Джоан К.Роулинг. Гарри Поттер и философский камень
сторінка №7
...чливо сказал Рон.— Ты можешь пойти сегодня, я снова пойду, я хочу показать тебе
зеркало.
— Я хочу посмотреть на твоих маму с папой, — честно признался Рон.
— А я хочу увидеть всю твою семью, всех Уизли, ты сможешь показать мне
твоих братьев и всех остальных.
— Ты можешь видеть их в любое время, — сказал Рон. — Только пройдись
около нашего дома летом. Кстати, может, оно показывает только мертвых. Между
прочим, стыдно, что мы до сих пор не нашли Фламеля. Возьми бекона, или еще
чего-нибудь, почему ты ничего не ешь?
Гарри не мог есть. Он видел своих родителей и снова увидит их этой
ночью. Он почти забыл про Фламеля. Это больше не казалось ему таким важным.
Кого волнует, что там сторожит трехголовый пес? И какая, в сущности,
разница, украдет это Снэйп или нет?
— Ты в порядке? — спросил Рон. — Какой-то ты странный.
Гарри больше всего боялся, что не сможет снова найти комнату с
зеркалом. Вдвоем с Роном под Плащом они шли гораздо медленнее. Они пытались
повторить путь Гарри из библиотеки, около часа блуждая по темным проходам.
— Я замерз, — сказал Рон. — Забудь об этом и пошли обратно.
-- Нет! — зашипел Гарри. — Я знаю, это где-то здесь.
Они разминулись с привидением высокой ведьмы, уплывшим в обратном
направлении, но больше никого не встретили. Когда Рон уже начал стонать, что
его ноги замерзли до смерти, Гарри заметил доспехи.
— Это здесь — вот здесь — да!
Они толкнули дверь. Гарри скинул с плеч Плащ и кинулся к зеркалу.
Все были там. Его мама и папа просияли, увидев его.
— Видишь? — прошептал Гарри.
— Ничего не вижу.
— Смотри! Смотри на них... Их же там много...
— Я вижу только тебя.
— Ну посмотри внимательно, давай, встань на мое место.
Гарри отступил в сторону, но когда Рон встал на его место, он не видел
больше своей семьи, он видел только Рона в мятой пижаме.
Рон, однако, неотрывно смотрел на свое отражение.
— Посмотри на меня! — сказал он.
— Ты видишь свою семью?
— Нет, я один — но я другой — я старше — и я Первый Ученик!
— Что?
— Да — у меня значок, как был у Билла — и я держу Кубок Домов, и
Кубок Квиддича — я еще и Капитан команды!
Рон оторвал глаза от дивного зрелища и с восторгом взглянул на Гарри.
— Как ты думаешь, зеркало показывает будущее?
— Как это может быть? Вся моя семья мертва — дай мне взглянуть...
— Ты смотрел всю прошлую ночь, дай мне еще поглядеть
— Ты всего только держишь Кубок, что в этом интересного? Я хочу
увидеть моих родителей.
— Не толкайся...
Внезапный шум, донесшийся из коридора, положил конец этой дискуссии.
Они только сейчас поняли, как громко разговаривали.
— Быстро!
Рон накинул им на головы плащ, и в этот момент светящиеся глаза Миссис
Норрис заглянули в дверь. Рон и Гарри стояли, не шевелясь, думая об одном --
подействует ли Плащ на кошку? Казалось, прошла целая вечность, прежде чем
она повернулась и ушла.
— Это небезопасно — она могла пойти за Филчем, клянусь, что она
слышала нас. Пошли.
И Рон вытащил Гарри из комнаты.
На следующее утро снег еще не растаял.
— Сыграем в шахматы, Гарри? — предлагал Рон.
— Нет.
— Почему бы нам не сходить навестить Хагрида?
— Нет... Сам сходи...
— Я знаю, Гарри, ты думаешь об этом зеркале. Не ходи больше туда.
— Почему?
— Не знаю, но мне это не нравится. И в любом случае — слишком много
опасностей. Филч, Снэйп и Миссис Норрис так и рыскают вокруг. Что, если они
заметят тебя? Если они столкнутся с тобой? Если ты что-нибудь уронишь?
— Ты говоришь прямо как Гермиона.
— Серьезно, Гарри, не ходи.
Но Гарри думал только о том, как снова вернуться к зеркалу, и Рон не
мог его остановить.
Следующей ночью путь отыскался легче. Он шел так быстро, что не мог не
наделать шума, но никого не встретил.
И там снова были его мама и папа, они улыбались ему, и один из дедушек
махал ему радостно. Гарри опустился на пол перед зеркалом. Ничто не может
помешать ему провести всю ночь со своей семьей. Ничто на свете.
Кроме...
— Итак, ты вернулся, Гарри?
Гарри почувствовал, как все внутри заледенело. Он обернулся. За одной
из парт сидел никто иной, как Альбус Дамбльдор. Гарри, должно быть, прошел
прямо перед ним и не заметил его, отчаянно стремясь к зеркалу.
— Я ... Я не заметил вас, сэр.
— Странно, каким невнимательным сделала тебя невидимость, — заметил
Дамбльдор, и Гарри с облегчением увидел, что он улыбается.
— Итак, — сказал Дамбльдор, соскальзывая с парты и садясь на пол
рядом с Гарри, — ты, как и сотни твоих предшественников, ощутил
притягательную силу Зеркала Чаяний.
— Я не знал, что оно так называется, сэр.
— Но я полагаю, ты теперь понимаешь, что оно делает?
— Оно... Оно показывает мне мою семью...
— И оно показало Рону, что он Первый Ученик.
— Откуда вы знаете?
— Мне не нужен плащ, чтобы стать невидимкой, — мягко сказал
Дамбльдор. — Теперь ты можешь догадаться, что всем нам показывает Зеркало
Чаяний?
Гарри потряс головой.
— Я объясню. Счастливейший человек на земле может использовать Зеркало
Чаяний, как обычное зеркало, он посмотрит в него и увидит только себя,
таким, какой он есть. Это помогает?
Гарри задумался. Затем он медленно произнес:
— Оно показывает нам, что мы хотим... Чего бы мы ни хотели...
— И да, и нет, — тихо сказал Дамбльдор. — Оно показывает нам ни
более, ни менее, как глубочайшее, самое отчаянное желание нашего сердца. Ты,
никогда не знавший своей семьи, увидел их, вокруг себя. Рональд Уизли,
которого всегда заслоняли братья, увидел себя одного, лучшим из всех. Однако
Зеркало не дает нам ни знания, ни правды. Люди погибали, не в силах отойти
от него, поглощенные увиденным, или сходили с ума, не понимая, показывает ли
оно что-то реальное, или хотя бы возможное.
— Зеркало завтра перенесут в другое место, Гарри, и я прошу тебя не
искать его. Если тебе когда-нибудь еще придется встретиться с ним, то теперь
ты подготовлен. Помни, не выйдет ничего хорошего, если витать в мечтах,
забывая о жизни. А теперь, почему бы тебе не надеть этот замечательный плащ
и не пойти спать?
Гарри встал.
— Сэр — Профессор Дамбльдор? Можно вас спросить?
— Строго говоря, ты уже это сделал, — Дамбльдор улыбнулся. — Тем не
менее, можешь задать мне еще один вопрос.
— А что вы видите, когда смотрите в Зеркало?
— Я? Я вижу себя, держащим пару теплых шерстяных носок.
Гарри оторопел.
— Носков вечно не напасешься, — сказал Дамбльдор. — Еще одно
Рождество миновало, а я так и не получил ни единой пары. Люди упорно дарят
мне книги.
Только вернувшись в постель, Гарри понял, что Дамбльдор, возможно, был
не совсем правдив. Но и вопрос был очень личным, подумал он, сгоняя
Скабберса со своей подушки.
Глава тринадцатая. НИКОЛАС ФЛАМЕЛЬ
Дамбльдор убедил Гарри не искать больше Зеркало Чаяний, и
Плащ-Невидимка так и пролежал, свернутый, на дне сундука до самого конца
рождественских каникул. Гарри хотел бы забыть все, что видел в зеркале, но
не мог. Ему опять начали сниться кошмары. Снова и снова он видел во сне, как
родители исчезают во вспышке зеленого света, а резкий голос заходится от
смеха.
— Ты видишь, Дамбльдор был прав, зеркало могло свести тебя с ума, --
сказал Рон, когда Гарри рассказал ему о своих снах.
У Гермионы, вернувшейся за день до начала учебы, была своя точка
зрения. Она то ужасалась при мысли о том, что Гарри три ночи подряд шлялся
по школе ("Что, если бы Филч тебя поймал!"), то огорчалась, что они до сих
пор не узнали, кто такой Николас Фламель.
Они почти утратили надежду когда-нибудь обнаружить Фламеля в одной из
библиотечных книжек, несмотря на то, что Гарри был уверен, что где-то
встречал это имя. С началом учебы они вернулись к пролистыванию книг по
десят минут на каждой перемене. У Гарри времени было еще меньше, потому что
снова начались тренировки по Квиддичу.
Вуд наседал на команду еще сильнее, чем раньше. Даже бесконечный дождь,
пришедший на смену снегу, не охладил его боевого пыла. Братья Уизли стенали,
что Вуд превращается в маньяка, но Гарри был на его стороне. Если удастся
выиграть следующий матч с Хаффлпаффом, они отберут у Слиферина Кубок впервые
за последние семь лет. Помимо того, что очень хотелось выиграть, Гарри
обнаружил, что после выматывающих тренировок кошмары снились реже.
Как-то, во время особо мокрой и грязной тренировки, Вуд сообщил плохую
новость. Он только что страшно разозлился на братцев Уизли, которые нагло
пикировали друг на друга и притворялись, что падают с метел.
— Прекратите дурью маяться! — заорал он. — Из-за таких штучек мы и
проиграем! На этот раз судить будет Снэйп, а уж он-то постарается
использовать любой повод, чтобы снять очки с Гриффиндора!
При этих словах Джордж Уизли на самом деле свалился с метлы.
— Снэйп? Судить? — выплюнул он вместе с грязью. — С каких это пор он
судит матчи по Квиддичу? Он не будет объективным, если станет ясно, что мы
побеждаем Слиферин.
Остальная команда, возмущаясь, тоже приземлилась рядом с Джорджем.
— Я не виноват, — сказал Вуд. — Наша задача играть безупречно, чтобы
Снэйпу было не к чему прицепиться.
Это все замечательно, подумал Гарри, у которого были отдельные причины
держаться подальше от Снэйпа во время игры...
Вся команда осталась поболтать, как обычно в конце тренировки, но Гарри
сразу устремился в гостиную Гриффиндора, где обнаружил Рона с Гермионой
играющими в шахматы. Шахматы были единственным, в чем Гермиона проигрывала,
что, с точки зрения Рона и Гарри, было ей очень полезно.
— Подожди секунду, — сказал Рон, когда Гарри сел рядом с ним. — Я
должен сосредото-,
он бросил взгляд на лицо Гарри, — Что с тобой? Ты жутко выглядишь.
Понизив голос, чтобы никто не услышал, Гарри рассказал им о внезапном
желании Снэйпа стать судьей по Квиддичу.
— Не играй! — тут же сказала Гермиона.
— Скажи, что заболел, — посоветовал Рон.
— Притворись, что сломал ногу, — предложила Гермиона.
— На самом деле сломай ногу, — добавил Рон.
— Я не могу, — сказал Гарри. — Запасного Ловца нет. Если я откажусь,
Гриффиндор вообще не сможет играть.
В этот момент в гостиную упал Невилль. Оставалось только догадываться,
как он вообще умудрился пролезть сквозь ход за портретом, потому что его
ноги слиплись вместе явно под действием Стреноживающего Заклятья. Он, должно
быть, скакал, как зайчик, всю дорогу до Гриффиндора.
Все рухнули от смеха, кроме Гермионы, которая вскочила и сотворила
Контр-заклятье. Ноги Невилля освободились и он, дрожа, поднялся.
— Что стряслось? — спросила Гермиона, усаживая его рядом с Гарри и
Роном.
— Малфой, — жалобно сказал Невилль. — Я встретил его у библиотеки.
Он сказал, что ищет, на ком бы попрактиковаться.
— Иди к профессору МакГонагалл, — настаивала Гермиона. — И пожалуйся
на него!
Невилль покачал головой.
— Я не хочу новых неприятностей, — бормотал он.
— Ты должен противостоять ему, Невилль, — сказал Рон. — Он привык
вытирать ноги обо всех, но это не значит, что нужно лечь и облегчить ему
задачу.
— Не надо говорить мне, что я недостаточно храбр для Гриффиндора,
Малфой уже сделал это, — сдавленно выговорил Невилль.
Гарри нашарил в кармане Шоколадную лягушку, последнюю из подаренных
Гермионой на Рождество. Он протянул ее Невиллю, который чуть не плакал.
— Ты стоишь дюжины Малфоев, — сказал Гарри. — Шляпа Выбора поместила
тебя в Гриффиндор, правда? А где Малфой? В вонючем Слиферине.
На губах Невилля появилась слабая улыбка. Он разворачивал Лягушку.
— Спасибо, Гарри... Пойду-ка я спать... Хочешь карточку, ты ведь их
собираешь?
Невилль ушел, и Гарри посмотрел на портрет Знаменитого Волшебника.
— Опять Дамбльдор, — сказал он. — Он был на самой первой...
Он ахнул, глядя на оборот карточки. После чего посмотрел на Рона и
Гермиону.
— Я нашел его! — прошептал он. — Я нашел Фламеля! Говорил же, что я
читал это имя раньше, я прочел его в поезде по дороге сюда — вот
послушайте: "Профессор Дамбльдор особо знаменит своей победой над темным
магом Гринделвальда в 1945, открытием двенадцати свойств крови дракона, а
также работами в области алхимии со своим соавтором Николасом Фламелем!"
Гермиона вскочила на ноги. Она не выглядела так взбудораженно с тех
пор, как получила свою первую отметку за домашнюю работу.
— Подождите! — бросила она и помчалась вверх по лестнице в спальню
девочек. Гарри и Рон едва успели обменяться недоуменными взглядами, как она
уже спешила назад, с огромной старинной книгой в руках.
— Мне не приходило в голову поискать тут! — возбужденно прошептала
она. — Я уже давно взяла это из библиотеки в качестве легкого чтения.
— Легкого? -- переспросил Рон, но Гермиона велела ему помолчать, пока
она не найдет того, что надо, и начала судорожно листать страницы, бормоча
что-то себе под нос.
Наконец она нашла то, что искала.
— Я знала! Я знала!
— Нам уже разрешается разговаривать? — осведомился Рон, но Гермиона
его проигнорировала.
— Николас Фламель, — сказала она драматическим шепотом, --
Единственный известный создатель Философского камня!
Но это заявление не произвело ожидаемого эффекта.
— Чего? — спросили Гарри с Роном.
— Ох, вы что, совсем ничего не читаете? Смотрите, вот здесь.
Она подтолкнула к ним книгу, и Гарри с Роном прочли:
Древняя наука алхимии сосредоточена вокруг создания Философского Камня,
легендарного вещества, обладающего невероятной силой. Камень способен
обращать любой металл в чистое золото. Также он создает Эликсир Жизни,
который делает выпившего бессмертным.
На протяжении столетий много раз сообщалось о Философском Камне, но
единственный существующий в настоящее время Камень принадлежит господину
Николасу Фламелю, знаменитому алхимику и любителю оперы. Господин Фламель,
отметивший в прошлом году свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения,
ведет уединенный образ жизни в Девоне в обществе своей шестисот пятидесяти
восьмилетней жены Перенеллы.
— Видите? — спросила Гермиона, когда Гарри и Рон закончили. — Собака
стережет Философский камень Фламеля. Держу пари, что он попросил Дамбльдора
сберечь для него Камень, потому что они дружат, а он понял, что за Камнем
кто-то охотится. Вот почему они забрали Камень от Гринготтов.
— Камень, который делает золото и дарит бессмертие! — сказал Гарри.
— Неудивительно, что он понадобился Снэйпу! Такое кто угодно захотел бы.
— И неудивительно, что мы не могли найти Фламеля в Исследованиях
Современного Развития Магии, — сказал Рон. — Трудно назвать его
современным, если ему шестьсот шестьдесят пять лет.
На следующее утро, на Защите Против Темных Сил, записывая различные
способы исцеления укусов оборотня, Гарри и Рон все еще обсуждали, что бы они
делали с Философским камнем, если бы нашли его. Это продолжалось, пока Рон
не сказал, что он бы купил собственную команду по Квиддичу, и Гарри не
вспомнил о Снэйпе и грядущем матче.
— Я буду играть, — заявил он Рону и Гермионе. — Если я откажусь,
весь Слиферин будет думать, что я просто боюсь встретиться со Снэйпом. Я им
покажу... Если мы победим, придется им утереться.
— Только если нам не придется оттирать тебя с поля, — сказала
Гермиона.
Чем меньше времени оставалось до матча, тем беспокойнее чувствовал себя
Гарри, что бы он ни говорил друзьям. Остальных членов команды тоже было
трудно назвать спокойными. Идея победить Слиферин была прекрасной, такого
уже семь лет не случалось, но как этого добиться с таким предвзятым судьей?
Гарри не знал, кажется ему это или нет, но он натыкался на Снэйпа, куда
бы ни шел. Иногда он даже думал, не преследует ли его Снэйп, желая застать в
одиночку. Уроки Снадобий превратились в еженедельную пытку, так Снэйп травил
Гарри. Мог ли он догадаться, что они узнали про Философский камень? Гарри не
понимал, как такое возможно — хотя его иногда посещало жуткое чувство, что
Снэйп умеет читать мысли.
Гарри понимал, что когда Рон с Гермионой следующим утром желали ему
удачи у входа в раздевалку, они сомневались, увидят ли его когда-нибудь
живым. И это не добавляло уверенности. Гарри не уловил ни слова из вводной
речи Вуда, пока натягивал форму и брал свою Нимбус две тысячи.
Тем временем Рон с Гермионой отыскали на стадионе место рядом с
Невиллем, не понимавшим, отчего они такие мрачные и нервные, и почему они
принесли на матч свои волшебные палочки. Гарри тоже не знал, что Рон и
Гермиона втайне разучили Стреноживающее Заклятье. Они позаимствовали эту
идею у Малфоя, после его экспериментов с Невиллем, и были готовы
использовать заклятье на Снэйпе при первых признаках того, что тот хочет
повредить Гарри.
— Не забудь, Локомотор Мортис, — пробормотала Гермиона, когда Рон
вытянул палочку из рукава.
— Знаю, -- отрезал Рон. — Не нуди.
В раздевалке Вуд отвел Гарри в сторонку.
— Я не хочу давить на тебя, Поттер, но нам в жизни не было настолько
важно поймать Снитч как можно скорее. Надо закончить игру, прежде чем Снэйп
успеет слишком много подсудить Хаффлпаффу.
— Вся школа собралась! — воскликнул Фред Уизли, выглянув за дверь. --
Даже — разрази меня гром — Дамбльдор пришел поглядеть!
Сердце Гарри подпрыгнуло.
— Дамбльдор? — переспросил он, выглядывая за дверь, чтобы
удостовериться. Фред был прав. Серебряная борода исключала сомнения.
Гарри чуть не расхохотался от облегчения. Он в безопасности. Исключено,
что Снэйп попытается повредить ему на глазах у Дамбльдора.
Может быть именно поэтому Снэйп был так зол, когда команды вышли на
поле. Рон тоже это заметил.
— В жизни не видел Снэйпа таким злобным, — сказал он Гермионе. --
Смотри — начинается! Ой!
Что-то ударило Рона по затылку. Это был Малфой.
— Извини, Уизли, я тебя не заметил.
Малфой широко ухмыльнулся Краббу и Гойлу.
— Интересно, сколько Поттер продержится на метле в этот раз?
Кто-нибудь хочет пари? Ты как, Уизли?
Рон не ответил; Снэйп только что назначил пенальти в ворота
Гриффиндора, потому что Джордж Уизли отбил на него Бладжер. Гермиона, держа
в карманах скрещенные пальцы, не отрывала взгляда от Гарри, который соколом
кружил над полем в ожидании Снитча.
— Знаете, как подбирают людей в команду Гриффиндора? — громко сказал
Малфой спустя несколько минут, когда Снэйп назначил Гриффиндору другой
пенальти, в этот раз вообще ни за что. — Они берут туда убогих. Вот Поттер,
у него нет родителей, вот Уизли, у них нет денег — ты тоже можешь попасть в
команду, Лонгботтом, ведь у тебя нет мозгов.
Невилль покраснел, но повернулся на сиденье лицом к Малфою.
— Я стою дюжины таких, как ты, Малфой, — отрезал он.
Малфой, Крабб и Гойл завыли от смеха, но Рон, не отрываясь от игры,
подбодрил:
— Скажи, скажи ему, Невилль.
— Лонгботтом, если бы мозги были золотыми, ты был бы беднее Уизли, а
это о чем-то говорит.
Нервы Рона были натянуты до предела от беспокойства за Гарри.
— Я тебя предупреждаю, Малфой — еще одно слово --
— Рон! — вдруг вскрикнула Гермиона. — Гарри — !
— Что? Где?
Гарри внезапно резко ринулся вниз, что вызвало аханье и вскрики в
толпе. Гермиона вскочила, прижав скрещенные пальцы ко рту, а Гарри несся к
земле, как пуля.
— Тебе везет, Уизли, Поттер явно увидел на земле деньги, — съязвил
Малфой.
Рон не выдержал. Прежде, чем Малфой сообразил, что происходит, Рон уже
сидел на нем верхом, прижимая к земле. Невилль замешкался, а затем начал
перебираться через спинки стульев на помощь.
— Давай, Гарри! — кричала Гермиона, встав на сиденье, чтобы видеть,
как Гарри несется прямо на Снэйпа — она не замечала ни Рона с Малфоем,
катавшихся под сиденьями, ни возни и криков, исходящих из вихря кулаков, в
который превратились Невилль, Крабб и Гойл.
В воздухе Снэйп развернул свою метлу как раз вовремя, чтобы увидеть,
как мимо него в нескольких сантиметрах пронеслось что-то алое — а через
секунду Гарри вышел из пике, с воздетой вверх рукой, в которой был зажат
Снитч.
Стадион взорвался; это был абсолютный рекорд, никто не помнил, чтобы
Снитч был пойман так быстро.
— Рон! Рон! Ты где? Игра окончена! Гарри победил! Мы победили!
Гриффиндор впереди! — вопила Гермиона, приплясывая на сиденье и обнимая
сидевшую впереди Парвати Патиль.
Гарри соскочил с метлы в футе от земли. Он не мог поверить. Он сделал
это — игра окончена; она не продолжалась и пяти минут. Когда весь
Гриффиндор устремился на поле, он увидел неподалеку от себя Снэйпа, бледного
и с поджатыми губами, а потом Гарри почувствовал чью-то руку у себя на
плече. Он обернулся. Дамбльдор улыбался ему.
— Отлично, — сказа Дамбльдор так тихо, что его услышал только Гарри.
— Я рад, что ты больше не расстраиваешься из-за Зеркала... ты был занят
делом... превосходно...
Снэйп с горечью сплюнул.
Через некоторое время Гарри вышел из раздевалки, чтобы отнести Нимбус
две тысячи в метлохранилище. Он не помнил, когда был так счастлив. Он
действительно совершил нечто, чем можно гордиться — никто больше не скажет,
что он знаменит только именем. Вечерний воздух пах так сладко. Он брел по
влажной траве, оживляя в голове радостные события последнего часа: вот
гриффиндорцы несут его по полю на плечах; Рон и Гермиона бегут следом
вприпрыжку, и Рон улыбается, унимая сильное кровотечение из носа.
Гарри дошел до сарая. Он прислонился к деревянной двери и оглянулся на
Хогвартс, окна которого отсвечивали красным в лучах заходящего солнца.
Гриффиндор впереди. Это сделал он, он показал Снэйпу...
Кстати о Снэйпе...
Фигура в капюшоне тихо спустилась по парадной лестнице замка. Явно не
желая быть замеченным, человек быстро направился в сторону Запретного Леса.
Наблюдая за ним, Гарри позабыл о своей победе. Он узнал эту ковыляющую
походку. Снэйп, направляющийся в Запретный Лес, пока все обедают — к чему
бы это?
Гарри снова вскочил на Нимбус две тысячи и взмыл вверх. Поднявшись над
замком, он увидел Снэйпа, вбегающего в лес. Гарри последовал за ним.
Деревья росли так густо, что не было видно, куда направился Снэйп.
Гарри летал кругами, спускаясь все ниже и уже задевал верхние ветви, когда
услыхал голоса. Он подлетел поближе и тихо опустился на ветку большого бука.
Он осторожно пополз по ветке, крепко сжимая ручку метлы и пытаясь
разглядеть что-нибудь сквозь листья.
Там, внизу, под сенью дерева, стоял Снэйп, но он был не один. Там был
еще и Квиррелл. Гарри не мог разглядеть его лица, но заикался он даже
больше, чем обычно. Гарри прислушался к разговору.
— ... Н-не знаю, п-почему т-ты хотел вст-третиться именно здесь,
С-Северус...
— О, я полагал, мы хотим сохранить это между нами, — ответил Снэйп
ледяным голосом. — В конце концов, предполагается, что учащиеся не знают о
Философском камне.
Гарри подался вперед. Квиррелл что-то пробормотал. Снэйп перебил его.
— Ты уже узнал, как миновать это чудовище Хагрида?
— Н-но Северус, я...
— Ты же не хочешь, чтобы я стал твоим врагом, Квиррелл, — сказал
Снэйп, подступая к нему.
— Я н-не знаю, ч-что ты...
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Громко ухнула сова, и Гарри чуть не свалился с дерева. Он восстановил
равновесие и успел услышать, как Снэйп говорит:
— ... твой небольшой фокус-покус, я подожду.
— Н-но я н-н-не...
— Прекрасно, — отрезал Снэйп. — У нас скоро состоится новая
небольшая беседа, и у тебя будет время все обдумать и решить, на чьей
стороне твои симпатии.
Он натянул плащ на голову и исчез из виду. Было уже довольно темно, но
Гарри еще мог различить Квиррелла, стоящего так неподвижно, что можно было
принять его за статую.
— Гарри, где ты был? — приставала Гермиона.
— Мы победили! Ты победил! — кричал Рон, хлопая Гарри по спине. — И
я поставил Малфою фингал, а Невилль пошел в одиночку на Крабба и Гойла! Он
пока без сознания, но мадам Помфри говорит, с ним будет все нормально — мы
показали Слиферину! Все ждут тебя в гостиной, у нас там пирушка, Фред и
Джордж стянули из кухни кексов и прочей снеди.
— Это сейчас неважно, — проговорил Гарри, задыхаясь, — Давайте
поищем пустую комнату, я вам такое расскажу...
Они удостоверились, что в комнате нет Пивса, закрыли за собой дверь, и
он рассказал обо всем, что видел и слышал.
— Так что мы были правы, это Философский камень, и Снэйп заставляет
Квиррелла помочь ему завладеть им. Он спрашивал, как пройти мимо Пушка, и
говорил что-то про фокусы Квиррелла — я думаю, есть еще что-то, кроме
Пушка, что охраняет Камень, и Квиррелл должен создать какое-то заклинание
против Темных Сил, которое поможет Снэйпу преодолеть магическую защиту...
— Так ты хочешь сказать, что Камень в безопасности, только пока
Квиррелл в силах сопротивляться Снэйпу? — встревоженно сказала Гермиона.
— Тогда все закончится к ближайшему вторнику, — заметил Рон.
Глава четырнадцатая. НОРБЕРТ, НОРВЕЖСКИЙ ШИПОХВОСТ
Квиррелл, однако, оказался покрепче, чем они думали. На следующей
неделе он выглядел еще более худым и бледным, чем обычно, но, кажется, пока
не раскололся.
Каждый раз, проходя по коридору третьего этажа, Гарри, Рон и Гермиона
прижимали ухо к двери, чтобы проверить, ворчит ли там Пушок. Снэйп сновал по
замку в обычном плохом настроении, и это тоже свидетельствовало, что Камень
еще на месте. Гарри, проходя мимо Квиррелла, всякий раз ободряюще ему
улыбался, а Рон пытался уговаривать всех не смеяться над его заиканием.
Гермиона, между тем, помимо Философского Камня, нашла другой повод для
беспокойства. Она начала составлять расписание для подготовки к экзаменам и
размечать свои заметки разными цветами.
— Гермиона, но до экзаменов еще целая вечность.
— Десять недель, — отрезала Гермиона. — Это никакая не вечность, а
для Николаса Фламеля это вообще секунда.
— Но нам-то не шестьсот лет, — напомнил ей Рон. — И вообще, тебе-то
зачем повторять, ты и так все знаешь.
— Что значит зачем повторять? Ты с ума сошел? Ты понимаешь, что мы
должны сдать экзамены, чтобы перейти на следующий курс? Это очень важно, я
должна была начать заниматься месяц назад, прямо не знаю, о чем я только
думала!
К сожалению учителя, похоже, разделяли мнение Гермионы. Они надавали
столько домашних заданий, что пасхальные каникулы были совсем не так
приятны, как рождественские. Трудно расслабиться, если Гермиона рядом
скандирует двенадцать свойств драконовой крови, или тренируется взмахивать
палочкой. Стеная и позевывая, Гарри с Роном проводили почти все свое время с
нею в библиотеке, стараясь справиться с дополнительными заданиями.
— Я в жизни этого не выучу! — однажды взорвался Рон. Бросив перо, он
с тоской посмотрел в окно. Это был первый ясный день за последние месяцы.
Чистое небо было голубым, как незабудки, в воздухе чувствовалось приближение
лета. Гарри, искавший в
Тысяче Магических трав и Грибов "ясенец белый", не подымал головы, пока
не услышал вопрос Рона:
— Хагрид, что ты делаешь в библиотеке?
Рядом возник Хагрид, прячущий что-то за спиной. В своем кротовом тулупе
он выглядел здесь не к месту.
— Да так, посмотреть зашел, — фальшивым голосом сказал Хагрид, чем
немедленно пробудил в них интерес. — А вы чего делаете? — Он внезапно стал
подозрительным. — Вы же не Фламеля тут ищете, а?
— Ой, да мы его сто лет назад нашли, — с воодушевлением ответил Рон.
— И мы знаем, что сторожит собака, это Философский ка-...
— Чш-ш-ш! — Хагрид быстро огляделся, не слышит ли кто. — Ты что,
спятил, что ты орешь?
— Вообще-то мы хотели узнать у тебя кое-что, Хагрид, — сказал Гарри.
— о том, что охраняет Камень помимо Пушка.
— ЧШ-Ш-Ш! — снова сказал Хагрид. — Слыште, зайдите потом ко мне, я
не обещаю вам ничо рассказать, но кончайте тут рыться, ученики не должны
знать. Еще подумают, что это я разболтал.
— Тогда увидимся позже, — согласился Гарри.
Хагрид исчез.
— Что он такое прятал за спиной? — задумчиво спросила Гермиона.
— Думаешь, что-нибудь связанное с Камнем?
— Схожу-ка посмотрю, в какой он был секции, — сказал Рон, которому
надоело заниматься. Он вернулся через минуту, держа в руках кучу книг, и
вывалил их на стол.
— Драконы! -- прошептал он. — Хагрид смотрел все про драконов!
Взгляните: Драконы Великобритании и Ирландии, Из Яйца в Ад, Справочник
Воспитателя Драконов.
— Хагрид всегда хотел дракона, он мне говорил, еще когда мы в первый
раз встретились, — сказал Гарри.
— Но это запрещено законом, — заметил Рон. — Согласно Конвенции
Чародеев 1709 года, выращивание драконов незаконно, это всем известно.
Трудно помешать магглам заметить нас, если мы будем выращивать драконов на
заднем дворе — а потом, дракона все равно не приручишь, это опасно. Ты бы
видел, какие у Чарли ожоги от тех диких, что в Румынии.
— А в Англии нет диких драконов? — спросил Гарри.
— Конечно, есть, — ответил Рон. — Средневаллийский Зеленый и
Гебридские Черные. Министерство Магии сколько сил потратило, пока с ними
разобралось, доложу я вам! На магглов, которые их видели, пришлось
накладывать специальные чары, чтоб они все позабыли.
— Ради всего святого, что это задумал Хагрид? — произнесла Гермиона.
Когда спустя час они стучались в дверь домика егеря, то с удивлением
заметили, что все занавески на окнах спущены. Прежде чем их впустить, Хагрид
громко спросил:"Кто там?", и сразу же закрыл за ними дверь.
Внутри было невыносимо жарко. Несмотря на теплый день, в камине ярко
пылал огонь. Хагрид заварил чаю и предложил черствые сандвичи, от которых
все отказались.
— Ну — чего вы хотели спросить?
— Да, — сказал Гарри, решив, что бесполезно ходить вокруг да около.
— Мы хотели, чтобы ты сказал нам, что еще, кроме Пушка, охраняет
Философский камень?
Хагрид нахмурился.
— Конечно, я не скажу, — ответил он. — Первое, я сам не знаю.
Второе, вы и так знаете слишком много, так что и знал бы — не сказал.
Камень здесь по серьезной причине. Его чуть не украли из Гринготта — думаю,
это вы уже раскопали. Чтоб меня покусало, как вы сподобились узнать про
Пушка?
— Да ладно тебе, Хагрид, ты, наверное, не хочешь нам говорить, но ты
же знаешь, ты всегда знаешь все, что происходит вокруг, — проговорила
Гермиона теплым, вкрадчивым голоском. — Борода Хагрида дернулась, и они
поняли, что он улыбается. — Нам только интересно, кто создал защиту,
правда-правда, — продолжала Гермиона. — Нам интересно, кому, кроме тебя,
так доверяет Дамбльдор.
При этих словах Хагрид гордо выпятил грудь. Гарри и Рон не могли
нарадоваться на Гермиону.
— Ну, я не думаю, что повредит, если я скажу тебе... посмотрим... он
одолжил у меня Пушка... И потом учителя колдовали... Профессор Спраут --
Профессор Флитвик — Профессор Макгонагалл — , он загибал пальцы, --
Профессор Квиррелл — и сам Дамбльдор, конечно, тоже... О, черт, кого-то
забыл. Ах да, профессор Снэйп.
— Снэйп?
— Ну да, а вы все о своем, что ли? Смотрите, Снэйп помогал защитить
Камень, он не будет его красть.
Гарри знал, что Рон с Гермионой подумали то же, что он сам. Если Снэйп
помогал ставить защиту Камня, ему известно, что наколдовали остальные.
Возможно, он знает все — кроме, может быть, заклинаний Квиррелла, и того,
как пройти мимо Пушка.
— Наверное, только ты один знаешь, как обойти Пушка, да, Хагрид? --
взволнованно спросил Гарри. — Ты ведь никому не скажешь, правда? Даже
никому из учителей?
— Ни живой душе, окромя Дамбльдора, — гордо подтвердил Хагрид.
— Ну, хоть что-то, — пробормотал Гарри остальным. — Хагрид, можно
открыть окно, я сейчас сварюсь.
— Нет, прости, Гарри, — ответил Хагрид. Гарри заметил, что он
взглянул на огонь. Гарри тоже туда посмотрел.
— Хагрид, что это?
Но он уже знал, что это. В самой сердцевине огня, под котелком, лежало
огромное черное яйцо.
— А-а, — сказал Хагрид, нервно теребя свою бороду, — Ну, это...
— Где ты взял его, Хагрид? — спросил Рон, наклоняясь над огнем, чтобы
рассмотреть яйцо поближе. — Оно стоит целое состояние.
— Выиграл. — сказал Хагрид. — Прошлой ночью. Сходил в деревню
пропустить стаканчик, ну и сыграл с прохожим в картишки. Если честно, он был
рад избавиться от яйца.
— А что ты собираешься делать, когда он вылупится? — поинтересовалась
Гермиона.
— Ну, я тут почитал кой-чего, — ответил Хагрид, вытаскивая из-под
подушки здоровенную книгу. — Взял вот в библиотеке — Как выкормить дракона
для радости и пользы — она слегка устарела, конечно, но тут все есть.
Положите яйцо в огонь, потому что мать на него дышит, а когда детеныш
вылупится, кормите его смесью бренди с цыплячьей кровью каждые полчаса. И
вот, глядите — как распознать разные яйца — это у меня Норвежский
Гребнеспинный Шипохвост. Очень редкий.
Он был очень доволен собой, хотя Гермиона явно не разделяла его
восторга.
— Хагрид, ты живешь в деревянном доме, — сказала она.
Но Хагрид не слушал. Он энергично подкидывал дров в огонь.
Итак, у них появился новый повод для беспокойства: что будет с
Хагридом, если станет известно, что у него в хижине спрятан нелегальный
дракон.
— Интересно, как выглядит спокойная жизнь? — вздыхал Рон, когда из
вечера в вечер они сражались с кучей домашних заданий. Гермиона теперь
начала составлять расписание подготовки к экзаменам для Гарри и Рона. Это
приводило их в бешенство.
Однажды за завтраком Гедвига принесла Гарри записку от Хагрида. Там
было только два слова: "Он вылупляется".
Рон решил было прогулять Гербологию и сразу же бежать в хижину. Но
Гермиона и слышать об этом не хотела.
— Гермиона, ну подумай, когда еще тебе в жизни удастся посмотреть, как
вылупляется дракон?
— У нас есть уроки, мы нарвемся на неприятности, и это еще будут
цветочки по сравнению с тем, на что нарвется Хагрид, если кто-нибудь узнает,
чем он занимается...
— Заткнись! — зашептал Гарри.
Малфой был всего в нескольких футах и явно подслушивал. Как много он
услышал? Гарри совсем не понравилось выражение его лица.
Рон с Гермионой препирались всю дорогу до Гербологии, и в конце концов
Гермиона согласилась пойти с ними к Хагриду во время утренней перемены.
Когда послышался звонок с урока, они бросили свои корзинки и побежали через
участок к краю Леса. Хагрид приветствовал их. Он был румян и счастлив.
— Почти, — он провел их внутрь.
Яйцо лежало на столе. На нем были глубокие трещины. Что-то шевелилось
внутри. Оттуда доносился забавный щелкающий звук.
Они придвинули стулья поближе и наблюдали, затаив дыхание.
Вдруг раздался треск и яйцо раскрылось. На стол выпал детеныш
дракона.Он не был хорошеньким; Гарри подумал, что больше всего он похож на
смятый черный зонтик. Перепончатые крылья казались огромными по сравнению с
кожистым щуплым тельцем, у малыша было длинное рыльце с широкими ноздрями,
зачатки рожек и оранжевые выпученные глаза.
Он вздохнул. Несколько искр вылетели из рыльца.
— Разве он не прекрасен? — пробормотал Хагрид. Он протянул руку и
погладил дракончика по голове. Тот оскалился на него, показав острые клыки.
— Чтоб он был здоров, смотрите, он узнает мамочку! — восхитился
Хагрид.
— Хагрид, — спросила Гермиона. — А как быстро растут Норвежские
Гребнеспинные Шипохвосты?
Хагрид собрался было ответить, но вдруг, внезапно побледнев, вскочил на
ноги и кинулся к окну.
— Что случилось?
— Кто-то смотрел через щелку в занавесках — это пацан — он бежит в
школу.
Гарри отворил дверь и выглянул. Даже на расстоянии ошибиться было
нельзя.
Малфой видел дракона.
Ухмылка Малфоя заставляла Гарри, Рона и Гермиону очень нервничать всю
следующую неделю. Они проводили большую часть своего времени в темной хижине
Хагрида, стараясь урезонить его.
— Просто выпусти его, — убеждал Гарри. — Пусть идет.
— Я не могу, — отвечал Хагрид. — Он слишком мал. Он погибнет.
Они посмотрели на дракона. За неделю тот вырос в длину по меньшей мере
втрое. Из его ноздрей вырывался пар. Хагрид забросил свои обязанности егеря,
потому что дракон занимал его целиком. Повсюду валялись пустые бутылки
из-под бренди и цыплячий пух.
— Я решил назвать его Норберт, — сказал Хагрид, умиленно глядя на
дракона. — Он меня признает, глядите. Норберт! Норберт! Где мамочка?
— Совсем с ума съехал, — прошептал Рон на ухо Гарри.
— Хагрид, — громко сказал Гарри. — Еще пара недель, и Норберт
перерастет твой дом. Малфой может в любой момент пойти к Дамбльдору.
Хагрид закусил губу.
— Я — я знаю, что не могу оставить его навсегда, но я не могу
выбросить его, никак не могу.
Гарри вдруг повернулся к Рону.
— Чарли! — сказал он.
— И ты туда же, — ответил Рон. — Я Рон, припоминаешь?
— Да нет, Чарли — твой брат Чарли. В Румынии. Изучает драконов. Мы
можем послать ему Норберта. Чарли позаботится о нем, а потом выпустит.
— Классно! — воскликнул Рон. — Ты как, Хагрид?
В конце концов Хагрид согласился, что можно послать Чарли сову, чтобы
спросить.
Пронеслась еще неделя. В среду вечером Гарри и Гермиона сидели в
гостиной, когда все давно ушли спать. Стенные часы пробили полночь, когда
ход за портретом раскрылся. Из ниоткуда возник Рон, скинувший
Плащ-Невидимку. Он был в хижине Хагрида, помогая тому кормить дракона,
который теперь пожирал дохлых крыс бочками.
— Он укусил меня! — пожаловался Рон, показывая свою руку, обернутую в
окровавленный носовой платок. — Я теперь неделю перо держать не смогу.
Говорил я, драконы самые жуткие звери, каких я встречал, но посмотреть, как
Хагрид с ним обращается, так подумаешь, что это пушистый домашний кролик.
Когда он меня цапнул, Хагрид сказал, чтоб я его не пугал. А когда я уходил,
он пел колыбельную.
Раздался стук в окно.
— Это Гедвига! — воскликнул Гарри, скорей впуская ее. — Она принесла
ответ от Чарли!
Все трое наклонились над письмом.
Дорогой Рон,
Как дела? Спасибо за письмо — буду рад получить Норвежского
Шипохвоста, но доставить его сюда непросто. Думаю, будет лучше всего послать
его с моими друзьями, которые собираются ко мне на той неделе. Беда в том,
что их не должны застукать с нелегальным драконом.
Сможешь ли ты доставить Шипохвоста на самую высокую башню в субботу в
полночь? Они встретятся там с тобой и заберут его, пока темно.
Пришли ответ как можно скорее.
С любовью,
Чарли.
Они переглянулись.
— У нас есть Плащ-Невидимка, — сказал Гарри. — Это не должно быть
так уж сложно — в смысле, Плащ достаточно велик, чтобы спрятать нас двоих и
Норберта.
То, что остальные согласились с ним, показывало, как тяжело далась им
последняя неделя. Что угодно, чтобы избавиться от Норберта — и Малфоя.
Новое препятствие. На следующее утро укушенная рука Рона распухла
вдвое. Он не был уверен, можно ли идти к мадам Помфри — вдруг она
распознает драконий укус? Но уже к середине дня выбора не осталось. Рана
начала приобретать мерзкий зеленый оттенок. Похоже, клыки Норберта были
ядовиты.
Гарри и Гермиона, зашедшие в конце дня в госпитальное крыло, нашли Рона
в постели в ужасном состоянии.
-- Это не только рука, — шептал он. — Хотя она вот-вот отвалится.
Малфой сказал мадам Помфри, что ему надо взять у меня книжку, пришел сюда и
издевался надо мной. Он угрожал, что все ей расскажет — я-то сказал, что
меня укусила собака, хотя она, кажется, мне не верит — зря я побил его на
матче по Квиддичу, он из-за этого пристает.
Гарри и Гермиона пытались его успокоить.
— Все кончится в субботу в полночь, — говорила Гермиона, но это не
утешило Рона. Напротив, он сел на постели, весь в поту.
— Суббота, в полночь! — сказал он жутким голосом. — О нет! Нет! — я
только что вспомнил — Письмо Чарли было в той книжке, которую взял Малфой,
он узнает, как мы собираемся избавиться от Норберта.
Гарри с Гермионой не удалось ничего ответить. В этот момент пришла
мадам Помфри и заставила их уйти, говоря, что Рону надо спать.
— Слишком поздно менять планы, — объяснял Гарри Гермионе. — У нас
нет времени послать Чарли сову, и потом это, может, наш единственный шанс
избавиться от Норберта. Придется рискнуть. К тому же у нас есть
Плащ-Невидимка, Малфой о нем не знает.
Когда они пошли сообщить обо всем Хагриду, то увидели перед хижиной
волкодава Клыка с перевязанным хвостом. Хагрид разговаривал с ними через
окно.
— Не хочу вас впускать, — выдохнул он. — Норберт стал какой-то
нервный — я не могу с ним управиться.
Когда они рассказали о письме Чарли, его глаза наполнились слезами,
впрочем, может быть, оттого, что Норберт укусил его за ногу.
— Ой-йя! Ничего-ничего, это был только сапог — он просто играет — он
все-таки совсем малыш.
Малыш лупил хвостом по стенам так, что окна дребезжали. Гарри и Гермина
вернулись в замок, опасаясь, что до субботы еще слишком долго.
Возможно, они и пожалели бы Хагрида, когда тому пришло время
расставаться с Норбертом, если б не беспокоились так о предстоящем
мероприятии. Была очень темная, облачная ночь, и они немного опоздали с
приходом в хижину Хагрида, потому что пришлось ждать, пока Пивс уберется из
Привратного зала, где он играл сам с собой в теннис у стены.
Хагрид подготовил и упаковал Норберта в большой ящик.
— Я положил ему там крыс и немного бренди на дорогу, — сдавленно
произнес Хагрид. — И я еще положил мишку, чтоб ему не было грустно.
Из ящика доносились звуки чего-то рвущегося. Похоже, мишке отрывали
голову.
— Пока, Норберт!, — всхлипнул Хагрид, когда Гарри и Гермиона накрыли
ящик Плащом-Невидимкой и сами залезли под него. — Мамочка тебя никогда не
забудет!
Потом они не понимали, как им удалось дотащить ящик до замка. Полночь
все приближалась, а они тащили Норберта по мраморной лестнице и по длинным
коридорам. Лестница, еще лестница — даже секретный проход не сильно им
помог.
— Почти пришли! — выдохнул Гарри, когда они добрались до коридора под
самой высокой башней.
Они чуть не выронили ящик, внезапно услыхав какую-то возню впереди.
Забыв, что невидимы, они метнулись в тень и застыли, вглядываясь в темные
очертания двух людей, вцепившихся друг в друга в десяти футах спереди.
Вспыхнула лампа.
Профессор МакГонагалл в клетчатом халате и сетке на волосах держала за
ухо Малфоя.
— Наказание! — кричала она. — И двадцать баллов со Слиферина!
Шастать тут по ночам, как ты осмелился --
— Вы не поняли, профессор, сюда идет Гарри Поттер, у него дракон!
— Какая гадкая чушь! Как ты смеешь так лгать! Убирайся — я все
расскажу профессору Снэйпу, Малфой!
Подъем по неровной винтовой лестнице на вершину башни показался им
после этого легчайшей вещью на свете. Они вышли на свежий, прохладный воздух
и сбросили Плащ, радуясь, что могут снова дышать полной грудью. Гермиона
испустила вопль.
— Малфоя наказали! Я сейчас запою!
— Не надо, — посоветовал Гарри.
Они ждали, хихикая над Малфоем. Норберт возился в ящике. Спустя десять
минут из темноты вынырнули четыре метлы.
Друзья Чарли оказались веселой компанией. Они показали Гарри и Гермионе
упряжь, которую привязали к метлам так, что могли уместить Норберта между
собой. Затем они надежно пристегнули Норберта. Гарри и Гермиона пожали всем
руки и горячо поблагодарили.
Наконец, Норберт стал удаляться... уменьшаться... исчез.
Они соскользнули по винтовой лестнице вниз, сердцу было так же легко,
как рукам, в которых не было Норберта. Нету дракона — Малфой наказан — что
может испортить им настроение?
Ответ ожидал их в футе от лестницы. Как только они вошли в коридор, из
темноты вынырнуло лицо Филча.
— Так-так-так, — прошептал он. — У нас неприятности.
Они забыли Плащ-Невидимку на башне.
Глава пятнадцатая. ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС
Хуже и быть не могло.
Филч отвел их в кабинет профессора МакГонагалл на первом этаже, где они
сидели и ждали, не говоря друг другу ни слова. Гермиона вся тряслась.
Различные объяснения и оправдания поочередно проносились в голове Гарри,
одно хуже другого. Он не понимал, как им удастся выпутаться на этот раз. Они
влипли. Как можно было оказаться такими идиотами, чтобы позабыть Плащ?
Никаких доводов в мире не хватит, чтобы объяснить профессору МакГонагалл,
почему они не находились в своей спальне, а шастали по школе среди ночи, да
еще забрались на самую высокую астрономическую башню, которая была доступна
исключительно во время занятий. А если еще добавить сюда Норберта и
Плащ-Невидимку, то можно сразу идти упаковывать вещи.
Гарри думал, что хуже уже быть не может. Он ошибался. Появившаяся
профессор МакГонагалл привела с собой Невилля.
— Гарри! — вырвалось у Невилля, как только он увидел их. — Я пытался
найти вас, чтобы предупредить, я слышал, как Малфой говорил, что собирается
поймать вас, он сказал, что у вас дра--
Гарри яростно затряс головой, чтобы Невилль заткнулся, но профессор
МакГонагалл это заметила. Она больше, чем Норберт, напоминала огнедышащего
дракона, когда обрушилась на всю троицу:
— Я никогда не ожидала такого от вас. Мистер Филч сказал, что вы были
на астрономической башне. Сейчас час ночи. Извольте объясниться.
Впервые в жизни Гермиона не могла ответить на вопрос учителя.
Неподвижна, как статуя, она рассматривала свои тапочки.
— Я думаю, что представляю себе, в чем дело, — изрекла профессор
МакГонагалл. — Не нужно быть гением, чтоб догадаться. Вы скормили Драко
Малфою дурацкую историю про дракона, пытаясь выманить его из спальни и
навлечь на него неприятности. Его я уже поймала. Полагаю, вы находите
смешным то, что Лонгботтом тоже услышал эту сказку и поверил в нее?
Гарри поймал взгляд Невилля и пытался беззвучно объяснить ему, что это
не так, потому что Невилль выглядел ошеломленным и обиженным. Бедный
бестолковый Невилль — Гарри знал, чего ему стоило решиться пойти искать их
в темноте, чтобы предупредить.
— Я возмущена, — говорила профессор МакГонагалл. — Четверо учащихся
вне спальни одной ночью! Я о таком не слыхивала! А вы, мисс Грейнджер, вы
казались мне более разумной. Что до вас, мистер Поттер, то я думала, что
Гриффиндор больше значит для вас. Вы, все трое, в наказание будете
направлены на хозработы — да, да, и вы тоже, мистер Лонгботтом, ничто не
дает вам права шататься ночью по школе, особенно теперь, это очень опасно --
и пятьдесят баллов будут сняты за это с Гриффиндора.
— Пятьдесят? — Гарри задохнулся — они утратят первенство,
первенство, завоеванное на последнем матче по Квиддичу.
— Пятьдесят за каждого, — уточнила профессор Макгонагалл, шумно дыша
длинным острым носом.
— Профессор — пожалуйста...
— Вы не можете...
— Не надо мне объяснять, что я могу и что — нет, Поттер.
Отправляйтесь немедленно в спальню, все вы. Мне никогда еще не было так
стыдно за учеников Гриффиндора.
Сто пятьдесят баллов! Это ставит Гриффиндор на последнее место. За одну
только ночь они угробили все шансы Гриффиндора выиграть Кубок Домов. Гарри
чувствовал, будто его сейчас вывернет наизнанку. Каким образом они смогут
исправить положение?
Гарри не спал всю ночь. Он слышал, как Невилль всхлипывает в подушку.
Казалось, это продолжалось часами. Гарри не мог даже придумать, как
успокоить его. Он знал, что Невилль, как и он сам, проклинает себя. Что
будет, когда все остальные узнают, что они натворили?
Когда на следующий день гриффиндорцы увидали табло, показывающее
распределение баллов по домам, они сперва решили, что это ошибка. Как со
вчерашнего дня могло внезапно пропасть сто пятьдесят очков? А затем стала
распространяться история: Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, герой двух
матчей Квиддича, потерял все эти баллы, он и еще пара идиотов-первогодков.
Из самого любимого и популярного человека Гарри внезапно превратился в
самого ненавидимого. Даже Равенклоу и Хаффлпафф отвернулись от него, потому
что все надеялись, что Слиферин наконец останется без Кубка. Куда бы Гарри
ни шел, на него указывали пальцами и не старались понизить голос, говоря про
него гадости. Слиферинцы же, наоборот, хлопали, когда он проходил мимо,
свистели и кричали: "Поттер, мы твои должники!"
Только Рон был за него.
— Это все через несколько недель забудется. С Фреда и Джорджа снимали
кучу баллов, а их все равно все любят.
— Они ведь не теряли сто пятьдесят очков за раз, правда? — убито
спросил Гарри.
— Ну... нет, — признал Рон.
С некоторым опозданием, но Гарри поклялся сам себе больше не
ввязываться в дела, которые его не касаются. Нечего шастать вокруг и совать
нос не в свои дела. Ему было настолько стыдно, что он пошел к Вуду и
предложил уйти из команды.
— Уйти? — прогремел Вуд. — Ну и что толку? Как мы отыграем себе
очки, если не выиграем в Квиддич?
Но даже Квиддич утратил свою прелесть. Никто из команды не разговаривал
с Гарри на тренировках, а между собой они называли его: "Ловец".
Гермиона и Невилль тоже страдали. Им пришлось не так плохо, как Гарри,
потому что они не бы...
