Михаил Ахманов. Недруги по разуму
страница №10
... одежды подчеркивают торжественность момента! Что же касаетсятак называемой красоты...
Она смолкла с оттопыренным клапаном, ибо в этот миг в проеме люка
показался командный секстет. Дже'кана и его Советник — в пурпурном и алом,
трое Желтых — в таких же комбинезонах, как у Защитников, и еще один в
чем-то невообразимом. Штанины, что расширялись книзу, вздутия у плеч,
блестящий пояс и золотые ленты-опояски — на рукавах, у шеи, на груди...
Мрин снова подпрыгнул, а из ноздри Навигатора-Аналитика вырвался хриплый
звук.
— Это что такое?
— Комбинезон для будущей Творительницы, тоже изготовленный хадрати, --
весело отвесив челюсть, сообщила Звезда. — Его надевают в знак почтения к
Великим Навигаторам, желая порадовать их своим видом.
— Меня этот вид совсем не радует, — мрачно сказала Размышляющая. --
Кто эта ругийя?
— Кайо Па'тари, Тактик. Очень умна, принадлежит к хорошей, но
небогатой семье. Творителей в их роду не было.
— И не будет, — приговорила Размышляющая. Думы ее стали холодными и
темными, как мрак Великой Пустоты. Этот хадрати из Голубой являлся не только
кровожадной тварью, но обладал к тому же высоким интеллектом. Ясно и без
допроса в ку'рири — силен, умен и знает, как влиять на окружающих...
Опасное сочетание!
Защитники выстроились на пандусе в две шеренги, командная полудюжина,
синхронно отдав салют, начала спускаться вниз, к платформе, где стоял со
свитой и охранниками Стратег Шесть Пальцев. Все они выглядели изумленными,
но Размышляющая еще не понимала, какого сорта это изумление, радостное или
тревожное. Стратег окаменел с плотно закрытой ноздрей, Боевой Навигатор,
сопровождавшая его, угрюмо щурилась, Советники обменивались взглядами, и
только реакция Запечатлителей была ясна — полный восторг, если не сказать
больше. Они суетились на платформе, словно мрины, впавшие в экстаз.
Дже'кана, делая жесты почтения, выступил вперед, приблизился к Стратегу
и заговорил. Стандартный рапорт и описание заслуг команды, а в первую
очередь Советника, Тактика и Помощников... Размышляющая не вслушивалась в
эту речь, а лишь отметила, что один из Помощников хромает, а у другого
целительный обруч на голове. Видимо, ранены в схватке с Зи, решила она и тут
же вздрогнула, заметив, как в проеме люка появилась новая фигура.
Хадрати!
Жуткое лицо с крохотной зубастой пастью, с остроконечным отростком,
карикатурой на речевой клапан, с мерзкими лохмами на черепе... Но не это
поразило старую Творительницу; за время долгой жизни ей приходилось видеть
монстров пострашнее, претендовавших на разумность и даже имевших что-то
подобное цивилизации. Но этот... Этот вышел сам из корабля! Сам, хотя его
полагалось выгрузить в контейнере, как прочую фауну и флору! И через тот же
люк!
Размышляющая в Свете Звезд громко засопела. Что делает этот Дже'кана?
Что он себе позволяет? Можно подумать, что все торжество затеяно ради
хадрати!
Второй невероятной дерзостью был цвет его одежды. Серый облегающий
скафандр, почти такой же, как одеяния Творителей... Как это понимать? Намек,
что он им равен?
Хадрати сделал шаг вперед, повернулся боком, и Размышляющая снова
содрогнулась, не веря своим глазам.
— Он вооружен?!
— Я ведь сказал, что этого Дже'кану следует отправить в синтезатор, --
с мрачным видом произнес Советник. — Играть с хадрати — это одно, а вот
оставить ему оружие...
— Примитивное оружие, — успокоила Звезда. — Выбрасывает кусочки
металла под давлением взрывчатой смеси.
— Если не ошибаюсь, он уложил этим оружием две дюжины дюжин Защитников
Зи? Причем в блокирующем поле?
— Ошибаешься, достопочтенная, многие были убиты иначе. Видишь тот
длинный предмет у него на поясе? Это заточенная металлическая полоса, и с ее
помощью...
Клапан Размышляющей затрепетал.
— Какая дикость! — проскрежетала она. — Дикость в сочетании с
коварством!
— При чем здесь коварство? — с легким оттенком осуждения произнесла
Звезда. — Я изучила все отчеты и протоколы допросов. Он был честен и не
скрывал, что раса их очень кровожадна. Зато верна союзникам.
— Кргх! Союз с хадрати! — фыркнул Летящий.
Старая Творительница разделяла его возмущение. Чувства ее были
сложными, но неприязнь и негодование явно превалировали в них, заглушая
трезвый голос рассудка. "Долог ли путь из Голубой?.." — думала она. --
"Верно, недолог, но за это время дикарь успел отнять корабль у Дже'каны,
сделаться не пленником, а гостем и еще прикончить уйму ругов и обрядить
команду в нелепые одежды... Что с того, что он вернул свой выигрыш? Что
убивал не Куа, а Зи? Быть может, это хитрость, чтобы завоевать доверие...
Видимо, так!"
Хадрати, стоя у люка, начал речь, в которой говорилось о союзе, о
дружбе и выгодах взаимных обязательств, а также о странном занятии,
привычном его расе, но совершенно неизвестном ругам. Возможно, в его словах
была какая-то логика, но уловить ее не удавалось, и это раздражало
Размышляющую. Погрешности устройства перевода? Ну, чтоб разобраться с этим,
есть эксперты и Посредники!
Она взглянула на Звезду.
— Чего он хочет, этот дикарь?
— Играть, достопочтенная. Однако не в поо'керр, которому он обучил
Дже'кану, а в более сложную игру, которая называется торговлей. Он уверяет,
что проиграть в нее нельзя.
— И в чем ее смысл?
— Обмен различными предметами, сырьем и даже идеями — всем, что имеет
ценность. Он говорит, что это выгоднее, чем выколачивать дань.
— Выколачивать?
— То есть брать силой. — Сделав паузу, Звезда нерешительно добавила:
— Это не так глупо, как кажется, достопочтенная. Я изучаю данный вопрос с
опытными Посредниками, и они утверждают, что в мирах хадрати — в тех, что
снабжали нас ресурсами, — есть аналогичное понятие. Не всюду и не везде,
однако...
— Руги — Дети Великой Пустоты! — гневно проскрежетал Советник. --
Нам ли следовать дорогами червей?
— Заткни ноздрю, — распорядилась старая Творительница. — Я слушаю
тебя, Звезда.
— Я говорила с Дже'каной, его Советником Пи'тхау и Тактиком Па'тари...
еще — с его Помощниками и Измерителями... Должна заметить, что Па'тари
умней их всех. Если кто и заслуживает Продления Жизни... — Одинокая Звезда
смущенно смолкла, но Навигатор-Аналитик резким жестом велела ей продолжать.
— Мы знаем, достопочтенная, что Рой Зи переполнен Творителями и четырьмя
поколениями, а значит, готов разделиться. Еще мы знаем, что это критический
момент, который рождает новое — новые идеи, новые решения, новую стратегию
борьбы. Зи отобрали наш регион и могут разделиться мирно, заключив союз, а
потому сила их вскоре удвоится. Они начнут истреблять соседние кланы Вар,
Алла или Пало, забыв о нас, и это будет старым решением, какие уже случались
за дюжины дуо Оборотов. Но может произойти и нечто новое... или уже
произошло — их флот на границе галактики, их корабли атакуют наших
разведчиков в Великой Пустоте... Представь, что они последуют за нами в
Голубую!
От этой мысли два сердца Размышляющей на миг остановились, и воздух
застрял в дыхательной щели. Она посмотрела на мрина; вид этого безмятежного
создания ее обычно успокаивал.
— Продолжай!
— Па'тари сказала, что планы Зи требуют от нас ответа. Нового ответа,
неожиданного... Кажется, их Стратег считает, что мы переберемся в Голубую и
истощим свои силы в борьбе с хадрати, после чего их легче сделать данниками,
а нас, разумеется, уничтожить. Но если мы примем другое решение... если
выберем союз, а не войну... то, о чем он говорит... — Звезда протянула руку
к экрану.
— Но как мы будем жить? — выкрикнул Летящий. — Чем дышать, что есть,
какие воды заливать в резервуары? Откуда мы возьмем металл и остальное
сырье? С союзников ведь дани не берут!
— Научимся играть в игру хадрати. Он утверждает, — Звезда снова
показала на экран, — что лишь торговля будет основой прочного союза.
Дже'кана и Па'тари согласны с ним. Па'тари добавила...
Размышляющая с хрипом втянула воздух.
— Хватит, Координатор! Напомню тебе, что Желтые Творителей не учат! И
Красные тоже!
Она приняла решение.
Этот дикарь из Голубой не удостоится статуса; он — пленник, и
обращаться с ним будут, как с пленником, с опасной лживой тварью. В конце
концов хадрати есть хадрати, и заключать союзы с ними для ругов унизительно
— тем более играть в их игры. Видит Пустота, клан Куа еще не настолько
слаб, чтобы бояться дикарей! А их кровожадность можно обратить на пользу --
пусть поставляют в качестве дани своих Защитников. Таких же, как этот
пленный — сильных, злых, с дикарским, но сокрушительным оружием... Это
станет отличным сюрпризом для Зи! И, безусловно, новым решением, из тех, что
нравятся Звезде... Новым, но в рамках уже существующих правил — ведь мрины
допущены в Рой, так почему бы не принять других хадрати? Эту кровожадную
породу можно разводить искусственно, воспитывая в послушании и преданности,
таким же образом, как мринов...
Хадрати закончил речь и начал спускаться по пандусу. Реакция Стратега
осталась неясной — Запечатлители показывали дикаря и группу Желтых, которые
его сопровождали. Их было трое — два Защитника, один пониже, другой --
повыше, и руг в роскошном золотистом одеянии, похожем на комбинезон Па'тари.
Эта троица тащила какие-то предметы.
Размышляющая всмотрелась в экран.
— Защитник — тот, что пониже, слева... Почему он несет утилизатор?
Летящий насмешливо отвесил челюсть.
— Видишь ли, достойная со'рати, физиология этого существа имеет
определенные особенности... весьма неприятные, и потому мне не хотелось бы в
них вдаваться. Все это есть в отчетах, и все это не так уж важно.
— А что в руках у остальных? У высокого Защитника и другого Желтого?
Кто он, кстати, такой?
— Этот, в лентах? Су'раги, Запечатлитель из экипажа "Звездного зверя".
У него — комбинезон хадрати, а прочее имущество — у высокого Защитника.
Очень странные предметы... С их помощью дикарь питается, но этот процесс не
менее омерзителен, чем тот, для которого нужен утилизатор.
— У разных рас — разные привычки, — заметила Звезда. — Надо
относиться к ним снисходительно. Не все столь совершенны, как руги.
Внезапный всплеск интереса коснулся сознания Размышляющей. Она
поглядела на мрина, потом — на экран: по пандусу, лавируя между ног ругов,
стремительно катился серый шарик. Он догнал хадрати, подпрыгнул и опустился
на его плечо.
— Мрин?
— Да, достопочтенная, — шевельнул клапаном Летящий. — Мрин, которого
дикарь выиграл у глупца Дже'каны. Его имущество, хотя он сам так не считает.
По его мнению, зафиксированному в отчетах, одно мыслящее существо не может
принадлежать другому.
Хадрати поднял руку и коснулся мрина — то ли поддерживал его, то ли
погладил мягкую шерстку. На этом эпизоде трансляция закончилась.
— Что он сделал? — спросила Творительница.
— Он его гладит. Такой же жест, как принят у ругов в определенные
моменты, но... кргх... без сексуального оттенка, — пояснил Летящий.
— Жест близости, — добавила Звезда. — Знак ласки, поддержки, защиты.
— Вот как... — пробормотала Размышляющая. Две картины возникли перед
ее мысленным взором: мрин на плече дикаря, доверчиво прильнувший к его щеке,
а затем — шлюзовой отсек "Звездного зверя", хадрати в окровавленном
комбинезоне и трупы Защитников Зи. "Как странно!.." — подумала она. — "В
этой дикой твари соединяются коварство и интеллект, хищная сила и
покровительство слабым. Может, тварь не дикая? А может, и не тварь?"
Мрин у ее коленей пошевелился, и в голове Творительницы что-то
щелкнуло. Теперь ей казалось, что прежнее мнение о пленнике было ошибочным,
возникшим под влиянием момента; похоже, проблема с его статусом требовала
более долгих размышлений, не торопливости, а тщательного объективного
анализа. Пусть Посредники-эксперты все изучат и обдумают, пусть примут во
внимание каждую мелочь в отчетах, пусть побеседуют с хадрати...
Но почему хадрати?.. В своих докладах Дже'кана и его Советник --
кажется, Пи'тхау?.. — утверждали, что это необычное создание вовсе не
хадрати, а представитель планеты Пирр и, может быть, еще полутора дуо
обитаемых миров. Невероятное число! Но данные были проверены в ку'рири, и в
них не приходится сомневаться; значит, в Голубой, хоть это и молодая
галактика, обитают весьма энергичные существа! Возможно, их кровожадность --
всего лишь рефлексия юной расы, склонной к безрассудным действиям и
колебаниям... С другой стороны, их надо считать цивилизованными, владеющими
техникой перемещения в гиперпространстве — иначе как бы они расселились по
множеству звездных систем? Выходит, их посланец — не простой хадрати... Но
кто же тогда? Защитник? Но у Защитников нет потомства, и им не по уму
дипломатические миссии... Значит, Творитель? Творитель-Тактик! Возможно,
даже Стратег!
— Однако не будем торопиться, — пробормотала Размышляющая, подняв
глаза на Летящего в Пустоте. — Скажи, Советник, чем закончилась
торжественная встреча? И что решил Навигатор-Стратег?
— Все руги из экипажа "Звездного зверя" получат награду — дуо кедетов
и повышение статуса, — сообщил Летящий. — Имена погибших занесут в Память
Роя. Дже'кана... ну, о нем особый разговор. Я бы отправил его в синтезатор,
но думаю, что Стратег решит наградить его Продлением Жизни. Что же касается
дикаря...
— Говори! — поторопила Творительница после недолгой паузы.
— Запечатлители рвались пообщаться с ним и едва не устроили свалку --
прямо при Великом Навигаторе! Защитникам пришлось...
— Детали меня не интересуют.
— Стратег передал его нам. Я распорядился, чтобы хадрати был
максимально изолирован — его поместили в водном резервуаре третьей дюжины.
Все равно он почти пуст.
— Хорошо, пусть посидит там, — согласилась Размышляющая. — Ты,
Координатор, и ты, Советник, возглавите группу контакта, но торопиться с ним
не стоит. Этот хадрати... кргх... этот посланец не прост, и я желаю, чтобы
вся информация о нем была изучена и взвешена. Даже включая мнение этой
Желтой... как"е?.. Па'тари?.. — она раздраженно сощурила глаза, — Пока мы
не поймем, что ожидает нас в Голубой, Рой не сдвинется с места. Идите и
работайте — тщательно, не торопясь!
С этими словами Творительница стукнула ладонью по пюпитру, и двое ее
подчиненных направились к раздавшейся перед ними стене. Но там, у самого
выхода, их догнал последний приказ:
— Еще одно... Запомните сами и передайте своим Помощникам и
Посредникам: я запрещаю играть с хадрати в любые игры! Нарушителю забьют
щель! Вы, Творители, владеете многим, и я не хочу, чтобы пленник стал
хозяином половины Роя!
Глава 20
Жизнь — это низкая шутка, сыгранная с нашей благородной доверчивостью.
"Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард", "ТСА-букс",
Терра-Марс.
Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону
динАльту.
Уже двадцать циклов — или, по привычному, дней — Язон сидел в
небольшом отсеке, примыкавшем к гигантской цилиндрической полости, которая
соединялась с Роем столь же гигантским трубопроводом. Этот цилиндр
трехкилометровой длины и соответствующего диаметра являлся водным
резервуаром за номером тридцать шесть, но в данный момент был практически
пуст — только на дне его плескалась белесоватая мутная жидкость. Сквозь
прозрачную переборку Язон мог наблюдать, как убывают остатки влаги, исчезая
с протяжными всхлипами в чревах титанических воронок, да пялиться на
уходившие вдаль шеренги насосов, турбин, бункеров и остальную машинерию. Вся
эта техника сейчас бездействовала, а свет, струившийся от внутренней
обшивки, казался столь же слабым, как лунное сияние, профильтрованное
толстым слоем облаков. Видимо, Рой и в самом деле был небогат ресурсами:
энергии маловато, а запас воды уменьшается прямо на глазах.
Отсек, куда поместили Язона, предназначался для отдыха Работников,
обслуживающих резервуар.
Нужды в них в данный момент не было, так как вода и лед не поступали, а
преимущества новой темницы казались неоспоримыми: вряд ли в Рое нашлось бы
еще одно столь же уединенное местечко. Цилиндр тридцать шестого резервуара
болтался на трубопроводе, словно на длинном прямом кронштейне, и попасть
сюда можно было лишь двумя способами: снаружи, через фланцы для слива воды
из корабельных трюмов, или через тот же трубопровод, в котором имелся
коридор с вагонеткой-антигравом. Коридор тянулся километров на тридцать, и в
нем дежурила охрана — не пара Желтых недоумков, а красные Стражи в изрядном
числе. Может, десять, может, побольше... Прорваться к ним и устроить
маленькую потасовку Язон все равно бы не смог: двери, разумеется, не
отпирались, а терминала Памяти в его отсеке не было.
Зато тут был стандартный синтезатор, а также пара кресел, шестиугольный
столик и все его имущество, включая подушки, скафандр, хронометр и
неизменную парашу. Это давало массу возможностей, чтоб не сойти с ума от
скуки: он мог есть, спать, сидеть, вспоминать о Мете, любоваться течением
вод в резервуаре и болтать с Непоседой. Мрин разделял его заключение — то
ли для того, чтобы пленник не разучился говорить, то ли потому, что Непоседу
считали священной частной собственностью Язона, не отчуждаемой ни при каких
обстоятельствах. Однако на к'ха, медальон-переводчик, это не
распространялось — его изъяли.
Суровые санкции, а главное, Язон не знал, в чем их причина. Все
начиналось отлично, просто превосходно: торжественный выход к публике,
краткая, но энергичная речь, которую выслушали с вниманием, почетный караул
и очень важные персоны в сером — так сказать, patriae patres, отцы
отечества...
Затем по логике событий полагались пушечный салют, гром барабанов и
шествие к посольской резиденции, никак не менее роскошной, чем прежняя его
каюта... А вместо этого он очутился здесь, рядом с пересыхающей мутной
лужей! Что-то в логике не сработало... Может быть, всему виной та неувязка с
репортерами? Эти типы, кто в желтом, кто в красном, но все со стержнями
видеокамер, рвались к нему, как банда сумасшедших... Но он ведь их не
провоцировал! Он произнес приветственную речь и приготовился к салюту и
банкету... может, к другим мероприятиям, но исключительно торжественным,
какими чествуют посла планеты Пирр и остальных миров Галактики...
Подавив вздох, Язон оглядел свое узилище. Да, непохоже, чтоб с ним
желали заключить союз или торговое соглашение на девяносто девять лет! Даже
какой-нибудь мелкий контракт ему не светит... что-то вроде поставки
пиррянских рогоносов в обмен на партию утилизаторов... Он снова вздохнул,
представил свою синеглазую Мету, но это видение вытеснил облик Патриции. Ей
очень хотелось, чтоб он произвел впечатление... Ну что ж, он постарался! И
не его вина, что карты в нынешнем раскладе легли так неудачно! Впрочем, и не
ее. Он верил леди Пат и сэру Джеку, но, кажется, их мнение являлось столь же
веским, как воздух над платформой антиграва. Решали не они; а как известно,
шестерки против тузов не играют.
С четверть часа Язон развлекался тем, что наблюдал за Непоседой.
Резвость маленького мрина была удивительной; здесь, в Рое, он вел себя еще
активнее, чем прежде, будто его постоянно накачивали энергией. Отдых на
мягкой подушке сократился до минимума, а все остальное время пушистый шарик
то кувыркался от стены к стене, то приплясывал у прозрачной перегородки, то,
вытянув зрительный стебель, пытался достать им панель синтезатора. Сейчас он
перепрыгивал через кресло: сначала — через сиденье с подлокотниками, потом,
уверившись в собственных силах, рискнул перелететь над спинкой с треугольным
вырезом. Видимо, эти забавы являлись спортивными упражнениями или игрой, и
Язон, посматривая на своего приятеля, не в первый раз задавался вопросом о
его относительном возрасте. Абсолютные цифры не значили ничего, как,
впрочем, и продолжительность жизни — возможно, детство у мринов тянулось
целый век. Непоседа утверждал, что молод — но насколько молод? Между
ребенком и подростком большая разница... В данный момент он вел себя, как
резвый пятилетний несмышленыш.
— Что-то ты развеселился, — сказал Язон. — Можно подумать, что мы на
пикнике — сидим, с благословения Безымянного Папы, под зеленым холмом,
слушаем, как звенит ручеек, и поедаем сандвичи с ветчиной. Или хотя бы
котлеты из рогоноса.
— Так быть, — сообщил Непоседа, энергично подскакивая. — Зеленый
холм, прозрачный речка и даже Безымянный Папа... Быть! Определенно!
— Вот как? Откуда ты знаешь?
Непоседа загадочно прищурил круглый глаз.
— Я знать. Ты, мой добрый сэр... как говорится у человеков?.. не
терзать свой душу. Тут, в Рой, я чувствовать/ощущать/предвидеть, что все
случиться хорошо.
— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Язон, поднялся и подошел к
синтезатору.
Это была стандартная модель с двенадцатью отверстиями, в которых горели
разноцветные огоньки. Сунув палец наугад, Язон проглотил выпавшую в приемник
таблетку и недовольно скривился; поджаристый бифштекс с румяной лепешкой
мелькнули перед ним, дразня приятными ароматами, и, сплясав соблазнительный
танец, унеслись куда-то — должно быть, в Великую Пустоту. Даже этого его
лишили... Он чертыхнулся, вставил пальцы в синее, зеленое и оранжевое
отверстия и надавил — раз, другой, третий.
Доза горячительного прибавила ему бодрости. Язон напряг руку, щелкнул
курком выскочившего из кобуры пистолета, потом вытащил нож и осмотрел его
лезвие. "Небогатый арсенал!.." — мелькнула мысль. — "И в оружейном поясе
пусто... Явный непорядок! Ведь древняя мудрость гласит: хочешь мира,
готовься к войне".
Почесав затылок, Язон вытянул обе руки и воткнул в отверстия четыре
пальца. Фиолетовый-зеленый-желтый-алый... Волшебная пилюлька, что превращает
в оружие его самого... Пригодится — так, на всякий случай... Он сунул
стимулятор в кармашек пояса, потом ощупал его с задумчивым видом. Проглотить
и разнести стену? А заодно — и красных Стражей? Нет, это не выход...
Терпение, терпение и еще раз терпение! Патриция, Джек и все остальные
друзья-приятели не в силах ему помочь — ну так что же? Есть у него союзники
понадежней — богиня Судьба и леди Удача!
Язон вернулся в кресло, сел и погрузился в полудрему. Странное чувство,
не испытанное на корабле, вдруг охватило его; казалось, будто Рой, вся его
чудовищная конструкция с плотным ядром и вытянутыми в пространство
многокилометровыми Рукавами, с хранилищами причудливых очертаний, которые
связывала паутина лифтов, трубопроводов и решетчатых ферм, с посадочными
Гнездами и кораблями, торчавшими в них, словно шляпки грибов — словом, все
это как бы тонуло в серебристом тумане, слегка пульсирующем и едва заметном,
но все же доступном внутреннему зрению. Эта картина не в первый раз являлась
перед ним, дразня неразрешимой загадкой: откуда здесь ментальные поля? На
"Звездном звере" он не видел ничего подобного... вернее, не ощущал — слово
"видеть" тут совсем не подходило. Но, если отвлечься от слов, не
предназначенных для описания шестого чувства, если обратиться к смутным
образам и подсознательным воспоминаниям, то вывод будет ясен: Рой погружен в
телепатическую ауру, словно воздушный шарик, летящий в облаках.
Осознание этого пришло к Язону на третий день, когда чувства его
успокоились, гнев остыл, и возвратившийся паранормальный дар позволил
изучить пространство за стенами темницы. В первый момент его поразили
огромность Роя и многочисленность обитавших в нем существ, но удивление тут
же ушло — ведь он об этом слышал, знал и видел в записях Памяти, а значит,
был готов к тому, что Рой — весьма масштабное сооружение, прибежище для
пары миллиардов ругов. Аура, окружавшая этот космический архипелаг, была
гораздо более интересным открытием. Подобное он ощущал лишь на одной планете
из всех бесчисленных миров Галактики — там, где все живое объединялось в
ментальный союз с единственной идеей: уничтожить человека.
Пирр! На Пирре этот незримый туман был, несомненно, мощнее и отливал не
серебристым, а багровым — всполохами ярости, рождавшей водовороты и бурные
течения, лавины и некие центры, откуда давалась команда к атаке... Здесь, в
Рое, все было иным — ни ментальных водоворотов, ни лавин, ни даже заметных
течений, а только мерцающая мгла, подобная блеску тихих вод под лунным
светом. Ни знака ярости и никаких следов стремления к убийству; скорее --
умиротворяющий призыв к спокойствию, который Язон ощущал как некое тепло и
серебристое сияние.
Но откуда они взялись? Кто — или что — их источник? Язон мог
утверждать с полной и несомненной определенностью, что паранормальных
талантов у ругов столько же, сколько зубов во рту, и этот вывод не подлежал
ревизии — он чувствовал такие вещи. Может быть, они изобрели ментальный
излучатель?.. Это было бы таким же потрясающим открытием, как антиграв и
синтезатор; ведь до сих пор считалось, что только мозг способен порождать
ментальную волну. Но излучатель такого рода — оружие, страшное,
всепроникающее; он позволяет читать чужие мысли и навязывать свои, он
подавляет волю, делает врагов друзьями и наоборот, и к тому же от него не
защитишься ни броней, ни силовым экраном. Если у ругов имеется такой прибор,
зачем им лучевой разрядник, зачем канит, взрывающий звезды, и Кодекс Войн в
Пространстве? Значит, прибора нет, а есть лишь бледное его подобие --
ку'рири, определитель истины.
Странно, очень странно! И любопытно!
Язон приоткрыл один глаз и уставился на Непоседу. Тот забавлялся с
подушкой — то прыгал на нее со стола, то, разбежавшись от стены, делал
кувырок, стараясь приземлиться на мягкое. Импульсы радостного возбуждения,
исходившие от него, покалывали Язона точно крохотные стрелки. Это ощущение
было на редкость приятным.
Он приоткрыл второй глаз и вымолвил, глядя в потолок:
— Хотел бы я знать, чем заняты сейчас леди Патриция с ее дружком...
Тоже кувыркаются в подушках? My и Пит строчат отчеты, Туб считает прибыль,
Дик, наверно, лечится... зря я его башмаком по ноге... Ну, с Суром ясно --
этот играет, и длинный с коренастым тоже... Отчего бы не поиграть? Рейс
закончен, деньги на бочку!
— Я неизвестен, что они делать, — сказал Непоседа, плюхнувшись в
подушку. — Я неизвестен, но мочь спросить!
— Спросить? — Глаза Язона раскрылись пошире. — Кого спросить? Памяти
здесь нет!
— Память не надо. Я спросить мой родитель. Он...
Непоседа вдруг юркнул под стол с тоненьким пронзительным визгом.
Словно повинуясь этому воплю, стена раздалась, и в отсек ввалилась куча
ругов в разноцветных одеяниях — красных, желтых, зеленых и даже вроде бы в
серых, что было уж совсем невероятно.
Оцепенев от неожиданности, Язон смотрел, как вздымаются кулаки и ходят
по головам стволы излучателей и увесистые дубинки, как летят клочья от
комбинезонов, как сворачивают набок челюсти и клапаны, как молодецким ударом
в нервный узел сшибают противника с ног и добавляют ему по ребрам со всей
душевной щедростью. Похоже, атаковали его охрану, и этот натиск оказался
внезапным и хорошо подготовленным: раз Красные не стреляли, значит, было
включено блокирующее поле.
"Местная мафия?.." — мелькнуло у Язона в голове, и он стал
приподниматься, еще не решив, какой из сторон посодействует. Можно и тем и
другим, в равных долях, чтоб никого не обидеть...
Подняться он не успел — толпа сражавшихся обрушилась на него и
опрокинула вместе с креслом. Чье-то колено уперлось ему в промежность,
чей-то башмак прошелся по груди, приклад излучателя лязгнул о пол около уха,
а на плечо обрушилась дубинка и вместе с нею — красный Страж. Взревев, Язон
лягнул ногой кого-то в желтом, выполз из-под тела Красного и попытался
дотянуться до ножа. Только бы встать, вертелось в его сознании, только бы
вытащить клинок да ухватить чего-нибудь потяжелее... ножку от кресла,
излучатель... Тогда повеселимся... разомнемся...
С грохотом рухнул стол, и в тот же миг его накрыли чем-то плотным.
"Затопчут Непоседу!" — мелькнула паническая мысль, пока он пытался
стряхнуть вдруг навалившуюся на плечи тяжесть. Это оказались не тела
противников, а гибкая упругая пленка, напоминавшая ремни ку'рири; ткань
облепила его со спины и, словно живая, заворачивалась по бокам, охватывала
руки, ноги, шею, затылок и, наконец, переползла на лицо. Она не мешала
дышать, но видеть — и тем более сражаться — он не мог. Напрягая мышцы,
Язон ворочался в этом коконе, стараясь его разорвать, но прочная ткань не
поддавалась ни на йоту. "Как-то все быстро кончилось", — подумал он и
прекратил сопротивление.
Охранники, видимо, тоже были разбиты, поскольку грохот и лязг
прекратились, а слышался только резкий посвист, с которым воздух прогоняли
сквозь дыхательную щель. Потом кто-то заговорил, но для Язона, лишенного
переводчика, эта речь была набором хрипов, скрежетов и взвизгов, в которые
странным диссонансом вторгались нежные трели колоратурного сопрано.
Его подняли и понесли; тащили бережно, словно драгоценный груз,
придерживая за плечи и возле колен. Носильщики шагали в ногу, тело Язона
мерно покачивалось, и он, замерев в своем коконе, считал шаги. Десять — до
входа в отсек... пятнадцать — значит, они уже в коридоре, который тянется
вдоль трубопровода... еще десять — скрип, легкое покачивание, шаги
замедляются — внесли в вагонетку... прикосновение рук исчезает, сменившись
чувством легкости — положили на антиграв... Топот, шелест обуви, хриплые,
визгливые, мелодичные голоса — его похитители рассаживаются и, вероятно,
обсуждают, какие они удальцы. Побили красных Стражей и захватили приз;
теперь можно и расслабиться... Негромкий гул и ощущение полета в невесомости
— вагонетка двинулась по коридору.
Этот экипаж и в самом деле напоминал вагонетку для перевозки руды:
корыто метров шесть в длину, с изогнутыми ребристыми бортами, двойными
сиденьями по обе стороны и плоским корпусом антиграва в задней части. Ни
направляющих рельсов, ни колес, разумеется, не было; корыто плавно и почти
бесшумно скользило в воздухе, могло висеть над полом и двигаться в любую
сторону — вперед-назад или вверх-вниз. Язон отдал бы левую руку за этакое
чудо, а если б предложили чертежи, пожертвовал бы и ушами.
Но только не сейчас! В данный момент перед ним стояли иные проблемы, и,
после недолгих размышлений, он сформулировал их с лапидарной краткостью: кто
и зачем?
Гангстеры? Он сильно сомневался, что ругам знакомы разбой и грабеж, а
также похищения с целью выкупа, сбыт краденого, отмывка грязных денег и
всякие бандитские разборки. По гамбургскому счету они, конечно, были
разбойниками и грабителями, но эти деяния осуществлялись в государственном
масштабе и назывались по-другому: налогообложением. Иными словами, священным
долгом червяков-хадрати перед Детьми Великой Пустоты.
Если не гангстеры, то кто же? Религиозные фанатики? Это был вполне
разумный вариант. Если бы гость с иных миров явился на Дархан, Кассилию или,
положим, на Гарибор, везде нашелся бы охотник пошарить в его кишках ножиком
— с той благочестивой целью, чтоб инопланетный монстр не осквернял
Божественного Провидения, дарующего разум только людям. Но руги были
существами прагматичными, не приносили жертв, не поклонялись кумирам, и
среди их изобретений не было божеств — а значит, и религиозных фанатиков.
Тогда террористы? Инсургенты? Бунтовщики? Смутьяны, недовольные
существующим строем? Очень маловероятно! Централизация общества ругов была
столь высока, что исключала если не инакомыслие, то уж во всяком случае
активное сопротивление властям. Причины их диктата являлись не социальными,
а чисто биологическими, связанными с воспроизводством расы; лишь сильная
власть могла гарантировать, что этот процесс окажется непрерывным и породит
не только потомство, но и Творителей, новых владык. Само собой, в период
Разделения общество ругов было неустойчивым, но в остальные времена в нем не
имелось ни диссидентов, ни организованной оппозиции.
Значит, власти, решил Язон; спровоцировали склоку, чтоб ликвидировать
под шумок неугодного пленника. В самом деле зачем он нужен этим Великим
Навигаторам, если они не желают вступать в союзы и заключать договора? Они
получили кое-какие сведения о людях и знают галактические координаты Пирра
— вполне достаточно на первый случай. Ну, а хадрати можно и в расход...
Он принял эту гипотезу, хотя кое-какие моменты оставались неясными.
Например, такой: зачем инсценировать нападение, а не убрать его по-тихому,
руками тех же красных Стражей? Если же в инсценировке был резон, то почему
он еще жив? Куда его везут? К наружному люку, чтоб выбросить в пустоту, как
горстку мусора?
Слабый гул двигателя совсем стих, будто растворившись в необозримых
безднах, и Язон понял, что коридор закончился. Дорога от Гнезда Дже'каны до
водного резервуара помнилась ему не очень хорошо, так как транспортировка в
узилище происходила в стремительном темпе. Его запихнули в вагонетку и
прокатили вдоль Рукава; затем экипаж миновал отсеки центральной части Роя --
циклопические залы, где расстояние от потолка до пола и от стены до стены
измерялось километрами, — и оказался в коридоре трубопровода. Разглядел он
немногое, а в данный момент не видел ничего, но догадался, что вагонетка
летит в пространстве огромного отсека и, надо думать, скроется в скором
времени в каком-нибудь из боковых проходов. Не в том ли, который ведет к
ближайшему люку?
Он вдруг почувствовал слабое, едва заметное давление на грудь, словно
кто-то топтался у его ключицы, приплясывая на крохотных ножках. Потом
раздался шепот:
— Я здесь, мой драгоценный друг с два глаза... Я выручать! Спасать!
Покинуть тебя, но ненадолго. Ты не тревожиться, ждать!
Непоседа! На сердце у Язона потеплело. Приятно, когда о тебе
беспокоятся... даже такое маленькое и беспомощное существо... Ну, а что до
спасения, то он сам о себе позаботится. Лишь бы не спровадили в люк! Лишь бы
сняли эту пленку, не позволяющую шевельнуться! Он подумал о своем клинке,
затем, — о стимуляторе в поясном кармашке и мрачно усмехнулся. Дотянуться
бы до этой пилюли... Глотать он ее не станет, только лизнет, а там
посмотрим...
Гул сделался громче, и чувство давления на грудь исчезло; экипаж, как и
предвиделось, нырнул в какой-то коридор. Язон не имел понятия ни о скорости,
ни о количестве поворотов, так как инерция при слабом тяготении была едва
заметна и к тому же гасилась упругой тканью Но двигались они уже минут
сорок-сорок пять, а значит, находились где-то в дебрях Роя, за сотню или
больше километров от его узилища.
Платформа, на которой лежал Язон, качнулась, послышался шелест голосов,
его подняли и понесли. Он оставался в полной темноте, охваченный волнением и
неспособный использовать ментальный дар; чувство беспомощности терзало его,
усиливая ярость. Тащат куда-то, чертовы спиногрызы... К люку?.. Предсмертный
холод проник в его плоть, словно ее уже терзали ледяные клыки космоса.
Его опустили на что-то твердое, видимо, на пол. Ткань со слабым шорохом
начала разворачиваться, рука Язона скользнула к поясу, пальцы нащупали
продолговатую таблетку в кармане, и в следующий миг, преодолев упругое
сопротивление, он поднес ее к губам, напомнив самому себе: лизнуть, и
только! Еще — позабыть про клинок... Груда трупов ему не нужна — во всяком
случае, до выяснения обстоятельств.
Края пленки загнулись наружу, и Язон выскочил из кокона, как чертик из
коробочки. Снадобье ускоряло его реакцию; в единое мгновение он охватил
пристальным взглядом большую, слабо освещенную полусферу, привычную
меблировку — мерцающие картины, столы и кресла, овальные иллюминаторы в
стенах, за коими царил космический мрак, парящие в воздухе стержни
видеокамер и множество ругов, сгрудившихся у экрана внушительной величины.
Трое или четверо ринулись к нему, но Язон опрокинул их, будто кегли. В
следующий миг он врезался в толпу.
Его кулаки работали, как два молота, но, вероятно, доза снадобья была
невелика — он мог контролировать ярость и помнил, что не стоит убивать. Тем
более, что в этот раз он бился с дилетантами, а не с Защитниками — никакого
оружия, кроме палок, да и палки они не пускали в ход, стараясь схватить
Язона за руки и прижать к стене. Но их усилия были тщетными; он мог одним
ударом повергнуть двоих, а то и троих, и похитители разлетались по залу,
точно шарики из колеса рулетки. Они вопили, размахивали длинными
конечностями, но звуки их речи были для Язона бессмысленным верещаньем или
угрозой; не обращая на них внимания, он продолжал работать кулаками, пока
бушевавший в нем гнев не начал ослабевать.
Возможно, в этот момент побоище бы закончилось, но тут Язона съездили
палкой по уху. Он зарычал, схватил подвернувшееся кресло, грохнул им о стол,
вооружившись двумя пластмассовыми дубинками, и принялся крушить оставшихся
врагов, а заодно и мебель. Перевес был явно на его стороне, так что минут
через пять он овладел ситуацией: три десятка ругов валялись на полу,
испуская хрип и стоны, а дюжина сгрудилась у пульта, под большим экраном,
сиявшим в полутемном зале невинной голубизной. Решив, что это главные
обидчики, Язон направился к ним, зловеще постукивая дубинками друг о друга.
В этой группе были Красные и пара Творителей в сером, но перед собой
они вытолкнули желтого юнца. Что-то знакомое почудилось Язону в этой фигуре;
багровый туман под черепом начал рассеиваться, и руг, к которому он шагнул с
поднятой палкой, уже не казался мишенью для меткого удара. Через секунду его
сознание прояснилось: он разглядел медальон-переводчик на шее руга и
необычный комбинезон — трехцветный, отороченный золотистыми лентами; затем
понял слова, настойчиво стучавшиеся в мозг:
— Керр! Керр динПирр! Перестань буйствовать, щель поперек! Чтоб тебе в
Звездное Чрево провалиться! Ты что же, не узнал меня?
— Сур? — выдохнул Язон и опустил палки. — Ты, юный мошенник? Ты меня
похитил? Какого дьявола?
Выслушав перевод, руги возбужденно загомонили, засвистели, но Сур
успокоил их парой хрипов и взвизгов. Потом повернулся к Язону.
— Никто тебя не похищал, потомок кривой Творительницы! Здесь собрались
Запечатлители Роя, лучшие из лучших, желающие поговорить с тобой и
расспросить про тот предмет, который ты называешь искусством. Они хотят
разобраться с вашим критерием прекрасного, понять, в чем смысл нереальных
изображений, как можно играть словами, звуками и красками... Они пригласили
тебя на встречу, они готовы принять тебя как почетного гостя и выслушать с
вниманием, а ты... Ты чуть не перебил их!
— Ну, — произнес Язон, отшвырнув палки, — какое приглашение, таков и
гость. Ты не находишь, что оно было несколько... гмм... экстравагантным?
Ораторский пыл Сура слегка угас.
— Великие Навигаторы упрятали тебя в водный резервуар и не желают,
чтобы с тобой контактировал кто-нибудь, кроме Посредников. Это
несправедливо! Ты не хадрати, а посланник, да и у нас, Запечатлителей, есть
права! И обязанность — записывать все необычное, что происходит в Рое! --
Сбавив тон, он сообщил: — Мы обращались в Совет и к Размышляющей в Свете
Звезд, но к нашим просьбам не проявили снисхождения. И тогда...
— Тогда вы пересчитали ребра стражникам и притащили меня к себе, чтоб
взять интервью, — ухмыльнулся Язон. — А вы не боитесь, что вам забьют щель
или выжгут нервный узел?
Сур протяжно свистнул.
— Пусть попробуют! С нами Творители! — Он сделал почтительный жест, и
два престарелых руга выступили из толпы. — Это — со'рати Видящий Истину, а
это — эрджа Острая Взглядом. Видящий — друг Тени над Роем,
Навигатора-Блюстителя... Что с нами сделают?
— Ну, тогда ничего, — согласился Язон. — Ты прав, приятель: в
истинно цивилизованном обществе все решают личные связи. — Он потер
солидную шишку, вздувшуюся над ухом, и спросил: — Надеюсь, я не зашиб
никого из почтенных Творителей?
— К счастью, нет, — успокоил его Сур, отвесив челюсть.
Язон оглядел разбитую мебель, иллюминаторы и мерцающие пейзажи иных
миров на стенах.
— Если недоразумение исчерпано, мы можем переходить к делам. Однако,
Сур, я уважаю мудрый принцип моей расы, гласящий, что дела идут гораздо
легче, если партнеры достигли взаимопонимания. А чтобы его достичь... --
Язон еще раз огляделся и промолвил: — Словом, где тут у вас синтезатор?
Через полтора часа отсек был прибран, раны перевязаны, синяки и ссадины
исцелены, а взаимопонимание достигнуто. Синтезатор работал на полную мощь,
розовые шарики струились неиссякающим ручьем, глаза блестели ярче, движения
сделались энергичнее, челюсти отвисали в дружеских улыбках, и Сур,
выполнявший со своим медальоном роль штатного переводчика, едва успевал
шевелить клапаном. Горло Язона пересохло, так как он говорил без умолку,
объясняя на пальцах и с помощью экрана, что питает в людях страсть к
красоте, повествуя о тайнах живописи, резьбы по дереву и производства
ковров, о ювелирном ремесле, фресках и панно из мозаики, рассказывая, что и
как играют в театре, чем драма отличается от оперы, зачем ваяют статуи из
камня, как ткут гобелены и кружева, как рокочут барабаны и посвистывают
флейты в оркестре, в чем сущность стихосложения и отчего сей дар почитается
самым великим — выше прозы, ваяния и любого из живописных художеств, выше
музыки, моды и даже искусства выбить президентский пост для своего дружка.
Язон вертелся и крутился на четыре стороны, осознавая с каждой минутой,
что сходства меж людьми и ругами гораздо больше, чем ему казалось. Тут и там
была богема, особый вид экзальтированных монстров, живущих не в реальном
мире, а в измерении грез, если говорить о людях, или готовых туда
переселиться, коль речь зашла о ругах. Не то чтоб они презирали законы, но
всякий закон был писан не про них, ибо суть его — ограничение, а этим
странным существам хотелось необычного. Много, больше, еще больше! Их нельзя
было считать бунтовщиками или смутьянами, ренегатами, пятой колонной или
возмутителями умов — просто, двигаясь к цели, видимой лишь только им и
только им желанной, они не признавали никаких преград. И если вдуматься, в
этом не было ничего удивительного — ведь всякий художник живет скорей не
разумом, а чувством.
Неиссякаемый поток розовых шариков творил свое коварное дело, и вскоре
пожилых Творителей увели — вернее, бережно унесли и погрузили в вагонетку.
Толпа Желтых и Красных начала редеть, картины на экране сменялись уже не с
прежней быстротой, и Сур, доверив к'ха кому-то из приятелей, направился
подкрепиться к синтезатору. Язон, которого все еще обступало плотное кольцо
ругов, поглядывал на свой хронометр и задумчиво морщил лоб. В этой компании
он ощущал себя как рыба в воде, однако не стоило забывать, что красные
Стражи могут очнуться и протрубить тревогу. Вряд ли они сидят в его узилище,
любуются мутной лужицей или пересчитывают подушки... А если не сидят, то
справедлив вопрос: сколько потребуется времени, чтобы найти беглеца? Рой,
несомненно, очень велик, однако...
Чей-то испуганный вопль прервал его мысли. Из мрака за хрустальными
иллюминаторами выдвинулось что-то округлое, отливающее металлическим блеском
и словно присосалось к наружной стене. Видимо, эта конструкция была не
маленькой, метров сорок, так как перекрыла окна; в средних теперь виднелась
гладкая серебристая поверхность, а в боковых — изогнутый край большого
диска.
"Челнок", — подумал Язон, — "или десантный бот, набитый Защитниками и
Стражами! Легки на помине!"
Руги, окружавшие его, застыли, а на стене, в проеме меж двух
иллюминаторов, возникла пылающая точка и тут же разделилась надвое. Два
ярких огонька шустро поползли вниз и в стороны, описывая круг, достаточно
большой, чтобы в него можно было пролезть не нагибаясь; Запечатлители,
очнувшись от транса, стали проявлять активность: кто ринулся к дверям, кто с
воплями метался по отсеку, а кто и палки подбирал, готовясь к драке. Этих
было побольше, чем паникеров, и, вооружившись, они устремились вместе с
Суром к Язону, воинственно топорща клапаны. Похоже, они собирались биться до
последнего, но не отдать свой завоеванный трофей.
Металлический круг, вырезанный из стены, с лязгом рухнул на пол, и рука
Язона метнулась к кармашку со стимулятором. "Весь проглочу!" — подумал он,
нашаривая рукоять клинка. — "Не победим, так разомнемся!"
Но он не успел добраться до пилюльки — отверстие вдруг ярко
осветилось, и из него выскочила леди Пат — в шлеме и боевом скафандре, с
разрядником наперевес, с грозно прищуренными глазами. За ней полезли длинный
Али и коренастый Мойше, потом — Непоседа и еще один мрин, покрупней
габаритами, и снова Защитники "Звездного зверя" — десятка три бойцов в
полном вооружении. Последним перед изумленной публикой явился сам
Хозяин-Навигатор, тоже в скафандре, с переводчиком к'ха и пальцем в
отверстии излучателя. Вид у него был, как у пирата Моргана, берущего на
абордаж судно с драгоценным грузом.
Щеки Язона увлажнились, сердце затрепетало, согретое жаркой волной
ликования. Пришли! Явились, не позабыли о нем! Не бросили, не испугались
кары, хоть нет среди них Творителей, и заступиться за этих балбесов некому!
И все-таки пришли!
Раздвинув Запечатлителей с дубинками, сэр Джек приблизился к нему и
положил на плечо шестипалую ладонь.
— Тебе не причинили вреда, Керр динПирр? От мрина пришло сообщение,
что ты похищен, и я не знал, что думать! Такого в Рое еще не бывало!
— Такого, что ты сделал сейчас, тоже, — со счастливой улыбкой ответил
Язон. — Однако не беспокойся: эти руги — Запечатлители, желавшие
потолковать со мною об искусстве.
Пат откинула забрало шлема и с облегченным свистом выпустила воздух.
— Тогда мы не станем их убивать. Мы только заберем тебя и улетим в
Голубую. Поторопись, Керр! Этот корабль доставит нас к "Звездному зверю"!
Мрин — тот, что побольше, — пронзительно заверещал, и Навигатор,
повернувшись к Защитникам, отозвался на этот вопль резкой командой. Желтые
начали втягиваться в чрево десантного корабля. Пат, схватив Язона за руку,
поспешила следом.
— Быстрее! Мрин говорит, что Стражи Совета скоро будут здесь!
Сэр Джек повелительно бросил Суру:
— На борт, Желтый! — потом, отпрыгнув к диафрагме люка, добавил: --
Всем покинуть отсек! Немедленно! Сейчас мы отстыкуемся, и тут будет вакуум!
Последняя группа Запечатлителей ринулась к выходу, но этого Язон уже не
видел: тихо зашелестев, лепестки диафрагмы сомкнулись перед ним.
Глава 21
...и оказалось, что это была действительно огромная пушка!
Г.Г.Билл "Двенадцать подвигов Язона динАльта",
"Полярная Звезда". Издание, адаптированное для детей.
Язон сидел в святая святых "Звездного зверя" — в командной рубке
корабля, перед дырчатыми панелями, экранами локации и связи, пультами
управления оружием и массивной стойкой, в чьих отверстиях вспыхивали и гасли
неяркие золотистые огоньки, россыпь которых напоминала исчезающие и вновь
рожденные созвездия крохотных светил. Эта консоль являлась блоком контроля
двигателя, и ритмичный танец огоньков подтверждал, что "Зверь" летит в
гиперпространстве, или, как говорилось на кораблях людей, находится в ОХР,
особом ходовом режиме. Сейчас корабль мчался к галактике ругов, стремительно
удаляясь от Роя, свершавшего свой первый прыжок к Голубой. Сэр Джек опасался
погони и считал, что их не рискнут искать около флота Зи и что враждебный
клан, преследуя Куа, не обратит внимания на одиночный корабль без боевого
модуля. Может, их даже и не заметят; тогда — пара прыжков назад, пара — в
сторону, а затем — в Голубую! Двигаясь этим курсом, они должны были обойти
Рой по дуге и очутиться первыми у Пирра, поскольку "Зверь" перемещался с
большей скоростью, чем гигантская обитель ругов. Язон еще не решил, что
станет делать, вернувшись к родным пенатам, будет ли воевать или продолжит
дипломатические игры. Во многом это зависело не от него, а от реакции пиррян
и остальных миров Галактики. Их было так много, этих планет,
колонизированных человечеством! В последние столетия Лига стремилась связать
их вместе, однако этот альянс не исключал других объединений — Планет
Полярной Зоны, Союза Славянских Миров, Конфедерации Сириуса, Демократических
Штатов Бетельгейзе, Тысячелетней Монархии Веги и прочее, и прочее. Много,
очень много миров! И у каждого — свое мнение!
Но что бы ни случилось, Джека, его корабль и экипаж он не отдаст. Ни за
что не отдаст! Не потому лишь, что испытывает к ним дружеские чувства, до
коих Лиге и другим союзам дела нет, а по причинам политическим. В сущности
Джек оказывал неоценимую услугу и человечеству, и своему родному племени:
люди будут предупреждены, а значит, готовы к вселенской битве; руги, узрев
такую готовность, могут склониться к союзу и миру. Впрочем, сейчас было рано
судить о подобных вещах, ибо неясных вопросов оставалось море. Даже целый
океан! Скажем, что решит Совет Лиги? Как поведут себя Зи? Доберется ли Рой в
Голубую галактику целым и в полном благополучии? И доберется ли туда
"Звездный зверь"?
Формой рубка напоминала полумесяц, и с выпуклой ее стороны тянулись
экраны и пульты, а перед ними — почти не занятый ряд кресел. В гиперпрыжке
корабль, управляемый Памятью, не требовал особых забот, и потому дежурная
смена включала четверых: третьего Помощника Навигатора, двух пилотов и
связиста у панели унны. Посередине вогнутой стороны полумесяца пол был
приподнят метров на пять...
