Андрей Ильин. Киллер из шкафа
страница №6
...опасности, скоторой, в отличие от милиции, ссориться не хотел. Потому что одно дело
противоправная бытовуха и совсем другое - защита государственных интересов.
Здесь в случае чего на незнание и природную слепоту не сошлешься. Здесь вмиг
лицензии лишат.
Так что озабоченность бывшего коллеги вполне понятна.
Непонятно только, отчего он по такому пустяковому вопросу вдруг на
столь "высокий" телефон звонить стал. Как видно, там что-то еще, кроме
всероссийского розыска. Что-то его в том клиенте задело.
Но тогда тем более надо сослужить ему службу.
Чтобы еще более обязанным сделать. Чтобы поглубже на крючок взаимных
услуг и обязанностей посадить.
Отчего не помочь по-приятельски, если эта помощь не входит в
противоречие с прямыми служебными обязанностями, а дивиденды обещает
немаленькие. Охранные фирмы, они в самой гуще криминальных событий варятся.
Со всеми дружбу водят, за всеми следят, всех охраняют. И тех, кто с
деньгами, и тех, кто эти деньги у них изъять мечтает. А у того сослуживца
агентство действительно не из последних. Так что знает он очень много чего
интересного, о чем другие не догадываются. Так что помочь ему самый прямой
резон.
- Ладно, диктуй фамилию своего клиента. Только помедленней. Я
записываю.
- Иванов...
- Иван...
- Иванович...
- Родился...
Мать честная! Верно говорят - на ловца и зверь бежит. Если, конечно,
тот ловец ушами не хлопает...
- Ладно. Записал. Иванов Иван Иванович.
- Не проходил такой? Не помнишь?
- Такой? Нет. Первый раз слышу. Но справки наведу. Ты на всякий случай
минут через тридцать перезвони.
- Зачем через полчаса? Это дело не срочное. Я могу погодить. Могу и
завтра.
- Лучше через полчаса. Завтра мне не до того будет.
- Через пол так через пол. Нашим лучше... Генерал положил трубку. И
взглянул на стоящего навытяжку зама. Который умел очень хорошо докладывать.
- Вот что, я передумал. Я отменяю приказ насчет розыска гражданина
Иванова.
- Как отменяете?
- Так отменяю. Не надо искать гражданина Иванова.
- Почему не надо?
- Потому не надо. Потому что я его уже нашел!
- Нашли?! Когда нашли?
- Пока вы тут передо мной клювом щелкали, нашел. Так что расслабьтесь и
идите.
- Куда идти?
- За майором Проскуриным идти. Быстро идти. Очень быстро идти. Чтобы
через пять минут... Приказ ясен?
- Но...
- Приказ ясен?
- Так точно!
- Ну вот и идите...
Через пять минут явился майор Проскурин. Через двадцать пять минут
перезвонил бывший сослуживец, который теперь руководил охранной фирмой, куда
пришел находящийся в розыске гражданин Иванов.
- Здравствуй, Степан Степанович, еще раз.
- Это верно. Это хоть сто раз. Здоровье, око лишним не бывает.
- Ну что там у тебя по Иванову?
- По Иванову? Все нормально по Иванову. Наш он.
- Как ваш?
- Вот так - наш. Проходит тут по одному дельцу.
- Кем проходит?
- Пока свидетелем.
- А потом?
- Потом видно будет.
- Дело-то серьезное? Или так, мелочь?
- Ты меня, Петр Васильевич, прямо на должностное преступление толкаешь.
По статье "Разглашение предназначенной для служебного пользования
информации".
- Степан Степанович, ты же меня знаешь.
- Да я-то знаю. А вот новое начальство не очень. Новое начальство, если
что, меня не поймет. Спросит - по какой такой причине лишнего натрепал? А
если натрепал, что взамен получил? Уж коли натрепал... Закон сохранения
информации знаешь?
- Энергии знаю.
- Ну так вот информации звучит примерно так же. Сколько информации из
источника вышло, столько же для сохранения равновесия должно войти. Иначе
может дно показаться. Понял?
- Понял. Не дурак.
- И что предложить можешь?
- Могу предложить свою помощь в поддержании требуемого уровня
информации... Если мне вначале оттуда чуток отольют.
- Отлив дорого стоит.
- Прилив тоже не бесплатен.
- Ну то, что ты можешь предложить, это еще бабушка надвое сказала. А у
меня информация горячая. Только что с плиты. Аж пузырится вся
- Это я понимаю. И готов платить. По предложенной продавцом стоимости.
- И подписью готов платить?
- Шутишь, Степан Степанович. Кто же нынче подписи свои в таких
учреждениях оставляет. Сегодня ты есть, а завтра тебя нет. А документик вот
он, пришпиленный к делу, в шкапчике лежит. Как мина замедленного действия
под седалищем. Брось, Степаныч. Зачем тебе я? Что у тебя, своих сексотов
нет?
- Есть. Как не быть. Только они все, вместе взятые, половинки тебя не
стоят. Я бы их всех за тебя не задумываясь. И все причитающееся им
материальное вознаграждение.
- Нет, Степан Степанович. Это не цена. Это грабеж среди бела дня. Сбавь
цену.
- Дешевле не смогу. Если дешевле, то тогда и с моей стороны, извини,
только половинка "товара" будет.
- Половинка так половинка. Мне выбирать не приходится.
- Ну тогда, значит, считай, я с тобой уже в расчете. Предоплатой в
расчете. Я тебе за ту цену, что ты мне предложил, все, что мог, про Иванова
сказал. Про то, что он по нашему ведомству проходит, сказал. Дело за тобой.
- За мной не заржавеет. Что знаю - скажу. Если спросишь.
- Я спрошу. Это ты не беспокойся.
- Да уж не беспокоюсь...
- И еще об одной, в счет долга, услуге попрошу.
- Без подписей?
- Без.
- Ну, тогда чем смогу...
- Ты со своим клиентом Ивановым что делать дальше собираешься?
- Ничего не собираюсь. Раз он по вашему ведомству проходит, то совсем
ничего. Расторжение договора и полный от нашего юридического лица их
физическому лицу "от ворот поворот". Мне с государством ссориться не резон.
Мне еще работать.
- Как так "от ворот поворот"? Кто же в нынешнее капитализированное
время выгодного клиента за просто так упускает? Какой же это бизнес, если
деньги мимо кассы? Ты погоди спешить...
- А как же мне его оставить, если вы потом сами же на меня всех собак
навешаете?
- Так уж и всех?
- Ну не всех. Половину. Только мне и половины хватит. И даже четверти.
- А если мы компромисс найдем?
- Какой компромисс?
- Взаимовыгодный. Ты клиента получишь. Я информацию. Мне этот гражданин
Иванов тоже небезынтересен. Конечно, не так, как тебе. Но тоже... Глупо не
использовать удачу, когда она сама в руки прет.
- Что ты предлагаешь?
- Я? Ничего. Я прошу о небольшой услуге. Чтобы ты принял от меня
человечка и приставил к гражданину Иванову в качестве телохранителя. Своего
телохранителя. Причем даже без назначения ему оклада. Представляешь, какая
выгода - клиент за телохранителя платит по полному прейскуранту, а ты
телохранителю ничего. Прямой навар. Прямее не бывает.
- И мы в расчете?
- За что?
- За приставленного к Иванову телохранителя?
- Экий ты жмот стал. Даже разговаривать противно. Я тебя о том
телохранителе как о небольшом личном одолжении просил. Которое тебе, между
прочим, немалый барыш принесет. А ты торговаться...
- Я же не знаю, зачем ты к моему клиенту своего телохранителя
приставляешь. И что с того может получиться.
- А тебе и не надо знать. И не надо беспокоиться. Тебе надо ему счет за
предоставленные услуги предъявить. И причитающиеся деньги получить. За
чужую, между прочим, работу.
- Мягко стелешь, Степан Степанович...
- И за эту пустяковую услугу и направленный в твою кассу барыш я готов
скостить тебе четверть долга.
- Две трети.
- Хорошо, треть.
- Половину, и я соглашусь.
- Ладно, половинку с хвостиком, и по рукам?
- По рукам!
- Ну вот и договорились. Я своего человечка к тебе завтра подошлю. В
твой отдел кадров. Ты там предупреди, чтобы все чин чином было. Чтобы
собеседование, чтобы в трудовую книжку печать шлепнули и соответствующий
оклад начислили. Скажи, какие ему документы надо при себе иметь?
- Паспорт, трудовую, лицензию охранника, право на ношение оружия.
- Ну, это сделаем. Это самое простое. Только ты не жадничай, большой
оклад, который тебе в прибыль пойдет, не назначай. Держись в рамках средних
цифр. И никого о новом работнике в курс не вводи. Не вздумай. Мне своего
человечка светить резона нет.
- А если он что-нибудь такое узнает?
- Что? У тебя же законопослушная фирма? Которая кодекс и постановления
правительства чтит, как монах Божьи заповеди. Чего тебе опасаться?
- Ну мало ли... И на старуху бывает проруха. Вдруг он что-нибудь не то
заметит? Или ему покажется, что он что-то не то заметил?
- Если что заметит... Считай, что не заметил. Ну все. Надеюсь на тебя.
- И я тоже...
- Будь спокоен. Ну ты же меня не первый год знаешь...
Генерал положил трубку и выключил магнитофон, на который записал
разговор. На всякий случай записал. На случай, если он не добьется росписи
под распиской о сотрудничестве, а прижать к ногтю старинного сослуживца надо
будет.
- Все слышал? - спросил он майора.
- Слышал.
- Все понял?
- Понял.
- Ну, значит, действуй. Направь туда человечка посмышленей да
поинициативней. Который сможет увидеть больше, чем ему покажут. Ну и чтобы
подготовлен был на случай непредвиденных обстоятельств. Чтобы один трех
стоил. Есть такой?
- Найдется.
- Кого думаешь?
- Сашку. То есть, я хотел сказать, лейтенанта Михайлова.
- Михайлова? Михайлов сможет. Ну давай действуй, майор... Теперь, если
мы за кончик уцепились, непростительно будет всю ниточку не вытянуть. Ни
тебе, ни мне непростительно!...
Глава охранной фирмы положил трубку и вытер вспотевшую лысину. Еще в
самом начале разговора вспотевшую.
Зубр генерал. Еще больший зубр, чем раньше был. Ишь как в того Иванова
вцепился. Всеми тридцатью двумя. Не оторвать.
Интересно только знать, зачем вцепился? Что в том гражданине Иванове
такого особенного, что им сам генерал заинтересовался? Очень сильно
заинтересовался...
Что?
Узнать бы... Потому что если не узнать, то тот генерал слопает его
вместе со всем его агентством, не поперхнувшись. Хоть и старый сослуживец.
Или именно потому, что старый сослуживец.
Прав генерал насчет закона равновесия. На нем все держится. И если это
равновесие нарушится хоть на йоту - пиши пропало. Придется падать на самое
дно самого глубокого колодца. Куда даже соломка не подстелена...
Глава тридцать третья
Майор Сивашов был доволен. И был радостно возбужден. Впервые за
последнюю неделю. Он был доволен и был возбужден по одной-единственной
причине - сверка номеров оружия, изъятого следствием с места боя, вывела на
оружейку одной из войсковых частей. Именно на этом складе его враг получил
оружие. По крайней мере большую часть участвовавшего в бое оружия, из
которого расстрелял его боевых товарищей. Там, на квартире, расстрелял. И
еще раз на квартире. И в морге...
Майор был доволен, потому что имел наконец возможность отомстить. За
павших друзей, за позор проигранных боев, за преследующую его в последнее
время невезуху. Теперь он мог отыграться за все. На виновных отыграться.
Если вышестоящее начальство даст на то разрешение...
А даст? Даст генерал-товарищ Петр Семенович добро на бой-реванш? Или
опять начнет мудрить? Свои замысловатые и совершенно непонятные воспитанному
в пехотном строю и общевойсковых традициях майору каверзы строить?
Ведь не даст. Как пить дать! Начнет тянуть время, запрашивать
дополнительную информацию, перепроверять информацию... А в итоге ребята
останутся неотмщенными.
Черт бы побрал эти хитромудрые подковерные интриги. Насколько все проще
в открытом бою. Здесь свои позиции. Там чужие. На своих позициях свои, в
своей форме. На чужих - чужие, в чужой форме. Если на своих позициях кто-то
в чужой форме - значит, он перешедший линию фронта чужой и с ним можно
поступать по законам военного времени. То есть допрашивать и, если молчит, -
расстреливать.
Ну прелесть же что за жизнь! Всегда ясно, кто враг, кто друг. Всегда
есть сосед справа и сосед слева. Есть прикрывающая ближние и дальние
подступы артиллерия. Есть авиация, кухня и санбат в ближнем тылу.
А в этих их закулисных игрищах - сам черт ногу сломит. Кто враг? Где
друг? С какой стороны пуля прилетит? И в какой санбат с той пулей в спине
бежать?
Может, ну к ляху этого Петра Семеновича с его перестраховками? Может,
на этот раз обойтись без него? Может, проявить инициативу и самому
справиться? Расчихвостить этих подлецов, взять языка, узнать у него обо
всем, о чем возможно, и лишь после этого выйти на доклад. В конце концов,
победителей за самоуправство не судят. Правда, и не награждают. Ну да ему
наград не надо. Ему бы только за ребят поквитаться...
- Дневальный!
- Я!
- Давай, дневальный, личный состав на построение! Шевелись давай!
- Есть, товарищ майор. Взво-од! Подъем! - Мгновенный скрип пружин
солдатских коек, удар множества босых пяток о пол казармы, шелест одежды,
звон пряжек, топот каблуков... Сорок пять секунд на все про все.
- Товарищ майор, по вашему приказанию...
- Вот что, ребята. Долгие разговоры мне разговаривать с вами некогда.
Скажу одно, но главное. Я, кажется, знаю местонахождение тех, кто... Ну, в
общем, кто наших ребят положил. Тогда... Кто там тогда был, поймет. Короче,
кто хочет поквитаться... Добровольцы - выйти из строя.
Большая часть взвода сделала шаг вперед.
- Равняйсь! Смир-но! Добровольцам напра-во, в красный уголок, всем
прочим на месте... шагом марш!
В красном уголке майор развернул карту.
- Периметр охраняемой зоны. Склад. Автопарк. Казармы...
Задача - организовать скрытое наблюдение за объектом с целью
обнаружения и опознания противника и выявления огневых точек и мест
скопления живой силы и техники.
Задача ясна?
- Так точно!
- Выезд в двадцать один ноль-ноль. Форма одежды полевая. Приготовить
маскировочное снаряжение, оружие, средства связи и сухпай на трое суток.
Быть готовым к двадцати пятнадцати! Вопросы есть? Вопросов нет. Разойдись!
Командиры пятерок, ко мне!..
В 20.15 личный состав построился во дворе казармы. Командир прошел
вдоль рядов, внимательно осматривая каждого бойца, поправляя одежду и
снаряжение.
- Подтяни... Шнурки завяжи. А то они в самый неподходящий момент... Что
в карманах? Оставить документы и письма. Документы и письма сдать
старшине... Все остальное на ходу. По машинам!
Бойцы один за другим попрыгали в крытые брезентом "КамАЗы". На этот раз
они даже не переодевались в гражданку. На этот раз они действовали как
нормальное воинское подразделение. Без обычных конспиративных заморочек...
Машины ехали пять часов. По асфальту, по грейдеру, по грунтовке, по
бездорожью. И встали на поляне в глубине густого, поросшего мелким
кустарником леса.
- Личному составу можно оправиться. Истосковавшийся по кустам личный
состав рассредоточился по лесу. Чтобы через пять минут собраться и
построиться между машинами.
- Отсюда до объекта три километра по прямой. Значит, реальных пять.
Первая пятерка выходит через двадцать минут. Первой пятерке приготовиться к
выходу. Оставшимся оборудовать лагерь. При контактах с гражданским
населением объяснять свое здесь присутствие проведением плановых учений.
Вопросы есть? Нет? Разойдись!
Личный состав разбежался в стороны. И занялся тем, чем должен был
заняться. Растянул поверх машин и закрепил маскировочные сети, установил две
армейского образца палатки и тоже замаскировал ветками и листвой, развернул
антенну радиостанции, вырыл выгребную яму и приготовился ко сну... Кроме
разосланных во все стороны дозоров и секретов, которым была поставлена
задача наблюдать, обнаруживать на дальних подступах, сдерживать, уводить, а
при необходимости принимать бой, если к лагерю опасно приблизятся передовые
силы противника либо нежелательные гражданские лица.
Через час лагерь был оборудован, секреты расставлены, личный состав
накормлен выданным им сухпаем и уложен спать в палатки на подстеленные под
спины и бока ветки и сухую листву. Армейские разведчики не туристы. Они,
расставив палатки, костры не жгут и песен возле них до полуночи не орут. Они
спят. Пока представилась такая возможность.
Первая пятерка, напялив маскировочные, напоминающие зеленые мохнатые
шкуры комбинезоны, натянув на стволы маскчехлы и измазав лица
темно-коричневым маскировочным гримом, двинулась в путь. В обход деревень,
лесных кордонов и прочих населенных пунктов. Через полтора часа они были на
месте.
- Двое на север. Двое на юго-восток. Я здесь, - приказал начальник
пятерки; - Смена по темноте. Смена через двадцать два часа.
Двойки расползлись в стороны и, оседлав господствующие высотки,
оборудовали временные наблюдательные пункты, вырыв саперными лопатками
углубления в грунте, покрыв себя дерном и густо замаскировав подходы
кустарником.
- Готовы! - доложила по рации первая двойка.
- Готовы! - доложила вторая.
Время пошло.
Пять пар глаз, вооруженных двадцатикратной оптикой, вцепились в объект.
Они внимательно изучали каждое строение, каждую выезжающую или въезжающую
машину, каждого попавшего в объектив биноклей человека и даже каждую
болтающуюся в периметре части собаку, которая в дальнейшем могла их
демаскировать, не вовремя залаяв. Они фиксировали время смены караулов возле
складов вооружения. Подсчитывали общее количество личного состава и выделяли
командиров. Вычисляли наиболее и наименее посещаемые здания и подъезды. Они
делали все то, что делал бы разведотряд, отслеживающий в тылу противника тот
или иной объект.
Но более всего они искали людей, лица которых им были знакомы. Которые
были им памятны по второй вооруженной стычке на Агрономической. И из-за
которых они сюда и прибыли.
- Вижу. Северная казарма. На выходе. Боец в лейтенантской форме. С
вашей стороны его должно быть видно лучше. Подтвердите опознание.
- Какой из двух?
- Тот, что слева.
- Отсматриваю.
- Ну что?
- Похож. Я, кажется, помню такого.
- Я тоже помню. Есть опознание!
- Еще один. Крыльцо на выходе из столовой. В центре.
- Есть в центре.
- Похож?
- Нет. Не помню. Этого не помню.
- А мне кажется, он был.
Спорное опознание. Но все равно почти опознание!
- Двое! Со стороны КПП. Видите?
- Видим.
- Они?
- Они! Черт! Похоже, здесь собрался весь их отряд...
Скорее всего весь. Так и должно быть. Спецгруппы в промежуток между
операциями и после операций по домам не распускаются. До момента, пока не
утихнет поднятый ими во время очередной боевой вылазки шум,
спецподразделения выдерживают одно-двухнедельный и более карантин, находясь
на казарменном положении без права выхода за пределы части.
Бойцы этого спецподразделения выдерживают карантин в пределах этой
части!
И значит, здесь они! Все! Ну или большая их часть! Отыскались-таки!
- Есть опознание! - передал командир пятерки в лагерь.
- Сокол передает - есть опознание, - доложил Дежурный радист майору.
- Ты уверен?!
- Так точно, уверен. Только что Сокол передал.
- Значит, есть... Значит, все-таки нашли! Значит, не зря... Командира
второй пятерки ко мне!
- Товарищ майор... по вашему приказанию...
- Слушай боевую задачу. Первая пятерка узнала их. Тебе необходимо
продублировать и подтвердить либо опровергнуть проведенное ими опознание. От
твоей работы будет зависеть весь ход дальнейших действий. Поэтому ошибаться
тебе нельзя. Возьмешь дополнительных бойцов. Из тех, что их видели и хорошо
запомнили. Если результаты твоих наблюдений совпадут с выводами первой
пятерки, если ты узнаешь их - переключись на отсмотр подходов к местам их
сосредоточения, на маршруты и режим смены караулов. Мы выйдем на исходные к
двадцати четырем ноль-ноль. Приказ ясен?
- Так точно. Продублировать опознание. Отсмотреть подходы и перемещения
караулов, быть готовым к приему основных сил.
- Добро. Сверим часы.
- Девятнадцать ноль семь.
- У меня ноль восемь. Ставь по моим. Ну все, Иди готовь своих бойцов.
Бойцы второй пятерки спали. Бойцы второй пятерки отсыпались перед
суточным бдением.
- Егоров, Дроздов, Матвеенко... подъем!
Через два часа усиленная тремя бойцами вторая пятерка вышла на маршрут.
Через четыре - была на месте.
Наблюдавшие за объектом бойцы первой пятерки выползли из своих убежищ.
Чтобы наконец расправить затекшие ноги и руки, размять одеревеневшие мышцы.
В их еще теплые логова вползла новая смена.
- Первая двойка готова.
- Вторая двойка готова.
- Третья двойка...
Сдавшие наблюдательную вахту бойцы не ушли. Еще по меньшей мере час они
вводили в курс дела новоприбывшую смену. Потому что, отлежав здесь двадцать
два часа, лучше, чем кто-либо, ориентировались в обстановке.
- Это третья казарма, это столовая, это котельная...
Чаще всего они появлялись возле четвертой казармы... возле столовой...
в физкультурном городке...
Место постоянной дислокации, по всей видимости, четвертая казарма...
Смена караулов через три часа... Посты по углам. Там, где фонари...
Караулка с северной оконечности... Несение службы оставляет желать лучшего.
Бойцы на постах дремлют, подходы надлежащим образом не отсматривают. Сменный
караул подпускают без предписанного уставом окрика... В общем, нормальный
среднеарифметический бардак...
Ну что, все понятно?
- Все.
- Тогда мы пошли.
- Счастливо.
Отработавшая свое боевое дежурство первая пятерка шагнула в темноту и
растворилась в ней, как черные кошки.
- Вторая казарма. Три человека. Один, мне кажется, похож.
- Вижу. Который?
- Крайний слева.
- Вижу. Но не узнаю.
- Я тоже не узнаю. Ложное опознание.
- Еще пятеро. Тот, что с правого края, и тот что в центре.
- Заметил.
- Похожи?
- Эти похожи. Особенно крайний.
- Согласен. Это они. Опознание!
- Двое возле плаца... Опознание.
- Шесть бойцов на волейбольной площадке.! Трое...
Опознание. Опознание. Опознание...
- Опознание подтверждаю! Перехожу к выполнению второй половины работ, -
передал команддир второй пятерки.
- Подтверждение опознания, - доложил paдист. - Запрашивает, какие будут
дополнительные указания.
- Никаких дополнительных указаний не будет. Работать. И ждать подхода
основных сил. Передайте.
- Есть!
- Дневальный?
- Я!
- Доведите до сведения личного состава - всем быть готовыми через три
часа. Лагерь свернуть, все за собой подчистить. И чтобы ни одного окурка, ни
одного следа... Ясно?
- Так точно.
Через три часа лагерь был свернут. Палатки и маскировочные сети сняты,
сложены и заброшены в машины, сорванные ветки равномерно разнесены по округе
на триста и более метров, отверстия в грунте от колышков и палаточных стоек
выровнены, выгребная яма засыпана и покрыта дерном. Местность приобрела
первоначально нетронутый вид.
- Взвод... стройся!
Бойцы коротко пробежались по поляне и замерли, подперев друг друга
плечами и выровняв в единую линию носки.
- Слушать боевую задачу. Нашему подразделению предстоит совершить
скрытый марш, выйти на рубеж атаки и через два часа двадцать пять минут
атаковать и уничтожить превосходящие силы противника, максимально используя
эффект неожиданности. Силы того противника... которого вы знаете. Сдаваться
без боя они не будут. А будут оказывать сопротивление, где и как только
можно. Так что потери в личном составе не исключены.
Раненых, убитых, оружие и предметы, по которым можно опознать нашу
принадлежность, на поле боя не оставлять. Выносить. Или уничтожать подрывом
толовых шашек и гранат. В случае попадания в плен - молчать и отдуваться
самостоятельно. Убить они, вполне возможно, не убьют, а вот под суд подвести
могут. Всем все ясно? На что идем, чем это может быть чревато?
- Так точно!
- Отказники есть? Пауза.
- Отказников нет.
- Вопросы есть? Пауза.
- Вопросов нет! Ну, тогда, значит, выход через четверть часа. Ни
пуха...
- К черту, товарищ майор!
Глава тридцать четвертая
Иванов Иван Иванович осматривал строй предложенных ему на выбор
телохранителей. Телохранители были как на подбор - один другого краше.
Правда, не мастера спорта и не олимпийские чемпионы. Но Ивану Ивановичу не
долг требовалось выбивать и не на презентации мощью чужих мускулов щеголять.
Ему надо было защитить свое бренное тело от грозящих ему со всех сторон
опасностей.
- Спецучебка Первого главного управления КГБ. Пять лет службы в
подразделении "Дельта", опыт участия в боевых действиях, заграничные
командировки, правительственные награды, личный двузначный счет...
- В каком смысле личный счет? В банке счет?
- Личный счет - это число боевых потерь у противника, причиненных ему
данным конкретным бойцом. У этого бойца счет выражается двузначной цифрой.
Вам требуется уточнение?
- Нет-нет. Не требуется. Уточнения мне не надо...
- Три года назад вышел в отставку. Два - работает у нас. Нареканий со
стороны заказчиков не имеет. Характеризуется с положительной стороны.
Двадцать пять долларов...
- Что двадцать пять долларов?
- Цена двадцать пять долларов. Двадцать пять долларов в час. Вы
согласны?
- Я? Да, конечно, согласен.
Отобранный и утвержденный заказчиком кандидат покидал строй и отходил в
сторону в ожидании дальнейших распоряжений. Его время уже начинало тикать.
Его время уже отсчитывало причитающиеся ему за работу центы.
- Обращаю внимание на следующего кандидата Второй взрослый разряд по
боевому самбо. Черный пояс карате. Призер регионального финала
интеллектуальной игры "Что? Где? Когда?". Мастер спорта по стрельбе из
пневматической винтовки...
- Из пневматической?
- Из пневматической. Но это не играет никакой роли. Современное
огнестрельное оружие по своим характеристикам почти ничем не отличается от
спортивного пневматического. Примерно тот же калибр. Те же прицел и мушка.
Та же интенсивность отдачи. Так что мастер спорта по пневматике во всех
случаях и из всех прочих типов все равно мастер. С тридцати шагов в глазной
зрачок попадет... Тридцать пять долларов.
- В зрачок?
- В зрачок.
- Тогда беру.
- На-ле-во!
Кандидат кивал и выходил из строя.
- Мастер рукопашного боя... Афганистан. Таджикистан. Чечня... Личный
пятизначный счет...
- Пятизначный?!
- Пятизначный. Причем по преимуществу в рукопашных схватках с
использованием холодного и подручного оружия.
- Я согласен...
- Могу предложить также опытного, с пятнадцатилетним стажем... участием
в боевых действиях... личным двузначным счетом... сапера-взрывника. Классный
специалист. Незаменим при проверке помещений, машин и прилегающей местности
на предмет присутствия мин, гранат-растяжек и иных взрывоопасных
предметов... Двадцать пять долларов...
- Беру!..
Итого, общий личный счет привлеченных к охране тела Иванова хранителей
перевалил за сотню поверженных бойцов противника. И за полторы сотни
долларов почасового гонорара. Плюс еще сотню за услуги фирме, предоставившей
за столь невысокие цены такие квалифицированные, с двузначными и более
боевыми показателями кадры...
- Повезло тебе, - похлопывали по плечу отобранные для работы кандидаты
увиденного ими лишь вчерашний вечером агента-новичка. - Без году неделя - а
уже при деле. Другие месяцами такого фарта ждут. И то не дожидаются. А ты
даже не сторожем. Сразу в телохранители.
- Это точно, что повезло.
- С тебя причитается.
- Какой разговор! Хоть сейчас...
- Сейчас нельзя. Сейчас служба! А вот после службы... Есть у нас тут на
примете один кабачок...
- Хоть два кабачка. Я же понимаю, такое везение надо оплачивать. Чтобы
оно не последним было...
- Не оплачивать, а обмывать. Тогда не заржавеет...
- Ха-ха-ха...
- Вы чего здесь прохлаждаетесь? Чего лясы точите? - возмутился менеджер
фирмы.
- А что?
- То самое! Клиент копытом на улице стучит, а его телохранители байки
травят! Совесть надо иметь. Он вам, между прочим, уже деньги платит.
- А мы что, мы ничего...
- Ничего... Быстро проверяйте оружие, радиостанции - и к нему. И чтобы
без рекламаций у меня! А то в прошлый раз клиент жаловался, что на полночи
остался без прикрытия.
- Так он же к любовнице пошел!
- Ну и что? Вы считаете это достаточным основанием для того, чтобы
лишить клиента защиты?
- Она же у него в однокомнатной квартире живет! В малометражке без
балкона! Куда нам было в той малометражке деться?
- Не знаю, куда деться. Хоть вместе с ним в постель деться.
- Так мы бы с удовольствием. Только он не приглашал.
- А она?
- Она бы, конечно, не прочь...
- Ну-ка, прекратить разговорчики в строю! Проверить удостоверения
личности, лицензии, разрешения, оружие и шагом марш работать!
- Есть проверить и шагом марш!
- Давно бы так...
Телохранители вытянули из заплечных кобур пистолеты. Вытащили из них
обоймы, выщелкнули верхний патрон и снова поставили его на место.
Передернули затворы, произвели холостые выстрелы. Вновь воткнули обоймы в
рукояти пистолетов, а пистолеты в скрытого ношения кобуры.
- Оружие в порядке.
- У меня тоже.
- В порядке...
Потом агенты вытащили из внутренних карманов необходимые им для работы
даже больше, чем оружие, казенные, с многочисленными печатями, штампами и
росписями бумажки. Проверили, пересчитали их. И засунули обратно в карманы.
- Готов.
- Готов.
- Готов...
- Ну, тогда можете приступать к работе, - благословил своих работников
курирующий их менеджер. И проставил в журнале регистрации число и время
выхода на работу очередной группы агентов-охранников.
Агенты поодиночке вышли на улицу. И рассредоточились, изображая
случайных прохожих. Старший подошел к объекту охраны.
- Где ваша машина?
- Какая машина?
- Ваша машина?
- У меня нет машины.
- Как так нет?
- Ну так нет. Я на городском транспорте езжу.
- На каком городском?
- На трамваях и автобусах.
Старший телохранитель растерянно оглянулся на своих бойцов. Такого с
ними еще не случалось. Чтобы клиент, отстегивающий фирме почти по триста
долларов в час, не имел машины.
- А как же вы... Сейчас?..
- Я же говорю. На двадцать шестом автобусе. Тут остановка за углом
недалеко...
- А мы как же?
- И вы на автобусе.
Старший группы почесал в затылке... И пошел к углу, за которым была
остановка 26-го автобуса. За ним рассредоточенной гурьбой двинулись
подчиненные ему агенты. Тоже к остановке.
Телохранители перекрывали своими фигурами все потенциально опасные
направления, отчего клиент шел как бы в живом круге, состоящем из рослых,
одинаково одетых, лениво осматривающихся по сторонам мужчин. Правда, круг
был не вполне правильной формы, но все равно очень хорошо просматривался,
отчего встречные прохожие испуганно оглядывались на странного вида
процессию.
"Торчим, как мухи на бильярдном шаре. Народ смешим. Какая же это работа
- насмешка одна! И совершенная демаскировка", - расстраивался про себя
бригадир охранников.
На остановке телохранители окружили своего клиента плотным кольцом.
Так, что за их плечами его макушки видно не было.
В автобус Иван Иванович вошел с плотной группой, через задние двери.
Все прочие недоумевающие пассажиры, оттесненные могучими плечами
сопровождающих его лиц, вошли через другие двери. Вошел и встал на задней
площадке в гордом "групповом" окружении.
Устроившие на следующей остановке облаву контролеры к группе, вполне
может быть, едущих без билета пассажиров подходить не стали,
удовлетворившись внешним осмотром их, безусловно, честных лиц. И еще спустя
одну остановку вышли. Через средние двери.
Оказывается, это очень неплохо иметь телохранителей. Оказывается, это
сильно упрощает Городской быт. Не надо толкаться в очередях к дверям в
транспорт, не надо препираться с контролерами.
Очень Ивану Ивановичу понравилось такое положение дел. Всю жизнь он был
угнетаемым и попираемым "никем", а тут вдруг стал не подлежащим критике
"всем". Как в той, про восставших гегемонов, песне.
Ну и, значит, не зря все это. Значит, все так и Должно быть. И даже
лучше быть.
Вот только будет ли?
Глава тридцать пятая
Генерал Трофимов стоял по стойке "смирно". В собственном кабинете
стоял. Возле ведомственной "вертушки". По которой абоненты ниже, чем в
звании генерал-лейтенантов, не звонили. А выше хоть и редко, но случалось.
Как и сейчас случилось.
- Ты чем это там занимаешься? А? Степаныч, - порыкивал в трубку
недовольный начальственный басок. - У тебя что, своих дел мало, что ты чужие
собираешь? Если мало - так ты скажи. Я тебе по старой памяти подсоблю,
подброшу. Чтобы ты от безделья не маялся...
- Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, товарищ генерал.
- Я много что имею. И много что в виду! Чтобы ты наконец понял! Чтобы
запомнил. И впредь анархию во вверенных тебе подразделениях не разводил...
- Но, товарищ генерал...
- Молчи и слушай! Начальство слушать положено! С благоговейным
вниманием. Понял?
- Понял.
- Ну вот и слушай. И вникай. Мне на тебя уже второй сигнал пришел.
Насчет того, что занимаешься не имеющими непосредственного отношения к твоим
обязанностям делами. Что берешь на себя больше, чем положено. Какие-то
сугубо милицейские дела перепроверяешь. Ориентировки. Народ по командировкам
рассылаешь на казенные деньги. Дорогу официальному следствию перебегаешь. На
хрена тебе чужая головная боль сдалась? За каким ты в дела милиции лезешь?
Причем так лезешь, что от дна до самых верхов муть поднимаешь. Ну что тебе
спокойно не живется? Пусть они сами в своем дерьме копаются.
- Разрешите доложить, товарищ генерал?
- Что доложить?
- Что я не считаю расследуемое мною дело чисто милицейским. Что там, по
моему мнению, присутствует вполне конкретный интерес органов государственной
безопасности.
- Какой интерес?
- Я не готов ответить на этот вопрос. Работа по делу еще ведется.
- Значит, они правы. Значит, все-таки ведется?
- Так точно, ведется. Но без ущерба для плановой работы отдела.
Плановая работа в данном случае не страдает.
- А финансы?
- Расходная часть не превышает пределы утвержденных финансовым отделом
смет.
- А если они ревизию на тебя нашлют?
- Пусть присылают. Все мои финансовые документы в полном порядке. Дебет
равен кредиту.
- А самодеятельность тем не менее разводишь? На какие, интересно знать,
шиши? Мертвые души сексотов по левым договорам оплачиваешь? Или взятки
берешь?
- Никак нет. Работы ведутся исключительно на личные сбережения личного
состава и выручку от сданных пустых бутылок из-под выпитой казенной
минералки, накопившихся в отделе за последние десять лет. Могу представить
справку из пункта приема стеклотары.
- Значит, говоришь, изыскиваешь внутренние резервы?
- Изыскиваю. По мере сил.
- Стаханов невидимого фронта?
- Так точно! А вы, вместо того чтобы поощрить отдел за инициативность и
умение за одни и те же деньги сделать два дела, устраиваете разнос.
- Если бы я устраивал разнос, тебя бы разнесло. Я всего лишь провожу
разъяснительную работу среди старшего офицерского состава.
А что касается проявленной на местах инициативы, так ты ею сильно не
козыряй. Не те времена. Инициатива нынче наказуема больше, чем нерадивость.
Нынче следует копать в ту сторону, куда приказали копать. Не отклоняясь ни
на сантиметр. Чтобы случаем чьих-нибудь интересов не зацепить. Усек?
- Так точно, товарищ генерал.
- А раз усек, кончай свою самодеятельность и, как говорится,
сосредоточься на текущих делах и повышении боевой и политической подготовки
личного состава...
- Я не согласен, товарищ генерал. По моему мнению, это дело
перспективное...
- Кого интересует твое мнение. Равно как и мое мнение. Сказано тебе -
отставить, значит, отставить! Пусть его те, кому положено, распутывают. Нам
своей мигрени довольно. Понял меня?
- Так точно.
- Напиши рапорт на мое имя с объяснениями по поводу
несанкционированного расследования. Ну, мол, в ходе утвержденных работ была
отработана не имеющая отношения к делу тупиковая версия... Ну, ты сам
знаешь. И приготовь для передачи в МВД все материалы по делу. Все, что ты
там накопал. Коллегам помогать надо.
- Но, товарищ генерал...
- Все. Разговор окончен. Рапорт и дело ко мне на стол завтра, не
позднее тринадцати ноль-ноль! Не слышу?
- Есть рапорт и дело к тринадцати ноль-ноль.
- Вот так-то лучше. И прекращай свою анархию на местах. Мы и так все
тут на волоске новой реорганизации висим. Того и гляди оборвемся. Так что ты
не раскачивайся. Не нагружай веревку. За которую все мы держимся.
Расслабься. И лучше об очередном звании думай, выслуге, пенсии и выходном
пособии. А не о мифических, за которые с тебя никто не спросит, делах. О
будущем думай. И о близких, которым кушать надо. Каждый день. Думай!..
"Вертушка" замолкла. Генерал Трофимов выругался. Вслух.
Какая же это, интересно знать, сволочь пытается ухватить его за кадык?
Своя или посторонняя? Кто генералу информацию в клюве принес? Кто сигнал
дал?
Кто-нибудь из обиженных своих, которым больше прочих надо, рапорт
накропал? А генерал, болеющий за теплое кресло под своей задницей,
перестраховался и прижал его к ногтю.
Или из верхнего эшелона МВД надавили? Или не из МВД, а откуда-нибудь
еще?
Кому выгодно его из дела убрать? Откуда ветер дует?
И что теперь делать, чтобы волков накормить и овец уберечь? Что?..
- К вам майор Проскурин. Пропустить?
- Давай.
- Товарищ генерал...
- Здравствуй, майор. У тебя новости?
- Новости.
- Надеюсь, хорошие? А то у меня на плохие сегодня лимит исчерпан.
- Хорошие или плохие, сказать трудно. Но небезынтересные.
- Излагай.
- Три дня назад мы приступили к отработке версий убийства приятеля
гражданина Иванова. Ну того, которому прежде, чем убить, зубы спиливали.
Изучение представленных следствием документов и обстоятельств дела
подтвердило ранее полученную информацию о присутствии гражданина Иванова на
месте преступления. О чем свидетельствовали оставленные им следы и
свидетельские показания.
- Какие следы? И какие показания?
- Следы отпечатков обуви в квартире и отпечатков пальцев на мебели и
ручке того самого напильника. А показания - соседки с верхнего этажа,
которая видела его выходящим из квартиры с пистолетом в руке. Она
утверждает, что он хотел ее застрелить. Кроме того, внизу он встретил еще
двух не установленных следствием свидетелей, в сторону которых произвел
выстрел из пистолета.
При этом экспертиза пули подтвердила, что из этого пистолета были убиты
два потерпевших в квартире на Агрономической.
- Это что, в общей сложности пять, что ли?
- Шесть. Потому что следствие считает, что друга тоже Иванов убил.
Показания, отпечатки пальцев, в том числе на ручке напильника, и все такое
прочее... Неопровержимые для суда доказательства.
- Он прямо маньяк какой-то. Ни дня без трупа! Может, мы его прохлопали?
Может, он действительно того... Пятерых там. Плюс приятеля.
- К чему ему было убивать приятеля, давшего ему приют? А если он убил,
зачем было демаскировать себя беготней с пистолетом по подъезду? Соседку
пугать? Стрелять? Не проще ли было уйти тихо?
- Тоже верно. На действия уравновешенного, уверенного в себе
преступника его поведение не похоже. Никак не похоже. Беготня, стрельба,
соседка...
- В то время как за полчаса до того в квартире, если верить следствию,
он же демонстрировал чудеса хладнокровия и выдержки. Пилил зубы, вбивал
гвозди в пальцы, пытал, нимало не беспокоясь о том, что соседи, привлеченные
подозрительным шумом, могут вызвать милицию.
- Действительно странно.
- И нелогично. В одном случае хладнокровный, со стальными нервами
убийца. В другом - истерик и подъездный хулиган. С разницей в поведении в
полчаса.
- А что следствие?
- Как обычно. Следствию необходимо в возможно более сжатые сроки
раскрыть преступление. Нужен преступник. Чтобы начальству рапортовать.
Следствие однозначно считает подозреваемым гражданина Иванова.
- А ты?
- А я на всякий случай сомневаюсь. Потому что надо мной ни прокурор, ни
начальство не висят. Я могу позволить себе роскошь сомневаться. И свои
сомнения перепроверять.
- Перепроверил?
- Перепроверил. Задался вопросом, кто еще мог желать покойному смерти?
Поинтересовался его образом жизни. Попытался определить контакты истекшего
года. Для чего задал соседям ряд наводящих вопросов. О том, кого они в
последнее время в компании с покойным видели, как они себя при этом вели, не
мешали ли жильцам после двадцати трех часов шумом, не выражались ли
нецензурно при встрече в подъезде, не одалживали ли без отдачи деньги и
продукты питания... Ну, в общем, слегка раззадорил.
- Сказали?
- Сказали. Люди, если их за живое задеть, а потом посочувствовать,
становятся словоохотливы и много чего интересного могут порассказать.
- Что они сказали? В ответ на твое сочувствие.
- Сказали, что в последнее время покойный сосед пил по большей части
один. Что замечали его в компании гражданина Иванова, местного дворника, его
подружки, еще одной подружки, еще одного приятеля, который никакого интереса
для следствия не представляет, и еще одного неизвестного соседям лица, визит
которого приходился на то же самое время, что и гражданина Иванова.
- Совместная пьянка?
- Что-то вроде этого. По крайней мере соседи показали, что слышали
крики и хлопанье входной двери чуть не с самого утра.
- Ходили за добавкой?
- По всей видимости.
Отработав всех знакомых потерпевшего за последние несколько лет, я
выделил нескольких наиболее из них подозрительных и взятые из личных дел и с
пропусков фотографии предъявил для опознания соседям. Двое соседей указали
на одну и ту же фотографию, признав на ней человека, которого они видели в
компании потерпевшего и гражданина Иванова.
- Кто он?
- В настоящий момент никто. Официальный безработный. Занимается
ремонтом компьютеров и установкой программ для знакомых и знакомых тех
знакомых. Патента не имеет. Объявлений о предоставляемых услугах не дает.
Живет, если не считать приходяще-уходящих женщин, один.
- Работать не работает, объявлений не дает, а на жизнь хватает?
- Причем на вполне приличную жизнь. Особенно в последние недели. До
того особенно не шиковал. А тут... Приоделся, долги вернул, купил дорогой
компьютер.
- Оплата единовременной услуги?
- Я подумал так же. И посетил данного гражданина под видом налогового
инспектора.
- Потребовал лицензию на ведение работ, патент частного
предпринимателя, заполненные декларации о доходах, квитанции уплаченных
налогов... В общем, страху нагнал?
- Не без этого. Я ведь не имею возможности, как милицейские
следователи, вызывать его в кабинеты, брать подписки о невыезде и вести
долгие душеспасительные беседы. Так что пришлось поговорить и о лицензиях, и
о декларациях, и о патентах, и о нарушении существующей финансовой
дисциплины.
- То есть довел клиента до кондиции?
- Довел...
- И уже размягченному сунул под нос удостоверение...
- Сунул. Иначе я от него ничего бы не добился.
- Затем, конечно, сказал, что гражданин Иванов не Иванов вовсе и не
гражданин, а подданный Соединенных Штатов Америки и еще, на всякий случай,
Парагвая, что он вел на территории России шпионскую деятельность, похитил
кучу государственных секретов и убил своего агента-связника, в компании с
которым опознанный соседями подозреваемый пил водку. И что на основании
этого госбезопасность считает его сообщником шпиона и соучастником убийства,
за что по совокупности статей следует никак не меньше вышки. Так?
- Примерно так.
- Клиент раскис и стал просить снисхождения и каяться.
- Начал.
- Жук ты, майор! Такой, что поискать.
- Это оттого, что начальство ставит заведомо невыполнимые в рамках
закона задачи.
- Что он показал?
- Он показал, что во время совместного распития алкогольных напитков
сорокаградусной крепости гражданин, с которым его познакомил его приятель,
попросил отсмотреть на компьютере дискету.
- Ну-ну!
- На дискете были какие-то шифры. Какие-то цифры. И написанные
по-английски названия иностранных банков. Он предполагает, что шифры - это
номера зарубежных счетов, а цифры - количество положенных на них средств.
- Большие суммы?
- Он утверждает, что большие.
- Так-так. Это уже теплее. Это уже гораздо теплее! Что еще?
- Еще там были какие-то фамилии. Целые списки. Которые он рассмотреть
не успел, потому что приятель его приятеля, то есть гражданин Иванов,
выдернул дискету из дисковода.
- Понятно. Непонятно только, откуда у него после этого визита вдруг
деньги появились. Ты не поинтересовался?
- Поинтересовался. Но насчет денег он молчит. И на вопрос, откуда у
него взялись средства на приобретение одежды и нового компьютера, отвечать
не желает.
- Ну насчет денег как раз понятно. Толкнул информацию на сторону.
Задешево толкнул, но зато за наличные и сразу. Вопрос только, кому толкнул?
- Этот вопрос в настоящее время выясняется. Отрабатываются его
контакты, допрашиваются свидетели... Для чего мне необходимо выделение
дополнительных сил...
- А вот здесь у нас с тобой, майор, прокол. Не будет у нас
дополнительных сил. И даже тех, что раньше были, не будет.
- Почему?
- Потому что мне по "вертушке" позвонили. Оттуда позвонили. И очень
популярно объяснили, чем мне следует заниматься в служебное время, а чем не
следует. Чтобы это служебное время раньше определенного трудовым
законодательством срока не превратилось в сугубо личное, предназначенное для
возделывания огорода и сбора грибов. В общем, дело ведено представить
тупиковым, все документы передать следственной бригаде МВД и сосредоточиться
на повышении боевого мастерства и укреплении трудовой дисциплины.
- Ого!
- Не "ого", а ого-го!
- Кто же это, интересно, на них надавил?
- Возможно, кто-нибудь из тех, кому твой клиент продал информацию,
считанную с дискеты. Или МВД из соображений ведомственной ревности. Или еще
кто-нибудь. Но в любом случае этот "кто-то" имеет очень высоких
покровителей. Потому что низкие и даже средней весовой категории покровители
к ведомственным "вертушкам" доступа не имеют.
- Да, дела.
- Как сажа...
- И что мне теперь делать? Готовить документы к передаче?
- Документы готовить. Потому что просьбы вышестоящего начальства равны
приказам. А приказы вышестоящего начальства не обсуждаются. Готовь документы
по всем добытым на гражданина Иванова Ивана Ивановича материалам. Особенно
по тем, где он изобличается как социально опасный, совершивший пять убийств
рецидивист. Понял?
- Понял, - все и сразу понял майор Проскурин. - Только не пять, а
шесть.
- Что шесть?
- Убийств шесть. Он еще своего приятеля зарезал. Зверски.
- Ну, тогда тем более.
- А что делать с приставленным к объекту телохранителем? И с
разработкой торгующего информацией с увиденной им дискеты приятеля
потерпевшего?
- Что делать? Ничего не делать. Мы не можем вмешиваться в личную жизнь
наших работников. Не те времена. И не то денежное содержание. Если мы не
способны платить людям достойную зарплату, то мы не имеем права лишать их
возможности подрабатывать в свободное от основной работы время. Хоть даже
телохранителем денежных персон. А если нашего работника пригласили на
высокооплачиваемую работу в охранную фирму, то это значит, что квалификация
наших работников соответствует самым высоким требованиям. Что не может нас,
как их непосредственных начальников, не радовать. В общем, примерно так.
Ясно?
- Вполне. Значит, я продолжаю в том же духе?
- Продолжай. Только тише и в свободное от основной работы время. В
личное время. Которое, согласно нашей Конституции, принадлежит самому
человеку. И может использоваться им так, как он того пожелает. Хоть даже на
собирание спичечных этикеток или сбор какой-нибудь лично ему интересной
информации. Да. И распишись в приказе. Что ознакомлен и принял к сведению.
- В каком приказе?
- В том, что указывает вам как руководителю одного из подразделений на
недопустимость распыления сил личного состава на второстепенные, не имеющие
отношения к основным задачам, потенциально тупиковые дела. И который
обязывает вас как руководителя непрерывно повышать боевую, политическую и
физическую подготовку вверенного вам личного состава. Ясно?
- Так точно, ясно, товарищ генерал!
- Ну, тогда на сегодня все. А завтра... Завтра вечером милости прошу ко
мне на празднование дня рождения моего прапрадедушки. Которого очень любил
мой прадедушка. И я тоже. Приходи.
- А если этот мой визит неправильно истолкуют?
- Не истолкуют. Потому что генерал тоже человек. И потому что свободное
время генералов, согласно Конституции, принадлежит генералам. И никому
более...
Глава тридцать шестая
Подразделение передвигалось форсированным маршем. Сорок пять минут
бегом, четверть часа пешком. И снова бегом. Бег позволял преодолеть возможно
большее расстояние в наиболее короткие сроки. Пятнадцатиминутная пешеходка,
чтобы отдохнуть и восстановить дыхание.
Но бежали ли бойцы или шли пешком, шаг их был бесшумен. Словно они не
имели тел, не имели ног и не имели подошв. Словно они были бесплотными,
завернутыми в парящие над землей маскхалаты, духами.
Впереди сорок пять минут бежал и пятнадцать шел командир. Майор
Сивашов. Дорогу он прокладывал по компасу, звездам и карте, которую...
