Пирс Энтони. Искатель искомого
страница №2
...оделал то же самое с неодушевленной магией. Оба открытия сильно повлиялина жизнь общества, что привело к периоду исторического спокойствия.
Двенадцатое Нашествие больше известно под именем Последней Волны, ибо с
тех пор вторжений не было до самого 1042 года, пока Король Трент сам не
привел манденийскую армию в Ксант.
Таким образом мне посчастливилось родиться в самый тихий период
Темных Времен Ксанта. Времена были, прямо скажем, скучноватые, но хотя и
бытует доброе пожелание: "Чтоб тебе жить в скучное время", - я бы
предпочел более интересные века.
В семье я был младшим. Старший брат наследовал ферму, да и старшая
сестра была до ужаса хозяйственной и любила распоряжаться. Таким образом я
был просто обречен на дальние странствия в поисках приключений. К
несчастью, все мои умения и навыки касались в основном работы на тиковых
плантациях. Мы выращивали тики звонких сортов и, собрав урожай, продавали
его владельцам часов. Созревшие тики употреблялись в качестве единицы
времени. Без них часы начинали выдавать одни только таки, и проку от них
было мало. Людей с часами (да и без часов тоже) можно было пересчитать по
пальцам, поэтому родительская ферма обеспечивала тиками весь Ксант.
Заводить еще одну такую ферму не имело смысла, так что от навыков моих
особой пользы не предвиделось.
Была у меня еще одна склонность - неистребимое любопытство. Вот,
пожалуй, и все. Если и был у меня какой-нибудь магический талант, то я об
этом не знал. Впрочем способности тогда никто не проверял - это уже позже
Король Шторм издал идиотский закон, согласно которому каждый гражданин
Ксанта обязан проявить себя магически. А раньше правило было одно: Королем
может стать лишь Волшебник. И со времен Четвертой Волны соблюдалось оно
неукоснительно, ибо только Волшебник мог сделать так, чтобы его указы
исполнялись. И вот я, бесталанный молодой человек, обделенный физической
силой, красотой и статью, сделался бродягой. Я никого не трогал, и никто
не трогал меня.
Итак, я бродил от деревни к деревни, ненавязчиво прислушиваясь,
приглядываясь и изучая все, что только мог изучить. А поскольку деревни
были сильно разбросаны, то большая часть моего времени уходила на дорогу.
Дороги тогда были в ужасном состоянии и зачастую небезопасны, попадались
среди них и зачарованные, не говоря уже о тех, что нарочно были обсажены
древопутанами. Вот в Золотом Веке дороги содержались в порядке! Да и
сейчас о них неплохо заботятся, что свидетельствует о крепком правлении.
Мне было пятнадцать, но с виду мне больше двенадцати никто не давал.
Кое-где меня принимали за гнома. Мне это подчас было на руку, потому что
гномов за людей не считают и говорят при них, не стесняясь. Захлопнув рот
и навострив уши, я узнавал многие секреты. Большей частью сведения были
пустяковые: кому изменила жена, кто что у кого украл, кого недавно слопал
местный дракон. Но жажда знаний заставляла меня запоминать все имена, лица
и секреты.
У меня была отличная память, и я, как в записную книжку, вносил туда
одну заметку за другой: Кельвин - убил золотистого дракона; Стайл - знаток
синих оттенков, и так далее. И стоило только упомянуть чье-нибудь имя -
как вся история, связанная с этим человеком, тут же возникала в моей
памяти. Разумеется, народ мне попадался самый заурядный, не оставивший
после себя заметного следа, и все-таки мне они были интересны. Как знать,
какие приключения и какие высоты ждали бы их, доведись им оказаться в
более благоприятной ситуации! Взять хотя бы меня: кем бы я стал, живи я в
стране, где высоко ценят любопытство!
Итак, я шел по тропинке, ведущей из Деревни Провала, где жила моя
семья, в земли драконов, о чем я, конечно, знать тогда не мог. Я просто
выбрал самую удобную дорогу, ибо был молод и глуп. Если дорога удобна, то
это значит, что за ближайшим поворотом раскинула щупальца развесистая
старая путана. Или что-нибудь похуже.
Впереди послышался шум. Такие звуки обычно производит охотящийся
дракон: визг и свист вперемежку с тупыми ударами. Я кинулся с дороги,
сообразив, что лучше уйти со сцены, уступив ее дракону. Но затем я увидел
над деревьями зловещий силуэт - тварь улетала, причем истекая кровью.
Я продолжил путь. Самым мудрым решением было пойти в сторону,
противоположную той, где скрылся дракон, а я и так туда шел. Миновал
поворот и очутился на поляне.
На земле лежали двое. Во-первых, единорог, ржущий от боли и тычущий
рогом куда ни попадя. Во-вторых, девушка.
Как поступать в таких случаях, я и понятия не имел. Единороги, да и
все прочие копытные, за исключением, пожалуй, кентавров, встречаются в
Ксанте редко. До сей поры я видел единорога лишь дважды, и то мельком.
Девушки, правда, встречаются в Ксанте куда чаще, но и с ними я тоже, можно
сказать, не общался ни разу. Разве что со старшей сестрой. Понятно, что
после такого общения девушек я сторонился и искренне считал, что уж лучше
путешествовать одному, чем подвергаться постоянным нападкам.
Но девушка меня заметила.
- Помоги Гортензии! - крикнула она, указывая на единорога.
Как видите, нападки начались сразу же.
Десятилетнее терпение и еще полтерпения впридачу приучили меня к
послушанию. Я приблизился к единорогу. Это была кобыла, явно сломавшая
переднюю ногу. Рог ее был весь в крови. Я заколебался, зная, что раненое
животное опаснее здорового. Однако в глазах его я увидел боль, а не
угрозу. Животное надеялось, что я смогу помочь ему.
А я мог. Еще подходя к поляне, я приметил на обочине заросли
костоправа.
- Сейчас вернусь, - сказал я и кинулся прочь.
Добежав до поворота, я достал из заплечного мешка холстину и, найдя
подходящее растение, начал выкапывать его палкой. С осторожностью,
приобретенной еще на тиковых плантациях, извлек корни вместе с землей и,
обернув холстиной, положил в мешок.
Возвращаться пришлось помедленней. В отличие от других растений
костоправ плохо переносит тряску.
Я снова оказался на поляне. Единорог лежал тихо, голова его покоилась
на коленях девушки.
- О! Я уж думала, ты не вернешься!
- Я бегал за этой травой, - объяснил я, и обратил внимание, что
пациентов у меня двое. У единорога сломана нога, а у девушки, кажется,
вывихнута лодыжка - заметна была опухоль.
- Ты смыслишь что-нибудь во врачевании? - спросила она.
- Немного. Но думаю, что эта трава поможет. - Вообще-то я был уверен
в этом, просто девушка с единорогом вселяла в меня некую робость.
- Простая трава? - вскричала она. - Да ее на зубок Гортензии не
хватит!
- Ее не едят! - встревоженно возразил я. - Это костоправ.
- А что это такое?
- Магическая трава, кости сращивает. Давай посадим ее, а дальше она
сама справится. - Я почувствовал себя уверенней, сообщая то, чего она не
знала.
С помощью той же палки я выкопал лунку рядом со сломанной ногой
благородного животного. Затем посадил в ямку костоправ и уплотнил землю.
- Теперь, если позволено будет прикоснуться к ноге... - сказал я,
осторожно берясь за сломанную конечность единорога. Животное не отпрянуло,
стерпело боль, и мне удалось медленно переложить ногу поближе к пучку
травы.
Немедленно листья костоправа затрепетали, стебельки зашевелились и
обвили место перелома. Потом они вдруг стиснули ногу, и что-то глухо
треснуло. Единорог издал болезненное ржанье и взбрыкнул.
- Что случилось? - вскричала девушка.
- Кость стала на место, - объяснил я. - Такова магия этой травы.
Девушка уставилась на исцеленную ногу животного.
- В самом деле! - выдохнула она. - Она здорова!
- Не совсем. Но через пару дней кость срастется окончательно, если
мне удастся найти нужные травы. Во всяком случае, ноге животного требуется
отдых.
- Гортензия не животное! - резко сказала девушка. - Она единорог.
У меня не было привычки спорить с девушками.
- Единорог, - согласился я.
- Эта трава... Как ты думаешь, она сможет излечить мою лодыжку?
Я пожал плечами.
- Сможет, если у тебя в самом деле перелом.
Девушка вытянула ногу. Я помог ей положить лодыжку в траву, и
стебельки тут же оплели опухоль. Нога была, грязная, в синяках, и все же
очень красивая.
- А это больно? - спохватилась девушка. Руки и лицо у нее тоже были
очень грязны - видимо, ударила лицом в грязь.
- Это быстро, - успокоил я.
- Тогда подержи меня.
По причине отсутствия опыта держал я ее весьма неловко. Просто встал
на колени и взял ее под мышки. Она уткнула мне голову в грудь и обхватила
меня руками.
Растение напряглось. Затем послышался щелчок.
- О! - выдохнула девушка, больно впиваясь в меня пальцами.
- Готово, - сказал я. - Скорее всего, это была трещина. Только
старайся теперь ходить поменьше.
- Теперь уже полегче, - сказала она, подняв голову с моего плеча и
утирая слезы тыльной стороной ладони. - Но ходить все равно придется - не
голодать же мне!
- Еду я тебе принесу, - сказал я без всякого к тому повода. -
Съестное я искать умею.
- О, правда умеешь? - восхитилась она, и я ощутил блаженство, хотя
повода к этому опять-таки не было ни малейшего.
Я пошел поискать для девушки чего-нибудь вкусненького. Мне повезло
набрести на хлебное дерево и на заросли молочая. Набравши булок, молока и
чая, я вернулся на поляну.
Единорог оправился настолько, что уже щипал траву, передвигаясь на
трех ногах. Девушка сидела, прислонясь спиной к железному дереву, и
пыталась привести себя в порядок. У нее были каштановые волосы, карие
глаза, тонкая талия и полные бедра. Под юбкой она носила шорты, но даже
это не портило красоту ее ног. С виду она была старше меня на пару лет, но
казалось, что на все пять.
Я разложил снедь на траве.
- О-о, чудесно! - воскликнула она в восторге. - Какая прелесть!
Я уставился на нее, как дурак, и ничего не ответил.
- Присаживайся, - предложила она. - Мы должны все это съесть, чтобы
ничего не испортилось.
И опять я был рад подчиниться.
Она приступила к трапезе. Все девушки владеют удивительным искусством
есть и болтать одновременно.
- Мы еще до сих пор не познакомились, - говорила она, жуя булку. -
Меня зовут Мари-Анна. У меня талант вызывать копытных и наделять их
разумом. А как зовут тебя и какой у тебя талант?
- Зовут Хамфри. Я... Нет у меня никакого таланта.
- Ты хочешь сказать, что он у тебя еще не проявился?
- Да, наверное. - Нигде не сказано, что каждый должен иметь талант,
но большинство полагает иначе, поэтому я чувствовал себя несколько
неловко.
- Ничего, проявится со временем. Мне пятнадцать лет. А тебе?
Я изумленно уставился на нее.
- Так мало?
- Ну да. А тебе?
- Мне... Да мне тоже пятнадцать.
Теперь уже она уставилась на меня.
- Так много?
- Ну да, - хмуро сказал я. На лице ее было написано недоверие.
- Ты что, гном?
- Да нет, я человек. Просто похож на гнома.
- О, извини, - сказала она без тени смущения. Кажется, она все-таки
сомневалась, что я говорю правду. Потом огляделась и спросила: - Нет ли
здесь какой-нибудь воды поблизости? Я имею в виду, озера или речки, чтобы
помыться. Ты в грязи, а я и подавно.
- Мне тут попадалась речка по дороге. Но не собираешься же ты мыться
вместе со мной!
- Именно собираюсь! - сказала она в выразительной женской манере. -
Или опаздываешь?
- Куда?
- Ну ты ведь куда-то шел, не так ли? И уже пришел бы, если бы не мы с
Гортензией.
- О! Нет! Просто брел из Деревни Провала сам не знаю куда.
- Из какой деревни?
- Провала.
- В первый раз слышу. Что за Провал?
Тут я вспомнил: на деревню ведь было наложено Заклятие Забвения. Я
там жил все время и поэтому помнил, что есть такой Провал, но Мари-Анна
была не местная! Даже если бы я объяснил ей, в чем дело, она бы тут же все
забыла. Таково уж свойство древних заклятий.
- Просто трещина в земле. Не в этом дело. Видишь ли, я хотел поискать
местечко поинтересней.
- Ну, там, откуда я родом, тоже не слишком весело! Наше село стоит на
берегу реки Сам-Джем, и единственная интересная вещь в округе это драконы,
но с ними лучше не связываться. Да ты и так это знаешь! Летающий дракон
чуть было нас не прикончил. Я-то думала, что мы уже на безопасной
территории, но не тут-то было!
- Весь Ксант их территория, - сказал я. - Мне казалось, что там, куда
я иду, их поменьше.
- Ты что, глупенький? Там же Страна Драконов!
Я был испуган.
- Кажется, я не туда забрел.
- Ну так поворачивай и пойдем вместе. Я ведь тоже иду сама не знаю
куда.
- Ты хочешь путешествовать со мной? - недоверчиво переспросил я.
- Ну, ты помог мне, да и выглядишь безобидно. Путешествовать одной и
скучно, и опасно. Если бы Гортензия не пропорола рогом этого дракона, нам
бы обеим конец. Кроме того, ты так много знаешь. И про костоправ, и про
хлебные деревья. Ты просто находка для девушки в беде!
Что тут делать: сам не знаю как, но я понравился Мари-Анне. Честно
говоря, мне не верилось, что она моих лет, но, с другой стороны, зачем бы
ей лгать? Командовать она любила, как и все девушки, но до моей сестры ей,
конечно, было далеко.
- Ну, если ты так хочешь, - вроде бы колеблясь, согласился я. В те
юные годы для меня еще было важно, что обо мне подумают окружающие.
- Я вызову тебе единорога, - радостно сказала она. Вложила пальцы в
рот и свистнула.
- Но...
Однако уже раздался стук копыт. К нам приближался единорог-самец.
- Помоги мне встать, - сказала Мари-Анна.
Я неуклюже взял ее под мышки и попытался приподнять. Не вышло. Тогда
она протянула мне руку, и этот способ оказался вернее. Наступив на больную
ногу, Мари-Анна поморщилась и оперлась на мое плечо. Она была чуть выше
меня, пошире в бедрах, но потоньше в талии, так что вес у нас был примерно
одинаковый.
Единорог тем временем вылетел на поляну и замедлил шаг, с опаской
приближаясь к нашей компании. Я тоже поглядывал на него с опаской: если уж
они дракона протыкают своим рогом, то со мной-то что же будет!
- Юланд, это Хамфри, - сказала Мари-Анна. - Хамфри, это Юланд,
единорог. Теперь он будет твоим скакуном.
Меня все еще одолевали сомнения.
- Река... недалеко. Почему бы нам не пройтись пешком? - Однако я
быстро вспомнил о больной ноге. - Или, может быть, ты поедешь на Юланде, а
мы с Гортензией пройдемся...
- Да, так, наверное, будет лучше, - согласилась Мари-Анна. - Помоги
мне сесть на него, а то слишком уж он высок.
И снова я был в растерянности. Как мне ее водрузить на этого жеребца?
Взять за бедра и подбросить?
- Вот так, глупый, - сказала она и согнула в колене левую ногу. -
Поднимай вот за это.
С чувством безнадежности я взял ее за ступню, стараясь не
побеспокоить больную лодыжку, и приподнял. Далее последовало резкое
движение, и девушка оказалась уже сидящей верхом. Я даже и не понял, как
это произошло.
Она поглядела на меня и рассмеялась.
- Уверена, что ты не больно опытный всадник.
- А я этого и не утверждаю, - смутившись, ответил я.
Она немедленно раскаялась в своих словах.
- Извини, Хамфри. Просто у тебя был такой комичный и растерянный вид!
Правда, я не хотела тебя обидеть. Ты очень помог мне. И ты мне нравишься.
Я почувствовал, что краснею. Извинилась передо мной, наговорила
комплиментов, да еще и сказала, что я ей нравлюсь! Так меня девушки еще не
баловали.
Конечно, она заметила мой румянец, но промолчала. Вот сестра - та
вгоняла меня в краску постоянно, да еще не преминула бы меня куснуть по
этому поводу.
Я двинулся по дороге туда, где приметил реку. Гортензия захромала
следом.
- Хотел бы я знать, где тут целебный источник, - сказал я. - Вам с
Гортензией он бы весьма пригодился.
- Что? - спросила Мари-Анна.
- Целебный источник. Старейшины из нашего села выменяли в прошлом
году пузырек с эликсиром, и, если кто поранится, расходовали на него всего
одну каплю. Однако торговцы держат в секрете, где он находится.
- Почему?
- Чтобы эликсиром торговали только они.
- Но это отвратительно!
Я повернулся к ней.
- Так всегда делается. Но если бы этот источник нашел я, то вы бы с
Гортензией были уже здоровы.
- О нем наверняка знают единороги! - воскликнула Мари-Анна. -
Рассказать они нам, конечно, не сумеют, но, может быть, Юланд согласится
взять тебя туда.
- Но... - начал было я, но тут единорог-самец всхрапнул.
- А ну-ка тихо, вы оба! - прикрикнула Мари-Анна. Женским талантом
строгости она также не была обделена. - Тебе не хочется ехать верхом,
Хамфри, а Юланд не желает открыть тебе, где находится источник. Но мы это
сейчас уладим.
- А он знает?
- Да. Разве ты не заметил, что Юланд утвердительно прянул ушами? Но
единороги не делятся с нами своими секретами, за что я их, впрочем, не
виню.
Конечно, я не заметил. Но как бы мне хотелось изучить условные
сигналы копытных!
- Может, мы дадим Юланду бутылку, и он... - Но я уже и сам понял, что
говорю вздор. Чем бы единорог держал эту бутылку?
- Послушай, Юланд, - сказала Мари-Анна. - Целебный эликсир сильно бы
выручил нас с Гортензией. Ты видишь, мы были обе ранены. Предположим,
Хамфри пообещает, что не выдаст никому местонахождение источника. Отвез бы
ты его туда в этом случае?
Юланд дернул хвостом.
- Он хочет знать, можно ли тебе можно верить.
- Вообще-то я держу свое слово, - сказал я. - Но он-то этого не
знает.
- Он может узнать. Но, учти, это опасно.
- Опасно?
- Если единорог проверяет твою честность, то либо ты доказываешь ее,
либо умираешь.
Я был напуган.
- Но я совсем не хочу умирать! Предположим, он ошибется...
- Единороги не ошибаются. Так ты согласен на испытание?
Я сглотнул.
- Ну ладно. Но, я надеюсь, он хоть знает, что делает?
Мари-Анна соскользнула со спины единорога и, подойдя к Гортензии,
оперлась на нее.
- Все в порядке, Юланд!
Жеребец приблизился ко мне и, склонив голову, направил рог прямо мне
в грудь. Прилива храбрости я при этом не ощутил. Одно его движение - и мне
конец.
- Говори, - сказала Мари-Анна.
- Что говорить?
- Клянись, что никому не выдашь, где находится источник.
- Клянусь, что никому не расскажу и не покажу, где находится целебный
источник, к которому ты меня привезешь, - с опаской выговорил я.
Юланд ударил - и рог пронзил мне грудь.
Затем единорог отпрянул, а я все еще стоял остолбенев. Я даже не
успел испугаться, настолько быстро все произошло.
- Э... - выдавил я с еще большей неловкостью, готовый рухнуть на
землю со всем возможным в смертный час достоинством.
- Ты невредим, - сказала Мари-Анна.
Я взглянул. Ни раны, ни крови на груди не было.
- Но...
- Ты сказал правду, - объяснила Мари-Анна. - Если бы ты солгал, удар
бы оказался смертельным.
Я наконец понял, ноги у меня подкосились, и я дал себе слово вообще
никогда не лгать.
- Садись на Юланда, - сказала Мари-Анна. - Он говорит, что источник
неподалеку. А мы подождем здесь.
- Я не знаю, как садиться! - И это была чистая правда.
Она подошла, прихрамывая.
- Согни ногу в колене.
Стоя рядом с единорогом, я приподнял и согнул левую ногу. Мари-Анна
взяла меня за ступню.
- Теперь забрасывай правую ему на спину, как только я тебя подниму.
Я подчинился - и, глазом не успев моргнуть, очутился на единороге.
Нет, к магии это отношения не имело, но все равно трюк был ловкий.
- Э... Спасибо, - сказал я.
- Не стоит благодарности, - с улыбкой отвечала она.
Я почувствовал головокружение. Мари-Анна была так добра ко мне!
Но тут Юланд тронулся, и мне пришлось вцепиться в гриву. К изумлению
своему, я скакал на единороге. Юланд несся, как ветер, и это не было
штампом, ибо копыта благородного животного едва касались земли.
Невредимые, мы летели сквозь самые густые заросли, лишь листва шуршала.
Ход у единорога был удивительно ровный: казалось, что я плыву в лодке по
тихому озеру.
Страхи мои развеялись и сменились восторгом. Правда, думаю, что
здесь-то уж без магии не обошлось.
- Как здорово, спасибо! - сказал я.
Юланд дернул ухом, и это означало: да. Я не предполагал, я знал это
точно. Условный язык копытных волшебным образом стал мне понятен. Я раньше
и представить не мог, какие чудесные существа эти единороги!
Вскоре мы выехали к небольшому пруду на поляне. Озерцо как озерцо,
только вот в кустах на берегу - ни единой сухой ветки.
Юланд остановился, и я соскользнул на животе с его хребта. У
Мари-Анны это выходило куда изящней, и соскальзывала она на попке. Но,
во-первых, я был еще новичок, а во-вторых, у нее попка была удобнее.
Я выудил из мешка две бутылки, искренне сожалея о том, что они такие
маленькие. Я не собирался торговать эликсиром, просто мне хотелось
принести его побольше для Мари-Анны и Гортензии.
Я опустился на колени и попытался наполнить первую бутылку, но берег
оказался скользким, и, не удержав равновесия, я упал в пруд лицом. Бутылки
вырвались у меня из рук, и, с ужасом осознав, что рискую потерять их
безвозвратно, я сделал отчаянный рывок, в результате чего мне удалось
схватить одну из них еще до того, как я пошел ко дну.
Омут был глубок. Я чуть не захлебнулся в нем, пока не сообразил, что
давно пора барахтаться и вообще выплывать. Оказавшись на поверхности, я
долго кашлял и отплевывался. Бутылка была полна. Вымокший до нитки, я
выбрался на берег и принялся искать пробку.
Взгляд мой упал на Юланда. Не в силах сдержать смех, единорог
заливисто ржал. Потом расхохотался и я, представив, насколько глупо
выглядело мое падение.
Заткнув бутылку, я спрятал ее в мокрый заплечный мешок и остановился
в сомнении перед единорогом. Он был настолько высок, что без помощи
Мари-Анны нечего было и думать о том, чтобы вскарабкаться к нему на спину.
- Может быть, принести камень - и с него?.. - задумчиво предположил я
вслух.
Но тут он мотнул головой, приглашая прыгнуть.
Я содрогнулся. Потом прыгнул и, к изумлению своему, обнаружил, что
сижу верхом.
Как могло такое случиться? Прыгать я не умел. Мои тонкие кривые ноги
успешно справлялись лишь с ходьбой. Проделать такой трюк под силу было
разве что какому-нибудь атлету.
А Юланд уже несся, как ветер. Так и не преодолев удивления, я снова
очутился на поляне, где ожидали нашего возвращения Мари-Анна и Гортензия.
Я соскользнул с единорога - на этот раз с большей ловкостью.
- Привез! - сказал я.
- Ты весь мокрый! - воскликнула она.
- Упал, - смущенно объяснил я.
- В целебный источник? Ну и здоров же ты теперь, наверное!
Ах, вот оно что! Я же чуть не утонул в источнике, да и нахлебался
предостаточно! В мускулах гудела сила. Зрение и слух стали острее.
Неудивительно, что я с такой легкостью взлетел на спину единорога. И Юланд
знал об этом с самого начала.
Я протянул бутылку Мари-Анне.
- Нет, прибереги ее, - сказала она. - Дай-ка лучше твою рубашку.
Я снял заплечный мешок, потом рубашку и отдал девушке. Мари-Анна
выжала ее над больной лодыжкой. Полился эликсир.
- О, действует! - воскликнула девушка. Встала на ноги и, уже не
прихрамывая, подошла к Гортензии. Стоило нескольким каплям эликсира упасть
на место перелома, как животное перенесло вес на мгновенно выздоровевшую
ногу и тоже перестало хромать.
Мари-Анна возвратила мне рубашку.
- Спасибо тебе огромное, Хамфри, - сказала она. - Мы так тебе
благодарны!
Затем она меня поцеловала.
Я настолько растерялся, что даже не смог покраснеть. Возникло
чувство, что я куда-то уплываю. Мнение мое о девушках стремительно
менялось.
- А теперь - к речке! - скомандовала она. - Я - на Гортензии, ты - на
Юланде!
Еще не опомнившись, я помог ей сесть верхом и одним прыжком взлетел
на своего скакуна. Пытаясь прийти в себя, я даже не заметил, как мы
добрались до речки.
Мари-Анна спешилась и принялась раздеваться.
- Но... - начал я. Чувства мои не возражали против происходящего, но
разум был в сомнении.
Она повернулась ко мне, сбрасывая рубашку.
- В чем дело? Мы же не собираемся делать сейчас ничего плохого,
верно? Да и вообще не собираемся! Стало быть, раздевайся и идем купаться.
- Мы... не?.. - промямлил я, хватаясь за последнюю соломинку.
- А иначе мы лишимся единорогов.
Единороги. Все сразу стало на свои места. Естественно, что они
считаются крайне редкими животными, ибо увидеть их могут лишь девственницы
да девственники. Я был уже достаточно взрослым, чтобы понимать намеки,
касающиеся Тайн Взрослой Жизни, хотя сам еще в нее не вступал. В противном
случае мне бы просто не удалось приблизиться к единорогу.
Я спешился и сбросил одежду. Мы плавали в прохладной чистой воде,
обнаженные и невинные, как фавн с нимфой. И все же некое смутное сожаление
шевелилось в моей душе. Даже перемазанная в грязи Мари-Анна была
удивительно красива, а сейчас она стала еще красивее.
- Почему ты так на меня смотришь? - наивно спросила она.
- Я никогда не видел ничего прекраснее, - ответил я, не задумываясь.
Теперь наступил ее черед покраснеть.
- Никто мне этого раньше не говорил. Спасибо, Хамфри.
С приятным удивлением я понял наконец, что мы действительно
ровесники. У нее было тело сформировавшейся женщины, а у меня тело
сформировавшегося гнома, а опыт - приблизительно одинаков. Мне было
приятно сознавать, что мой невинный комплимент тронул ее до глубины души.
В голову полезли куда менее невинные комплименты, но я сдержался.
Обмана в этом никакого не было, а была элементарная вежливость. И
осторожность.
Итак, мы плавали, мылись, бегали по берегу нагишом, чтобы скорее
обсохнуть, высматривали съедобные фрукты и орехи. И я думал невольно: если
это начало новой жизни, то оно мне нравится.
4. КОРОЛЕВСКИЙ ИНСПЕКТОР
Дело шло к вечеру.
- Хорошо бы поискать место для ночлега, - сказала Мари-Анна.
Проще всего было бы вскарабкаться на подходящее дерево и там и
заночевать, но вряд ли она имела в виду такой ночлег. Что касается меня,
то я привык к неудобствам.
- Я, пока шел сюда, приметил домик у дороги. Может быть, хозяева
позволят нам переночевать на полу.
- Можно попросить подушки и одеяло, - добавила она.
Мы вскочили на единорогов, и весьма быстро преодолели расстояние, на
которое я потратил днем не меньше часа. Домик стоял посреди небольшого
поросшего сорной травой пустыря и имел такой мирный вид, что я невольно
заподозрил неладное.
- Больно уж он безобидно выглядит, - сказал я.
- Дом как дом, - возразила она. - Не съест же он нас, в конце-то
концов!
Пристыженный ее беспечностью, я спешился и, подойдя к двери,
постучал. Дверь открылась сама собой, явив уютное жилище, где было все,
что нам необходимо: стол, стул, а главное - кровать с кипой подушек и
одеял. Меня это несколько насторожило. Раскидистая тенистая путана,
свесившая щупальца над тропинкой, тоже кажется безвредной до тех пор, пока
беспечный путник не попадет в ее объятия. Дом, конечно, не дерево, и тем
не менее...
- Где же хозяева? - подойдя ко мне сзади, спросила Мари-Анна. Мне
стало приятно, что она стоит у меня за плечом. Честно говоря, мои
отношения с ней были такими же таинственными и замысловатыми, как с этим
вот домом, правда, причина была другая.
- Пусто, - сказал я. - Хозяевами даже и не пахнет.
Я мог это утверждать с полной уверенностью после купания в целебном
источнике мое обоняние стало куда острее.
- Стало быть, дом ждет жильцов, - беззаботно заметил она. - Нам ведь
только ночь переночевать.
Она отодвинула меня и вошла внутрь. Я последовал за ней - ведь не мог
же я оставить ее одну! Впрочем, ничего страшного не произошло. Дом
действительно ждал жильцов. Да, но с какой целью? Я был далеко не уверен в
том, что цели эти совпадают с нашими.
Мари-Анна сказала единорогам, что до утра в них нужды нет, и животные
умчались. Хорошо, когда есть магический талант. Ах, если бы я тоже умел
что-нибудь такое!
Я взглянул на кровать и сказал:
- Я возьму несколько одеял и постелю себе на полу.
- Да не будь ты глупеньким! Ляжем на кровати вдвоем.
Я не возражал. Оказывается, иногда бывает даже приятно, когда тобой
помыкают. Впрочем, тут все зависит от того, кто помыкает. У Мари-Анны,
например, это выходило просто замечательно.
Она мигом переоделась в ночную сорочку, извлеченную из мешочка -
скорее всего, магического, потому что в нем не поместилась бы и половина
извлекаемых из него вещей. Я старательно отводил взгляд от ее штанишек,
хотя видывал ее во время купания и совершенно обнаженной. Но нагота
наготой, а штанишки штанишками. Тот, кто постиг Тайны Взрослой Жизни,
обязан весьма тонко различать эти понятия. Я переоделся в сухие шорты, и
мы залезли под одеяло.
Затем Мари-Анне пришла в голову новая мысль.
- Кстати, ты не знаешь, как вызывают аиста с младенчиком?
- Нет, - сказал я.
- Это хорошо. А то единороги этого терпеть не могут. Я тоже не
тороплюсь узнать.
К несчастью, любопытство - моя страсть. Я хотел знать все о Ксанте, в
том числе и то, как аисты приносят младенчиков. Однако лежать рядом с
нежной и теплой Мари-Анной было так хорошо, что ради этого стоило
пожертвовать даже любопытством. Я решил, что тоже не буду интересоваться
аистами и прочим. Во всяком случае, сейчас.
- Расскажи мне о себе, - сказала она.
Я удивился.
- Но разве ты не хочешь спать? Ты что, не устала?
- Устала, конечно. Но должна же я знать, с кем сплю.
Резонно. И я начал рассказывать о моей тусклой жизни и о желании
узнать в один прекрасный день (если повезет, конечно) все-все-все о
Ксанте.
Странно, но она выслушала меня с интересом.
- Я думаю, что это весьма похвально, Хамфри. Я уверена, что
когда-нибудь тебе это удастся. - Она прижалась ко мне, и так это было
чудесно, тепло и мягко!
- А... могу ли я узнать что-нибудь о твоей жизни?
Она засмеялась.
- Почему бы и нет, Хамфри, если тебе это интересно! Но рассказ будет
коротким: я сбежала из дому.
- Но ты кажешься такой красивой девушкой!
- А я и есть красивая девушка! В том-то все и дело. Мой отец сказал,
что я уже достаточно взрослая, чтобы выйти замуж и начать вызывать аиста.
Меня хотели выдать за тупейного мастера. Он мне не понравился. От такой
работы быстро тупеют. Кроме того, от меня сбежали бы единороги. Правда, я
могла бы заняться и другими копытными, но единороги - мои любимцы. Вот
поэтому я и сбежала.
И я был очень раз за нее.
- Спасибо, Хамфри, - сказала она.
- Но я же ничего не сказал!
- Сказал. Ты дернул ухом, совсем как единорог. Я почувствовала это
щекой.
Кажется, я и впрямь освоил язык копытных. И, возможно, причиной тому
было не только общение с единорогами, но и нечаянное купание в целебном
источнике. Ушными мышцами я теперь владел в совершенстве.
- Да, скорее всего, так оно и есть, - шепнула мне Мари-Анна и
поцеловала меня с нежностью, с какой могла бы поцеловать единорога.
Сколь чудесные плоды подчас приносит магия!
Тревожные события начались, стоило лишь сумеркам сгуститься. Внезапно
дом накренился.
- И-и-и-и! - в чисто женской манере закричала Мари-Анна, вцепляясь в
меня.
Первым моим побуждением было спрыгнуть с кровати и бежать, но в меня,
как я уже упоминал, вцепилась Мари-Анна, и я оказался пригвожден к краю
постели. Кроме того, первое побуждение все равно было неправильным: не мог
же я бросить девушку в доме!
Пол качнулся в другую сторону, и это еще было только начало. Дом
начал приподниматься! Я видел, как движутся за окном озаренные луной
деревья. Как будто некий гигант подхватил и понес куда-то наше жилище.
Затем пол выровнялся.
- Пойду взгляну, - шепнул я, освобождаясь от ее хватки. Я был в
восторге от нашей близости, но так уж складывались обстоятельства.
- Какой ты храбрый! - шепнула она в ответ.
Храбрый? Ну нет! Я просто делал то, что должен был делать.
Выкарабкался из-под одеял и подобрался к окну. Дом все время раскачивался
и словно пытался сбить меня с ног. Наконец я схватился за подоконник.
Сзади, на кровати, чисто по-женски взвизгивала Мари-Анна.
Я выглянул. Все правильно, дом болтался в воздухе, хотя гиганты тут
были не при чем. В смутных глубоких тенях внизу мне удалось различить
торчащую из-под фундамента чудовищную мускулистую ногу. Большего мне и не
требовалось: я уже знал, что это - верхняя часть огромной птичьей лапы с
гигантскими когтями. Крестьяне не раз судачили при мне о подобном диве, но
воочию мне его видеть еще не приходилось.
Дом замер на секунду, и это дало мне возможность быстро перебежать от
окна к кровати. Кстати, кровать, стол и стул были прикреплены к полу, и,
как теперь выяснилось, неспроста.
- Что там? - спросила Мари-Анна, снова вцепляясь в меня.
- Курьи ноги, - сказал я.
- Что?
- Дом-оборотень на курьих ногах. Превращение происходит ночью.
- Что-то вроде вервольфа?
- Да, но людей не ест. Только бегает. Повредить он нам не сможет,
разве что если мы выберемся наружу и попадем ему под ноги.
- И что же дальше?
- Будет бежать всю ночь, а утром осядет на новом месте. Может, ему
просто нравится нас возить. - Я не был уверен, что все обстоит до такой
степени благополучно, но мне просто не хотелось тревожить ее.
Дом разгулялся вовсю. С каждым ударом курьей ноги о землю пол
вздрагивал и накренялся. Хорошо еще, что мы плотно затолкали под кровать
свои пожитки, а то бы они уже все разлетелись по всем углам.
- Сейчас меня стошнит, - слабым голосом предупредила Мари-Анна.
- Э... Не рекомендую тебе делать этого, - сказал я. - Неизвестно, как
отреагирует дом, если ты... э...
- Я пересилю себя, - поспешно заверила она.
Мы цеплялись за кровать и друг за друга. А что еще оставалось делать!
Дом-оборотень шлялся всю ночь. Временами останавливался и принимался
разрывать землю, а бывало, что и подпрыгивал. Но большей частью бежал.
- Если это плата за то, чтобы провести ночь в твоих объятиях, то я
согласен, - сказал я.
- Интересно, когда вызывают аиста, тоже так мучаются? - призадумалась
она.
- Надеюсь, что нет! - И мы засмеялись оба, правда, не очень весело.
Уж не помню, удалось ли нам в ту ночь хоть немного вздремнуть, но с
морской болезнью мы оба справились успешно. Утром выяснилось, что дом
наконец осел на землю, и мы, даже не потрудившись одеться, вылетели наружу
с пожитками в руках. По крайней мере, мы были целы и невредимы, так что я,
получается, был прав, когда успокаивал Мари-Анну.
Оказалось, что дом остановился посреди незнакомой деревни. Толпящиеся
вокруг люди глазели на нас с изумлением. Момент появления дома они,
видимо, прозевали, но наш выход разглядели в подробностях. Мы стояли
полуодетые, взъерошенные, не имеющие понятия, где сейчас обретаются наши
единороги.
- Э... где это мы? - спросил я наконец по возможности непринужденно.
- Это Южная Деревня, - сказал мужчина, стоявший поближе других. - Как
это вы умудрились так быстро выстроить дом? Вчера его здесь еще не было. И
почему это вы в таком непозволительном виде? Вы что, уже посвящены в Тайны
Взрослой Жизни?
Мы с Мари-Анной быстро переглянулись. Затем, не сговариваясь,
повернулись и влетели обратно в дом. Вряд ли бы наше жилище отправилось на
прогулку среди бела дня, так что мы сглупили, выскочив неодетыми. Я был
исполнен решимости говорить всем одну только правду, но теперь уяснил, что
бывают ситуации, когда до правды никому нет дела. Особенно ярко это
подтвердилось впоследствии, когда меня осаждали жаждущие Ответа.
Мы оделись, причем я по-прежнему избегал смотреть на ее штанишки.
Мари-Анна достала гребень, причесалась сама, а затем принялась причесывать
меня. Вообще-то она мне и растрепанной нравилась, но так было тоже
неплохо, и, кроме того, мне нравилось, как она вокруг меня суетится. Но
эту правду тоже не стоило высказывать вслух, чтобы не смущать ее
драгоценную невинность.
- Ты знаешь что-нибудь о Южной Деревне? - спросила она.
Кое-что я знал.
- Здесь живет Король Эбнез.
- Король?
- Взошел на престол в 909 году. Правит почти сорок лет. Имеет талант
управлять магическими предметами. Переделал Камень Смерти в Защитный
камень, остановил Волны нашествий и обезопасил границы Ксанта.
- Я не о том! Мы что же, в столичном городе?
- Городов в Ксанте нет. Это столичная деревня.
- И как это нас сюда занесло!
- Мы там, куда нас привез дом. Далеко к югу от Провала.
- От чего?
- От... Слушай, я не помню! - Это было мое первое знакомство с
действием Заклятий Забвения; стоило убраться от Провала подальше, как
память о нем стиралась. - Во всяком случае, мы в южном Ксанте, и боюсь,
что обратный путь будет долог. Ты можешь вызвать единорогов?
- Могу, хотя вряд ли прибегут те же самые. Но дело, по-моему, не в
этом. Мы ведь хотели путешествовать, так? Вот и путешествуем, только
дальше и быстрее, чем собирались. Ну так давай как-нибудь воспользуемся
этим.
- Воспользуемся? - туповато переспросил я.
- Нанесем визит Королю. Может быть, у него есть для нас какая-нибудь
работа.
- Да я ничего не умею.
- Еще как умеешь! В чем ты силен, так это в собирании ценных
сведений.
- Ну это вряд ли можно назвать профессией.
- А я бы вела хозяйство и согревала бы тебя ночью.
Внезапно я ощутил всю убедительность ее доводов.
Итак, мы нанесли визит Королю Эбнезу. Так вышло, что он оказался
дома, ничем таким особенным занят не был, и поэтому весьма обрадовался
гостям. Это был тучный человек лет шестидесяти с впечатляющими
бакенбардами и в короне. Он угостил нас вкусными дынями, только что
сорванными с дерева, тыблоками и яквами.
- И что же привело вас сюда? - спросил он после того, как мы
насытились.
- Хамфри нужна работа, - немедленно сказала Мри-Анна.
- О! А каков его талант?
- Любознательность, - сказала она.
Король ласково поглядел на нее.
- А что умеет очаровательная девушка?
- Вызывать копытных, - сказал я.
Эбнез кивнул.
- Следовательно, ты в любой момент готов к путешествию.
- Да, - согласилась Мари-Анна. - И я с ним - носки стирать.
Я понял, что ей очень не хочется оставаться одной в незнакомой
деревне, где кому-нибудь вполне может взбрести в голову к ней посвататься.
- Понимаю, - сказал Король, переводя свой мягкий взгляд на меня. -
Так случилось, что мне требуется инспектор.
- Ты имеешь в виду, инспектировать все, связанное с людьми? - спросил
я, еще не веря своей удаче.
- Да. Собственно поэтому я и попросил, чтобы дом-оборотень
остановился на самом удобном месте. Твой талант любознательности в
сочетании с талантом твоей жены служит вам обоим лучшей рекомендацией.
- Да мы не женаты! - сказал я, удивившись.
- Только еще собираемся, - быстро добавила Мари-Анна. Она не желала
упускать хорошую работу и давать местным жителям повод для ухаживания. Я
бы, конечно, мог возразить, но не стал этого делать. Мне очень хотелось
продолжить наше совместное путешествие, даже если Мари-Анне придется
пожертвовать ради этого своей репутацией девственницы.
Таким вот образом я и стал Королевским Инспектором. Это была более
значительная должность, чем думалось мне поначалу.
Работа оказалась отличной. Мари-Анна вызвала крылатых коней, и это
само по себе было чудесно. Мы летали над Южной Деревней, а жители глазели
на это диво, полагая, что я Волшебник, коль скоро мне служит женщина,
наделенная такой властью. Слухи эти Мари-Анну нисколько не огорчали -
напротив, ей даже нравилось, что люди обо мне думают столь лестно. Мне же,
по правде говоря, все это было не по сердцу, поскольку честность я считал
лучшей политикой. Но Мари-Анна растолковала мне, что обмана здесь нет
никакого. Скорее уж это можно назвать вежливостью: зачем смущать людей и
тыкать их носом в ошибки! В общем, мы пришли к компромиссу: если
кто-нибудь спросит, отвечу, что не Волшебник, а сам навязываться с
объяснениями не буду. Той же линии мы уговорились придерживаться
относительно нашего мнимого брака.
Я долго размышлял надо всем этим и в конце концов решил: какое мне
дело, что там думают другие! Я же не веду себя, как деревенская девушка,
которая наводит красоту, подкрашивая ресницы углем! И вообще, лучше
оставить народу его иллюзии.
В обязанности инспектора входило изучение людского населения Ксанта и
составление списка лиц, одаренных магически. Король интересовался ими
неспроста - он искал себе преемника. Напоминаю, что сам Эбнез был весьма
преклонных лет. Ему уже исполнилось шестьдесят шесть, да и здоровьишко
пошаливало. Я предложил ему принять целебный эликсир, но Король не верил в
действенность лекарственных средств. Я с этим был категорически не
согласен, но спорить не стал. Не надо спорить с Королями. Ушел с головой в
работу и держал свое мнение при себе. В конце концов, это даже
дисциплинирует.
Инспекцию я начал с южной оконечности Ксанта, постепенно продвигаясь
на север. Людей на полуострове было немного, но поселения их были сильно
разбросаны и хорошо укрыты от посторонних глаз. Я чувствовал, что не имею
права пропустить хотя бы одного жителя - ведь вполне могло случиться, что
именно он - наш будущий Король. Я знал заранее, что работа предстоит
нелегкая, но оказалось, что она даже труднее, чем я думал.
Приведу несколько примеров.
Мы летели над мрачными Землями Безумия, и я содрогался при мысли, что
со временем мне придется и их инспектировать. Мы миновали озеро Огр-Чоби,
широкое и мелкое, как разум людоеда; затем гору Парнас, где растет
легендарное Древо Всех Семян. Там я ощутил второй приступ растерянности,
вспомнив, что еще придется опрашивать Менад, этих диких женщин, что бродят
по склонам. Обидно, но в итоге наверняка окажется, что никакой магии в них
нет - одна кровожадность. Далее мы пролетели над Бескрайними Полянами, у
которых действительно нет края, и забредшему туда путнику надеяться не на
что. И вот наконец мы добрались до побережья и полетели к Острову
Кентавров.
Сели мы на центральной площади главного поселения. К нам уже рысил
пожилой кентавр отменного сложения - как в людском, так и конском
понимании этого слова.
- Частичнотелым въезд запрещен, - объявил он мрачно.
- Но я с инспекцией, - сказал я.
- А нам все равно, с чем вы там пожаловали. Двое из вас - люди, а
двое - крылатые лошади. Стало быть, вы все частичнотелые, а мы на острове
строго следим за чистотой крови. Вы должны покинуть остров, когда вам
угодно и немедленно.
Я был сбит с толку такой его позицией. Кентавры, с которыми мне
приходилось иметь дело на материке, были в большинстве своем
добропорядочными гражданами, хотя и требовали к себе уважения.
- Я на службе у Короля, - сказал я. - Он желает знать о магических
талантах своих подданных.
- Кентавры не пользуются магией, - холодно ответил он, видимо,
покоробленный моей бестактностью.
Но тут, к счастью, вмешалась Мари-Анна:
- Нам это известно, сэр. Но мы полагали, что среди вас обитают и
прислуживающие вам люди. В этом случае мы быстро провели бы инспекцию, и
больше бы вас не тревожили.
Старейшина взглянул на нее оценивающе, и Мари-Анна улыбнулась в
ответ. Я давно уже заметил, что, улыбаясь, она становилась красивей
вдвойне. Это тоже своеобразная магия, правда, не имеющая отношения к
основному таланту. Сидя верхом на крылатой лошади, она, должно быть,
показалась на секунду кентавру его соплеменницей. Я бы от такой улыбки уже
расплавился и растекся от блаженства, но и надменный старейшина заметно
смягчился. В конце концов, не зря же дана была Мари-Анне власть над
копытными.
- Да, несколько слуг у нас есть, - признался он. - Я поручу Чрисси
сопроводить вас.
Кентаврица Чрисси, прискакавшая на зов старейшины, была
очаровательным юным созданием. Волосы Чрисси плавно переходили в гриву.
Бюсту ее позавидовала бы любая девушка, а нежной гнедой шерстке - любая
кобылица. Наши крылатые лошади восхищенно взирали на нижнюю половину ее
тела, а я - на верхнюю. Кентавры не носят бесполезных одежд, и стыдливость
в их среде тоже считается бесполезной.
- Привет вам, - робко сказала она.
- Привет, - отозвались мы с Мари-Анной.
- Покажи им наших людей, - сказал старейшина и порысил прочь.
- О, как это любезно с вашей стороны навестить соотечественников! -
сказала Чрисси. - Уверена, что им так иногда одиноко!
Затем мы продолжили инспектирование. Действительно, на острове
проживало незначительное количество мужчин и женщин, но талантами они
обладали незначительными: один умел наводить тень на плетень, другой
заставлять краснеть стены. Впрочем, будь у них настоящий талант - разве бы
они нанялись в слуги к кентаврам?
Однако, как и всякие слуги, они знали многие секреты хозяев.
- Знаешь, кентавры говорят, что не владеют магией, - сообщила мне по
секрету одна служанка, когда кентаврица Чрисси ускакала, чтобы позвать
очередного человека. - Но это неправда. Просто они считают магию
неприличным занятием.
Забавная черта: естественные потребности кентавры, например,
отправляют публично, не видя в этом ничего зазорного. А вот магия у них
под запретом. Они терпимо относятся к людям с магическими талантами, но
считают их низшими существами, так что, если кто-нибудь хочет подружиться
с кентаврами, пусть учитывает эту их струнку.
Да, но вносить ли мне в список кентавра, ведущего себя неприлично? Он
ведь наверняка тщательно скрывает свои порочные наклонности!
Затем я несколько расширил этот вопрос: должен ли я вносить в список
одних только людей? Ведь и среди гибридов подчас встречаются весьма
талантливые личности, и кентавры в этом смысле не исключение. Гарпии,
например, или русалки, не говоря уже об эльфах, фавнах и гоблинах, - все
это наши дальние родственники.
Сколько же времени отнимет у меня эта инспекция?
Спустя несколько дней, когда, вернувшись в Южную Деревню, я
представил Королю свой первый отчет, мне пришлось поделиться своими
сомнениями.
Король призадумался.
- Сомневаюсь, чтобы людское население Ксанта потерпело бы
Короля-кентавра или Короля-гнома. Но ты все-таки присматривайся к нелюдям,
только в список, пожалуйста, не вноси. В любом случае, Король должен знать
всех своих подданных и кто из них на что способен.
Решение показалось мне блестящим, и уважение мое к Королю заметно
возросло. Сорок лет правления - не шутка. Многому научишься.
Да, хлопотливое было время. Задать вопрос - чепуха. Как уцелеть при
этом - вот вопрос! Случай с Бескрайними Полянами научил меня осторожности:
не будь с нами крылатых коней, мы бы никогда оттуда не выбрались. Да и
выбрались-то, можно сказать, чудом. В воздухе нас застигла гроза, и
пришлось провести несколько часов на болоте, где к нам со всех сторон
подкрадывались аллегории, гипотенузы и прочие опасные твари.
Затем была гора Парнас. Полагая, что менады относятся к людскому роду
и, стало быть, подлежат инспектированию, я ни на минуту не забывал об их
неприятном обычае поедать заблудившихся путников.
- Может, тебе лучше опрашивать их, не слезая с лошади? - предложила
Мари-Анна. - Все-таки будет шанс улететь.
- Слишком рискованно. Голодные менады двигаются очень быстро, а
сытыми они не бывают.
Она кивнула. Мы сидели и ломали головы, как уцелеть.
У подножия горы располагалась деревушка, прилегавшая к храму, из врат
которого ползли клубы магического дыма. Молоденькая женщина, так
называемая Пифия, дышала этим дымом, а потом начинала лопотать нечто,
понятное одним только жрецам. Иногда Пифию съедал Пифон, более известный
под именем Питона, и на вакантное место приглашали новую прорицательницу.
Деревенские девушки не слишком стремились занять эту должность, но
традиции есть традиции. Кроме того, семья Пифии начинала пользоваться
почетом среди всего населения Парнаса.
Наконец Мари-Анну осенило:
- А что если обратиться к оракулу? - спросила она. - Если мы получим
правильный, точно переведенный ответ, то, может быть, как-нибудь управимся
с менадами.
Я засомневался, но тут Мари-Анна улыбнулась и дело решилось в ее
пользу. Все-таки умела она пользоваться своей невинностью! Итак, мы
отправились к оракулу. Храм у подножия Парнаса был красив, но несколько
запущен - несколько камней выпало из стены. Убедившись с облегчением, что
ни Питона, ни менад поблизости не наблюдается, мы вошли в храм.
Беседовать нам пришлось с главным жрецом.
- Конечно, мы можем ответить на ваш Вопрос, - сказал он доверительно.
- А как вы будете расплачиваться?
- Расплачиваться? - Я не сразу его понял.
- Но вы же не собираетесь получить ценную информацию даром?
Мысль я уловил, но не скажу, чтобы это меня обрадовало.
- А как обычно расплачиваются?
- А что вы можете предложить?
Чем дальше, тем меньше мне все это нравилось.
- Даже не знаю. Мы здесь с инспекцией по приказу Короля.
- Какого рода инспекция?
- Составление каталога магических талантов населения Ксанта.
- Вот это уже интересно, - заметил он, оглаживая бороду. - Вам
наверняка удастся собрать массу случайных сведений.
- Да, кое-что. Но...
- Предположим, вы возьмете нас в долю.
- Во что?
- Мы дадим вам Ответ. А вы, со своей стороны, поделитесь с нами
информацией.
- Как? Всей?
- Нет, половиной. Нас интересует информация, добытая с помощью нашего
Ответа. Мы в барыше, и вы не в убытке. Сведения, которыми вы поделитесь,
все равно ведь останутся при вас.
Я взглянул на Мари-Анну.
- Ты полагаешь, это имеет смысл?
- Смотря, какой будет дан Ответ, - сказала она. - Сообщенные
сведения, конечно, останутся при тебе, и все же меня что-то смущает. Я
предлагаю ...
