Розмэри Сатклифф. Меч на закате
страница №14
...шадей летели ветки сзолотистыми листьями и осенними ягодами; люди с гомоном
проталкивались вперед и теснились вокруг так, что по временам
мы едва могли вообще проложить себе дорогу. Я ехал на старом
Ариане, потому что для него это было последнее возвращение из
кампании и я считал, что этот триумф принадлежит ему по праву,
== он всегда любил торжества по случаю победы; он и теперь
откликался на рев труб, вскидывая голову и только что не
приплясывая подо мной, == и вообще, хорошо, что я выбрал его,
потому что Сигнус, хоть и был великолепен в атаке, все еще был
склонен нервно шарахаться и упрямиться, когда его окружала
толпа.
Я намеревался сразу проехать в крепость, избавиться от
своего грязного снаряжения и, если возможно, отделаться от
толпы, а потом спокойно спуститься к обители Святых жен и
спросить Гэнхумару, пойдет ли она со мной сразу или же
останется там еще на несколько дней, пока мы не выступим в
обратный путь на Тримонтиум.
Но когда мы свернули на Улицу Суконщиков, ведущую от
главной улицы к крепости, и глухая стена обители оказалась
совсем рядом со мной, я словно услышал призывный голос
Гэнхумары, не ушами тела, но в каком-то потаенном местечке в
самой глубине моей души, вне досягаемости для радостного рева
окружающих меня людей. Она звала меня, нуждалась во мне, не
потом, когда я поднимусь в крепость, и сброшу доспехи, и у меня
будет время для всего остального, но сейчас, в этот самый
момент. Я сказал себе, что я глупец и выдумываю Бог знает что,
но я знал, что это не так... не так... а через несколько
мгновений меня пронесет мимо обители, и Товарищи запрудят улицу
за моей спиной, а за ними пойдут легкие войска и дребезжащий
обоз, дальше и выше, к воротам крепости, и Гэнхумара останется
звать меня...
== Протруби остановку! == крикнул я Просперу. Он что-то
крикнул мне в ответ, что-то, в чем звучал вопрос или протест,
но я не разобрал слов. == Протруби мне остановку, черт бы тебя
побрал, и продолжай трубить ее!
Я уже разворачивал Ариана из основного потока,
проталкиваясь между зеваками, которые отскакивали в стороны и с
визгом разбегались, чтобы дать нам дорогу, и все это время
слышал рог, гудящий коротким повелительным откликом: "Стой!
Стой! Стой!". Я слышал крики зрителей и сумятицу поднявшуюся за
моей спиной, беспорядочный топот копыт и проклятия, с которыми
конница выполняла неожиданный приказ. Бедуир пробился ко мне и,
когда я соскочил с Ариана, наполовину свесился из седла, чтобы
подхватить у меня повод. Я оттолкнул Кабаля, который хотел было
сунуться следом за мной, повернулся к небольшой крепкой двери и
ударил по ней рукоятью своего кинжала.
Та же маленькая суетливая сестра появилась в ответ на мой
стук и с побелевшим, испуганным лицом глянула на улицу за моей
спиной, хоть и видела, кто я такой.
== Милорд Артос?
== Я пришел за своей женой, == сказал я.
В скором времени я снова стоял в маленькой, побеленной
известью келье с костяным распятием на стене. В комнате было
темно от осенних сумерек и пусто. Но почти сразу же легкий
шорох заставил меня рывком повернуться к двери, и я увидел
мать-аббатису.
== Здесь дом молитвы и созерцания. Это ты устроил такой
переполох перед нашей дверью?
== Со мной войско, и люди Эбуракума рады видеть нас
снова... Я пришел за своей женой, святая мать.
== А не лучше ли было сначала подняться в форт, а потом,
когда приветственные крики утихнут, прийти за ней более
спокойным образом?
== Гораздо лучше. Именно это я и собирался сделать, но
когда мы свернули на Улицу Суконщиков и я увидел перед собой
стену монастыря, я... передумал.
Она отошла в сторону от маленькой, глубоко утопленной в
стене двери.
== Что ж, тогда иди и забери ее как можно скорее; я думаю,
ты найдешь ее в маленьком садике, где мы выращиваем травы; она
ждет тебя. И..., == в ее сухом, низком голосе снова замерцала
улыбка, == я надеюсь, она даст тебе о нас достаточно хороший
отчет, чтобы спасти крышу обители от вторичного знакомства с
огнем, == она подошла к столу и взяла с него маленький
бронзовый колокольчик. Сестра Гонория покажет тебе дорогу.
В ответ на зов колокольчика появилась монахиня ==
незнакомая на этот раз, с мягкими тревожными глазами и пышными
боками созревшей для быка коровы == и мать-аббатиса сказала ей:
== Отведи милорда Арториуса в гербариум и пошли
кого-нибудь передать Бланид, чтобы она принесла вещи своей
хозяйки. Леди Гэнхумара покидает нас.
Она повернулась ко мне в последний раз.
== Мне сказали, что ты все лето охотился за саксами,
загоняя их обратно в море. За это мы будем благодарить тебя и
молиться за тебя вместе со всей Британией == и я думаю, что
молитвы тебе понадобятся больше, чем благодарность. Не приводи
Гэнхумару прощаться со мной: сестра Анчерет, наша инфирмария,
сама заболела, и я очень занята, ухаживая вместо нее за
несчастными больными, которые приходят к нам утром и вечером. Я
уже благословила Гэнхумару.
Я поблагодарил ее и последовал за широкой черной спиной,
которая неспешно проплыла вдоль вымощенного каменными плитками
коридора, пересекла голый зал, в котором стояли лавки и столы
на козлах, и вывела меня в узкий наружный дворик с колодцем
посредине. Какая-то молоденькая монашка доставала из колодца
воду, но не подняла взгляда, когда мы проходили мимо. Наверно,
это был бы грех. С дальнего конца двор огораживала высокая,
изогнутая, осыпающаяся стена, которая выглядела так, словно в
старину могла быть частью внешней стены какого-нибудь театра; и
в ней открывался сводчатый проем. Толстая монахиня высвободила
одну руку из широких рукавов своего одеяния и, не поднимая глаз
на мое лицо, указала в ту сторону.
== Пройди туда, и ты найдешь ее. Но прошу тебя, будь
осторожен: наша кошечка всегда кормит своих котят посреди
дорожки; а поскольку они все полосатые, их не так-то легко
заметить, если они окажутся в тени от вишни... Я пойду скажу
Бланид про одежду леди Гэнхумары. У госпожи такие красивые
юбки, синие и фиолетовые, и плащ в клетку; но она носила здесь
только серый...
Проходя сквозь проем в стене, я слышал за спиной
постукивание ее грубых сандалий, пересекающих двор в обратном
направлении.
За стеной была длинная, неправильной формы полоска сада,
обнесенная со всех сторон высокими стенами и с виду не имеющая
другого выхода, кроме того, через который я вошел. Место,
наполненное мягкими коричневато-серыми, и зелеными, и
шелковистыми мышино-коричневыми красками трав и лекарственных
растений, уже пошедших в семена; место, куда уже затихающий
снаружи, на улице, гвалт доходил только как рокот прибоя на
далеком берегу. И в дальнем конце, повернувшись лицом к выходу,
стояла Гэнхумара, неприметная и неяркая, как и сам сад, если бы
не сияние ее волос.
Увидев меня, она торопливо шагнула вперед, потом
остановилась и стояла совершенно неподвижно, ожидая, пока я
подойду к ней. В конце концов, поскольку мои глаза видели
только Гэнхумару, я все-таки чуть не наступил на полосатую
кошку, но как раз вовремя заметил ее там, где тень от вишни
полосами падала на дорожку в последних лучах угасающего заката,
и благополучно переступил через нее и ее жадно сосущих котят.
Потом я стоял рядом с Гэнхумарой, держа в ладонях ее протянутые
руки. Мне хотелось сдавить ее в объятиях, крепко прижаться
губами к ее губам, но она казалась такой чужой в своем старом
сером платье, чужой и очень далекой от меня, словно и сама была
монахиней; и я не смог.
== Гэнхумара! Гэнхумара, с тобой все хорошо?
== Неплохо, == сказала она, потом добавила, эхом
откликаясь на мои слова своим низким, звучным голосом: ==
Артос! Артос, ты действительно пришел так быстро?
== Я не собирался приходить, пока не избавлюсь от своих
доспехов и от добрых жителей Эбуракума. Но мне внезапно
показалось, что я нужен тебе, == ты словно позвала меня,
Гэнхумара.
== И поэтому ты пришел.
== И поэтому я пришел, == я держал ее за руку, увлекая ее
к выходу из сада. Я не знал, почему мне казалось, что я должен
увести ее отсюда как можно быстрее. Это несомненно не имело
никакого отношения к суматохе на улице; скорее, это было похоже
на внезапное чувство опасности. И, однако, было совершенно
непонятно, что могло угрожать ей в этом тихом монастырском
саду.
== Я оставил добрых жителей Эбуракума и все свое войско
вопящими под дверью, как Дикая Охота. Ты правда звала меня,
Гэнхумара?
Она взглянула мне в лицо серьезными дымчато-серыми глазами
из-под пушистых золотисто-каштановых бровей.
== Да, == сказала она. == старый Марципор, который рубит
для обители дрова и помогает делать самые тяжелые работы по
саду, сегодня утром принес нам весть, что граф Британский
вступит в Эбуракум еще до сумерек; и весь день город гудел, и
весь день я ждала. А потом я услышала крики, и трубы, и топот
конских копыт, и поняла, что ты уже в Эбуракуме и что тебе
нужно будет проехать по этой улице, чтобы попасть в крепость, и
я подумала: "Скоро, когда он благополучно доставит весь этот
кавардак в лагерь, и сбросит свои потные доспехи, и, может
быть, поест, и найдет время передохнуть, тогда он придет за
мной. Сегодня вечером, или, может быть, завтра утром он придет
за мной". А потом, совершенно внезапно, я поняла, что не могу
ждать. Я достаточно терпеливо ждала все лето, но когда я
услышала лошадей и крики: "Артос!", я поняла, что не могу
больше ждать, == я словно задыхалась за этими стенами. Думаю,
если бы ты проехал мимо, я заставила бы монахинь отпереть дверь
и выбежала бы следом за тобой, чтобы поймать твое стремя, ==
она прервала сама себя. Нет, я не сделала бы этого == конечно
же, не сделала бы. Я как-нибудь дождалась бы, пока ты придешь.
Мы прошли через узкий арочный проем и снова оказались во
дворе. Странное чувство опасности было теперь менее
настойчивым, и я начал в душе обзывать себя глупцом. Около
сруба колодца я остановился и, повернувшись, взглянул на
Гэнхумару. Она казалась теперь не такой чужой, словно и ее тоже
покидала тень, словно в ней снова пробуждалась жизнь; и я в
первый раз заметил, что она перестала заплетать косы и собрала
тяжелую массу волос в пучок на затылке, на манер римских
женщин; это отчасти было причиной того, что она показалась мне
чужой. Теперь я готов был схватить ее в объятия и поцеловать,
не обращая внимания на наблюдающие за нами глаза, но она
удержала меня, упираясь обеими руками мне в грудь и умоляя со
странной настойчивостью: "Нет, Артос! Пожалуйста, пожалуйста,
не здесь!", и момент прошел, и нас окружили темные фигуры
монахинь, и она поворачивалась от одной к другой, прощаясь с
ними, а за их спинами стояла старая Бланид, сжимая в руках
узелки с ее одеждой.
== Да пребудет с вами Господь, сестра Гонория, сестра
Руфия... молитесь за меня... сестра Пракседес.
Но теперь было не время для долгих прощаний. Я подхватил
ее на руки и понес наружу сквозь возбужденную толпу одетых в
черное монашек, через трапезную, вдоль коридора и дальше по
пологим ступенькам. Какая-то сестра торопливо забежала вперед,
чтобы отпереть нам задвижки и засовы на двери. Бланид шлепала
за нами следом, радостно причмокивая беззубым ртом. И вот так,
словно силой увозя невесту, я вынес Гэнхумару на запруженную
толпой улицу.
Нас встретил рев тех, кто стоял достаточно близко, чтобы
видеть, что происходит, высокий радостный визг женщин, взрыв
смеха и приветственные возгласы моих Товарищей. Бедуир спешился
и теперь стоял, держа под уздцы Ариана и свою лошадь. Кабаль,
который сидел, вздрагивая от напряжения, там, где я его
оставил, вскочил и бешено завилял хвостом. Я подкинул Гэнхумару
на спину Ариана, схватил у Бедуира повод, уселся в седло за ее
спиной и устроил ее у сгиба своей левой руки. Бедуир
подсмеивался надо мной, и его некрасивое лицо сияло и лучилось
этим смехом.
== Та-та! Доблестный подвиг, старый герой! Вот будет тема
для песни!
== Спой нам ее после ужина! == крикнул я и ударил каблуком
в бок Ариана.
Старый жеребец рванулся вперед, Бедуир вскочил в седло,
Фарик подъехал ко мне вплотную с другой стороны, громко
приветствуя свою сестру, и все остальные Товарищи со звоном и
топотом устремились за мной. Гэнхумара оглянулась через мое
плечо на маленькую, глубоко утопленную в слепой монастырской
стене дверь, и я почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.
Быстрое конвульсивное содрогание, которое, согласно поверьям,
означает, что над твоей могилой пролетел серый гусь; и я
инстинктивно прижал ее к себе.
== Что такое? Ты была несчастна там? Они, что, все-таки
обращались с тобой плохо? == среди рокота голосов, стука копыт
и позвякивания упряжи мы могли разговаривать так же свободно,
как если бы были только вдвоем на склонах Эйлдона, где нас
некому было подслушивать, кроме кроншнепов. == Потому что если
это так, я...
Она покачала головой.
== Они были очень добры ко мне == и сестры, и даже
мать-аббатиса, которую они все боятся. Но я чувствовала себя
как в клетке. Я не могла ни дышать, ни расправить крылья... и
сквозь прутья никогда не проникал свежий ветер...
== Ты всегда ненавидела клетки, не так ли, == клетки и
цепи?
== Всегда. Думаю, в некотором смысле я всегда их боялась,
== она рассмеялась коротким нетвердым смехом. == Когда мне было
четырнадцать, человек, за которого я должна была выйти замуж,
подарил мне пару коноплянок в клетке из ивовых прутьев. Нужно
было повесить ее на дерево, и коноплянки пели бы тебе весь
день. Я продержала их там три дня, потому что они были его
подарком, а я любила его, но потом я не могла больше этого
выдержать, и я открыла дверцу и выпустила их на волю.
Поворот улицы скрыл от нас обитель Святых жен, и у
Гэнхумары вырвался быстрый вздох, похожий на вздох облегчения,
и она снова повернулась вперед.
Глава двадцатая. Зверь и цветок
Я никогда не видел осенью столько ягод, сколько было в
этом году. Каждая ветка шиповника пестрела яркими, как пламя,
плодами, каждый терновый куст, если смотреть на него с
небольшого расстояния, был похож цветом на засохшую кровь, а
бриония и жимолость, карабкаясь по лесистым склонам, рассыпали
свои алые огоньки-самоцветы среди серой дымки семян клематиса,
и старая Бланид качала головой и мрачно бормотала что-то о
грядущей суровой зиме. Но мне часто казалось, что угроза особо
суровой зимы после обильного урожая ягод == не более чем байка,
которую рассказывают друг дружке старухи; и я почти не обращал
на это внимания. В Тримонтиуме мы всегда, как могли, готовились
к суровой зиме, и в большинстве случаев она наступала.
На третий день после того, как мы вернулись на зимние
квартиры, мне сообщили, что Друим Дху пришел в лагерь и хочет
поговорить со мной. К этому времени Темные Люди с ближайших
холмов во многом утратили для нас свою странность. Многие из
наших парней даже забывали скрестить пальцы, если наступали на
тень Темного Человечка, а Темные Люди, со своей стороны, во
многом потеряли свой страх перед нами. Теперь никто не видел
ничего необычного в том, что Друим Дху или кто-нибудь из его
братьев приходил и садился у наших кухонных костров, даже ел,
если был голоден, одалживал у нас молоток или горшок == они
очень любили одалживать разные вещи, но были гораздо более
щепетильными насчет их возврата, чем многие посещающие церковь
христиане, == а потом исчезал так же бесшумно, как и появлялся;
возможно, оставив нам в подарок только что найденные соты с
диким медом или пару тайменей.
И вот теперь я увидел, что Друим Дху сидит на корточках
рядом с главным оружейником в его темной, как пещера,
мастерской и, слегка склонив голову набок, точно караулящий у
мышиной норы пес, внимательно и заинтересованно наблюдает за
тем, как тот чинит сломанные звенья кольчуги. Увидев, что я
иду, он встал и пошел мне навстречу, по своему обыкновению
поднося руку ко лбу в знак приветствия.
== Пусть солнце сияет на лице господина днем, а луна
направляет его шаги ночью.
Я ответил на его приветствие и стал ждать того, что он
пришел мне сказать. Было совершенно бесполезно пытаться
торопить события с Друимом Дху или с кем-либо из его сородичей.
Приходилось ждать, пока они не были готовы, а когда они были
готовы, они говорили. Он так долго наблюдал за кружащим над
фортом сапсаном, что мне захотелось встряхнуть его; а потом
сказал без всякого вступления:
== Пусть господин отошлет лошадей на эту зиму на юг.
Я внимательно посмотрел на него. Как раз этого я всегда
старался избежать.
== Почему? == спросил я. == Раньше мы всегда оставляли их
вместе с собой на зимних квартирах.
== Но не в такую зиму, какой будет эта.
== Ты считаешь, она будет суровой?
Я подумал, что если он заговорит со мной о ягодах, я
отошлю его к старой Бланид, и они смогут рассказывать друг
другу свои небылицы до самого ужина.
== Это будет такая зима, какой я не видел с тех пор, как
едва перестал сосать материнскую грудь. Зима, похожая на белого
зверя, который стремится вырвать твое сердце.
== Откуда ты знаешь?
== Мать-Земля сказала Старейшей в моем доме.
В том, как он говорил, в темных диких глазах было нечто,
от чего на меня внезапно повеяло холодом. Это было совсем не
то, что разговоры старой Бланид о ягодах.
== Что ты хочешь сказать? Как это Мать-Земля разговаривает
со Старейшей в твоем доме?
Он пожал плечами, но его глаза ни на миг не оставили моего
лица.
== Я не знаю. Я не женщина и не стар. Мать-Земля не
говорит со мной, хотя я тоже ждал бы суровой зимы, если судить
по изменившимся повадкам оленей и волчьего племени. Я знаю
только, что когда Мать-Земля разговаривает со Старейшей, то,
что она говорит == правда.
== И, значит, ты на моем месте отослал бы лошадей на юг?
== Если бы я хотел весной по-прежнему оставаться
повелителем конницы. В этом году не будет оттепелей, чтобы
выпускать лошадей на пастбища, и Волосатые, Волчий Народец,
будут охотиться у самых ворот крепости.
== Хорошо. Я подумаю над этим. А теперь иди и найди себе
что-нибудь поесть. Благодарю тебя за то, что ты принес мне
предупреждение Матери-Земли.
Я действительно думал над этим, очень серьезно, весь
остаток дня; а когда закончился ужин, позвал Кея, Бедуира,
Фарика и остальных своих командиров и капитанов к себе. Мы
развели в помятой жаровне небольшой огонь из торфа, бересты и
вишневых поленьев, потому что вечера уже становились холодными,
и когда все собрались вокруг него, я им сказал.
== Братья, я тут подумал, а подумав, решил, что в этом
году мы изменим наш обычай и на зиму отправим лошадей на юг.
В свете алого сияния, поднимающегося над жаровней, на меня
глянула дюжина изумленных лиц. Первым заговорил Кей, по
привычке поигрывая синими стеклянными браслетами у себя на
запястье.
== я думал, что для тебя расстаться с лошадьми == это все
равно, что отрубить себе правую руку.
== почти то же самое, == подтвердил я.
Бедуир, сидевший на корточках == как обычно, с арфой на
коленях == на кипе волчьих шкур, которая иногда служила мне
постелью, нагнулся вперед, в круг света, превративший его лицо
в медную маску.
== Тогда почему это внезапное стремление к ампутации?
== Потому что Мать-Земля сказала Старейшей в доме Друима
Дху, что эта зима будет как белый зверь, что пытается вырвать
людские сердца. Не будет никаких оттепелей, чтобы выпускать
лошадей на пастбища, и Волчий Народец будет охотиться у ворот
крепости. Так говорит Мать-Земля.
Черные брови Фарика сдвинулись к переносице.
== И ты думаешь, что слова Друима и слова Старейшей и
Матери-Земли заслуживают большого доверия? == на его лице
появилась несколько пренебрежительная ухмылка. == О, я не
сомневаюсь в том, что они верят, что говорят правду. Так же,
как и старая Бланид, когда бормочет об осенних ягодах. Они
столькому верят, эти Маленькие Темные Люди, но должны ли и мы
верить тоже?
== Я... думаю, да. Во всяком случае, я собираюсь
действовать так, как если бы я в это верил; и если я окажусь
неправ, я разрешаю вам до скончания веков смеяться надо мной и
показывать на меня пальцем.
В течение недели все лошади были отправлены на юг, не
считая трех или четырех выносливых горных пони, которых мы
оставили на тот случай, если у нас вдруг возникнет
необходимость послать гонца. Естественно, чтобы перегнать табун
== половину прямо на юг, к арсеналу в Корстопитуме и дальше в
Эбуракум, а половину мимо Кастра Кунетиум к Дэве ==
потребовалась большая часть нашей легкой конницы. с каждым
отрядом я послал по полэскадрона Товарищей == так вышло, что
это был эскадрон Флавиана. И поскольку ничего иного мне,
по-видимому, не оставалось, я отдал приказ, чтобы люди
перезимовали вместе с лошадьми, а весной привели их обратно.
Мы привезли с собой из Корстопитума остатки
приготовленного на зиму провианта и, с хорошим запасом муки и
солонины в длинном амбаре, принялись приводить все в порядок и
готовиться к зиме, которую пообещал нам Друим Дху. Мы заново
заделали трещины в стенах бараков, в тех местах, где осенние
дожди размыли глину от предыдущих починок (к этому времени мы
были почти такими же искусными в обращении с глиной, как
ласточки, которые каждую весну лепили свои гнезда под стрехой
претория); мы привезли в крепость еще торфа и дров, растопили
весь жир, что у нас был, до последнего кусочка, чтобы сделать
из него свечи, и наносили огромные скирды рыжевато-коричневого
папоротника для постелей себе и для корма пони. Поскольку это
была наша пятая зима в Трех Холмах, нам приходилось в поисках
фуража и дров все больше отдаляться от крепости; к тому же мы
не могли рассчитывать на помощь маленьких жилистых вьючных
лошадок, которые в прошлые зимы перевозили для нас грузы. Но
теперь нам не нужно было ухаживать за лошадьми и упражнять их,
так что у нас все равно было больше свободного времени, чем
обычно; и этой осенью мы много охотились и, пока могли, ели
свежее мясо.
Естественно, я считал, что не увижу ни лошадей, ни ушедших
с ними людей до самой весны, но через полмесяца Эбуракумская
часть эскадрона под началом Корфила, который стал у Флавиана
вторым офицером вместо Феркоса, вошла в крепость в пешем строю,
проделав весь переход, как они доложили без ложной скромности,
ровно за девять дней, предписанных для легионов в дни хороших
дорог. А через два дня после Самхэйна и сам Флавиан, еле волоча
ноги, вошел в Преторианские ворота во главе своей половины
эскадрона, подгоняемый лютой снежной бурей, словно его приход
был сигналом белому зверю начать свою охоту.
== Я уже думал, мы не доберемся, == сказал он, когда
пришел в мои комнаты.
Я выругал его, не сходя с места.
== Ты проклятый идиот! Разве я не приказал вам всем
оставаться на юге до весны == а у тебя к тому же жена и ребенок
в Дэве!
Он посмотрел на меня, помаргивая в свете лампы, == снег на
его плечах таял, образуя по краям темную мокрую полосу, == и
устало, но отнюдь не пристыженно ухмыльнулся.
== Для подкреплений все совсем по-другому. А мы ==
Братство, и мы никогда не были послушными овечками. Нам не
понравился этот приказ, и мы проголосовали и решили
взбунтоваться.
Мать-Земля сказала правду. К середине ноября мы так
глубоко погрузились в зиму, словно жили в мире, который никогда
и не знал весны. Поначалу сугробы были не очень глубокими, если
не считать лощин и выходящих на север ущелий, потому что первый
снег стаял, а тот, что пошел потом, был мокрым == наполовину
влажные хлопья, наполовину замерзший дождь, который, оставляя
повсюду сырость, пронесся через крепость, подгоняемый резкими
шквалами с северо-востока. Эйлдон должен был слегка защищать
нас, но, думаю, не очень надежно, и ветер день за днем выл в
зарослях орешника, набрасываясь, как нечто живое и враждебное,
на старый форт из красного песчаника, возвышающийся над рекой.
Леса гудели и ревели, точно могучий морской прибой,
разбивающийся о дикий берег; и действительно, иногда мы по
нескольку дней подряд жили == если судить по тому, что
оставалось на виду от Эйлдона и лежащих за ним холмов, ==
словно на каком-то мысу высоко над бушующим морем. А потом,
через месяц, бешеный ветер утих, и из тишины пришел снег и все
усиливающийся холод, из-за которого рукоять меча обжигала
ладонь, а источник в зарослях орешника, подарок Маленького
Темного Народца, истончился и превратился в едва заметную
струйку, сочащуюся под покрывалом из черного льда. А долгими
ночами в северном небе плясали странные, цветные огни, которые
сородичи Фарика называют "Северной Короной", а Друима ==
"Танцорами", более яркие, чем я когда-либо видел.
Но наши покрытые снегом поленницы и груды хвороста были
широкими и длинными, рядом с дверьми в жилые помещения
поднимались кладки торфяных кирпичиков, припасы были убраны под
крышу, и у нас была даже повозка с грузом кислого вина в помощь
вересковому пиву на те случаи, когда людям необходимо было
повеселиться. И поскольку нам не нужно было беспокоиться насчет
кормов (но, о Бог богов, как нам не хватало перестука копыт у
коновязей и как усилилось наше одиночество, чувство
оторванности от мира, когда с нами не стало лошадей!), мы
считали, что переживем эту зиму без особых хлопот. Так было до
кануна Середины Зимы.
Для каждого из нас эта ночь имела особое значение. Для
тех, кто был христианами, еще во времена отцов наших отцов
стало обычаем праздновать рождение Христа именно в эту ночь,
когда старый год опускается во тьму, а из тьмы заново рождается
все. Для тех, кто следовал Старой вере, это была ночь Костров
Середины Зимы, когда люди зажигают как можно больше огня, чтобы
его тепло помогло солнцу снова набрать силу и изгнать тьму и
холод. Для тех немногих, у кого между бровями стояло маленькое
красноречивое клеймо Митры, это была, как и для христиан, ночь
рождества Спасителя. Для большинства из нас, полагаю, это было
некое смешение всех этих вещей; и для каждого, когда кончалось
поклонение богам, это была ночь для такого веселья, какое
только можно было в нее вместить, и для такого количества
верескового пива, какое можно было за нее выпить. В мягкие
зимы, когда охота была хорошей, мы могли добыть на праздник
Середины Зимы свежего мяса; но в этом году мы не охотились уже
почти месяц, так что нам не дано было избавиться от тирании
вываренной соленой говядины и баранины. Но всегда оставалось
пиво. Каждый год я приказывал выдать людям трехдневный запас
пива, чтобы возместить нехватку всего прочего. Это означало,
что те в гарнизоне, кто был не таким стойким, как остальные,
или кому досталось больше, чем его законная доля, были пьяны к
полуночи и встречали следующий день с больной головой, налитыми
кровью глазами и скверным настроением. Меня прошибает пот,
когда я думаю, что могло бы случиться, если бы форт когда-либо
подвергся атаке в такое время; но я знал границы своей власти
над необузданными подкреплениями == они не принадлежали к
Товариществу, и мой авторитет не простирался так далеко, чтобы
удерживать их в трезвом состоянии в ночь Середины Зимы. Кроме
того, люди, особенно в глуши, отрезанные от всего света, не
могут оставаться на высоте, если им время от времени не
предоставляется возможность повеселиться на полную катушку.
Но я, я страшился Середины Зимы и всегда испытывал горячую
благодарность, когда она заканчивалась до следующего года и
форт не сгорал дотла у нас над головами.
В этом году ночь богослужения в честь Христа была не хуже,
чем все предыдущие, == до тех пор, пока один из погонщиков
мулов не упился до такого состояния (как сказали потом его
приятели), что начал испытывать глубокое недоверие ко всему
миру, вбил себе в голову, что его каким-то образом лишили его
законной доли, и, украв наполовину полный мех с пивом,
отправился повеселиться сам по себе в уголок заброшенного
мельничного сарая, примыкавшего сзади к главному хранилищу с
припасами. Что случилось потом, никто никогда не узнает. По
всей вероятности, он опрокинул ногой фонарь, который прихватил
с собой, и тот, падая, раскрылся, и угасающее пламя попало на
сложенный там сухой папоротник, приготовленный на корм пони, а
свистящий сквозь дыры в крыше ветер довершил остальное.
Первым, кто что-либо узнал об опасности, был один из
дозорных (мы всегда оставляли небольшой и относительно трезвый
дозор, даже в канун Середины Зимы), который увидел дым,
курящийся над прорехами в крыше мельничного сарая.
Когда он прибежал со своими новостями, я сидел в обеденном
зале, где бурлило основное веселье, и Товарищи и большая часть
подкреплений были там вместе со мной; но у обозной прислуги
были свои бараки за старым плацем, и, без сомнения, по всему
лагерю бродили маленькие кучки гуляющих, многие из которых были
наполовину пьяны к этому времени. Я схватил Проспера, который
продолжал, глуповато улыбаясь, смотреть в огонь, когда все
остальные вокруг него, спотыкаясь и сыпля проклятиями, уже
поднимались на ноги, и встряхнул его, чтобы привести в чувство.
== Выметайся отсюда и труби тревогу == и не переставай
трубить ее! == крикнул я ему и, торопливо оглянувшись вокруг,
отметил, что по крайней мере на большинство Товарищей еще
более-менее можно положиться.
== Все подумают, что это нападение, == возразил кто-то.
== А какая, к черту, разница, если это вытащит их головы
из кувшина с пивом?
Я уже бежал к двери вслед за прыгающим в неистовом
возбуждении Кабалем. Промчавшись во весь опор по пустому плацу,
я устремился к нижнему лагерю; большая часть Товарищей неслась
следом за мной, а за нашими спинами раздавались чистые, верные
и твердые, как скала, == удивительно, что может сделать
привычка, == звуки огромного зубрового рога, трубящего тревогу.
К тому времени, как мы достигли пустого пространства между
мельничным сараем и мастерской, там уже собралась толпа,
увеличивающаяся с каждым мгновением по мере того, как люди
бросали свои развлечения в ответ на настойчивый призыв рога и,
услышав весть, которая перелетала из уст в уста, словно пожар
среди вереска, направлялись к месту катастрофы. Теперь уже не
могло быть сомнений в том, где горело; за дымом последовало
пламя; оно уже пробивалось сквозь грубую кровлю, взлетая в
ночное небо в десятке мест одновременно, и его яркий мечущийся
свет озарял глазеющие лица толпы. Ветер, который усиливался
весь день, к этому времени налетал свирепыми порывами с
северо-востока, закрывая темными клочьями дыма сверкающие от
мороза звезды == а еще направляя лижущие языки пламени вдоль
кровли к амбару с припасами.
Я подбежал как раз в тот момент, когда открыли дверь, и из
нее, как из топки, немедленно вылетел алый огненный вихрь,
заставивший всех отступить, словно перед конной атакой. Я
протолкался сквозь толпу, вопя во все горло:
== Прекратите это, болваны! Огонь распространяется на
крышу амбара. Выносите припасы!
Мы с Фариком и еще несколько человек, пригнув голову и
защищая ее руками, кое-как закрыли дверь == а Бедуир в это
время уже организовывал цепочку, чтобы передавать от колодца
воду во всем, что только могло ее держать, == у нас было
достаточно людей, чтобы справиться с десятком пожаров, но воды
едва хватило бы на то, чтобы потушить свечку. Но был еще снег;
он служил не так хорошо, как вода, но все же это было лучше,
чем ничего. Мы, как могли, притушили им пламя, пока несколько
человек, взобравшись на крышу, пытались сорвать кровлю и
стропила на пути огня. Пони в своем стоящем неподалеку сарае
визжали от ужаса, чувствуя запах дыма, но им пока не грозила
опасность. Остальная часть гарнизона, и в том числе женщины,
отчаянно трудилась, вынося из амбара припасы. Они могли бы
спасти все, но дверь, которую мы сделали сами, чтобы закрыть
проем на месте прогнившей старой, была из свежего дерева,
поскольку у нас не было высушенного леса, и ее то и дело
заклинивало. Заклинило ее и теперь; возможно, отчасти в этом
была виновата жара; и к тому времени, как мы смогли ее
выломать, а несколько наших парней, забравшись на крышу и
сорвав дымящуюся кровлю, спрыгнули вниз, где их вполне могла
поджидать смертельная ловушка, огонь был уже внутри.
Наш запас бараньего жира добавил пожару силы, и весь сарай
с провиантом превратился в пылающий факел. Куски горящей кровли
срывались с крыши и, кружась, падали вниз, словно огненные
птицы и по моему приказу несколько человек разбежались в разные
стороны следить за тем, чтобы не загорелось еще что-нибудь.
Пламя взметнулось выше, отгибаясь вбок у гребня, и его
мелькающий свет бил по нашим обожженным глазам, густое облако
дыма заставляло нас задыхаться, а огонь, казалось, был в самих
наших легких. В конце концов мы не успели вынести и половины
наших припасов, как крыша с сотрясающим воздух грохотом и ревом
огня рухнула вниз, погребая под собой двух человек.
Пожар начал слабеть, на форт снова наползала темнота, и мы
не дали огню перекинуться ни на одну из соседних построек. Но
это было лучшее, что можно было сказать. Я помню == как
вспоминаешь мрачный сон == людей, которые несли фонари, чтобы
теперь, когда пламя было сбито, дать свет для спасательных
работ; помню, как сам я стоял на истоптанном ногами снегу,
превратившемся в жидкое месиво, которое уже начинало замерзать
снова, и меня окружали обожженные люди, наполовину обуглившиеся
мясные туши и корзины для зерна, из которых, сквозь почерневшие
щели на боках, сыпалась грубая мука. От меня воняло кислым
потом, и этот пот на резком ветру начинал леденить сне тело, а
мои ладони были, казалось, ободраны до мяса и пульсировали
огнем. Гэнхумара, на лбу которой красовалось большое черное
пятно, тоже была там.
Наверно, я спросил ее, что она здесь делает == я всегда
приказывал ей, когда начиналась пьянка, уходить вместе с Бланид
в свои комнаты и запираться там на засов == потому что она
сказала задыхающимся голосом:
== Ношу воду. Я, что, должна была оставаться у себя, когда
рог трубит тревогу, а люди бегают по всему лагерю с криками
"Пожар!"? == а потом воскликнула: == Артос, у тебя брови
сгорели, == а потом, когда Кабаль, тяжело дыша, привалился к
моим ногам, и я потянулся погладить его бедную обожженную
голову, быстро и озабоченно проговорила: == О Боже, твои руки!
Твои бедные руки! Пойдем, я смажу их.
Но в тот момент у меня были другие дела. Потом должно было
прийти время и для мазей Гэнхумары, но пока его не было.
Мы потеряли троих человек, а половина остальных после
трудов этой ночи была покрыта ожогами. троих человек, не считая
погонщика мулов. Мы нашли его обуглившийся труп на следующее
утро; он лежал в своем уютном уголке за мельничным жерновом, а
рядом с ним валялись сморщенные остатки лопнувшего пивного
бурдюка. Похоже, он вообще не двинулся с места, настолько
пьяный, что, вероятно, даже и не понял, что происходит, пока не
задохнулся от дыма. Мы не стали утруждать себя приличным
погребением, а просто сбросили то, что от него осталось, за
крепостной вал в том месте, где холм почти отвесно обрывался к
реке, и оставили волкам, если они были не против есть мясо
слегка пережаренным.
В тот день мы тщательно подсчитали все запасы провизии,
которые у нас оставались, а потом собрались на торопливый
совет, чтобы решить, что делать дальше. Но, честно говоря,
выбор у нас был небольшой. Пытаться прорваться на юг, в
Корстопитум, сквозь сугробы и лютую метель означало бы не что
иное, как добровольно отправиться навстречу смерти, и так же
невозможно == и к тому же бесполезно == было пробовать передать
туда сообщение. То же самое можно было сказать о любой попытке
связаться с Кастра Кунетиум; занесенные глубоким снегом горные
дороги были совершенно непроходимы для всякого, кто был тяжелее
зайца, и даже если предположить, что известие могло быть
доставлено туда и припасы привезены оттуда, гарнизон там был
настолько мал, что если бы они расстались с таким количеством
припасов, которое составило бы для нас ощутимую разницу, в
результате они просто умерли бы с голоду вместо нас. У нас не
было другого выхода, как только сидеть на месте и пытаться
растянуть оставшуюся пищу на как можно более долгое время.
После того как мы обсудили все самым тщательным образом,
оказалось, что если мы, начиная с этого дня, перейдем на
половинный рацион, то сможем продержаться где-то до середины
февраля.
== Ранняя весна может спасти нас, == сказал Гуалькмай,
который, хоть и не был капитаном, всегда принимал участие в
наших советах.
А Бедуир расхохотался:
== Солнце не может пожаловаться, что мы зажгли ему
недостаточно яркий костер в честь Середины Зимы!
Но недели шли за неделями, а зима, казалось, захватила мир
навсегда. Ни разу не было дня, когда мы могли бы поохотиться,
только снег, и неистовый ветер, и лютый мороз, сковывавший
землю даже под укрывшими ее белыми мехами. Северную сторону
каждой постройки закрывали снежные наносы, достающие своими
мягкими изгибами до самых стрех, и каждый день нам приходилось
заново расчищать тропинки к конюшням, колодцу и амбару с
припасами, хотя это-то как раз было не так уж плохо, потому что
когда человек копает, ему тепло, == правда, потом он сильней
ощущает голод. Время от времени мы выкладывали кости от
съеденной туши на удобное место в лунную ночь, ставили на стены
пару лучников и таким образом добывали одного-двух волков, но
они, бедняги, сами были настолько изголодавшимися, что женщины
мало что могли с ними сделать, кроме как сварить бульон; и люди
уже становились худыми и изможденными, их глаза ввалились, а
головы казались слишком большими для острых плеч.
Однажды Кей пришел ко мне и сказал:
== Может быть, у Темного народца есть пища. Почему бы нам
не отправиться за продовольствием? Ты же знаешь, где находится
по меньшей мере одна деревня.
== У них будет едва достаточно пищи для себя; они не
смогут ничего уделить тем, кто придет просить.
== А я собирался не просить, == угрюмо ответил Кей.
Я схватил его за плечи, чтобы до него лучше дошло то, что
я хотел сказать.
== Послушай, Кей; Темные Люди == наши друзья. Нет-нет, я
вовсе не стал бабой; просто я работаю головой, что ты,
по-видимому, забыл сделать. Они наши друзья, но они не из тех,
кто станет держаться за дружбу перед лицом оскорбления. Я не
хочу, чтобы источники воды оказались загаженными, а в наших
людей на стенах летели эти их дьявольские отравленные стрелы.
Так что мы не отправились добывать продовольствие, и
темные Люди сохранили то, что у них было. Мы не видели ни
одного из них за всю зиму, но вообще-то мы никогда не видели их
в темное время года. Мне часто приходило в голову, что Народец
Холмов зарывается глубоко в свои норы и спит в течение всех
холодных месяцев почти так же, как барсуки и мыши-полевки.
Через какое-то время мы перестали ночевать в отдельных
комнатах и бараках и сгрудились все вместе в огромном обеденном
зале, потому что, хоть наши запасы дров и торфа не пострадали,
мы сильнее нуждались в тепле, чем в другие зимы, ибо наш голод
открывал путь холоду; и наоборот, человеку нужно меньше пищи,
когда ему тепло. Так что мы складывали все дрова и весь торф в
один пылающий костер, который служил и для приготовления пищи,
и для обогрева зала и который мы могли, при необходимости,
поддерживать и ночью. И там мы теснились по ночам, да и днем, в
свободное от работы время, тоже == все, от капитанов до
погонщиков мулов, женщин из обоза, собак, свернувшихся
калачиком между людьми, и даже трех пони, которые беспокойно
переступали ногами в переднем портике в студеные ночи; и,
думаю, все мы черпали из близости друг к другу уют и ободрение
и даже, неким странным образом, саму жизнь.
Поведение людей во все это время == вот то, что я с трудом
понимаю даже сейчас, оглядываясь назад через более чем
тридцатилетнюю пропасть, но в то время я не видел в нем ничего
странного. Поначалу обычные трения и тяготы зимних квартир,
казалось, невыносимо усилились под влиянием голода, и невзгод,
и того, что ни у кого из нас почти не оставалось надежды снова
увидеть весну. Старые ссоры вспыхнули заново, смутьяны
раздували любой повод для раздора, который попадался им под
руку, люди снова и снова, с основаниями или без, обвиняли друг
друга в попытке получить больше своей доли дневного рациона. Но
по мере того, как шло время и наше положение становилось более
отчаянным, все это изменилось, и люди перестали быть похожими
на волчью стаю. Это выглядело так, будто мы чувствовали, что
смерть стоит к нам слишком близко для того, чтобы тратить самих
себя таким бесплодным образом; будто под сенью Темных Крыльев в
нас пробуждалась все большая мягкость, все большее спокойствие.
Не то чтобы это спокойствие как-то проявлялось внешне; по
правде говоря, этой зимой наши вечера были более шумными, чем
когда бы то ни было в Тримонтиуме; и я не думаю, что какой-либо
певец когда-либо сложил столько песен, сколько сложил их Бедуир
за это время, == в придачу к старым героическим сагам, которые
он мог декламировать не хуже любого королевского барда; это
были песни об охоте и пирушках; неприличные любовные куплеты,
от которых обозные женщины взвизгивали и хихикали; песни,
которые насмехались над всем, что есть под солнцем, начиная с
моего роста, который, как предполагалось, соблазнял орлов
садиться мне на голову с катастрофическими последствиями для
плеч моей кольчуги, и кончая привычкой главного оружейника
почесывать зад во время обдумывания любой проблемы, связанной с
его ремеслом, и предполагаемыми приключениями Кея с
бесчисленными девушками, каждое из которых было более
непристойным, чем предыдущее. И за все эти долгие темные месяцы
== ни одного плача.
Наконец наступил февраль, и вечера стали светлее. Но клыки
Белого Зверя еще крепко держали нас за горло. Иногда в полдень
наступала небольшая оттепель; и всегда час спустя все замерзало
снова, и вообще, по мере того, как удлинялся день, усиливался
холод. Мы теперь съедали гораздо меньше половины дневного
рациона: в день по одной маленькой ржаной лепешке на человека и
каждые три дня == по куску мяса величиной примерно в три
пальца; мясо было черным, как уголь, и жестким, как вываренная
кожа. Когда сушеное мясо закончилось, мы начали есть собак,
бросая жребий, какая будет следующей; они протянули так долго
только потому, что убивали самых слабых из своего числа, и если
бы мы придержали их еще немного, от них осталась бы только
щетинистая кожа, покрывающая высохшие кости. Да даже и так в
них было не больше мяса, чем в волках. Я начал горько сожалеть
о том, что мы не оставили себе больше пони, потому что тогда мы
могли бы съесть и их. А так мы съели одного, но двух остальных
нужно было любой ценой беречь до последнего.
К середине февраля мы страдали не только от голода, но и
от болезней. К концу зимы в лагере всегда была цинга, которой
мы были обязаны солонине, но в этом году она распространилась
шире, чем обычно. Гэнхумара и старая Бланид работали вместе с
остальными женщинами, ухаживая за больными, и их дни были
заполнены до отказа. Старые раны открывались и никак не хотели
заживать снова == у меня самого были проблемы со старым рубцом
на плече и с обожженными ладонями, которые отказывались
затягиваться новой кожей. Люди начали умирать, и мы кое-как
копали для них неглубокие могилы в твердой, как железо, земле
за стенами форта, наваливая сверху высокие груды смерзшегося
снега и надеясь, что волки не смогут отыскать тела.
Юный Эмлодд умер, держась за мою руку и устремив на мое
лицо глаза, похожие на глаза больного пса, который надеется,
что ты ему поможешь, когда для него уже не может быть никакой
помощи. И после его похорон Левин сказал:
== Кто же похоронит последнего из нас? Хотелось бы мне
знать.
== Волки, Брат, == отозвался Бедуир и взглянул вверх, на
кружащего в небе беркута. Над Тримонтиумом всегда можно было
видеть одну или несколько этих больших птиц. == И, может быть,
парочка орлов. Тц-тц, это дурная зима, и она никому не принесет
ничего хорошего.
Малек сказал:
== И, однако, я мог бы поклясться, что сегодня утром
воздух был более мягким, чем обычно.
И в его голосе прозвучала ничем не прикрытая жажда жизни.
Никто из нас не ответил ему. Мне тоже показалось, что сосульки
под стрехой наконец-то начинают удлиняться; но мы все знали,
насколько малы наши шансы, даже если оттепель наступит сегодня
вечером. В том состоянии, до которого мы дошли, когда у нас
едва хватало сил вырыть могилу для товарища, мы никогда не
смогли бы добраться до Корстопитума, даже если бы бросили всех
больных, а что касается помощи из арсенала, то у оставшихся там
людей не было повода подозревать, что мы в ней нуждаемся. Эта
зима была самой суровой за пару десятков лет, но, насколько они
знали, у нас был хороший запас зерна и мяса; первые фургоны с
провиантом должны были прийти, как обычно, к концу апреля, а
это, по моим расчетам, означало бы, что для большинства из нас
они опоздали бы на целый месяц.
== Все, что нам нужно, == это говорящий орел; такой же,
как Гуан, который поведал свою историю святому Финнену. Ему
ничего не стоило бы слетать на юг, == сказал Фарик, и его
прямые губы искривились в усмешке, которая не затронула глаз.
== Как печально, что прекрасные дни героев и чудес давно
прошли!
На следующий день Левин исчез, и вместе с ним исчез
дневной паек для всего его эскадрона. Я помню, что когда мне
сообщили об этом, я почувствовал легкую дурноту (но в те дни,
для того, чтобы вызвать дурноту, нужно было совсем немного).
Что случилось? Охватило ли его безумие, как бывает порой, когда
напряжение становится настолько сильным, что человеческий дух
уже не может с ним справиться? Или же он выбрался в белую
пустоту, чтобы встретить смерть, потому что был уже не в силах
ее ждать? Исчезновение пищи было на это не похоже, и я помню
еще, что послал свой собственный эскадрон живых трупов
остановить занесенные мечи, когда эскадрон Левина собрался
вместе, чтобы переколотить копейщиков, которые утверждали, что
Левин украл пищу, а потом сбежал к Маленьким Темным Людям,
потому что не осмеливался предстать перед своими собратьями.
Мне-то пришла в голову и другая мысль, но я не высказал ее
вслух. Если бы у нас был хоть малейший шанс прорваться за
помощью прежде, чем наступит оттепель и успеют сойти талые
воды, я послал бы гонца давным-давно.
В ту ночь воздух внезапно стал мягким, и мы все подумали,
что оттепель, которая слишком запоздала, чтобы спасти нас,
наконец-то пришла. В течение двух дней снег оседал у нас на
глазах, и отовсюду слышалось журчание бегущей воды. Еще через
три дня можно было попытаться выслать гонца; слабая искорка
надежды, так давно потухшая в нас, затеплилась снова. Но на
третий день вернулся мороз, и с ним == страшный пронизывающий
ветер, налетающий с белых подножий Эйлдона; а потом == мягкий
воздух и снег, кружащий мучнистыми клубами над крепостными
стенами и закрывающий от нас весь мир; и потом снова мороз.
Белый зверь еще не ослабил свою хватку. Я не помню, сколько
дней на этот раз держался холод, == но знаю, что они показались
нам такими же долгими, как вся эта зима, == прежде чем ветер
резко переменился на юго-западный, принося на своих крыльях
новые запахи, и началась медленная устойчивая оттепель.
Должно быть, это случилось через добрых три недели после
исчезновения Левина; и когда у нас в ушах снова зазвучала
неумолчная капель и журчание струек тающего снега, мы поняли,
что подошло время бросать жребий, не по поводу собак на этот
раз (к тому времени мы и так уже съели большинство их них), а
чтобы определить тех двоих, кто предпримет отчаянную попытку
прорваться за помощью в Корстопитум. Кастра Кунетиум мы вообще
не принимали в расчет; помимо всего прочего, горная дорога
должна была оставаться непроходимой еще долгое время после
того, как вскроется дорога на юг. В ту ночь я не мог заснуть. Я
знал, как знали все мы, что те, кто вытащит завтра две самые
длинные соломинки, отправятся почти на верную смерть; и,
однако, у нас был один шанс на тысячу, и им необходимо было
воспользоваться... и в любом случае, что значила теперь смерть
двух человек, когда мы все должны были последовать по Темной
Дороге почти сразу следом за ними? Но тем не менее, я знал,
что, кем бы они ни оказались, их смерть будет тяжким грузом
лежать у меня на сердце, когда придет мое собственное время...
если только... я молился и Митре, и Рогатому, и Белому Христу,
чтобы я вытащил одну из этих двух соломинок. Я даже начал
прикидывать, нельзя ли каким-либо образом подстроить, чтобы
жребий пал на меня. Но выбор принадлежал Судьбе, а не мне. И
все же я не мог спать. Мы больше не выставляли по ночам дозор;
никто не мог на нас напасть, а мы были настолько замерзшими и
ослабевшими, что двухчасовое дежурство более чем вероятно убило
бы человека, несущего дозор на стенах крепости. Но у меня вошло
в обычай вставать где-нибудь в середине ночи и оглядывать форт,
чтобы убедиться, что все в порядке. Что я думал обнаружить, не
знаю; это стало привычкой. В ту ночь я чувствовал себя слишком
возбужденным, чтобы продолжать лежать спокойно, и поэтому
поднялся раньше, чем обычно, стараясь двигаться тише, чтобы не
разбудить Гэнхумару. Мы сделали все, что могли, чтобы
обеспечить ей хоть какое-то уединение, выделив для нее место у
дальнего и самого темного конца обеденного зала, за одного
человека до с...
