Джоан К.Роулинг. Гарри Поттер и философский камень
сторінка №8
...ли так известны, но с ними тоже никто не разговаривал.Гермиона больше не привлекала к себе внимание всего класса, она сидела,
опустив голову и молча работала.
Гарри был даже рад, что до экзаменов недалеко. Подготовка отвлекала его
от несчастья. Он, Рон и Гермиона, предоставленные сами себе, занимались
допоздна, стараясь выучить ингредиенты сложных снадобий, затверживая чары и
заклинания, запоминая даты магических открытий и бунтов гоблинов.
Примерно за неделю до начала экзаменов решение Гарри не впутываться в
то, что к нему не относится, подверглось неожиданному испытанию. Возвращаясь
как-то днем в одиночку из библиотеки, он услыхал чье-то хныканье из класса
неподалеку. Подойдя ближе, он различил голос Квиррелла.
— Нет, нет, пожалуйста, больше не надо...
Это звучало так, будто кто-то ему угрожал. Гарри подошел поближе.
— Хорошо, хорошо... — услышал он всхлипывания Квиррелла.
В следующую секунду Квиррелл поспешно вышел из комнаты, поправляя
тюрбан. Он был бледен и чуть не плакал. Он быстро исчез из виду; Гарри
подумал, что Квиррелл даже не заметил его. Он подождал, пока шаги Квиррелла
стихли, и заглянул в класс. Он был пуст, но дверь в другом конце была
открыта. Гарри прошел полпути до нее, когда вспомнил свою клятву ни во что
не вмешиваться.
Все равно, он бы поставил дюжину Философских Камней на то, что из
комнаты только что вышел Снэйп, и судя по тому, что Гарри только что слышал,
Снэйп продвинулся вперед — Квиррелл, похоже, наконец согласился.
Гарри вернулся в библиотеку, где Гермиона экзаменовала Рона по
астрономии. Гарри рассказал им об услышанном.
— Значит, Снэйп добился своего, — сказал Рон.-- Если Квиррелл сказал
ему, как разрушить заклинания против Темных Сил...
— Но еще остается Пушок, — вставила Гермиона.
— Может, Снэйп обнаружил, как можно миновать его, не спрашивая
Хагрида, — протянул Рон, оглядывая тысячи книг, окружающие их. — Спорим,
где-нибудь тут есть книга, в которой написано, как пройти мимо гигантской
трехголовой собаки. Что будем делать, Гарри?
В глазах Рона снова загорелась жажда приключений, но Гермиона опередила
Гарри с ответом:
— Пойдем к Дамбльдору. Мы должны были сделать это сто лет назад. Если
мы сами попытаемся что-нибудь предпринять, нас наверняка вышвырнут отсюда.
— Но у нас нет доказательств, — сказал Гарри. — Квиррелл слишком
напуган, чтобы нас поддержать. А Снэйп скажет, что понятия не имеет, откуда
взялся тролль на Хэлловин, и что он не приближался к третьему этажу — как
вы думаете, кому поверят, ему или нам? Не секрет, что мы его ненавидим,
Дамбльдор подумает, мы наговариваем на него. Филч не поможет нам, он слишком
дружен со Снэйпом, и он считает, что чем больше учеников исключат, тем
лучше. И не забывайте, нам не полагается знать ни про Камень, ни про Пушка.
Потребуется слишком много объяснений.
Гермиону это убедило, но Рона нет.
— Если мы немножко пошуруем вокруг...
— Нет, — решительно сказал Гарри. — Мы и так достаточно нашуровали.
Он развернул перед собой карту Юпитера, и стал повторять имена его
спутников.
На следующее утро за завтраком Гарри, Гермиона и Невилль получили
записки. Они были одинаковы:
Ваши хозработы состоятся сегдня в одиннадцать вечера. Мистер Филч будет
ждать вас в Привратном Зале.
Проф. М. МакГонагалл.
Расстроенный потерей баллов, Гарри совершенно позабыл про наказание.
Он ожидал, что Гермиона сейчас начнет причитать, что пропадает целый вечер
для занятий, но она не проронила ни слова. Как и Гарри, она считала
наказание заслуженным.
В одиннадцать они попрощались с Роном в гостиной и вышли с Невиллем в
прихожую. Филч был уже там — вместе с Малфоем. Про то, что Малфой наказан
вместе с ними, Гарри тоже позабыл.
— Идите за мной, — сказал Филч, зажигая лампу и выводя их наружу. --
Надеюсь, вы теперь дважды подумаете, прежде чем снова нарушить школьные
правила, а? — продолжал он, злобно глядя на них, — Да-а... Тяжелая работа
и боль, по мне — вот лучшие учителя... Такая жалость, что отменили старые
наказания... Подвесить бы вас за запястья к потолку, деньков на несколько...
Я сохранил цепи в своем кабинете, и хорошо их смазываю, вдруг да
пригодятся... Ну, мы пришли, и не пытайтесь сбежать, вам же хуже будет.
Они шли в темноте через всю территорию. Невилль всхлипывал. Гарри
думал, каким же будет наказание. Должно быть, что-то действительно ужасное,
иначе Филч не выглядел бы таким довольным.
Луна была яркой, но облака, то и дело наплывающие на нее, погружали все
в темноту. Впереди Гарри разглядел светящиеся окна хижины Хагрида. Затем они
услыхали отдаленный оклик.
— Это ты, Филч? Поторопись, пора начинать.
Гарри воспрял духом; если это будет работа с Хагридом, то все не так
плохо. Должно быть, облегчение отразилось на его лице, потому что Филч
заметил:
— Думаешь, тебе будет хорошо с этим придурком? Подумай как следует,
парень — это работа в Лесу, и я сильно ошибусь, если ты выйдешь оттуда
целым.
При этих словах Невилль издал слабый стон, а Малфой замер на ходу.
— В Лесу? — повторил он, и это не прозвучало так надменно, как
всегда. — Мы не можем идти туда ночью — там может быть все, что угодно --
я слышал, даже оборотни.
Невилль схватился за рукав мантии Гарри и пискнул.
— Вот как запел? — произнес Филч издевательски. — Ты бы подумал про
оборотней, прежде чем гадить, а?
Навстречу им из темноты вышел Хагрид с Клыком на поводке. Он нес свой
арбалет, а на плече у него висел колчан со стрелами.
— Кстати про время, — сказал он. — Я ж тут полтора часа дожидаю.
Гарри, Гермиона, вы в порядке?
— Я бы не обращался к ним по дружески, Хагрид, — холодно заметил
Филч. — В конце концов, они наказаны.
— Вот с чего ты опоздал, — кивнул Хагрид, неодобрительно глядя на
Филча. — Лекции им читал, да? Так тут не ты управляешь. Ты свое сделал, а
дальше моя забота.
— Я вернусь, — сказал Филч, — За тем, что от них останется, --
гаденько добавил он, повернулся и пошел назад в замок. Его лампа
покачивалась в темноте.
Малфой теперь повернулся к Хагриду.
— Я не собираюсь идти в этот лес, — заявил он. Гарри с удовольствием
различил в его голосе панические нотки.
— Пойдешь, коль хошь остаться в Хогвартсе, — горячо сказал Хагрид. --
Ты нашкодил, теперь тебе и платить.
— Но это работа для персонала, это не дело учащихся. Я думал, мы будем
писать прописи, или что-то в этом роде. Если мой отец узнает об этом...
— Скажу тебе, в Хогвартсе у нас так. — рыкнул Хагрид. — Прописи
писать! Какой в том толк? Делай чего-то полезное, а нет — так вылетай! Если
думаешь, что твоему папаше это больше по вкусу, можешь идти в замок и
паковать барахло. Пошли!
Малфой не шелохнулся. Он яростно взирал на Хагрида, но потом опустил
глаза.
— А теперь, — сказал Хагрид, — слушайте внимательно, все же это
опасно, что мы собираемся делать нынче, а я не хочу, чтоб вы рисковали.
Идите на минутку за мной.
Он подвел их к самому краю леса. Подняв лампу повыше, он нагнулся,
отыскивая тропу, которая исчезала за густыми черными деревьями. Легкий
ветерок шевелил волосы.
— Смотрите сюда, — говорил Хагрид. — Видите эту светящую шткуку на
земле? Это кровь единорога. Тут единорог, которого кто-то сильно ранил.
Второй за неделю. Я уж нашел одного прошлую среду. Мы должны постараться
отыскать бедняжку. Может, удастся ему помочь.
— А что, если то, что ранило единорога, найдет нас раньше? — спросил
Малфой, не сумев скрыть дрожь в голосе.
— Ничто, живущее в Лесу, не навредит тебе, если ты со мной или с
Клыком, — ответил Хагрид. — И держитесь тропы. Счас мы разделимся на две
группы и пойдем по следу в обе стороны. Тут повсюду кровь, он, должно быть,
с прошлой ночи мечется повсюду, бедолага.
— Я хочу Клыка, — быстро сказал Малфой, поглядев на длинные зубы
волкодава.
— Ладно, но имей в виду, он трус, — сказал Хагрид. — Так что я,
Гарри и Гермиона пойдем в одну сторону, а Драко, Невилль и Клык — в другую.
Если кто отыщет единорога, пошлет зеленые искры, так? Достаньте палочки и
потренируйтесь — вот так — а если с кем чего случится, пошлите красные, мы
придем и найдем вас, ну, будьте осторожны — пошли.
Лес был темен и тих. Узкая тропинка раздваивалась, Гарри, Гермиона и
Хагрид направились по левой части, а Малфой, Невилль и Клык — по правой.
Они шли молча, внимательно глядя под ноги. Тут и там лунные лучи,
пробиваясь сквозь ветви деревьев, освещали пятна серебряной крови на опавших
листьях.
Гарри заметил, что Хагрид очень обеспокоен.
— Может, это оборотень убивает единорогов? — спросил Гарри.
— Ему быстроты не хватило б, — ответил Хагрид. — Не так-то просто
изловить единорога, это могущественное волшебное существо. Я никогда раньше
не видел, чтоб им вредили.
Они прошли мимо толстого пня, обросшего мхом. Гарри услышал журчание
воды; где-то поблизости был ручей. Тропа изгибалась, и здесь тоже все было в
крови единорога.
— Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Хагрид — Не волнуйтесь, он не
мог уйти далеко, если так сильно ранен, мы сможем... — СТАНЬТЕ ЗА ДЕРЕВО!
Хагрид сгреб Гарри и Гермиону и сдвинул их с тропы за большой дуб. Он
выхватил из колчана стрелу, вложил ее в арбалет, поднял его и приготовился к
атаке. Все прислушивались. Что-то скользило по листьям рядом: казалось,
будто по земле волокут плащ. Хагрид прищурился, вглядываясь в темноту, но
звук через несколько секунд удалился.
— Так я и знал, — пробормотал Хагрид. — Есть тут что-то, чего быть
не должно.
— Оборотень? — предположил Гарри.
— Ни оборотень, ни единорог, — мрачно сказал Хагрид. — Ладно, пошли,
но давай осторожно.
Они шли теперь медленнее, прислушиваясь к малейшему звуку. Вдруг что-то
определенно шевельнулось за просветом между деревьями.
— Кто там? — крикнул Хагрид. — Покажись — я вооружен!
И на полянку вышел — но был то человек или конь? До пояса это был
человек, с рыжими волосами и бородой, но ниже было лоснящееся, каштановое
лошадиное туловище с длинным рыжим хвостом. У Гарри и Гермионы упала
челюсть.
— А, это ты, Ронан, — с облегчением выдохнул Хагрид. — Как дела?
Он подошел и поздоровался с кентавром за руку.
— Доброго тебе вечера, Хагрид, — произнес кентавр. У него был
глубокий, скорбный голос. — Ты хотел застрелить меня?
— Лишняя осторожность тут не помешает, Ронан, — сказал Хагрид,
опуская арбалет. — Что-то дурное творится в Лесу. Это Гарри Поттер и
Гермиона Грейнджер. Ученики в школе.
Эй вы, двое, а это Ронан. Он кентавр.
— Мы заметили, — слабым голосом ответила Гермиона.
— Добрый вечер, — сказал Ронан. — Ученики, да? И много вы выучили в
этой школе?
— Э-э...
— Кое-что, — кротко сказала Гермиона.
— Кое-что. Что ж, уже что-то. — вздохнул Ронан. Он запрокинул голову
и посмотрел на небо. — Марс сегодня ярок.
— Да, — согласился Хагрид, тоже взглянув на небо. — Слушай, я рад,
что встретил тебя, Ронан, потому что тут был ранен единорог — ты
чего-нибудь видал?
Ронан ответил не сразу. Он не мигая, глядел вверх, а потом снова
вздохнул.
— Невинных всегда приносят в жертву первыми, — произнес он. — Так
было в веках, так оно и поныне.
— Да, — сказал Хагрид. — Но ты видел что-нибудь, Ронан? Что-нибудь
необычное?
— Марс сегодня ярок, — повторил Ронан, тогда как Хагрид смотрел на
него в нетерпении. — Необычайно ярок.
— Да, но я имел в виду что-то необычное поближе к дому, — настаивал
Хагрид. — Ты не заметил чего-нибудь странного?
И снова Ронан помедлил с ответом. Наконец он проронил: "Лес хранит
много тайн".
Движение среди деревьев за спиной у Ронана заставило Хагрида снова
поднять арбалет, но это был другой кентавр, черноволосый, вороной и более
дикий, чем Ронан.
— Привет, Бэйн, — поздоровался Хагрид. — Как дела?
— Добрый вечер, Хагрид. Надеюсь, у тебя все хорошо?
— Неплохо. Послушай, я только что спрошал Ронана, ты не видал
чего-нибудь странного в последнее время? Потому что кто-то напал на
единорога — знаешь об этом что-нибудь?
Бэйн подошел и встал рядом с Ронаном. Затем поглядел на небо.
— Марс ярок сегодня, — просто ответил он.
— Мы уже слыхали, — с раздражением буркнул Хагрид. — Ладно, если
кто-то что-то заметит, дайте мне знать, а? Нам пора.
Гарри и Гермиона ушли за ним с полянки, оглядываясь через плечо на
Ронана и Бэйна, пока деревья не скрыли тех из виду.
— Никогда, — ворчал Хагрид, — не пробуй добиться от кентавра прямого
ответа. Звездочеты проклятые. Ничего их не интересует, что ближе луны.
— И много их тут? — поинтересовалась Гермиона.
— Ну, несколько... Общаются в основном между собой, но иногда с ними
можно перекинуться словцом. Они мудрые, кентавры... Знают такое... Только из
них не вытянешь.
— Как ты думаешь, это кентавра мы слышали раньше? — спросил Гарри.
— Разве это был цокот копыт? Нет, по мне, это и было то, что убивает
единорогов — никогда не слыхал такого.
Они шли сквозь густые темные деревья. Гарри то и дело нервно
оглядывался. У него было мерзкое чувство, что за ними наблюдают. Хорошо, что
Хагрид взял арбалет. Они прошли очередной поворот тропы, как вдруг Гермиона
схватила Хагрида за руку.
— Хагрид! Смотри! Красная вспышка, с другими беда!
— Ждите здесь оба! — заорал Хагрид. — Стойте на тропе, я за вами
вернусь!
Они стояли, напуганные, слушали, как он продирается через подлесок и
переглядывались до тех пор, пока шум шагов совсем не затих.
— Они ведь целы, правда? — прошептала Гермиона.
— Мне наплевать на Малфоя, но если что-то случится с Невиллем... Ведь
он оказался здесь из-за нас...
Минуты еле ползли. Они напрягали слух. Гарри ловил каждое дуновение
ветра, каждый шорох ветвей. Что произошло? Где остальные?
Наконец громкий шум возвестил возвращение Хагрида. Малфой, Невилль и
Клык были с ним. Хагрид дымился от злости. Оказалось, Малфой зашел сзади и в
шутку схватил Невилля, а тот со страху испустил вспышку.
— Нам повезет, если мы отыщем хоть что-нибудь после всего тарарама,
который вы устроили. Теперь мы сменяем группы — Невилль останется со мной и
Гермионой, а ты, Гарри, пойдешь с Клыком и этим идиотом. Прости, --
прошептал Хагрид Гарри, — но ему будет трудненько напугать тебя, а нам надо
сделать дело.
И Гарри направился в чащу леса с Малфоем и Клыком. Они шли уже почти
полчаса, забираясь все глубже в Лес, пока по тропе стало невозможно идти
из-за того, что деревья страшно сгустились. Гарри показалось, что что пятна
крови стали крупнее. На корнях деревьев были целые потеки крови, как если бы
несчастное созданье билось об них в муках. Сквозь переплетение ветвей
старого дуба Гарри заметил прогалину впереди.
— Гляди, — пробормотал он, протягивая руку, чтоб остановить Малфоя.
На земле светилось что-то ярко-белое. Они подошли ближе.
Это был настоящий единорог, и он был мертв. Гарри никогда не видел
ничего прекрасней и печальней. Его длинные изящные ноги согнулись под
странным углом, когда он упал, а грива переливалась, как жемчуг, на темных
листьях.
Гарри сделал еще шаг, как вдруг шелестящий звук заставил его застыть на
месте. Кусты на краю поляны раздвинулись... Фигура в капюшоне вышла из тени
и прокралась через поляну, как хищный зверь. Гарри, Малфой и Клык стояли, не
шевелясь. Фигура в капюшоне добралась до единорога, наклонилась к ране на
боку и стала пить оттуда кровь.
— АААААААААА!
Малфой испустил дикий крик и пустился бежать. Клык последовал за ним.
Фигура подняла голову и уставилась прямо на Гарри — кровь единорога стекала
по ее груди. Она встала на ноги и шагнула к нему — а он не мог пошевелиться
от страха.
Затем боль пронзила его голову, такая, как никогда раньше, как будто бы
его шрам охватил огонь — полуослепнув, он отшатнулся. Сзади послышалось
цоканье копыт, и что-то выскочило перед ним, загородив фигуру.
Боль в голове Гарри была так сильна, что он опустился на колени.
Потребовалась минута, или две, чтобы она унялась. Когда он поднял глаза,
фигура исчезла. Над ним стоял кентавр, но не Ронан и не Бэйн; у этого были
светлые волосы и палевое туловище.
— С тобой все в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться.
— Да... Спасибо... Что это было?
Кентавр не ответил. У него были невероятно голубые глаза, как светлые
сапфиры. Он внимательно осмотрел Гарри, задержав взгляд на шраме, который
выступил, багровея, на лбу Гарри.
— Ты сын Поттера, — сказал кентавр. — Лучше бы тебе вернуться к
Хагриду. Лес небезопасен в эту пору — особенно для тебя. Ты можешь сесть
верхом? Так будет быстрее.
— Меня зовут Флоренцо, — добавил он, сгибая передние ноги, чтобы
Гарри смог забраться ему на спину.
Внезапно с другой стороныполяны послышался звук скачущих копыт. Ронан и
Бэйн продирались сквозь деревья, бока их тяжело вздымались.
— Флоренцо! — возмутился Бэйн. — Что ты делаешь? Посадил себе на
спину человека! Тебе не стыдно? Ты что, простой мул?
— Ты хоть понимаешь, кто это? — ответил Флоренцо. — Это мальчик
Поттер. Чем быстрей он покинет лес, тем лучше.
— Что ты наговорил ему? — загремел Бэйн. — Помни, Флоренцо, мы
клялись не сопротивляться небесам. Ты читал, что предсказывало движение
планет?
Ронан нервно бил копытом по земле.
— Я уверен, Флоренцо считает, что поступает правильно. — сказал он
своим печальным голосом.
Бэйн яростно взбрыкнул задними ногами.
— Правильно! Как это связано с нами? Кентавров волнует только
предначертанное! Не наше дело скакать вокруг, словно ослы, за теми, кто
заблудился в Лесу!
Флоренцо внезапно в гневе встал на дыбы, так что Гарри пришлось
схватиться за его плечи, чтобы не упасть.
— Ты что, не видишь единорога? — обрушился Флоренцо на Бэйна. — Ты
понимаешь, почему его убили? Или планеты не раскрыли тебе этот секрет? Я
лично против того, кто таится в Лесу, Бэйн, и если придется, то да, я буду
заодно с людьми.
И Флоренцо пустился вскачь; Гарри, как мог, цеплялся за него, и они
проносились между деревьями, оставив Ронана и Бэйна позади.
Гарри не понимал, что происходит.
— Почему Бэйн так рассердился? — спросил он. — И от кого вы меня
спасли?
Флоренцо замедлил шаг, предупредив Гарри, чтобы он берег голову от
низко висящих ветвей, но не ответил на вопросы. Они долго ехали в молчании
среди деревьев, и Гарри решил, что Флоренцо не хочет с ним разговаривать.
Они уже миновали самые густые заросли, когда кентавр внезапно остановился.
— Гарри Поттер, известно ли тебе, как используется кровь единорога?
— Нет, — ответил Гарри, озадаченный таким вопросом. — На Снадобьях
мы используем только рог и волосы из хвоста.
— Потому что это чудовищная вещь, убить единорога, — пояснил
Флоренцо. — Только тот, кому нечего терять, способен на подобное
преступление, чтобы получить все. Кровь единорога сохранит тебе жизнь, даже
если ты на волосок от смерти, но страшной ценой. Ты убиваешь нечто невинное
и беззащитное, чтобы спасти себя, и получаешь только половину жизни,
проклятую жизнь, с того момента, как кровь коснется твоих губ.
Гарри уставился на затылок Флоренцо. В лунном свете он отливал
серебром.
— Но кто может быть в таком отчаянии? — поинтересовался он вслух. --
Если будешь навеки проклят, то лучше смерть, так ведь?
— Так, — согласился Флоренцо, — если только ты не должен
продержаться в живых ровно столько, чтобы выпить что-то еще — что-то, что
вернет тебе всю силу и власть — что-то, что означает, что ты не умрешь
никогда. Мистер Поттер, вы знаете, что спрятано в школе в настоящее время?
— Философский камень! Конечно же — Эликсир Жизни! Но я не пойму,
кто...
— Подумай о ком-то, кто ждал многие годы, чтобы вернуть свою власть,
кто цепляется за жизнь, ожидая своего шанса...
Словно железные тиски сжали сердце Гарри. Сквозь шорох деревьев он
снова услышал то, что Хагрид сказал ему в ночь их первой встречи: "Говорили,
будто он погиб. По-моему, глупости. Я уверен, что в нем не осталось ничего
человеческого, чтоб умереть."
— Вы имеете в виду, — прохрипел Гарри, — что это Вол...
— Гарри! Гарри, с тобой все нормально?
К ним по тропе бежала Гермиона, а за ней спешил запыхавшийся Хагрид.
— Со мной все отлично, — выговорил Гарри, с трудом понимая, что
говорит. — Единорог погиб, Хагрид, он там, позади, на поляне.
— Тут я тебя оставлю, — пробормотал Флоренцо, когда Хагрид
заторопился осмотреть единорога. — Теперь ты в безопасности.
Гарри соскользнул с его спины.
— Удачи тебе, Гарри Поттер, — сказал Флоренцо. — И раньше случались
ошибки в толковании хода планет, даже у кентавров. Надеюсь, так будет и в
этот раз.
Он повернулся и ускакал вглубь леса, оставив позади дрожащего Гарри.
Рон крепко уснул в гостиной, дожидаясь их возвращения. Когда Гарри
будил его, он кричал что-то о фолах в Квиддиче. Через секунду, однако, он с
вытаращенными глазами слушал, что Гарри рассказывал им с Гермионой о своих
приключениях в Лесу.
Гарри не сиделось. Он бегал туда и сюда перед камином. Его все еще
трясло.
— Снэйпу нужен камень для Волдеморта... А Волдеморт ждет в лесу... А
мы все это время думали, что Снэйп просто хочет разбогатеть...
— Прекрати называть это имя! — сказал Рон испуганным шепотом, словно
боялся, что Волдеморт может услышать.
Гарри не слушал его.
— Флоренцо спас меня, хотя не должен был... Бэйн был в ярости... Он
все говорил, что нельзя влиять на то, что предсказали планеты... Они, должно
быть, предсказывают скорое возвращение Волдеморта... Бэйн считал, что
Флоренцо должен был дать Волдеморту убить меня... Думаю, это тоже обещание
звезд.
— Да перестанешь ты называть имя? — зашипел Рон.
— Так что мне только осталось подождать, пока Снэйп украдет камень, --
продолжал Гарри, — и Волдеморт сможет прийти и прикончить меня... Полагаю,
Бэйн порадуется.
Гермиона выглядела очень напуганной, но все же нашла утешительные
слова:
— Гарри, всем известно, что Сам-Знаешь-Кто боится только Дамбльдора.
Пока Дамбльдор рядом, Сам-Знаешь-Кто не прикоснется к тебе. И потом, кто
сказал, что кентавры не могут ошибаться? Это звучит, как предсказания
судьбы, а профессор МакГонагалл говорила мне, что это очень неточный вид
магии.
Небо начало светлеть, когда они закончили разговор. Они отправились в
кровать измотанными, с пересохшими глотками. Но сюрпризы этой ночи еще не
кончились.
Когда Гарри натягивал на себя простынь, он обнаружил под ней аккуратно
сложенный Плащ-Невидимку. К нему была пришпилена записка:
На всякий случай.
Глава шестнадцатая. ПО ТУ СТОРОНУ ЛЮКА
Все грядущие годы Гарри так и не удастся вспомнить, как ему удавалось
сдавать экзамены, ежеминутно ожидая, что в дверь вот-вот вломится Волдеморт.
Тем не менее дни сменяли один другой, и пока не было сомнений в том, что
Пушок за запертой дверью жив-здоров.
Было невыносимо душно и жарко, особенно в том зале, где они сдавали
письменные экзамены. На экзамене им выдали специальные новые перья, которые
были обработаны заклинанием против списывания.
Были и практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал их в класс по
одному и просил заставить ананас сплясать на парте чечетку. Профессор
МакГонагалл наблюдала, как они превращают мышь в табакерку — дополнительные
баллы начислялись за красоту табакерки, но сбавлялись, если у нее оставались
усы. Снэйп нагонял на них нервную дрожь, дыша им в затылок, пока они
пытались вспомнить, как составляют Эликсир Забывчивости.
Гарри старался изо всех сил, пытаясь не обращать внимания на
пронзительную боль во лбу, которая не оставляла его со времени прогулки по
Лесу. По мнению Невилля, у Гарри был экзаменационный невроз, потому что
Гарри не мог уснуть, но на самом деле деле его постоянно будили старые
кошмары, ставшие еще хуже от присутствия в них залитой кровью фигуры в
капюшоне.
Может быть, потому, что они не видели в лесу того, что видел Гарри, или
потому, что у них не было непрестанно болевшего шрама на лбу, но Рон и
Гермиона не так переживали из-за Камня, как Гарри. Они, разумеется, боялись
Волдеморта, но он не являлся к ним во сне, к тому же подготовка к экзаменам
отнимала столько сил, что времени размышлять о намерениях Снэйпа или кого-то
другого у них просто не было.
Самым последним экзаменом была История Магии. Час ответов на вопросы о
всяких трухлявых древних волшебниках, изобретших самопомешивающиеся тигли, и
впереди свобода, целая свободная неделя до оглашения результатов экзаменов.
Когда призрак профессора Биннса велел положить перья и сдать пергаменты,
Гарри невольно зааплодировал вместе со всеми.
— Было гораздо легче, чем я думала, — сказала Гермиона, когда они
смешались с толпой, рванувшейся на залитый солнцем двор. — Могла бы не
учить ни про Кодекс Поведения Оборотней от 1637 года, ни про восстание
Элфрика Энергичного.
Гермиона была не против задним числом пройтись по всему материалу
экзамена, но Рон заявил, что его от этого тошнит, так что они просто
прибежали к озеру и растянулись под деревом. Близнецы Уизли и Ли Джордан
дергали за щупальца огромного кальмара, выползшего погреться на мелководье.
— Конец зубрежке, — счастливо проговорил Рон, потягиваясь на траве.
— Мог бы быть повеселее, Гарри, у нас есть целая неделя до того, как мы
узнаем, насколько мы глупы, так что пока можно не беспокоиться.
Гарри потирал лоб.
— Хотел бы я знать, что это означает, — вырвалось у него. — Мой шрам
все болит и болит — раньше такое тоже бывало, но не так сильно.
— Сходи к мадам Помфри, — предложила Гермиона.
— Я не болен, — ответил Гарри. — Я думаю, это предупреждение... Это
значит, что опасность близка...
Рону не хотелось напрягаться, слишком уж было жарко.
— Расслабься, Гарри, Гермиона права, Камень в безопасности, пока
Дамбльдор рядом. И нет никаких свидетельств, что Снэйп узнал, как
разобраться с Пушком. Ему однажды уже чуть не оторвали ногу, он не будет
торопиться со следующей попыткой. Скорей уж Невилль станет членом сборной
Англии по Квиддичу, чем Хагрид подставит Дамбльдора.
Гарри кивнул, но не мог избавиться от неопределенного чувства, будто
забыл сделать что-то важное. Когда он попытался объяснить это остальным,
Гермиона сказала:
— Это все экзамены. Я тоже проснулась прошлой ночью, и уже успела
перечесть половину своих записок по Трансфигурации, прежде чем вспомнила,
что уже сдала ее.
Гарри все же был уверен, что беспокоящее его странное чувство не имеет
отношения к занятиям. Он наблюдал, как к школе летит сова с зажатым в клюве
письмом. Он получал письма только от Хагрида. Хагрид никогда не предаст
Дамбльдора, Хагрид никому не скажет, как пройти мимо Пушка... никогда... но
Внезапно Гарри вскочил.
— Ты куда? — сонно спросил Рон.
— Мне только что пришло в голову, — сказал Гарри. Он побелел. — Мы
должны немедленно повидаться с Хагридом.
— Зачем? — недоумевала Гермиона, еле поспевая за ним.
— Вам не кажется это немного странным — приговаривал Гарри, взбегая
по травянистому склону — Хагрид хочет дракона больше всего на свете, и тут
как тут появляется незнакомец, и у него в кармане совершенно случайно
оказывается драконье яйцо? Интересно, сколько народу шатается по округе с
драконьими яйцами, если это противозаконно? И как ему повезло встретить
именно Хагрида, а? Как я раньше не догадался?
— Ты это о чем? — не понял Рон, но Гарри, несшийся прямо к Лесу, не
ответил.
Хагрид сидел перед своим домиком в кресле; его рукава и штанины были
закатаны, и он лущил горох в большую миску.
— Привет, — улыбнулся он. — Закончили экзамены? Хотите чего попить?
— С удовольствием, — сказал было Рон, но Гарри перебил его.
— Нет, мы спешим. Хагрид, мне надо тебя спросить. Помнишь ночь, когда
ты выиграл Норберта? Как выглядел тот незнакомец, с которым ты играл в
карты?
— Без понятия, — небрежно ответил Хагрид. — Он не снимал капюшона.
Он заметил, что все трое ошеломлены, и удивленно поднял брови.
— В этом нет ничего необычного, в Кабаньей Голове — это паб в деревне
— всегда полно странного народу. Может, это торговец драконами, почем
знать? Я не видел его лица, под капюшоном-то.
Гарри опустился на землю рядом с миской гороха.
— О чем ты говорил с ним, Хагрид? Ты упоминал Хогвартс?
— Могло быть и так, — проговорил Хагрид, нахмурясь и пытаясь
вспомнить. — Да... Он спросил, кто я, и я сказал, что я тутошний егерь...
Он немного поспрашивал, за какими-такими зверушками я гляжу... И я ему
рассказал... И сказал, что всегда хотел дракона...
Я толком не упомню, потому что он все покупал мне выпивку... Счас
посмотрим... Да, и он сказал, что у него есть яйцо дракона, и можно сыграть
на него в картишки, если хочу... но он должен быть уверен, что я управлюсь с
драконом, он не хотел отдавать его абы кому... А я и скажи, что после Пушка
дракон пустяки...
— А он — он спросил, кто такой Пушок, — спросил Гарри, изо всех сил
стараясь говорить спокойно.
— Ну... да — много ты видел трехголовых псов, даже возле Хогвартса?
Так я сказал ему, что с Пушком легче легкого, если знать, как его успокоить,
просто сыграй ему чуток музыки, он тут же и заснет...
Хагрид внезапно испугался.
— Я не должен был говорить вам! — воскликнул он. — Забудьте, что я
сказал! Эй — вы куда?
Гарри, Рон и Гермиона не перемолвивились ни словом, пока не добежали до
замка, который после улицы показался сырым и холодным.
— Мы должны идти к Дамбльдору! — сказал Гарри. — Хагрид сообщил
незнакомцу, как пройти мимо Пушка, а под плащом был либо Снэйп, либо
Волдеморт — все очень просто, надо было только напоить Хагрида. Надеюсь,
Дамбльдор поверит нам. Флоренцо сможет подтвердить, если Бэйн его не
остановит. А где кабинет Дамбльдора?
Они оглянулись, словно ожидая увидеть нужный указатель. Им никогда
никто не говорил, где живет Дамбльдор, и они даже не знали, кого можно
спросить.
— Нам только надо, — начал Гарри, но вдруг через холл послышалось:
— Что вы делаете здесь, в помещении?
Это была профессор МакГонагалл, несшая большую стопку книг.
— Нам надо видеть профессора Дамбльдора, — очень храбро, по мнению
Гарри и Рона, заявила Гермиона.
— Видеть профессора Дамбльдора? — переспросила профессор МакГонагалл,
как если бы это было весьма странное желание. — Зачем?
Гарри сглотнул — и что теперь?
— Это наш секрет, — сказал он, тут же пожалев об этом, потому что
ноздри профессора МакГонагалл угрожающе затрепетали.
— Профессор Дамбльдор уехал десять минут назад, — холодно пояснила
она. — Он получил важную сову из Министерства Магии и тут же вылетел в
Лондон.
— Он уехал? — с отчаянием сказал Гарри. — Именно теперь?
— Профессор Дамбльдор великий волшебник, Поттер, его время очень
ценно, --
— Но это важно.
— То, что ты хочешь сказать, важнее, чем Министерство Магии, Поттер?
— Дело в том, — Гарри отбросил последние предосторожности. --
Профессор, речь идет о Философском Камне.
Что бы ни ожидала услышать профессор МакГонагалл, но явно не это. Книги
выпали у нее из рук, и она не стала их подбирать.
— Откуда ты знаешь? — пробормотала она.
— Профессор, я думаю — я знаю, что Сн..., что кто-то собирается
попытаться украсть Камень. Мне надо поговорить с профессором Дамбльдором.
Ее глаза были полны испуга и подозрения.
— Профессор Дамбльдор вернется завтра, — наконец сказала она. — Я не
знаю, как вы узнали про Камень, но будьте уверены, никто не может его
украсть, так он хорошо защищен.
— Но профессор...
— Поттер, я знаю, что говорю, — отрезала она. Наклонилась и стала
подбирать книги. — Полагаю, вам стоит пойти на улицу наслаждаться
солнышком.
Но они не пошли.
— Этой ночью, — сказал Гарри, убедившись, что профессор МакГонагалл
отошла на достаточное расстояние. — Снэйп будет пытаться пролезть сквозь
люк этой ночью. Он нашел все, что нужно и убрал с дороги Дамбльдора. Это он
послал письмо, готов поспорить, в Министерстве Магии страшно удивятся, когда
Дамбльдор появится на пороге.
— Но что мы можем...
Гермиона ахнула. Гарри и Рон резко обернулись.
Рядом стоял Снэйп.
— Добрый день, — вкрадчиво сказал он.
Они уставились на него.
— Не стоит вам находиться в замке в такой денек, — произнес он со
странной, дергающейся улыбкой.
— Мы были...-- начал Гарри, не имея ни малейшего представления, что
говорить дальше.
— Вам надо быть осторожнее, — заметил Снэйп. — Когда вы шныряете
всюду подобным образом, люди могут подумать, что вы что-то замышляете. А
Гриффиндору вовсе незачем терять еще очки, не так ли?
Гарри покраснел. Они повернулись к выходу, но Снэйп снова окликнул их.
— Предупреждаю тебя, Поттер, — еще одна ночная вылазка и я лично
позабочусь о твоем отчислении. Всего вам хорошего.
Он удалился в направлении учительской.
На наружной лестнице Гарри повернулся к остальным.
— Вот что мы сейчас будем делать, — прошептал он значительно. — Один
из нас пойдет следить за Снэйпом — подождет его за дверью учительской и
будет всюду идти за ним, когда он выйдет. Гермиона, лучше это будешь ты.
— Почему я?
— Это очевидно, — встрял Рон. — Ты притворишься, что ждешь
профессора Флитвика. — Он заговорил тоненьким голоском, — Ах, профессор
Флитвик, я так волнуюсь, мне кажется, я неверно ответила на вопрос номер
четырнадцать пункт б...
— Ох, заткнись, — сказала Гермиона, но согласилась идти следить за
Снэйпом.
— А мы подежурим около коридора на третьем этаже, — сказал Гарри
Рону. — Пошли.
Но эта часть плана не сработала. Как только они добрались до двери,
отделяющей Пушка от остальной части школы, они снова наткнулись на
профессора МакГонагалл, и в этот раз она вышла из себя.
— Вы, я вижу, считаете себя лучшей защитой, чем арсенал заклинаний, --
бушевала она. — С меня достаточно этой чуши! Если я услышу, что вы снова
бродите неподалеку, я сниму с Гриффиндора еще пятьдесят баллов! Да, Уизли, с
моего собственного Дома!
Гарри и Рону пришлось вернуться в гостиную. Не успел Гарри сказать: "По
крайней мере Гермиона у Снэйпа на хвосте", портрет толстой дамы отодвинулся
и вошла Гермиона.
— Извини, Гарри, — объяснила она, — Снэйп вышел и спросил, что я тут
делаю, и я сказала, что жду Флитвика, а Снэйп пошел и позвал его, и я только
что освободилась. Я не знаю, куда ушел Снэйп.
— Ну, делать нечего, правда? — сказал Гарри.
Остальные уставились на него. Он был бледен, и глаза его горели.
— Я выйду ночью, пойду туда и попытаюсь первым найти Камень.
— Ты спятил! — сказал Рон.
— Ты не можешь! — заверещала Гермиона. — После того, что говорили
Снэйп и МакГонагалл? Тебя исключат!
— И ЧТО? — заорал Гарри. — Вы что, не понимаете? Если Снэйп получит
Камень, Волдеморт вернется! Вы не слышали, каково было, когда он боролся за
власть? Больше не будет Хогвартса, из которого исключают! Он разрушит его,
или превратит в школу Темных Сил! Потеря баллов уже не имеет значения, как
вам не ясно? Вы думаете, если Гриффиндор выиграет Кубок Домов, он оставит
вас и ваши семьи в покое? Если меня поймают раньше, чем я найду Камень, что
ж, отправлюсь к Дарсли и буду ждать, пока меня найдет Волдеморт. Это только
займет немного больше времени, потому что я никогда не перейду к Темным
Силам! Я отправлюсь этой ночью сквозь люк, и что бы вы ни говорили, меня это
не остановит! Волдеморт убил моих родителей, вы не забыли об этом?
Он посмотрел на них.
— Ты прав, Гарри, — тихо сказала Гермиона.
— Я возьму Плащ-Невидимку, сказал Гарри. — Здорово, что он вернулся
ко мне.
— А он покроет нас всех троих? — спросил Рон.
— Всех — всех троих?
— Ой, перестань, ты же не думаешь, что мы отпустим тебя одного?
— Конечно же, нет, — живо подтвердила Гермиона. — Как ты собираешься
достать Камень без нас? Я лучше пойду и посмотрю в моих книжках, там могут
быть полезные вещи...
— Но если нас поймают, вас обоих тоже исключат.
— Пусть попробуют, — мрачно заметила Гермиона. — Флитвик сказал мне
по секрету, что я получила сто двенадцать процентов за его экзамен. Они не
смогут выгнать меня после этого.
После обеда все трое сидели в гостиной в сторонке. Их не беспокоили: в
конце концов никто из Грифиндорцев не разговаривал с Гарри. И это был первый
вечер, когда он не огорчался из-за этого. Гермиона пролистывала свои
конспекты, надеясь натолкнуться на заклинания, которые смогут пригодиться.
Гарри и Рон почти не разговаривали. Оба думали о том, что им предстоит.
— Сходи за Плащом, — пробормотал Рон, провожая взглядом Ли Джордана,
который, зевая и потягиваясь, отправился спать. Гарри взбежал по ступенькам
в темную спальню. Вытаскивая Плащ, он наткнулся на дудку, подаренную
Хагридом на Рождество. Он сунул ее в карман, чтобы сыграть для Пушка --
настроения петь у него не было.
Бегом он спустился в гостиную.
— Лучше накрыться Плащом здесь и убедиться, что ничего не торчит, а то
вдруг Филч заметит одну из наших ног, самостоятельно разгуливающую по
замку...
— Что это вы делаете? — раздался голос из угла комнаты. Из-за кресла
появился Невилль, прижимающий к груди жабу Тревора, который явно пытался
предпринять очередную попытку к бегству.
— Ничего, Невилль, ничего, — сказал Гарри, поспешно пряча Плащ за
спину.
Невилль пристально смотрел на их виноватые лица.
— Вы опять за свое.
— Нет-нет-нет, — сказала Гермиона. — Нет, мы ничего такого не
делаем. Невилль, почему бы тебе не пойти спать?
Гарри взглянул на стоящие у двери напольные часы. Нельзя терять время,
Снэйп, наверное, уже усыпляет Пушка.
— Вам нельзя выходить, — заявил Невилль, — вас опять поймают, и
Гриффиндор опять пострадает.
— Ты не понимаешь, — ответил Гарри, — это очень важно.
Но Невилль явно набирался смелости, чтобы пойти на крайние меры.
— Я вам не позволю, — произнес он, торопливо загораживая дверь. — Я
— Я буду с вами драться!
— Невилль, — взорвался Рон. — уйди с дороги и не будь идиотом!
— Не смей называть меня идиотом! — ответил Невилль. — Я считаю, вы
не должны нарушать правила! И это именно ты учил меня противостоять другим!
— Да, но не нам же, — раздраженно сказал Рон. — Невилль, ты сам не
знаешь, что делаешь.
Он сделал шаг вперед, и Невилль выронил жабу Тревора, который сразу
куда-то ускакал.
— Давай, попробуй ударь меня! — воскликнул Невилль, подымая кулаки.
— Я готов!
— Сделай что-нибудь! -- обернулся Гарри к Гермионе.
Гермиона вышла вперед.
— Невилль, — сказала она, — Мне, правда, очень-очень жаль.
Она подняла палочку.
— Петрификус Тоталус! -- выкрикнула она, указывая на Невилля.
Руки Невилля прижало к бокам. Ноги схлопнуло вместе. Все тело
оцепенело, он покачнулся на месте и рухнул лицом вниз, как бревно.
Гермиона подбежала и перевернула его. Челюсти Невилля тоже свело,
говорить он не мог. Двигались только глаза, смотревшие на них в ужасе.
— Что ты с ним сделала? — прошептал Гарри.
— Это Полное Оцепенение, — несчастным голосом сказала Гермиона. --
Невилль, миленький, мне так жаль...
— Нам пришлось, Невилль, некогда объяснять, — сказал Гарри
— Ты все поймешь позже, Невилль, — сказал Рон. Они перешагнули через
него и натянули Плащ-Невидимку.
Но Невилль, брошенный на полу в неподвижности, явно не был хорошей
приметой . В таком взвинченном состоянии тень любой статуи казалась Филчем,
каждый отдаленный вздох ветра — Пивсом, несущимся из темноты.
У подножия первой лестницы они заметили миссис Норрис, расхаживающую по
площадке.
— Ой, давай пнем ее, хоть разок, — прошептал Рон на ухо Гарри, но
Гарри покачал головой. Они осторожно прокрались мимо нее, но Миссис Норрис
только поглядела в их сторону своими глазами-лампами, и ничего не сделала.
Вплоть до лестницы на третий этаж они больше никого не встретили. Тут
они увидели Пивса, который посреди лестницы высвобождал ковер, чтобы
кто-нибудь зацепился и грохнулся.
— Кто это тута? — спросил он внезапно, как только они приблизились,
прищурив свои злобные черные глазки. — Знаю, ты тут, хоть не вижу тебя. Ты
дух, или призрак, или мелкий проказник?
Он взлетел в воздух и парил, напряженно приглядываясь.
— Надо звать Филча, ох надо, кто-то шатается тут невидимкой...
Гарри внезапно осенило:
— Пивс, — проговорил он хриплым шепотом. — У Кровавого Барона есть
свои резоны быть невидимым.
Пивс чуть не свалился от ужаса, он спохватился только в футе от
ступенек, где и завис.
— Прошу прощения, Ваша Кровавость, Господин Барон, сэр, — масляно
сказал он. — Ошибочка, вышла ошибочка — не увидал Вас — да я и не мог, Вы
ведь невидимы, — простите старому Пивсику его шуточки, сэр.
— У меня здесь дело, Пивс, — проскрипел Гарри. — Держись отсюда
подальше этой ночью.
— Слушаюсь, сэр, я слушаюсь, — сказал Пивс, снова взлетая в воздух.
— Надеюсь, Ваше дело удастся, я Вас не побеспокою.
И он усвистал.
— Блестяще, Гарри! — прошептал Рон.
Пару секунд спустя они стояли перед дверью в коридор третьего этажа --
и она уже была приоткрыта.
— Ну вот, — тихо сказал Гарри. — Снэйп уже миновал Пушка.
Вид открытой двери заставил их осознать, с чем они столкнулись. Гарри
повернулся под плащом к друзьям.
— Если хотите вернуться, я вас осуждать не буду, — сказал он. --
Возьмите Плащ, он мне не понадобится.
— Не будь дураком, — сказал Рон.
— Мы идем, — сказала Гермиона.
Гарри толкнул дверь.
Дверь заскрипела, и они услышали, низкое утробное рычание. Все три носа
засопели, принюхиваясь, в их направлении, хотя видеть их пес не мог.
— Что это там валяется? — спросила Гермиона.
— Похоже на арфу, — сказал Рон. — Наверно, Снэйп бросил.
— Он, наверное, просыпается, как только перестаешь играть, — сказал
Гарри. — Ну, начали...
Он поднес дудку Хагрида к губам и подул. Мелодией это назвать было
трудно, но после первой же ноты глаза собаки стали закрываться. Гарри боялся
вздохнуть. Медленно-медленно рычание стихло, лапы подогнулись и собака, в
глубоком сне, опустилась на пол.
— Играй-играй, — предупредил Рон, пока они снимали Плащ и подбирались
к люку, ощущая на себе горячее зловонное собачье дыхание.
— Думаю, мы сможем его открыть, — сказал Рон, заглядывая за собаку.
— Пойдешь первой, Гермиона?
— Нет, не хочу!
— Ладно. — Рон сжал зубы и осторожно переступил через собачьи лапы.
Нагнувшись, он потянул за кольцо на крышке, оно подалось, и люк распахнулся.
— Что там? — нетерпеливо спросила Гермиона.
— Ничего — темнота — никак не слезешь — придется прыгать.
Гарри, не прерывая игры, помахал Рону, чтобы привлечь его внимание и
указал на себя.
— Хочешь быть первым? Ты уверен? — спросил Рон. — Не знаю, насколько
там глубоко. Отдай дудку Гермионе, она будет усыплять собаку.
Гарри передал дудку. За несколько секунд тишины пес успел дернуться и
зарычать, но Гермиона начала играть, и он снова погрузился в сон.
Гарри перелез через пса и заглянул в люк. Дна видно не было.
Он опустился в дыру и повис на кончиках пальцев. Подняв глаза на Рона,
он сказал:
— Если со мной что-нибудь случится, не прыгайте. Бегите в совятник и
шлите Гедвигу прямо к Дамбльдору, ясно?
--Ясно, — ответил Рон.
— Надеюсь, увидимся через минуту.
И он разжал руки. В ушах засвистел холодный влажный воздух, он падал
вниз — вниз — вниз...
ХЛОП. С забавным глухим звуком он приземлился на что-то мягкое. Похоже,
он сидел на каком-то растении.
— Все в порядке! — закричал он в сторону квадратика света, величиной
с почтовую марку, который был открытым люком. — Тут мягко, можно прыгать.
Сверху сиганул Рон. Он приземлился рядом с Гарри.
— Что это такое? — были его первые слова.
— Не знаю, растение какое-то. Думаю, чтоб падать было мягче. Давай,
Гермиона!
Отдаленная музыка прекратилась. Раздался громкий лай собаки, но
Гермиона уже прыгнула. Она приземлилась по другую сторону от Гарри.
— Мы, должно быть, находимся в милях под школой, — сказала она.
— Повезло, что тут это растение, правда? — заметил Рон.
-- Повезло? -- взвизгнула Гермиона. — Посмотрите на себя!
Она вскочила и прорвалась к стене. Прорываться пришлось потому, что как
только она приземлилась, растение начало опутывать ее щиколотки змеевидными
побегами. А у Гарри и Рона ноги уже были накрепко спутаны длинными плетями,
хотя они этого и не заметили.
Гермиона успела освободиться, прежде чем растение туго ее опутало.
Теперь она в ужасе смотрела на мальчишек, которые сражались с растением,
пытаясь скинуть его с себя, но чем больше они боролись, тем быстрее и гуще
растение оплетало их.
— Не шевелитесь! — велела им Гермиона. — Я знаю, что это такое --
это Силки Дьявола.
— Как я рад, что мы знаем его название, от этого гораздо легче, --
огрызнулся Рон, отклоняясь, чтобы не дать растению обвиться вокруг шеи.
— Заткнись, я пытаюсь вспомнить, как его уничтожить, — сказала
Гермиона.
— Так поспеши, я уже дышать не могу, — задыхался Гарри, отталкивая
побег, сжимающий его грудь.
— Силки Дьявола, Силки Дьявола... Что говорила профессор Спраут? Они
любят темноту и сырость...
— Так разожги огонь! — выдавил Гарри.
— Да — конечно же — но тут нет ничего для растопки... — вскричала
Гермиона, заламывая руки.
— ТЫ СПЯТИЛА, ЧТО ЛИ? — обрушился на нее Рон. — ВЕДЬМА ТЫ ИЛИ НЕТ?
— Ах да, — спохватилась Гермиона, выхватила палочку, взмахнула ею,
что-то пробормотала и направила на растение клуб того же голубого пламени,
что когда-то так удачно применила к Снэйпу. Не прошло нескольких секунд, как
мальчики почувствовали, что тиски ослабевают, по мере того, как побеги
уползают от света и огня. Извиваясь и корчась, они сползли с их тел, и
мальчики смогли освободиться.
— Хорошо, что ты учила Гербологию, Гермиона, — сказал Гарри,
присоединяясь к ней у стены и утирая пот с лица.
— Да-а, — добавил Рон. — Хорошо еще, что Гарри не потерял голову.
"Нет ничего для растопки!", тоже мне.
— Сюда, — указал Гарри на единственный здесь каменный проход.
Кроме собственных шагов они слышали только тихое журчанье воды по
стенам. Проход сужался, и это напомнило Гарри туннели Гринготта. Его сердце
неприятно екнуло, когда он вспомнил про драконов, охраняющих особенно
секретные сейфы в волшебном банке. Что, если они встретят дракона, взрослого
дракона — им и Норберта-то вполне хватало.
— Слышите? — прошептал Рон.
Гарри прислушался. Сверху и спереди доносились тихий шелест и
позвякивание.
— Думаешь, там привидение?
— Не знаю... Звучит, как хлопанье крыльев.
— Впереди свет — я вижу, как что-то движется.
Они добрались до конца прохода, и перед ними оказалась ярко освещенная
комната с высоким выгнутым потолком. Она была полна крошечных, ярко
переливающихся птичек, порхающих и трепыхающихся повсюду. На противоположной
стороне была тяжелая деревянная дверь.
— Как ты думаешь, они нападут на нас, если мы пройдем через комнату?
— спросил Рон.
— Возможно, — ответил Гарри. — Они не выглядят злобными, но если
налетят все вместе... Ну, делать нечего. Я побежал.
Он глубоко вздохнул, закрыл лицо руками и рванул через комнату. Он
ожидал в любую минуту почувствовать острые клювики и коготки, но ничего
такого не случилось. Он добежал до двери в целости и сохранности. Потянул
дверь за ручку, но та была заперта.
Остальные двое присоединились к нему. Они тянули и толкали дверь, но
она не шевельнулась, даже когда Гермиона применила к ней Чары Алохоморы.
— И что теперь? — спросил Рон.
— Эти птички... Они же не для украшения тут... — протянула Гермиона.
Они наблюдали, как птички порхают над головами, поблескивая --
поблескивая?
— Это не птички! — внезапно воскликнул Гарри. — это ключи! Крылатые
ключи — смотрите внимательно! Это может значить... — он оглядел комнату,
пока остальные присматривались к стае ключей. — Да — глядите! Метлы! Мы
должны поймать ключ от двери!
— Но тут их сотни!
Рон внимательно изучил замок.
— Нам нужен большой, старомодный — возможно, серебряный, как и ручка.
Они схватили метлы и взмыли в воздух, устремившись в центр тучи ключей.
Они ловили и хватали, однако заколдованные ключи уворачивались так быстро,
что их было почти невозможно поймать.
Но Гарри не зря был самым юным Ловцом столетия. Он умел замечать то,
что не удавалось никому. После минутного кружения среди трепыхания радужных
перьев он увидел большой серебряный ключ с помятым крылом, словно его уже
ловили и грубо засовывали в замочную скважину.
— Вон тот! — закричал он остальным. — Тот большой — вон там, нет
там — с ярко-голубыми крыльями — у которого перья с одного боку помяты.
Рон быстро направился, куда указывал Гарри, врезался в потолок и едва
не свалился с метлы.
— Надо загнать его в угол! — командовал Гарри, не отрывая глаз от
ключа с поврежденным крылом. — Рон, заходи сзади — Гермиона, подстрахуй
снизу и не дай ему ускользнуть — я попытаюсь схватить его. ПОШЛИ!
Рон поднырнул, Гермиона налетела снизу, ключ обошел их обоих, и Гарри
рванулся за ним; ключ тюкнулся об стенку, Гарри подался вперед и ...
