Андрей Ильин. Киллер из шкафа
страница №3
...льше?- Дальше? Дальше в машину. Там машина в дальнем дворе. И этот пусть
поможет. Иначе... Иначе пристрелю.
Санитары дотащили раненого до машины, посадили на водительское сиденье.
- Ключи... У меня ключи в кармане должны быть...
Нашли, вставили в замок зажигания, повернули ключ. Мотор заработал.
- Нам можно идти? - вежливо спросили санитары.
- Что? А? Идите. И держите язык за зубами. Иначе...
Санитары побежали к двери морга. Раненый тронул ногой педаль газа,
проехал десяток метров и, потеряв сознание, упал лицом на баранку.
- Что теперь будем делать? - спросил младший санитар.
- Пить.
- Что?!
- Спирт пить. Дурак. До беспамятства. Только вначале пошли им карманы
обшманаем. Один черт теперь здесь не работать...
Утром пришедшие на работу врачи и санитары обнаружили недалеко от ворот
машину с работающим двигателем, внутри которой, навалившись на рулевое
колесо, сидел мертвец. Обнаружили открытые двери в морг и в морозилку. И
шесть бесчувственных тел: четыре не числящихся в ведомостях мертвеца и два
мертвецки пьяных санитара.
Последним дали понюхать нашатырь и, дав возможность прочихаться,
спросили:
- Что здесь произошло?
- А?
- Что здесь случилось ночью?
- Ночью? Ничего не случилось.
- А трупы?
- Какие трупы? Все трупы на месте. Согласно отчетности...
Потом приехала милиция. И снова стала задавать вопросы.
- Нет. Ничего не слышали. Потому что пьяными были...
Дверь? Нет, не открывали. Может, и стучали. Но мы не помним. Потому что
выпимши были... Выстрелы? Какие выстрелы? Не знаем ни про какие выстрелы. Мы
же говорим - выпили чуток и уснули...
Гранаты? Нет. Гранаты тоже не слышали. Потому что перебрали лишку...
Ну говорим же - перепили.
Нет.
Не слышали.
Не видели.
Не знаем...
Ну что вы, не понимаете, что ли?..
Тела так и не протрезвевших санитаров оставили в покое. Тела погибших
от осколков гранаты неизвестных мертвецов оприходовали и оставили там, куда
они пришли по собственной охоте, собственными ногами. И где и остались.
Итого еще пять трупов. К тем, что случились несколько дней назад. И к
тем, что случились до них...
- Да вы что? Вы с цепи сорвались, что мочите всех подряд?! - возмутился
ген... товарищ Петр Семенович, выслушав доклад об имевшем место в морге
происшествии. - Вы чего добиваетесь?! Вы добиваетесь, чтобы нам милиция на
хвост села? Вы добиваетесь, чтобы всех нас не те, так другие...
- Как так убиты? Опять убиты? Опять все убита? Да вы что?! Белены
объелись?! Вы можете хотя бы одно дело решить без перестрелки?.. - взвился
высокопоставленный противник товарища Петра Семеновича, который желал
получить уворованную у Петра Семеновича информацию. - Ну что мне, у вас
оружие, что ли, изымать? Или самому всех вас перестрелять, чтобы другим
такого удовольствия не доставлять? Ведь третий же раз уже! Третий раз!!!
Дело, обозначенное в официальных документах как "Дело на
Агрономической", продолжало обрастать мертвецами, как снежный ком снегом. И
когда этот процесс взаимного уничтожения закончится и закончится ли вообще,
сказать было невозможно. Никому не возможно...
Глава шестнадцатая
Иван Иванович вернулся домой. В смысле к своему старинному приятелю, у
которого нашел приют после всех случившихся с ним происшествий. Вернулся
после почти трехсуточного отсутствия. Потому что ездил к очень дальним
родственникам, у которых намеревался обосноваться, чтобы переждать в
тьмутараканьей глуши не самый лучший период своей жизни. Но не обосновался.
По той причине, что родственники, как только его увидели, испуганным шепотом
поведали, что несколько дней назад к ним приходили из милиции и просили,
если вдруг их троюродный племянник Иванов вдруг объявится у них или как-то
еще проявит себя, немедленно сообщить участковому. Отчего принять они его не
могут. Или могут, но только через участкового.
- Ты уж извини нас. Но с властями мы ссориться не можем. Ты приехал и
уехал. А нам здесь жить.
- Да ладно. Я все понимаю.
- Ну а раз понимаешь, то тогда лучше совсем на порог не заходи. А то
кто-нибудь увидит. И участковому капнет. Сам знаешь, какие люди сволочи
бывают.
- Куда же мне на ночь глядя уходить? В лес, что ли?
- Зачем в лес? У нас на станции зал ожидания есть...
В общем, съездил...
По дороге "домой" Иван Иванович купил несколько бутылок водки, которые
вносил в качестве квартплаты из расчета пол-литра в неделю за каждый
квадратный метр используемой жилой площади. С тоской подумал, что опять
придется пить и полночи разговаривать за жизнь, и открыл дверь переданным
ему запасным ключом.
Но ни пить, ни разговаривать ему не пришлось. Потому что было не с кем.
Его приятеля не было. В живых не было.
- Эй! Дома кто есть? - крикнул с порога Иван Иванович.
Ему никто не ответил.
Он прошел в комнату и сбросил на спинку стула пиджак. Потом прошел на
кухню и увидел...
На кухне на коленях стоял привязанный двумя обрывками бельевой веревки
к батарее хозяин дома. Вокруг него по полу растеклась большая лужа крови. И
одежда была в крови. И стены были в крови. И мебель была в крови. Словно
здесь резали и разделывали свинью.
Впрочем, и резали, и разделывали... Только не свинью.
Иван Иванович сел на ближайший табурет. Потому что ноги его не держали.
Как же так-то? Вторая квартира, и опять...
Хозяин дома смотрел на своего гостя мертвыми глазами. И улыбался
оскаленным в предсмертной агонии ртом. Ему было весело, потому что для него
в отличие от Ивана Ивановича все худшее было уже позади.
Пальцы у мертвеца были переломаны. Из-под вывернутых ногтей торчали
обломки швейных игл и сапожных гвоздей. Зубы чуть не до десен были спилены
крупным, валявшимся на полу напильником.
Его приятеля перед смертью пытали. Самым жестоким образом пытали...
Иван Иванович поднял напильник, посмотрел на забитую эмалью и сгустками
крови шипообразную насечку, представил, как больно было, когда железо
скребло по оголенным зубным нервам, и разразился проклятиями. От злости. И
от жалости. Не к покойному. Который уже отмучился. К себе.
Да что же это такое творится!
Ругался он недолго. Потом вдруг задал себе вопрос, который должен был
задать еще раньше, когда только увидел привязанный к батарее труп. Он задал
себе вопрос - зачем его приятеля пытали?
Зачем?
Выходило, что незачем. Припрятанных ценностей у него не было.
Государственных и военных секретов он не знал. И тем не менее его пытали и
убили. Причем не раньше. И не позже. Именно теперь. После того как у него
поселился... Получается...
Получается, что его расспрашивали о квартиранте. О нем, об Иване
Ивановиче Иванове...
И значит...
Елки-палки! Выходит, из-за тех... дискет, что ли? Неужели дискет?
Которые он показал Петровичу?
Выходит...
Выходит, что они имеют действительно реальную ценность. Если из-за них
до основания спиливают зубы, ломают пальцы и потом убивают. Выходит, что
указанные там счета обеспечены валютой?!
И скорее всего они об этих дискетах узнали. И о пачке долларов. И о
пистолете. Впрочем, доллары и пистолет им вряд ли интересны. А вот
дискеты...
Иван Иванович пощупал карман, где была одна из дискет. Та, которую
отсматривал компьютерщик. И которая так и осталась в кармане пиджака. И
пощупал другой карман, где находилась часть долларов. Малая часть. Потому
что большую часть долларов вместе с остальными дискетами и найденным в сейфе
пистолетом он спрятал в надежном месте. Тут, неподалеку. В подвале этого же
дома. В куче мусора - разломанных кирпичей, битой черепицы, изувеченных
стульев и прочего бытового хлама, которым не способен заинтересоваться даже
бомж.
Думал, на время, пока он здесь живет... А теперь, выходит, здесь ему
уже не жить... И значит, те дискеты и те доллары нужно забирать.
Только как их забирать, если вполне вероятно, что те, кто убил его
приятеля, ждут сейчас возле подъезда? И схватят его, как только он выйдет. И
тоже привяжут к батарее. И начнут пилить напильником зубы...
Нет, нужно бежать! Нужно бежать как можно быстрее. Чтобы вначале спасти
свою жизнь. А уж потом все остальное прочее.
Вначале бежать!
Но только как бежать, если они стоят?..
Надо вооружиться! И если они нападут - драться! Конечно, можно
погибнуть. Но лучше так, чем от напильника...
Надо вооружиться!
Где же пистолет? Тот, второй пистолет. Который он подобрал в квартире.
И который теперь ему очень бы мог пригодиться...
Иван Иванович бросился в комнаты и стал лихорадочно выдвигать ящики из
столов и стенки. Но вдруг вспомнил, что, перед тем как уехать, перепрятал
пистолет на балкон. Подальше от покойного приятеля.
Он выбежал на балкон и из-под груды хлама вытащил пистолет. Тяжесть
оружия немного успокоила его.
Теперь ничего. Теперь он прорвется. С боем прорвется. По крайней мере
выламывать себе пальцы он не позволит. Ни за что не позволит!
Иван Иванович несколько секунд крутил пистолет в руках, пока не
сообразил, как его взвести. Взвел и выскочил в коридор. А из него на
лестничную площадку.
И тут же услышал, что по лестнице на его площадку кто-то поднимается.
Негромко погромыхивая чем-то железным. Вполне может быть, что оружием...
Он выставил пистолет вперед и, прижавшись к стене, замер. Он готов был
стрелять. Он готов был убить кого угодно.
На лестнице показалась знакомая ему в лицо соседка с алюминиевым
бидоном в руках. Она увидела направленный ей в глаза пистолет и
остановилась.
- Здрасьте, - сказал Иван Иванович.
- 3-здрасьте, - ответила соседка.
- Вы за молоком ходили?
- Да. За молоком.
- Ну, тогда я пошел...
И, перепрыгивая через две ступеньки, Иван Иванович побежал вниз.
У входной двери стояли два молодых парня. Они курили. И о чем-то
посмеивались.
Зачем они стояли у входной двери? И зачем двое?
Парни услышали бегущего человека и обернулись. И увидели направленное
на них пистолетное дуло.
- Если вы шелохнетесь, я выстрелю, - зловеще предупредил Иван Иванович.
- Ты чего, мужик? - удивленно спросил один из них. - Мы Машку ждем из
тридцать второй квартиры. А тут ты с пистолетом. Ты чего? Ты батя, что ли,
ее?
- Не двигаться! Или я буду стрелять, - еще раз повторил Иван Иванович,
протискиваясь к двери.
- Да ты не нервничай так. Стоим мы. Стоим, - ответили парни и
заискивающе улыбнулись. - Ты только пушку убери.
- Вначале расстегните и спустите штаны! - приказал Иван Иванович,
вспомнив фильм, где главный герой таким образом обездвиживал противников.
- Да ты что, дядя?! Сейчас Машка придет. А мы без штанов тут стоим...
- Хулиган! - диким голосом заорала сверху пришедшая в себя от испуга
соседка. - Я милицию сейчас вызову! Бандит!!
Иван Иванович испуганно дернулся на раскатившийся по подъезду эхом
голос. Очень неудачно дернулся. Потому что пистолет в его руке оглушительно
выстрелил. Пуля ударила в стену чуть выше голов парней, осыпав их волосы
кусками штукатурки. После чего те, испуганно выпучив глаза и уже не
препираясь, стали расстегивать брючные ремни. Через мгновение они стояли в
спущенных на колени штанах.
- Трусы можно оставить? А то Машка...
- Убили-и-и! - что есть мочи заорала сверху соседка.
Испуганный до полусмерти выстрелом и криком, Иван Иванович выскочил на
улицу и сразу метнулся в ближайший проходной двор, который выводил в
соседний переулок. А там с ходу запрыгнул в подошедший к остановке
троллейбус.
Он убегал очень быстро, не оглядываясь назад и по сторонам. Потому что
больше всего на свете желал очутиться как можно дальше от того места, где
только что чуть не ухлопал встретившихся ему на пути живых людей. Вполне
может быть, что совершенно посторонних людей. Наверняка даже посторонних
людей...
Он убегал очень быстро и поэтому не увидел, как спустя несколько секунд
после него из подъезда выскочили, застегивая на ходу штаны и цепко
оглядываясь по сторонам, те два парня. Которые так и не дождались свою Машку
из 32-й квартиры...
Глава семнадцатая
- Ты знаешь, что твоих покойников сегодня пытались украсть? - спросили
сослуживцы следователя Старкова.
- Иди ты?!
- Ну точно. Приехали, вскрыли морг, вскрыли морозилку...
- И что?
- Ничего. Похоже, что-то не поделили. Потому что перестреляли друг
друга. Так что у тебя теперь на пяток тел больше. С чем тебя и поздравляем.
А ты что, еще ничего не знаешь?
- Нет. А свидетели? Свидетели что говорят?
- Свидетели выжрали литр спирта. Taк что говорить не способны. Как те
покойники.
- Ну, у меня всегда так. Не понос, так золотуха...
- Следователя Старкова не видели?
- Да вот он.
- А я вас по всем этажам разыскиваю. С ног сбился.
- Зачем?
- Вас начальство вызывает.
- Зачем?
- Не зачем, а куда. На ковер вызывает. Следователь Старков развернулся
и побрел в высокие кабинеты. Получать свою профилактическую порцию
политико-воспитательной работы.
- Ты что же это, понимаешь? - укоризненно покачало головой начальство.
- Городишь труп на тpyп. Трупом погоняешь... Ты что, решил извести все
мужское население страны?
- Это не я горожу. Это они городят.
- А ты потворствуешь. Своим бездействием потворствуешь. Своей
нерасторопностью. Своей... Старков только повинно кивал.
- - Ну ладно, хватит о лирике. Ты почему не докладываешь результат по
первому и второму происшествию?
- Потому что нечего докладывать.
- Почему нечего?
- Потому что нечего! Дело находится в работе, и пока я ничего
конкретного сказать не могу.
- Ну ты хотя бы участников установил?
- Нет. Кроме одного.
- Какого одного?
- Гражданина Иванова Ивана Ивановича.
- А кто стрелял?
- Все стреляли.
- Ну и?..
- И все погибли, кто стрелял. Кроме, предположительно, одного.
- Кого?
- Иванова Ивана Ивановича.
- Кого он убил? Этот Иван Иванович?
- Согласно одной из версий, он троих убил.
- Скольких?!
- Троих. По крайней мере если судить по извлеченным из тел пулям и по
отпечаткам пальцев на оружии.
- Кто он такой? Этот Иван Иванович?
- В том-то и дело, что никто. Мелкий служащий. Который даже в армии не
служил.
- И уложил троих?
- Это только гипотеза.
- Слушай, а может, это действительно он?
- Ничего определенного по этому поводу сказать не могу.
- А ты смоги! Мне все телефоны оборвали, - показало пальцем вверх
начальство. - Что это, говорят, за следователь, которого преступники не
боятся?
- Почему не боятся?
- Потому что вместо того, чтобы после первого случая на дно залечь, они
второй эпизод учинили! А теперь вот бойню в морге. Где своих покойников
девать некуда! Значит, не боятся! Значит, плюют на нас с тобой и через нас
на всю правоохранительную систему в целом. Понял, куда загибают? Так что ты
кончай отдыхать! И давай результат. Результат давай! Хоть даже этого
Иванова, который троих уложил. Где он, этот Иванов?
- Не знаю.
- А ты узнай. Наизнанку вывернись - а узнай! Потому что он, я так
понимаю, единственный установленный свидетель. Если свидетель... Свидетель?
- Пока свидетель.
- И троих человек ухлопал?
- Предположительно...
- Я, конечно, в твои дела лезть не могу. Тебе, как сыщику, виднее. Но я
бы на твоем месте на этого Иванова особое внимание обратил. Проработал, так
сказать, по всем статьям... Все-таки три трупа. Не пустяк... Так что иди и
работай. И выдай мне сюда результат. Который бы я мог наверх доложить. Хоть
какой-нибудь результат. Лишь бы они мне перестали плешь проедать. Понял
меня?!. Сдохни - а выдай! А если ты мне его не выдашь, то я тебе выдам.
Такого выдам, что мало не покажется... Свободен.
Следователь Старков развернулся на каблуках и вышел в приемную. И пошел
к себе в кабинет. Размышлять о суетности жизни и тяжелой доле рядового, хоть
и с майорскими погонами, сыщика.
- Тебе тут звонили, - сказал сосед по кабинету
- Кто?
- Не знаю. Я телефон записал. И кого спрашивать.
Старков взял бумажку с телефоном.
Звонили из районного управления внутренних дел. Старинный, еще по
юрфаку, однокашник. У которого с карьерой сложилось чуть хуже, чем у него.
Вернее сказать, никак не сложилось. По причине бесталанности, излишеств в
личной жизни и злоупотреблений служебным положением, выразившихся в
употреблении внутрь вешдоков, изъятых из подпольного ликероводочного цеха.
Впрочем, это с какой стороны посмотреть. Может быть, наоборот,
сложилось. По крайней мере в подобные высокие кабинеты его не вызывают. И на
колени на ковре не ставят... Известное дело, какая служба на местах. Бытовая
поножовщина, пьяные драки, воровство кошельков из карманов зазевавшихся
граждан. Прелесть что за дела. В сравнении с теми, которые приходится
расследовать ему, - отдых.
Старков пододвинул к себе телефон и набрал написанный номер.
- Здоров, Гена.
- Пока здоров.
- Слушай, Гена, дело о разборках на Агрономической ты расследуешь?
- Ну я.
- Пальчики Иванова Ивана Ивановича в картотеку ты помещал?
- Я.
- А кто он такой? Этот Иванов?
- Пока сказать затруднительно. Может, свидетель. А может... А в чем,
собственно?..
- А дело в том, что пальчики твоего подопечного еще с одними пальчиками
совпали. По делу, которое веду я.
- Как так?
- Обыкновенно. Криминалисты отпечатки сняли и на всякий случай с
архивом сверили. Так ты знаешь, один в один.
- Ты какое дело расследуешь?
- Убийство с отягчающими. С пытками, с нанесением тяжелых телесных...
Короче, мясорубка.
- Я выезжаю...
В кабинете однокашника следователь Старков внимательно осмотрел
увеличенные в несколько раз рисунки отпечатков пальцев. И прочитал
заключение экспертов.
Сомнений быть не могло. И там и там пальчики были одни и те же.
Пальчики Иванова Ивана Ивановича. На мебели, на стенах и на ручках дверей
квартиры, где было совершено расследуемое горотделом массовое убийство. На
командировочном удостоверении. На стаканах, чашках и книгах, изъятых для
проведения сравнительной экспертизы у Иванова дома. И на ручках выдвижных
ящиков, дверях и стенах еще одного места преступления.
- И еще на напильнике. Которым он покойнику зубы стачивал.
- Кто стачивал?
- Твой подопечный.
- Да ты что?!
- Я тебе точно говорю! И еще гвозди под ногти заколачивал. И пальцы
ломал. А потом горло перерезал..
- Зачем?
- Зачем перерезал?
- Нет, зачем заколачивал?
- Это ты его спроси. Когда поймаешь. Может, он узнать чего хотел. А
может, озверел спьяну. Там бутылок пустых было штук полтораста. Сам знаешь,
как это бывает. Вначале нажрались на пару, а потом чего-нибудь не поделили.
Соседи говорят, что они последнее время часто на пару бухали. Ну вот и
допились. До гвоздей...
- А ты ничего не путаешь?
- Обижаешь. Он там всю мебель и все стены излапал. И на напильнике
опять же. Которым...
- А может, он до того?
- И в кровь вляпался, и по всей квартире ее на пальцах и ногах растащил
тоже до того? До того, как она появилась? Нет, там дело ясное. Вначале
пытал, потом убил. Я уже и соответствующую бумагу прокурору подготовил.
Кроме того, он еще по дороге чуть тройку свидетелей не пристрелил. Соседку и
еще каких-то двух парней.
- Свидетели его опознали?
- Соседка опознала. А парней ищем. Они с перепугу куда-то сбежали. В
общем, крутым оказался твой клиент. Я слышал, он и у тебя чуть не полдюжины
человек завалил?
- Ну, это как сказать...
- Можешь не говорить. Я ведь понимаю. В таком деле лишнее слово... Но я
тебе точно говорю - он это, больше некому. Его почерк, что у тебя, глазом не
моргнув. Что у меня. Профессионал.
- С чего ты взял, что профессионал?
- Так мочат только профессионалы. Кроме того он при выходе со
свидетелей штаны снял.
- Какие штаны?
- Обыкновенные. Верхние. Пушку в глаза упер и говорит: "Снимайте
штаны". Ну, чтобы обездвижить их на некоторое время. И для острастки поверх
голов пальнул. Ну буквально в нескольких сантиметрах. Чтобы они шустрей
шевелились.
- А ты откуда знаешь?
- Их соседка внизу в трусах видела. И опять же след от пули на стене.
Ну что, непонятно, что простой уголовник до такого хитрого приема не
додумается? И траекторию выстрела так не просчитает. Чтобы над самой башкой.
Нет, я тебе точно говорю, что он профессионал. Или в органах работал, или в
спецназе в армии служил. Ну или просто большой опыт по мокрой части. Я уже
запросил в архивах висячки с похожим сюжетом. Уверен, если хорошо покопать,
еще не один нераскрытый мертвяк всплывет. Который на его совести. Так что мы
хоть и не летаем так высоко, как некоторые, но тоже кое-что умеем...
"Может, и вправду? - подумал Старков. - Отпечатки пальцев есть.
Свидетельские показания есть. Даже пуля в стене есть. Все то же, что раньше
было, есть. Полный джентльменский набор. Что еще надо?"
Тем более предварительное, проведенное отделением следствие предлагало
ту же версию. Что не свидетель он. А как минимум соучастник преступления.
Который на месте преступления, что многочисленными пальчиками доказано, был.
Который стрелял. И который в отличие от всех прочих не погиб. А ушел...
А то, что его психологический портрет мало похож на традиционный
уголовный... И то, что интуиция следователя подсказывает, что не все здесь
так просто и однозначно, так это к делу не пришьешь.
Зато как было бы удобно! Если бы он, к примеру, действительно был не
свидетель. А был подозреваемый. Тогда можно было бы сразу рапортовать об
успехе расследования. О быстром успехе. И искать уже не черт знает кого, а
искать установленного следствием злоумышленника. Ну или, по крайней мере,
одного из злоумышленников.
Начальство бы с ковра подняло, по плечу похлопало и даже дополнительные
силы и средства выделило. Ну, чтобы развить наметившийся успех
расследования.
Очень соблазнительно. Ну просто очень... Пусть даже это не вполне
соответствует внутреннему убеждению. Пусть даже совсем не соответствует.
Зато какую кучу времени можно выиграть и какую массу нервов сберечь!
Которые, если не будет такого устраивающего всех громоотвода, уйдут на
раздраженно-бесконечные беседы с понукающим следствие начальством и
надзирающими прокурорами.
А так, под усыпляющий шумок благополучных рапортов, можно,
сконцентрировавшись на второстепенных, кажущихся начальству
бесперспективными направлениях, искать настоящих преступников. Если,
конечно, это не он. И даже если не найти, то остановиться на том, который
уже есть. Как наиболее для всех удобном претенденте. Тем более что по делу
однокашника он все равно проходит подозреваемым. А этот дожмет. Этот и при
меньшей доказательной базе людей на нары усаживал. И этого усадит. Так что
ему хоть так, хоть так срок тянуть.
Так, может, действительно... Не корысти ради, но дела. Для создания,
так сказать, наиболее благоприятных психологических предпосылок,
способствующих успешному завершению следствия...
А там, глядишь, переход в прокуратуру подоспеет. Или направление в
академию. В общем, или султан помрет, или ишак сдохнет...
Наверное, имеет смысл поставить на Иванова. И провести более тщательное
расследование, исходя из предположения, что он не такая овечка, как
представляют его окружающие. Для чего сравнить почерк двух, в которых он был
замечен, преступлений. В той квартире. И в этой квартире. И отсмотреть
доказательную базу. Еще раз сравнить пальчики, допросить свидетелей, сверить
отстреленные пули и гильзы...
- Кому ты сдал вещдоки? - спросил Старков своего бывшего однокашника.
- К вам сдал. В криминалистическую лабораторию. Там они пока и лежат. В
шкафчике. А что?
- Ничего. Хочу сравнить их с проходящими по моему делу. Может,
действительно...
- Только ты, когда за это раскрытие внеочередную звезду на погоны
получишь, меня не забудь. Ведь это я тебе про пальчики сказал.
- Не забуду...
Через день на стол следователя Старкова лег акт сравнительной
экспертизы.
Пуля и гильза, найденные в подъезде дома, где были до исподнего раздеты
случайные свидетели и где в собственной кухне был зверски пытаем и убит
гражданин Семенов, принадлежали пистолету, из которого в той, первой,
квартире были убиты двое потерпевших. Еще двое! К тем прежним трем. Не
считая зарезанного на собственной кухне Семенова...
Итого шесть! Шесть трупов меньше чем за две недели!
Шесть трупов, в непосредственной близости от которых и на оружии, из
которого их убили - были обнаружены одни и те же пальчики. Пальчики Иванова
Ивана Ивановича.
Шесть трупов для просто случайного свидетеля было много.
Слишком много...
Ну и значит, Иванов Иван Иванович свидетелем быть не мог.
И даже если мог, то все равно не мог. Потому что такую версию
начальство, на котором висит столь громкое нераскрытое преступление, никогда
не примет. Чтобы шесть трупов, пальчики, пули - и только свидетель...
Значит, не свидетель...
А если не свидетель, то кто же тогда?
Кто?
Глава восемнадцатая
Начальник Второго спецотдела Первого главного управления ФСБ генерал
Трофимов отсматривал сводки происшествий. По стране в целом. По регионам. По
отдельным городам.
В стране в целом, в регионах и в отдельных городах воровали, грабили,
мошенничали, присваивали государственную собственность и убивали. В
последнее время убивали больше, чем мошенничали. Причем убивали в том числе
с помощью винтовок с оптическим прицелом, мин направленного действия
гранатометов и ядов. Что означало, что период первичного накопления капитала
в стране заканчивался. И начиналось его перераспределение.
Больше всего убивали в областных центрах, где был сконцентрирован
наибольший капитал. Где было больше банков, акционерных обществ и все еще не
приватизированного государственного имущества. Там убийства стали привычным
атрибутом современной жизни. Вроде троллейбусов.
Меньше убивали в провинции.
Совсем мало в деревнях. По причине того, что перераспределять там было
нечего. Правда, когда дело дойдет до купли-продажи земли, кривая
преступности полезет вверх и в сельской местности. Там, где начинается
дележка, там случается и драка. Эту закономерность еще Стивенсон в своих
романах подметил.
В городах этот процесс начался раньше и оттого был заметней. Ну вот к
примеру.
Застрелили банкира. И заодно его охранника. И его подружку... Рутина.
Политика влияния на распределение кредитов.
Прихлопнули директора ликероводочного завода. И заодно, чтобы в другой
раз не возвращаться, его заместителя. Это тоже понятно. Начальство ликерки
не захотело поделиться продукцией. Или, что верней, не того, кого следовало,
включили в число пайщиков. На что им и указали. Из автоматов "АКМ".
Помощник депутата выпал из окна. Не по своей охоте выпал...
Взлетел на воздух "шестисотый" "мерcедес" с пассажирами...
Пока ничего интересного. Дела, далекие от компетенции службы
безопасности.
Стащили десять килограммов урана на одном из закрытых заводов,
пристукнув при этом сторожа. А куда охрана смотрела? Или охрана и тащила?
Это происшествие надо взять на заметку.
Опять убили...
И снова убили...
А здесь убили оптом в одном и том же месте с разрывом в несколько дней.
Это уже гораздо занятней. Обычно снаряд в одну и ту же воронку два раза не
попадает. А здесь попал. И в обоих случаях положил чуть не по десятку
человек! Это что, какое-то особенное жертвенное место, что именно там
вооруженные преступники предпочитают отдавать Богу душу?
По этому делу имеет смысл запросить подробности. Потому что такое
количество жертв. И с такой повторяемостью...
Так, что еще?
Пожар на нефтебазе...
Разборка преступных элементов...
Подозрительное дорожно-транспортное происшествие...
Ну вот и все.
Отчеркнутую цветными карандашами сводку генерал Трофимов передал
дежурному:
- По этому и этому делу запросите дополнительную информацию. Это
передайте в региональное управление. А это в корзину...
Полученная через двенадцать часов дополнительная информация
заинтересовала генерала еще больше.
- Вызовите мне майора Проскурина - приказал он.
- Майор Проскурин по вашему...
- Здравствуй, Иван Михайлович.
- Здравия желаю, Степан Степанович.
- Ты сводки происшествий отсматривал?
- Отсматривал.
- На массовую перестрелку с дюжиной трупов внимание обратил?
- На ту, что на Агрономической?
- На ней самой.
- Обратил. Два боя с разрывом в несколько дней с использованием
автоматического оружия. Многочисленные жертвы.
- Что по этому поводу думаешь?
- Очередные криминальные разборки.
- В одном и том же месте? Люди даже в одну кучу дерьма два раза не
вляпываются. Стороной обходят. А тут целый бой. Два боя. Нет, что-то в этом
деле не так. Не могу сформулировать что, но чую - не так! С двойным дном это
дело. Иначе зачем им было на рожон лезть.
- Может, они ищут там что-нибудь?
- Может, и ищут. А может, не ищут... Вот что, не в службу, а в дружбу:
посмотри его на досуге. Покумекай. На месте побывай. Переговори с ведущими
расследование следователями МВД. Глядишь, что-нибудь и накопаешь...
- Разрешите идти?
- Иди...
"Может, и накопает, - подумал генерал. - Майор в этом деле дока. Что
тот бульдог. Немного туповат, но зато хватка... Если вцепится, не оторвать.
В общем, такой, какой и нужен".
Глава девятнадцатая
- Все. Ушел, гад! - зло сказал один из чуть не потерявших штаны парней.
И досадливо сплюнул себе на ботинки. - Ушел, козел!
- Как же он умудрился?
- Откуда я знаю? Может быть, через проходной двор. Может, еще как. Надо
было не выпендриваться. Надо было как есть на улицу выпрыгивать.
- Без штанов?
- Хоть даже без трусов.
- Без штанов мы все равно не смогли бы его догнать.
- Зато увидели бы, куда он побежал. А теперь все. Хана! Нам с тобой
хана!
- Да. Этой промашки нам пахан не простит. С дерьмом съест.
- Это точно. Съест. Не подавится.
- Может, нам его поискать?
- Где? Где поискать?
- Ну, тогда напиться. Теперь один хрен. Теперь можно.
Парни прошли к ближайшему киоску, чтобы купить бутылку водки. И,
распивая ее в случайном подъезде, сидя на расстеленных на ступенях газетках
и закусывая "сникерсами", стали думать, что де дать. Что дальше делать.
- Пахану-то что теперь скажем?
- Что было, то и скажем.
- Про то, как он с нас штаны снял?
- Да, про штаны нельзя. Про штаны засмеют.
- А что тогда?
- Давай скажем, что их много было. Что с двух сторон в стволы взяли.
Так, что не дернешься.
- А если он не поверит? И, к примеру, жильцов в подъезде спросит?
- Он может...
- И если вдруг узнает, что мы ему туфту впариваем?
- Тогда все. Пиши пропало. Располосует как Бог черепаху!
- Но если скажем, что по своей глупости упустили, что лопухнулись, тоже
мало не покажется.
- А если представить, что он, к примеру, мусор переодетый? Которого на
этом деле натаскали. Или спец. Ну что он, допустим, в десантуре служил. Что
какие-нибудь особые приемы знает.
- И что? Мы же все равно его упустили.
- Все равно, да не все равно. Одно дело лоха упустить, а совсем другое
- спеца. За спеца спрос меньший. За спеца больший спрос с того, кто нас сюда
послал. За то, что мало послал.
- А что, дело! Только как мы докажем, что он нас приемами уделал?
- Так и докажем!
- Как?
- Так! - поднес кулак к глазам напарника один из парней. - Следы
оставим.
- Да ты что?
- То самое! Лучше морды попортить, чем перо под ребра получить.
- Тоже верно. Перо под ребра будет хуже. Парни допили водку и пошли на
известный им пустырь. Где им никто не мог помешать.
- Ну что?
- Давай ты первый.
- А почему я?
- Ну тогда давай я.
- Только ты не сильно.
- Если не сильно - не поверят. Давай вставай на колени.
- Зачем на колени?
- А как я тебя иначе ногой достану?
- Зачем ногой-то?
- Дурак ты. Тот, кто приемы знает, руками не машет. Тот ногами
действует. Снизу и сразу в челюсть. Вставай давай.
- А ты?
- А я потом встану. Скажем, что после того, как он в подъезде в нас
шмальнул, мы его догнали. И уже почти взяли. Только он нас в последний
момент приемчиками своими умотал. Так что мы ничего сделать не успели. Так
что давай!
Один из парней встал на четвереньки. Другой прицелился и правой ногой
врезал своему приятелю по скуле. Так, что в ней что-то хрустнуло.
- Ты что делаешь?!
- Что?
- Ты же мне чуть челюсть не сломал! Гад! А ну вставай.
- Только ты не очень!
- Я как ты. Или как он. Вставай, сволочь! Удар.
- Ну ты козел!
- Кто козел?! Я тебе за козла...
Следующий удар приятель нанес уже без согласования. И без
предупреждения. И точно такой же получил в ответ. Вернув сторицей.
Через мгновение парни мутузили друг друга чем и куда ни попадя,
катались по земле, матерились, рвали одежду и кровавили сопатки...
Потом, замыв кровь и приведя себя в порядок, они отправились держать
ответ перед паханом.
- Кто это вас так? - удивился пахан.
- Он.
- Кто он?
- Ну тот, который по адресу пришел. Вначале из шпалера шмальнул, а
потом, когда мы его повязать хотели...
- Вас же двое было.
- Ну двое. Только он, сволочь, какие-то приемы применил. Особые. Ты уж
прости, Папа...
- Значит, упустили?
- Упустили. А кто мог знать, что он такой... Как этот... Как Рэмбо
ихний.
- Уж прямо так и Рэмбо?!
- Ну мамой клянемся! Ну век свободы не видать! Спец он. Может, в
милиции служил или даже в КГБ. Такие приемы знает...
- Спец, говорите...
А может, и вправду спец, подумал Папа. Тогда понятно, откуда у него
могли взяться номера заграничных счетов. А то, что он своему приятелю про
шкаф и чужой пиджак впаривал, так это так, для отвода глаз. Не мог же он ему
в самом деле рассказать, что служит или служил на Лубянке и уворовал
информацию по месту службы. Вот и сочинил пошлый анекдотец про бабу, двух ее
любовников и шкаф. Тупой анекдотец. Который может быть хорош для
опустившихся пьянчуг вроде его покойного приятеля. Но не для него, не для
Папы.
А если он спец, то тогда все встает на свои места. И тогда цена
находящегося у него товара возрастает стократно. Потому что это доказывает,
что товар не липовый. Натуральный товар.
И очень жаль, что эти два идиота его упустили. Но не смертельно. Раз он
бегает от своих, значит, рано или поздно придет к чужим. К нему придет.
Который контролирует большую часть этого города. Либо за документами придет,
либо за крышей над головой. Человек не иголка. Человек найдется. Особенно
такой человек.
Ну а если он не спец и если все то, что он своему приятелю про шкаф
рассказывал, правда, то тем более найдется. Еще быстрей найдется. Потому что
он один. И без поддержки ему деваться некуда. По крайней мере в этом городе
некуда.
Дело другое, что найти его надо быстрее, чем его найдут те, у кого он
номера этих счетов уворовал...
А для этого необходимо...
- Я надеюсь, вы его хотя бы запомнили? - спросил пахан у своих
проштрафившихся "шестерок".
- Запомнили. Конечно, запомнили! Мы его на всю жизнь запомнили! Гада
такого!
- Ну, значит, вам его и искать. Раз запомнили. И обязательно найти.
Если не его, то хотя бы счета. А иначе я из вас душу выну. Вместе с
потрохами!
Искать! Всем искать!...
Глава двадцатая
Генерал Трофимов выслушивал доклад майора Проскурина. Уже минут
двадцать выслушивал. И все более заинтересовывался тем, что тот говорил.
Все более и более.
- В целом характер и сценарий имевших место на улице Агрономической
происшествий, что в том, что в другом случае, похожи по месту действия,
тактике, почерку, используемому оружию и некоторым другим характеристикам. В
целом их можно охарактеризовать как спонтанное боевое столкновение двух
примерно равных по числу и качеству вооружения группировок.
Получив затребованные мною дубликаты следственных материалов,
предоставленных Министерством внутренних дел по подписанному вами
официальному запросу, и ознакомившись с ними, я пришел к выводу, что
проводимое силами следственной бригады городского отдела милиции следствие
ведет поиск в не совсем верном, на мой взгляд, направлении. Сосредоточившись
на поиске преступников и свидетелей, они упустили из виду общий характер
преступления.
Рассматривая два этих происшествия под данным углом зрения, я обнаружил
ряд важных для понимания сути происшествия фактов.
Так, при выяснении характера используемого во время столкновения оружия
я обратил внимание, что применялись по большей части стандартные образцы
автоматического и полуавтоматического, состоящего на вооружении армии и
спецслужб оружия, снабженные глушителями.
- Откуда такая информация? Я имею в виду глушители?
- Проведенные силами следственной бригады МВД и лично мной опросы
выявили, что большинство жителей, проживающих в прилегающих к месту
происшествия домах, почти ничего не слышали. При том, что огневая
интенсивность боя превосходит средние величины, а число выстрелов
исчисляется сотнями. Кроме того, два свидетеля рассказали о том, что видели
характерные цилиндрические набалдашники на дулах.
- Так, понял. Продолжайте.
- Исследуя траектории полета пуль и характер огнестрельных ранений,
полученных потерпевшими, я обратил внимание на то, что, зачастую стреляя из
наиболее неудобных положений, стрелки тем не менее поражали живую силу
противника в наиболее уязвимые точки тела. Что косвенным образом доказывает
их особую выучку и умение вести бой в особо сложных условиях. Простой
уголовник в подобной ситуации вряд ли сможет вообще попасть в цель. В то
время как подавляющее большинство ранений, полученных потерпевшими,
приходилось в область головы, сердца и других жизненно важных органов.
- То есть вы хотите сказать, что в происшествии принимали участие люди,
имеющие опыт работы в спецчастях?
- Я не исключаю такой возможности. Тем более что общий тактический
почерк боя, в том числе его кратковременность, ограниченность места
действия, соблюдаемая при этом звуковая маскировка и некоторые другие
признаки впрямую говорят, что принимавшие в нем участие люди имеют
соответствующую квалификацию.
- Продолжайте.
- Придя к изложенным мною выше заключениям, я вынужден был подвергнуть
сомнению один из выводов, сделанных предварительным следствием, в отношении
участия в происшествии некоего гражданина Иванова Ивана Ивановича, на поиске
которого в настоящее время и сосредоточилась следственная бригада МВД. На
основании того, что отпечатки его пальцев были обнаружены на рукоятке
пистолета, из которого были убиты три жертвы, он признан следствием
соучастником данного происшествия и также признан подозреваемым в данном
вооруженном нападении, повлекшем за собой многочисленные человеческие
жертвы. В то время как собранная мною в отношении гражданина Иванова
информация, равно как его психологический и психофизиологический портрет, не
соответствует предлагаемой следствием версии его участия в происшествии.
Вряд ли человек, никогда не имевший дела с оружием и не участвовавший в
боевых действиях, мог поразить троих, а по другой версии - пятерых бойцов
противника.
- А если предположить, что он ранее проходил курсы спецподготовки, в
дальнейшем залегендированные службой в каких-нибудь строительных войсках?
- Нет. Я навел справки через военкомат. Где выяснил, что он никогда не
призывался в ряды Вооруженных сил, будучи забракован медкомиссией по причине
ярко выраженного плоскостопия и некоторых других заболеваний. Кроме того,
отраженный в его трудовой книжке список мест работы и учебы позволяет
отследить его местопребывание с точностью до недели, начиная с выпуска из
сто тринадцатой средней общеобразовательной школы.
- Значит, не служил?
- Нет. Не служил.
- Но отпечатки пальцев на оружии, из которого были убиты три человека,
оставил?
- Оставил.
- И что вы по этому поводу думаете?
- Я выдвинул несколько версий, объясняющих данное конкретное
обстоятельство. В том числе, что гражданин Иванов Иван Иванович все-таки
служил в спецподразделениях, но каким-то образом смог не отразить это в
своем послужном списке.
В том числе, что гражданин Иванов Иван Иванович не является Ивановым
Иваном Ивановичем, а является каким-нибудь неизвестным лицом, использующим
биографию Иванова Ивана Ивановича в своих, неизвестных нам целях. В том
числе лицом, не имеющим гражданства нашей страны и осуществляющим на его
территории нелегальную шпионскую деятельность.
В том числе, что гражданина Иванова Ивана Ивановича подставили
специально, например, заставив его взять тот пистолет насильно или вложив
тот пистолет в его мертвую руку с целью получения читаемых отпечатков и
введения в заблуждение последующего следствия.
И наконец, что гражданин Иванов Иван Иванович оказался на месте
происшествия случайно, случайно взял пистолет и случайно оставил на нем
отпечатки своих пальцев.
Проработку версий я начал с последнего, требующего наименьших временных
и физических затрат предположения. С предположения, что он был случайным
свидетелем преступления. Для чего отправился на место происшествия и провел
тщательный осмотр потайных мест, где предположительно мог находиться
человек, непреднамеренно оказавшийся в момент боя в квартире.
- Почему обязательно потайных?
- Потому что в других его непременно бы заметили и уничтожили.
- Логично. Продолжайте.
- В ходе осмотра внутри платяного шкафа я обнаружил отпечатки пальцев,
не внесенные в протокол осмотра места происшествия. Кроме того, я нашел и
собрал бывшие там отдельные волоски и частички перхоти. И отдал их на
экспертизу.
- Ну? И что?
- Отпечатки пальцев на внутренней поверхности платяного шкафа
соответствуют отпечаткам пальцев на пистолете, на стенах и на предметах
домашнего обихода и принадлежат гражданину Иванову. Соответственно
идентифицируются волосы и частички перхоти, изъятые из шкафа и снятые с
одежды по месту прописки гражданина Иванова.
- То есть получается, что либо до боя, либо когда шел бой, гражданин
Иванов сидел в шкафу?
- По всей видимости, так.
- Отсюда становится понятным наличие в квартире посторонних штанов и
пиджака. Которые также принадлежали Иванову. Но как же тогда отпечатки?
- Вполне возможно, что он оставил их, схватив первый встретившийся на
его пути пистолет. Когда выбирался из шкафа. А потом оставил его, чтобы
взять другой. Или просто потерял.
- Логично. Итак, значит, получается, что гражданин Иванов Иван Иванович
прибыл по понятным делам к своей любовнице, а тут нагрянули вооруженные до
зубов неизвестные. А потом другие неизвестные, которые схлестнулись с
первыми неизвестными. И которые взаимно перестреляли друг Друга. В то время
как гражданин Иванов мирно сидел в шкафу. А когда все закончилось, гражданин
Иванов незаметно вышел из своего убежища и покинул квартиру. Единственный
живым покинул. Так?
- По всей видимости, так.
- Но зачем они, кроме, естественно, гражданина Иванова, у которого была
на то своя конкретная надобность, приходили в квартиру? Зачем?
- На этот вопрос я ответить затрудняюсь. Впрочем, могу высказать одно
предположение. В связи с вновь открывшимися в ходе расследования фактами.
- С какими фактами?
- Полученная мною дополнительная информация свидетельствует, что, кроме
гражданина Иванова, эту квартиру неоднократно посещал еще один гражданин,
тело которого было впоследствии обнаружено среди прочих трупов.
- Каким образом ты узнал, что он там бывал?
- Опросил соседей.
- Но следователям МВД соседи ничего подобного не говорили.
- Следователи МВД не умеют спрашивать.
- А ты умеешь?
- Умею.
- И конечно, с нарушением существующих процессуальных норм?
- Но вам ведь нужен был результат. А не его аргументированное
отсутствие. Так что пришлось отступить от некоторых правил... Пришлось
надавить.
- Пугал удостоверением? И статьей за измену Родине?
- Пугал. Потому что другого выхода не оставалось. Большинство соседей -
люди пожилого возраста с воспитанным с тех самых времен их молодости
чувством глубокого уважения к органам госбезопасности, представителям
которых они, согласно их доброй воле, дали чистосердечные показания.
- Ладно, проехали... Кто он, этот человек?
- На этот вопрос я пока ответить не могу.
- При нем что, документов не было?
- Нет. Документов не было. При нем вообще ничего не было. И на нем
ничего не было. Кроме трусов и майки.
- Еще один в трусах?
- Еще один.
- Еще один любовник? Один голый в шкафу, другой в том же виде на
постели? И еще, чуть позже два отделения ухажеров в полной боевой амуниции и
при оружии, отлучившиеся по любовной надобности с учений и разодравшиеся и
перестрелявшиеся по поводу того, что одну бабу на всех не поделили? Все как
в очень пошлом анекдоте. Который в жизни имел трагические, по крайней мере
для большей части персонажей, последствия. Не слишком ли это сложно?
- Но отчего тогда оба они были в нижнем белье?
- Тоже верно. В белье на боевые операции не ходят.
- И в шкафу не сидят. Кроме того, эту версию косвенно подтверждает
наличие на постельном белье следов свежего пота и прочих физиологических
жидкостей.
- Пот не бывает свежим.
- Пота, выделенного за несколько минут до происшествия, - поправился
майор.
- То есть всем этим ты хочешь сказать, что вооруженные боевики могли
прийти не за гражданином Ивановым, как можно было предполагать, а за другим,
неизвестным гражданином, который так же, как гражданин Иванов, заглянул на
огонек к своей любовнице?
- Или за каким-то предметом, который мог иметь при себе неизвестный,
впоследствии убитый гражданин.
- Ну что ж. По крайней мере "неизвестный" - он совершенно неизвестный.
И значит, может обещать дополнительную интересную информацию. В отличие от
Иванова, за которым никаких боевых грешков не водится и который ни в каких
порочащих его связях замечен не был. Который чист как стекло. Почему бы и
нет... У тебя есть его фотография? Того неизвестного?
Майор вытащил из дела фотографию. И передал ее генералу.
На фотографии было лицо трупа. Которого помощник фотографа удерживал в
нужном положении за волосы. Глаза трупа были открыты. Правая верхняя часть
лица трупа была изуродована убившей его пулей.
- Это он?
- Он. Одна из соседок смогла опознать его.
- Странно, у меня такое ощущение, что я его где-то видел, - сказал
генерал. - Не могу сказать где, но видел. Может, на сборах? Или в академии?
Или на отдыхе? Нет, не помню. Хотя уверен, что видел...
Майор пожал плечами. Хотя ему очень хотелось сказать насчет того, где
все встречаются, у шкафа. И майору, наверное, сказал бы. Но не генералу.
- Нет. Не помню. Давшие показания соседи про него, конечно, ничего не
знают?
- Нет. Все соседи утверждают, что видели его несколько раз в
присутствии потерпевшей. В разговоры с ним не вступали. У потерпевшей о нем
не спрашивали.
- Архивы МВД запрашивали?
- Запрашивали. В их картотеках данный гражданин не значится ни среди
профессиональных преступников, ни среди находящихся в розыске и пропавших
без вести лиц.
- А в наших?
- В наших тоже.
- То есть ничего?
- Ничего.
- Ну, может быть, какие-нибудь характерные приметы? Родинки, следы
операций, шрамы, мозоли?
- Шрамы есть. Пулевые. В области спины и правого предплечья. С
характерными входными и выходными отверстиями. И еще есть слабо выраженные
синяки.
- Какие такие синяки?
- На левом плече.
- Хочешь сказать, от подмышечной кобуры?
- Вполне может, что от кобуры. Если, конечно, это не случайность. Если
это не след от, например, лямки сумки или рюкзака.
- Лямки, говоришь?.. Вот что, запроси-ка ты его по всем пропавшим
работникам безопасности, ГРУ и прочих силовых ведомств. И по недавно
уволенным и не проживающим по месту прописки работникам. И еще запроси все
ведомственные поликлиники по несчастным случаям, связанным с огнестрельными
ранениями в область спины и правого предплечья. Может, что и отыщется. Если
предположить, что синяк на его плече не от рюкзака. И еще предположить, что
не зря в ту квартиру нагрянули и в той квартире погибли парни, которые из
любых положений умудряются попадать только в голову и сердце...
Глава двадцать первая
Теперь Иван Иванович начал бояться. Теперь он начал бояться
по-настоящему. После того, что увидел в квартире своего приятеля. После
того, как увидел самого приятеля. С выломанными пальцами и сточенными грубым
напильником зубами. Из-за него выломанными. И из-за него спиленными. Теперь
он понял, что игра идет всерьез. Что те, кто за ним гонится, ребята хваткие.
И, если что, церемониться не будут. С ним в том числе...
А раз так, то лучше всего ему было бы исчезнуть из этого города. Хоть
куда, лишь бы подальше. Хоть к черту на рога, где бы его никто никогда не
нашел.
Очень бы хорошо к черту на рога...
Вот только дискеты, кроме одной, и почти все доллары остались в
тайнике, в подвале подъезда, где живет... то есть где жил покойный приятель.
Черт бы с ними, с дискетами. Но доллары... Без долларов, которых в карманах
осталось не так уж много, новую жизнь начинать затруднительно. И не начинать
нельзя, потому что старая, похоже, закончилась окончательно и беспово...
