Публикация помечена на удаление. Ожидает подтверждения модератора.

Джоан К.Роулинг. Гарри Поттер и философский камень

сторінка №6

серого
гранита, огромное бугристое тело, как валун и маленькая лысая головка,
торчащая сверху, как кокосовый орех. У него были короткие ноги, толстые, как
древесные стволы с грубыми ороговевшими ступнями. Запах, исходящий от него,
был непередаваем. Оно несло огромную деревянную дубину, конец которой
волочился по полу, потому что его руки были слишком длинны.
Тролль остановился у двери и заглянул внутрь. Он приподнял длинные уши,
напрягая крошечный мозг, затем медленно втащился в комнату.
— Ключ в замке, — пробормотал Гарри. — Мы можем его запереть.
— Хорошая идея, — нервно сказал Рон.
С пересохшими губами они подобрались к открытой двери. Уповая, что
тролль не выскочит оттуда снова, Гарри быстрым движением схватил ключ,
захлопнул дверь и запер ее.
— Ура!
Воодушевленные своей победой, они побежали назад по проходу, но,
добежав до угла, услыхали нечто, отчего их сердца остановились — тонкий,
испуганный визг, и он шел из комнаты, которую они только что заперли.
— Ох, нет, - вымолвил Рон, бледный, как Кровавый Барон.
— Это туалет девочек! — подавился Гарри.
— Гермиона! — сказали они хором.
Этого им хотелось меньше всего, но выбора у них не было. Развернувшись,
они подбежали к двери и в панике неловко повернули ключ — Гарри, потянув,
открыл дверь — они вбежали.
Гермиона Грейнджер сжалась в комок у противоположной стены, выглядя
так, будто сейчас упадет в обморок. Тролль приближался к ней, сшибая
раковины со стен.
— Отвлеки его, — отчаянно крикнул Гарри Рону, схватил кран и швырнул
со всей силы в стену.
Тролль остановился в нескольких шагах от Гермионы. Он завертел головой,
тупо моргая, ища, откуда идет шум. Его злобные маленькие глазки заметили
Гарри. Он помедлил, потом предпочел Гарри и занес свою дубинку.
— Эй, пустоголовый! — завопил Рон с другого конца комнаты и швырнул в
тролля железной трубой. Тролль, казалось, не заметил трубы, ударившей его в
плечо, но он услышал крик и снова замер, повернув свое мерзкое рыло в
сторону Рона, дав Гарри время забежать сзади.
— Давай, беги, беги, — крикнул Гарри Гермионе, стараясь направить ее
к выходу, но она оставалась неподвижной, прижимаясь к стене, с открытым от
ужаса ртом.
Крики и эхо казалось, привели тролля в ярость. Он зарычал и двинулся в
сторону Рона, который был ближе и не имел пути к отступлению
Тогда Гарри сделал нечто одновременно очень глупое и очень храброе: он
разбежался, подпрыгнул и попытался обхватить тролля сзади за шею. Тролль не
мог почувствовать, что Гарри висит у него на спине, но даже тролли замечают,
когда им суют в нос деревяшку, а палочка Гарри была зажата у него в руке,
когда он прыгнул — и она попала прямо троллю в ноздрю.
Взвыв от боли, тролль завертелся, размахивая дубиной, а Гарри вцепился
в него, спасая свою жизнь — в любую секунду тролль мог стряхнуть его и
зашибить страшным ударом.
Гермиона в ужасе сползла на пол; Рон вытащил свою палочку — не
сознавая, что делает, он закричал первое же пришедшее в голову заклинание:
"Вингардиум Левиоза!"
Дубина неожиданно вырвалась из рук тролля, взлетела вверх, выше, выше,
медленно перевернулась в воздухе и с противным хрустом рухнула на голову
своему владельцу. Тролль схватился за ушибленное место и упал лицом вниз, с
грохотом, заставившим всю комнату содрогнуться.
Гарри поднялся на ноги. Он дрожал и задыхался. Рон стоял на том же
месте с поднятой палочкой, глядя на то, что сотворил.
Гермиона заговорила первой.
— Оно — умерло?
— Не думаю, — сказал Гарри. — Думаю, он просто вырубился.
Он наклонился и вытащил свою палочку из ноздри тролля. Она была покрыта
чем-то, напоминающим липкий серый клей.
— Фу — сопли тролля.
Он вытер ее об троллевы штаны.
Внезапное хлопанье дверей и громкие шаги заставили всех троих
оглянуться. Они не сознавали, какую возню подняли, но конечно же, внизу были
слышны удары и рычанье тролля. Секундой позже в комнату ворвалась профессор
МакГонагалл, сопровождаемая Снэйпом. Шествие замыкал Квиррелл. Квиррелл
взглянул на тролля, издал испуганный всхрюк и опустился на унитаз, держась
за сердце.
Снэйп нагнулся над троллем. Профессор МакГонагалл смотрела на Рона и
Гарри. Гарри никогда не видел ее такой сердитой. Ее губы побелели. Надежда
на получение пятидесяти баллов для Гриффиндора оставила Гарри.
— О чем, ради всего святого, вы думали? — спросила профессор
МакГонагалл с холодной яростью в голосе. Гарри взглянул на Рона, который так
и стоял с поднятой палочкой. — Вам повезло, что остались живы. Почему вы не
в спальне?
Снэйп окинул Гарри быстрым пронзительным взглядом. Гарри смотрел в пол.
Ему хотелось, чтоб Рон догадался опустить свою палочку.
Тихий голосок раздался из тени.
— Пожалуйста, профессор МакГонагалл — они искали меня.
— Мисс Грейнджер!
Гермионе наконец удалось подняться на ноги.
— Я пошла искать тролля, потому что — я думала, что смогу сама
справиться с ним — понимаете, потому что я про них читала...
Рон выронил палочку. Гермиона Грейнджер, излагающая учителю отъявленную
ложь?
— Если б они не нашли меня, я бы погибла. Гарри ткнул его палочкой в
нос, а Рон оглушил его дубиной. У них не было времени позвать кого-нибудь.
Он бы меня прикончил до прихода помощи.
Гарри и Рон изо всех сил изображали, что слышат эту историю не впервые.
— Ну... В таком случае...-- сказала профессор МакГонагалл, глядя на
троицу. — Мисс Грейнджер, вы безрассудная девчонка, как вам могло взбрести
в голову самой бороться с горным троллем?
Гермиона опустила голову. Гарри утратил дар речи. Гермиона была
последней, кто мог нарушить правила, и вот, пожалуйста, она притворяется,
что нарушала, выгораживая их. Это было так же удивительно, как если бы Снэйп
начал угощать всех сластями.
— Мисс Грейнджер, пять баллов будут сняты за это с Гриффиндора, --
сказала профессор МакГонагалл. — Вы меня разочаровали. Если вы не
пострадали, ступайте в башню Гриффиндора. Учащиеся заканчивают праздник в
своих домах.
Гермиона ушла.
Профессор МакГонагалл повернулась к Гарри и Рону.
— Я лично считаю, что вам повезло, но все-таки немногие учащиеся
первого года могли бы справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас
заслужил пять баллов для Гриффиндора. Профессору Дамбльдору сообщат об этом.
Можете идти.
Они быстро покинули комнату и не раскрывали рта, пока не поднялись
двумя этажами выше. Самым сильным облегчением было то, что они избавились от
жуткого запаха тролля.
— Мы заслужили больше десяти баллов, — пробурчал Рон.
— Ты хотел сказать, пяти, если вычесть Гермионины.
— Хорошо с ее стороны было вытащить нас из этой неприятности, --
признал Рон. — Но вообще-то мы ее спасли.
— Ее не пришлось бы спасать, если бы мы не заперли эту тварь вместе с
ней, — напомнил ему Гарри.
Они добрались до портрета толстой дамы.
— Поросячий пятачок, — сказали они и вошли.
В гостиной было полно народу. Все ели присланную снизу еду. Гермиона
стояла у двери, ожидая их. Повисла неловкая пауза. Затем, не глядя друг на
друга, все сказали: "Спасибо" и поспешили наполнить тарелки.
Но с этого момента Гермиона Грейнджер стала их другом. Есть вещи,
пережив которые вместе, невозможно не подружиться, и одна из них --
вышибание духа из двенадцатифутового горного тролля.




Глава одиннадцатая. КВИДДИЧ







С наступлением ноября резко похолодало. Горы вокруг школы стали цвета
серого льда, а озеро — как холодная сталь. По утрам все покрывалось инеем.
Из окон верхних этажей было видно, как Хагрид, одетый в длинный кротовый
тулуп, перчатки из кроличьего меха и огромные бобровые сапоги, возился на
участке и размораживал метлы на поле для Квиддича.
Сезон Квиддича начался. В субботу, после многодневных тренировок, Гарри
должен был играть свой первый матч: Гриффиндор против Слиферина. Если
Гриффиндор выиграет, они переместятся на второе место в борьбе за Кубок
Домов.
Мало кто видел игру Гарри, потому что Вуд постановил, что Гарри — это
секретное оружие, которое должно сохраняться в тайне. Но слухи о том, что он
— новый Ловец, как-то просочились, и Гарри уже не знал, что хуже: когда ему
говорили, что он будет великолепен, или когда утешали, что будут бегать за
ним, держа наготове матрас на случай падения.
И еще повезло, что Гермиона стала его другом. Непонятно, как он
справился бы без нее со всеми домашними заданиями, потому что все его время
поглощали дополнительные тренировки, которые Вуд устраивал в последний
момент перед матчем. Еще Гермиона дала ему книжку Квиддич сквозь века,
которая оказалась очень интересной.
Гарри обнаружил, что, оказывается, существует семьсот способов нарушить
правила, и все они были использованы во время мирового чемпионата в 1473
году; что Ловцы обычно самые маленькие и легкие игроки, и что наиболее
серьезные происшествия случаются именно с ними; что несмотря на то, что
игроки редко гибнут во время игры, известны случаи исчезновения судей и их
появления месяцы спустя где-нибудь в пустыне Сахара.
После того, как Гарри и Рон спасли ее от горного тролля, Гермиона стала
несколько проще относиться к нарушению школьных правил, и была от этого
гораздо милее. Накануне первого для Гарри матча по Квиддичу они стояли
втроем в выстывшем внутреннем дворике во время перемены, и она наколдовала
яркое голубое пламя, которое можно было переносить в банке от джема. Они
стояли спиной к огню, греясь, когда двор пересек Снэйп. Гарри сразу заметил,
что он хромает. Гарри, Рон и Гермиона сразу же сгрудились плотнее, прикрывая
огонь; они были уверены, что это запрещено. К несчастью, что-то в их
виноватых лицах привлекло внимание Снэйпа. Он подхромал поближе. Огня он не
заметил, но явно искал повода к чему-нибудь прицепиться.
— Что это у тебя, Поттер?
Это была книга Квиддич сквозь века, каковую Гарри и показал ему.
— Библиотечные книги нельзя выносить из здания школы, — заявил Снэйп.
— Дай ее сюда. Снимаю с Гриффиндора пять баллов.
— Он только что выдумал это правило, — яростно пробормотал Гарри,
когда Снэйп уковылял. — Интересно, что стряслось с его ногой?
— Не знаю, но, надеюсь, она сильно болит, — ядовито сказал Рон.

В гостиной Гриффиндора этим вечером было шумно. Гарри, Рон и Гермиона
устроились вместе у окошка. Гермиона проверяла домашнюю работу Гарри и Рона
по Чарам. Она никогда не давала им списывать ("А как вы научитесь?"), но,
попросив ее просмотреть работу, они все равно получали правильные ответы.
Гарри не сиделось на месте. Ему хотелось бы получить назад Квиддич
сквозь века,
чтобы отвлечься от переживаний, связанных с завтрашним матчем.
Почему он должен бояться Снэйпа? Встав, он сообщил Рону с Гермионой, что
собирается попросить Снэйпа вернуть ему книгу.
— Лучше я, чем ты, — сказали они хором, но Гарри считал, что Снэйп не
сможет отказать, если при этом будут другие учителя.
Он спустился к учительской и постучал. Никто не ответил. Он снова
постучал. Безрезультатно.
Может, Снэйп оставил книгу здесь? Стоит попытаться. Он толкнул дверь и
заглянул внутрь — и его глазам предстала жуткая сцена.
Внутри были только Снэйп и Филч. Снэйп держал мантию поднятой выше
колен. Его нога была изодрана и окровавлена. Филч подавал Снэйпу бинты.
— Проклятая тварь, — говорил Снэйп. — Разве усмотришь за тремя
головами сразу?
Гарри попытался тихонечко закрыть дверь, но...
— ПОТТЕР!
Лицо Снэйпа исказилось от ярости, и он быстро опустил мантию, чтобы
спрятать ногу. Гарри сглотнул.
— Я только хотел узнать, можно ли мне получить книгу обратно.
— ВОН ОТСЮДА! ВОН!
Гарри поспешил убраться, прежде чем Снэйп снимет с Гриффиндора еще
баллы. Он взбежал по ступенькам.
— Ну, удалось? — спросил Рон Гарри, когда тот подошел к ним. — Что
случилось?
Тихим шепотом Гарри рассказал, что он увидел.
— Знаете, что это значит? — закончил он, задыхаясь. — Он пытался
пройти мимо этой собаки в Хэлловин! Вот куда он шел, когда мы его видели --
он охотится за тем, что охраняют! И спорю на мою метлу, это он впустил
тролля, чтобы всех отвлечь!
Гермиона широко раскрыла глаза.
— Нет, он не мог. — сказала она. — Он, конечно, не больно приятен,
но он не станет пытаться украсть то, что охраняет Дамбльдор.
— Честное слово, Гермиона, ты считаешь, все учителя святые или вроде
того, — окрысился Рон. — Я с Гарри. Я бы ничего не поставил на Снэйпа. Но
за чем он охотится? Что такое охраняет собака?
Гарри пошел спать с гудящей от вопросов головой. Невилль громко храпел,
но Гарри не мог уснуть. Он пытался забыться — ему надо спать, он должен,
через несколько часов его первый матч по Квиддичу — но выражение лица
Снэйпа, когда Гарри увидел его ногу, было не так-то легко позабыть.

Следующее утро выдалось холодным и ясным. Большой зал был заполняли
вкусный запах жареных сосисок и возбужденная болтовня предвкушающих отличный
матч по Квиддичу.
— Ты должен позавтракать.
— Я ничего не хочу.
— Хотя бы кусочек тоста, — обхаживала его Гермиона.
— Я не голоден.
Гарри чувствовал себя ужасно. Всего через несколько часов он должен
выйти на поле.
— Гарри, тебе понадобятся силы, — сказал Симус Финнеган. — Ловцам
всегда больше всех достается от противников.
— Спасибо, Симус, — ответил Гарри, наблюдая, как Симус поливает
сосиски кетчупом.
В одиннадцать часов вся школа собралась вокруг поля для Квиддича. У
многих были бинокли. Сиденья были расположены высоко, но все равно иногда
трудно было разглядеть все, что происходит.
Рон и Гермиона вместе с Невиллем, Симусом и Дином сели в верхнем ряду.
Готовя сюрприз для Гарри, они нарисовали большой плакат на испорченной
Скабберсом простыне. Он гласил: "Поттера в Президенты", и Дин, умевший
хорошо рисовать, изобразил внизу гриффиндорского льва. Гермиона слегка
поколдовала, и краски стали переливаться разными цветами.
Тем временем в раздевалке Гарри вместе со всей командой переодевался в
алую форму (Слиферин играл в зеленой).
В тишине Вуд откашлялся.
— Итак, господа, — сказал он.
— И дамы, — добавила Анжелина Джонсон, Нападающий.
— И дамы, — согласился Вуд, — Вот оно.
— Большое, — сказал Фред Уизли.
— Которого мы ждали, — сказал Джордж.
— Мы знаем речь Оливера наизусть, — объяснил Фред Гарри, — мы были в
команде в прошлом году.
— Заткнитесь, вы двое, — сказал Вуд. — Это лучшая команда
Гриффиндора за много лет. Мы победим. Я знаю.
Он мрачно оглядел всех, словно говоря: "Или нет".
— Хорошо. Пора. Удачи всем вам.
Гарри последовал за Фредом и Джорджем из раздевалки и, надеясь, что
коленки не подогнутся, вышел на поле под громкие крики.
Судьей была мадам Хутч. Она стояла в ожидании команд посреди поля, с
метлой в руках.
— Ну, я жду от всех вас хорошей честной игры, — сказала она, когда
все столпились вокруг нее. Гарри обратил внимание, что она явно специально
обращалась к капитану Слиферина, шестикурснику Маркусу Флинту. Гарри
подумал, что Флинт выглядит так, будто в нем есть частичка крови тролля.
Уголком глаза он заметил высоко развевающийся над толпой плакат Поттера в
Президенты
. Его сердце подпрыгнуло. Он почувствовал себя смелее.
— Седлайте метлы.
Гарри вскочил на свою Нимбус две тысячи.
Мадам Хутч громко свистнула в серебряный свисток.
Пятнадцать метел взмыли высоко в воздух. Игра началась.
— Кваффл немедленно перехватывает Анжелина Джонсон из Гриффиндора --
эта девочка отличный нападающий, к тому же симпатичная --
— ДЖОРДАН!
— Простите, Профессор.
Приятель близнецов Уизли, Ли Джордан, комментировал матч, а профессор
МакГонагалл строго его контролировала.
— И она шпарит вовсю, точный пас Алисии Спиннет, отличная находка
Оливера Вуда, в прошлом году была в запасе, — обратно к Джонсон и — нет,
Кваффл у Слиферина, капитан Маркус Флинт перехватил его — Флинт мчится, как
орел, — он собирается за — нет, остановлен отличными действиями Вратаря
Гриффиндора Вуда и Гриффиндор получает Кваффл — ведет Нападающий
Гриффиндора Кати Белл, прекрасно обводит Флинта, идет по полю и — Ух! --
так и покалечить можно, Бладжером по затылку — Кваффл у Слиферина — это
Адриан Пьюси быстро несется прямо к воротам, но его пресекает второй Бладжер
— посланный Фредом или Джорджем Уизли, не могу сказать кем — в любом
случае отличная игра Защитника Гриффиндора — и Кваффл снова у Джонсон,
перед ней чистое поле и вот она — прямо летит — увернулась от Бладжера --
впереди ворота — давай, Анжелина — Вратарь Блетчи в прыжке — промахнулся
— ГРИФФИНДОР ЗАБИЛ!
Холодный воздух огласился воплями Гриффиндора вместе с уханьем и
стонами Слиферина.
— Шевелитесь, подвиньтесь немного.
— Хагрид!
Рон и Гермиона притиснулись друг к дружке, давая место Хагриду.
— Смотрел из хижины, — сказал Хагрид, указывая на огромный бинокль,
висящий у него на шее, — но это не то же, что в толпе. Снитч не казался?
— Не, — ответил Рон. — Гарри пока нечего делать.
— Держаться подальше от неприятностей тоже дело, — возразил Хагрид,
подымая бинокль к небу и направляя на пятнышко, которым был Гарри.
Скользя высоко надо всеми, Гарри следил за игрой, выискивая малейший
намек на Снитч. Это была часть его с Вудом плана игры.
— Держись подальше, пока не заметишь блеск Снитча. — говорил Вуд. --
Не нужно, чтобы тебя атаковали раньше времени.
Когда Анжелина забила гол, Гарри сделал пару мертвых петель, чтобы
выразить свой восторг. Теперь он снова выискивал Снитч. Однажды он заметил
золотой отблеск, но это был солнечный зайчик, отразившийся от часов одного
из братьев Уизли. Раз Бладжер рванул прямо на него, больше чем когда-либо
напоминая пушечное ядро, но Гарри увернулся, а за Бладжером погнался Фред
Уизли.
— В порядке, Гарри? — успел крикнуть Фред, яростно отбивая Бладжер в
сторону Маркуса Флинта.
— Кваффл у Слиферина, — комментировал Ли Джордан, — Нападающий Пьюси
уворачивается от двух Бладжеров, обоих Уизли и Нападающей Белл и
устремляется по направлению к — минутку — не Снитч ли это?
Гомон пронесся по толпе, когда Адриан Пьюси выронил Кваффл, оглядываясь
через плечо на золотую вспышку, мелькнувшую возле его левого уха.
Гарри увидел его. В лихорадочном возбуждении он кинулся вниз за золотым
штрихом. Ловец Слиферина Теренс Хигс тоже его увидел. Голова к голове они
неслись за Снитчем — все Нападающие, позабыв о своих обязанностях, зависли
в воздухе, глядя на них.
Гарри был быстрее Хиггса — он уже видел маленький круглый мячик,
трепещущий крылышками и несущийся вперед — он прибавил скорости --
БАМС! Рев возмущения раздался с трибун Гриффиндора — Маркус Флинт
нарочно блокировал Гарри и его метла резко свернула в сторону, а Гарри
вцепился в нее, чтоб не упасть.
— Фол! — кричали гриффиндорцы.
Мадам Хутч сердито выговорила Флинту и назначила штрафной удар по
воротам Слиферина. Но в общей неразберихе Золотой Снитч, разумеется, исчез
из поля зрения.
Внизу на трибуне надрывался Дин Томас:
— Удалить его с поля, судья! Красную карточку ему!
— Это тебе не футбол, Дин, — напомнил Рон. — В Квиддиче игроков не
удаляют. И что такое красная карточка?
Но Хагрид поддержал Дина.
— Надо сменять правила, Флинт чуть не сшиб Гарри прям в воздухе.
Ли Джордану трудно было сохранять объективность.
— Итак, — после этого очевидного и омерзительного жульничества...
— Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл.
— Я имею в виду, после этого наглого и отвратительного фола...
— Джордан, я тебя предупреждаю...
— Ладно, ладно. Флинт едва не убил Ловца Гриффиндора, что, конечно,
может случиться со всяким, я уверен, так что пенальти Слиферину, забивает
Спиннет, она проводит мяч без проблем, и мы продолжаем игру, мяч у
Гриффиндора.
Это случилось в тот момент, когда Гарри увернулся от очередного
Бладжера, просвистевшего в опасной близости от его головы. Его метла
внезапно опасно вильнула. На секунду ему показалось, что он падает. Он
стиснул метлу обеими руками и коленками. Такого раньше не случалось.
Это повторилось. Казалось, что метла пытается сбросить его. Но Нимбус
две тысячи обычно не имеет привычки брыкаться под седоком. Гарри пытался
развернуться в сторону ворот Гриффиндора; у него промелькнула мысль
попросить Вуда объявить тайм-аут — и тут он понял, что метла совершенно
вышла из-под контроля. Он не мог развернуться. Он вообще не мог ей
управлять. Она летела зигзагами, то и дело совершая внезапные рывки и
повороты, которые едва не сбрасывали его.
Ли продолжал комментировать.
— Мяч у Слиферина — Кваффл у Флинта — обходит Спиннет — обходит
Белл — получил Бладжер в морду, надеюсь, ему сломало нос — шутка,
Профессор, — Слиферин забивает --
ох, нет...
С трибун Слиферина раздались радостные крики. Похоже, никто не замечал
странного поведения гарриной метлы. Она медленно уносила его вверх, от игры,
на ходу дергаясь и болтаясь.
— Не знаю, что Гарри себе думает, — пробормотал Хагрид. Он пристально
смотрел в бинокль. — Ежли б я не знал, то б подумал, что он потерял
контроль над метлой... Но не может же он...
Вдруг люди по всему стадиону стали указывать на Гарри. Его метла начала
вращаться, так, что он с трудом ухитрялся держаться на ней. Толпа ахнула.
Метла дико дернулась, и Гарри слетел с нее, в последний момент ухватившись
одной рукой.
— Может, что-то произошло, когда с ним столкнулся Флинт? — прошептал
Симус.
— Не могет такого быть, — ответил Хагрид дрожащим голосом. — Ничему
не изгадить метлу, кроме сильной Темной Магии — никакому пацану не сделать
такого с Нимбус две тысячи.
При этих словах Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но вместо того,
чтобы смотреть на Гарри, стала судорожно осматривать толпу.
— Ты чего? — простонал Рон, посерев.
— Так и знала, — выдохнула Гермиона, — Посмотри на Снэйпа.
Рон схватил бинокль. Снэйп сидел в сердине противоположной трибуны. Его
взгляд не отрывался от Гарри, и он непрерывно бормотал что-то себе под нос.
— Он что-то замыслил — заклинает метлу, — сказала Гермиона.
— Что же делать?
— Предоставь это мне.
Не успел Рон ответить, Гермиона исчезла. Рон повернул бинокль снова к
Гарри. Метла так сильно вибрировала, что держаться за нее было практически
невозможно. Все вскочили, в ужасе наблюдая, как братья Уизли подлетели
ближе, пытаясь пересадить Гарри на одну из своих метел, но ничего не
получалось — каждый раз, как они приближались к нему, его метла взмывала
еще выше. Они спустились, и кружились под ним, надеясь поймать его, если он
упадет. Маркус Флинт схватил Кваффл и забил его пять раз, на что никто не
обратил внимания.
— Давай же, Гермиона, — отчаянно бормотал Рон.
Гермиона прорвалась туда, где стоял Снэйп, и теперь бежала вдоль ряда у
него за спиной. Она даже не остановилась извиниться, когда сшибла профессора
Квиррелла вниз тюрбаном в соседний ряд. Добежав до Снэйпа, она присела,
достала палочку и прошептала несколько тщательно отобранных слов.
Ярко-голубое пламя вырвалось из ее палочки на подол мантии Снэйпа.
Снэйпу понадобилось секунд тридцать, чтобы понять, что он горит.
Внезапный вопль сообщил Гермионе, что она добилась желаемого. Собрав с него
огонь в баночку в карман, она быстренько слиняла. Снэйп так и не узнает, что
произошло.
Этого оказалось достаточно. Там, наверху, Гарри снова обрел контроль
над метлой и взобрался на нее.
— Невилль, можешь смотреть! — сказал Рон. Последние пять минут
Невилль всхлипывал, уткнувшись в куртку Хагрида.
Гарри несся к земле, когда все заметили, что он прижал ладонь ко рту,
как если бы его тошнило — он приземлился на четвереньки — закашлялся — и
что-то золотое выпало ему в ладонь.
— У меня Снитч! — заорал он, размахивая им над головой, и в полной
сумятице игра закончилась.
— Он его не поймал, он его почти заглотил! — все еще завывал Флинт
двадцать минут спустя, но безрезультатно — Гарри не нарушил никаких правил,
и Ли Джордан продолжал счастливо выкрикивать результат игры — Гриффиндор
выиграл со счетом сто семьдесят — шестьдесят. Гарри этого не слышал. Он пил
крепкий чай в хижине Хагрида, с Роном и Гермионой.
— Это все Снэйп, — объяснял Рон. — Мы с Гермионой видели. Он
заклинал твою метлу, бормотал, глаз от тебя не отрывал.
— Чушь, — сказал Хагрид, который не обратил внимания на происходившее
рядом с ним на трибунах. — С чего вдруг Снэйпу делать такие гадости?
Гарри, Рон, и Гермиона переглянулись, соображая, что сказать. Гарри
решил — правду.
— Я узнал кое-что про него, — сказал он Хагриду. — Он пытался
пробраться мимо трехголового пса на Хэлловин. Тот его покусал. Мы думаем,
Снэйп пытался украсть то, что охраняет пес.
Хагрид выронил чайник.
— Как вы узнали про Пушка? — спросил он.
— Пушка?
— Ну да — он мой — купил его у греки, в пивной на прошлый год. --
Одолжил его Дамбльдору, чтоб охранять...
— Что? — нетерпеливо спросил Гарри.
— Так. Больше не спрашивай. Это жуткий секрет, — проворчал Хагрид.
— Но Снэйп пытался украсть это.
— Чушь, — порвторил Хагрид. — Снэйп учитель в Хогвартсе, ничего
такого он не сделает.
— Так почему же он только что пытался убить Гарри? — возопила
Гермиона.
События последнего дня явно изменили ее мнение о Снэйпе.
— Я-то узнаю проклятье, если увижу его, Хагрид, я все про них
прочитала! Необходимо сохранять визуальный контакт, а Снэйп даже не моргал,
я сама видела!
— Говорю тебе, не так это! — горячо сказал Хагрид. — Не знаю, с чего
гаррина метла сбесилась, но Снэйп не станет убивать ученика! Так, вы, трое,
слушайте сюда — вы лезете не в свое дело. Это опасно. Вы мне забудьте и про
эту собаку, и про то, что она охраняет, это все между профессором
Дамбльдором и Николасом Фламелем...
— Ага! — сказал Гарри. — Значит, тут замешан еще некто, по имени
Николас Фламель?
Хагрид явно страшно разозлился на самого себя.



Глава двенадцатая. ЗЕРКАЛО ЧАЯНИЙ







Близилось Рождество. Как-то утром в середине декабря оказалось, что
Хогвартс засыпан несколькими футами снега. Озеро накрепко замерзло.
Близнецов Уизли наказали за то, что они заколдовали несколько снежков таким
образом, что те повсюду летали за профессором Квирреллом, отскакивая от
тюрбана. Нескольким совам еле удалось пробиться с почтой сквозь снежный
буран, и Хагрид долго выхаживал их, прежде чем те снова могли летать.
Все с нетерпением ждали начала каникул. В гостиной Гриффиндора и в
Большом зале пылал огонь, но в ледяных коридорах гуляли сквозняки, а окна
классных комнат содрогались под напором ледяного ветра. Хуже всего было в
классе профессора Снэйпа, который находился в подземелье. Изо рта вырывались
клубы пара и, чтоб согреться, приходилось жаться поближе к горячим тиглям.
— Мне ужасно жаль, — сказал Драко Малфой на уроке Снадобий, — всех
тех, кто вынужден остаться в Хогвартсе на Рождество, потому что их не хотят
видеть дома.
Говоря, он поглядывал на Гарри. Крабб и Гойл прыснули. Гарри,
отмерявший толченый хребет рыбы-льва, не обращал на них внимания. Со времен
матча по Квиддичу Малфой стал еще гаже, чем раньше. Раздосадованный
проигрышем Слиферина, он пытался рассмешить окружающих, изображая, как в
следующий раз Ловцом вместо Гарри будет большеротая древесная лягушка. Он
поздно понял, что никому не смешно, так как попытки Гарри удержаться на
брыкающейся метле произвели на всех большое впечатление. Ревнуя и злясь,
Малфой вынужден был снова обратиться к издевкам по поводу того, что у Гарри
нет настоящей семьи.
Гарри действительно не собирался ехать на Рождество в дом на Бузинном
проезде. Неделей раньше профессор МакГонагалл обошла классы, составляя
список учащихся, которые останутся на каникулы, и Гарри сразу же записался.
Он совсем не жалел об этом: возможно, это будет лучшее Рождество в его
жизни. Рон с братьями тоже оставались, потому что мистер и миссис Уизли
уезжали в Румынию навестить Чарли.
Выходя из подземелья после урока Снадобий, они наткнулись на большую
елку, перегородившую коридор. Две торчащие из-под нее огромных ноги и
громкое пыхтение говорили, что за ней находится Хагрид.
— Привет, Хагрид, помочь? — спросил Рон, заглядывая между ветвей.
— Не, нормально, спасибо, Рон.
— Не могли бы вы освободить дорогу? — раздался сзади протяжный голос
Малфоя. — Стараешься подработать, Уизли? Полагаю, ты тоже хочешь стать
егерем по окончании школы, ведь в сравнении с тем, где живет ваша семья, его
хижина — просто дворец.
Рон кинулся на Малфоя, и как раз в этот момент по ступенькам поднялся
Снэйп.
— УИЗЛИ!
Рон выпустил мантию Малфоя из рук.
— Его спровоцировали, профессор, — вступился Хагрид, высовывая из-за
елки огромное волосатое лицо. — Малфой нападал на его семью.
— Даже если так, драка есть нарушение школьных правил, Хагрид, --
любезно пояснил Снэйп. — Пять баллов с Гриффиндора, Уизли, и благодари, что
не больше. Ступайте.
Малфой, Крабб и Гойл продрались мимо дерева, рассыпая во все стороны
иглы и ухмыляясь.
— Я его достану, — проговорил Рон, скрежеща зубами вслед Малфою. --
Однажды я его достану.
— Ненавижу обоих, — сказал Гарри. — И Малфоя, и Снэйпа.
— Да ладно, плюньте, скоро Рождество, — утешал их Хагрид. — Знашь
что, пошли со мной, покажу Большой Зал, это что-то.
Гарри, Рон и Гермиона пошли за Хагридом и его елкой в Большой Зал, где
профессор МакГонагалл и профессор Флитвик занимались рождественскими
украшениями.
— Ага, Хагрид, последнее дерево — поставь, пожалуйста, в дальний
угол.
Зал выглядел впечатляюще. Гирлянды из остролиста и канители висели по
стенам, и не менее дюжины рождественских елок украшало зал. Некоторые
поблескивали крошечными сосульками, некоторые светились от сотен свечей.
— Сколько дней вам осталось до каникул? — спросил Хагрид
— Всего один, — сказала Гермиона, — и это, кстати, напомнило мне, --
Гарри, Рон, у нас есть полчаса до ланча, нам надо в библиотеку.
— Ой да, точно, — подтвердил Рон, отворачиваясь от профессора
Флитвика, который выдувал из своей палочки золотые шары на ветки только что
принесенного дерева.
— Библиотека? — изумился Хагрид, выходя из Зала вслед за ними. --
Прям перед каникулами? Шутите, да?
— Мы не работать, — лучезарно пояснил ему Гарри. — С тех пор, как ты
упомянул Николаса Фламеля, мы пытаемся отыскать, кто это.
— Вы — чего? -- Хагрид выглядел потрясенным. — Слушай сюда --
говорил я вам — бросьте это. Вас не касает, что сторожит собачка.
— Мы просто хотим знать, кто такой Николас Фламель, вот и все, --
сказала Гермиона.
— Может, ты нам скажешь и избавишь нас от возни? — добавил Гарри. --
Мы перерыли, должно быть, сотни книг, и нигде его не нашли — ты хоть
намекни — я точно знаю, что где-то о нем читал.
— Ничо не скажу, — решительно заявил Хагрид.
— Придется тогда самим найти, — сказал Рон, и они поспешили в
библиотеку, оставив Хагрида довольно обескураженным.
Они действительно искали имя Фламеля в книгах с тех самых пор, как оно
сорвалось у Хагрида с языка, потому что как еще могли они узнать, что же
такое пытается украсть Снэйп? Проблема была в том, что трудно было понять,
откуда начинать поиски, не зная, что ж такого сделал Фламель, чтобы попать в
книги. Его не было ни в Великих Волшебниках Двадцатого Столетия, ни в Именах
Выдающихся Магов Нашего Времени;
он был также пропущен в Важнейших
Магических Открытиях Современности
и в Исследованиях Современного Развития
Магии.
К тому же удручали размеры библиотеки: десятки тысяч книг; тысячи
полок; сотни длинных рядов.
Гермиона составила список предметов и наименований, которые считала
нужным просмотреть, Рон же просто слонялся вдоль книжных рядов, иногда
вытаскивая с полок произвольную книгу. Гарри крутился возле Закрытой Секции.
Он сильно подозревал, что Фламель должен быть где-нибудь там. К несчастью,
чтобы заглянуть в книги Закрытой Секции, нужно было иметь записку,
подписанную кем-то из учителей, и Гарри знал, что ему такую не получить. Там
хранились книги, содержащие могучую Темную Магию, которую никогда не
преподавали в Хогвартсе, и только старшеклассники, специализирующиеся в
Защите от Темных Сил, иногда читали их.
— Что ты ищешь, мальчик?
— Ничего, — ответил Гарри.
Библиотекарша мадам Пинс замахала на него перьевой метелкой для пыли.
— Тогда тебе лучше уйти. Уходи!
Сожалея, что не успел придумать какого-нибудь вразумительного предлога,
Гарри вышел из библиотеки. Они с Роном и Гермионой еще раньше решили не
спрашивать у мадам Пинс, где можно найти Фламеля. Был риск, что Снэйп
узнает, что они ищут.
Гарри ждал снаружи, найдут ли что-нибудь остальные двое, но не очень-то
на это рассчитывал. Тут можно было искать две недели, а у них были только
редкие промежутки между уроками, так что неудивительно, что ничего не
находилось. Что им действительно было нужно — долгий обстоятельный поиск
без мадам Пинс, стоящей над душой.
Через пять минут Рон и Гермиона, отрицательно мотая головами,
присоединились к нему. Они пошли есть.
— Вы будете продолжать искать, когда я уеду, правда? — сказала
Гермиона. — И пришлете мне сову, если найдете что-нибудь.
— А ты можешь спросить у своих родителей, может, они знают, кто такой
Фламель, — сказал Рон. — У них, наверное, спрашивать безопасно.
— Абсолютно безопасно, поскольку они оба зубные врачи, — ответила
Гермиона.


Когда каникулы начались, Гарри и Рон слишком хорошо проводили время,
чтобы много размышлять о Фламеле. Вся спальня была в их распоряжении, да и в
гостиной было свободней, чем обычно, так что они могли сидеть в лучших
креслах у камина. Они просиживали там часами, грызя что-нибудь между делом
— хлеб, плюшки, мармелад — и строили планы, как насолить Малфою. О таком
приятно было поговорить, даже если этому не суждено реализоваться.
Рон также начал учить Гарри играть в волшебные шахматы. Они были такими
же, как у магглов, за исключением того, что фигуры были живыми, и вся игра
выглядела, как управление полками на войне. Шахматы Рона были старыми и
видавшими виды. Как и все его вещи, они раньше принадлежали кому-то из семьи
— в данном случае дедушке. Но старость шахмат не была недостатком. Рон знал
их так хорошо, что ему не составляло никакого труда заставить их сделать то,
что он хочет.
Гарри играл фигурками, которые оставил Симус Финнеган, и они ему совсем
не доверяли. Он был пока довольно слабым игроком, и фигурки непрестанно
встревали с разнообразными советами, порой приводящими его в замешательство:
"Не посылай меня туда, там слон, не видишь, что ли? Пошли вот его, мы
переживем, если его съедят".
В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая завтрашний праздник и
вкусную еду, но совсем не ожидая никаких подарков. Тем не менее, первое, что
он увидел на следующее утро, была небольшая горка свертков в изножье
кровати.
— Счастливого Рождества, — сонно сказал Рон, когда Гарри выскочил из
кровати, натягивая халат.
— И тебе тоже, — ответил Гарри. — Смотри! Я получил подарки!
— А ты чего ожидал, пареную репу? — сказал Рон, поворачиваясь к
собственной кучке, которая была чуточку больше гарриной.
Гарри развернул верхний сверток. Он был завернут в толстую коричневую
бумагу с корявой надписью наискосок: Гарри, от Хагрида. Внутри была грубо
вырезанная деревянная дудка. Хагрид явно сделал ее сам. Гарри подул в нее --
она звучала почти как сова.
Во втором, очень маленьком, свертке была записка.
Мы получили твое сообщение и прилагаем твой рождественский подарок. От
дяди Вернона и тети Петунии.
К записке скотчем была приклеена монетка в
пятьдесят пенсов.
— Очень мило, — заметил Гарри.
Рон был потрясен пятидесятипенсовиком.
— Надо же! — воскликнул он. — Какая форма! И это деньги?
— Возьми себе, — сказал Гарри, смеясь над тем, как обрадовался Рон.
— Хагрид и дядя с тетей, а кто же прислал остальные?
— Я думаю, что знаю, от кого этот вот, — сказал Рон, слегка краснея и
указывая на измятый пакет. — Моя мама. Я сказал ей, что ты не ждешь никаких
подарков, и — о, нет, — простонал он, — она связала тебе фуфайку Уизли.
Гарри открыл пакет и обнаружил там толстый, вязаный вручную свитер
изумрудно-зеленого цвета и большую коробку домашних тянучек.
— Каждый год она вяжет нам свитера, — пробурчал Рон, разворачивая
свой, — и мои всегда свекольного цвета.
— Как это мило с ее стороны, — сказал Гарри, пробуя тянучку. Та
оказалась очень вкусной.
В следующем подарке тоже были сладости — большая коробка Шоколадных
Лягушек от Гермионы.
Остался только один сверток. Гарри взял его в руки. Тот был очень
легким. Он развернул его.
Что-то прозрачное, серебристо-серое выскользнуло на пол и легло там
легкими мерцающими складками. Рон выдохнул.
— Я о таком слыхал, — сказал он прерывающимся голосом и выронил
коробку с Драже Любого Вкуса, полученную от Гермионы. — если это то, что я
думаю, то это очень редкая штука, и очень ценная.
— Что это?
Гарри поднял сияющий, серебристый покров с пола. Было странно к нему
прикасаться, словно к сотканной в материю воде.
— Это Плащ-Невидимка, — благоговейно сказал Рон. — Я уверен. Примерь
его.
Гарри накинул плащ на плечи, и Рон восторженно возопил:
— Это он! Глянь вниз!
Гарри взглянул на свои ноги, но они исчезли. Он повернулся к зеркалу.
Это было, безусловно, его отражение, но в воздухе висела одна голова, а тело
было невидимо. Он натянул плащ на голову, и отражение исчезло окончательно.
— Тут записка! — вдруг сказал Рон. — Оттуда выпала записка!
Гарри снял Плащ и схватил записку. Написанная узким, петлистым
почерком, которого он раньше никогда не видел, она гласила:

Твой отец оставил это у меня незадолго до гибели.
Пора вернуть его тебе.
Используй его с честью.
Самого Счастливого Рождества.

Подписи не было. Гарри стоял, уставившись в записку. Рон восхищался
плащом.
— Я бы что угодно отдал за такой, — сказал он. — Что угодно. Ты
чего?
— Нет, ничего, — ответил Гарри. У него было странное чувство. Кто
прислал ему Плащ? И действительно ли он принадлежал его отцу?
Прежде, чем он успел сказать или подумать о чем-нибудь еще, дверь
спальни распахнулась и ввалились Фред и Джордж Уизли. Гарри быстро убрал
Плащ из виду. Ему пока не хотелось делиться новостью.
— Счастливого Рождества!
— О, смотри-ка, Гарри тоже получил фуфайку Уизли!
На Фреде и Джордже были голубые свитера, на одном большая желтая буква
Ф, на другом — Д.
— Гаррин, однако, получше наших, — сказал Фред, изучая свитер Гарри.
— Она явно больше старается, если ты не член семьи.
— Почему ты не носишь свой, Рон? — возмутился Джордж. — Давай,
надевай, они теплые и прелестные.
— Ненавижу свекольный цвет, — полузадушенно бурчал Рон, натягивая
свитер через голову.
— На твоем хоть букв нет, — заметил Джордж. — Думаю, она считает,
что ты не забудешь свое имя. Но мы тоже не дурачки — мы знаем, что нас
зовут Дред и Фордж.
— Что тут за шум?
Перси Уизли просунул голову в дверь, неодобрительно глядя на них. Он
явно тоже разворачивал свои подарки, потому что через руку у него висел
скомканный свитер. Фред схватил его.
— П как префекту! Надевай, Перси, давай, у нас у всех такие, даже у
Гарри.
--Я — не — хочу, — отчетливо сказал Перси, но близнецы натянули
свитер ему на голову, сбив с него очки.
— И не садись сегодня с префектами, — потребовал Джордж. — Рождество
— семейный праздник.
И они выволокли Перси из комнаты, с руками, прихваченными свитером к
бокам.


У Гарри в жизни не было такого рождественского обеда. Сотня жирных
запеченных индеек, горы жареного и вареного картофеля, блюда с золотистыми
оладьями, горошек в масле, серебряные соусники с густой подливкой и
клюквенным соусом — и повсюду на столе горы волшебных хлопушек. Это были
фантастические хлопушки — не те жалкие магглские, которые обычно покупали
Дарсли, с маленькими пластмассовыми игрушками и нелепыми бумажными шляпами.
Гарри с Фредом потянули волшебную хлопушку, и она не просто хлопнула, она
прямо-таки взорвалась, окутав их облаком голубого дыма, а изнутри выпали
настоящая адмиральская шляпа и несколько живых белых мышек. За Высшим столом
Дамбльдор, сменивший свою остроконечную шляпу на цветастый чепец, радостно
хихикал над шуткой, которую рассказывал ему профессор Флитвик.
За индейкой последовали пылающие рождественские пудинги. Перси едва не
сломал зуб о серебряный сикль, попавший в его кусок. Гарри наблюдал, как
лицо Хагрида становилось все краснее и краснее, он все подливал себе вина, и
кончилось тем, что он поцеловал профессора МакГонагалл в щеку, и она, в
съехавшей на бок шляпе, к потрясению Гарри, захихикала и покраснела.
Наконец вставши из-за стола, Гарри отнес к себе кучу разных вещей из
волшебных хлопушек. Там были пачка нелопающихся, светящихся воздушных шаров,
набор вырасти-себе-бородавки, и новый комплект волшебных шахмат. Белые мыши
куда-то исчезли, и Гарри не мог избавиться от неприятного опасения, что они
закончили свою жизнь в качестве рождественского обеда Миссис Норрис.
Гарри и все Уизли чудесно провели остаток дня в яростной битве снежками
на участке. Затем, замерзшие, промокшие и запыхавшиеся, они вернулись к
камину в гостиной Гриффиндора, где Гарри обновил свои шахматы, с разгромом
продув Рону партию. Гарри сильно подозревал, что разгром мог быть не столь
позорным, если бы Перси не помогал ему с таким усердием.
После чая с сандвичами с индейкой, пышками, трюфелями и рождественским
пирогом все были такими сытыми и сонными, что перед уходом ко сну могли
только сидеть и смотреть, как Перси гоняется за Фредом и Джорджем по всей
башне, потому что они уперли его префектский значок.
Это было лучшее гаррино Рождество. Но что-то в глубине души беспокоило
его целый день. До тех пор, как он не забрался в кровать и не получил
возможность спокойно это обдумать: Плащ-Невидимка и кто его прислал.
Рон, переполенный индейкой и пирогом, и не обеспокоенный ничем
таинственным, заснул сразу же, как только задернул полог. Гарри повернулся и
вытащил из-под кровати Плащ.
Его отец... это принадлежало его отцу. Он пропустил материю сквозь
пальцы, мягкую, как шелк, легкую, как воздух. Используй его с честью,
говорилось в записке.
Он должен испытать его, сейчас же. Он выскользнул из кровати и накинул
Плащ. Посмотрев себе на ноги, он увидал только лунный свет и тени. Это было
забавное ощущение.
Используй его с честью.
Вдруг Гарри будто очнулся. Весь Хогвартс открыт ему в этом Плаще. Его
охватил восторг. Он стоял среди темноты и тишины. Он может пойти в этом
всюду, куда угодно, и Филч никогда ничего не узнает.
Рон пробурчал что-то во сне. Разбудить его? Что-то остановило Гарри --
Плащ его отца — теперь он это почувствовал — впервые — он хочет испытать
его в одиночку.
Он прокрался из спальни, вниз по лестнице, через гостиную и выбрался
через ход под портретом.
— Кто тут? — взвизгнула толстая дама. Гарри не ответил. Он быстро шел
по коридору.
Куда бы пойти? С бьющимся сердцем он остановился и задумался. И тут он
понял. Закрытая Секция библиотеки. Теперь он сможет находиться там, сколько
захочет, столько, сколько ему потребуется, чтобы отыскать Фламеля. Он
запахнул Плащ плотней и направился туда.
В библиотеке было темно и жутко. Гарри зажег лампу, чтобы видеть дорогу
сквозь ряды полок. Лампочка будто висела в воздухе, и хоть Гарри и
чувствовал, как держит ее в руке, общий вид заставил его поежиться.
Закрытая Секция находилась в самом конце. Аккуратно переступив через
веревку, которая отделяла ее от остальной библиотеки, Гарри поднес лампочку
ближе, чтобы прочитать надписи на корешках.
Они не много ему сказали. Гладкие, выпуклые буквы складывались в слова
на непонятных Гарри языках. На некоторых вообще не было названий. На одной
книге было пятно, страшно похожее на кровь. У Гарри встали дыбом волосы на
затылке. Может, ему только это казалось, но от книг будто бы исходил
зловещий шепот, будто бы они знали, что здесь находится кто-то, кому не
следует.
Надо с чего-то начать. Осторожно поставив лампочку на пол, он оглядел
нижние полки в поисках книги интересного вида. Большой серебряно-черный том
привлек его внимание. Он вытащил его с трудом, потому что книжка была очень
тяжелой, и, стоя на коленках, раскрыл.
Резкий, леденящий душу крик разорвал тишину — книга кричала! Гарри
захлопнул ее, но крик длился и длился, тонкий, непрерывный, терзающий слух.
Он попятился и опрокинул лампочку, которая тут же погасла. Услыхав шаги по
наружному коридору, он в панике запихнул визжащую книгу на полку и побежал.
Уже в дверях он едва не столкнулся с Филчем; Филчевы бледные, дикие глаза
смотрели прямо сквозь него. Гарри сумел проскользнуть под его вытянутыми
руками и выскочил в коридор. Визг книги еще звенел у него в ушах.
Он остановился передохнуть возле высоких доспехов. Он так быстро убегал
из библиотеки, что даже не посмотрел, куда бежит. Может быть, из-за темноты,
но он не мог узнать места, где находился. Вроде бы доспехи стояли возле
кухонь, но кухни пятью этажами выше.
— Вы просили меня сразу сообщить вам, профессор, если кто-нибудь будет
шастать по ночам, и кто-то был в библиотеке — в Закрытой Секции.
Гарри почувствовл, как кровь отлила от лица. Где бы он ни был, Филч
явно знал более короткий путь сюда, потому что его тихий, вкрадчивый голос
приближался, и, к ужасу Гарри, в ответ прозвучал голос Снэйпа.
— Закрытая Секция? Ну, они далеко не ушли, мы их поймаем.
Гарри прирос к месту, когда Филч и Снэйп вышли из-за ближайшего угла.
Они, конечно, не могли его видеть, но коридор был узок, и если они подойдут
ближе, то могут просто врезаться в него — Плащ не мог сделать его
бесплотным.
Он отступил назад так тихо, как мог. Слева была полуоткрытая дверь. Он
проскользнул через нее, затаив дыхание, стараясь не задеть ее, и, к его
облегчению, ему удалось попасть в комнату незамеченным. Они прошли мимо, а
Гарри прислонился к стене, тяжело дыша и прислушиваясь к их замирающим
шагам. Они были близко, очень близко. Прошло некоторое время, прежде чем он
оглядел комнату, в которой спрятался.
Похоже, это был кабинет, которым не пользовались. Темные тени парт и
доски падали на стены, тут же лежала перевернутая корзина для мусора — но
прямо у стены напротив стояло что-то чужеродное, что-то, что, казалось, было
поставлено сюда случайно, на время.
Это было великолепное зеркало, высотою до потолка, в узорной золотой
раме, стоящее на двух скрещенных ножках. Поверху вилась затейливая надпись:
Эрида стратум идус и юбе кафру и на уокси.
Теперь, когда больше было не слышно Филча и паника улеглась, Гарри
подошел поближе к зеркалу, чтобы посмотреть на себя и не увидеть отражения.
Он остановился перед ним.
Ему пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце забилось
сильнее, чем когда он услышал вопли книги — в зеркале был не только он,
позади него стояла целая толпа людей.
Но комната была пуста. Часто дыша, он медленно повернулся обратно к
зеркалу.
Он увидел себя, бледного и напуганного, и там же, позади него,
отражались еще по крайней мере десятеро. Гарри оглянулся через плечо — но
нет, никого. Или они все тоже невидимы? Действительно ли он находится в
комнате, полной невидимых людей, или же это какой-то фокус зеркала,
показывающего их, видимых или нет?
Он снова посмотрел в зеркало. Женщина, отражавшаяся рядом с ним,
улыбалась и махала ему рукой. Он протянул руку и ощупал пространство позади
себя. Если она действительно там, он дотронется до нее, их отражения стоят
так близко, но он ощутил только воздух — она и все остальные существовали
только в зеркале.
Это была очень красивая женщина. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза
— ее глаза похожи на мои, подумал Гарри, подходя поближе к стеклу.
Ярко-зеленые — и в точности той же формы, но тут он заметил, что она
плачет; смеется, но и плачет одновременно. Высокий, худой, черноволосый
мужчина, стоящий рядом с ней, обнял ее. Он носил очки, и был очень
растрепан. Он откинул волосы назад, тем же жестом, что и сам Гарри.
Гарри теперь подошел так близко к зеркалу, что его нос касался его
отражения.
— Мама? — прошептал он. — Папа?
Они только смотрели на него, улыбаясь. Медленно Гарри вгляделся в лица
остальных людей в зеркале и увидел еще глаза, как свои, еще носы, как свой,
а у одного маленького старичка были такие же узловатые коленки — впервые в
жизни Гарри смотрел на свою семью.
Поттеры смеялись и махали Гарри, а он жадно смотрел на них, прижатв
ладони к стеклу, как будто бы он надеялся впрыгнуть внутрь и дотянуться до
них. Он чувствовал сильную боль: радость пополам с ужасной тоской.
Он не знал, сколько простоял так. Отражения не исчезали, и он смотрел и
смотрел, пока отдаленный шум не привел его в чувство. Нельзя вечно стоять
здесь, надо найти дорогу в спальню. Он оторвал взгляд от материнского лица,
прошептал: "Я вернусь", и поспешно вышел из комнаты.


— Ты должен был меня разбудить, — вор

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися