Михаил Ахманов. Недруги по разуму
страница №2
...жных камнях был ему ответом. Остров, затерянный вокеане, молчал; безмолвствовали рваные черные глыбы и темная вода в
центральном кратере, не доносилось ни шепота, ни звука с ночных небес, от
звезд и облаков, и даже шелестевший над скалами ветер стих, будто испуганный
громом выстрелов.
Не опуская пистолета, человек поднес пальцы ко лбу, потер висок. Лицо
его напряглось, он что-то вспоминал с мучительным усилием.
— Это Пирр... Пирр... Я — Керк... и я — на острове... — Брови его
сошлись у переносицы. — Зачем я здесь? — С минуту он размышлял, осматривая
контейнеры с приборами, водой и пищевым рационом, каменную стену, что
окружала площадку у валуна, и бесшумно вращавшуюся антенну сторожевого
локатора. Потом стукнул кулаком о ладонь: — Остров, дьявол меня добери!
Остров! Я здесь один? Нет? Не могу вспомнить... Почему?
Он склонил голову и снова огляделся, напоминая повадкой гигантского
пса, забывшего, где спрятаны с вечера кости. Вид пустого пространства у
штабеля ящиков заставил его поморщиться, но тут же его лицо прояснилось;
согнув руку, он послал пистолет в кобуру, затем усмехнулся, расставил
рупором широкие ладони и гаркнул:
— Язон! Где ты, Язон динАльт?
Тишина. Слышен лишь шелест волн да робкий посвист ветра.
— Прячешься? Опять твои проклятые шуточки, инопланетник? Ну, так я с
тобою шутить не намерен!
Голос ветра окреп; теперь в нем чудилась насмешка.
— Будет лучше, если ты выйдешь, — с угрозой произнес человек. --
Вылезай! Найду — переломаю ребра!
Ветер свистнул, будто издеваясь.
— Ну, погоди! Погоди!
Человек раздраженно сплюнул, включил фонарь, перелез через каменную
стену и направился к берегу. Движения его были стремительными и плавными,
как у вышедшего на охоту тигра.
Спустя час он вернулся, с мрачным видом распаковал передатчик, настроил
его и ткнул пальцем в клавишу вызова.
— Город? Кто на дежурстве? Ты, Кламси? Вызови мне Бруччо, парень, да
побыстрей! Так быстро, чтоб твоя задница не поспевала за ногами! Еще разбуди
пилота скиммера. Скажи ему: мне нужны шесть человек и поисковые датчики. Ну,
еще два огнемета... так, на всякий случай...
Глава 3
...Рассказывают, что случилось это так:
Язон ловил рыбу на острове в одном из океанов Пирра, и в этот миг
спустился с неба огромный корабль, и раздались его люки, и вышли из них
Творители в серых одеждах, и увидели они перед собой мужа сильного и
славного, грозного видом и быстрого умом. И, испытав его многими
испытаниями, проверив многими загадками, они восхитились, и поклонились ему,
и пригласили на свой корабль, оказав великий почет и накормив его
превосходными яствами...
Барни Хендриксон "Мифы и легенды о Язоне динАльте",
Северо-Западный галактический центр.
Галактическая спираль была огромна — миллиарды светил и миллиарды
планет, а среди них — миллионы миров, вполне подходящих для человека. С
водой и кислородной атмосферой, с материками и океанами, хаосом горных
хребтов и неохватным простором пустынь, с сокровищами недр и тайным
богатством морского дна. Одни из них породили жизнь, другие — нет; где-то
лишь ветры вздымали пыль над мертвыми скалами, носились над морем и гнали
караваны туч, а где-то, в лесах и степях, среди невиданных деревьев, трав и
мхов, паслись невероятные животные, то крошечные, то гигантские, искал
добычу хищник, струились ручейками змеи, а в вышине парили птицы — или те
создания, которых в этом мире можно было счесть за птиц. Странные чудища,
похожие то на медуз, то на исчезнувших в прошлом Земли плезиозавров, то на
осьминогов или морских звезд, выползали на прибрежные камни и грелись
под"лучами солнц, тускло-красных или блистающих золотом; бабочки дивной
красоты играли в воздушных потоках, перемещаясь с ветром на тысячи миль,
чтобы опылить луга заморских континентов; огромные черви сверлили в земле
бесчисленные тоннели, пожирая перегной и насекомых; хищные рыбы и черепахи в
бронированных панцирях бились в вечной тьме глубин, терзая плоть в поисках
пищи. Жизнь, цветущую в мирах Галактики, можно было назвать безжалостной и
жестокой, буйной и дикой, восхитительной или устрашающей, но уж во всяком
случае не скупой; там, где она появлялась, фонтаны ее били с неиссякаемой
щедростью. И порождали они столько странных форм и удивительных тварей, что
для создания их не хватило бы всех божеств, придуманных на Земле во все
времена и все эпохи.
Разум, правда, был в дефиците. Его искали — то с надеждой, рассчитывая
встретить мудрых старших братьев, то с опаской, ибо братья могли обернуться
соперниками или того хуже — беспощадными завоевателями. Но чем дольше
искали, тем яснее становилось, что в этой Галактике нет у людей ни братьев,
ни конкурентов, ни врагов, ни божественных покровителей. Эта проблема
обсуждалась на протяжении веков философами и теологами, биологами и
математиками, астрофизиками и экологами, тогда как политики облегченно
вздыхали — им хватало забот и с тысячами человеческих миров.
Но тайна отсутствия иного разума будоражила воображение. Теологи
относились к этому факту как к признаку избранности Земли и, разумеется,
земного человечества, биологам и математикам казалось, что вероятность
разумной жизни гораздо меньше, чем жизни вообще, а астрофизики напоминали,
что множество планет и звездных систем еще не исследованы, а значит, можно
ожидать любых сюрпризов. Но для мыслителей иного ранга — тех, кого называют
гениальными провидцами, — вопрос был ясен и обсуждению не подлежал. Эта
Галактика слишком молода, говорили они, и люди просто оказались старшей
расой, самой первой, кому всемогущим случаем, игрой стихий и обстоятельств
даровано бремя самосознания. Подождите немного, пару миллиардов лет, и вы
увидите костры потомков чудищ с Альтаира или амеб с Цирцеи — а может, не
костры, а звездолеты и энергостанции. Увидите! Если, конечно, мы доживем...
И если мы дадим им выжить...
Впрочем, проблемы столь отдаленного грядущего Язона динАльта не
волновали. Гениям он доверял, и потому наличие в Галактике одной и только
одной породы разумных существ являлось для него аксиомой. Во всяком случае,
так было в прошлом, до и после Великого Распада, и ситуация не изменится еще
два миллиарда лет; лишь люди будут кружить по этому звездному архипелагу,
селиться на его островах, взламывать недра планет, вспахивать землю,
воевать, строить и разрушать города и империи. Здесь — Галактика людей!
Но откуда тогда взялись спиногрызы?
Он размышлял об этом, сидя на полу около своей загадочной параши,
уставясь на столь же загадочный агрегат, производивший голубоватые таблетки.
Несложное дело — сложить два и два, чтоб догадаться, где родина пришельцев.
Эти таинственные приборы, а также гравитационный лифт, компьютер и
космический корабль — Язон не сомневался, что находится на корабле, --
словом, все это говорило о высочайшей технологии. Как и факт его похищения,
свершившегося с поразительной легкостью и невзирая на охранное устройство.
Заснул на острове, очнулся здесь... Такое под силу лишь существам, чья мощь
не уступает человеческой! Соперникам, конкурентам! Древней расе из чужой
галактики, явившейся внезапно в мир людей... И что теперь будет? Судя по их
повадкам, не банкет в честь долгожданных братьев по разуму... Скорее --
война! Бесконечная кровопролитная бойня в межзвездном пространстве и на
поверхности планет! Намного страшней, чем в эру Великого Распада!
Язон содрогнулся, чувствуя, как холодеет в животе и на висках выступает
испарина, но постарался успокоиться; жизнь научила его относиться с
недоверием к суждениям, основанным на эмоциях. Как бы то ни было, он --
здесь, и постарается все сделать, чтоб исключить кровопролитие! Выведать
слабости соперника, переиграть, обмануть, запугать... Возможно, сама судьба
привела спиногрызов к Пирру... А Пирр — это вам не Кассилия, не Дархан, не
союз миров Полярной Зоны и не Поргорсторсаанд! Пирр — это Пирр! Самая
страшная, неукротимая планета Галактики, рождающая неукротимых людей...
Смутный план уже маячил в его голове, однако Язон решил, что полировка
и подгонка деталей откладываются; слишком немногое ему известно, а потому не
стоит строить гипотез на песке. Он поднялся, подошел к устройству, висевшему
над полкой, и начал разглядывать его. Этот агрегат был довольно велик, не
меньше метра высотой и шириной, и как бы заглублен в стену; внизу --
обширная полость, а над ней — двенадцать отверстий в ряд, озаренных
разноцветными огнями. Интересно, в какое из них леди Патриция сунула палец.
— Это — для есть, — пробормотал Язон и ткнул в крайнюю дырку с
фиолетовым огоньком. Палец что-то кольнуло, он надавил сильнее, и о донышко
полости стукнула таблетка, тоже фиолетовая. С минуту Язон разглядывал ее,
потом сунул в рот, разжевал и с отвращением выплюнул.
Господь всемогущий, ну и кислятина! Надо же, пища для хадрати! На
этакой пище он заработает язву желудка!
Ему хотелось есть, однако были вопросы поважнее.
— Я хочу узнать о моем спутнике, — произнес Язон, обращаясь к
мерцающему потолку. — О том, кто был со мной на острове. Он здесь или вы
его убили?
Голос над головой прохрипел:
— Спутник остаться на остров. Без ущерба. Здесь не нужен. Что еще?
Облегченно вздохнув, Язон сообщил:
— Я голоден. Мне нужно поесть, а дрянь из этого чертова ящика для меня
не подходит!
— Подходит, — отозвался компьютер. — Обмен веществ в твой организм
быть исследован. Метаболизм и биохимия — обычный для кислородный жизнь.
Состав пищи: белки, жиры, углеводы, микроэлементы и стимулирующий вещества в
малых дозах. Все, как у ругов и большинства хадрати. Ешь!
Язон изобразил крайнюю степень отвращения.
— Это невкусно!
— Неизвестное понятие.
Компьютер с многозначительным лязгом отключился. Огоньки, будто
посмеиваясь, мерцали радужными цветами: фиолетовый, темно-синий, просто
синий, голубой, и так — до алого и багрового... Язон сунул палец в
четвертое отверстие, и аппарат наградил его голубоватой таблеткой — точно
такой же, какую выдал Патриции.
Эта пилюля была безвкусной, похожей на смесь опилок с размельченной
бумагой, и Язон проглотил ее без отвращения. Не бифштекс в "Старом Пью" на
Дионисе, но все-таки... Очень напоминает стандартный рацион
пиррян-жестянщиков, тех, что из города... для них тоже понятия "вкусно" и
"невкусно" неизвестны.
Он собирался продолжить свои эксперименты, но тут стена напротив полки
разошлась, и в помещение впорхнул мохнатый шарик. Не очень большой, пониже
колена, но чрезвычайно энергичный; подпрыгнув пару раз, он приземлился на
крышке контейнера и выдвинул темное око на гибком, длиной сантиметров
тридцать, стебельке. Его конечности, похоже, четыре, прятались в густой
меховой шубке, редевшей только у основания стебля; там Язон разглядел некий
намек на рот и колыхавшуюся над ним гибкую мембрану.
Опустившись на колени, он уставился на странное создание. Оно с не
меньшим интересом взирало на Язона. Глаз его был огромным, без зрачка, вдвое
больше человеческого.
Наконец пришелец подпрыгнул и пропищал:
— Пожелать ли, чтобы твой глаз, не замутив печаль, есть/быть большой и
круглый.
— Это вопрос или утверждение? — поинтересовался Язон.
— Это, дон, сеньор, сэр, сударь, есть/быть оборот вежливости, --
сообщило мохнатое существо.
— Сэра хватит. Кто ты такой?
— Мрин, для оказания услуг контакта. Ты, почтенный сэр, говорить, я и
Память слушать. — Тонкая лапка вытянулась вверх; видимо, мрин имел в виду
компьютер. — Мы слушать и говорить все лучше и лучше, потом учить ругов
язык твой расы хадрати.
"Оч-чень интересно! — решил Язон. — Кажется, у меня нашелся
собеседник".
— Меня зовут Язон. Как твое имя, малыш?
Шарик снова подпрыгнул, затем начал перебирать хрупкими ножками,
пританцовывая на месте.
— Сложное, трудное, тебе не вымолвить. Ты звать мрин, просто мрин,
всегда мрин. Я есть/быть единственный мрин на этот корабль. Ты понимать
корабль? Корыто, посудина, лоханка для странствовать среди звезд. Ты
удивляться?
— Нет. Мой не из каменного века, — с усмешкой заметил Язон. — Мой
понимать корабль, а еще понимать, что у всех владеющих разумом должно быть
имя. — Он на секунду призадумался и предложил: — Я назову тебя Непоседой.
Годится?
Меховой мячик издал восхищенный писк.
— Высокий честь, сэр, дон, сударь! Давая имя, становиться близкий,
как... арргх!.. как это на ваш наречий?.. да, друг! Еще ближе — дядя, папа,
дедушка!
Он приподнялся на нижних конечностях, подпрыгивая и приплясывая от
восторга. Искренность чувств Непоседы не вызывала сомнений — Язон ощущал
исходившие от него волны доброжелательности и приязни. Может быть, это
создание тоже было телепатом?
Отложив этот вопрос на потом, он вымолвил:
— Рад, что доставил тебе удовольствие, сынок. А теперь скажи-ка, кто
такие руги?
— Дети Великой Пустоты, мой сэр с два большой великолепный глаза. Руги
лететь в этот галактика и обитая здесь потом навеки. Странствовать здесь
среди звезд, делать керр'вадак и брать у хадрати... как это?.. дань, налог,
контрибуция!
— Не на тех хадрати наткнулись, — помрачнев, буркнул Язон.
— Что поделать! Руги есть/быть руги, мы есть/быть хадрати. Руги
приказать — мы служить.
— Выходит, я — хадрати и ты — хадрати?
— Да, так есть, мой драгоценный сэр.
Язон внимательно осмотрел пушистый шарик с колыхавшимся на вершине
глазным щупальцем.
— Но мы не очень-то похожи друг на друга, верно?
— В прежний галактика было много разный хадрати, — сообщил Непоседа.
— Много разный народ, раса, племя. Хадрати не есть/быть народ, а есть/быть
статус. Позиция в галактический общество, элемент иерархии. Ты понимать?
Язон помрачнел еще больше.
— Понимать, еще как понимать! И что же, у ругов только один этот
корабль?
— Нет. Этот первый в ваш галактика для... — Совсем человеческим
жестом Непоседа поскреб мех под ротовым отверстием, задумался и пискнул: --
Для рекогносцировка, вот! Другие корабли — много, много! — идут в ваш
галактика. Корабли и Рой.
— Рой?
— Да, сэр, дающий имя. Рой, стадо, стая, толпа. Но Рой — лучше всего.
Самый близкий из понятий.
— Это корабль, только большой?
— Отчасти. Правильней выражаться, сооружение. Конструкция! Руги в ней
обитать.
— А скажи-ка мне, приятель...
Сотни вопросов вертелись у Язона в голове, но он вдруг резко оборвал
фразу и с подозрением уставился на Непоседу. Странно! Ментальное чувство
подсказывало, что собеседник не лжет и не пугает, скорее — полон
доброжелательности. Даже почтения, дьявол его побери!
— Ты почему мне это выкладываешь, дружок? — с расстановкой произнес
Язон. — Это ведь информация секретная — и про корабль, и про Рой, и про
намерения ругов. Или я что-то понял не так?
— Так, — успокоил его собеседник. — Нет секрета, досточтимый сэр.
Все хадрати должен знать о ругах. Знать, бояться, не оказывать
сопротивлений. Сопротивлений — нехорошо! Солнце взрываться, планета гореть,
хадрати гибнуть — убыток!
Язон почувствовал, как струйки холодного пота ползут по спине. Святая
Мария Альтаирская и все ее угодники! Взорвать звезду! Неужели такое
возможно?
— Ты не преувеличиваешь? — поинтересовался он. — Это правда?
— Правда всегда есть/быть правда. Истина! Руг, хадрати всегда говорить
правда.
— Не всегда. Можно сказать такое, что не является истиной. Например,
что мое имя не Язон, а Виндино Румпельштицхен, диктатор Поргорсторсаанда.
Присев на хрупких ножках, Непоседа издал странный звук, напоминавший
икоту, и втянул до половины стебель с глазом. Кажется, он был ошарашен, и у
Язона мелькнула мысль, что концепция лжи, то есть сознательного искажения
информации, повергла его собеседника в ужас.
— Но ты ведь сэр Язон! — пискнул пушистый шарик. — Ты так сказать!
Если говорить иначе, то...
Вверху что-то лязгнуло, и Язон, вскинув взгляд, увидел полыхнувшие на
потолочном куполе огни. Проклятье! Как он мог позабыть, что их беседа
записывается компьютером?
— Информацию принять к сведению! — проскрежетал над его головой
металлический голос. Непоседа испуганно вздрогнул и сжался, вдвое
уменьшившись в объеме.
— Нельзя искажать истина, — пробормотал он, вибрируя от страха. --
Тех, кто искажать, допрашивать ку'рири... очень, очень плохо! Плохо,
нехорошо, мучительно, мой неосторожный друг!
— Этот ку'рири делает больно? — спросил Язон. — И ты в нем побывал?
— Нет! Я только видящий... видящий других хадрати, толкующий их
говорение... В ку'рири они сказать истина, но поздно! Шерсть с них лететь
клочьями!
"Устройство для пыток?.. или детектор лжи?.." — с холодной злобой
подумал Язон и прикоснулся к волосам.
— Как видишь, шерсти у меня немного, и не хотелось бы ее потерять. Ты
это серьезно про шерсть?
— Это... это есть/быть идиома, — пискнул Непоседа и, стремительно
перебирая ножками, покатился к открывшемуся в стене проходу.
Язон вытянул руку, словно собираясь поймать пушистый шарик, но тут же
отдернул ее, поднялся и, разминая ноги, начал мерить камеру неторопливыми
шагами. Идиома, вертелось у него в голове, идиома... словосочетание, смысл
которого не совпадает со смыслом составляющих слов... Что же в таком случае
истина? Эти слова или все выражение в целом?.. Хорошую мысль подал Непоседа!
Если ее развить и доработать, может получиться толк! Если вспомнить об
эвфемизмах, гиперболах и парадигмах, о сленге киллеров с Арктура, жаргоне
центаврийских шулеров, ненормативной лексике планет Славянского Союза...
Он покосился на потолок. Кажется, Непоседа назвал этот компьютер
Памятью?.. Ну, Память так Память! Искусственный интеллект с большим
самомнением... Но уж извилин у него поменьше, чем у Язона динАльта! И у
него, и у ругов, отродьев Пустоты! И эти извилины, надо думать, не столь
хитроумно изогнуты, чтоб отличить правду от лжи... Тем более, что истина и
ложь — всего лишь два полюса, пара логических абстракций, между которыми
бродят смутные тени фантазий, вымыслов и полуправды... Задрав голову, Язон
уставился в потолочный купол и спросил:
— Сколько слов моего языка зафиксировано в Памяти?
— Три тысячи двести шестьдесят четыре, — отозвался компьютер. --
Информация продолжает обрабатываться. Цель — построение грамматики.
— Ты уже отлично говоришь, — похвалил Язон. — Думаешь, этих слов нам
хватит для содержательной беседы?
— Для общения с хадрати — безусловно.
— Тогда переведи одну фразу и растолкуй ее смысл своим хозяевам. Язык
мой не из стали, но может ранить... [The tongue is not steel, yet it cuts --
язык не из стали, но может ранить (англ.пословица)] Вот так-то, приятель!
Язон расхохотался и плюнул на стену. Лучше бы в потолок, но до него
было слишком высоко.
Глава 4
Космос дан ругам для странствий, Рой — для жизни, звезды — чтоб
пополнять энергию, планеты — чтобы брать воду, воздух, минералы и другое
сырье, а для развлечения дана игра. И этот дар не менее важен, чем Рой,
Космос, звезды и планеты.
Кодекс Первого Навигатора.
Дже'кана, расположившись в кресле, играл в тью'ти со вторым помощником
Ту'баргом, Советником Пи'тхау и Запечатлителем Су'раги. Они сидели в уютном
отсеке Зала Забав вокруг решетчатой конструкции с ячейками, в которых
светились маленькие голографические фигурки. Повинуясь датчику случайных
чисел, конструкция мерцала, принимая тот или иной оттенок — синий, зеленый,
желтый или красный, что соответствовало цветам играющих. Каждый из них
держал на ладони колоду квадратных карточек определенного цвета, с плоскими
рисунками Творительницы, Творителя, Навигатора, Пилота, Защитника и других
персонажей, еще не введенных на игровое поле, и в свой черед вставлял одну
из карточек в ячейку; она тут же вспыхивала, и над ней загоралось объемное
голографическое изображение. Тью'ти было излюбленным состязанием
интеллектуалов с целой системой сложных правил, определявших, когда и куда
следует поместить очередную фигуру, а смысл его заключался в том, чтобы
избавиться поскорей от всех своих карточек, перекрыв партнерам дороги к
победе. Выигрыш зависел как от искусства и быстроты реакции, так и от удачи,
ибо очередность ходов диктовалась цветом игровой решетки, который менялся с
изрядной скоростью. Конечно, как в любой игре, в тью'ти имелись определенные
условности: скажем, зеленых Творителей в природе не существовало, равным
образом как желтых Навигаторов и синих Защитников. Да и Великая Пустота,
старшая из фигур, была в реальности абсолютно черной, так что цвет игральных
карт не имел к ней никакого отношения.
При жеребьевке Дже'кане достались красные, и хотя это был оптимальный
расклад — красные всегда начинали — сейчас он позорно проигрывал.
Запечатлитель Су'раги выставил Пустоту и, если повезет, мог рассчитывать на
Великого Навигатора, что давало реальные шансы к разгрому соперников. А
повезет непременно! "Удачлив, недоношенный потомок кривой Творительницы!" --
думал Дже'кана, нервно перебирая свои квадратики. Их оставалось шесть, а у
Помощника Ту'барга и Советника Пи'тхау — только по четыре. Чтоб кожа их
позеленела!
С этим Су'раги играть в тью'ти, что воздух втягивать ноздрей. В марисо
или луа Дже'кана с ним бы еще потягался — в тех играх все определялось
логикой, и он, будучи Красным, имел преимущество перед Желтыми. Но случай
уравнивал их шансы и даже более того — удача с редким постоянством
благоволила Запечатлителю. Про таких говорили: родился с семью пальцами на
руках.
Решетка вспыхнула зеленым светом, и Су'раги, не потеряв ни мгновения,
воткнул в дозволенную ячейку Великого Навигатора. Потом, насмешливо отвесив
челюсть, отдал Хозяину салют; теперь, как бы ни повернулось дело, тот
оставался в проигрыше. Хорошо, что играли по малой, на треть кедета; сумма
не разорительная, в Рое цикл на нее не проживешь.
Азарт, с которым Дже'кана начинал игру, совсем угас, но правила не
позволяли выйти из состязания. Собственно, не правила, а понятия чести,
имевшие силу неписаных законов: не хочешь играть — не играй, но, если
играешь, доигрывай до конца. Сейчас лишь авария с кораблем или встреча с
врагами могли бы сдвинуть Дже'кану с места, но ни того ни другого не
предвиделось: клан Зи остался в т о и галактике, тогда как "Зверь" торил
дороги в этой. Мчался в прыжке, растянутом на сотни светолет, и с каждым
мигом был все ближе к Рою, а значит, к почету и славе, которые ждали там
Дже'кану.
Повезло! Больше, чем Ри'ат, Хозяйке "Двойного светила", и больше, чем
Бро'тинли, Хозяину "Спирального луча"! Их транспорты ушли в другие
галактики, более дальние, чем эта, и в принципе более перспективные, но не
случается такого, чтобы удача выпала разом троим.
Планета, подходящая для керр'вадака! Кто из Хозяев-Навигаторов нашел
такую? Всех их, разведчиков древних времен, легко перечесть по пальцам одной
руки... И все они стали героями, хотя не каждый выжил после керр'вадака — в
древности это решали удача и случай. В древности, но не теперь!
При этой мысли благородный эрдж почувствовал прилив тепла в нервном
узле и закончил игру, не щуря глаз и не выказывая иных признаков
неудовольствия. Он отдал команду Памяти, затем ее повторили Помощник с
Советником; все они стали беднее на треть кедета, а Су'раги — на кедет
богаче. Везунчик, чтоб Пустота его поглотила! Впрочем, не стоит:
единственный Запечатлитель на корабле и неплохой специалист...
Покинув Зал Забав, Дже'кана спустился на командный уровень и
проследовал в свои апартаменты. Три больших отсека рядом с рубкой,
обставленные с удобствами, какие положены владельцу корабля: мерцающие
картины, искусное творение Запечатлителей, а также личный синтезатор, мебель
из ископаемой алой кости и камера повышенной гравитации с ложем для
сексуальных утех. Напротив располагался столь же роскошный покой, ни разу не
занятый за все полеты "Звездного зверя", а также в период стоянок в
наследственном Гнезде Дже'каны и на разгрузочных палубах. Высокие гости в
ранге Творителей корабль не посещали, даже Играющая Молниями; скорее всего и
в этом полете ничто не нарушит ее гипотермического сна.
"Что к лучшему", — подумал Навигатор, шагнув в проем в раздавшейся
стене. Делиться лаврами первопроходца ему не хотелось, да и какой дележ с
Творителями? Творители сами делят, карают, милуют и награждают...
В первом отсеке апартаментов под мерцающими на стенах пейзажами его
поджидала Па'тари. При виде ее сердца Дже'каны внезапно сбились с ритма;
быть может, ей передалось его волнение? Тот нервный импульс, который
рождается сзади и ниже дыхательной щели, растекаясь по телу и наполняя члены
блаженством... Но тут он заметил, что Па'тари не разделяет его чувств и
даже, скорее, наоборот — она казалась не радостно-возбужденной, а
мрачноватой. При виде Навигатора глаза ее сощурились, а клапан непроизвольно
дрогнул.
— Что-то тебя беспокоит? — Дже'кана сел в кресло, коснулся панели
синтезатора и бросил в рот тонизирующую капсулу.
— Да, почтенный Хозяин-Навигатор.
Официальное обращение! Признак того, что речь пойдет о делах серьезных.
Возможно, о наследовании корабля? Что ж, это было б хорошей наградой для
Па'тари, ибо она носила титул кайо, являлась его верной спутницей, а значит,
достойна разделить его успех. Стать Навигатором и Хозяином "Зверя"! Конечно,
не сейчас, а достигнув мудрости красного поколения... и, разумеется, при
условии, что "Зверь" отойдет его потомкам через много-много Оборотов, когда
сам Дже'кана обратится в Звездном Чреве в прах... чего не избежишь, даже
если его удостоят статуса Творителя...
Он оттопырил клапан и резко выдохнул воздух, что служило обычным
свидетельством внимания. Па'тари сделала жест благодарности.
— Хочу поговорить о пленнике, достойный Хозяин, об этом хадрати из
мира керр'вадака.
Такого Дже'кана не ожидал. Поговорить о пленнике? Что за ничтожный
повод для беседы! Конечно, его подруга — Тактик, и ей по рангу заниматься
пленником, пока его не доставят в Рой, но все ее хлопоты определялись
стандартными схемами: обеспечить жизнедеятельность объекта, расшифровать
язык и допросить. Если необходим допрос в ку'рири... Что ж, он не жесток, но
истина требует жертв! Он даст на это санкцию.
— Пока хадрати был без сознания, мы с Му'зангом осмотрели его и взяли
пробы тканей, — произнесла Па'тари, глядя, как на стене сменяются мерцающие
картины. — Но все мы — специалисты транспортного корабля из поколения
Желтых и знаем слишком немногое о чужих расах. Об их физиологии, психике,
обычаях и способах размножения.
— Детальное исследование — не ваша задача, кайо. Этим займутся
Посредники в Рое, — успокоил ее Дже'кана. — Так что же тебя тревожит?
Какие-то особенности его организма?
— Нет. Его строение примитивно: скелет отчасти подобен нашему, но
нервный узел один, в голове, и перекачка крови тоже ведется единственным
органом. Очень уязвимая конструкция! Функции речи, дыхания и приема пищи не
разделены, как у нас, — для этого служит ротовая щель, соединенная с
дыхательным мешком и пищеварительным трактом. А этот тракт!.. — На лице
Па'тари промелькнуло удивление. — Клянусь Пустотой, если извлечь его и
вытянуть, он будет длиннее червя с Бозанги! Но он не способен усвоить пищу
полностью, и часть ее превращается в отходы. Их, видимо, уничтожают или
хранят в специальных емкостях...
— Может быть, это религиозный обряд? — прервал Тактика Дже'кана.
— Может быть. Во всяком случае хадрати заявил, что ему необходимо
избавляться от отходов. Пришлось поставить в камере утилизатор... Надеюсь,
он не сунет в него конечности!
— И это все, что тебя беспокоит? — спросил благородный эрдж после
недолгого молчания.
— Нет, Красный. — Такое обращение к Хозяину служило признаком
интимности и в то же время подчеркивало важность сказанного. — Нет,
подробности его физиологии мне безразличны; главное — он жив и бодр и
попадет к специалистам Роя в отличном состоянии. Но...
— Но?.. — Глаза Дже'каны сузились в вертикальные щелки.
— Этот хадрати имеет очень высокий мышечный тонус. Я бы сказала --
аномально высокий! У старых существ, подобных нашим Творителям, такого не
бывает.
— Хочешь сказать, что он молод и очень силен? Что мы ошиблись, взяв
его, а не другого, который выглядел покрупнее?
— Н-не уверена... — с запинкой промолвила Па'тари. — Не знаю,
Красный! Но, осмотрев его, мы обнаружили множество шрамов от заживших ран.
Глас Пустоты! — Она воздела руки вверх. — У него на шкуре целого места
нет! Следы от ожогов и разрезов, от ударов остриями, от клыков, шипов,
когтей! Да что там говорить — дважды или трижды его протыкали насквозь, и
это были смертельные раны! Как ты думаешь, что это значит?
— Лишь то, что в обществе их воюют, но медицина на высоте. Для нас
совсем не новость. Ты ведь исследовала его снаряжение? Продукт довольно
высокой технологии, не так ли?
— Верно. Но я говорю не про общество в целом, а о нашем хадрати.
Вспомни, он спал с оружием! Добавь сюда силу и раны и то, что его не раз
лечили, спасая от смерти! Что получается?
Навигатор задумчиво подергал клапаном вверх-вниз.
— Думаешь, он Защитник или Страж? Особо ценный экземпляр, вроде тех,
что там, над нами? — Взгляд Дже'каны устремился вверх, туда, где за девятью
палубами "Зверя" и броней боевого модуля спали красные Защитники. — Это
было бы неудачей — Защитники, как всем известно, туповаты, да и Стражи
тоже... Моя вина! Надо было взять второго!
— Этот второй тоже, наверное, Защитник. Он... — Па'тари сделала
паузу, затем наклонилась к Дже'кане: — Ты наблюдал, как диск поднимается
над островом... над тем местом, где мы взяли образец... Что-нибудь
показалось тебе странным?
Дыхательная щель на спине Навигатора расширилась, со свистом втягивая
воздух, мышцы непроизвольно напряглись. Чуть шевеля клапаном, он произнес:
— Да, показалось. Этот второй... он будто бы пошевелился... я это
видел, и Ди'кло тоже. Иллюзия? Обман зрения?
— Нет, Красный! Я просмотрела записи, которые передавались в Память,
— он шевелился! Очень быстро пришел в сознание после сонного газа! Значит,
он крепче, чем взятый мною образец, — наш хадрати очнулся лишь через три
двенадцатых цикла. Тоже не очень долгое время!
Они переглянулись, потом Дже'кана задумчиво вымолвил:
— Опасные существа! Весьма опасные, чтоб мне в Звездное Чрево
провалиться!
— Разбудим Творительницу? Чтобы сама проводила допрос?
Навигатор упрямо стиснул ротовую щель.
— Нет! Но мы примем особые меры безопасности... Ты послала к нему
мрина?
— Да.
— Добавь еще двух Защитников, самых надежных и опытных — Мо'шана и
Ал'ила. Пусть будут всегда при нем! Пусть говорят с хадрати, и пусть Память
обрабатывает информацию. Еще... еще, пожалуй, проведи его по кораблю --
разумеется, по жилым палубам. Пусть увидит, как огромен "Звездный зверь", и
устрашится нашего могущества! Надеюсь, его язык уже расшифрован?
Па'тари сделала жест подтверждения.
— Разумеется. Но с языком тоже есть кое-какие неясности.
— Мало слов? Я же говорил, что Защитники туповаты!
— Слов достаточно, Красный, но удивляет то, как он их использует. Он
попросил Память перевести одну фразу... Хочешь услышать, что получилось?
— Да.
— Мясо в ротовой щели — отрицание — сплав железа и углерода --
вероятность — нанести рану, — процитировала Па'тари, и Навигатор
раздраженно сощурился.
— Что за мясо в ротовой щели?
— Орган речи, аналогичный нашему клапану. Он позволяет издавать звук
той или иной тональности... Великая Пустота! Но что означает это выражение в
целом?
— Магическое заклятье? — предположил Дже'кана.
— Вера в волшебство не согласуется с высокой технологией, — возразила
Па'тари.
— Мы с этим разберемся. Он продолжает говорить, Память и мрин
запоминают, и с каждой двенадцатой цикла у нас все больше информации. Скоро
он будет готов для допроса... Но чтоб не разгадывать глупых загадок, мы
проведем его в ку'рири. Это приказ!
— Приказ зафиксирован и принят к исполнению! — лязгнул над головой
резкий голос Памяти. Дже'кана ухмыльнулся, оттопыривая челюсть.
— Хорошо! А сейчас...
Он встал, щелкнул застежками комбинезона, позволив ему свалиться ниже
пояса, и подтолкнул свою Па'тари к отсеку с повышенной гравитацией. Тяжесть
вызывала у ругов сексуальное влечение, но этот феномен, свойственный всему
живому, не был связан у них с родительским инстинктом, с желанием продолжить
род, продлить себя в пространстве и времени. Физиология их была такой, что
сферы эротики и производства потомства не пересекались, первое не
предшествовало второму, и потому второе являлось не удовольствием, а суровым
и опасным долгом. "Но до него", — думал Дже'кана, поглаживая нервный узел
своей партнерши, — "еще не один Оборот". Еще далеко!
Он ощутил, как ладонь ругийи скользит по его спине, вздрогнул от
наслаждения и тихо прошептал:
— Жаль! Жаль, что мы с тобой не можем завести потомков!
— Ты — Красный, я — Желтая, — ответила она, опускаясь на ложе. --
Что сожалеть о несбыточном! Цвет поколения не изменишь...
Глава 5
В тех случаях, когда проблему можно решить многими способами, вполне
простительно выбрать тот, которым вы владеете лучше всего.
"Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард", "ТСА-букс",
Терра-Марс.
Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону
динАльту.
Язону виделись яркие сны: будто он снова попал на планету Счастье и
спускается на кожаных канатах с плоскогорья, с чудовищного обрыва,
рассекавшего пополам ее единственный материк. Влево и вправо от него
тянулась серая скалистая поверхность, а высоко над головой, на фоне
лазурного неба, торчали острые вершины гор, казавшиеся совсем крошечными в
сравнении с чудовищной пропастью под ногами. Она уходила вниз на десять
километров, теряясь в белом океане облаков, и где-то там, у подножия этой
гигантской стены, его поджидал Темучин, Великий Завоеватель и Разрушитель с
Рукой из Стали. Кажется, с ним предстояло сразиться... Язон попытался
нащупать нож у пояса, заворочался, вскрикнул и открыл глаза.
Полусферический отсек, огни на потолке, белесоватые стены, овальный
контейнер на полу... Ни гор, ни облаков, ни неба...
Сон медленно покидал его, звенья событий и фактов снова соединялись в
единую цепочку, кабестан реальности вращался, сматывая ее, со скрипом
вытягивая якорь воспоминаний. Нет великого завоевателя, убитого Керком в
поединке... Нет кочевников на плоскогорье, их племена давно отправились на
благодатную равнину, оставив мрачный северный край... Там теперь шахты
пиррян, рудничные поселки, обогатительные комбинаты, космодромы — источник
трудов и доходов для сотен людей, переселившихся с Пирра на Счастье.
Пожалуй, их дети уже не будут пиррянами... научатся сначала думать, а уж
потом давить курок...
"Хорошо ли это?" — размышлял Язон, любуясь мерцанием огней на потолке.
С одной стороны, неплохо — зачем множить племя убийц, решающих проблемы
пулей, бомбой и клинком? А вот с другой... Проблема проблеме рознь, и есть
среди них такие, когда без бомб не обойдешься. Скажем, нашествие Звездной
Орды, демарш маньяка Солвица у скопления Зеленой Ветви и все тому подобное.
Или же нынешний случай... Конечно, хотелось бы договориться с бритбаками и
кончить дело миром, да вдруг не выйдет? Сам он ненавидел смерть, насилие и
разрушение и в спорных вопросах стремился к компромиссу, но получалось это
не всегда. Увы, не всегда! А значит, не стоило забывать о старом добром
способе решения конфликтов, о пушках, планетарных бомбах и плазменных
разрядниках. Впрочем, язык тоже был неплохим оружием.
Но, кроме языка и пушек, имелось кое-что еще — тайный дар, которым он
владел, его ментальная способность. Снова зажмурив глаза, Язон расслабился,
стараясь дышать глубоко и ровно, чтоб вызвать телепатический транс. Это
получалось не всегда, но в этот раз удача его не покинула — мысленным
взором он вдруг различил контуры большого диска, сгусток тепловой энергии,
как бы повисший в холодной и темной пустоте. Он замер, боясь спугнуть
видение, однако картина становилась все более определенной и четкой.
Цилиндр, пронзающий диск в середине, сложенный из титанических колец и труб,
пересекающих их, — наверняка двигатель джамп-перехода... Двигатель сейчас
работал; его окружало слабое, но вполне заметное сияние, которое делалось
ярче у чудовищных колец-излучателей. Горизонтальные плоскости — палубы,
вертикальные — переборки; они складывались в структуру кольцевых коридоров
и отсеков, среди которых были огромные и совсем небольшие. Вверху — пять
палуб, внизу — три; всего девять, считая ту, где он находится... Под самой
нижней палубой — большие пространства, расходящиеся секторами от колонны
двигателя; видимо, трюмы и стартовые камеры для ботов-разведчиков. Наверху,
над диском, — солидная выпуклость в форме полусферы, то ли еще одно судно,
то ли боевая башня, нашпигованная оружием. Каким именно, Язон, разумеется,
выяснить не мог, но ощущал смертоносную энергию, дремавшую в этой части
гигантского корабля.
— Неплохо они снарядились, совсем неплохо, — пробормотал он сквозь
зубы, вглядываясь в многочисленные точки и черточки, мерцавшие тут и там, то
собиравшиеся группами, то расходившиеся, будто одноименные заряды
электричества. Внезапно Язон догадался, что улавливает тепловое излучение
живых организмов, — иными словами, его таинственных похитителей. Он
попробовал их пересчитать, дошел до семидесяти восьми и сбился, прикинув на
глаз, что членов экипажа втрое, если не вчетверо больше.
Большой корабль, большая команда...
Позволив ментальному зрению угаснуть, Язон провел в неподвижности еще
пару минут, раздумывая, что станет делать Керк. Сообразить это было
нетрудно: очнется и обнаружит, что непоседливый спутник исчез, обругает его
и отправится на поиски к берегу океана, потом спустит в кратер батискаф...
Ничего не найдет, объявит тревогу по всей планете, и несколько дней его
будут искать; затем решат, что ночью из кратера вылез какой-то неведомый
монстр и закусил Язоном динАльтом, а Керком, значит, побрезговал... Что ж,
бывает!
От Керка мысли его переметнулись к Мете, сердце сдавило, и он запретил
себе думать о ней. Для человека слабого воспоминания — опора, но сильного
мысли о близких расслабляют, лишают мужества, а это сейчас ни к чему. Лучше
начать и закончить на том, что Мета — на Дархане, и ей ничто не грозит,
кроме свар с дарханскими ремонтниками.
Это она переживет Ну, в конце концов сломает кому-нибудь руку или
ребра...
Язон сел, свесив ноги с жесткой полки, потянулся, спрыгнул на пол,
сделал несколько резких движений, чтобы размяться; затем направился к
контейнеру-утилизатору, открыл его и завершил утренний моцион. Хотя,
разумеется, гарантий, что наступило утро, у него не имелось; может быть, по
корабельным часам был день или даже вечер.
— Завтрак здесь в постель не подают, — пробормотал он, подступая к
висевшему над койкой агрегату. — А жаль! Обслуживание не на высоте.
Знакомая голубоватая таблетка лишь притупила чувство голода. Он
собирался разжиться еще одной, потом решил, что стоит попробовать все
кулинарные изыски местной кухни, и принялся совать палец во все отверстия
подряд. В нишу-приемник посыпались разноцветные пилюли, и Язон, отложив уже
знакомые, кисло-фиолетовую и безвкусно-голубую, храбро приступил к
дегустации, бормоча под нос:
— Ешь, хадрати! Обмен веществ в твой организм быть исследован. Обычный
для кислородный жизнь! Белки, жиры и углеводы, а также витамины... Правда,
забыли про кофе, табак и алкоголь.
Большинство пищевых капсул оказались на вкус омерзительными, но так или
иначе, он наелся. Спустив в утилизатор горсть неподходящих пилюль, Язон
повернулся к питающему устройству, раздумывая о том, что в таблетках,
видимо, есть некий ингредиент, заменяющий воду, — он не испытывал сейчас ни
голода, ни жажды. Потом у него возникла новая мысль, и, подмигнув агрегату,
он сунул в него два пальца, в голубое и алое отверстия. Прибор возмущенно
загудел, однако выплюнул пилюльку, на редкость горькую; лизнув, Язон
приговорил ее к контейнеру.
Затем он уставился на свои руки. Без кобуры и пистолета они казались
непривычно голыми, рождая чувство беззащитности, даже неловкости, будто он
пришел в роскошный ресторан в нищенских лохмотьях, а то и вовсе нагишом.
Зато все остальное было в порядке: руки на месте, и пальцев целых десять.
Три из них Язон воткнул в сияющие огоньками дыры. Кто не рискует, не
ест ветчины! Испытывать, так испытывать!
Он занимался этим в ближайший час под хрипы и стоны питающего агрегата,
и удача дважды ему улыбнулась. В первый раз, когда он засунул пальцы в
синее, зеленое и оранжевое отверстия, и в приемник вывалилась не плоская
таблетка, а розоватый шарик. Раскусив его, Язон приподнял в изумлении брови
и тут же проглотил добычу; эффект оказался словно от порции спиртного.
Щедрой порции, решил он, чувствуя знакомую теплоту в желудке, что не спеша
разливалась по членам и чуть кружила голову.
Вторая пилюлька походила на серого червячка и родилась из комбинации
фиолетовый-зеленый-желтый-алый. Что намешал в нее агрегат, было тайной за
семью печатями, но коктейль получился дьявольский: едва лизнув таблетку,
Язон ощутил небывалую мощь, силу титана и всепоглощающую ярость. Стимулятор!
Сильнейший стимулятор, который может сделать его берсерком! Он стоял,
раскачиваясь, до хруста стиснув челюсти и сжимая кулаки, пока действие
крошечной дозы зелья не иссякло, затем коснулся прибора и одобрительно
прохрипел:
— А ты, приятель, мух не ловишь! Орел! Да за такую штуку в тысячах
миров...
В то же мгновение Язон прикусил язык, вспомнив о подслушивающем
компьютере. Вряд ли тот сообразит насчет орла и мух, но о количестве миров
упоминать не стоило. Во всяком случае не сейчас! Только под пытками в
ку'рири он признается, что в Галактике — тридцать тысяч обитаемых планет и
у каждой — сотня крейсеров размером побольше этого чертова диска!
Ухмыльнувшись, Язон изготовил горсть пьянящих шариков, сунул их вместе
с серым червячком в карман, а плоды остальных экспериментов спустил в
утилизатор. Он собирался продолжить свое увлекательное занятие, но тут стена
раздалась, и в проем, деловито подпрыгивая и топорща зрительный стебель,
вкатился Непоседа.
— А я уже заскучал, — признался Язон, делая шаг навстречу. — Как
твой глаз, дружище? По-прежнему большой, круглый и не замутненный печалью?
— Так есть/быть, сэр, дающий имя, — подтвердил меховой мячик и резво
откатился в сторону. За ним стояла леди Патриция с двумя охранниками: один
— повыше, с давним рубцом на безносой физиономии, другой — пониже, более
коренастый, с длинными мускулистыми руками. Дула их пушек глядели Язону
прямо в живот.
— Приветствую кузенов по разуму, — он вежливо поклонился и сделал еще
один шаг, к полке, чтобы уйти с линии прицела. Столь пристальное внимание
пары стволов ему определенно не нравилось.
— Ты идти со мной, — произнесла Пат, добавив нечто мелодичное, но
завершившееся резким скрежетом.
Непоседа перевел:
— Почтенный Тактик показать тебе корабль. Ты идти, не бежать, не
скакать, ничего не касаться. Защитники есть/быть с тобой.
— Очень мило, — сказал Язон. — Передай леди мою безмерную
благодарность. И пусть не беспокоится — я буду послушен, как овечка на
столе мясника.
Он в самом деле был рад. Если ему предлагают экскурсию, то, возможно,
он не пленник, а почетный гость? Просто у ругов обычай такой: хватают
гостей, где найдут, а самых почетных сажают в камеры...
Его переводчик разразился всхлипами и визгами, Пат ответила, и Непоседа
тут же пояснил:
— Глава Измерителей говорить: скоро делать прибор/машина/устройство,
который знать твой речь. Очень удобный, очень умный! Но не такой, как я! --
Он подпрыгнул на целый метр. — Еще говорить: этот два Защитники всегда
рядом с тобой. Ты — плохо, тебе — плохо. Пуфф! Бамм! — Лапка мрина
протянулась к оружейному стволу.
"Все-таки не гость", — с сожалением подумал Язон и вышел из отсека в
коридор, где содержались образцы пиррянской фауны. Далее располагался зал, и
в нем у непонятных установок суетились несколько желтых спиногрызов, а трое
зеленых таскали туда-сюда какие-то сосуды, прозрачные тонкие трубки,
миниатюрные приборчики и гибкие листы то ли картона, то ли пластика — в
общем, были на подхвате. В другое время Язон призадумался бы над разницей в
цвете кожи — возможно, он видел два разных народа или повелителей и
рабов?.. — но тут глаза его обратились направо, и он застыл, как пес у
кроличьей норы.
В стене была просторная ниша в человеческий рост, щедро освещенная и
закрытая прозрачной дверцей, а в ней висел его скафандр с парившим над
плечевыми зажимами шлемом. Внизу было разложено все остальное имущество:
кобура с пистолетом, нож, аптечка, боевой пояс и всякие мелочи вроде
диктофона, перстня-зажигалки и сигарет. Его часы — превосходный хронометр с
вечным блоком питания на радиоактивных изотопах, в платиновом корпусе — как
раз изучал один из желтых. Похоже, пытался вскрыть при помощи дрели и
электрической пилы.
— Непоседа! — Язон повернулся к маленькому переводчику. — Скажи, что
этот аппарат не нужно ломать! Это безопасная вещица, она служит для
измерения времени. В ней батарейка и индикатор на жидких кристаллах, а
больше ничего! Спроси, не вернут ли мне ее?
Возможно, маленький мрин не справился с переводом или имелись на то
другие причины, но Пат резко выдохнула, издав жужжащий звук, и с потолка
рявкнул компьютер:
— Нет!
— Тогда позвольте мне самому открыть хронометр, — предложил Язон,
вспомнив, что платиновый корпус украшает роза из шести рубинов и бриллианта.
Снова жужжание, свист и визг.
— Нет! Не приближаться! Идти!
Один из стражей подтолкнул его стволом. Язон, метнув неприязненный
взгляд на желтого вивисектора, пробормотал: "Ублюдок безносый!" — и
направился к лифту. Экскурсия началась.
На протяжении трех часов его водили по огромному кораблю, но
исключительно по верхним палубам. Вероятно, это были жилые сектора, на
удивление непохожие на кубрики и тесноватые каюты привычных Язону лайнеров и
боевых крейсеров. Лайнер, даже самый комфортабельный, не говоря уж о
транспортах, рудовозах и крейсерах, являлся для человека лишь временным
пристанищем, средством преодолеть космическую пропасть, что отделяла звезду
от звезды, один обитаемый мир от другого. Конечно, многое вершилось в
пространстве; в нем воевали и гибли, странствовали и торговали, строили
станции и звездолеты, добывали на астероидах руду, вели научные изыскания.
Но жизнь, настоящая жизнь в ее человеческом смысле, все же кипела на
планетах, а не в холодной мрачной пустоте, и потому на всякий роскошный
лайнер, названный летающим дворцом, приходились тысячи других дворцов,
гораздо более роскошных и просторных, стоявших на поверхности планет.
Жизнь ругов, видимо, была иной и протекала в искусственном корабельном
мире. Отчасти, быть может, в Рое, о котором рассказывал Непоседа, назвав его
сооружением или конструкцией, в которой обитают руги. Но и здесь они
устроились неплохо: кольцевые коридоры были широки, отсеки — просторны, и
всевозможных салонов, ниш, проходов и кают, чье назначение осталось тайной,
была тьма тьмущая, а ежели придерживаться цифр, то уж никак не меньше
пятисот. Однако Язона поразило не число, а монолитность и капитальность
увиденного, оттенок вечности, который ощущался в корабле, что, как
подсказывал ментальный дар, отнюдь не являлось иллюзией. Похоже, этот диск
был неизменным в течение веков, а может быть, тысячелетий, и мириады ругов
рождались и умирали в нем, привычно существуя год за годом среди белесоватых
стен, в переплетении тоннелей и гравитационных шахт, под светом и мигающими
огнями компьютерных терминалов.
"Дети Великой Пустоты", — думал Язон, осматривая бесконечные залы,
лифты, переходы и коридоры. Что же им надо, этим спиногрызам? По утверждению
Непоседы, странствовать среди звезд, делать керр'вадак и брать с планет
контрибуцию...
На третьей, считая сверху, палубе располагался сад. Ни кустов, ни
деревьев в нем не было, однако этот гигантский отсек все же мог считаться
садом — если не де-факто, то по назначению. Здесь гуляли и отдыхали среди
невысоких скал и причудливых пластиковых сооружений — возможно, имитации
растительных форм с неведомой планеты или местных произведений искусства.
Здесь были гроты и пещеры, живописные горки и развалы камней, поросших сизым
мхом, утесы среди лабиринта песчаных дорожек, и здесь Язон впервые увидел
воду — нечто напоминающее пруд, застывший в изрезанных, мощенных камнем
берегах. Кое-где стояли кресла странного вида, с сиденьями-желобами,
подлокотниками и спинками, вверху которых имелись круглые или треугольные
вырезы — видимо, с той целью, чтобы не заслонять дыхательной щели. Еще Язон
запомнил конструкцию — или скульптуру? — в форме переплетенных шестипалых
рук; в ее высоком плоском постаменте были двери, дюжина или больше,
украшенные тем же символом, а к дверям вели...
