Александр Власов, Аркадий Млодик. Армия Трясогузки
страница №5
...о утро Платайс уехал с Карпычем очень рано. Чуть позже ушел иуправляющий. Он похудел за это время, стал совсем тощий. Его мучили
сомнения. Когда умер старший Митряев, управляющий почувствовал, что у
него появилась возможность быстро разбогатеть. Он знал, что у его хо-
зяина в России нет родственников. И вдруг пришла телеграмма от младше-
го Митряева. Это был удар. Рухнули мечты о богатстве.
Присмотревшись к новому хозяину и его дочери, управляющий решил,
что рано отказываться от надежды разбогатеть. Он пока еще не мог объ-
яснить, когда и почему зародилось у него подозрение в том, что приехал
не Митряев, а кто-то совсем чужой. С каждым днем это подозрение усили-
валось. "А что, если сходить к подполковнику Свиридову?" - подумал уп-
равляющий и сам испугался. Риск был большой. Если это действительно
Митряев, то за клевету придется расплачиваться. У контрразведки расп-
рава короткая. А если он все же окажется прав? Пусть самое ценное за-
берут японцы и семеновцы, но и ему, Алексею Ицко, останется достаточ-
но.
Вышел управляющий за ворота, но еще не знал, дойдет ли до красно-
го кирпичного здания контрразведки или передумает и вернется обратно.
Шорох за забором заставил его скосить глаза. Он увидел, как приоткрыл-
ся и быстро захлопнулся потайной глазок. Эта странная девчонка следит
за ним. Но как она узнала, что в заборе есть глазок?
Неосторожность Мики сделала свое дело. Управляющий больше не ко-
лебался.
У подполковника Свиридова во всем были свои правила. Около дома
контрразведки всегда дежурили часовые. Но они не останавливали входя-
щих. Попасть в дом мог любой. Зато выйти из него было невозможно без
провожатого - одного из помощников подполковника.
Управляющий подошел к красному кирпичному зданию, подождал, пока
ближайший часовой не взглянул в его сторону.
- Разрешите...
- Можно! - сказал часовой почти любезно. - Не заперто.
Ицко вошел в дом. Светлый коридор. Несколько дверей учрежденчес-
кого типа. Еще трое часовых. Видя, что вошедший не знает, куда идти,
один из них спросил:
- Вам?..
- Я к подполковнику Свиридову, - выдавил из себя управляющий,
ошеломленный неожиданной простотой.
- Последняя дверь, - услышал он и, уже раскаиваясь в том, что
рискнул зайти в это пугающее внешней благопристойностью логово, добрел
до указанной двери и, холодея, приоткрыл ее.
Это была приемная перед кабинетом подполковника. За столом сидел
пожилой офицер с погонами капитана.
- Пройдите! - сказал он. - Подполковник Свиридов ждет вас.
- Меня? - вырвалось у Ицко.
- И вас, и каждого, у кого есть дело... У вас оно, вероятно, бе-
зотлагательное?
Капитан встал, приоткрыл дверь в кабинет. Управляющий и не заме-
тил, как очутился в мягком кресле. Свиридов заканчивал телефонный раз-
говор. Он добродушно и подслеповато щурился. Мягкие пшеничные усы еще
более подчеркивали добродушное выражение лица. И голос его звучал за-
душевно и тепло.
- Да, да! Пожалуйста! - говорил он в трубку. - Приводите в испол-
нение... Только очень вас прошу - подальше от города.
До сознания Ицко с трудом дошел смысл этих слов, а когда он
все-таки понял, что Свиридов приказал кого-то расстрелять, ему захоте-
лось бежать из этого уютного кабинета. Но подполковник улыбнулся гостю
и спросил:
- Разрешите узнать, с чем пожаловали?
И тут Ицко почувствовал, что ничего конкретного сказать не может.
Чтобы хоть как-то собраться с мыслями, он молча протянул Свиридову те-
леграмму о приезде младшего Митряева. Подполковник прочитал ее, поло-
жил на стол, разгладил ладонью и произнес:
- Понимаю... С этой телеграммы все и началось. Не так ли?
- Именно так! Так, господин подполковник! - подхватил Ицко и то-
ропливо начал рассказывать о приезде наследника с дочерью.
Свиридов умел слушать, умел схватывать самое главное и принимать
быстрые решения. Он только один раз прервал Ицко и, извинившись, выз-
вал в кабинет капитана. На оборотной стороне телеграфного бланка Сви-
ридов аккуратно написал три вопроса: 1. Отношение японцев к господину
Митряеву. 2. Куда он выехал из Владивостока - прямо ли в Читу. 3. По-
рода, масть и кличка собаки.
Передав телеграмму капитану, подполковник попросил:
- Постарайтесь в самом срочном порядке.
Адъютант прочитал текст телеграммы, вопросы, написанные Свиридо-
вым, и спросил:
- А приметы людей, господин подполковник?
- Не стоит. Если... Вы понимаете? То о внешнем сходстве людей там
позаботились, а про собаку могли забыть.
Капитан вышел. Ицко продолжал свой сбивчивый рассказ, а подпол-
ковник внимательно слушал и изредка задавал вопросы, короткие, цепкие.
- Не сохранились ли в доме фотографии младшего брата?
- Нету ни одной. Уничтожены еще в русско-японскую войну.
- А образец почерка?
- Братья никогда не переписывались.
- Господин Митряев знает японский язык?
- Никак нет. Говорит, жена переводит.
- Наследство большое?
- Значительное.
Ицко был осторожен и старался скрыть то основное, ради чего он
пришел в контрразведку. Но подполковник хорошо знал таких людей. Он
понимал, что не любовь к Семенову или к японцам привела управляющего в
его кабинет, а надежда поживиться, оторвать кусочек от наследства
старшего Митряева. Оно должно быть богатым, не случайно младший Митря-
ев бросил свои дела в Токио и приехал в охваченную пожаром Россию.
Чем больше говорил Ицко, тем любезнее становился подполковник.
Дело начинало интересовать его по-настоящему.
Свиридов лучше других разбирался в военной и политической обста-
новке. Он не строил иллюзий и знал, что ни японцам, ни семеновцам не
удержаться в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Рано или поздно, но их
обязательно вышвырнут из России. И он готовился к безбедной обеспечен-
ной жизни где-нибудь в Китае.
У атамана Семенова под Читой стоял всегда готовый к вылету аэроп-
лан с драгоценностями. У многих высших офицеров были специальные ваго-
ны, в которых хранилось награбленное добро. Подполковник Свиридов аэ-
роплана не имел, а вагоны считал опасной бессмыслицей.
Наступление красных могло быть неожиданным и таким стремительным,
что некогда будет думать о вагонах. Свиридов хранил один небольшой че-
модан, куда постепенно складывал крупные купюры в твердой иностранной
валюте. Чемодан пока не был наполнен, и превращенное в деньги наследс-
тво купца Митряева могло туда вместиться. Лишь бы японцы не помешали.
Младший Митряев - из Токио. Кто знает, какие у него там связи?
Это опасение подтвердилось. Контрразведка работала быстро и чет-
ко. Ицко еще находился в кабинете Свиридова, когда с телеграфа вернул-
ся капитан с длинным мотком бумажной ленты. На ней в том же порядке, в
каком были заданы вопросы, следовали ответы, которые подполковник счел
нужным прочитать вслух:
- "Первое. Личный друг генерала Оой. Второе. Выехал с дочерью в
Читу с десятидневной остановкой на станции Хайлар в Маньчжурии.
Третье. Овчарка. Светло-серая. Чако".
Ицко позеленел и сник. В ушах снова прозвучал приятный баритон
подполковника: "Пожалуйста, приводите в исполнение... Только прошу вас
- подальше от города". Но ничего страшного не произошло.
- Вижу, что все совпадает, - произнес Свиридов. - А собака?
- И собака, - пролепетал управляющий. - Овчарка... Чако... Но...
но не светло, а просто серая...
- Простите меня, но очень уж это тонко. Вам она кажется серой, а
кому-то светло-серой. Восприятие цвета индивидуально и зависит от ос-
вещения.
- Что же... Как же мне теперь? - еле шевеля губами, спросил уп-
равляющий.
Свиридов молчал. Он не хотел ссориться с генералом Оой, который
командовал японскими оккупационными войсками и мог сместить не только
подполковника Свиридова, но и самого Семенова. И все-таки управляющий
вселил в подполковника смутное недоверие к Митряеву. Стоило ли сразу
отказываться от этого дела?
Свиридов думал, а управляющий переживал страшные минуты. Наконец
он не выдержал:
- Вы... вы отпустите меня?
- Что за вопрос! - воскликнул подполковник. - И вот вам мой со-
вет: будьте внимательны к мелочам... Ну, а вход к нам, как вы убеди-
лись, всегда открыт...
Капитан вывел Ицко на улицу, а Свиридов долго сидел за столом и
смотрел на опустевшее кресло. Подполковнику, как и управляющему, было
жалко расставаться с мыслью о наследстве купца Митряева. Но подсту-
питься к нему трудно, хотя и возможно. Если в Читу приехал подлинный
Митряев, то надо дать ему возможность распродать все имущество, а за-
тем... Затем - привычная для контрразведки операция. Митряев исчезает
вместе с деньгами, а генерал Оой получает очередное донесение о зверс-
твах забайкальских партизан, осмелившихся похитить его личного друга.
Если же это не Митряев, а советский разведчик, то еще лучше. А
как это проверить? Подключить к делу японскую разведку? Но можно ли
тогда рассчитывать на пополнение чемодана?
Свиридов позвал адъютанта.
- Установите, пожалуйста, наблюдение за домом Митряева.
- Круглосуточное?
- Нет. Днем не надо. Будем считать, что Митряев умный и осторож-
ный человек...
ПОДРУЖКИ
Они были очень разные и все-таки дружили. Варя - толстенькая,
пухленькая девочка, завистливая и злая, вся в отца - хозяина самого
большого в Чите трактира. Нина - дочь священника, задумчивая, добрая и
застенчивая. Она никогда не приходила к подружке в трактир - боялась
шума и пьяного гомона. Они встречались где-нибудь около церкви, ходили
вместе купаться на речку или забирались на колокольню и подолгу смот-
рели сверху на город.
С колокольни хорошо был виден и дом Митряева. Во дворе всегда бе-
гал пес. Часто выходила девочка в модном платье, в легкой широкополой
шляпе.
- Знаешь, кто это? - спросила как-то Варя. - Мне папа говорил.
Это дочка одного богача из Японии... А мама днем и ночью думает, как
бы их заполучить к себе!
- Заполучить? - не поняла Нина.
- Да! Чтобы они столовались у нас.
- А зачем?
- Какая ты смешная!.. Выгодно - они же богатые!.. Вам хорошо -
церковь одна, никакой конкуренции! Они, наверно, самые дорогие свечи
покупают?
- Они у нас еще ни разу не были, - ответила Нина.
- Вон она! Вон! - крикнула Варя. - Погулять вышла... А платье
опять новое! Сколько их у нее!..
Мика не предполагал, что за ним наблюдают с колокольни, но он уже
привык держать себя в руках даже тогда, когда, казалось, никого побли-
зости не было.
Обмахиваясь японским веером, он погладил подбежавшего Чако и сел
на скамейку у флигеля. Ему было скучно. Отец не брал его с собой и не
рассказывал, куда ездит. Мика ничего не знал и удивлялся: если так ра-
ботают все разведчики, то лучше и не быть разведчиком. Страху много -
толку мало. Они уже который день торчат тут, в Чите, а ничего пока не
сделано. Хоть бы произошло что-нибудь необычное!..
Чако, спокойно сидевший у ног Мики, вдруг коротко прорычал и сор-
вался с места. Сразу же у ворот кто-то испуганно завизжал. Мика огля-
нулся. Визжали две девчонки, а Чако мчался к ним огромными скачками.
Сейчас набросится и разорвет! Забыв обо всем, Мика сунул в рот два
пальца и пронзительно свистнул. Чако резко остановился, проехал на
задних ногах по земле, обиженно проскулил и неохотно вернулся. Мика
уже осознал свой промах: так свистят только мальчишки. Он разозлился и
на себя, и на этих девчонок, из-за которых произошла грубая ошибка. Но
тут же он допустил и вторую: как о штаны, вытер пальцы о голубое шел-
ковое платье. Чувствуя, что совсем выбился из колеи и делает все не
так, как надо, он грубо спросил у девчонок:
- Вам кого?
Нина попятилась, но Варя взяла ее за руку и поклонилась.
- Мы хотели познакомиться с вами, только собаки боимся.
- Она не тронет! - пробурчал Мика. - А познакомиться - это можно.
Меня зовут Мэри.
Он присел, как учила тетя Майя, и обмахнулся веером. Ему и в са-
мом деле было жарко.
Девчонки тоже назвали себя. Варя - громко и важно, Нина - чуть
слышно.
- Как хорошо вы свистите! - воскликнула Варя. - И собака вас слу-
шается превосходно!
- В Японии все хорошо свистят! - ляпнул Мика и подумал, что опять
получилось плохо. Но врать - так врать! И он продолжал: - Там даже
совсем могут не говорить: просвистят - и все понятно! - Он вытянул гу-
бы в трубочку и засвистел: - Фи-фу-фи-фи-фу...
- Что же вы сказали? - спросила Варя.
- Я сказал... Тьфу! Отвыкла от русского!.. Я сказала: очень при-
ятно видеть вас! Идемте!
Девочки радостно заулыбались, а Мика яростно размахивал веером и
ругал себя за эту оговорку. Они подошли к флигелю и сели на скамейку.
- Какая чудесная вещь! - прощебетала Варя, зачарованная ярким ве-
ером.
- Дарю! - Мика сунул веер ей в руку и спросил у Нины: - А тебе
подарить?
- Что вы!
- А ты не бойся! - Мика полез в карман, вынул небольшое зеркальце
с перламутровой ручкой. - Держи!
Девочки восторженно рассматривали подарки.
- Вам не жалко? - робко спросила Нина.
- Ха! - вырвалось у Мики. - У меня этой дряни по горло!
- Какая вы счастливая! - Варя с завистью посмотрела на Мику. - И
все-то у вас есть! И все такое дорогое! И шляпка, и платье, и туфель-
ки!
Мика подтянул ноги под скамейку, но Варя со скрытым злорадством
успела отметить, что туфли у этой богачки больше, чем у нее. Невинно
улыбнувшись, она спросила:
- Скажите, Мэричка! Правда, что у японок ножки малюсенькие?
- Было! - сказал Мика.
- Что было?
- Мода такая была... А потом император запретил! Теперь все нао-
борот!
- Разве это красиво - когда большие ноги? - удивилась Варя.
- Зато удобно! - ответил Мика и, чтобы навсегда покончить с опас-
ным разговором, сказал: - У женщин они еще не очень выросли, а у муж-
чин - во какие! - Он развел руки на целый метр. - Лыж не надо! Забира-
ются на Фудзияму... Это гора такая со снегом... И шпарят вниз без вся-
ких лыж - на сапогах с толстыми подметками.
Нина наивно заморгала глазами, а Варя не поверила.
- Я видела японских солдат - у них...
- То солдаты! - перебил ее Мика. - А я про богатых говорю!
Теперь Варя поверила. Богатые - не как все люди! Чего только не
придумают! Ей даже стало обидно, что ее собственные ноги такие малень-
кие, бедняцкие. Она позавидовала большим туфлям Мэри. Везет же бога-
тым: побывала в Японии и - пожалуйста - какие ноги отрастила!
- А вы долго жили в Японии?
- Родилась там!
- Мэричка! - Варя стыдливо потупилась. - А мальчики там красивые?
Умеют они ухаживать?
- Мальчики? - переспросил Мика, не ожидавший такого вопроса. -
Дрянь.
- Что вы говорите?
- Дрянь! - повторил Мика. - И девчонки русские лучше японских!
Варя подумала, что эта похвала в первую очередь относится к ней,
и с благодарностью чмокнула Мику в щеку.
Он вскочил и промычал какую-то неразбериху. Боясь выдать себя, он
побежал к дому и уже с крыльца, одумавшись, крикнул:
- Ждите! Принесу кое-что!
Ждать пришлось довольно долго.
- Странная она и очень добрая, - сказала Нина.
- Все богачи странные! - пояснила Варя. - Ты бы посмотрела, что
они в трактире делают! Лампы побьют и жгут деньги, чтобы светло было!
С ума сойдешь!.. Или карнавал устроят: женщины - в мужских брюках, а
мужчины - в платьях. До того перепутаются, что и не разберешь!..
Мика вернулся с тремя куклами. Девчонки дружно ахнули. Это было
чудо! Не куклы, а маленькие гейши с настоящими черными волосами, с
закрывающимися глазами и с мелодичным перезвоном. Нарядные, стройные,
высокие - Мике по колено. Живые феи из волшебной страны прекрасных
карликов.
- Вам на память! - объявил Мика. - По штуке!
Он надеялся, что, получив эти подарки, девчонки убегут домой. Но
они закружились с куклами в руках по двору. И Мике пришлось включиться
в этот танец. Он прыгал, сердито подталкивал куклу коленом, и она зве-
нела громко и жалобно. Этому веселью, от которого Мику мутило, как от
касторки, не видно было конца.
"ПТИЧКА" НА ЗАБОРЕ
Конопатый хорошо знал город и гордился этим.
- У меня глаз - как шило! - хвастался он. - Тык - и насквозь. Тык
- и запомнил!
- Хватит! - одергивал его Трясогузка. - Веди и не болтай!
- А я что? Не веду, что ли? - обижался Конопатый. - Самой корот-
кой дорожкой! Раз - и там! У меня глаз - как шило! Кто бы другой этих
ощипанных птах заметил?.. Я и сейчас их вижу! А вы, слепухи, видите?
Цыган и Трясогузка не видели никаких рисунков! Поблизости не было
даже ничего такого, на чем можно нарисовать птичку. Улица кончилась.
Дома остались позади. По бокам дороги - ровное поле без столбов и де-
ревьев. Впереди - колокольня и старый двухэтажный дом с забором. До
него еще шагов пятьсот.
- Не ври! - сказал Трясогузка.
- Слепухи! - повторил Конопатый, и веснушки на его щеках поползли
к ушам. - А я вижу! Глаз - как шило!
- Врешь! - обозлился Трясогузка.
Конопатый гордо задрал голову и пошел к старому дому. Когда они
приблизились, Трясогузка переглянулся с Цыганом. Теперь и они увидели
на заборе трех белых птичек.
- Стой! - скомандовал Трясогузка. - Давай пять! - Он крепко пожал
Конопатому руку, похвалил: - Глаз у тебя - ничего!.. Дуй назад! Хрящу
привет передавай! Скажи: за нами не пропадет! Законы знаем!
- Лады! - Конопатый подмигнул рыжими ресницами. - Ни пуха... Мо-
жет, покараулить? У меня глаз - как шило!
- Справимся! - сказал Трясогузка.
Оставшись вдвоем, мальчишки подошли к забору. Три Микины птички,
радостно раскрыв клювы, смотрели на ребят меловыми точками глаз. Со
двора долетали веселые возгласы. Восторженно визжала девчонка, а дру-
гая напевала какой-то вальс и сама же отсчитывала такт:
- Раз-два-три... И раз-два-три...
- Мэричка! Душечка! - услышали мальчишки. - Как у тебя весело!
- В детдом попали в девчонкин! - прошептал Цыган.
Трясогузка не ответил и пошел вдоль забора к воротам. Дверь была
приоткрыта. Во дворе три девчонки танцевали с большими куклами: две
увлеченно, а третья - так, для вида. Ноги ее куклы волочились по зем-
ле.
- Мэричка! Вы не так! - поправила Мику Нина. - Ей же больно - ку-
колке!
- Ничего ей не будет! - огрызнулся Мика, готовый натравить на
девчонок овчарку.
Он не мог больше терпеть, но не знал, как избавиться от них. Хо-
рошо, что ударил колокол. Нина сразу заторопилась, стала прощаться.
Варе не хотелось уходить, но и оставаться было неудобно. Эта богачка
может подумать, что она плохо воспитана.
Девчонки подошли к воротам, прижимая к себе бесценные подарки.
- Спасибо, Мэричка! - сказала Нина растроганно. - Я не забуду!..
Я буду самой верной тебе подругой!
- И я! - подхватила Варя.
- Ладно! - выдохнул Мика. - Заходите, реб... Тьфу! Вы же не знае-
те! Реб по-японски - девочки!.. Заходите, заходите, девочки!
Мальчишки не слышали этого разговора. Когда Мика провожал подру-
жек, Цыган и Трясогузка спрятались за угол забора. Здесь лежали брев-
на. Забравшись на них и встав на цыпочки, они увидели весь двор.
Девчонка в шляпе, опустив голову, устало шла от ворот. Кукла, ко-
торую она все еще тащила за собой, царапала по земле ногами. Дойдя до
флигеля, девчонка широко размахнулась, швырнула куклу в открытую дверь
и села на скамейку.
Трясогузка подал Цыгану сигнал. Они оба, стараясь не шуметь, пе-
релезли с бревен на забор, оседлали его и спрыгнули во двор. Им каза-
лось, что они проделали все это бесшумно, как привидения. Но Чако в
привидения не верил. Он выскочил из флигеля и, обнажив клыки, ринулся
к мальчишкам.
Мика заметил налившиеся яростью глаза овчарки, успел крикнуть:
"Место!" - и бросился наперерез. Послушный команде, Чако хотел остано-
виться, но не мог. Мика и овчарка столкнулись. Чако виновато проску-
лил, а Мика упал. Шляпка слетела с головы, волосы, завязанные на за-
тылке в узел, рассыпались.
Только теперь Трясогузка и Цыган узнали своего дружка. И Мика,
расплывшись в счастливейшей улыбке, узнал их.
Сколько нежных, ласковых слов было у него припасено для друзей,
но он не произнес ни одного. Подошел, обнял их и спросил обыденно:
- Есть хотите? - и сам же ответил: - Чего спрашивать? Ясно - хо-
тите! Бегу!
Подхватив шляпу, он вбежал в дом. Мальчишки услышали, как весело
захлопали двери внутри особняка.
- Чего это он вырядился? - спросил Цыган.
- А ты забыл? - ответил Трясогузка. - Платайс сам сказал: нужно,
чтоб был похож на девчонку... Задание, значит, такое!
Мика вернулся с хлебом и колбасой. Сели на скамейку у флигеля,
обменялись короткими деловыми фразами.
- Без нас не зашились? - поинтересовался Трясогузка.
- Ничего и не начинали! - признался Мика.
- То-то! - самодовольно произнес командир.
- Сейчас дело двинется! - сказал Цыган. - Только скажи, что надо?
Мика вздохнул.
- Если б я знал... Вожусь с девчонками!
- Это не трудно! - заметил Трясогузка.
- Не трудно? А ты попробуй! - возмутился Мика. - Они с поцелуями
лезут!
- Дай по шее - и все! - посоветовал командир.
- Нельзя! Я же сам вроде девчонки! У них это не принято!
- А отец что делает? - спросил Трясогузка. - Он-то хоть не в
платье бабском ходит?
- Нет... Гоняет на извозчике. Утром уедет - и до вечера! А я в
куколки играю!.. Чтоб они сгорели!..
- Невесело! - посочувствовал командир и хлопнул Цыгана по плечу:
- Влипли мы с тобой! Придется тоже в куклы играть!..
Вся армия Трясогузки теперь была в сборе. Не хватало одного -
стратегического плана. И мальчишки долго обсуждали вопрос: с кем и как
воевать их армии. Можно было вредить семеновцам так же, как они вреди-
ли колчаковцам.
Но Платайс? Ради него и Мики спрыгнули они с поезда, плыли ночью
на сосне и с таким трудом пробрались в Читу. Для чего все это? Чтобы
помочь Платайсу! Но как? И решили мальчишки выждать, притаиться. Ведь
не могло так быть, чтобы они никогда не потребовались ему! А пока они
не должны показываться Платайсу на глаза.
- Я придумаю, куда вас упрятать! - пообещал Мика. - Будете до-
вольны и сыты.
Они договорились о тайной сигнализации. Мика повел друзей к воро-
там, распахнул дверь и... увидел управляющего. Ицко был уже совсем
близко: ни спрятаться, ни убежать. И тогда Мика отчаянно замахал рука-
ми и закричал противным визгливым голосом:
- Алексей Петрович! Скорей! Скорей!.. Воры забрались! Воры! Ско-
рей!
- Бегите! - шепнул он остолбеневшим ребятам и снова завопил: -
Чако! Чако! Возьми их! Возьми!
Трясогузка понял. Он оттолкнул Мику, перескочил через высокий по-
рог. Цыган - за ним. Они побежали вдоль забора к пустырю. Сзади про-
должал кричать Мика. Неуверенно лаял Чако, совершенно сбитый с толку
противоречивыми командами. Мика кричал: "Возьми!" а шепотом приказы-
вал: "Место!"
- Успокойся, Мэри! Успокойся! - сказал Ицко, подходя к воротам. -
Это не настоящие воры. Это беспризорники... Ты знаешь, кто такие бесп-
ризорники? Видела их в Японии?
Мика не собирался вступать в разговоры с управляющим. Это тебе не
девчонки. Ему много не наврешь. Прислонившись к воротам, Мика обмахнул
лицо платком.
- Я так испугалась... пойду полежу!
Он медленно направился к крыльцу.
- Мэри!
Мике пришлось оглянуться. Управляющий стоял в дверях флигеля и
держал в руке куклу.
- А-а!.. Уберите, пожалуйста! - попросил Мика. - Это мы играли с
Ниной и Варей.
- С кем?
- Вы их не знаете?.. Нина - из церкви, а Варя - дочь трактирщика.
НА ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЯХ
Платайс был настолько занят, что виделся с Микой лишь поздно ве-
чером в спальне, но и тогда они мало разговаривали, потому что управ-
ляющий мог подслушать. Платайс заметил, что Мика повеселел, приобод-
рился и больше не жаловался на скуку. Отец объяснял это тем, что у сы-
на появились подружки - Нина и Варя. Знакомство с девочками шло Мике
на пользу. Он старался подражать им и в жестах, и в словах, и во мно-
гих других мелких деталях, отличающих девочку от мальчика. Другой по-
мощи от сына Платайс и не требовал. Мика, как и Чако, был всего лишь
своеобразным паролем, пропуском на въезд в Читу. Ни в какие секретные
дела Платайс и не думал посвящать сына.
После встречи с друзьями у Мики завелись и собственные секреты.
Он ничего не сказал отцу о Цыгане и Трясогузке. Мальчишки наивно боя-
лись, что Платайс немедленно отошлет беглецов в детдом. Они и не поду-
мали, как мог сделать это Платайс, находясь в Чите, в тылу у семенов-
цев?
Чтобы пристроить друзей, Мика несколько раз встретился с Ниной и
Варей. Он неплохо сыграл роль взбалмошной, странной, богатой девчонки,
на которую нашла этакая жажда благотворительности. Мика вздыхал, то и
дело вспоминал о несчастных беспризорниках, которые от голода пытались
забраться в особняк за куском хлеба и, наконец, он попросил подружек
помочь хотя бы двум бездомным мальчишкам: взять одного в церковь, а
другого в трактир.
Девчонки не могли отказать Мэри...
Пока Варя вела Цыгана к отцовскому трактиру, она успела ему надо-
есть.
- Ты хоть что-нибудь умеешь делать, черномазый? - брезгливо спра-
шивала она. - Ложку от вилки можешь отличить?
- Могу! - отвечал Цыган,
- А гитара зачем у тебя?
- Играть.
- Неужели научился?
- Научился.
- Придется переучиваться! Теперь на грязных тарелках играть бу-
дешь!
Перед входом в трактир Варя еще раз окинула Цыгана брезгливым
взглядом и бросила:
- Жди тут, черномазый!
Цыган присел на ступеньку.
Перед трактиром на площади маршировали солдаты. Губастый офицер
надрывно подавал команды, заставляя солдат то рассыпаться в цепь, то
выстраиваться в шеренгу, то сдваивать ряды.
Слева от трактира, отделенный от него узким тупиком, забитым дро-
вами, стоял дом с решетками на окнах. У входа - два солдата. "Тюрьму
к_раулят!" - подумал Цыган и удивился, что ее устроили рядом с тракти-
ром.
А в трактире решалась судьба Цыгана. Отец Вари, узнав, что это
просьба дочери купца Митряева, сказал:
- Если б сам просил, а то - дочка!..
Варя вздернула плечики.
- Какая разница!.. Мэри обязательно скажет отцу, что ты отказал!
- И мы потеряем богатого клиента! - вставила свое слово мать Ва-
ри.
- Клиента! - возмутился трактирщик. - Да я от него и гроша еще не
получил!
- И не получишь! Клиентов нужно приманивать, а ты...
- Что я? Что? - гаркнул на жену трактирщик. - Этот подкидыш обво-
рует нас, а то и прирежет ночью!
Перебранка происходила с переменным успехом. Трактирщица совала
мужу в лицо подаренную Варе японскую куклу, и обе хором кричали, что
Митряевы могут их озолотить. Не выдержав этой атаки, трактирщик гро-
мыхнул кулаком по груде подносов и пролаял дочери:
- Зови!
Цыган вошел в комнату и смиренно остановился у дверей. Шесть глаз
впились в него. За годы бродяжничества он научился разгадывать людей.
Цыган и сейчас почувствовал, что трактирщика не проймешь ничем, а на
трактирщицу можно подействовать. Неуловимым, как у фокусника, движени-
ем он перекинул гитару из-за спины в руки и запел романс про душистые
гроздья белой акации. И попал в цель. Трактирщица как-то заколыхалась
всем своим тучным телом, чувствительно вздохнула и сказала мужу:
- Видишь?.. Он нам подходит!
Трактирщик выругался, дал Цыгану подзатыльник и проревел:
- Распелся, подкидыш!.. Ать - на кухню!
Цыгана приняли на работу...
Трясогузке повезло больше. Его не обозвали подкидышем и ни разу
не стукнули по голове. Нина заранее поговорила с отцом, и тот не уди-
вился, увидев перед собой мальчишку с кое-как приглаженными волосами,
в рваных, но только что почищенных ботинках.
- В господа нашего Иисуса Христа веруешь, отрок? - баском спросил
священник.
- Еще как, батюшка! - елейным голосом ответил Трясогузка.
- Врешь небось? - усомнился священник.
- Вот те крест, не вру! - Трясогузка обмахнул себя крестом, будто
отогнал комариную тучу. - Я и сны-то одни божественные вижу.
Нина стояла сзади отца и грозила пальцем: не болтай лишнего.
Но священник заинтересовался снами отрока.
- Это какие же божественные?
Трясогузке пришлось врать до конца.
- А такие, батюшка... То богородица подойдет - одеяльце поправит,
то божья матерь с облачка спустится - в лобик поцелует, а то и сама
царица небесная по головке погладит...
Нина зажмурилась, присела и спряталась за спиной у отца. В глазах
у священника промелькнуло что-то непонятное, а голос вроде помолодел.
Прикрыв рот ладонью, он произнес в бороду:
- Да-а-а... Снизошла на тебя, отрок, божественная благодать!.. Но
запомни: ежели просвиры или свечи пропадать будут, я тебя по головке
не поглажу... Иди с богом... Нина все тебе покажет.
Когда они вышли, Нина прислонилась к церковной ограде и рассмея-
лась до слез.
- Чего? Чего ржешь-то? - сердито спросил Трясогузка, но, узнав,
что богородица, божья матерь и царица небесная - одно и то же, рассме-
ялся и сам.
- Почему же он меня не выгнал?
- Папа добрый, - просто сказала Нина. - Он ко всем относится оди-
наково. Говорят, без веры жить нельзя, а во что верить - это уж пусть
каждый сам для себя выбирает.
- Что ж, он и к красным хорошо относится? - ввернул Трясогузка
каверзный вопросик.
- Наверно, - так же просто ответила Нина. - А японцев не любит.
Говорит, они готовы всю Россию в вагоны запихать и к себе увезти. Не-
навидит грабителей!.. Я тебя прошу... Ты свечи будешь продавать... Не
воруй деньги! Ладно?
Трясогузка только фыркнул с презрением...
Познакомив Трясогузку с несложными обязанностями церковного служ-
ки, Нина свела его на колокольню. Это было самое высокое в Чите строе-
ние. Внизу и чуть в стороне лежал весь город с кривыми улочками, с иг-
рушечным вокзалом, с тонкой серебристой ниточкой реки Читы.
- А я видела, как она вас кормила! - неожиданно похвасталась Ни-
на.
- Кто? - вырвалось у Трясогузки.
- Мэри... Вы вон на той скамейке сидели.
С колокольни был виден и флигель, и скамейка, и крыльцо особняка.
Присмотревшись, Трясогузка заметил и овчарку, лежавшую у ворот.
- Дура - потому и кормила!
- Зачем ты так! - Нина укоризненно покачала головой. - Она хоро-
шая, а ты ругаешься!
- С жиру бесится? - проворчал Трясогузка и отвернулся от особня-
ка. - А там чего?
- Там склад.
За болотистой луговиной начиналась березовая роща. Среди низко-
рослых деревьев виднелись крыши навесов, под которыми лежали ящики. По
углам забора из колючей проволоки стояли на высоких столбах сторожевые
будки. От склада к железнодорожной станции шла хорошо наезженная доро-
га.
Трясогузка сел на перила и небрежно свесил вниз ноги...
- Упадешь! - Нина схватила его сзади за ремень.
- А тебе, что - жалко? - усмехнулся Трясогузка.
Эта девчонка начинала ему нравиться все больше.
- Мне всех жалко, - сказала Нина.
БЕДА
Работы в трактире было много. Цыгану не приходилось скучать от
безделья. Он убирал со столов грязную посуду, носил дрова на кухню,
обеспечивал судомоек и поваров чистой водой. Хорошо еще, что и вода и
дрова были рядом: колодец - во дворе, а дрова - в тупике между тракти-
ром и тюрьмой, как вначале думал Цыган. Но уже вечером первого дня он
узнал, что этот дом - совсем не тюрьма. Одно из окон с железной решет-
кой выходило в тупик. Каждый раз, набирая очередную охапку дров, Цыган
слышал какое-то стрекотанье. Когда стемнело, за решеткой зажегся свет,
и мальчишка рассмотрел за пыльным стеклом телеграфный аппарат и скло-
нившегося над ним дежурного. Из аппарата беспрерывно выползала бумаж-
ная лента.
Задумавшись о своем открытии, Цыган перестарался - набрал такую
охапку дров, что еле донес ее до крыльца. Тут он поскользнулся и рас-
сыпал поленья у ног мужчины с палкой. Эта палка с серебряным массивным
набалдашником тотчас опустилась на Цыгана - пониже спины.
Распахнулась дверь, и на крыльцо выскочила трактирщица.
- Входите! Входите! - затараторила она, раскланиваясь, и за ухо
оттащила Цыгана от ступенек.
Мужчина, прихрамывая и опираясь на палку, вошел в трактир, а Цы-
ган принялся собирать рассыпавшиеся поленья. По тому, как трактирщица
встретила посетителя, мальчишка догадался, что это приезжий, незнако-
мый человек.
Он небрежно, по-барски заказал обильный дорогой обед. Трактирщица
отослала официантку и сама обслужила богатого гостя. Не переставая лю-
безно улыбаться, она щебетала что-то приятное, готовая сделать все,
чтобы ему понравилось в трактире.
- У вас отличный вкус! - восхищалась она выбором его блюд. - Вы
очень правильно поступили, что пришли именно к нам! У нас самая лучшая
в городе кухня!
Человек с палкой был не очень разговорчив. Рассеянно слушая ее
болтовню, он произнес всего две или три фразы. Цыган, убиравший сосед-
ний столик, слышал, как он спросил о купце Митряеве. Трактирщица сде-
лала трагическое лицо и со вздохом сообщила, что старший Митряев не-
давно скончался, но зато приехал из Японии младший Митряев с дочерью.
- Вот как! - удивился гость и не произнес до конца обеда ни сло-
ва.
Щедро расплатившись, он ушел, а через полчаса извозчик подвез его
к особняку Митряева.
Чако был на месте. Лай овчарки заставил управляющего выйти из до-
ма, а Мика выглянул в окно.
- Папа! Какой-то хромоногий с тростью! К тебе, наверно! - предуп-
редил он отца.
Это был один из тех редких дней, когда Платайс никуда не уезжал.
Он с утра закрылся в кабинете и готовил к отправке первое донесение с
весьма скудными сведениями, добытыми в Чите. Он хмурился, перечитывал
короткие строки. Ему казалось, что эти сведения не соответствуют тем
усилиям, которые придется затратить на их доставку.
Путь небольшого клочка бумаги был очень длинный. Она побежит по
цепочке: Платайс - Карпыч - Лапотник - партизанский штаб - партизанс-
кий телеграф - штаб Амурского фронта. Сколько людей с риском для жизни
будут хранить эту бумажку и передавать ее друг другу, как великую цен-
ность! Может быть, надо подождать, когда удастся получить более важные
сведения?
Платайс задумался. В это время Мика и предупредил его о приходе
гостя.
Спрятав донесение, Платайс из-за шторы посмотрел во двор. Управ-
ляющий вел к дому незнакомого хромого человека. Опираясь на палку, он
шел торопливо, нетерпеливо поглядывал на окна и улыбался, как улыбают-
ся все люди, когда знают, что предстоящая встреча будет приятна и гос-
тю и хозяину.
"Кто бы это мог быть?" - подумал Платайс, не чувствуя пока ника-
кой тревоги.
- Господин Бедряков! - доложил управляющий, появляясь в кабинете.
- Бедряков? - переспросил Платайс и повторил несколько раз: -
Бедряков... Бедряков... - Наконец он вспомнил: - Антон Бедряков! Каки-
ми судьбами!.. Просите!.. Хотя... От него одним часом не отделаешься,
а мне бы хотелось поработать сегодня... Попросите зайти на следующей
неделе... Лучше всего в среду, если он сможет.
К воротам Антон Бедряков шел уже не так бойко и радостно. На лице
застыло выражение недоумения и обиды. Он остановился у высокого поро-
га, спросил у Ицко:
- В среду?
- Да, если вы не заняты.
- Ладно, передайте, что приду.
Чако шел за ними по пятам.
- А ты потемнел, псина! - сказал ему Бедряков. - Ты потемнел, а
хозяин твой почерствел!
- Потемнел? - насторожился управляющий. - Он был светлее?
- Это, конечно, очень важно! - раздраженно ответил Бедряков и по-
советовал: - Мойте чаще!
Платайс и Мика видели из окна, как Бедряков перешагнул через вы-
сокий порог и сердито захлопнул дверь.
- Кто это? - спросил Мика.
- Это, сынок, беда! - тихо сказал Платайс. - Антон Бедряков знает
в лицо и Митряева, и Мэри... Хорошо, что я вспомнил!..
Платайс мог забыть эту фамилию. Расспрашивая настоящего Митряева
о знакомых, он только один раз услышал о Бедрякове. Этот человек жил в
Японии, тайно спекулировал опиумом, изредка приезжал в Россию. В одну
из таких поездок он выполнил просьбу младшего Митряева - побывал у
старшего брата и передал привет и приглашение в гости.
Платайс никак не предполагал, что столкнется с Бедряковым в Чите.
Это действительно была непредвиденная беда. Любая случайная встреча на
улице обязательно привела бы к провалу. Запереться в особняке - тоже
не выход. Неизвестно, сколько времени пробудет Бедряков в Чите и
сколько раз придется отказать ему в приеме.
Мика еще никогда не видел отца таким озабоченным. Мальчишка и сам
понимал, какая опасность нависла над ними. Оставив отца шагать по ка-
бинету, Мика пошел в ванную комнату. Вода здесь нагревалась в большом
кубе. В топку заранее была положена бумага и береста. Он зажег спичку,
и из трубы особняка Митряева выполз черный язык дыма.
Выполз и рассеялся - бумага и береста сгорели быстро. Но Трясо-
гузка увидел сигнал. Мика сообщил ему: "Жди! Иду!"
Трясогузка ждал на колокольне. Место безопасное: не подслушают,
не помешают. Звонарь никогда попусту не подымался по бесконечным кру-
тым лестницам.
- Беда! - растерянно сказал Мика командиру.
- А ты поплачь! - рассердился Трясогузка и насмешливо хлопнул
пальцами по нарядной шляпе дружка. - Совсем девчонкой стал!.. Говори
толком!
От этих грубоватых слов Мике полегчало. Он рассказал, что видел,
что слышал и о чем догадался сам.
- Ерунда! - небрежно произнес Трясогузка. - Дуй домой!.. Приду-
маю!
- А мне что делать?
- Ждать!.. Кончится беда - кину во двор банку!
- Какую?
- А ты поглупел! Тебе надо срочно сбрасывать эти бабьи тряпки!..
Он еще спрашивает, какую банку!.. Пустую! Жестяную! Ржавую! Понял?..
Знак! Понял?.. Дуй - не задерживай! У меня еще иконы не надраены!
И Мика ушел успокоенный, а Трясогузка сел под колоколами и честно
признался себе, что никаких путных мыслей у него не было. Эти бравые
словечки: "придумаю, жди, кину банку", - все они ничего не стоили. Он
болтал, чтобы утешить Мику и показать себя командиром, которого не
застанешь врасплох, а сам и не представлял, что можно и нужно сейчас
делать.
Долго сидел он под колоколом и решил сходить к Хрящу. Не раскры-
вая никакой тайны. Трясогузка хотел с его помощью натравить всех бесп-
ризорников на Бедрякова и выжить из города. Но Хрящ ждал благодарности
за то, что приказал Конопатому показать нарисованных на заборе птичек.
С пустыми руками к царьку лучше не приходить. И Трясогузка под вечер
направился к трактиру. Цыган около еды крутится. Неужели не сможет
раздобыть что-нибудь?
Время было самое горячее. В трактире полно офицеров и солдат.
Трясогузка часа два подкарауливал Цыгана и поймал у колодца.
- Еда нужна! - без всяких объяснений потребовал командир.
- Сколько? - деловито спросил Цыган.
- Ведро.
- Будет!
- Когда?
- Закрываем в час. Приходи ночью, во втором.
- Ты что - спятил?
- Раньше никак!
И Цыган умчался с водой, а ровно в половине второго, когда в
трактире погасли все окна, снова вышел к колодцу с двумя ведрами. В
одном плескалась удивительная солянка из разных супов, не описанная ни
в одной кулинарной книге. Другое ведро было наполнено не менее редкой
смесью вторых блюд.
- Для кого? - спросил Цыган.
- Хрящу.
- Так я и знал! - улыбнулся Цыган. - Детдом открыть хочешь?
- Не отгадал!.. Армию хочу сколотить! Настоящую! Не из трех чело-
век!
Цыган отнесся к этому неодобрительно.
- Зачем? Влипнем с ними!
- И так почти влипли!
Пока они пробирались темными закоулками к заброшенному карьеру,
Трясогузка рассказал Цыгану про Бедрякова.
- Хромает? - переспросил Цыган.
- Хромает... Нам от этого не легче!
- С палкой?.. Да?.. А на ней - серебряная штуковина? Да?.. Это
он! - объявил Цыган уверенно. - Я его знаю!.. И палку - тоже! Гад по-
рядочный!.. Но ничего - я ему ил-люзиончик устрою! - мальчишка рассме-
ялся. - Ты только сам ничего Хрящу не говори! Сегодня я проведу весь
конферанс!..
Беспризорники проснулись от озорного голоса:
- Подъем!
В подвале зашевелились, закряхтели, заохали спросонок.
- Что за буза? - рявкнул Хрящ.
- Это мы! - крикнул Цыган. - Харч принесли! Знай наших! За нами
не пропадет!
Трясогузка снял с ведер крышки и ударил громко, как в литавры. По
подвалу разнесся вкусный дразнящий аромат. Приглашать беспризорников к
позднему ужину не пришлось. Вскоре весь подвал сопел и чавкал. Хрящу
вместе с супом Цыган выдал большую мостолыгу и спросил:
- Где же твои салфетки?
- Какие?
- Которые с неба.
Хрящ стрельнул глазами.
- Где мой прибор?
Телохранитель метнулся куда-то в угол и принес ложку, вилку и
пачку листовок. Цыган незаметно отправил половину листовок к себе за
пазуху и снова спросил у Хряща:
- Бинокль у тебя случайно не водится?
- А на что?
- Нужно! - внушительно произнес Цыган. - Постарайся! А за нами,
сам понимаешь, не пропадет!
Хрящ отложил мостолыгу.
- Урки! У кого бинокль на примете имеется?
И опять, как и в прошлый раз, когда царек спрашивал про птицу,
встал Конопатый, вытер сальный рот, сказал:
- У меня.
- Чертяка глазастый! - одобрительно выругался Хрящ, - Наколоть
можешь?
- Хоть завтра!..
Пока Трясогузка и Цыган вели ночные переговоры, третий из их ар-
мии - Мика - спал. Он так верил в своего командира, что после встречи
на колокольне перестал беспокоиться за отца и за себя.
А Платайсу было не до сна. Появление Бедрякова срывало все планы.
Платайс превратился в пленника, вынужденного отсиживаться в особняке.
И это в тот момент, когда дорог каждый день и час!
Помочь могли только партизаны. Но и на это потребуется много вре-
мени. Пока Лапотник передаст сигнал бедствия, пока будет найден способ
забросить в Читу двух-трех смельчаков, пока удастся разработать и осу-
ществить операцию... И какую! На убийство идти нельзя - за что убивать
Бедрякова? Его нужно похитить, что значительно труднее. И все-таки
Платайс остановился на этом варианте.
Накинув халат, он зажег свечу и пошел в кабинет, чтобы в подго-
товленное утром донесение вписать просьбу о помощи.
В коридоре было темно и холодно. Выл ветер за окнами. Тревожно
скрипела раскрытая дверь флигеля. Шумел во дворе одинокий кедр. Нег-
ромко, но беспокойно гавкал Чако.
Платайс хотел вынуть из тайника донесение, но что-то помешало
ему. Он никогда не был мнительным, а сейчас все его настораживало и
раздражало: и шум кедра, и скрип двери, и это окно, за которым ничего
не видно. Он задернул штору и прислушался. Дверь все скрипела. Подвы-
вал ветер. Чако не лаял, а точно подкашливал, как простуженный старик.
И скрипела, безостановочно скрипела дверь.
Платайсу подумалось, что стоит закрыть ее - и уляжется это про-
тивное чувство безотчетного беспокойства, почти страха. Он вышел во
двор, постоял у крыльца - дал глазам привыкнуть к темноте и удивился,
что овчарка не подбежала к нему.
- Чако! - тихо позвал он.
Собака вынырнула из темноты, лизнула ему руку и снова кинулась
куда-то к забору.
Теперь Платайс не сомневался: кто-то бродил вокруг особняка.
Скрипучая дверь перестала его раздражать. Он уже не слышал ее. Быстро
пересек двор, отодвинул засов и распахнул дверцу в воротах. Он успел
заметить темную фигуру, завернувшую за угол забора. Платайс бросился
туда же. Обогнав его, метнулся к углу и Чако. Кто-то вскрикнул. Завиз-
жала овчарка.
Когда Платайс добежал до угла, уже ничего не было слышно, только
свистел ветер и по-прежнему шумел кедр. У груды бревен лежал Чако.
ИЛЛЮЗИОН ЦЫГАНА
Трактир просыпался в шестом часу утра. Повар открывал дверь ка-
морки, в которой ночевал Цыган, и бесцеремонно дергал его за ноги. По-
ра носить дрова и наполнять водой котлы, вмазанные в плиту. Спать при-
ходилось мало, а в ту ночь Цыган не спал и двух часов. От беспризорни-
ков он вернулся часа в четыре. Вскочив с жесткого топчана и вспомнив,
что сегодня - день особый, он сладко потянулся и почувствовал себя
бодрым, сильным и уверенным.
Работал он усердно. С утра наносил дров на целый день, сложил их
около плиты и запасся водой. Теперь он почти все время мог находиться
в зале. Цыган услужливо раскрывал дверь перед ранними посетителями
трактира, помогал старику с двумя георгиевскими крестами принимать и
подавать гостям одежду. Не забывал он и про грязную посуду на столиках
- бегом относил ее к судомойкам.
В десятом часу Цыган увидел в окно Бедрякова, бросился к двери и
распахнул ее. Постукивая палкой по ступеням, Бедряков поднялся на
крыльцо. На Цыгана он и не взглянул. Вошел в трактир и остановился у
широкого барьера, отгораживавшего вешалку. Старик подавал шинели офи-
церам. Бедряков не стал ждать. Снял полупальто и подозрительно посмот-
рел на барьер - нет ли пыли. Подскочил Цыган и проворно, одним движе-
нием вытер чистой тряпкой отполированное руками дерево. Бедряков поло-
жил пальто, сверху котелок и пошел в зал к тому столику, за которым
обедал вчера.
А подвыпившие офицеры все еще не отходили от вешалки. Один шарил
по карманам - искал мелочь. Другой расспрашивал старика, когда и за
что наградили его крестами. И никто не видел, как Цыган вытащил из-под
передника пачку листовок и, продолжая елозить тряпкой по барьеру, за-
сунул их во внутренний карман полупальто.
Как и вчера, Бедрякова обслуживала сама трактирщица. Она была еще
более любезной и разговорчивой, а он еще более молчалив и замкнут. Но
расплатился он так же щедро, и этим в какой-то мере смягчил трактирщи-
цу, которую обидело его упорное молчание.
- Странный человек, - сказала она мужу. - Два дня бьюсь, а так и
не узнала: кто он, откуда?
- Платит? - спросил трактирщик.
- Еще как!
- Больше тебе и знать ничего не надо.
Цыган ждал Бедрякова у дверей, проводил его низким поклоном и
принялся убирать его столик: собрал тарелки, засунул под скатерть лис-
товку, смахнул салфеткой крошки и вдруг, вскрикнув, опрометью бросился
на кухню. В коридоре он столкнулся с Варей и, как сумасшедший, вцепил-
ся в нее.
- Зови мамку!
- Какая она тебе мамка!
- Зови, говорю!
Варя стряхнула его руки с плеч, подбоченилась.
- Не кричи, черномазый! Захочу - и опить на улицу выгонят! Все
равно Митряевы у нас не обедают!
Тогда Цыган сложил ладони рупором и прошептал ей в ухо:
- Красный в трактире!.. Поняла?.. Листовку красную подсунул! По-
няла?
К столику Бедрякова подбежали втроем: и Варя, и трактирщик, и его
жена. Цыган приподнял скатерть. Жирный черный шрифт так и лез в глаза:
"Товарищи солдаты! Против кого вы воюете? Атаман Семенов и японские
генералы обманули вас!.."
Трактирщик выкатил глаза, одернул скатерть и щелкнул Цыгана по
носу.
- Ать на кухню!.. А ты - к себе, Варька!
Он по-гусиному завертел головой на тонкой шее, увидел у окна трех
завтракающих офицеров и сказал жене:
- Попроси их подойти!
Трактирщик через скатерть прижал листовку к столу, словно боялся,
что она исчезнет, и так и стоял в напряженной позе, пока не подошли
офицеры.
- Извольте полюбопытствовать! - жарко шепнул он им и откинул ска-
терть...
А Цыган с Варей стояли у окна в коридоре за кухней.
- Который? Который? - нетерпеливо спрашивала она.
- Слепая! - сердился Цыган. - С палкой? Видишь?.. В котелке!
Бедряков не торопился. Шел по площади после сытного завтрака, как
на прогулке. А сзади без фуражек почти бегом его догоняли три офицера.
- Учти, черномазый! - сказала. Варя. - Это я заметила, а не ты!
- Что? - не понял Цыган.
- Как он листовку - под скатерть... Я, а не ты! - повторила она.
- Запомни, если работать у нас хочешь!.. Тебе все равно, а мне мама за
это новое платье сошьет!
- Ладно! - согласился Цыган...
Часов в одиннадцать к трактиру подошел Трясогузка, присел на ка-
мень у помойной ямы напротив заднего крыльца. Цыган его ждал, выбежал
во двор с двумя ведрами грязной воды и, победно подмигнув другу, зак-
ричал, подражая трактирщику:
- Ты чего тут околачиваешься? Ать со двора! Нечего тебе здесь де-
лать! Все уже сделано!
- Не ори! Разорался! - включаясь в игру, пробурчал Трясогузка и
схватил пустую консервную банку.
Он даже замахнулся, будто хотел запустить ее в Цыгана. А Цыган
поставил ведро, а другое подхватил поудобнее, чтобы окатить Трясогузку
помоями, но не окатил. И Трясогузка не бросил банку, а поплелся со
двора, как побитый, хотя ему хотелось петь и смеяться.
Свернув в улицу, которая вела к особняку Митряевых, он прибавил
шагу, а потом побежал, перекидывая из руки в руку консервную банку. Он
знал, с каким нетерпением ждет Мика сигнал.
А Мика в это время хоронил овчарку.
Утром Платайс рассказал о ночном происшествии и сыну, и управляю-
щему. Мика чуть не расплакался от жалости. Он не сомневался, что Чако
убил какой-то бандит, собиравшийся ограбить дом. Управляющий тоже по-
думал о ворах. И только Платайс знал, что произошло.
Он не спал всю ночь, а когда рассвело, вновь вышел за ворота и
осмотрел овчарку. Она была убита одним ударом ножа, убита натрениро-
ванной рукой. Еще ночью у Платайса мелькнула мысль: не семеновский ли
филер бродил у забора. Уж очень ловко и быстро расправился этот чело-
век с сильной овчаркой.
Осмотрев на рассвете убитую собаку, Платайс опять подумал о том
же. Неужели за домом установлена слежка? Неужели семеновцы пронюхали
что-нибудь? Не связано ли это с Бедряковым?
Платайс присел на бревна и огляделся. Он хорошо знал приемы на-
ружного наблюдения. Основное правило требует, чтобы наблюдатель нахо-
дился в таком месте, откуда все видно и в то же время сам он никому не
виден. Таким местом могла быть колокольня. Это днем. Ночью с нее ниче-
го не увидишь. Где шпик отсиживался по ночам? Не бродил же он все вре-
мя вокруг забора! Это неосторожно, тем более что во дворе - собака.
Он, вероятно, подошел к забору, когда заметил огонек в окне особняка.
Но откуда он пришел? Где прятался до этого?
Платайс поставил себя на место филера и сразу же обратил внимание
на ржавый железный кожух от круглой печки. Эта широкая труба лежала в
канаве у дороги. Из нее виден и дом, и ворота. И в дождь там неплохо
прятаться: сухим останешься.
Уверенный в своей догадке, Платайс дошел до кожуха и заглянул
внутрь. Никаких сомнений больше не оставалось. Туда кто-то втащил нес-
колько досок, чтобы удобней было сидеть. Валялась груда окурков.
Столько папирос за одну ночь не выкуришь. За домом уже следили нес-
колько ночей. Значит, эта слежка никак не связана с Бедряковым. Он за-
ходил только вчера. Почему же семеновцы установили этот тайный пост?
Где допущена ошибка? Что вызвало их подозрение?
Мрачный вернулся Платайс в дом. Он пока ничего не решил, но твер-
до знал, что больше ни с Карпычем, ни с Лапотником ему встречаться
нельзя. Он вынул донесение и сжег его.
Напрасно Карпыч ждал ут...
