря на многочисленные войны и пожары, мечеть
сохранилась до сегодняшнего дня и являлась одной из главных святынь ислама.
Дворец не уступал мечети по своей значимости. Как правило, он был открыт
для публичного посещения, хотя в период нахождения там президента частное крыло
закрывалось. Сегодня дворец был закрыт полностью, территорию патрулировала
личная гвардия президента.
Машины посольства припарковались у северо-западного крыла здания, после
чего сотрудников службы безопасности проводили в специальную комнату, а посол и
его гости направились в огромный зал для приемов.
Стены зала были украшены религиозными картинами в рамках из черного
дерева. Мебель, драпировка и люстры поражали невиданной роскошью. Напротив
дверей, в середине стены, находился махмал - священное хранилище Корана. Махмал
был покрыт зеленым бархатом с серебряной окантовкой, Предполагалось, что его
будут возить на спине верблюда. Над махмалом сверкал огромный шар из чистого
золота.
Японский посол Акира Серизава и его помощники Киохи Накахима и Масару
Онака были уже здесь. Рядом с ними стоял помощник президента Азиз Азизи. При
появлении американской делегации японцы вежливо поклонились. Азизи широко
улыбался. Посол Хэвелс пожал руку каждому. Затем он по порядку представил
сопровождающих его лиц: Худа, доктора Насра и Уорнера Бикинга. После этого
Хэвелс отвел японского посла в сторону.
По-прежнему улыбаясь, Азизи поприветствовал американцев:
- Я чрезвычайно рад видеть вас, господа,
Помощник президента носил очки в черной оправе и аккуратно подстриженную
бородку. От нагрудного кармана к уху тянулся тоненький белый провод.
В этот момент в зал вошла состоящая из четырех человек русская делегация,
и Азизи удалился, чтобы занять новых гостей.
Проводив до середины зала русских, Азизи подал знак стоящему в дверях
человеку. Тот, в свою очередь, подал знак стоящим за дверью и отошел в сторону.
В сознании Худа промелькнула картина: в зал врываются автоматчики в
камуфляже и рубят толпу длинными очередями. Он с облегчением вздохнул, когда
вместо них появились официанты в ливреях и с подносами в руках.
"Это пока нет президента, - подумал он. - Без него террористам здесь
делать нечего".
Русский посол закурил сигарету и вместе со своим переводчиком
присоединился к беседующей в углу группе. Остальные прогуливались по залу и ели
шаварму - аккуратно нарезанные куски баранины.
Худ заметил, как Азизи прижал наушник указательным пальцем. В следующую
секунду помощник президента объявил:
- Господа, президент Сирийской Арабской Республики.
- Вот уж не думал, что он в самом деле придет, - прошептал Бикинг,
наклоняясь к Худу.
- У него нет выбора, - заметил Наср. - Он должен показать всем, что
ничего не боится.
Разговоры в зале прекратились. Все смотрели на дверь и прислушивались к
четким, звонким шагам. Спустя мгновение показался президент Сирии. Это был
немолодой человек в сером костюме и белой рубашке с черным галстуком. Седые
волосы были аккуратно зачесаны на лоб. Его окружали четверо телохранителей.
Президент направился к группе послов. Азизи поспешил ему навстречу.
Худ нахмурился.
- Смотрите, - негромко произнес он. - Парень слева, телохранитель. У него
брюки прилипают к ногам.
- Ну и что? - спросил Бикинг. Телохранитель перехватил взгляд Худа.
- Статическое электричество, - пробормотал Худ, пытаясь получше
разглядеть охранника. - В самолете я прочел электронный бюллетень израильской
службы безопасности. Там сказано, что электромагнитные предохранители в
карманах брюк часто используются для подрыва привязанных к поясу бомб или...
Вызвавший подозрение Худа человек диким голосом выкрикнул какую-то фразу.
Прежде чем остальные телохранители успели как-то отреагировать, он превратился
в огненный шар.
От взрыва все полетели на пол, хрустальная люстра раскололась на куски. В
ушах Худа звенело, на него наползало черное облако, сверху дождем сыпались
осколки стекла. Задыхаясь, американец повалился на пол и тяжело закашлялся.
Кашля своего он не слышал.
Затем он почувствовал, как кто-то потянул его за рукав, Бикинг разгонял
рукой дым и что-то кричал. Худ не мог разобрать ни слова. Тогда Бикинг показал
на Худа, вытянул большой палец вверх, а потом опустил его вниз.
Худ понял. Он пошевелил конечностями и показал большой палец.
- Все в порядке!
Бикинг кивнул. Из облака дыма выполз доктор Наср. На шее и лбу доктора
была кровь. Он оказался ближе всех к взрыву, тем не менее кровь была не его.
Худ жестом показал ему не подниматься. Затем он повернулся к Бикингу, показал
на себя, Бикинга, потом на то место, где стояла президентская группа. Бикинг
кивнул. Худ провел рукой вдоль пола, давая понять, что в случае стрельбы всем
следует упасть. Бикинг снова кивнул. Американцы поползли к дверям.
Ближе к месту взрыва остро пахло нитритом; казалось, здесь только что
сожгли неимоверное количество спичек. Сквозь едкие облака дыма можно было
разглядеть ужасную картину теракта. Стены были заляпаны кровью, на полу
блестели огромные лужи. Первое тело, на которое они натолкнулись, принадлежало
самому террористу. Рук и ног не было. Бикинг отвернулся. Худ полз дальше.
Раздвигая локтями куски тел и осколки стекла, он недоумевал, почему никто не
бежит расследовать последствия взрыва. У него мелькнула мысль послать Бикинга
за помощью, но он тут же от нее отказался. Охрана может запросто застрелить
выскочившего из зала человека.
Все телохранители были убиты. Взрыв разорвал и вывернул наизнанку
пуленепробиваемые жилеты двух охранников, Утех, кто стоял дальше, жилеты были
целы, но голова и конечности оказались иссечены двухдюймовыми гвоздями и
небольшими подшипниками - излюбленной начинкой террористов-самоубийц.
Худ полз к тому месту, где стоял помощник президента Азизи. Президент был
мертв. Азизи истекал кровью но дышал. Приподнявшись на колени, Худ осторожно
отделил окровавленные лоскуты одежды. Он хотел посмотреть, насколько глубока
рана и можно ли остановить кровотечение.
Азизи застонал.
- Я знал... что это случится.
- Лежите спокойно, - сказал ему в ухо Худ. - Вы ранены.
- Президент...
- Убит, - ответил Худ.
- Нет! - широко раскрыл глаза Азизи.
- Мне очень жаль, - произнес Худ.
Несмотря на неимоверную тяжесть и звон в ушах, он услышал выстрелы. Ему
показалось, что стреляют за пределами дворца. Либо террористы пытались взять
дворец штурмом, либо охрана расправлялась с сообщниками.
Стрельба становилась все громче. Похоже, огонь вели все-таки по дворцу.
Лицо Азизи перекосилось от боли.
- Это не... это не президент, - выдавил он. Худ продолжал отделять от
раны лоскуты одежды.
- Что вы имеете в виду? - спросил он.
- Это... двойник, - пробормотал Азизи. - Чтобы отвлечь внимание врагов.
Худ нахмурился. Один ноль в пользу паранойи. Он легонько потрепал Азизи по
плечу.
- Не напрягайтесь. Я постараюсь остановить кровь, а потом вызову "скорую
помощь".
- Нет! - воскликнул раненый. - Они должны... прийти сюда.
Худ посмотрел в глаза помощнику президента.
- Мы их... ждали.
- Кого?
- Их... много.
Увидев рану, Худ поморщился - кровь толчками хлестала из отверстия
диаметром в половину дюйма. Присев на пятки, он держал Азизи за руку.
- Почему вы не хотите, чтобы я позвал доктора?
- Они... скоро будут здесь.
- Они, - повторил Худ. - Вы говорите о террористах?
- Их много, - простонал Азизи. - Этот с бомбой... был курд. Много
курдов... здесь, в Дамаске...
После этих слов голова сирийца медленно, как в кино, откинулась в сторону,
дыхание замедлилось, а глаза закрылись. Спустя мгновение Азизи глубоко вздохнул
и затих.
Худ отпустил руку погибшего.
Справа показался доктор Наср. За ним пробирались три посла. Русского,
кажется, контузило. Хэвелс вел его под руку. Позади, пошатываясь, брел посол
Японии.
- О Боже! - воскликнул Хэвелс. - Президент...
- Это не президент, - сказал Худ, радуясь, что слух постепенно
возвращается, - Поэтому здесь до сих пор никого нет. Этого человека
использовали в качестве приманки.
- Кажется, я разгадал их замысел, - пробормотал Хэвелс. - Они хотели
завоевать союзников за счет нашей смерти.
- Если бы террорист не поддался панике, все бы так и вышло, - кивнул Худ.
- Панике? - переспросил Хэвелс. - Что вы имеете в виду?
Худ отметил, что кровь перестала вытекать из тела Азизи.
- Бомбист рассчитывал, что остальные телохранители будут смотреть по
сторонам, а не на него. Он не предполагал, что в толпе найдется человек,
который заметит, как он подключил электромагнитный взрыватель. - Худ кивнул в
сторону разорванного тела. - Он много лет исправно служил президенту, дожидаясь
своего часа.
- Кто он? - спросил Хэвелс.
- Азизи считает, что он - курд, - сказал Худ. - И я с ним согласен. Здесь
происходит нечто большее, чем просто попытка втянуть Сирию и Турцию в войну.
- Что? - спросил Хэвелс.
- Честное слово, не знаю. Стрельба между тем приближалась.
- Где наша охрана? - по-английски крикнул русский посол.
- Понятия не имею, - пробормотал Худ скорее для себя, чем для русского.
Он ожидал еще худшего. - Посол Андреев, ваши люди живы?
- Да.
- Посол Серизава! - крикнул Худ. - У вас все в порядке?
- У нас никто не пострадал! - прокричал в ответ кто-то из японцев.
Худ посмотрел на валяющиеся на полу изувеченные тела, Сирийцы решили
пожертвовать жизнью нескольких человек ради того, чтобы спровоцировать
террористов. Безумие.
- Уорнер! - позвал Худ. - Вы меня слышите? _ Да! - донесся сдавленный
голос справа. Очевидно, Бикинг дышал через платок.
- У вас есть сотовый телефон?
- Да.
- Свяжитесь с Оп-центром. - С улицы донеслась серия взрывов. Худ подумал
о курдах, которых люди Херберта проследили до самого дворца, - Расскажите о
случившемся Бобу Херберту. Скажите, что нас могут взять в качестве заложников.
С этими словами Худ нырнул в облако повисшего дыма и пошел к дверям.
- Куда вы идете?! - испуганно закричал Хэвелс.
- Хочу посмотреть, есть ли у нас шанс отсюда выбраться.
Глава 44
Вторник, два часа пятьдесят три минуты дня Долина Бекаа, Ливан
Фалах ничего не понимал. Он бежал как мог быстро, вилял среди валунов и
зарослей кустарника, но курды не отставали. Казалось, что кто-то следит за ним
сверху и сообщает преследователям его маршрут. Но это было невозможно. Густая
листва надежно скрывала человека от постороннего взгляда. И тем не менее они
держались на расстоянии тридцати - пятидесяти ярдов.
Наконец, изможденный и недоумевающий Фалах остановился. Сорвав с себя
пропотевший халат, он нашел палку, соорудил подобие палатки, забрался внутрь и
прикинулся спящим. Спустя минуту показались курды и тут же взяли его в кольцо.
- Эй! Полегче! - испуганно закричал Фалах, делая вид, что только что
проснулся.
Курды приближались, перепрыгивая через низкие кусты и держась ближе к
деревьям. Дождавшись, когда все восемь подошли вплотную, Фалах спросил:
- Чего вам надо, люди?
Ему приказали держать руки за спиной и медленно подняться. Фалах
повиновался. Он хотел спросить, что все это значит, но ему велели замолчать. Он
снова повиновался.
Пленному связали руки, обмотав концом веревки горло, и повалили на землю.
Какой-то человек вытащил из его кармана пистолет и паспорт. Затем его рывком
поставили на ноги и поволокли в пещеру. При этом один из курдов так затянул
веревку, что голова Фалаха оказалась задрана к небу. Почувствовав под ногами
грунтовую дорогу, Фалах начал ступать как можно тверже, чтобы десантники смогли
обойти мины по его следам.
Когда его проводили мимо фургона, израильтянин увидел то, чего не мог
разглядеть из своего укрытия. Внутри что-то гудело, и горел свет. Либо среди
партизан нашлись достаточно сведущие в электронике люди, либо кто-то из команды
не выдержал пыток. В первом фалах весьма сомневался. Как бы то ни было, теперь
ему стало ясно, как его смогли догнать. Хорошо, что он не вышел на голосовую
связь с Тель-Нефом - фургон перехватил бы беседу в два счета. Короткое
закодированное сообщение еще могло проскочить. Фалаха завели в пещеру.
Молодой израильтянин имел представление о людях, работающих в этой части
земного шара. Палестинские группировки "Хамас" и "Хезболлах" старались
базироваться в населенных пунктах, чтобы атаки против них обязательно означали
гибель гражданского населения. Внутри пещеры фалах увидел отнюдь не походную
обстановку. Перед ним были спальные помещения, горел электрический свет, стояли
пирамиды с оружием и боеприпасами. Краем глаза он успел заметить "следы сатаны"
- так называли в разведке неглубокие ямы, из которых пленные попадали прямиком
в ад. Ни один человек до сих пор не выбрался из них живым, фалах не на секунду
не задумывался над вопросом, удастся ли ему самому выйти из этой пещеры. Его
подготовка не допускала иного ответа.
Курды подняли бронированный люк и спустили связанного пленника вниз по
лестнице. Судя по всему, здесь располагался командный пункт. Похоже, террористы
не собирались часто менять свою базу. Интересно, подумал фалах, уж не здесь ли
планируют курды основать столицу нового государства? Не на востоке Турции, где
вроде бы находилась их историческая родина, а значительно западнее, в самом
сердце Сирии и Ливана, поближе к Средиземному морю.
За столом перед листом белой бумаги сидел человек. Еще один расположился
за его спиной. Тот, который находился сзади, слушал радиоприемник и делал
записи в блокноте. Притащивший Фалаха курд отдал честь. Сидящий за столом
отсалютовал в ответ и, не обращая внимания на пленника, продолжал изучать
записи радиоперехвата. Прошло не менее трех минут, прежде чем он взглянул на
положенный перед ним паспорт задержанного. Открыл его, потом отложил в сторону
и посмотрел на пленного. От носа главаря террористов вниз, к щеке тянулся
неровный красный шрам. Глаза напоминали бледную смерть.
- Господин Арам Тунас, - сказал командир Сиринер.
- Айва, акуйа, - ответил Фалах, что означало "Да, брат мой".
- Разве я тебе брат? - спросил Сиринер.
- Айва, - ответил Фалах. - Мы с тобой курды. И оба боремся за нашу
свободу.
- Значит, ты пришел сюда, чтобы сражаться на нашей стороне? - спросил
Сиринер.
- Айва, - кивнул Фалах. - Я услышал про дамбу Ататюрка. Прошел слух, что
люди, которые стоят за взрывом, добрались до лагеря в Бекаа. Я решил найти их и
вступить в отряд.
- Это большая честь для меня, - сказал Сиринер и поднял пистолет Фалаха.
- Где ты его взял?
- Это мое оружие, господин, - гордо ответил фалах,
- И как долго оно принадлежит тебе?
- Я купил его на "черном рынке" в Семдинли два года назад, - сказал
Фалах.
Последнее было наполовину правдой. Пистолет действительно купили два года
назад на "черном рынке", хотя Фалах не имел к этому никакого отношения.
Сиринер положил пистолет на место. Радист подсунул ему новый лист с
записью радиоперехвата. Командир не сводил глаз с Фалаха.
- Мы обнаружили в горах человека с радиопередатчиком, - сказал он. - Ты
случайно никого не видел?
- Никого, господин.
- Почему ты бежал?
- Я, господин? - изумился Фалах. - Я никуда не бежал. Когда меня
задержали, я отдыхал.
- Ты был весь мокрый,
- Из-за жары, господин, - пожал плечами Фалах. - Я предпочитаю
путешествовать после захода солнца. Глупо с моей стороны, но я не знал, как
близко от цели я нахожусь.
- Значит, ты хочешь драться на нашей стороне, Арам?
- Очень хочу, господин.
Командир взглянул на стоящего за спиной Фалаха охранника.
- Развяжи его, Абдула.
Солдат выполнил приказ. Как только он перерезал стягивающие шею веревки,
Фалах принялся вращать головой, как только ему развязали руки, он стал
разминать пальцы. Сиринер показал на пистолет.
- Возьми, он твой.
- Спасибо, - поклонился Фалах.
- У меня очень много работы, - произнес Сиринер. - Если ты хочешь служить
здесь, тебе придется выполнять приказы, не задумываясь и не задавая лишних
вопросов.
- Я понял, - сказал Фалах.
- Хорошо, - кивнул Сиринер. - Абдула, отведи его к пленным.
- Слушаюсь, господин! - гаркнул Абдула.
- Двое из них американские солдаты, Арам, - сказал командир. - Мужчина и
женщина. Я хочу, чтобы ты выстрелил им в затылок из своего пистолета, Потом я
скажу, что делать с трупами. Есть вопросы?
- Нет, господин, - ответил фалах, взял пистолет, резко выпрямил руку и
выстрелил в голову Сиринера. Боек щелкнул вхолостую. Оружие разрядили. Сиринер
улыбнулся, фалах почувствовал, как в затылок ему уперся ствол пистолета.
- Мы наблюдали за тобой из американского фургона, - сказал командир. -
Там много приборов для слежки за нашими врагами. Мы видели, как ты бежал. Мы
знали, что ты шпионишь за нами.
Фалах молча выругался. Он же видел проклятый фургон, который так хотели
заполучить обратно американцы! Должен был сообразить, что это разведывательная
машина. За такие ошибки расплачиваются жизнью. Похоже, на этот раз придется
заплатить собственной.
- Любопытная ситуация, - усмехнулся Сиринер. - Большинство разведчиков не
задумываясь пошли бы на убийство пленных. А ты, похоже, либо друз, либо бедуин.
У тебя более чувствительная натура.
Сиринер был абсолютно прав. Работающие под легендой израильские разведчики
делали все, что могло потребоваться для достижения цели, Любые деяния
рассматривались как неизбежная жертва. Разведчики друзы и бедуины вели себя
по-другому.
Сиринер улыбнулся и выдернул пистолет из руки Фалаха,
- Кстати, это я торговал пистолетами на "черном рынке" в Семдинли. Арам
Тунас был моим хорошим клиентом. Ты на него не похож. Умом тоже. Я вытащил
только один патрон, чтобы пистолет не стал легче. Тебе следовало выстрелить еще
раз. фалах в очередной раз проклял свою глуп...
