Саймон Кларк. Ночь триффидов
страница №12
...широко расставивноги и держа руки за спиной. На его плече висело помповое ружье. Мне
оставалось только ждать, что скажет женщина в модных туфлях.
- Имя и номер! - бросила дама.
Марни продолжала молча смотреть в землю.
- Девушка, назови мне свое имя и номер, - повторила женщина.
Я почувствовал неладное. События, похоже, начинали развиваться в опасном
направлении.
- Кого ты из себя изображаешь, девчонка?! Если ты не ответишь, то...
- Она немая, - вмешался я, стараясь говорить как можно более заискивающе.
- Ее зовут Марни.
- Ах вот как? - сказала дама и, записав имя, спросила: - Номер?
- Ее номер... - тупо протянул я, - ...не знаю.
- Подойди сюда, девчонка, - сказала дама и, грубо схватив Марни за волосы,
рывком повернула лицом к себе. Увидев шрам, она брезгливо скривилась и
прошипела: - А, похоже, мы имеем дело с объектом грубого обращения, не так
ли? Языка, следовательно, тоже нет. Открой рот... Да, так я и знала.
Впрочем, для нашей цели ни благообразности, ни язычка не требуется. А теперь
повернись ко мне спиной. - На сей раз она грубо рванула ворот свитера,
обнажив Марни плечо. - Стой спокойно! Когда ты дергаешься, я не могу
разобрать номер.
Я увидел длинный ряд цифр, наколотых на лопатке Марни.
Дама переписала цифры в блокнот, указала на стайку толпившихся на тротуаре
девушек и велела:
- Иди к ним. И не двигайся, пока я тебе не скажу. Я пошел вслед за Марни.
- Эй! - услышал я и повернулся к женщине. - А ты, болван, нам не нужен.
Иди занимайся своими делами.
Я глянул на полицейского. В нашу сторону он пока не смотрел, но я знал,
что, если дамочка поднимет шум, страж порядка не заставит себя ждать.
Поэтому, покорно опустив голову, но в то же время косясь по сторонам, я
медленно двинулся по улице. Проходя мимо Марни, я чуть повернул лицо и,
четко артикулируя, произнес одними губами:
- Жди.
Марни кивком дала знать, что все поняла.
Прямо передо мной остановился автобус, в него начали загружаться девушки
из другой группы. Следующей была компания, в которой находилась Марни.
Времени на разработку более или менее разумного плана действий у меня не
оставалось.
Дойдя до тротуара, я развернулся и быстрым шагом направился к Марни.
Женщина с блокнотом записывала данные девочки с тележкой. Я молил Бога,
чтобы она как можно дольше не поворачивала головы в нашу сторону.
Я подошел к группе девушек, в которой находилась Марни. За моей спиной
громыхал автобус с живым грузом. По мере того как он приближался, рев
двигателя становился все громче. Немного замедлив шаг, я сказал:
- Марни, иди впереди меня. Старайся шагать как можно естественнее. Но если
я крикну "Беги!", припускайся во весь дух.
Она кивнула, я пропустил ее перед собой и двинулся следом.
- Эй, рыжая! Я велела тебе ждать!
Негодующий вопль женщины с блокнотом перекрыл все уличные шумы.
Полицейский на углу повернул голову, чтобы посмотреть, что происходит.
- Полиция! - завопила дама. - Остановите вон ту рыжую!
Здоровяк полицейский не заставил себя просить. Он подскочил к Марни и
схватил за локоть.
- Не двигаться! - рявкнул он. - Стоять тихо, пока я не разберусь, в чем
дело! - Не дожидаясь ответа, коп тыльной стороной руки ударил девушку по
лицу. На губах Марни выступила кровь. Расстояние между мной и полицейским
быстро сокращалось.
Я на миг оглянулся, пытаясь обнаружить среди окружающих хотя бы намек на
желание помочь, но - увы. По счастью, рядом с собой я заметил старуху,
согнувшуюся под тяжестью корзины, заполненной короткими и толстыми
металлическими прутьями. Я выхватил прут и что есть силы опустил на голову
копа.
Не успев даже заметить, откуда последовал удар, он захрипел и рухнул на
грязную мостовую. Марни, не веря своим глазам, взирала на павшего к ее ногам
стража порядка.
- Вперед! - крикнул я, хватая ее за рукав. - Бежим! За нашими спинами
послышались крики. Женщина с блокнотом визжала все громче и громче.
Мы мчались по улице, словно зайцы, преследуемые сворой собак. Из дверей
стоящей на противоположной стороне улицы полицейской машины выглянул еще
один парень в черной униформе. Я увидел, как пластмассовый пузырь пулеметной
турели на крыше машины повернулся. Сдвоенные стволы пулемета смотрели в нашу
сторону.
- Быстрее! - взревел я, и в тот же момент мимо моей головы просвистели
несколько пуль, а из стены перед носом во все стороны брызнули осколки
камней и кирпича.
Пулеметчик взял слишком высоко, в следующий раз он подобной ошибки не
допустит.
На улице началась паника. Люди в ужасе разбегались, вопя на все голоса и
избавляясь от своих тюков, корзин и тележек. Прямо передо мной на мостовой
корчился какой-то мужчина, в него рикошетом угодила пуля.
Марни вбежала в первую попавшуюся дверь. Я последовал за ней и оказался в
довольно просторном помещении. За длинными столами слепцы изготовляли мягкие
игрушки. Напуганные звуком выстрелов, они, пытаясь определить их источник,
все как один обратили невидящие глаза к дверям.
- Не останавливайся! - крикнул я. - Здесь обязательно должен быть черный
ход.
Поскольку мы скрылись в здании, исчезнув из поля зрения пулеметчика,
здравый смысл требовал, чтобы тот прекратил стрельбу. Но здравый смысл в
этих местах был, видимо, не в чести. Стрельба продолжалась. Полицейский дал
очередь прямо в открытую дверь. Один из мастеров-игрушечников рухнул на пол.
Одежда на его груди в том месте, куда попала трассирующая пуля, дымилась.
Рабочие с криками бросились к дверям, сталкиваясь на бегу друг с другом.
Некоторые из них падали под пулями.
Пулемет работал без устали. Оглянувшись, я увидел, как валятся на сливные
решетки мостовой попавшие под пули слепцы.
Голова Марни работала явно лучше моей. Вместо того чтобы скорбеть, она что
есть силы толкнула меня в сторону расположенных в глубине мастерской дверей.
Я без остановки промчался через склад готовой продукции, где на меня с полок
пялились тысячи кукольных глаз, и выскочил в проулок за домом, заполненный
десятками спокойно двигающихся со своим грузом мужчин и женщин. Они,
несомненно, слышали выстрелы, но не знали, что происходит и где ведется
огонь.
Марни неслась впереди меня со скоростью хорошего спринтера. Я мчался
следом, не думая о направлении и о том, куда нас может привести эта безумная
гонка.
Глава 39
В БЕЗДНУ
- Стоять!!
Однако мы поступили совсем наоборот. Прежде чем оказавшийся перед нами
полицейский успел сорвать с плеча винтовку, мы нырнули в другой проулок.
Но, как выяснилось, это был не лучший выбор. Навстречу нам катил еще один
бронированный ящик. Глаза водителя сверкнули огнем, когда, увидев нас, он
надавил на акселератор. Марни намеревалась убежать от машины, но я убедил ее
бежать по направлению к ней. Я шел на риск в расчете на то, что стрелок в
башне не сможет опустить ствол настолько низко, чтобы попасть в нас, когда
мы окажемся рядом с броневиком.
Раздалась пулеметная очередь, и трассирующие пули, как я и ожидал,
пролетели высоко над нашими головами. Пулеметов - по крайней мере на время -
мы могли не опасаться. Другое дело - сам броневик. Ревя мотором, он катил
прямо на нас.
- Лезь через ограду! - крикнул я Марни, и мы оба, с ловкостью цирковых
артистов перелетев через кирпичную стенку, оказались в бывшем саду в
обществе большого числа коз.
Я оглянулся и увидел, что прозрачная пластмассовая башня турели
возвышается над стенкой. В следующий миг башня развернулась, и на нас
уставились стволы пулеметов.
Марни не нуждалась в дальнейших указаниях. С быстротой молнии она
перескочила через стенку, отделявшую нас от соседнего участка. Последовав за
девушкой, я упал в заросли картофеля, а по ограде, срезая верхнюю кромку,
уже колотили пули. Мы перевели дыхание. Пулеметчик принялся лупить по самой
стенке, проверяя толщину кирпича. Он явно рассчитывал на то, что пули
крупнокалиберного пулемета без труда прошьют кирпич и поразят нас обоих.
Но, по счастью, давно покинувший наш мир каменщик знал свое дело и
потрудился на славу. От ударов пуль в противоположную сторону ограды на нас
брызгал кирпич, сама же стенка выстояла. Марни посмотрела на меня, и я
кивнул. Мы начали движение, стараясь как можно ниже пригибаться к земле.
Броневика я не видел, но слышал, как он дал задний ход. Пулеметчик, видимо,
делал все, чтобы снова увидеть нас за стеной. Но сей раз нам все же удалось
остаться вне его поля зрения. Используя в качестве прикрытия курятники, ряды
кроличьих клеток и кустарник, мы перебирались с одного участка на другой.
Если здесь и были какие-то жители, то я их не заметил. Едва услыхав
стрельбу, они скрылись в своих жилищах и теперь боялись высунуть нос.
Когда мы находились на задворках какого-то дома, Марни вдруг заметила
проход, ведущий на главную улицу. Схватив меня за руку, она двинулась в
довольно узкий лаз.
Мы оказались на улице, которая ничем не отличалась от остальных улиц этого
огромного концентрационного лагеря. Засыпанная отбросами мостовая. Ряды
мастерских вдоль тротуаров с сотнями рабочих, шьющих, кующих, плавящих
металл, обрабатывающих дерево, ткущих ковры и вываривающих животный жир для
свечей.
Я понятия не имел, где мы находимся, но выросшая на этих улицах Марни
ориентировалась прекрасно. Мы быстро прошли пару кварталов и принялись
петлять по лабиринту проулков. К этому времени сумерки уже начали переходить
в ночь. Когда зажглись уличные фонари, Марни потянула меня к стоящим среди
домов готическим развалинам. Войдя в наполовину сгоревшее строение, я
догадался, что когда-то давным-давно это был храм. Теперь через обуглившиеся
стропила виднелось ночное небо. В разбитых витражах еще сохранились жалкие
фрагменты ангелов и святых.
Я шагал вслед за Марни по обгорелым обломкам церковных скамей, останкам
сожранной огнем крыши и битому камню. Пройдя через дверь в задней стене
храма, я оказался на бывшем кладбище, отданном ныне в полное распоряжение
свиней. Огромные животные хрюкали и деловито разрывали пятачками
кладбищенскую землю. Проведя меня через кладбище, Марни остановилась и
подняла руку.
Я посмотрел в указанном направлении - и чуть не ослеп от ударивших в глаза
лучей прожекторов. Приглядевшись, я увидел стену. Залитый ярким светом
барьер высотой в двадцать футов. Стена тянулась в обе стороны, насколько
хватал глаз. На нашей стороне все здания вдоль стены были сровнены с землей,
а вдоль ограды тянулся свободный от застройки коридор. Кроме того, подход к
коридору защищали решетка и спираль из колючей проволоки. Я посмотрел на
верхнюю кромку стены - через каждые двести ярдов на ней возвышались
сторожевые башни. Если допустить, что на этих башнях нет часовых, то это
означает одно: степень моего оптимизма граничит с полным идиотизмом. Словно
в подтверждение этой мысли я увидел, как к одной из башен подкатил
полицейский броневик и со стены в него спустились два человека в черных
мундирах. На стену поднялась другая пара стражников. Смена караула,
промелькнула мысль.
Я целую вечность смотрел на стоящую в пятидесяти ярдах от меня крепостную
стену. За ней сверкал огнями другой Нью-Йорк - город веселья, изобилия и
комфорта. До меня долетал даже шум уличного движения. Моих ноздрей коснулся
аромат изысканных блюд дорогого ресторана. Где-то там, может быть, в каких-
то сотнях ярдов от меня находилась Керрис Бедеккер.
И в этот момент меня посетила странная мысль. Этот город со всей его
роскошью, яркими огнями и веселым шумом - всего лишь обман. Фальсификация.
Подделка. Трюк Торренса, желавшего вселить чувство уверенности в своих
подданных. Он разбрасывал бесценные ресурсы настолько бездумно, что крах
города - причем очень скорый - был неминуем. В отличие от банкрота,
тратящего деньги для того, чтобы произвести впечатление на окружающих,
Торренс разбрасывал ресурсы для покупки ярких игрушек в виде машин, цветных
телевизоров, хорошего жилья и модных нарядов, обеспечивающих лояльность
свободных граждан. Звуки блестящего Нью-Йорка все еще достигали моего слуха,
но теперь они звучали лишь грохотом пустого барабана.
Я посмотрел на девушку. Та с непонятным почтением взирала на стену.
- Ну и что теперь? Может быть, нам снова пора под землю, чтобы выбраться
на другой стороне?
Она покачала головой и двинулась в путь. Я последовал за ней. На сей раз
мы шли параллельно стене. Марни старалась все время держаться в тени
полуразрушенных зданий. В тишине ночи наши шаги звучали неестественно
громко. Время от времени я слышал позади себя шаги и в тревоге оглядывался,
но каждый раз оказывалось, что это всего лишь эхо. Через некоторое время
урбанистическая пустыня закончилась, и мы вошли в северную часть
рассеченного бетонной стеной Центрального парка. Здесь, на полях, засеянных
ячменем, картофелем и свеклой, царила полная тишина. Откуда-то из темноты
долетало блеяние овец. Когда, миновав парк, мы снова оказались в городских
развалинах, ноги у меня нещадно болели.
- Сколько еще? - спросил я неутомимую Марни. Девушка слегка развела руки,
давая понять, что мы почти у цели. Во всяком случае, я именно так это
истолковал.
Но у меня по-прежнему не было ни малейшего представления о том, как мы
переберемся через стену. По пути, правда, нам попалось несколько ворот, но
все они были крепко-накрепко заперты. Более того, каждый дюйм стены отлично
просматривался со сторожевых башен. Если мы не найдем подземного лаза, то
"обстоятельства окажутся сильнее меня", как любят выражаться коренные жители
Нью-Йорка.
Около полуночи мы неожиданно достигли конца стены. Теперь я смотрел на
темную поверхность широкой реки. Сама стена вдавалась в воду лишь на
несколько ярдов, но от нее еще ярдов на двадцать тянулся щедро опутанный
колючей проволокой деревянный барьер.
Сердце у меня оборвалось.
- Ну и как же мы это препятствие преодолеем? - спросил я Марни.
Она посмотрела на меня и пожала плечами с таким видом, словно хотела
сказать: "Неужели ты сам не догадываешься?"
- Нет, Марни. Только не в этом месте. Думаю, что здесь это невозможно.
Она энергично замотала головой, демонстрируя несогласие, и изобразила
руками плавательное движение. Зеленые глаза сверкали, отражая свет
прожекторов.
- Я так и думал, что этим все кончится, - сказал я, закусив губу.
Марни подошла к кромке воды, но я ее остановил.
- Нет-нет. Не сразу. Надо поискать более подходящий способ переправы, -
сказал я, показывая на берег, который представлялся мне сплошной скальной
стеной. - Давай поищем лодку или что-нибудь еще. Для наших целей вполне
сгодится даже пустая бочка из-под нефти. Без страховки мы просто не имеем
права рисковать.
Она кивнула - как мне показалось, не очень охотно. Да, в мужестве ей не
откажешь, подумал я. Ведь она была готова прыгнуть в воду как есть, чтобы
плыть мимо барьера. Однако задача была не так проста, как кажется. Я
припомнил, как мы стояли на восточном берегу Манхэттена, и Керрис
рассказывала мне, что место слияния реки Гарлем с Ист-ривер (как раз то
место, где Марни была готова совершить безрассудный заплыв) называется Врата
Ада. Столь яркое название место слияния рек получило за то, что там
совершенно неожиданно возникали сильные течения и мощные водовороты, которые
не способен преодолеть даже самый опытный пловец.
Кроме того, я не мог забыть и водной разновидности триффидов, которых
видел несколько дней назад в Колумбовом пруду. Мне не хотелось на
собственном опыте выяснять, что или кто обитает в этих мутных водах.
Никаких лодок мы на берегу не нашли. Марни снова изобразила пловца. Я в
ответ отрицательно покачал головой.
Нам снова пришлось выйти на жилую улицу. Там наверняка должны быть
предметы, способные послужить при переправе подручным средством. Я шел по
проулку и, вытянув шею, заглядывал во все дворы. В какой-то момент я услышал
работу пилы и тут же отправился на звук. Вскоре я оказался перед небольшой
мастерской. Там при свете масляной лампы смуглолицый человек занимался
распиловкой деревянных брусьев. За его спиной стоял почти готовый платяной
шкаф.
Но мое внимание привлекли заполненные опилками пластиковые мешки. Взмахом
руки я дал сигнал Марни укрыться в тени.
Я ждал подходящего момента. Смуглолицый подошел к дверям и заорал с
порога:
- Джо! Эй, Джо! Куда ты запропастился с обещанным кофе?! - Столяр
прислушался к отдаленному ответу и возмущенно продолжил: - В чем дело? Ты
говорил о десяти минутах, а прошло почти полчаса. Мне надо успеть закончить
этот шкаф ко времени отгрузки, иначе я не получу очередной дозы! Работу мне
не кончить, если я не глотну кофе. Я суше, чем эти опилки. Если ты не
сдвинешь свою тушу, то я позабочусь о том, чтобы ты не получил жратвы. Ты
все понял, Джо?
Пока столяр препирался с невидимым и неслышимым для меня Джо, я схватил
два мешка опилок и вернулся к Марни.
- О'кей. Теперь можно возвращаться к реке.
- Действуй, как я.
Марни кивнула. Ее зеленые глаза были сама серьезность.
Я высыпал на берег опилки из пластикового мешка. Она сделала то же самое.
Затем, быстро раздевшись, затолкал всю одежду в мешок. После этого убрал
туда свои ботинки, предварительно вынув из них шнурки.
Этот момент совершенно не годился для каких-либо проявлений ложной
скромности. Тем не менее, когда я говорил, я старался смотреть лишь в глаза
девушки.
- Теперь завяжи мешок этим шнурком. Только потуже... Нет, не так. Не
выдавливая из мешка воздух. Он должен быть надут как можно сильнее...
Отлично. Готова?
Она кивнула. Весь облик Марни свидетельствовал о ее бесконечной решимости.
Я вошел в воду, которая оказалась чертовски холодной. Заскрипев зубами, я
шагнул глубже, стараясь не обращать внимания на острый гравий под босыми
ступнями. Взглядом я неотрывно обшаривал реку. В этот ночной час она
казалась чрезвычайно темной и какой-то особенно зловещей. Река
представлялась мне глубоким провалом, населенным жуткими безымянными
чудовищами.
Я понимал, что под гладкой поверхностью воды могли скрываться водяные
триффиды, но утешал себя мыслью о том, что растения-убийцы не могли
распространиться столь далеко и что они предпочитают стоячие воды. Эти
предположения, как вы сами понимаете, никаких научных оснований под собой не
имели. Сила, с которой вода давила на мои обнаженные конечности, говорила об
огромной скорости течения в реке Гарлем.
Я посмотрел на Марни - в темноте ее светлая кожа казалась почти
светящейся. Войдя в воду, она с шумом втянула в себя воздух. Девушка, как и
я, не ожидала, что вода окажется ледяной.
- Не бойся, - сказал я. - Заплыв будет недолгим.
Она кивнула.
Я посмотрел ей в лицо. Шрам в темноте был не виден. Вглядевшись в ее
красивые глаз и прочитав в них полное доверие, я заскрипел зубами и спросил
себя, в какую новую смертельно опасную авантюру я ее втягиваю.
Что-то скользнуло по моему колену. Я замер. Вода была настолько темной и
мутной, что разглядеть что-либо в ней было просто невозможно. Но я знал, что
нечто скользкое и продолговатое погладило мое голое колено.
В любой момент из воды могло возникнуть стрекало.
Я стоял почти не дыша, сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки.
Что бы - или кто бы - ни дотронулось до моего колена, оно не вернулось.
Скорее всего это был угорь или оторвавшаяся водоросль. Честно говоря, мне не
хотелось размышлять о том, что может скрываться в мутном потоке.
- Вперед, Марни, - тихо сказал я, мобилизовав все, что осталось от былой
уверенности. - Но не начинай сразу плыть. Пусть течение несет тебя вниз за
стену. Прижми мешок покрепче, и он будет держать тебя на плаву. Ты все
поняла?
Она кивнула с довольно натянутой улыбкой.
- Вот и хорошо. Теперь вперед. Старайся держаться ко мне ближе. Мы не
должны терять друг друга из виду.
Холодная вода снова заставила меня стиснуть зубы. Я услышал громкий вздох
Марни. Девушка шагнула в реку.
Я почувствовал, как уплотнился пластиковый мешок, приняв на себя мой вес.
Рядом со мной поблескивал серебром мешок Марни. Оставалось надеяться, что
часовые на стене не заметят этого предательского блеска. Несколько точных
винтовочных выстрелов - и нам конец.
Удерживая одной рукой мешок, я слегка подгребал другой, чтобы быть поближе
к Марни. Мои опасения относительно течения полностью оправдались, оно тащило
нас на середину реки. На глубине двадцати футов от нас находилось илистое
дно, усыпанное предметами (порою довольно неприятными), нашедшими последнее
убежище под слоем воды. Очень скоро течение пронесло нас мимо стены и мимо
выступающего в воду бревна с колючей проволокой. Мне открылись яркие
городские огни. По улицам неслись автомобили. Я даже мог разглядеть гуляющих
людей. Это развлекались ночные "совы".
Берег был в пятидесяти ярдах, но поток вращал наши тела, пытаясь утащить
подальше от света, утянуть под воду.
- Держись за мою руку, - пропыхтел я. - У меня нет сил плыть рядом с
тобой.
Как только рука Марни высунулась из воды, я обхватил ее запястье. Она
взглядом показала на мешок, который я прижимал к себе свободной рукой.
Мешок заметно похудел, и, опустив глаза, я увидел струйку воздушных
пузырьков, вырывающихся из дырочки в пластике. Я кивнул, повернул мешок
другой стороной и зажал в кулак угол, из которого выходил воздух.
- Надо выгребать к берегу, - прошептал я. - Нельзя допустить, чтобы
течение отнесло нас на противоположную сторону. - О том, что противоположный
от Манхэттена берег густо заселен триффидами, я упоминать не стал.
Мы принялись грести, толкая мешки с одеждой перед собой. К животу снова
прикоснулось нечто скользкое, и с моих губ едва не сорвался вопль ужаса.
Лишь титаническим усилием воли мне удалось сдержать крик, но по спине и
ногам даже в ледяной воде побежали мурашки.
Мне казалось, что на моей шее в любой момент могут сомкнуться гигантские
челюсти или из-под воды появится рука утопленника и схватит меня за горло.
Иррациональные страхи не оправдались. Ночной пловец не вернулся.
Мы продолжали грести к берегу. Я показал на растущие у самой кромки кусты
и прошептал:
- Выгребаем туда. Там нас не увидят с улицы. Последние несколько ярдов
дались нам с огромным трудом. Сильнейшее течение отбрасывало нас назад, и
мне по-прежнему казалось, что невидимый речной житель вот-вот возникнет
прямо перед моим лицом.
Марни плыла чуть впереди, изо всех сил колотя по воде руками и ногами. Ее
белые пятки появлялись и исчезали перед моим носом. Через несколько
мгновений я ощутил, как что-то очень острое процарапало по моим коленям. Я
опустил руку поглубже, и мои пальцы уперлись в камень. С наслаждением встав
на ноги, я выбрался из реки и совершенно обессиленный уселся рядом с Марни,
которая как ни в чем не бывало выжимала воду из волос. Я уже начал
развязывать шнурок на своем мешке, когда Марни толкнула меня локтем и кивком
показала на реку.
Я увидел, как из воды возникла темная, закругленная по краям масса. Это
было живое существо - я сумел разглядеть спинной плавник. Затем я услышал
шипение воздуха, и над водой на мгновение возникли струйки пара.
Итак, это было мое морское чудовище. Мой гость из бездны.
Я улыбнулся (с огромным облегчением, надо признаться) и сказал, больше
обращаясь к себе, чем к Марни:
- Это всего лишь портовый дельфин, иначе называемый морской свиньей.
Однако наслаждаться мне пришлось недолго, поскольку через минуту из кустов
появилась чья-то ручища и мне в горло уперлось острие здоровенного
охотничьего ножа. Другие руки схватили Марни и, заткнув ей рот, утащили в
тень кустарника.
Глава 40
НЕЧТО ОЧЕНЬ ЗЛОЕ ПРИХОДИТ ЭТИМ ПУТЕМ...
Нас оттащили от кромки воды в кусты. Я все время чувствовал уколы ножа в
шею и понимал, что любое неосторожное движение станет для меня последним.
Здоровенная лапа схватила меня за подбородок и повернула лицом к
пробивающемуся через кустарник свету уличных фонарей.
- Ну и что же нам делать с этими голубками? - спросил чей-то голос.
- Убей их.
- Но...
- И побыстрее. Ножом.
С другого места послышался еще один шепчущий голос:
- Постой. Я этого парня где-то уже видел.
- Где?
- Да это же пилот, который вез нас сюда... Англичанин... Как его там...
Мэйсен, что ли? Точно - Мэйсен!
- Ты уверен?
- Абсолютно.
За этим последовало небольшое, так же шепотом, совещание. Потом я услышал:
- Сторожите их здесь. Я мигом.
"Миг" затянулся по меньшей мере на добрых полчаса. Все это время сторожа
не спускали с нас глаз. Блестящий клинок, как я мог заметить, был поднесен и
к горлу Марни.
Наконец в глубине кустов послышался шорох, и чей-то голос прошептал:
- Сакраменто.
- Берлин, - прошипел в ответ мой страж.
Из кустов вышли несколько человек, и знакомый, хотя и несколько удивленный
голос произнес:
- Дэвид, какого дьявола ты здесь оказался? - Рука, державшая меня за
челюсть, исчезла. Соответственно, исчез и клинок.
Я повернулся и увидел Гэбриэла Дидса. Он в изумлении переводил взгляд с
меня на Марни, с Марни - на меня. Наконец по его роже расползлась широкая
улыбка, и он спросил:
- А почему вы голые?
Я поспешил рассказать Гэбриэлу, что произошло, не забыв сообщить печальную
новость, связанную с захватом наших гидропланов.
Услыхав о самолетах, он огорченно щелкнул языком.
- Придется искать другой способ возвращения. Но сейчас наша первоочередная
задача подыскать для тебя новое укрытие.
- Не выйдет! - заявил я. - С этого момента я участвую во всех ваших затеях
как полноправный член группы. Кроме того, я хочу разыскать Керрис и вытащить
ее из этого места.
- Если она захочет его оставить.
- А вот это я хочу услышать из ее собственных уст. Она сама объявит мне о
своем решении.
- О'кей, - кивнул Гэбриэл. - Но до завтрашнего дня - точнее, до второй его
половины, - мы сидим ниже травы и тише воды. Вплоть до часа "Ф".
- Час "Ф"?
- Время, когда начнется фейерверк. Объясню позже.
- Но как вам удалось перебраться через стену? - спросил я, натягивая
летные ботинки на мокрые ноги.
- Мы прошли под землей, - ответил Гэбриэл и, бросив взгляд на Марни,
продолжил: - Но твоя проводница, судя по всему, этого пути не знала. Если бы
знала, ты бы не замочил ноги, да и твоя... природная скромность не
претерпела бы урона, - с легкой улыбкой закончил Гэбриэл и знаком пригласил
меня следовать за ним. - Смотри внимательнее под ноги, - сказал он. -
Саперы, увидев, как вы кувыркаетесь в реке, поставили здесь заряды. - Кивнув
в сторону массивного бетонного сооружения, возвышавшегося в тридцати шагах
от нас, Гэбриэл добавил: - Бункер зенитной батареи, поэтому - молчок. - И он
приложил палец к губам.
Когда мы вышли из кустов, я увидел, что саперы одеты в обычные цивильные
наряды и ничем не отличаются от заурядных жителей Нью-Йорка. Гэбриэл
взглянул на лохмотья Марни и что-то негромко сказал одному из своих саперов.
Тот стянул с себя свитер и передал ей. Надетый поверх лохмотьев свитер скрыл
все многочисленные потертости и дыры. Мужской свитер казался на ней нелепо
длинным, но тем не менее девушка не выглядела как беглянка из
концентрационного лагеря.
Наша прогулка оказалась короткой. Мы прошли не более квартала, когда
Гэбриэл показал на дверь рядом с входом в залитое светом кафе. Он постучал,
и дверь приоткрылась на дюйм. Когда человек за порогом убедился, что мы те,
кого он ждет, дверь распахнулась полностью.
Прямо за дверью оказались ведущие вниз ступени. Гэбриэл, а следом за ним и
мы спустились в большое подвальное помещение, наполовину уставленное
рулонами бумаги. На некоторые рулоны были положены доски, образующие подобие
коек. В одном углу высился штабель коробок с консервами и бутылками с водой.
- Можете приступать к ужину, - сказал Гэбриэл, сопровождая слова широким
жестом. - К сожалению, могу предложить лишь консервированную фасоль в
томате. Кроме того, у нас в изобилии имеются сливки и яблочный пирог. Я
создал большой запас на случай, если к нам пожалует Сэм Даймс, - с улыбкой
закончил он.
- Где он?
- Занимается в неизвестном мне месте какими-то важными делами, - пожал
плечами Гэбриэл.
Я посмотрел на Марни. Та, оправившись от дневных приключений и ночных
заплывов, уже приступила к консервированной фасоли в томатном соусе.
Часы показывали три ночи. За последние сорок пять минут в убежище
вернулись еще несколько саперов. Не говоря ни слова, они сбрасывали ботинки
и укладывались спать на импровизированные койки.
Гэбриэл снабдил нас с Марни одеялами.
- Завтра предстоит трудный день, Дэвид. Тебе следует хорошенько выспаться,
- сказал он.
Укладываясь на жесткую постель, я не сомневался, что мне до утра не
удастся сомкнуть глаз. Тем не менее я смежил веки.
Когда я открыл глаза, то увидел склонившегося надо мной Гэбриэла. Через
застекленную решетку, в потолке пробивался солнечный свет.
- Там остался кофе, - серьезно сказал великан. - Хватай кружку и садись, я
расскажу тебе кое-какие детали операции.
Вскоре я присоединился к нему за столом. Над головой по застекленной
решетке шаркали ноги пешеходов - жители острова Манхэттен спешили по делам.
На стене висели часы. Рядом с ними было написано: "Сверь свое время со
мной!" Судя по этим командным часам, время приближалось к десяти.
Оказывается, я беззаботно проспал всю ночь. Марни помахала мне рукой и
улыбнулась, не отрываясь от банки с фасолью. На ней было совершенно новое
платье, а длинные волосы отливали червонным золотом. Было заметно, что она с
утра отлично о них позаботилась. Если бы не страшный шрам, девушка ничем не
отличалась бы от своих ровесниц из приличного общества Нью-Йорка.
- О'кей, - сказал Гэбриэл, расстилая на столе карту. - Все произойдет
сегодня во второй половине дня в пять часов... когда в городе начнется час
пик. Тротуары кишат людьми, поезда подземки переполнены. - Он показал на
карту, на которой я сразу узнал вытянутый в длину и очень похожий на
морковку Манхэттен. - Мы - здесь, в районе верхнего Ист-Сайда. Нам известно,
что Кристина Скофилд и Керрис Бедеккер в Эмпайр-Стейтс-Билдинг.
- Керрис знает, что происходит?
- Ей известно, что произойдут какие-то события, но подробности она не
знает. Торренс поселил дочь в одной комнате с Кристиной и поручил развлекать
девочку до тех пор, пока... - он поморщился, подыскивая нужные слова, -
...до начала операции.
- Вчера я увидел, как к северу от Параллели забирают девушек, и решил, что
операция "Лавина" уже началась.
- И ты, Дэвид, не ошибся. Все способные к деторождению женщины
подвергнутся искусственному осеменению. К северу от Параллели это
обязательная процедура. Здесь же, в городе, она считается актом высокого
патриотизма... Но я не сомневаюсь, что любая женщина, отказавшаяся
добровольно принять эмбрион Кристины, окажется под чудовищным прессом.
После... после провала нашей последней попытки вывезти девушку на подлодке
Торренс принял все меры предосторожности.
- И ее не станут переводить в госпиталь?
- Нет. Торренс приказал переоборудовать часть офисов на одном из верхних
этажей небоскреба в клинику с собственной операционной. Яйцеклетки Кристины
после удаления хирургическим путем будут направлены в больницы и родильные
дома. Там они будут имплантированы в матки реципиентов.
- И как же мы проникнем в небоскреб, чтобы выкрасть Кристину?
- Хороший вопрос. - Гэбриэл задумался, а я в его глазах уловил тревогу. -
Отличный вопрос. Мы знаем, что это будет очень и очень непросто. Торренс
весьма тщательно заботится о своей безопасности. Во всех окружающих Эмпайр-
Стейтс зданиях на постоянной основе дислоцируется большая часть вооруженных
сил генерала Филдинга. Их поддерживают танки и бронетранспортеры. В самом же
небоскребе разместились его личные телохранители из так называемой гвардии.
Это - банда головорезов, которые делают для него всю грязную работу.
- В нашем распоряжении около шестидесяти морских пехотинцев. Неужели ты
веришь, что мы способны проложить себе путь в эту - не побоюсь сказать -
крепость.
- Нет, при помощи грубой силы нам не пробиться. Сэм Даймс считает, что
шансы на успех появятся только в том случае, если мы сможем отвлечь основные
силы Торренса от места проведения главной операции. Вот сюда, - он ткнул в
карту своим толстенным пальцем, - на самый юг Манхэттена. Сэм намерен
использовать довольно большой отряд морпехов и саперов для удара по
береговым батареям, чтобы создать видимость подготовки вторжения с моря.
Хочешь верь, хочешь - нет, - улыбнулся Гэбриэл, - но одним из наших
секретных видов оружия станет час пик. Когда начнется атака, улицы
Манхэттена будут забиты машинами, а танкам и броневикам Торренса придется
проделать путь от центра города до южной оконечности острова. Расстояние
чуть больше двух миль, но если нам повезет, то путь займет у них больше
часа. Кроме того, мы еще кое-что устроим, чтобы замедлить продвижение
противника.
- В любом случае вооруженные автоматами морские пехотинцы не смогут
противостоять танкам. Разве не так?
- Как только наши парни увидят подход танков и подкрепления, они прекратят
отвлекающий маневр и пешим ходом двинутся к Эмпайр-Стейтс-Билдинг. Улицы в
Гринвич-Виллидж и без того очень узкие, но мы направим туда пару саперов,
чтобы вообще остановить автомобильное движение.
Я посмотрел на карту. В теории план Сэма выглядел неуязвимым. Но какие-то
слова Гэбриэла заставили меня задуматься. Я не сразу вспомнил, какие именно,
а вспомнив, спросил:
- Ты сказал, что час пик станет одним из наших видов секретного оружия.
Какое еще тайное вооружение мы оставили в запасе?
- Они не зря прозвали нас "лесовиками", - ответил Гэбриэл. - Долгие годы
мы использовали триффидов в качестве средства защиты от головорезов
Торренса. Теперь мы хотим использовать их для атаки.
- Каким образом?
- Ты, надеюсь, видел мосты через Ист-ривер? Если видел, то не мог не
заметить, что каждый из них перегорожен тридцатифутовым барьером. Ровно в
пять часов все эти барьеры взлетят на воздух.
Я от изумления даже присвистнул.
- Людям Торренса придется вступить в бой с триффидами, когда те направятся
в Манхэттен. А с каждым покинувшим небоскреб солдатом наша главная задача
становится хоть и немного, но легче.
- Гэйб, - серьезно сказал я, - на острове живут десятки тысяч мужчин,
женщин, детей. Все эти люди ни в чем не виноваты и не имеют ничего общего с
режимом Торренса. Их кровь будет на ваших руках.
- Никакой крови, - возразил Гэбриэл. - В Нью-Йорке на случай прорыва
триффидов разработан комплексный план. По всему городу завоют сирены - ты
сам их услышишь, - и все, кто находится на улицах, начнут спускаться в
подземку. Поскольку электричество от питающего рельса будет отключено, в
туннелях смогут разместиться многие тысячи. Поверь, Дэвид, население Нью-
Йорка не пострадает.
Я печально вздохнул. Все мое существо протестовало против идеи напустить
триффидов на свободную от них территорию. Но вслух выражать свои сомнения я
не стал, а только спросил:
- Что мне еще следует знать?
- Только то, что мы припасли в рукаве еще несколько сюрпризов.
- Каких?
- А это, Дэвид Мэйсен, держат в тайне даже от меня. Да, как выяснилось
позже, сюрпризов оказалось предостаточно, но не все они, увы, зародились в
мудрой голове Сэма Даймса.
Глава 41
ЧАС "Ф"
Время до пяти часов вечера ползло удручающе медленно. Лениво тикающие часы
не делали ничего, чтобы ускорить движение времени.
К полудню почти все бойцы отряда, засевшего в подвале, разошлись по своим
точкам. Я же коротал время с Марни за шахматной доской - девушка нашла
оставленные саперами дорожные шахматы. Во время третьей партии, когда ферзь,
ладья и слон Марни в очередной раз загоняли моего короля в угол, Гэбриэл
сказал:
- Все, Дэвид. Пора. - Он показал на стоящий в углу ящик, из которого во
все стороны торчали разнообразные стволы, и спросил: - С гранатами и
пистолетом-пулеметом обращаться умеешь?
Я ответил, что умею.
- Отлично. В таком случае выбирай. "Ингрэм" - самый легкий, но старый
добрый М.З.А1 бьет гораздо кучнее. Ах да! - Он вспомнил что-то важное. - Как
только услышишь, что кто-то кричит "Сакраменто!", вопи в ответ "Берлин!".
Если не хочешь, чтобы тебя пристрелили свои.
Это была весьма ценная информация. Оставалось надеяться, что я в нужный
момент не забуду выкрикнуть название бывшей столицы бывшей Германии.
Пять вечера. Час пик. Шум уличного движения все громче и громче. Все
больше и больше ног шаркает по застекленной решетке над нашими головами. Но
взрывов не слышно. Не слышно и автоматов атакующих Эмпайр-Стейтс-Билдинг
"лесовиков".
- Мы слишком далеко от мостов, на которых взрывают заграждения, - словно
прочитав мои мысли, сказал Гэбриэл Дидс. - Что, кстати, пока облегчает нашу
жизнь. Ты готов?
Я кивнул.
Кроме меня, Марни и Гэбриэла, в подвале находились пять "лесовиков". Все
были хорошо вооружены. Оружие спрятано либо в дорожных сумках, либо в
футлярах музыкальных инструментов. Гэбриэл, например, нес автомат и
несколько гранат в футляре из-под гитары. Я же держал в руке довольно
приличную дорожную сумку с застежкой "молния".
Гэбриэл произнес короткую речь:
- О'кей. Пять часов. Атака должна была начаться. Через пять минут об этом
узнают все. Мы должны успеть выйти на улицу, разбиться на пары... и
двигаться не спеша. С таким видом, словно возвращаемся с работы и мечтаем
лишь о стаканчике холодного пива. Желаю всем удачи. - Он обвел нас взглядом.
- Хочу надеяться, что все вы благополучно вернетесь домой. Все! Бенджамин,
веди нас.
Через минуту мы уже шагали по тротуару. Когда мы достигнем Эмпайр-Стейтс,
штурм небоскреба должен близиться к завершению. После этого нам следовало
перегруппироваться и двинуться к Параллели 102-й улицы, чтобы лететь домой.
Приказ был прост, и эта простота и ясность, надо признаться, меня очень
смущали. Я все больше и больше опасался того, что придется пробиваться к
ангарам с боем. Более того, охраняющие самолеты люди Торренса могли снять
свечи зажигания с двигателей или разъединить электропроводку. Если подобное
случится, нам отсюда не выбраться. Что потом? Оставалось надеяться, что Сэм
Даймс припрятал в своем длинном рукаве еще один план.
Я вновь обратил все внимание на улицу. По мостовой катили машины, тротуары
кишели пешеходами. Ничего особенного. Самый обычный час пик. Но я знал, что
всего в паре миль отсюда кипит бой. "Лесовики" атакуют батареи береговых
укреплений.
Рядом со мной шла Марни. Она низко наклонила голову, чтобы длинные рыжие
волосы скрывали шрам. Гэбриэл, как всегда, шагал легко и непринужденно.
- Эй, Гэйб! - послышалось из окна притормозившего автомобиля. - Не видел
тебя целую вечность... Где пропадал?
У меня непроизвольно напряглись все мышцы. Копы наверняка объявили
Гэбриэла в розыск. Если хотя бы один полицейский его узнает, пальбы не
избежать. И это может произойти в любой момент. Гэбриэл небрежной походкой
приблизился к машине и, улыбаясь, перекинулся несколькими словами с
водителем. Затем он показал на часы, давая понять, что торопится. В этот
момент красный сигнал светофора сменился на зеленый, и поток машин
устремился дальше.
Гэбриэл продолжил путь, но я заметил, что он стал внимательнее
вглядываться в проезжающие автомобили. Более того - чтобы прикрыть лицо, он
поднес футляр гитары к груди и был готов при необходимости мгновенно открыть
огонь.
Я чуть приоткрыл "молнию" на сумке и, опустив глаза, увидел поблескивающий
металл автомата. Я тут же закрыл "молнию", чтобы никто случайно не разглядел
оружия.
Именно в этот момент я понял, что если понадобится - буду стрелять.
Мимо нас по-прежнему мирно катили машины. Создавалось впечатление, что в
Нью-Йорке наступает еще один вечер после обычного трудового дня. За окнами
кафе посетители лениво потягивали разнообразные напитки. На углу громко орал
мальчишка-газетчик. Огни светофоров менялись в установленном порядке:
зеленый, желтый, красный, зеленый... На табличках вспыхивали указания для
пешеходов: "Стойте" или "Идите". Мы шли а потоке пешеходов.
В этот момент я сказал себе: "Что-то пошло не так. Атаку отменили. Весь
наш план полетел к черту".
В двадцати ярдах впереди меня шагал Гэбриэл. Позади, стараясь ничем не
отличаться от толпы, шли "лесовики".
От напряжения во рту все пересохло, и когда мы вышли на Пятую авеню, язык
просто припаялся к гортани.
В четырехстах ярдах от нас высилось здание Эмпайр-Стейтс. Залитая вечерним
солнцем башня небоскреба тянулась к небу, как всегда величественная и
спокойная на фоне царящей у ее подножия суеты.
Никаких признаков вооруженного нападения на штаб-квартиру Торренса я не
заметил. Я слышал только шум машин, крики уличных торговцев и тихую музыку,
льющуюся из открытых дверей магазинов готового платья. Судя по всему, рядом
с Эмпайр-Стейтс-Билдинг еще не прозвучало ни единого выстрела.
Гэбриэла по-прежнему можно было принять за человека, мечтающего лишь о
том, чтобы поскорее попасть домой и выпить бутылочку холодного пива. И когда
я уже начинал подумывать о том, что, подойдя к Эмпайр-Стейтс-Билдинг, мы
обнаружим, что там течет обычная жизнь, на улице начался кромешный ад.
Первым среагировал Гэбриэл. Он замер и, обернувшись, посмотрел на меня.
Выражение его лица мне крайне не понравилось. Это была смесь недоумения и
страха. Я побежал к нему, пытаясь определить причину женского визга и
мужских криков.
Всеобщая паника могла быть вызвана как событиями у Эмпайр-Стейтс, так и
иными причинами. Поток людей изливался с одной из поперечных Пятой авеню
улиц. Ярко-желтое такси, отчаянно сигналя, неслось по тротуару. Грузовик,
сделав слишком резкий поворот, врезался в автобус. Обыватели убегали со всех
ног, но я пока не видел, от кого или от чего. Однако все они мчались,
спотыкаясь и сбивая друг друга с ног, в одну сторону. Я с изумлением взирал
на людской вал, накатывающий на Пятую авеню и исчезающей в боковой улице на
противоположной стороне магистрали. Поведение обывателей, на мой взгляд,
разумному объяснению не поддавалось.
- Что происходит, Гэйб? - спросил я, оказавшись рядом с Гэбриэлом.
- Понятия не имею!
- Стрельбы я не слышу.
- Я тоже.
- Но от чего убегают эти люди?
- Можешь обыскать меня с ног до головы, но ответа не сыщешь. Ясно одно -
они обезумели от страха.
Мы стояли, наблюдая за тем, как боковые улицы выплевывают на Пятую авеню
все новых и новых людей. Респектабельные жители Нью-Йорка мчались без
оглядки, роняя сумочки, портфели и пакеты с покупками. Многие в этом
безумном спринте потеряли обувь и теперь мчались босиком. Но от кого они
пытаются скрыться? Я сошел с тротуара на мостовую. Уличное движение замерло
полностью. Машины не могли двигаться в толпе перебегающих дорогу людей. Из
поперечной улицы, ревя мотором, выкатил грузовик и тут же врезался в стоящий
на Пятой авеню автомобиль. Теперь магистраль была полностью заблокирована.
Пробежав несколько шагов между замершими машинами, я взглянул в глубину
улицы, из которой все еще выбегали ньюйоркцы. Некоторые обессилели
настолько, что спотыкались на каждом шагу, а иные просто падали на мостовую.
На них набегали другие, и вскоре на месте падения возникала шевелящаяся
масса рук, ног и голов. Кому-то удавалось выползти из этой кучи малы - но
только для того, чтобы снова оказаться затоптанным одичавшей от ужаса
толпой.
И наконец я увидел причину этой паники. Кровь застыла у меня в жилах,
когда из-за угла возникло ужасное чудовище. Я не верил своим глазам. Это был
триффид высотой не менее шестидесяти футов. При каждом шаге его ствол
извивался, листья мелко дрожали, а раструб на вершине стебля неторопливо
поворачивался из стороны в сторону. Подобный монстр мог появиться лишь из
мира кошмаров. По куче копошащихся на земле людей последовал быстрый, словно
молния, удар стрекала. Растение-убийца наносило все новые и новые удары.
Так, наверное, в древности хлестали кнутом нерадивых рабов их погонщики.
Визг и вопли сотрясали воздух.
На углу триффид остановился. Он явно не спешил. Раструб на верхушке
продолжал поиск новых жертв. Затем чудовище, видимо, что-то решило и
возобновило движение, продолжая на ходу наносить смертельные удары.
- Что за дьявол?! - выдохнул Гэбриэл, с ужасом глядя на монстра. - Как
триффид смог проникнуть в глубину города? Нет, ты только взгляни, какой
огромный!
- Но ты же сам сказал, что саперы должны взорвать заграждения на мостах.
- Это вовсе не означало, что триффиды смогут прорваться в город. Их должны
были встретить истребительные отряды. Их сожгли бы еще до того, как они
спустились с мостов. В любом случае в самое сердце города они проникнуть
никак не могли.
- Этот, как видишь, смог. - Я кивнул в сторону растения, продолжавшего
ковылять на своих массивных, но, как ни странно, по-прежнему коротких
ножках.
Экземпляров столь чудовищных размеров я еще не видел ни разу. Видимо, эти
гиганты возникли далеко от людей в глубине американского континента, подобно
подводной разновидности растений-убийц, о существовании которых мы впервые
узнали, лишь посетив Колумбов пруд. Весь ход событий еще раз говорил о
наличии у этих растений определенного интеллекта. Мне казалось, что
"генеральный штаб" триффидов специально скрывал гигантов в качестве
секретного оружия, чтобы пустить его в ход в решающий момент.
Чудовище по меньшей мере в пять раз превосходило ростом своих более мелких
собратьев и передвигалось тоже раз в пять быстрее. Оно пересекло Пятую авеню
и скрылось в боковой улице.
- Не стоит беспокоиться, - сказал (по-моему, не слишком уверенно) Гэбриэл.
- Истребительный отряд его скоро уничтожит.
Едва успел он произнести эту успокоительную фразу, как позади нас из
другой боковой улицы на Пятую авеню хлынул новый зеленый вал гигантских
размеров. Я сумел насчитать по меньшей мере восемь растений-убийц. Они были
ничуть не ниже своего собрата, уковылявшего в направлении Таймс-сквер.
Стрекала хлестали во все стороны. Крики на улице усилились. Теперь на Пятой
авеню царила тотальная паника. Двигатели машин ревели - водители пытались
найти путь к спасению. Но так как улица была забита автомобилями, они
преуспели лишь в том, что разбили как свои, так и соседние машины. Многие,
понадеявшись на прочность своих экипажей, остались внутри, подняв стекла
окон и заперев дверцы. Но очень скоро они обнаружили - и весьма дорогой
ценой, - что безопасность была мнимой. Гигантские стрекала били с такой
силой, что ветровые стекла разлетались вдребезги, а следующие удары находили
пассажиров, и те в течение каких-то секунд гибли под воздействием
смертельного яда.
Когда водители и пассажиры осознали, что спастись можно только пешком,
они, побросав автомобили с открытыми дверцами, бросились бежать в поисках
более надежного убежища. Но большая часть людей не успевала скрыться.
Стрекала длиной не менее ста футов с неимоверной точностью били в
незащищенные лица. На мостовой и на тротуарах извивались в последних
конвульсиях десятки и десятки тел.
Мужчины и женщины бежали, как им казалось, в безопасном направлении, но
все кончилось тем, что из-за следующего угла на них хлынула новая зеленая
волна.
Те, кто, казалось, уже достиг спасения, столкнулись за углом с очередным
триффидом и с воплями бросились обратно.
Я посмотрел вдоль улицы. Узкий вход в подземку был забит обезумевшими от
ужаса людьми. Мужчины, не обращая внимания на женский визг, кулаками и
локтями пробивали себе путь под землю, рассчитывая на то, что там окажутся в
полной безопасности.
Возня и крики у входа на узкую лестницу привлекли внимание одного из
триффидов. Растение остановилось и направило раструб чашечки (я чуть было не
сказал "и взглянуло") на шевелящуюся массу людей. Почуяв легкую добычу,
триффид свернул ко входу в подземку.
Монстр, надо сказать, очень торопился. Я видел, как над стоящим грузовиком
по широкой амплитуде раскачивается верхушка его ствола. Видел, как, готовясь
к удару, свернулось в тугую пружину стрекало.
Этого было достаточно - я принял решение. Выхватив из сумки пистолет-
пулемет, я хорошенько прицелился и дал длинную очередь по макушке растения-
убийцы. Раструб со стрекалом превратились в бесформенную массу.
- Тебе не следовало этого делать, Дэвид! - резко бросил Гэбриэл, пронзая
меня взглядом.
- Я не намерен сидеть сложа руки и смотреть, как эти твари истребляют
невинных людей! - выпалил в ответ я.
- Это не входит в наши задачи, Дэвид.
- Да будь они прокляты, эти ваши задачи! Выстрелы привлекли внимание
других триффидов, и чудовища заковыляли в нашу сторону. Обезумевшие от
страха люди тоже бежали к нам. Толпа сбила Марни с ног, но я подхватил ее и
увлек в нишу у входа в какой-то магазин.
- Итак, Дэвид, - произнес, присоединившись к нам, Гэбриэл. - Ты направил
этих довольно крупных ребятишек к нам. И что же теперь прикажешь делать?
Я посмотрел на колеблющиеся стволы гигантов. Было ясно, что отстрелить
стрекала всей зеленой банде мне не удастся.
- Держи. - Я передал Гэбриэлу свой пистолет-пулемет. - А ты, - я
повернулся к Марии, - помоги включить на полную громкость радиоприемники
автомобилей. Чем больше мы успеем включить, тем лучше. Итак, на полную
мощность...
По выражению Гэбриэла я понял - мой партнер по настольному теннису решил,
что у меня поехала крыша. Однако Марни без малейшего колебания последовала
моей просьбе или, если хотите, приказу. Она побежала рядом со мной вдоль
линии застрявших в бесконечной пробке и брошенных водителями машин. В
некоторых двигатели продолжали работать на холостом ходу. На то, чтобы
включить приемник и повернуть до упора регулятор громкости, уходили какие-то
доли секунды. Вскоре из открытых дверей на улицу полилась какофония - смесь
классической музыки, джаза и ток-шоу.
Мы вернулись к Гэбриэлу, включив на обратном пути приемники еще у
нескольких машин. Некоторые ревели так громко, что корпуса автомобилей
вибрировали.
К этому времени триффиды должны были бы добраться до нас. Но не добрались
- они задерживались у каждой машины, чтобы установить источник звука. В тот
момент, когда я ...
