Александр Власов, Аркадий Млодик. Армия Трясогузки
страница №2
... такой же внешне обычныйдом, только в другом городке, увели отца. Мика двое суток продежурил у
ворот и видел, как на рассвете вывезли на телегах избитых и окровав-
ленных заключенных. Он понял: на расстрел. На второй телеге, лицом
вниз, с закрученными за спину руками, лежал отец. Это была их послед-
няя встреча.
Прошло полгода, но Мика, услышав ненавистное слово "контрразвед-
ка", все еще чувствовал озноб. Бессильная и потому тоскливая злоба ох-
ватывала его, а ноги сами тащили туда, где было гнездо колчаковских
палачей.
Закончив перекличку, унтер-офицер повысил и без того громкий го-
лос:
- Есть и пить не получите, пока не будут пойманы виновники аварии
на железной дороге!
В ответ раздался ропот, но унтер скомандовал:
- Увести их!
До Мики не сразу дошел смысл сказанного унтер-офицером. Лишь че-
рез несколько минут мальчишка догадался, что речь шла о составе, кото-
рый наехал на костыль и свалился под откос. На сердце у Мики потепле-
ло. Это было началом расплаты за отца. Но другая мысль заставила Мику
насторожиться. Из-за этого крушения арестовали ни в чем не повинных
людей! Он не выдал своего волнения - сидел, как и раньше, уткнув нос в
жилетку, словно спал.
Часовой, ходивший у дома, уже несколько раз поглядывал на беспри-
зорника и наконец окликнул его:
- Эй, пацан!
Мика не шелохнулся.
Часовой подошел поближе.
- Эй, ты!.. Живой?
Мальчишка сидел на нижнем бревне, упершись локтями в колени. Го-
лова опущена на руки. Груда бревен отгораживала его от холодного вет-
ра. Слабо, но все же пригревало неяркое солнце. Мальчишка спал. То-
ненькая синяя жилка пульсировала на виске. Она вызывала жалость.
Солдат поскоблил дулом винтовки небритый подбородок, и Мика услы-
шал, как он проговорил вполголоса:
- Спи, леший с тобой!
Часовой вернулся на место, а Мика продолжал сидеть. Выдержка у
него была железная. Он мог не шевельнуться хоть до вечера. Но этого не
потребовалось. Вскоре прискакал есаул Благов и приказал освободить са-
рай для новой группы арестованных. Заложников выгнали на улицу и пове-
ли к станции.
Мика выждал несколько минут и медленно побрел в ту же сторону.
Свернув за угол, он побежал и догнал заложников. Под конвоем шли две
пожилые женщины и девять мужчин.
Это были люди, которые попали в беду из-за Мики и Трясогузки. А
сколько еще безвинных людей заберут колчаковцы? Какая же это месть за
отца, если могут погибнуть матери и отцы других ребятишек? И главное -
нельзя исправить ошибку! Если даже пойти и признаться, что это они с
Трясогузкой положили костыль на рельсу, то и тогда ничего не изменит-
ся. Колчаковцы редко выпускают тех, кто попал к ним в лапы.
Заложников привели к пустому пакгаузу - кирпичному строению
складского типа с железной дверью. Напротив стоял грузовой состав. Ми-
ка залез под вагон и видел, как захлопнулась за арестованными тяжелая
дверь. Старший конвоир задвинул засов, навесил большой замок, закрыл
его, ключ передал остающемуся на посту солдату и приказал:
- Не выводить ни по какой надобности! Пусть там... Перед расстре-
лом заставим почистить.
Конвоиры ушли.
Мика пролежал под вагоном больше часа. Столько же просидел он в
кустах сзади пакгауза, разглядывая кирпичную стену с единственным
окошком под самой крышей. Но и это небольшое окошко было забрано толс-
тыми прутьями, между которыми не просунешь и голову. "А зачем совать
голову?" - подумал Мика и улыбнулся.
Кусты зашуршали. Это Мика торопливо пополз прочь от пакгауза.
ОПЕРАТИВНОЕ СОВЕЩАНИЕ
Первым докладывал о результатах дневной разведки Цыган. Он был
краток: выложил на ящик револьвер.
- Есть еще винтовка и патроны - у моста спрятал!
Глаза у Трясогузки и Мики заблестели. До этого момента все воору-
жение армии состояло из топора и перочинного ножа. Но командир поста-
рался скрыть свой восторг. Он сдержанно спросил:
- Где взял?
- Где! - ухмыльнулся Цыган. - Спер! - по привычке сказал он.
Сказал и отскочил от Трясогузки, вспомнив вчерашний подзатыльник.
Но командир даже не замахнулся.
- Спер! - насмешливо повторил он. - Серый ты человек, Цыган!. Ми-
ка, как это называется?
Мика задумался.
- Либо конфискация, либо экспроприация.
- Во! - подтвердил Трясогузка и, чтобы не повторять незнакомые
трудные слова, сказал Цыгану: - Выбирай любое!
- Первое тогда! - пробормотал Цыган.
- Какое это первое? - грозно спросил командир.
- Ну... это... фиксация, что ли?
- То-то! - удовлетворенно произнес Трясогузка. - Вот и запомни! А
то - спер! Я тебе дам - спер!.. Молодец! Получай за это! - И командир
вытащил из-под ящика пару изрядно поношенных ботинок. - Обменял на са-
хар.
Цыган не ожидал такого подарка и стал растерянно пихать грязные
ноги в ботинки.
- Обожди! - Трясогузка порылся в бездонных карманах френча и вы-
тащил два дырявых шерстяных носка. - Надевай!.. А ты докладывай, Мика!
В трудное положение попал Мика. О чем мог он рассказать? Цыган
раздобыл оружие, а Мика всего-навсего узнал, что арестованы невинные
люди. Он придумал, как им помочь, но для этого надо было получить сог-
ласие Трясогузки. И тут Мика допустил ошибку. Чтобы разжалобить коман-
дира, он несколько раз повторил, что заложников морят голодом и, на-
верно, расстреляют из-за того поезда, который они с Трясогузкой пусти-
ли под откос.
Командир слушал, слушал и вдруг спросил:
- Если б они сами устроили крушение и попались, тогда б ты не
ныл?
- Тоже было бы жалко, - ответил Мика. - Но они бы хоть дело сде-
лали!
- А почему ж они не сделали это дело? - возмутился Трясогузка. -
Струсили?.. Выходит, по-твоему, мы тоже не должны ничего делать, чтобы
этих трусов никто не тронул? Может, прикажешь распустить армию?
Трясогузка горячился потому, что и сам почувствовал за собой ка-
кую-то вину, но тона не сбавлял.
- Хватит нюни распускать! Еще начальник штаба называется!
Мягкий по натуре, готовый идти на уступки, Мика иногда становился
каменным. И тогда он ни на шаг не отступал от своего. Так было и в
этот раз. Он будто не слышал запальчивых слов командира и сказал убеж-
денно и твердо:
- Помочь надо.
- Как? - быстро отозвался Трясогузка.
- Надо отнести им еду и питье. Там окошко есть.
- Выдумал еще! - воскликнул Цыган. - Нашу еду раздавать!
- Я свою порцию носить буду.
- Чумовой! - выругался Цыган. - Да за еду!.. - Он окинул взглядом
мешки и ящики с продовольствием и вытянул руки, словно хотел обхватить
это все и прижать к себе. - За еду вот так держаться надо!
Трясогузка ударил его по рукам.
- Убери лапы, загребала!
Мика и Цыган выжидательно уставились на командира.
- Кормить будем! - объявил свое решение Трясогузка. - Но и рабо-
тать заставим!
Никто в армии не догадался, какую работу придумал командир для
заложников. А пока работать пришлось самим ребятам. Мика получил зада-
ние уложить в мешок продовольствие. Он остался в штабе. Цыган с Трясо-
гузкой взяли десяток пустых бутылок из-под вина и пошли к реке.
Было тихо и так темно, что мальчишки не сразу попали к берегу.
Только журчание воды помогло им выбраться из кустов. А дальше дорога
прямиком привела их к мосту.
- Где винтовка? - шепотом спросил Трясогузка.
- В воде... И патроны там, - ответил Цыган и лязгнул зубами,
предчувствуя, что сейчас ему придется купаться. - Неужели полезем?
- Нет, подождем! - усмехнулся Трясогузка. - Всплывают только
утопленники, да и то не всегда!.. Положи бутылки и раздевайся!
Цыгана охватила дрожь.
- Б-р-р! - вырвалось у него, когда он нагнулся и снял ботинки.
- Х-х-х! - услышал Трясогузка, когда Цыган стянул с плеч рубашку.
- Прекрати! - сердито сказал командир.
- Н-не я... С-само!.. Это опасная пантомима!
- Гогочка какая! - прикрикнул командир и, помолчав, добавил: -
Одевайся!
Трясогузка сам сбросил одежду, вошел в воду по колено, спросил:
- Здесь?
- Поглубже! - ответил Цыган с берега.
Трясогузка сделал еще несколько шагов. Вода дошла до пояса.
- Еще немножко! - сказал Цыган.
Над водой остались плечи и голова командира.
- Тут вроде! - произнес Цыган.
- Не мог уж поближе к берегу бросить! - прошипел Трясогузка и,
вдохнув воздух, без всплеска погрузился в воду с головой...
x x x
Мика был удивлен, когда на кучу соломы из люка упали цинковая ко-
робка с патронами и винтовка. Появился Трясогузка с мокрой головой и
синими губами. Он принял от Цыгана бутылки с водой, поставил их к сте-
не, уселся у печки и выдавил из себя:
- П-пороху!
Цыган бросился к бочкам, принес две пригоршни пороху и осторожно,
по щепотке, стал сыпать на угли. Подвал озарился яркими вспышками и
наполнился запахом пороховой гари.
Ведро раскалилось докрасна. Губы у Трясогузки порозовели.
- Я бы сам полез, да он не дал! - объяснил Цыган Мике.
- Холеру какую-нибудь подхватил бы - потом возись с тобой, - ска-
зал Трясогузка. - Тебе еще будет работа сегодня. Гитара в порядке?
- В порядке!
- А у тебя, Мика, все готово?
- Флажки остались.
- Пиши скорей!
Мика разложил на ящике заранее приготовленные куски батиста и
спросил у командира:
- Три?
- Зачем это? - удивился Цыган.
- Нас трое стало, - ответил Трясогузка.
- А если десять будет или сто?
Вопрос заставил командира задуматься.
- Да и к чему они? - продолжал Цыган. - С этими тряпками только
попадешься!
- Ты что ж, против знамен? - строго спросил командир. - Нет зна-
мени - нет и армии!
Когда Мика сделал надпись на одном флажке и взялся за второй,
Трясогузка неохотно добавил:
- Сегодня одного хватит, а потом посмотрим...
НОЧНОЙ КОНЦЕРТ
Эшелон отправлялся на фронт. По этому случаю солдатам выдали по
стакану водки. Но она не подняла настроения. Если и смеялись, то неве-
село. В шутках слышалась тревога. Ходили слухи, что Красная Армия го-
товится к большому наступлению. Потому и подтягивались к фронту новые
белогвардейские части. И никакой хмель не мог вытеснить из головы
мысль о предстоящих боях. С завистью смотрели солдаты на дежурившего у
пакгауза часового: он оставался в городе.
Погрузка закончилась. Ждали, когда подадут паровоз. От нечего де-
лать дымили длинными самокрутками. Солдаты, свесив ноги, сидели в две-
рях вагонов, лениво перебрасывались словами.
И вдруг задорно и весело затренькала гитара. Рядом с пакгаузом
стоял Цыган. Гитара порхала в его руках. Он кружил ею над головой, пе-
ребрасывал за спиной из руки в руку, протаскивал под коленом и успевал
щипать за струны. Гитара пела не умолкая.
Закончив короткий номер, рассчитанный на то, чтобы привлечь вни-
мание, Цыган театрально раскланялся.
- Убирайся отсюда! - сказал часовой, карауливший заложников.
- А тебе что, жалко? - закричал солдат из вагона. - Пусть поигра-
ет!
- Не положено! - ответил часовой. - Здесь заключенные.
- Какой законник! - зло усмехнулся солдат.
Его поддержали многие. Часовому кричали:
- Заткнись, тыловая крыса!
- Он сменится и дрыхать пойдет, а мы - в окопы!..
- Играй, хлопец!
- Мы, может, кроме пуль, ничего и не услышим больше!
Часовой махнул рукой. Спорить было опасно. Подвыпившие, обозлен-
ные солдаты могли расправиться с ним. Что им терять? Дальше фронта их
не отправят.
Цыган снова ударил по струнам. На этот раз он то подскакивал,
разбросив ноги в стороны, то присаживался и на пятках ходил по кругу,
то начинал кружиться волчком.
Солдаты столпились вокруг паренька. Часовой подошел поближе.
В это время Мика и Трясогузка подкрались к задней стенке пакгау-
за. Мика забрался командиру на плечи, привстал на цыпочки, дотянулся
до оконной решетки и шепнул:
- Достал.
Трясогузка вытащил из мешка кусок сахару, подал его Мике. Кусок
исчез в темноте за прутьями решетки. Мика услышал негромкий удар - са-
хар упал на пол. В пакгаузе завозились. Послышались приглушенные голо-
са.
Трясогузка подал связку баранок. Мика и ее просунул за решетку. А
когда он пропихивал между прутьев твердую копченую колбасу, его пальцы
встретились с чужими пальцами. Заложник и Мика не видели друг друга и
не произнесли ни слова, но работа пошла быстрей. Теперь можно было пе-
редавать и бутылки с водой, и оружие. Мужские руки за решеткой провор-
но подхватывали все, что просовывал Мика.
А Цыган все плясал. Пот заливал ему глаза. Гитара стала тяжелой.
Но он не мог позволить себе передышку. Так он еще не плясал никогда.
Ему не хватало воздуха. В глазах рябило. Лица солдат слились в плотную
колышущуюся массу. Ноги подкосились, и очередного колена не получи-
лось: Цыган шлепнулся на землю.
Вокруг захохотали.
- Выдохся все-таки! - произнес кто-то.
- Двужильный парень! - сказал часовой. - Я думал, ему и конца не
будет!
Солдаты стали расходиться. Этого и боялся Цыган. Он попытался
встать, но ноги не слушались. Тогда он запел старую таборную песню.
Отчаянье придало его голосу волнующую искренность. Солдаты снова стол-
пились вокруг сидящего на земле беспризорника.
Голос у Цыгана был звонкий. Трясогузка и Мика слышали его.
- Здорово старается! - шепнул снизу командир.
Мика не ответил. Цинковая коробка с патронами никак не хотела
пролезать между прутьев решетки. Мика напрягся, как мог, и почувство-
вал, что оттоптанные его ногами плечи Трясогузки задрожали. Но коман-
дир крепился.
- Жми - не бойся! - подбодрил он начальника штаба.
Изнутри пакгауза коробку тоже тянули изо всех сил. Царапая цинко-
вые бока, она, наконец, со скрежетом пролезла.
Винтовка и револьвер были уже в пакгаузе. Осталось передать фла-
жок. Мика сунул в окно скомканный кусок батиста, пожал пальцы невиди-
мого заложника и спрыгнул на землю.
- Фу-у-у! - с облегчением выдохнул командир. - Маленький, а тяже-
лый!.. Побежали, а то Цыган охрипнет совсем!
Заканчивая песню, Цыган потихоньку двигал ногами - пробовал, смо-
жет ли снова плясать. "И что они там возятся?" - думал он о друзьях. А
они уже подходили к задним рядам солдат.
Их заметили.
- Новые артисты прибыли! - шутливо крикнул кто-то.
Толпа расступилась. Цыган увидел командира и радостно вскочил на
ноги.
- Кончай музыку! - приказал Трясогузка. - Зрителей просим раско-
шелиться!
Цыган сдернул с головы шапку и, приплясывая, пошел по кругу. Гу-
док приближающегося паровоза прервал эту сцену.
- По ваго-онам! - раздалась команда.
- За мной! - в свою очередь, скомандовал Трясогузка.
ПЛАН КОМАНДИРА
На следующий день вся армия отдыхала и готовилась к ночной опера-
ции, которую командир держал в секрете. Мальчишки не знали, зачем он
заставил их увязывать порох в небольшие узелки. Мика разрывал батист
на квадратные куски. Цыган насыпал порох и крест-накрест завязывал уг-
лы. А сам командир ушел в город.
Трясогузка направился прямо к пакгаузу. Он ожидал увидеть прият-
нейшую картину: двери пакгауза распахнуты настежь, вокруг валяются де-
сятки убитых колчаковцев, а заложников и след простыл. Но ему пришлось
огорчиться. Часовой по-прежнему шагал по площадке перед пакгаузом. Же-
лезная дверь была плотно закрыта. Большой замок висел на старом месте.
Мальчишка присел в сторонке и обиженно нахмурился. Что помешало
заложникам освободиться?
Винтовка и револьвер - такая сила! Можно сделать чудеса! А тут
прошла целая ночь - и ничего! "Трусы!" - выругался Трясогузка, но
вскоре понял, что заложники не виноваты: чтобы достать патроны, надо
разрезать цинковую коробку. А чем это сделать? Заложников, конечно,
обыскали, и никаких ножей у них не осталось. Значит, винтовка беспо-
лезна. Но зато в револьвере есть патроны, а над дверью в пакгаузе име-
ется окошко - такое же, как и в задней стене. Можно встать на плечи
друг другу и выстрелить в часового. А что дальше? Дверь изнутри не
открыть, кирпичные стены голыми руками не проломишь. На выстрел прибе-
гут другие колчаковцы, отнимут оружие и поставят нового часового.
Трясогузка ударил кулаком по колену, обозвал себя олухом и побрел
обратно в штаб.
Ребята сразу почувствовали, что командир не в духе. Он хмуро ос-
мотрел груду узелков с порохом, подошел к Мике, который усердно выво-
дил на флажке кавычки перед словом "Трясогузка".
- Зачем ты малюешь этих головастиков? - обрушился на него коман-
дир.
- Как зачем? - с робким удивлением спросил начальник штаба и сам
же пояснил: - Без кавычек нельзя. Ты ведь на самом деле не птица.
- Ну и что? - еще больше обозлился Трясогузка.
- Ты командир!.. А Трясогузка - только прозвище. Потому и кавыч-
ки.
- Раз я командир - слушайся! - крикнул Трясогузка. - Еще раз сво-
их дурацких головастиков нарисуешь - всыплю!
Мика промолчал. Он написал слово "Трясогузка" и, когда командир
отвернулся, закрыл кавычки. Мика это сделал не из упрямства. Он считал
себя правым. Авторитет командира на грамматику не распространялся, по-
тому что Трясогузка не умел ни читать ни писать. Но и сам Мика еще не
знал всех тонкостей правописания. Кавычки казались ему высшим проявле-
нием грамотности.
Выход на задуманную командиром операцию был назначен на полночь.
Часов в восемь Мика и Цыган легли спать, а Трясогузка и не вздремнул.
Он все думал, как помочь заложникам. В голову лезли самые нелепые мыс-
ли. А что, если использовать порох для освобождения заложников? Уло-
жить у стены пакгауза кучу узелков и подорвать? Но кирпичи полетят
внутрь, и заложникам не поздоровится от такой помощи! Нет, это не вы-
ход!
Трясогузка встал, походил по штабу, пересчитал узелки с порохом,
уложил их в два мешка и сыграл армии подъем - три раза ударил ложкой
по чайнику.
Цыган и Мика хорошо знали городок. И все же путь, по которому вел
их сегодня командир, показался совершенно незнакомым. Шли огородами.
Раз пять перелезали через заборы. Потом очутились во дворе, под окнами
наглухо заколоченного дома. На другой стороне улицы стоял особняк пол-
ковника. Темнел забор. Тополя протянули над ним голые ветки. Ребята
все еще не догадывались, зачем привел их сюда Трясогузка.
- Видишь самое высокое дерево? - спросил командир у Цыгана.
- Вижу.
- Заберешься на нижний сук, - приказал Трясогузка. - И тихо - во
дворе часовой... Я тебе подам мешки... За забором под деревом - кухня.
Увидишь трубу. В нее и сбросишь узелки с порохом...
Дальнейших разъяснений не требовалось: ребята поняли, что прои-
зойдет утром, когда в плите запылают поленья.
- Только тихо! - еще раз предупредил командир.
- Канатоходцы умирают молча! - шепнул Цыган.
Ребята перешли улицу. Цыган быстро забрался на дерево. Трясогузка
подал ему мешки, флажок и вместе с Микой вернулся во двор заколоченно-
го дома.
Тишина. Лишь откуда-то издалека доносились равномерные шаги. Сна-
чала Трясогузка решил, что это ходит часовой у крыльца особняка. Но
шаги приближались. Из-за угла вышли двое патрульных.
- Замри! - шепнул Трясогузка Мике.
Двое патрульных прошли под деревом и, обогнув особняк, вернулись
на главную улицу.
С тополя по-прежнему не доносилось ни звука.
- Мика! На каком это он языке шпарит? - спросил Трясогузка.
- Кто?
- Да Цыган!.. Иллюзион... Потом эта... панамима...
- Пантомима! - поправил командира Мика. - Это в цирке так гово-
рят.
- Ругаются?
- Нет! Слова хорошие!.. Ты что, в цирке не бывал?
- Ладно, замолчи!..
Прошло минут десять. Под деревом мелькнула какая-то фигура. Но
это был не Цыган - повыше, постройней. Похоже - девушка. Она постояла
у забора, а когда отошла, мальчишки заметили на досках белое пятно.
- Кто это? - спросил Мика.
- Не Цыган! - ответил Трясогузка.
А девушка пропала, будто и не было ее никогда. Только белое пятно
на заборе доказывало, что ребятам не почудилось.
Прошло еще несколько томительных минут.
Трясогузка уже хотел перебежать улицу, как появился Цыган. Он
свесился с нижнего сука, спрыгнул на землю и заслонил на мгновенье бе-
лое пятно.
Перебежав улицу, он предстал перед командиром. Его можно было не
спрашивать ни о чем: Цыган широко улыбался и победно потряхивал пусты-
ми мешками.
- Ну и долбанет! - сказал он. - Феерический каскад индусского фа-
кира!
- А флаг? - спросил Трясогузка.
- Туда же - в трубу опустил!.. Смотрите, что еще я принес! - Цы-
ган показал влажный от клея листок бумаги. - Женщина к забору пришлеп-
нула.
Трясогузка взял листок, на котором было что-то напечатано, и пе-
редал Мике.
- В штабе разберемся!..
БУНТ
Весело потрескивала печка. Толстая стеариновая свеча стояла на
большом ящике, вокруг которого сидела вся армия. Мика читал снятый с
забора листок.
- "Трудовая Сибирь обливается кровью. Но чаша народного терпения
переполнилась. Дни Колчака сочтены! Над белогвардейцами занесен караю-
щий меч пролетариата.
Приближается первомайский праздник. Большевики-ленинцы призывают
всех, кому дороги завоевания революции, отдать свои силы на борьбу с
кровавой диктатурой "омского правителя".
Мика придвинул листовку к Трясогузке и сказал:
- Вот они - кавычки! А ты спорил!
- Где?
- Омский правитель в кавычках, потому что никакой он не прави-
тель, как и ты - не птица трясогузка!
- Ты что, меня с Колчаком равняешь?
Трясогузка вскочил от возмущения и больно ударился коленом об
угол ящика. Свеча упала и погасла.
- Да я тебя!.. - зло закричал он.
- Бей! Я все равно по правилам писать буду! - тоже закричал Мика.
Наступила тишина. Лишь потрескивала печка. Причудливые отсветы
огня прыгали по стенам и потолку подвала.
- Это что же, бунт? - не предвещающим добра голосом спросил Тря-
согузка. - Против командира?
- Не против командира, а против кулаков! - смело ответил Мика.
- А чем вас учить, как не кулаками?
- Учить? - переспросил Мика. - Ты бы хоть азбуку осилил, а уж по-
том других учил!
Начальник штаба затронул самое больное место командира. Трясогуз-
ка стеснялся своей неграмотности. Когда ему напоминали об этом, он не
обижался, а искренне сожалел, что не умел читать и писать.
- А ты взял бы да научил меня! - без прежней угрозы сказал Трясо-
гузка.
- Я и учил! - отозвался Мика.
Он действительно несколько раз повторил с Трясогузкой все буквы
от а до я, но командир запомнил одни гласные.
- Плохо, значит, учил! - буркнул Трясогузка.
- Как умел! - ответил Мика. - Не по-твоему!
- Мог бы и по-моему! Оно бы, может, лучше было!
- Так давай! - воскликнул Мика. - Цыган, зажги свечу!
Вспыхнул огонек. Не ожидавший такого поворота командир испытующе
посмотрел на Мику - шутит или не шутит. Начальник штаба был серьезен.
- Садись! - сказал он Трясогузке и встал рядом с ним. - Повторяй
за мной: а, б, в, г, д.
- А-а, бе, - начал Трясогузка:
- Ты не коза, блеять не надо! - нравоучительно произнес Мика и
дал командиру подзатыльник.
Удар был слабый. Но и это чисто символическое наказание подейс-
твовало на Трясогузку ошеломляюще.
Цыган отбежал в дальний угол, зарылся в солому, заткнул рот шап-
кой и трясся от беззвучного смеха.
- Повторяй по пять букв! - снова потребовал Мика. - А, б, в, г,
д.
На этот раз Трясогузка произнес все пять букв правильно. Так уче-
ник и учитель благополучно добрались до буквы р. Тут опять командир
ошибся.
- Ры, - произнес он.
Слушать надо, а не рыкать! - сказал Мика и дал Трясогузке затре-
щину.
Цыгана прорвало. Он катался по соломе и хохотал на весь штаб.
Трясогузка медленно поднялся и сверху вниз глянул на маленького,
тщедушного начальника штаба - сейчас раздавит! Но Мика, не дрогнув,
выдержал его взгляд.
Цыган перестал хохотать. Было не до смеха - могла начаться насто-
ящая драка. "Если ударит, - подумал он, - буду защищать Мику!"
Трясогузка быстро вскипал, быстро и успокаивался. Урок не кончил-
ся дракой. Командир отступил, но с честью.
- Некогда сейчас азбукой заниматься! - сказал он. - Доучим в дру-
гой раз... Спать ложитесь!
Он улегся первый.
Гроза миновала, но след оставила. В штабе стало как-то тоскливо.
Каждый чувствовал себя виноватым. Даже Цыган. "И зачем я ржал, как ло-
шадь! - думал он. - Из-за меня они поссорились еще больше!" Переживал
и Мика. Чуткий и отзывчивый, он не мог не понять, что крепко обидел
командира. Когда Мика получал подзатыльник - это было очень неприятно.
А каково командиру? Да еще в присутствии всей армии? И за что? За то,
что командир не знает азбуки! Тут можно провалиться сквозь землю!
Молча сидели Цыган и Мика у ящика со свечой и переглядывались.
"Помириться бы! - говорили их глаза. - Не так уж плох наш командир,
чтобы устраивать бунт!"
Цыган вспомнил ботинки, которые выдал ему Трясогузка. А Мика -
шелковую рубашку. Трясогузка не взял ее себе! И только ли в рубашке
дело?..
- Эй! Начальник штаба! - грубовато произнес Трясогузка.
- Да! - с готовностью откликнулся Мика, и ему показалось, что в
подвале потеплело и посветлело.
- Ну-ка, разъясни! - продолжал командир. - Там, в листовке, есть
два слова: большевики и ленинцы. А мы кто - ленинцы или большевики?
- Конечно, ленинцы!.. Нас всего трое; когда станет больше, будем
большевиками!
- Почему трое? - возразил Трясогузка. - А кто эту листовку прик-
леил? Значит, нас больше, только мы не знаем всех, кто за красных сто-
ит. Может, нас в городе тысяча!
- Правильно! - поддержал командира Цыган. - Выходит, мы и ленинцы
и большевики!
- Я тоже так думаю! - важно сказал Трясогузка. - И еще ответь...
Там про праздник написано. Когда он будет?
- Первого мая, - уверенно произнес Мика.
- Это я сам знаю! А первое когда будет?
- Сейчас скажу! - Мика подумал и сам задал вопрос: - Какое сегод-
ня число?
- Знал бы, - тебя не спрашивал. Считать я умею!
Цыган тоже не помнил, какое было число.
- Узнать завтра! - приказал Трясогузка. - Надо к празднику
что-нибудь сообразить!
ПЕРЕПОЛОХ
Машина полковника шла медленно. Ухабистая дорога не позволяла
развить скорость. В автомобиле, кроме шофера и полковника, сидели три
иностранца. Это были члены военной миссии.
Прибытие французских офицеров в городок решено было отметить бан-
кетом. К девяти часам утра в особняке полковника готовился праздничный
завтрак.
По дороге полковник говорил много. Он хотел, чтобы французы сос-
тавили о гарнизоне городка самое благоприятное мнение. Упомянул он и о
бронепоезде, который ремонтируется в депо и вот-вот встанет в строй
боевых единиц адмирала Колчака.
- Не к вам ли прислали из Омска барона Бергера? - спросил один из
членов миссии - толстый, обрюзгший, похожий на русского купца француз.
- Барон Бергер и руководит ремонтом бронепоезда. Прекрасный спе-
циалист и организатор! - воскликнул полковник. - Вы с ним знакомы?
Как же! - ответил француз. - Барон - мой Друг. В тринадцатом году
в золотой Ницце мы вместе провели чудесное лето! И представьте - месяц
назад я встречаюсь с ним в каком-то Омске!.. О, времена!.. Рад буду
видеть его на банкете!
- Барон Бергер приглашен! - сказал полковник и поторопил шофера:
- Поезжай, братец, быстрей! Мы все проголодались!
Но полковнику и членам миссии в то утро позавтракать не удалось.
Получив приказ - накрыть банкетный стол к девяти часам, повар
встал в семь и велел затопить плиту. Истопник принес дрова, вытащил из
духовки высохшую за ночь лучину, добавил бересты и зажег.
Кухня наполнилась дымом.
Повар длинным ножом плашмя хлопнул истопника по спине.
- Вьюшки забыл, орясина рыжая!
- Не забыл! - пробормотал истопник и, присев перед топкой на кор-
точки, принялся дуть на тлеющую лучину.
Но дрова не загорались. Дым клубами выбрасывало из плиты.
Пнув истопника ногой, повар выскочил из кухни и со двора крикнул
в дверь, из которой, как из вулкана, валил дым:
- Чучело огородное! Смени дрова! Напихал сырых поленьев, скотина!
Истопник вышел, отдышался и опять, как в воду, бросился в задым-
ленную кухню. Вернулся он с охапкой обугленных поленьев, свалил их у
забора и пошел за другими дровами.
Повар снаружи открыл окно. Сквозняк быстро проветрил кухню.
Между тем к особняку уже стали собираться приглашенные на банкет.
Грузный унтер-офицер привел музыкантскую команду, выстроил у крыльца и
приказал не расходиться.
Обмениваясь шутками, все смотрели на кухню.
Сухие дрова не помогли. Дым шел не только из окна и двери - он
выбивался, казалось, из каждой щели. Слышались отчаянные вопли повара:
- Зарезал! Зарезал, скотина!.. Чем я господ офицеров угощать бу-
ду?.. Керосин! Неси керосину, пес шелудивый!
Из дымной кухонной утробы вывалился совершенно очумевший истоп-
ник, побежал к сараю и притащил оттуда бутыль.
Во двор въехал на коне есаул Благов. Спешившись, он козырнул с
чуть приметной снисходительностью. Офицеры приветствовали его почти-
тельно. Лишь начальник железнодорожного депо еле кивнул ему головой. У
есаула взыграли желваки на скулах. Опять этот барон испортил ему наст-
роение.
- Похоже, что мы пришли не на банкет, а на пожар! - шутливо заме-
тил один из офицеров.
Из кухни валил уже не дым, а черная керосиновая копоть.
Есаул пересек двор, заглянул в дверь и позвал:
- Адский повар!
Показался повар в грязном колпаке, всплеснул руками:
- Ваше благородие! Беда... Что скажет господин полковник!
- Это уж твоя забота! - ответил есаул. - Тот хлопоногий всю посу-
ду тебе перечинил?
Повар не ответил. Его глаза испуганно округлились. Они глядели
куда-то за есаула. Благов обернулся. В ворота въезжала машина полков-
ника.
- Конец! - прошептал повар.
Есаул вытянулся. Офицеры, стоявшие у крыльца, вскинули руки к ко-
зырькам. Французы были встревожены дымом. Полковник говорил им что-то
успокаивающее.
Машина остановилась у крыльца. Музыкантская команда заиграла
французский гимн.
В эту торжественную минуту грохнул взрыв. Передняя стена кухни
рухнула. Треснула и повалилась на крышу труба. Половину двора окутало
дымом.
- Партизаны! - закричал француз, похожий на купца, и забарабанил
кулаками по спине шофера.
Автомобиль круто развернулся и помчался к воротам. Колеса перее-
хали отброшенную взрывом папаху есаула. Правым крылом машина задела за
столб и под скрежет железа вырвалась на улицу.
Полковник пришел, наконец, в себя.
- Стой! - скомандовал он шоферу.
Автомобиль остановился.
Французы хором запротестовали:
- Почему стоять?.. Вперед! Вперед!
- Господа! Это какое-то недоразумение! - пытался успокоить их
полковник. - Никаких партизан не может быть! Все выяснится, и вы пой-
мете!
- Мы понимаем! - прервал его похожий на купца француз. - Мы очень
хорошо вас понимаем! Вам нужно остаться! Вы обязаны! А мы приедем,
когда вы наведете у себя порядок!.. Надеюсь, вы не откажете нам в ма-
шине?
Французы уехали, а полковник пешком вернулся к особняку.
Тушением пожара руководил начальник железнодорожного депо. Огонь
был слабый - горели разбросанные по двору поленья, пропитанные кероси-
ном. Бревна рухнувшей стены пламя охватить не успело. Внутри кухни все
было разворочено и закидано раздробленным кирпичом. Тлели головешки.
От плиты и дымохода остались одни обломки.
- Опасность ликвидирована! - доложил начальник депо полковнику. -
Убито два человека: повар и... - Платайс скорбно снял фуражку, - есаул
Благов.
- Причина? Я спрашиваю, какова причина взрыва? - прокричал пол-
ковник, но тут же смягчил голос: - Простите! Это вырвалось невольно!..
Позор! На всю армию позор!.. Только один бог знает, что наболтают ад-
миралу Колчаку трусливые французишки!
- Причина взрыва ясна, - спокойно сказал Платайс. - Какие-то зло-
умышленники заложили в трубу пороховой фугас.
Среди колчаковцев, продолжавших заливать водой тлеющие тряпки и
головешки, произошло замешательство. К полковнику подбежал адъютант с
обгоревшим куском батиста. На нем еще виднелись четыре буквы - у з к
и.
- Опять армия Трясогузки? - произнес полковник и побагровел.
Удивленно пожал плечами Платайс.
ПОДГОТОВКА КОНТРУДАРА
После невкусного обеда, принесенного денщиком из трактира, пол-
ковник сел писать донесение. Он решил сделать это сам, чтобы по воз-
можности смягчить неприятное происшествие.
Вошел адъютант с полоской телеграфной ленты. Полковник поморщил-
ся, давая понять, что с депешей можно было подождать.
- Подписано адмиралом, господин полковник! - предупредил адъ-
ютант.
- Ну, давайте! - сказал полковник и взялся за кончик ленты.
Это был приказ в кратчайший срок закончить ремонт бронепоезда и
выслать его в распоряжение передовых частей. Ставка сообщала также,
что южная группа войск Красной Армии 28 апреля перешла в наступление.
Предполагалось, что будет нанесен удар и в направлении городка, в ко-
тором располагался гарнизон полковника. Штаб Колчака ставил задачу
опередить противника. В этой операции на бронепоезд возлагали большие
надежды.
- Машина вернулась? - спросил полковник, прочитав депешу.
- Так точно! - ответил адъютант. - Только что.
- Поедемте в депо!
Автомобиль стоял у ворот. Шофер колотил молотком по мятому крылу
- старался выправить его.
- В депо! - сухо приказал полковник. - Вечером сдашь машину и
отправишься на передовую. Мне трусы не нужны!
- Слушаюсь, господин полковник!
Взревел мотор.
На одной из улиц впереди автомобиля показались трое мальчишек.
Они шли обнявшись: Трясогузка - в центре, Мика и Цыган - по бокам. Шли
и озорно переталкивались. Они только что побывали на крыше заколочен-
ного дома и оттуда видели развороченную кухню. Они чувствовали себя на
седьмом небе.
- Кто придумал? - самодовольно спросил Трясогузка.
- Ты! Ты! - прокричала армия.
- То-то! - сказал командир. - А вы - бунтовать!..
Шофер нажал на клаксон. Мальчишки неохотно посторонились. Цыган,
увидев полковника, надул щеки и приложил руку к шапке. Трясогузка зас-
тавил его опустить руку и крикнул:
- Дяденька! Какое сегодня число?
Полковник не шевельнул головой. Адъютант брезгливо поджал губы.
- Ну и не надо, не говорите! - неслось им вслед. - Сами узнаем!
У высоких ворот депо полковника и адъютанта встретил Платайс. Ко-
ротко передав ему содержание приказа, полковник спросил:
- Успеете завтра к полуночи?
- Завтра тридцатое, - задумчиво произнес Платайс. - Ну что ж! В
ноль-ноль часов первого мая бронепоезд будет готов! Большевистский
праздник! - Платайс многозначительно улыбнулся. - Надо успеть!
- Надо! - подтвердил полковник. - Очень надо, и потому разрешите
вам помочь. Не сочтите это вмешательством в ваши дела. Я хочу сказать
несколько слов ремонтникам.
- Буду счастлив послушать и сам! - учтиво ответил Платайс.
Рабочих в депо было много. Сюда под конвоем колчаковских солдат
привели всех, кого отобрал Кондрат Васильевич. Это были хорошие слеса-
ри и верные люди. Им подпольщики доверяли полностью.
Раньше рабочие умышленно затягивали ремонт бронепоезда. А сейчас
задание сводилось к одному: как можно скорей поставить грозную машину
под пары.
В депо стоял грохот.
- Внимание! - прокричал Платайс. - Прекратить работу!
Шум утих.
- Всем подойти к паровозу!
Когда рабочие собрались, полковник посмотрел на часы.
- Сейчас шестнадцать часов, - громко сказал он. - Даю вам трид-
цать два часа. Если завтра в полночь бронепоезд выйдет из депо, я ска-
жу вам: молодцы! Если справитесь с работой раньше, дайте гудок. Я при-
еду, чтобы лично раздать вам по бутылке водки.
Как показалось полковнику, одобрительный шепоток пробежал по тол-
пе.
- И последнее, - продолжал полковник. - Если вы сорвете ремонт
бронепоезда, никто из вас живым из депо не выйдет.
- Выйдем, господин полковник! - крикнул Кондрат Васильевич, кото-
рый пришел в депо с последней группой и работал вместе со всеми. - Го-
товьте водку!
- Хорошо сказано! - одобрительно произнес полковник. - Водка бу-
дет. Приступайте с богом! - И, повернувшись к начальнику, он добавил:
- Придется усилить охрану. Вы не возражаете?
- Ничуть! - ответил Платайс, хотя понимал, как это опасно.
Его тревога усилилась, когда в депо во главе с капитаном вошел
отряд белогвардейцев - команда бронепоезда. Полковник поручил ей внут-
реннюю охрану. Команда должна принять от рабочих отремонтированный
бронепоезд, занять боевые места и прямо из депо выехать на фронт.
У ворот расположились два пулеметных расчета с "максимами", у
дверей и окон выставили часовых. Снаружи депо окружили патрулями. Ра-
бочие оказались взаперти.
Кондрат Васильевич и два слесаря лежали под средним вагоном и
проверяли подвеску рессор.
- Кондрат! - сказал один из рабочих. - Ловушка какая-то получает-
ся! Может, это настоящий барон, а мы - настоящие бараны?
- Платайс наш! Проверено! - сердито ответил Кондрат Васильевич. -
А ловушкой действительно попахивает. Перехитрил нас полковник! Но бу-
дем думать - время есть.
Усиленный рупором голос Платайса разнесся по депо:
- Слесарь Крутов! Ко мне!
Кондрат Васильевич отложил гаечный ключ, вылез из-под вагона и
пошел к конторке.
Она с трех сторон была застеклена. Каждый мог видеть, как барон
отчитывал за что-то слесаря. Начальник депо сидел на табуретке и сер-
дито стучал кулаком по столу. Крутов стоял навытяжку, отвечал робко, с
поклоном. А о чем они говорили, никто не слышал.
НАПРАСНАЯ ТРЕВОГА
Узнать, какое было число, оказалось не так просто. Мальчишки нес-
колько раз задавали этот вопрос прохожим, но вразумительного ответа не
получили. Попроси они хлеба или денег - это было бы понятно. А чис-
ло... Зачем?
Ребятам помогло объявление, которое солдаты расклеили по городу.
- Поработай-ка, начальник штаба! - сказал Трясогузка, останавли-
ваясь у листка со свежей типографской краской.
Мика начал читать текст вслух:
- "За последнее время в городе активизировались злоумышленники,
именующие себя армией Трясогузки...
- Кх!.. - гордо кашлянул командир.
- Несколько дней назад учинено крушение поезда. Сегодня, двадцать
девятого апреля сего года... - Мика посмотрел на командира. - Понял?
Праздник послезавтра!
- Понял! Читай дальше! - приказал Трясогузка и заложил руку за
борт френча.
- ... сего года, - повторил Мика, - нанесен ущерб подсобному
строению, принадлежащему воинскому гарнизону города. В распоряжении
военной комендатуры имеются заложники. Если по истечении двух суток
злоумышленники не будут обнаружены, заложники будут расстреляны".
- Они и сами стрелять умеют! - шепнул Цыган.
- Фига с два! - вырвалось у Трясогузки.
Он еще не сказал армии, что заложники не могут воспользоваться
оружием. Зачем огорчать ребят? Может быть, выход найдется?
- За мной! - скомандовал Трясогузка, чтобы прекратить разговор на
эту тему.
Они вышли на улицу, которая вела к реке. Командир хотел уже ра-
зослать армию в разные стороны, чтобы по одному пробраться в штаб, но
Цыган вдруг схватил его за руку.
- Это она!
Впереди шла девушка лет восемнадцати с провизионной сумкой.
- Что она? - удивленно спросил Трясогузка.
- Прилепила листовку под деревом!
Трясогузка даже вздрогнул.
- А не врешь?
- Вот те крест! Я ее сразу узнал!
- Темно же было!
- Все равно узнал. У меня глаза - знаешь? Как у дрессированной
пантеры!
Командир остановился. Ему и хотелось наладить связь с настоящими
большевиками, и в то же время было страшно. Он понимал, что армию рас-
пустят, кончится их вольная жизнь и никаких опасных дел им поручать не
будут. Если бы не заложники, Трясогузка, пожалуй, отказался бы от мыс-
ли поговорить с девушкой. Но он не знал, как своими силами освободить
обреченных на смерть людей, и решил пожертвовать независимостью армии.
Он, конечно, надеялся так повести разговор, чтобы и заложников выру-
чить, и свои секреты не раскрыть.
- Идите в штаб! - сказал он Цыгану и Мике. - Я с ней потолкую.
Трясогузка догнал девушку.
- Здравствуйте!
- Здравствуй, мальчик.
У девушки был теплый голос и добрые глаза.
- Хлеба хочешь? Могу немножко дать.
Почему-то это предложение обидело Трясогузку.
- Хлеб оставьте себе!.. И скажите... там, своим скажите, чтобы
выручали заложников. Они в пакгаузе заперты, их расстрелять могут.
Брови у девушки удивленно изогнулись.
- Какие заложники? И кому я должна сказать о них?
- Кому! - усмехнулся Трясогузка. - Сами знаете! Тому, кто листов-
ки печатает!
- Ты что-то путаешь, мальчик!
- Не притворяйтесь! - нахмурился Трясогузка. - Мы видели, как вы
ночью ее к забору прилепили.
Лицо девушки выразило полное недоумение. Она протянула руку и
приложила ладонь ко лбу Трясогузки.
- Ты не болен?.. Лоб холодный!
Трясогузка отскочил от нее.
- А не лунатик ли ты? - продолжала девушка с глубоким и непод-
дельным сочувствием. - Тебе по ночам ничего не мерещится?
Трясогузка подумал, что Цыган ошибся, и бросился бежать. А девуш-
ка проводила его внимательным взглядом и быстро пошла домой.
Увидев сестру, Николай понял, что произошла какая-то неприят-
ность. "Не в депо ли?" - подумал он. Катя ходила туда. В сумке у нее
был обед для Кондрата Васильевича. Но главное заключалось в том, чтобы
сообщить ему новость: партизаны подошли с севера к городку и тайно
расположились в лесу, в трех километрах от станции. Командир парти-
занского отряда просил согласовать с Кондратом Васильевичем час однов-
ременного удара по колчаковскому гарнизону.
- Что? Говори скорей! - набросился Николай на сестру. - В депо?
- И в депо! - ответила Катя. - Встретиться с Кондратом Васильеви-
чем не удалось. Депо оцепили. А когда я возвращалась...
Катя замолчала, чтобы собраться с мыслями.
- Да говори же! - поторопил ее Николай.
И она подробно рассказала о странной встрече.
Николай не знал почему, но ни усиленный караул депо, ни беспри-
зорник не очень его встревожили. Может быть, оттого, что он ожидал
худшего.
- В английском френче и в пижамных брюках? - переспросил он.
Катя подтвердила.
- Это же Трофим! - воскликнул Николай. - Я встречался с ним раза
два... Ничего парень, только грубый, но, мне кажется, не из подлецов.
А ты будь осторожней! Беспризорники и те выследили! Конспиратор!
Катя покраснела. Упрек был справедливый.
- Хуже с депо! - продолжал Николай. - Придется искать лазейку!..
ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ
Вернувшись в штаб, Трясогузка в первую очередь наградил Цыгана
подзатыльником.
- Пантера! - насмешливо произнес командир и добавил: - Не она!
- Да она! - воскликнул Цыган. - Хочешь, руку сожгу? - Он протянул
ладонь к огоньку свечи.
- Жги! - спокойно разрешил командир.
Но Цыган отнял руку, потер ладонь о штаны и спросил:
- Значит, не она? А что она сказала?
- Ничего! - отрезал Трясогузка и для большей убедительности сов-
рал: - Сказать ничего не сказала, а к полковнику потащила! Ну я, ко-
нечно, выдал ей пару раз - и ходу! Сзади палят, а я бегу! Во - пуля
зацепила! - Трясогузка показал дырку в воротнике френча.
Мика засмеялся.
- Ну и заливаешь ты, командир! Этой дырке сто лет! Засмеялся и
Цыган. Трясогузка обиженно посмотрел на них и сказал:
- Смеетесь, а их расстреляют!
- Кого? - спросил Мика.
- Заложников!
- Ну да! - возразил Цыган. - Что, мы им даром оружие дали?
- Выходит, что даром!
И Трясогузка высказал ребятам свои опасения.
Приуныли мальчишки. Цыган перебирал струны гитары, и она тихо
плакала в подвале. Ребята молчали. Им тоже хотелось плакать. Каждый
вспомнил свое горе.
- Хоть и здорово, а хватит! - не выдержал Трясогузка. - Муторно
больно! За кишки берет твоя гитара!
Он нарочно выбрал слова погрубее, чтобы отогнать от себя тоскли-
вые мысли.
- Где ты научился так играть? - спросил Мика.
- В цирке, - сказал Цыган. - В шапито... Мы по разным городам ез-
дили с музыкальными номерами... Мамка пела... Я говорил, не надо про
Колчака и вечека!.. А она спела...
- Правильно сделала! - похвалил Трясогузка.
- За это и взяли? - спросил Мика.
- Ага! - дрогнувшим голосом ответил Цыган. - Весь цирк хлопал в
ладоши... А ночью... Отца сразу... А мамку мучили долго... Она очень
красивая была...
- Моя мама тоже была красивая! - ревниво сказал Мика. - Достали
бы ананасы - она бы не умерла!
- Опять ты про свои ананасы! - неодобрительно произнес Трясогуз-
ка. - Да я их и не нюхал, а жив!
- Нет, правда! - произнес Мика жалобно. Он верил сам и хотел зас-
тавить ребят поверить, что его мама могла бы не умереть, будь под ру-
кой спасительные ананасы. - У нас в латышской колонии доктор жил. Он
все-все знал. Посмотрел он маму и сказал, что ей надо ехать к Черному
морю и есть побольше фруктов и ананасов!
- А знал твой доктор, что от тифа надо есть? - сердито спросил
Трясогузка, вспомнив сарай, в котором среди тифозных больных металась
в бреду его мать.
Командир схватил пустую консервную банку и запустил ее в свечу.
Ребята услышали подозрительные звуки - вроде всхлипыванья.
- Расплакались! - крикнул Трясогузка. - Живых спасать надо!..
Запрещаю спать, пока не придумаете, как заложников выручить!
Трясогузка насухо вытер глаза и снова зажег свечу.
- Лежа можно думать? - спросил Цыган.
- Ложитесь! - разрешил командир. - Но чтоб не дремать!
Мальчишки улеглись, как всегда: Трясогузка посередине, слева -
Цыган, справа - Мика. Так они пролежали с полчаса, старательно тараща
глаза на желтое пламя свечи. Потом Трясогузка почувствовал, что Цыган
привалился головой к его плечу и задышал тепло и спокойно. Командир
посмотрел направо - Мика тоже спал, смешно шевеля губами.
Трясогузка молча отменил свой приказ.
БЕСПЛАТНЫЙ ПАССАЖИР
Утром ребята разделились. Цыган и Мика остались в штабе, чтобы
приготовить к вечеру большой флаг и длинное древко. Командир потребо-
вал написать на полотнище чуть ли не целое воззвание. Надо было ука-
зать, что флаг красный, что принадлежит он армии Трясогузки, что эта
армия состоит из большевиков-ленинцев и что вывешен флаг в честь Пер-
вого мая. Даже для такого грамотея, как Мика, задача была не из лег-
ких.
Сам Трясогузка ушел к пакгаузу.
К станции только что подошел эшелон. Солдаты стояли в очереди у
вагона-кухни, получали похлебку. Вокруг шныряли беспризорники: и ста-
рожилы городка, и новички, прибывшие с этим составом. Трясогузка ничем
не отличался от них и мог смело бродить у пакгауза.
Паровоз предостерегающе прогудел и отделился от состава вместе с
передним товарным вагоном. За стрелкой их расцепили. Паровоз двинулся
к водокачке. Солдаты вкатили вагон на запасную колею. Он оказался ря-
дом с составом - на параллельном пути.
Трясогузка обратил внимание на опечатанные двери вагона. "Чего
это они привезли?" - подумал он, продолжая следить за часовым у пакга-
уза. Колчаковец позевывал и нетерпеливо поглядывал в ту сторону, отку-
да должен был прийти сменщик. Наконец тот появился, подошел неторопли-
во, лениво спросил, кивнув на дверь пакгауза:
- Ну, что там?
- Тихо, - ответил часовой. - Даже пить не просят. Подохли, что
ли?
- Рано! - возразил сменщик. - Давай ключ.
Часовой отдал ключ от двери, закинул винтовку за плечо и зашагал
прочь.
Его остановил один из офицеров, приехавших с эшелоном.
- Зайди в депо, - приказал он. - Пусть пришлют людей за вагоном.
Трясогузка слышал этот разговор, но не придал ему никакого значе-
ния. Все его мысли сосредоточились на ключе, который лежал так близко
- всего в десяти шагах, у часового в кармане шинели! Ключ нужно дос-
тать во что бы то ни стало! И Трясогузка догадался, как это сделать.
Весело посвистывая, командир направился к штабу. Он хотел поско-
рей обрадовать ребят, но задержался по дороге, и надолго.
Все началось со встречи с Николаем.
- Здорово, Трофим! - услышал Трясогузка. - Дело к тебе есть!
Они пошли рядом.
- Какие у нас с тобой дела? - усмехнулся Трясогузка.
- Нет, так будут! - многозначительно ответил Николай.
- Выкладывай - послушаем.
Николай не торопился. Он понимал, что рискует очень многим. Но
обстоятельства вынуждали пойти на этот риск. Все попытки проникнуть в
железнодорожное депо ни к чему не привели. И Николай обрадовался, уви-
дев знакомого беспризорника. Что, если поговорить с ним? Вспомнил Ни-
колай тайный лаз в заборе, через который он ушел от облавы на базаре.
Может быть, беспризорник знает, как проникнуть и в депо?
- Выкладывай, или я пошел! - нетерпеливо сказал Трясогузка. - У
меня своих дел хватает!
И Николай решился.
- Железнодорожное депо знаешь? - спросил он.
- Знаю.
- Можешь туда пробраться незаметно?
- Запросто!
- Там сейчас усиленный караул.
- А мне плевать!
Трясогузка прихвастнул. Никакого тайного хода в депо он не знал.
- Как ты пройдешь? - спросил Николай.
Трясогузка ухмыльнулся.
- Нашел дурака!.. Говори, что надо, а не выпытывай! Не выйдет!
Николай схитрил и чуть не испортил все дело.
- Заказ крупный подвернулся - жаль упускать! - доверительно ска-
зал он. - Пришел один торгаш в мастерскую - просит отремонтировать
большую партию самоваров. А хозяина нет - в депо на работу угнали.
Когда отпустят?.. Вот я и не знаю, на какой срок договариваться насчет
ремонта.
Трясогузка смерил Николая презрительным взглядом.
- Шкура всегда шкурой останется! Поищи других, которые тебе кар-
ман набивать согласятся!
Мальчишка хотел уйти, но Николай схватил его за плечо, притянул к
себе и тихо сказал:
- Если заказ будет принят, заложников не расстреляют!
Трясогузка широко раскрыл глаза.
- Откуда ты...
- Оттуда! - строго произнес Николай. - И больше ничего не скажу.
Если в голове солома, уходи! А если соображаешь малость, помогай!
Трясогузка понял только одно: хромоногий жестянщик хлопочет не о
самоварах. Мальчишка оглянулся и долго смотрел на пакгауз, на вагоны,
на депо.
Николай ждал.
- Давай, что передать! - согласился Трясогузка.
Николай улыбнулся.
- Про самовары и расскажи.
- Кому?
- Найдешь слесаря Кондрата Васильевича, - объяснил Николай. -
Спросишь, когда сможем выполнить заказ торгаша. Запомнил? Торгаша!.. А
потом приходи в мастерскую. Знаешь, где она?
Мальчишка кивнул головой и побежал к станции.
Паровоз запасся водой, углем и вернулся к составу. Эшелон гото-
вился к отправке. У отцепленного вагона уже был выставлен часовой.
Трясогузка перебрался на другую сторону состава. Здесь хозяйнича-
л...
