Розмэри Сатклифф. Меч на закате
страница №15
...тены; холодное крайнее место занимали по очередия, Бедуир или ее брат Фарик, а другие двое спали между ней и
остальным войском. И теперь, потягиваясь и глядя на нее, я
думал о том, как в первую ночь Бедуир вытащил свой меч, положил
его между ней и собой и, рассмеявшись, сказал:
== Никто не смеет утверждать, что у меня не такие хорошие
манеры, как у Пуиля, герцога Дайфеда.
Но когда вам приходится тесно прижиматься друг к другу,
чтобы согреться, глупо класть между двумя людьми меч, и теперь
его клинок оставался в ножнах.
Если не считать блика света от далекого очага на ее
рассыпавшихся в беспорядке волосах, ничто не указывало, что
здесь лежит женщина, потому что стройная нога, с которой
съехали укрывавшие ее складки плаща, была обтянута
перевязанными крест-накрест штанами. Гэнхумара уже давно
вернулась к своей мальчишеской одежде для верховой езды, чтобы
было теплее. Щекой она прижималась к плечу Фарика, и сейчас
между ними было некое сходство, которое исчезало, когда оба
просыпались.
Я потягивался до тех пор, пока у меня не затрещало под
лопатками, пытаясь хоть немного обрести силы. я чувствовал
слабость в желудке и головокружение, так что весь зал словно
колыхался под моими ногами, как галера в спокойном море. Я
заковылял к выходу из зала, пробираясь между спящими, но в
свете пламени очага, закладывавшем под их выступающими скулами,
заострившимися носами и туго обтянутыми кожей лбами глубокие
тени, у всех у них были иссохшие, плотно сжатые рты и
провалившиеся глаза покойников. Изможденная тень, которая
некогда была Кабалем, плелась за мной по пятам. Пока что ему
удавалось избежать смертельного жребия, но скоро должна была
прийти и его очередь... Я отворил дверь и, мягким толчком
прикрыв ее за собой, вышел мимо двух тощих пони в ночь.
После заполненного людьми зала (хоть и н настолько
заполненного, как бывало раньше), в котором воняло, как в
лисьей норе, запах оттепели, резкий и холодный, ударил меня,
словно лезвие ножа; звезд не было, и, несмотря на снег, было
очень темно == трепещущая, дышащая темнота, которая заставляет
тебя почувствовать мир как живое существо.
В тех местах, где наши ноги ступали особенно часто, снег
превратился в черную жижу, но он был все еще белым и нетронутым
над невысоким холмиком, отмечавшим то место, где под костями
боевых коней лежала женщина из Маленького Темного Народца. Я
подумал, что она хорошо защищала нас от саксонского племени, но
даже она была бессильна против Белого Зверя. Я сильно затянул
свой привычный обход, но когда закончил его, то понял, что все
еще не могу вернуться и снова лечь рядом с Гэнхумарой.
Поддаваясь внезапному импульсу, я свернул ко входу в
преторий и прошел через узкий двор, направляясь к покоям,
которые раньше занимал вместе с ней. Войдя в небольшую комнату,
служившую мне до ее приезда каморкой для сна, а теперь ставшую
складом оружия и моим кабинетом, я наощупь снял с потолочной
балки фонарь, открыл его и пошарил рукой внутри. В нем еще
оставалась примерно половина свечи, и я знал, что когда она
догорит, больше свечей не будет. Мы съели то небольшое
количество жира, которое нам удалось спасти от огня. Ну что ж,
теперь уже довольно скоро нам больше не нужны будут свечи. Я
высек кресалом огонь, а потом прошел с фонарем в руках в
большую по размерам комнату, которая раньше принадлежала
Гэнхумаре, опустил его на плетеный сундук у стены и остался
стоять, озираясь вокруг и спрашивая себя, зачем я пришел и что
должен делать теперь, когда я здесь. Комната выглядела
обитаемой, что живо напомнило мне Гэнхумару, которая все еще
иногда заходила сюда в течение дня. Мягкий коврик из бобровых
шкур, прикрывающий слой тростника и папоротника на постели, все
еще сохранял едва заметные вмятины там, где на него опускалось
ее тело, из раскрашенного деревянного ларца наполовину
свешивалась золотая сережка; даже слабый запах ее тела и волос,
казалось, все еще витал в холодном воздухе, словно она только
мгновение назад вышла в дверь и оставила здесь какую-то часть
себя. Я нагнулся и вытащил из подстилки горсть тростинок.
Кто-то должен был нарезать их для завтрашнего жребия; это было
достаточно хорошим предлогом для меня самого, чтобы побыть
здесь. Я покопался в раскрашенной деревянной шкатулке == на ее
крышке был нарисован бегущий олень == и среди всякого мелкого
хлама и женских вещиц нашел серебряные ножницы, а потом
поплотнее завернулся в плащ, устроился на неизменном вьючном
седле и принялся нарезать бурые стебли на кусочки, которые
складывал в свой железный шлем, принесенный из соседней
комнаты. Кабаль уселся рядом со мной, положив мне на колени
большую костлявую голову, и завел свою глубокую гортанную
песню-ворчание, которая означала у него полное удовлетворение
моей компанией; и я прервал свое занятие, чтобы потрепать его
за уши, как он любил, гадая, что я буду с ним делать, если на
следующий день вытащу жребий, а потом от нечего делать вернулся
к нарезанию своих тростинок.
Свет фонаря начал угасать, и в углах комнаты собрались
тени; темно-синий, золотой и рыжевато-коричневый святой на
вышитом полотнище, казалось, колебался на грани живого
движения. Я не слышал шагов, которые приближались по талому
снегу, но внезапно перекладина запора поднялась, и когда я
быстро взглянул в ту сторону, дверь отворилась и на пороге
встала Гэнхумара.
Я вскочил на ноги.
== Гэнхумара! Что ты делаешь на улице посреди ночи?
== Я пришла искать тебя; ты так долго не возвращался, и я
испугалась.
Она вошла в комнату, заперла за собой дверь и прислонилась
к ней спиной. В угасающем свете фонаря все ее кости выступали
наружу, и шею, как веревки, оплетали сухожилия, а
потрескавшиеся губы шелушились и кровоточили; и мое сердце
рванулось к ней, как птица, из клетки моей груди.
== Я не знал, что ты почувствовала, как я вышел. Я
надеялся, что ты спишь, == сказал я.
== Я всегда чувствую, когда ты выходишь. А что ты делаешь
здесь посреди ночи?
Я посмотрел на плоды своих трудов.
== Порчу твои ножницы, нарезая ими тростинки.
Она прошла в комнату, заглянула в мой помятый шлем, потом
посмотрела на меня и протянула руку к Кабалю.
== Завтра опять будут собаки?
я покачал головой.
== Нет, завтра мы тянем жребий другого сорта.
== Какого же именно?
Она скованно присела на крышку сундука.
А когда я рассказал ей, она проговорила, все еще глядя в
мой шлем:
== Соломинка за жизнь... Каждую жизнь в гарнизоне?
== Нет, не так много. Соломинка для каждого из Товарищей;
и только для тех из Товарищей, кто более-менее устоял перед
цингой.
== А разве рана на твоем плече закрылась со вчерашнего
дня? == спросила она через какое-то мгновение, и я знал, что
она имеет в виду.
== Более или менее устоял. Если мы будем считать только
тех, у кого нет никаких изъянов, то, мне думается, тащить
соломинки будет вообще некому.
== И, значит, ты тоже будешь тянуть жребий?
== Я не могу поставить Бедуира, и Фарика, и остальных
перед таким риском, а сам отступить в сторону. Глупо, не правда
ли, придавать этому такое значение, когда, длинная соломинка,
или нет, мы все умрем так скоро?
Какое-то время она молчала, потом впервые подняла глаза.
== Значит, у тебя нет надежды, что они дойдут?
== Нет, == ответил я, и мы снова умолкли. Потом я отложил
в сторону шлем и ножницы, опустился на колени рядом с ней и
обнял ее под грубым, толстым плащом.
== Постарайся не бояться, Гэнхумара.
== Мне кажется, я не боюсь, == недоумевающе отозвалась
она. == Я не хочу умирать, но мне кажется, что я не боюсь == не
очень боюсь.
А потом в ней произошла внезапная перемена; в последнем
меркнущем свете фонаря ее глаза на исхудалом лице вдруг стали
огромными и сияющими, а в голосе зазвучали низкие, дрожащие
нотки, подобные музыкальному трепету лебединых крыльев в
полете.
== Я так рада, что наступила оттепель. Мне бы ужасно не
хотелось умирать, пока мир все еще мертв; это казалось бы
таким... таким безнадежным. Но сегодня мир снова пробуждается к
жизни, он дышит в темноте. Ветер несет с собой что-то == разве
ты не чувствуешь запах? Почти как запах сырого мха.
== Я знаю, == сказал я. == Да, я тоже его чувствую.
== Как печально, что для нас уже слишком поздно. В один
прекрасный день под деревьями снова будет мягкий влажный мох и
лесные анемоны, и люди зажгут майские костры... и где-то лиса
сыграет свадьбу, и у нее появятся щенки...
== Не надо, Гэнхумара. Не надо, сердце моего сердца.
Я крепче стиснул ее в объятиях и почувствовал, как она
дрожит == не только от холода. И, сам не зная, как это вышло,
я, пошатываясь, поднялся вместе с ней на ноги и отнес ее через
всю комнату к постели, а потом == так мало у меня оставалось
сил == ничком свалился рядом с ней. Я натянул на нас обоих
одеяло из бобровых шкур и там, в мягкой темноте, привлек ее к
себе. Я чувствовал ее легкие кости, которые некогда так
восхищали меня, острые и хрупкие под плотной тканью ее туники,
чувствовал сотрясающие ее приступы ледяной дрожи, и прижимал ее
к себе так, словно хотел втянуть ее внутрь своего тела и
согреть там. Я целовал ее лицо, запавшие глаза, и бедные
потрескавшиеся губы, и перевитую жилами колонну ее шеи, пытаясь
утешить ее за весну, и лето, и сбор урожая, которые ей не дано
будет увидеть; и наконец ее дрожь унялась, и она лежала
спокойно, обнимая меня за шею, а мои руки обвивали ее тело. И
постепенно, лежа вот так, я понял, что Игерна не имеет больше
власти надо мной, потому что через несколько дней, неделю или
две в лучшем случае, я буду мертв.
Я не знаю, я никогда не мог вспомнить, кто == она или я ==
расстегнул пряжку у нее на поясе; я знаю только, что это было
сделано как нечто неизбежное. Я чувствовал глубокое
умиротворение, умиротворение настолько сильное, что оно стало
моим прибежищем, и старое мерзкое мушиное облако ненависти не
могло пробиться сквозь него, чтобы задушить меня под собой и
отбросить назад, как всегда бывало раньше. Я ощущал настоящее
как нечто насквозь сияющее светом, дар, откровение, цветок,
растущий на краю пропасти, за которой уже ничего нет; но важен
был цветок, а не пропасть. И теперь я смог любить Гэнхумару
так, как всегда жаждал любить ее. Я свободно и беспрепятственно
погрузился в ее самые сокровенные глубины, и она взметнулась
мне навстречу, приветствуя меня и отдавая мне то, что я никогда
не думал найти ни в ней, ни в какой другой женщине. Мы
ненадолго излечились от одиночества, отсеченности двух людей,
существующих раздельно друг от друга, и слились воедино, так
что круг замкнулся.
x x x
Когда мы на следующее утро вытянули жребий, самые длинные
соломинки достались Элуну Драйфеду и моему трубачу Просперу. Мы
заранее приготовили для тех, кого выберет Судьба, запас пищи из
того немногого, что у нас еще оставалось, два самых толстых
плаща во всей крепости и разные другие вещи, которые могли им
пригодиться. Два оставшихся пони уже стояли навьюченными, и
ждать больше было нечего. Мы столпились на старых красных
стенах, чтобы подбодрить своих посланцев криками и посмотреть,
как они с трудом шагают по дороге, ведущей на юг, или, точнее,
по той линии, где проходила скрытая от глаз дорога, все еще
лежащая глубоко под тающим снегом. Потом, когда груз станет
полегче и, даст Бог, снег немного опустится, они поедут верхом
== если доживут до этого == но сейчас, в начале пути, они вели
пони в поводу, и мы видели четыре силуэта, четыре темные
фигуры, которые постепенно исчезали вдали, карабкаясь по все
более крутым склонам к зарослям орешника. Они казались очень
маленькими в белой безбрежности холмов, и мне казалось, что я
вижу за ними всю долгую безнадежную дорогу до Корстопитума,
простирающуюся в бесконечность. Когда поворот долины скрыл от
нас последнюю барахтающуюся в снегу темную точку, мы, еле
волоча ноги, разбрелись в разные стороны, чтобы как-то занять
остаток дня. Гуалькмай, естественно, не тащил жребий, а только
держал для нас шлем; даже не будь он хромым, мы все равно не
могли бы обойтись без него, когда в лагере было столько
больных; но я никогда не забуду его лица.
Немногим позже полудня того же самого дня с южной стены
раздался хриплый недоверчивый крик, в ответ на который половина
форта, кто ползком, кто спотыкаясь (немногие из нас могли
бежать), собралась к Преторианским воротам. Стоящий там
дозорный приковылял к нам навстречу с дикими, безумными
глазами, плача и бормоча что-то о четырех людях, четырех
верховых на дороге. Мы подумали, что у него помутился разум, но
чуть погодя и другие взобрались на осыпающийся крепостной вал
или вышли наружу через ворота и тоже начали кричать и
показывать пальцами. Я вскарабкался по ведущей на стену
лестнице, протолкался сквозь обогнавших меня людей и устремил
взгляд на юг, прикрывая глаза рукой, чтобы их не слепил снег,
который сиял на солнце, проглянувшем в этот момент сквозь
медленно плывущие дождевые тучи.
Вдали, у кромки зарослей орешника, виднелись четыре
всадника, пробирающихся в сторону Тримонтиума, и когда они
подъехали ближе, я разглядел, что двумя из них были Проспер и
Элун Драйфед. Третий был мне незнаком, или, по крайней мере, я
знал его не настолько хорошо, чтобы узнать на таком расстоянии.
Четвертым, я мог бы поклясться, был Друим Дху или один из его
братьев! Они подъехали ближе, и еще ближе. Мы толпились вдоль
стен и в воротах, и с каждым мгновением нас было все больше; мы
ждали их, мы напрягали слезящиеся глаза, глядя в их сторону.
Но, мне кажется, теперь мы ждали в абсолютном молчании. Мы не
смели надеяться...
Поравнявшись с дальним концом скакового поля, всадники
послали своих спотыкающихся пони в рысь, вздымая за собой клубы
снега, похожие на водяную пыль. Они махали нам руками; потом мы
услышали, что они что-то кричат, но мы не могли разобрать ни
слова. Их нагруженные до предела пони, оступаясь и пошатываясь,
поднялись по склону и вошли в ворота. Здесь они неуверенно
остановились, и их со всех сторон окружили набежавшие люди; и
внезапно от тех, кто стоял ближе, к самым дальним рядам толпы
разнеслась весть:
== Это обоз с продовольствием! Обоз идет! Бог
смилостивился. Они почти дошли до нас!
И мы, гарнизон ходячих трупов, разразились хриплым
болезненным ревом, который, без сомнения, можно было услышать в
самом Корстопитуме. Я пробился к центру толпы как раз в тот
момент, когда четверо всадников устало сползли с лошадей, и
ошеломленно спросил у незнакомца:
== Приятель, это правда?
Он был грязно-серым от изнеможения и опирался на своего
пошатывающегося пони.
== Конечно, милорд Артос. Они будут здесь завтра к вечеру.
Нас послали вперед, чтобы сообщить тебе об этом.
Он указал кивком головы на стоящего рядом с ним невысокого
смуглого человечка, и я увидел, что это действительно был Друим
Дху.
== Но как, во имя Господа, вы узнали о нашей беде?
== Тот человек, которого вы послали первым, добрался до
нас, == ответил он.
x x x
Обоз прибыл на следующий день в сумерках, == неровная,
спотыкающаяся вереница мулов и вьючных пони, которых вели и
подгоняли задыхающиеся, напрягающие все свои силы люди, почти
такие же измученные, как и мы, хотя и менее изможденные. И
среди них было несколько человек из наших собственных
вспомогательных отрядов, а также из Маленького Темного Народца.
Обоз был не очень большим, и закрытые кожаными крышками
вьючные корзины были нагружены не полностью, потому что с
нормальным грузом животные просто вообще не смогли бы проделать
этот путь. Но пища, которую они привезли, должна была дать нам
возможность продержаться до тех пор, пока к нам не дойдет
следующая партия. Мы по мере наших сил помогли разгрузить
припасы, а позже == нам казалось, что это было гораздо позже,
== сидели все вместе в обеденном зале, чтобы впервые за три
луны наесться как следует.
== Не стану отрицать, == говорил невысокий рыжебородый
старший погонщик, == что это была отчаянная затея, даже с той
помощью, которую оказывал нам на последнем отрезке пути
Маленький Темный Народец; и я не стану отрицать, что если бы
этот Левин, которого ты послал к нам, дожил до того, чтобы
начать убеждать нас, то мы, скорее всего, начали бы убеждать
его в ответ и немного помедлили бы, дожидаясь оттепели. Но
когда человек умирает, чтобы принести вам крик о помощи, == что
же, это гораздо лучший довод, чем все, которые можно привести
против него.
Я быстро оглянулся.
== Умирает?
Почему-то, не знаю, почему, я решил, что Левин остался в
арсенале, чтобы набраться сил, прежде чем вернуться к нам со
следующим обозом.
== Да. Лично я понятия не имею, как он вообще держался на
ногах, чтобы дойти к нам. Они у него были обморожены так, что
почти сгнили... Он умер в ту же ночь.
Я помолчал какое-то время, потом сказал:
== Но как, во имя Господа, он смог найти дорогу? Ведь
оттепель тогда еще не началась.
Друим поднял глаза от полоски солонины, которую он держал
в руках.
== Это было достаточно просто; мы показали ее ему.
== Вы показали ее ему?
== Да; даже мы, Маленький Темный Народец, можем на
что-нибудь сгодиться. Несколько наших охотников, ходивших на
волков, нашли его, когда он уже заблудился. Они дали ему мяса,
когда убили свою добычу, и снова направили его на дорогу, а
потом вернулись домой и послали дымовой сигнал с гребня Баэн
Баала, чтобы сообщить живущим на юге, что он идет и что нужно
передать его следующему посту; и нарисовали в память о нем узор
змеи в тепле очага, потому что знали, что он идет к своей
гибели.
== И, зная это, они отпустили его?
== А что еще мог сделать любой из нас?
== Если вы могли переслать его вот так, от одного к
другому, == под словом "вы" я подразумевал весь Народец Холмов,
== разве не могли вы передать таким же образом ту весть,
которую он нес? Не могли пошевелить пальцем, чтобы спасти его
жизнь?
Друим Дху посмотрел на меня так, словно был озадачен моим
непониманием, и ответил тоже за весь свой народ.
== Это было на его лице. К тому же, Солнечный Господин, ты
слышал, что сказал старший погонщик: если бы крик о помощи
принес один из нас, кто стал бы нас слушать? Кроме того, он
хотел идти дальше; он сказал, что его друг ждет его.
Наступила долгая пауза, и мы услышали, как за стеной очень
громко журчит набравшая силу капель. Тишину прервал Кей.
== Это должно было быть почти три недели назад. Почему вы
не сообщили об этом в форт?
== Дым был направлен так, чтобы передать весть на юг, ==
сказал Друим, == так что мы в нашей деревне сами узнали обо
всем только несколько дней назад. И когда это случилось, я
хотел прийти, но Старейшая поглядела в песок и в воду и
сказала, что вьючные животные будут здесь самое большее через
пять дней и что мой приход не послужит никакой цели, разве что
облегчит ваши сердца.
== Даже это могло быть стоящим делом, == пробурчал Кей.
== Это так; и я все равно пришел бы, но Старейшая сказала,
что есть травы и повыше, чем мышехвостка, и пригрозила мне и
всей деревне гневом Короля Плодородия, если мы пойдем.
== К чему бы ей это делать? == спросил кто-то
потрескавшимися губами.
Друим покачал головой.
== Я не Старейшая. Я не знаю.
Позже я очень много думал над смыслом его слов, но тогда я
уже не прислушивался к разговору. Я встретил поверх костра
блестящий взгляд Бедуира, ищущий моего взгляда. И в ту же ночь
Бедуир сложил плач, думаю, самый окрыленный, неистовый и
бередящий душу из всех, что он когда-либо слагал.
В ту ночь, как и прежде, я не мог уснуть. Жизнь и ее
заботы снова захватили меня; мы были спасены, и смерть,
стоявшая за нашими плечами, отступила назад в темноту. А для
меня кончилась свобода; власть Игерны снова была надо мной, и
все было, как раньше.
Нет, не совсем все. Два месяца спустя, когда лошади опять
вернулись к нам на север, когда кроншнепы вили гнезда, а над
приречными болотами желтым пламенем полыхал утесник, Гэнхумара
сказала мне, что ждет ребенка.
Глава двадцать первая. Мать-Земля
То лето, последнее, как оказалось, что мы провели в
затерянной провинции Валентии, было временем решающей чистки,
которая была суровой и безжалостной, пока длилась, но длилась
недолго; временем окончательного закрепления связей, которые я
так долго и с таким трудом налаживал между князьями и
герцогами; и не успели первые заморозки расцветить ручьи
желтыми опавшими листьями, как я уже вернулся в замок Маглауна.
Все лето я раздумывал о том, что сказала мне Гэнхумара, едва
осмеливаясь поверить, что это не было какой-то ошибкой; и дикие
тропы и идущие по гребням холмов дороги за Кастра Кунетиум
казались мне в моем необузданном нетерпении бесконечными. Но
когда я въехал в замок вместе с Фариком и остальными Товарищами
из моего маленького отряда и спешился у порога и она вышла мне
навстречу с гостевым кубком в руках, ее раздавшееся тело
достаточно ясно сказало мне, что она делает свою женскую
работу.
== Значит, это правда, == заметил я.
Она слегка улыбнулась, глядя на меня поверх наклоненного
края гостевого кубка == и мне показалось, что прикоснуться к
ней было бы все равно, что прикоснуться к чему-то, берущему
свое тепло и живую доброту прямо из земли, подобно яблоне.
== Ты сомневался?
== Я сомневался все лето. Думаю, я не смел поверить.
== Глупо, == сказала она. == Бланид знает такие вещи.
Позже, когда она лежала в моих объятиях на широкой
кровати, предназначенной для гостей, я попытался объяснить ей,
что для нее было бы разумнее остаться на эту зиму у очага
своего отца. Но она не хотела и слышать об этом; ребенок должен
был родиться только через два месяца, и она была вполне в
состоянии проделать обратный путь до Тримонтиума == она
заявила, что ребенок, когда ему придет время, должен появиться
на свет под защитой меча своего отца и что если я оставлю ее
здесь, она последует за мной пешком. Она обнимала меня за шею,
и я чувствовал, как ребенок нетерпеливо шевелится в ее теле, и
ее волосы падали мне на лицо в темноте. И в конце концов я
уступил.
Да поможет мне Бог, я уступил; и на следующее утро, усадив
Гэнхумару и старую Бланид в легкую, запряженную мулами повозку,
мы отправились обратно в Тримонтиум.
Мы ехали медленно и благополучно достигли Кастра Кунетиум.
Я вздохнул с облегчением, зная, что больше половины дороги
осталось позади и что теперь Гэнхумара сможет, по меньшей мере,
отдохнуть несколько дней. Но в Кастра Кунетиум все пошло
наперекосяк, потому что в последний день нашего пребывания там
Бланид упала с крыльца амбара и повредила спину. Ничего
серьезного вроде бы не было, но, вне всякого сомнения, пока что
она не могла ехать дальше.
== Похоже, твое путешествие заканчивается здесь, по
крайней мере, на какое-то время, == сказал я.
Но Гэнхумара снова воспротивилась моей воле.
== А твое?
== Я выезжаю завтра вместе с патрулем. Я достаточно долго
был вдали от своего войска.
== Тогда я тоже еду вместе с патрулем.
== Это глупо, == сказал я, == и ты знаешь это. Что ты
будешь делать без Бланид, если ребенок появится на свет прежде,
чем она сможет последовать за тобой?
== В крепости есть и другие женщины, == спокойно ответила
она.
== Да, десятка два или больше == веселые потаскушки из
обоза.
== И, однако, Хлоя Огненная Вода, которая считает себя их
королевой, умеет принять ребенка.
== Откуда ты можешь это знать? == я был обречен на
поражение и знал это, но продолжал сопротивляться. == За все
эти годы в Тримонтиуме не родилось ни одного ребенка.
== Глупец! == сказала она с мягкой насмешкой. == Ты
думаешь, что если ты не слышал детского крика, значит, детей не
могло быть вообще? Ты думаешь, что ни одна из этих женщин ни
разу не ошибалась в подсчете дней? За те зимы, что я провела в
Тримонтиуме, там родилось три ребенка. Их удушили при рождении,
как ненужных котят, и выбросили на склон холма на съедение
волкам. Но не кто иной, как Хлоя Огненная Вода, держала их
матерей на своих коленях, когда им приходило время рожать.
== Гэнхумара, если ты знала, неужели ты не могла хоть
что-нибудь сделать?
== Что? == сказала она. == Что, как ты думаешь, они хотели
бы, чтобы я сделала? Прильнувший к груди ребенок == это слишком
тяжелый груз, чтобы нести его вслед за войском. И это плохо для
их ремесла... Даже мне, жене Медведя, которой не надо думать ни
о каком ремесле, будет нелегко нести ребенка вслед за
Медведевым войском. При дворе моего отца я жила на женской
половине. Но если бы в Тримонтиуме не было других женщин, я
была бы не первой из моего рода, кто сам принял свое дитя. Я
слишком часто видела, как щенятся отцовы охотничьи суки, чтобы
не знать, как принять ребенка и отделить его жизнь от моей.
И снова я уступил. Если бы только я был сильнее тогда и
слабее в следующий раз, когда ее воля схлестнулась с моей...
x x x
Лето было долгим и сухим, словно в противовес тому, что
случилось раньше, и хотя листья на березах уже желтели, дождей
почти не было, так что с самого начала пыль, покрывающая
высохшие дороги, поднялась темно-серым облаком из-под конских
копыт и почти закрыла от наших глаз хвост нашего небольшого
отряда; вода в ручьях стояла низко, и мы, когда могли, ехали по
высокой мягкой болотной траве, рыжевато-коричневой теперь, как
собачья шерсть, пока вереск не заставлял нас вернуться на
дорогу. Трава делала путь более легким для Гэнхумары. На второй
день (обычный двухдневный переход пришлось растянуть на три дня
из-за медлительности запряженной мулами повозки) слабый ветерок
улегся, и земля купалась в теплой золотистой тишине, которая
приходит иногда ранней осенью, и последние цветы вереска гудели
от множества пчел и пахли медом, а небо, потерявшее свою
осеннюю голубизну, приняло цвет свернувшегося молока. Мы
сбросили плащи и приторочили их к лукам седел, рядом с уже
позвякивавшими там шлемами. Риада, последний в долгой череде
моих оруженосцев, который мало того, что был уроженцем этих
гор, как и остальные из сотни Фарика, но еще и чувствовал
погоду не хуже любого оленя, понюхал воздух и предсказал грозу
и больше чем грозу.
ночью, после того как мы встали лагерем рядом со
вздувшимся Твидом, лошади вели себя неспокойно, и я помню, что
когда Гэнхумара распустила возле потухающего костра волосы и
начала их расчесывать, из них полетели искры, как это бывает с
кошачьим мехом, когда собирается гроза. Один раз, в самый
глухой час ночи, из глубины Сит Койт Каледона на нас налетел
легкий, холодный, стонущий ветерок; потом он утих снова,
оставив мир неподвижным и отяжелевшим, как и прежде.
Когда мы на следующее утро впрягли мулов в повозку и
поседлали лошадей, мне показалось, что Гэнхумара выглядит более
молчаливой, чем обычно, или, скорее, что ее привычная
молчаливость сгустилась, превратившись в тишину, и что эта
тишина была такой же, как тишина окружающего нас мира; нечто
вроде глубокого долгого вдоха перед надвигающейся бурей. И
когда я помогал ей сесть в повозку, она двигалась с необычной
тяжеловесностью. Я спросил ее, все ли у нее в порядке, и она
ответила, что, да, все прекрасно. Но я был до глубины души
благодарен судьбе за то, что это наш последний день в пути.
Было, должно быть, где-то около полудня, когда на юге,
среди холмов, послышались первые раскаты грома; сначала не
более чем дрожь воздуха, которую чувствуешь скорее затылком,
нежели ушами; потом все приближающееся низкое, почти
непрерывное бормотание, которое снова затихало до этого
глубокого отдаленного трепета. Гроза кружила над холмами, но в
течение долгого времени не подходила к нам близко; а небо даже
очистилось вплоть до южного края долины Твида. И далеко впереди
Эйлдон, который, когда мы снимались с лагеря, был не более чем
тенью на окутанном дымкой небе, медленно вставал над
горизонтом, набирая объем и плоть, так что я уже мог различить
три пика, вырастающие один за другим, и увидеть, как заросли
орешника, покрывающие нижние склоны, сменяются ближе к вершине
голыми травяными лугами и каменистыми осыпями.
А потом гром заговорил снова, глухо и угрожающе, == рык на
этот раз == и ближе, гораздо ближе, чем раньше; и из-за холмов
к югу от Эйлдона, поднимаясь у нас на глазах все выше и выше,
поползла грозовая туча: сине-черная масса, разорванная сверху
ветром на ползущие вперед лохмотья и ленты, == ветром, который
еще не чувствовался в долине Твида. На фоне этого мрака плыли
бледные клочья тумана, а сердце массивной тучи пенилось и
бурлило, словно кто-то, что-то, помешивал его над огнем; и из
кипящего сердца бури вылетали вспышки голубого света, и вдоль
гряды холмов к нам приближались гулкие раскаты грома.
Я ехал рядом с повозкой и с беспокойством поглядывал на
Гэнхумару, съежившуюся рядом с возницей у края навеса. Она
сидела, странно напрягшись, словно пыталась противостоять
каждому толчку колес под собой вместо того, чтобы нормальным
образом отдаться движению; и ее лицо было очень белым, но,
возможно, так казалось просто из-за странного, угрожающего
света.
== Тебе лучше спрятаться под навес, == сказал я.
Она покачала головой.
== Меня мутит, если я не вижу, куда еду. Смотри, я натяну
капюшон поглубже на голову.
И мое беспокойство резко усилилось, но я ничего не мог
сделать, кроме как подгонять людей, пока они еще могли
двигаться вперед.
мы направлялись прямо навстречу буре, но мне казалось, что
кошмарный вихрь, крутящийся в ее центре, смещается вправо от
нас, и я начал надеяться, что самая страшная гроза пройдет над
холмами к югу от Твида. Лохматые края черной тучи были уже над
нами, они постепенно заглатывали небо, и мы ехали в
неестественных бурых сумерках, а к югу от нас гроза
прокладывала себе путь через холмы, волоча за собой свисающую
из чрева туч черную размытую завесу дождя, закрывающую собой
все, мимо чего она проходила.
== Христос! Сегодня среди холмов будут смытые дома, и
утонувший скот, и рыдающие женщины, == сказал кто-то.
Вскоре она обогнула нас и осталась у нас за спиной == но
мы не видели впереди возвращающегося света; и внезапно она
резко повернула обратно, как бывает с подобными грозами среди
холмов, и начала нагонять нас с тыла == приближаясь со
скоростью атакующей конницы! Мы уже чувствовали, как в этой
жаре ее влажное дыхание шевелит волосы у нас на затылке, и
влажная трава, дрожа, склонялась перед налетающим ветром,
словно охваченная страхом...
== Вверх, вон в то боковое ущелье, == крикнул я через
плечо. == Там, среди зарослей, мы найдем лучшее укрытие.
Укрытие было достаточно скромным == полуоблетевшие березы
и рябины == но все же лучше, чем ничего, и мы достигли его,
спешившись и подталкивая повозку на последнем участке пути, как
раз в тот момент, когда из-за стены ущелья вырвался второй,
более мощный порыв ветра; а несколько сердцебиений спустя гроза
была над нами. Короткие зубчатые уколы голубовато-белого света
один за другим рассекали тьму, и гром грохотал, и гудел, и
пульсировал над нашими головами, как огромный молот. Мы
распрягли мулов, чтобы они не понесли повозку, а потом занялись
лошадьми. Они, бедняги, плясали и всхрапывали от страха, и
единственное, что мы смогли сделать, == это оттеснить их туда,
где было хоть какое-то убежище, и следить, чтобы они не
разбежались. Гэнхумара сидела, согнувшись, в глубине повозки, и
я приказал Кабалю не отходить от нее и на некоторое время
предоставил их собственным силам, а сам обратил все свое
внимание на Сигнуса, который шарахался то в одну, то в другую
сторону, пронзительно вопя от ярости, смешанной с паникой. И
если не считать сумбурных воспоминаний о слепяще-белых
раздвоенных молниях, с треском слетающих с черного неба к
черным склонам, и о бесконечном грохоте и гудящих раскатах
грома, который словно стремился расколоть и разметать в стороны
самые холмы, эта гроза была для меня единой долгой царственной
схваткой с мечущимся белым жеребцом.
Наконец молнии перестали бить непрерывно, и гром уже не
следовал так быстро за ними по пятам; его похожий на удары
хлыста треск, чуть не разрывавший перепонки у нас в ушах,
понемногу заглох, превратившись в рокот огромных барабанов,
пульсирующий и отдающийся эхом среди темных ущелий. И я понял,
что, по крайней мере, на некоторое время гребень бури остался
позади == то есть позади осталась гроза; потому что за грозой
пришел ветер и дождь. Мы наконец успокоили лошадей; ветер и
дождь были им понятны, в то время как гром == это то, чего не
может понять ни одна лошадь; да и ни один человек тоже; и я
думаю, именно поэтому мы всегда приписывали его нашим самым
могущественным и самым сердитым богам.
Вскоре навес улетел, сорванный ветром, словно дырявый
парус. Я заставил Гэнхумару спрятаться под повозку, и через
некоторое время == когда повод Сигнуса был привязан к ветке
растущей неподалеку ольхи == сидел рядом с ней, положив руку на
мощный, холодный от дождя загривок Кабаля и пытаясь нашими
телами защитить ее от захлестывавших сбоку колючих дождевых
струй; а в долине ревел ветер, и влагу несло мимо сплошной
стеной, и эта серая стелющаяся пелена, затягивающая небытием
даже дальнюю сторону узкого ущелья, разбивалась о редкий
стонущий лесок, вымачивая его насквозь.
и пока мы сидели там, под повозкой, в течение каких-то ста
ударов сердца, каждое высохшее за лето русло, скрытое среди
верещатника, превратилось в стремительный поток мутной, как
пиво, воды, который несся по камням, вылетал из-под корней
вереска и, клокоча, бросался вниз, чтобы влиться в небольшой
ручей, уже начинавший выходить из берегов; и повсюду вокруг нас
в холодном после грозы воздухе поднимался запах сырой,
освеженной земли, пряный, как аромат болотного мирта, нагретого
солнцем, == а потом его растворял серый потоп, смывая его
обратно в землю. Когда дождь начал затихать, а свет ==
возвращаться, день уже клонился к вечеру; но нам оставалось еще
проделать шесть или семь миль, а у меня в ушах не смолкал
предостерегающий рев вздувшегося ручья, и я не осмеливался
ждать дальше.
Гэнхумара была более осунувшейся и более бледной, чем
когда бы то ни было, а ее глаза, огромные и почти черные,
казалось, заслоняли собой все лицо. И когда возница впряг мулов
в повозку, мне пришлось только что не поднимать ее на ноги.
== Гэнхумара, скажи же == что-то не так?
Она покачала головой.
== Я ненавижу грозу, я всегда ненавидела грозу. Больше
ничего.
Фарик, который стоял рядом, положив руку на шею своей
лошади, быстро обернулся и взглянул на сестру; его прямые
черные брови почти сошлись на переносице.
== Тогда я впервые об этом слышу. Ты, должно быть,
изменилась с тех пор, как стояла на крыше коровника, чтобы быть
поближе к буре, пока Бланид вопила на тебя снизу, как черная
курица.
== Да, я изменилась, == сказала Гэнхумара. == Это потому,
что я старею. == она обернулась ко мне, собирая свои промокшие
одежды в складки, словно вдруг заметила, как они липнут к ее
раздувшемуся животу. == Артос, возьми меня с собой на Сигнуса.
Только... только больше не в повозку.
Так что я посадил ее перед собой, накинув на плечи жеребца
промокший овчинный потник, чтобы ей было мягче ехать, и
почувствовал, как жестко и напряженно она сидит у моей левой
руки. Я отдал вознице приказ следовать за нами, оставил с ним
двух верховых из патруля, и мы снова пустились в путь.
Твид, внизу и слева от нас, ревел, как стадо быков. По
мере того, как буря откатывалась дальше, в темное сердце
Маннана, небо прояснялось, и когда мы обогнули стену ущелья и
спустились сквозь заросли орешника к ручью, который стекал с
вересковых нагорий и вливался в реку, сквозь клочья редеющих
грозовых туч уже начала проступать вечерняя синева. Но громкий
рев воды предупредил нас о том, чего нам следует ожидать, еще
до того, как мы увидели сам ручей. Дальше к югу буря, должно
быть, разразилась даже с большей яростью, чем та, которую
пришлось испытать нам, и ручей несся вниз клокочущим,
вздувшимся потоком мутной воды. Он разлился далеко на оба
берега, подмывая корни орешника, закручиваясь пенистыми
водоворотами над красной глиной ниже по склону и унося прочь
огромные пучки травы и булыжники. Брода совершенно не было
видно; его могло даже смыть потоком; в ручье плыли кусты, корни
деревьев и комья земли, а в тот момент, когда мы в ужасе
остановились у края воды, мимо нас пронесло тушу молодого
оленя, которая раскачивалась и подпрыгивала, словно бурдюк с
вином в полосе прибоя.
Фарик начал действовать первым, и, как обычно, его
действия были чистейшим безрассудством.
== Что ж, торчать тут всю ночь == перспектива не из
веселых, == сказал он и направил свою лошадь прямо в
стремительный поток воды, мчащийся над затопленным берегом.
== Не будь ослом, парень. Это смерть! == завопил я,
пытаясь вернуть его обратно.
Бурное течение подхватило ноги его лошади, заржавшей от
внезапного ужаса, и едва не утащило ее за собой на середину
ручья. Несколько жутких мгновений она боролась с течением, а
потом под громкий плеск взбиваемой копытами воды, скользя и
оступаясь, снова выбралась на твердую землю. Я открыл было рот,
чтобы сказать своему брату по браку несколько ласковых слов, но
в этот момент у Гэнхумары вырвался слабый вздох, почти стон,
подавленный еще до того, как он успел выйти наружу, и я
почувствовал, что она конвульсивно содрогнулась, словно хотела
поджать колени к животу, как бывает при судорогах. И, глянув
вниз, увидел, что все ее лицо сжалось и исказилось, крошечное в
тени промокшего капюшона ее плаща. Меня обожгло страхом.
== Что такое... Гэнхумара? Это ребенок?
Она медленно и осторожно расправила лицо, как расправляют
сжатый кулак, и с долгим вздохом открыла глаза.
== Да, ребенок. Сейчас мне лучше == до следующего раза.
Прости, Артос.
== О Боже, == сказал я. == Что нам теперь делать?
И я знаю, что мог бы завыть, как пес, от охватившего меня
чувства полной беспомощности. Могло пройти много часов, прежде
чем половодье спадет; для того чтобы построить какой бы то ни
было мост, вырывая молодые кусты орешника и набрасывая их
поперек ручья, тоже потребовалось бы время; и даже сделай мы
это, наш собственный Лошадиный Ручей, в таком же состоянии,
преградил бы нам путь в Тримонтиум.
А между тем у Гэнхумары начались роды.
== Как ты думаешь, сколько это продлится? == спросил я у
нее. Остальные, по большей части спешившись, исследовали берег.
== Я не знаю. Я никогда не рожала раньше... думаю, это не
очень надолго... о, но мне уже так больно, Артос... я не знала,
что будет настолько больно, == она прервала свои слова, слегка
задохнувшись, и я снова почувствовал, как напрягается ее тело и
как ее колени судорожно и конвульсивно подтягиваются вверх. Я
крепко прижал ее к себе и держал, пока схватка не окончилась.
Потом она торопливо заговорила снова:
== Артос, найди мне укрытие... какую-нибудь впадину среди
кустов и подстели мне самый сухой потник, который сможешь
отыскать, чтобы ребенок не лежал, как звереныш, в воде...
== Нет..., == глупо начал я.
== Нет, послушай, потому что у нас нет выбора. Я сказала
тебе, что знаю, что делать. Дай мне свой нож, чтобы отделить
жизнь ребенка от моей, и я прекрасно справлюсь, если ты
приглядишь, чтобы ничто не приблизилось ко мне из леса, пока я
буду... занята.
Но внезапно я понял, что тоже знаю, что надо делать, и, не
дожидаясь, пока она закончит говорить, развернул Сигнуса к
полузатерянной пастушьей тропке, которая вела от брода к
холмам.
== Я знаю лучший путь. Продержись еще немного, сердце мое,
и у тебя будет и более надежное убежище, чем сырая яма среди
кустов, и женщина, которая тебе поможет.
== Артос, я не могу... я не смогу долго выдержать езду на
лошади.
== Совсем немного, == сказал я. == Потерпи немного,
Гэнхумара, == и крикнул Фарику и командиру патруля: == Фарик,
слушай, я отвезу Гэнхумару в деревню Друима Дху. Двое из вас
поедут со мной, а остальные пусть подождут здесь повозку и
переправятся вместе с ней, когда спадет вода. Кабаля оставьте с
собой.
== Но ты никогда там не был, == Фарик направил лошадь
вверх, на бровку затопленной дороги, и остановил ее рядом с
моей.
== Был один раз == шесть или семь лет назад. С тех пор я
несколько раз проезжал рядом во время охоты.
== И ты сможешь найти ее снова?
== Даст Бог, я найду ее снова, == отозвался я.
Обрывки облаков плыли почти над самыми холмами, и слабое
сияние промокшего желтого заката било мне в глаза, и Гэнхумара
мертвым грузом висела на моей левой руке, когда я, поднявшись в
прощальном неистовом свете угасающего дня на последний заросший
вереском гребень, на мгновение остановился и с почти
болезненным облегчением посмотрел в неглубокую высокогорную
долину, которую однажды видел раньше.
Но родная долина Друима Дху не была тем мирным местом,
каким она показалась мне в тот, другой раз. И здесь, как и
везде, мелкий ручеек, журчавший над своим ложем из пятнистых,
как форели, камней, взбесился и превратился в ревущий поток,
который вырвался из своего русла и проложил себе новое, и оно
углублялось и расширялось у меня на глазах, пока я направлял
Сигнуса по спускающейся вниз тропе; струи мутной воды отрывали
огромные куски берега и расползались все шире и шире, бурля и
закручиваясь водоворотами, которые были уже в опасной близости
от небольшого скопления торфяных хижин, укрытых за терновой
изгородью. По всей неглубокой чаше долины были рассыпаны люди,
которые пытались согнать мычащий, перепуганный скот на более
высокие участки земли, пока другие, и среди них женщины, стоя
по пояс в воде тщились сдвинуть с места вырванные с корнем
кусты и разные обломки, преградившие истинное русло ручья.
Сквозь рев воды до нас долетали их крики и лай пастушьих псов,
слабые, пронзительные и отчаянные; они донеслись даже до
Гэнхумары, и она повернула голову, чтобы взглянуть в
расстилающуюся перед нами долину
== Что... это за место? == спросила она, а потом ее голос
внезапно задрожал от страха. == Артос, что это за место? Эти
маленькие земные холмики? Артос, ты, что, везешь меня в Холмы
Фей?
== Холмы Фей, или деревню Друима. Это одно и то же.
== Это плохое место! == вскрикнула она. == Все Холмы Фей
== плохое место!
== Не для меня и моих близких, == ответил я. == Послушай,
Гэнхумара, я был там внутри. Это обыкновенный дом, как покои
твоего отца. Я пил там вересковое пиво, и мне это ничуть не
повредило. Друим Дху и его родичи == наши друзья.
Она больше не возражала, но, думаю, страх не оставил ее;
он просто был поглощен неотложными требованиями ее тела.
Слава Богу, деревня была на этой стороне ручья; я
спустился туда сопровождаемый по пятам Фариком и Конном. Мимо
нас, пошатываясь, проковылял невысокий смуглый человечек,
который тащил за собой кусок изгороди от овечьего загона; его
затуманенные глаза, казалось, не видели нас, пока он почти не
прошел мимо. Потом он обернулся, не узнавая меня даже тогда, и
свирепо спросил:
== Что ты здесь делаешь, большой человек на большой
лошади? Это наш дом; поезжай к себе!
== Великий Боже, приятель, вы встречали меня лучше в
прошлый раз, когда я был здесь, == сказал я и увидел по его
словно прояснившимся глазам, что он узнает меня.
== Артос == милорд Артос!
== А что до того, что я здесь делаю, == путь в Крепость
Трех Холмов отрезан разлившимися ручьями, а у моей жены уже
начались роды, поэтому я привез ее к Ите. Она в доме?
Он покачал головой, а потом кивнул в сторону маленьких
фигурок, копошащихся возле преграды.
== В доме скоро будет вода, если мы не сможем ее
отвернуть.
== А пока я отнесу туда свою жену. Пошли ко мне Иту == как
только я смогу, я приду и займу ее место.
К этому времени я уже спешился, держа на руках почти
потерявшую сознание Гэнхумару. Мой маленький собеседник
заковылял прочь, к той отчаянной схватке, что разыгрывалась
возле перекрывающего ручей завала, а я крикнул остальным двоим:
== Привяжите лошадей, а потом спуститесь и помогите с этой
запрудой. Я скоро присоединюсь к вам.
Я нашел дом по перистой струйке дыма, поднимающейся над
гребнем его поросшей кустами крыши, и по доносившемуся оттуда
запаху; и, поднырнув под притолоку, спустился вместе с
Гэнхумарой по четырем торфяным ступенькам в продымленную
темноту. В первое мгновение мне показалось, что там никого нет,
кроме Старейшей, которая выглядела так, словно и не вставала со
своего табурета, и кучки столпившихся вокруг нее детей,
глазеющих на меня исподлобья, точно дикие зверьки. А потом
из-за ее спины послышался тонкий беспокойный писк, и я увидел
еще одну женщину, которая сидела у дальней стены, склонившись
над ребенком, которого он держала на коленях.
Увидев меня, Старейшая рассмеялась кудахтающим смехом,
всколыхнувшим ее огромное брюхо.
== Артос Медведь! Значит, ты вернулся, Солнечный Господин.
Может быть, те, кто пьет в Холмах Фей, всегда должны
возвращаться, == и она кивнула в сторону лежащей у меня на
руках Гэнхумары. == Нет нужды спрашивать, что с ней такое.
== Нет, == сказал я. == Ее время пришло на два месяца
раньше срока, а разлившиеся, как и ваш, ручьи, преграждают нам
путь к воротам Крепости Трех Холмов. Где я могу положить ее?
== Вон там, == она дернула головой в сторону кучи шкур у
стены, и я отнес туда Гэнхумару. Я едва успел опустить ее на
шкуры, как девушка Ита == о чьем появлении не известил ни один
звук == оказалась у подножия ступенек. Она стояла там, как
нечто всплывшее со дна ручья, выжимая воду из своих длинных
черных волос. Правда, теперь она была уже не девушкой, а
изнуренной женщиной с загрубевшим лицом. Они красивы в
молодости, но быстро старятся, эти женщины из Древнего Народа.
Несколько детей подбежали к ней, цепляясь за ее промокшие юбки,
но она не обратила на них внимания.
== Исторет сказал мне, что ты здесь и что твоей жене нужна
моя помощь.
== Как видишь, == ответил я. == Я пойду, Ита. Вашим
мужчинам у ручья тоже нужна помощь.
== Ты доверяешь мне? == она подняла на меня глаза, уже
стоя на коленях около Гэнхумары. Мне, женщине из Полых Холмов?
== Вода в маленьком источнике была вкусной и сладкой, а
лица людей в форте, когда я вернулся туда, по-прежнему были
лицами, которые я знал. Я доверяю тебе.
И я вышел в бурный, неистовый вечер и, спустившись,
присоединился к людям у развилки русла ручья. Солнце к этому
времени уже село, и кое-кто из женщин принес факелы, и в их
ярком неровном свете вода, стремительно бегущая над клокочущими
глубинами безмерной темноты, вспыхивала золотом, и сухой,
мрачный ольховник выделялся черным пятном на фоне последних
ярких клочков сияющего после грозы неба. Фарик и Конн
присоединились к тем, кто пытался разобрать завал из выдранных
с корнем кустов, а я подошел к другой группе, которая, по пояс
в бешено мчащейся воде, возилась с плетнями, комьями земли и
кустами утесника, стараясь отвести грозный поток от деревни и
вернуть его в прежнее русло. Снова и снова у нас на глазах нашу
запруду уносило течением, и в образовавшуюся брешь устремлялась
вода; снова и снова мы возобновляли отчаянную схватку, пытаясь
восстановить разрушенное. Большую часть той ночи я простоял при
свете растрепанных ветром факелов в быстро несущемся ручье,
который поднимался мне выше колен; чувствуя такое единство с
окружающими меня Маленькими Темными Людьми, какого не было даже
в Сит Койт Каледоне. Я потерял счет времени, и весь мир
сосредоточился для меня в бешеной ярости потока, с которым
нужно было бороться, как с лошадью-убийцей, и в противостоящей
ему силе моего тела; и в лежащей в торфяном доме Гэнхумарой,
которая, как и я, вела сражение.
Наконец я почувствовал, что напор течения начинает
слабеть, и крикнул остальным, что вода спадает. А еще позже я
стоял в ручье уже только по колено, придерживаясь рукой за
ольховую ветку, и огромными глотками втягивал в себя воздух, на
который у меня, казалось, не хватало времени раньше, и
осматривался по сторонам. Еще не рассвело, но сквозь разрывы на
все еще затянутом небе я видел утреннюю звезду, которую мы
называем Петуший Фонарь; и мир вокруг меня был выбившимся из
сил и спокойным, и уровень воды в ручье падал, падал; наши
запруды и дамбы из хвороста наконец-то держались, и вода,
выплеснув свою ярость, возвращалась в старое русло.
Она принесла ужасающее количество бед и разрушений, после
которых все нужно было налаживать заново, но деревня была
спасена. Я оставил Темных Людей заканчивать их работу, а сам,
вымотанный до предела, потащился обратно в торфяной дом,
стоящий за изгородью из боярышника.
Ита встретила меня у входа, который в первом свете дня
казался не более чем темным устьем коры на склоне поросшего
кустами пригорка.
== Мне подумалось, что голос ручья стихает и ты скоро
придешь.
== Ита, ребенок родился? Как они? Из мрака за ее спиной
послышался блеющий, как у новорожденного ягненка, крик, который
ответил на мой вопрос прежде, чем она заговорила.
== Ребенок родился, == сказала она, == и у них обоих все
хорошо.
Она отвела дальше в сторону тяжелый полог из шкур у себя
за спиной, и меня встретило тусклое мерцание горящего...
