Евгений Паршаков. Экономическое развитие общества
страница №21
...правным подданным господствующего класса, как это имеет место внедемократическом, в частности, в современном советском обществе.
Многопартийная демократия нужна и с точки зрения экономической
целесообразности, поскольку оппозиционные партии будут постоянно выискивать
и предавать гласности все имеющиеся в обществе и экономике негативные
явления, которые, при отсутствии демократических свобод бюрократия,
ответственная за них, обычно старается скрыть. Правящая же партия в условиях
демократии будет стремиться либо не допускать негативных явлений,
своевременно предупреждая их, либо устранять негативные явления сразу при их
обнаружении, что ей необходимо, помимо прочего, для сохранения своей
популярности среди избирателей и, следовательно, сохранения власти. И таким
образом, все партии, как правящая, так и оппозиционные, постоянно будут
способствовать очищению социалистического общества ото всех негативных
явлений, что приведет к значительному ускорению прогресса общества,
социального и экономического, научного и технического, политического и
духовно-культурного.
Выборы с участием в них одной политической партии, как это имеет место
в СССР, равнозначны спортивным соревнованиям с участием в них одной
спортивной команды. Зачем этой спортивной команде тренироваться, заниматься
физкультурой и гимнастикой, готовиться к соревнованиям? Ведь она все равно
победит. Зачем единственной политической партии готовиться к выборам,
участвовать в предвыборной кампании? Ведь все равно победителем выйдет она,
единственная в стране партия.
Социалистическая демократия будет иметь место в социалистическом
обществе там и тогда, где и когда людей не будут судить за их утверждения
(якобы за клевету), что в стране отсутствует демократия.
Социалистическое многопартийное демократическое государство тем
отличается от однопартийного олигархического и тиранического
социалистических государств, что в первом оппозиция сидит на парламентской
скамье, а во втором - на скамье подсудимых.
Отличие социалистического демократического государства от
социалистического олигархического (например, советского государства в эпоху
Хрущева или Брежнева) или социалистического тиранического (например,
советского государства в эпоху Сталина) такое же, как и отличие
буржуазно-демократического государства (например, современных
западноевропейских государств) от буржуазно-олигархического (например,
некоторых латиноамериканских государств с правлением в них военно-фашистских
хунт или южноафриканского расистского государства) или
буржуазно-тиранического (например, фашистских государств муссолиниевской
Италии, гитлеровской Германии).
Переходному периоду от капитализма к развитому социализму, т.е.
социализму рыночно-кооперативному, соответствует, как показывает
историческая практика, социалистическое государство переходного типа,
которое может быть либо олиграхическим, либо тираническим. Социальному
неравенству в переходный период, период неразвитого
государственно-бюрократического социализма, соответствует и политическое
неравенство, выражением которого и является утверждение и существование
олигархической или тиранической форм социалистически-бюрократического
государства.
Развитому же кооперативному социализму с его социальным равенством всех
классов и социальных слоев общества более всего соответствует
социалистическое многопартийное демократическое государство с политическим
равенством всех граждан, с широкой, полной, плюралистской демократией,
которая является выражением политического равенства.
Поэтому, пока существует социально-экономическое неравенство между
бюрократией и трудящимися, бюрократия будет постоянно стремиться сохранить
или восстановить политическое неравенство, которое является условием
сохранения господства бюрократии. Если же ликвидировать социальное
неравенство, но сохранить политическое неравенство, последнее неизбежно
приведет к восстановлению социального неравенства, как это произошло в СССР
после нэпа и в Югославии после реформ на рубеже 40-50-х годов.
Условием сохранения социального равенства при социализме является
утверждение и сохранение политического равенства, т.е. полной, широкой,
многопартийной, плюралистской социалистической демократии, демократии не
только для бюрократии, но и для всех трудящихся, демократии не только для
большинства трудящихся, поддерживающего руководство страны, но и для
меньшинства трудящихся, не поддерживающего его, выступающего против правящей
партии, образующего оппозицию им. Без оппозиции нет демократии!
Бюрократическое государство, используя репрессивный аппарат в лице КГБ
и милиции, охраняющий социально-экономическое господство бюрократии и
политическое господство партократии, использует в борьбе с реформаторами,
правозащитниками, демократами, сторонниками рыночного кооперативного
социализма, инакомыслящими, активными верующими, националистами,
диссидентами, самые аморальные, грубые, жестокие и циничные методы и
средства: клевету, угрозы, незаконные задержания и аресты, лжесвидетельства,
подделку документов, методы физического воздействия (избиения, пытки) при
расследовании и отбывании сроков лишения свободы, тюрьмы, лагеря, ссылки,
карцеры, психушки, противозаконные осуждения к лишению свободы,
противозаконное длительное и даже бессрочное содержание в тюрьмах, лагерях и
психушках.
Бюрократия, не надеясь справиться с оппозицией идейно-политическими
средствами, борется с ней методами полицейскими, репрессивными. Современная
оппозиция в СССР находится в таком же положении, в каком она, в том числе
большевики, меньшевики, социалисты-революционеры, анархисты, находилась в
Российской империи. Их отличие лишь в том, что в Российской империи были
запрещены, находились вне закона или подвергались ограничениям все левые
партии, а в социалистическом Советском Союзе - все, кроме одной, правящей.
Ирония судьбы социализма в том, что буржуазные правительства в
капиталистических странах не боятся социалистической и коммунистической
оппозиции и допускают ее неограниченную деятельность, а коммунистические
правительства в социалистических странах ее боятся и потому запрещают или
всячески ограничивают, ибо запрет или ограничения есть признак страха и
слабости бюрократии, а не силы.
Но как бы ни свирепствовали опричники бюрократии, рано или поздно
государственно-бюрократический социализм будет ликвидирован и заменен
рыночным кооперативным социализмом! Рано или поздно господство бюрократии
будет уничтожено и заменено социалистическим народовластием! Рано или поздно
олигархическое государство и власть КПСС будут низвергнуты и в советском
обществе утвердится социалистическая многопартийная демократия с ее великими
нравственными принципами: политической свободой, социальным равенством,
национальным братством!
Социалистическая демократическая революция является таким же
закономерным явлением в развитии общества, как и общинно-демократическая,
как рабовладельческая демократическая и буржуазно-демократическая революции.
Социалистическая демократичес кая революция является таким же закономерным
явлением в развитии общества, как научно-техническая революция, как
социалистические социальная, культурная и национальная революции. И в каждом
сообществе вслед за социалистической социальной революцией рано или поздно
должна произойти и социалистическая демократическая революция.
Глава девятнадцатая
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА. ТОРГОВАЯ ФАЗА
(СОЦИАЛИЗМ)
1. Общественно-производственные отношения
В социалистическом обществе, являющемся первой фазой социалистической
общественно-экономической формации, общественно-производственные отношения
основаны на преимущественно общественной собственности на основные средства
производства, свободном труде и преимущественно коллективном ведении
хозяйства, производства. И в этом его сходство с первобытно-общинным
обществом и отличие от рабовладельческо-крепостнического и
буржуазно-капиталистического обществ.
Но первая фаза социалистического общества отличается не только от
классового общества, основанного на частной собственности на основные
средства производства и той или иной форме эксплуатации человека человеком.
Она отлична и от первобытно-общинного общества, и от будущей высшей фазы
современного бесклассового общества. Это отличие заключается не только в
уровне развития производительных сил, производительно сти труда, характере
труда и т.д. (вообще, производительность труда и характер труда основной
массы производителей являются основными показателями уровня развития
производительных сил), но и в содержании самих общественно-производственных
отношений.
Как мы видели, каждая общественно-экономическая формация проходит в
своем развитии через ряд фаз, отличных друг от друга не только
производительными силами общества, но и общественно-производственными
отношениями. Не является исключением в этом и современная социалистическая
общественно-экономическая формация.
Социалистическое общество, его общественно-производственные отношения
отличаются от первобытно-общинного общества, его различных фаз следующим
образом: от высшей фазы первобытно-общинного общества оно отличается тем,
что если в последнем общественное производство велось главным образом
индивидуально, в форме мелких личных хозяйств свободных общинников, ибо
ведущей отраслью этого общества являлось земледелие, основанное на
примитивной тягловой и ручной технике, то в социалистическом обществе
общественное производство ведется главным образом коллективно, в форме
кооперативных и государственных предприятий, ибо ведущей отраслью
социалистического общества (развитого) является промышленность, основанная,
как и земледелие, на машинной технике и пооперационном разделении труда.
Вторым отличием высшей фазы первобытно-общинного общества от низшей фазы
современного социалистического общества является широкое распространение в
первом эксплуатации человека человеком в форме ростовщичества.
Но если сравнить низшую, производительную фазу первобытно-общинного
общества с социалистическим обществом, то окажется, что указанные выше
отличия между социалистическим обществом и высшей фазой первобытно-общинного
общества между ними отсутствуют. И в низшей фазе первобытно-общинного
общества, и в социалистическом обществе общественное хозяйство, производство
ведется коллективно, хотя наряду с коллективным трудом существует и
индивидуальное ведение личного хозяйства, играющее и в том и в другом
обществе подчиненную роль. Но значит ли это, что между
общественно-производственными отношениями низшей, производительной фазы
первобытно-общинного общества и социалистического общества не имеется
существенных различий? (Напоминаем читателю, что речь здесь идет
исключительно об общественно-производственных отношениях, но не о
производительных силах, между которыми имеется огромное различие; речь не
идет и о политических, идеологических, семейных и национальных различиях).
Утверждать так было бы совершенно неверно. Между
общественно-производственными отношениями первой фазы первобытно-общинного
общества и первой фазы современного социалистического общества имеется
большое различие. Оно заключается в том, что материальные блага в
социалистическом обществе распределяются или должны распределяться в
соответствии с вкладом каждого в создании совокупного общественного
продукта, в соответствии с количеством и качеством труда (результатом труда)
или продукта труда, изготавливаемого отдельными членами социалистического
общества. В первой же фазе первобытно-общинного общества материальные блага
распределялись в соответствии с ограниченными потребностями людей.
Второе отличие, взаимосвязанное с первым, заключается в том, что
материальные блага в социалистическом обществе распределяются посредством
торгового обмена, в то время как в первой фазе первобытно-общинного общества
материальные блага распределяются между членами общества непосредственным
обменом продуктами труда, без их превращения в товары. Правда, и в первой
фазе первобытно-общинного общества существует натурально-товарный обмен, но,
во-первых, он не играет значительной роли, во-вторых, он распространяется
только на излишки продуктов труда; товарного же производства (развитого)
здесь не существует, и в-третьих, общинники приобретают посредством
натурально-товарного обмена не такие материальные блага, которые
изготавливаются ими самими и их общиной, а такие, которые изготовляются
другими общинами. Большая часть материальных благ присваивается и
потребляется общинниками в форме непосредственно натуральных продуктов
труда, без их превращения в товары, обмениваемые на товарном рынке.
В социалистическом же обществе наблюдается прямо противоположная
картина; вместо натурального хозяйства существует товарное производство,
вместо непосредственного обмена продуктами труда, без их превращения в
товары, существует торговый, денежно-то варный обмен, который
распространяется или должен распространяться на все или почти все
материальные блага и услуги, производимые в социалистическом обществе.
Торговля, являющаяся в социалистическом обществе одной из важных сфер
деятельности человека, - это то, что, помимо прочего, отличает
социалистическое общество как первую фазу социалистической
общественно-экономической формации. Поэтому мы называем первую фазу
современного социалистического общества торговой фазой, в отличие от первой
фазы первобытно-общинного общества, которую мы называем производительной
фазой.
Если теперь сравнить современное социалистическое общество с будущей,
второй фазой социалистического общества, то выясняется, что между
общественно-производственными отношениями существуют те же самые различия,
что и между социализмом и производительной фазой первобытно-общинного
общества. В высшей фазе социалистического общества, как и в низшей фазе
первобытно-общинного общества, будет осуществляться непосредственный обмен
продуктов труда, без их превращения в товары. Исчезнут частная и
кооперативная собственность на основные средства производства, товарное
производство, торговля, деньги, кредит. Кроме того, материальные блага будут
распределяться по потребностям (ограниченным), а не по труду. Таким образом,
мы видим, что между общественно-производственными отношениями первой,
производительной фазы древнего коммунистического общества и второй фазы
современного социалистического общества не имеется существенных,
принципиальных различий. Поэтому высшую фазу современного социалистического
общества можно назвать, как и низшую фазу первобытно-общинного общества,
также производительной фазой.
Если классовые общественно-экономические формации, как
рабовладельческо-крепостническая, так и капиталистическая состоят из трех
одинаковых фаз: торговой, производительной и ростовщической, то бесклассовые
общественно-экономические формации, как первобытно-общинная, и современная
социалистическая, в отличие от них, состоят только из двух и притом
неодинаковых фаз. Если первобытно-общинное общество состоит из
производительной (низшая фаза) и ростовщической (высшая фаза) фаз, то
современное социалистическое общество состоит из торговой (низшая фаза) и
производительной (высшая фаза) фаз.
Теперь, если сопоставить в целом первобытно-общинное бесклассовое
общество, проходящее в своем развитии две фазы: производительную и
ростовщическую, и современное социалистическое общество, проходящее в своем
развитии также две фазы: торговую и производительную, можно заметить, что
они относятся как бы к различным частям одной и той же
общественно-экономической формации, а не к различным общественно-экономичес
ким формациям. Эта единая общественно-экономическая формация как бы
разорвана в своем общественно-историческом развитии классовым обществом,
возникшим две с половиной тысячи лет назад и продолжающим существовать еще и
в настоящее время. Это классовое общество является как бы перерывом
длительностью в две с половиной тысячи лет в развитии одной и той же
общественно-экономической формации.
Если принять первобытно-общинное общество и современное
социалистическое общество за единую общественно-экономическую формацию, то
окажется, что она проходит в своем развитии те же самые фазы, что и
классовые общественно-экономические формации:
рабовладельческо-крепостническая и буржуазно-капиталистическая. Этими,
качественно отличными фазами являются: торговая, производительная и
ростовщическая. Но социалистическая общественно-экономическая формация
проходит эти фазы в ином порядке: производительная, ростовщическая, торговая
и снова производительная.
Таким образом, общество в своем социальном развитии приходит к той же
форме, с которой оно начало свое развитие: к производительной фазе
бесклассовой общественно-экономической формации, но возвращается оно к этой
форме на новой материальной основе, с новыми производительными силами.
Большинство исследователей-марксистов считает, что общество в своем
историческом развитии проходит через пять общественно-экономических
формаций: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную,
капиталистическую и коммунистическую. Некоторые исследователи-марксисты
считают, что существует не пять, а шесть формаций. Между первобытно-общинным
и рабовладельческим обществами они помещают еще одну формацию. Одни называют
ее азиатским способом производства, другие - архаической
общественно-экономической формацией.
Однако выше мы видели, что не существует ни "архаической", ни
"феодальной" общественно-экономических формаций. В результате количество
общественно-экономических формаций сократилось с пяти-шести до четырех.
Теперь же мы видим, что их всего три: бесклассовая, которая возникла
примерно весьма условно, около 20-15 тыс. лет назад, а теперь в XX в.
возродилась вновь; рабовладельческо-крепостническая, которая возникла в
первом тысячелетии до нашей эры и просуществовала в Западной Европе до
XIV-XV вв., а в Восточной - до XIX в., и капиталистическая
общественно-экономическая формация, которая возникла в XIV-XV вв. и
существует до настоящего времени. Путаница в определении количества
общественно-экономических формаций чаще всего происходит из-за смешения
формаций с их фазами.
Если сравнить длительность производительной фазы бесклассового общества
с длительностью всех остальных фаз, вместе взятых, то разница между ними
будет внушительной даже в том случае, если принять во внимание только ту
часть производительной фазы бесклассового общества, которая имела место в
развитии древнего общества, если же учесть длительность будущей части
производительной фазы, то это различие не поддается никакому сравнению,
настолько оно огромно. Все эти фазы - это как бы предыстория общества, а
настоящая история начнется лишь с переходом или, вернее, возвращением
общества к производительной фазе бесклассового общества.
Без торговой фазы современное социалистическое общество не может
перейти непосредственно к производительной фазе, подобно тому, как
первобытно-общинное общество не могло превратиться в классовое общество без
предварительного прохождения через ростовщическую фазу, подготовившую
условия, почву для классового общества, и подобно тому, как классовые
общественно-экономические формации также не могли начинать свое развитие с
производительной фазы, минуя торговую. В определенном смысле можно сказать,
что ростовщическая фаза первобытно-общинного общества является переходным
периодом от бесклассового общества к классовому, а торговая фаза
современного социалистического общества является переходным периодом от
классового общества к бесклассовому.
Торговая фаза современного социалистического общества является
временной, преходящей фазой развития общества, она создает материальные
предпосылки для следующей, основной фазы социалистического общества. Однако
не следует абсолютизировать это положение, ибо социализм, как низшая фаза
современного бесклассового общества, является относительно длительной фазой
развития общества, развивается по своим законам и является, как и торговые
фазы рабовладельческо-крепостнического и капиталистического обществ,
самостоятельной фазой развития. Социализм отличается, как мы уже говорили,
от высшей фазы - коммунизма, если иметь в виду только
общественно-производственные отношения, во-первых, тем, что при социализме
существует наряду с общенародной кооперативная и частная собственность,
причем кооперативная собственность может стать основной формой
собственности, во-вторых, тем, что при социализме материальные и духовные
блага и услуги распределяются в соответствии с результатами труда каждого
работника, т.е. таким способом, который более всего в настоящих условиях,
при современном уровне развития производительных сил, не позволяющих
вследствие относительно низкой производительности труда удовлетворить все
потребности людей, способствует более быстрому развитию, росту общественной
производительности труда и повышению жизненного уровня трудящихся. А
в-третьих, социализм отличается от высшей фазы тем, что он основывается на
товарном производстве, денежном хозяйстве, торговле. А это значит, что в
социалистическом обществе, в отличие от высшей фазы, огромную роль играет
совершенствование экономической политики ценообразования, оплаты труда,
сбыта и снабжения, а также налогообложения.
2. Социальная структура социалистического общества
Многие исследователи социальной структуры советского общества называют
советское общество социалистическим обществом, трудящееся население которого
делится на рабочий класс, класс колхозного крестьянства и интеллигенцию.
Часть этих исследователей выделяет в особый социальный слой служащих. Такое
представление о структуре советского общества является для нас совершенно
неприемлемым.
Во-первых, возникает вопрос: к какому классу или социальному слою
следует отнести работников рыболовецких кооперативов (колхозов)? Отнести их
к классу колхозного крестьянства никак нельзя, поскольку они к сельскому
хозяйству и крестьянству никакого отношения не имеют. Выделять же их в
самостоятельный социальный слой (класс) вряд ли правомерно.
И во-вторых, к какому социальному слою или классу можно отнести
работников управленческого труда, которые в капиталистическом обществе, а
еще ранее рабовладельческо-крепостническом обществе относились к средним
классам? Отнести их к интеллигенции, хотя бы и технической, нельзя. В самом
деле, было бы нелепо относить к интеллигенции колхозного бригадира,
заводского сменного мастера или главного бухгалтера.
Нельзя работников управленческого труда отнести и к социальному слою
служащих. Рядовой бухгалтер, рядовой нормировщик, рядовой плановик, как и
многие другие рядовые работники отделов и учреждений, несомненно, относятся
к социальному слою служащих, но руководители этих отделов и учреждений, как
и руководители предприятий, по специфике своего труда резко отличаются от
них. Они руководят коллективами подчиненных им людей, их труд является
управленческим, организаторским трудом. Подчиненные же им служащие, рабочие
и интеллигенты выполняют порученную руководителями работу, которая носит
исполнительский характер. Управленческий аппарат тем отличается от всех
других социальных слоев, что за ним закреплена функция управления трудовыми
коллектива ми. И поэтому его правомерно выделить в самостоятельный
социальный слой.
Ленин дал следующее определение классов, которое полезно использовать
при исследовании социальной структуры социалистического, в том числе
советского общества: "Классами называются большие группы людей,
различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного
производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в
законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации
труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли
общественного богатства, которой они располагают".
В соответствии с этим определением советских трудящихся можно
разделить, во-первых, на работников государственных учреждений и предприятий
и работников кооперативных предприятий: сельскохозяйственных и рыболовецких
кооперативов (колхозов). Деление на эти группы осуществляется по их
отношению к средствам производства.
По другому признаку, а именно по их месту в системе общественного
производства, советских трудящихся можно разделить на рабочих, занятых
физическим трудом, служащих, занятых преимущественно нетворческим умственным
трудом, и интеллигенцию, занятую преимущественно творческим умственным
трудом.
По этому же, а также по третьему признаку, по роли в общественной
организации труда, всех советских трудящихся можно разделить на управляющих
(организаторов) и управляемых (исполнителей). К первым относятся работники
управленческого аппарата, ко вторым - рабочие, служащие и интеллигенция.
Используя ленинские признаки определения социальных слоев (классов),
можно разделить советских трудящихся на следующие социальные слои:
1. Управленческий аппарат государственных предприятий и учреждений.
2. Управленческий аппарат кооперативных предприятий (сюда же относится,
по-видимому, и управленческий аппарат общественных организаций).
3. Служащие государственных учреждений и предприятий.
4. Служащие кооперативных предприятий.
5. Интеллигенция государственных учреждений и предприятий.
6. Интеллигенция кооперативных предприятий.
7. Рабочие кооперативных предприятий.
8. Рабочие государственных предприятий и учреждений.
Таким образом, советские трудящиеся, равно как и трудящиеся других
социалистических стран, делятся не на три или четыре социальных слоя, а на
восемь социальных слоев. А в Польше и Югославии к этим восьми социальным
слоям добавляется еще один, девятый социальный слой: мелкие
товаропроизводители.
Но целесообразно ли, например, делить служащих на два социальных слоя:
на служащих государственных предприятий и учреждений и на служащих
кооперативных предприятий? Не лучше ли их всех отнести к одному социальному
слою служащих?
Если мы всех служащих отнесем к одному социальному слою служащих,
пренебрегая таким признаком, как отношение работников к средствам
производства, то нам придется заодно объединить в другой единый социальный
слой всех рабочих государственных и кооперативных предприятий, нам придется
также объединить в третий единый социальный слой весь управленческий аппарат
и еще в один социальный слой - всю интеллигенцию.
Но тогда останется только четыре социальных слоя: управленческий
аппарат, служащие, интеллигенция и рабочие. Деление же предприятий на
государственные и кооперативные по структуре советских трудящихся не
отразится, а это противоречит ленинскому определению социальных слоев
(классов).
Но, может быть, правомерно делить на управленческий аппарат, служащих,
интеллигенцию и рабочих только работников государственных предприятий и
учреждений, а всех работников кооперативных предприятий, как
сельскохозяйственных, так и рыболовецких, отнести к одному социальному слою
(классу) кооператоров, подобно тому, как в настоящее время исследователи
относят их к единому классу колхозного крестьянства?
Но если мы отнесем всех работников кооперативных предприятий к одному
социальному слою, пренебрегая тем, что они делятся на работников физического
и работников умственного труда; на работников управленческого и работников
исполнительского труда; на работников творческого и нетворческого труда; то
же самое нам придется, очевидно, сделать и в отношении работников
государственных предприятий, а это снова противоречит ленинскому определению
классов. Да и было бы весьма странным делить работников совхозов на разные
социальные слои, а работников таких же по величине и по виду выпускаемой
продукции колхозов всех относить к одному социальному слою. Деление же всех
советских трудящихся на два социальных слоя: на класс государственных
работников и класс кооперативных работников было бы весьма упрощенным,
примитивным.
Таким образом, если принять во внимание те ленинские признаки, о
которых говорилось выше, окажется, что советские трудящиеся делятся на
восемь социальных слоев. Но рассмотрение социальной структуры
социалистического, в том числе советского общества было бы неполным и
необъективным, если бы мы ограничились только этими признаками. Дело в том,
что не все эти социальные слои социалистического общества равноправны с
точки зрения их социальных прав. Среди всех социальных слоев особняком стоит
управленческий аппарат государственных предприятий и учреждений
(бюрократия), который находится на самом верху советской социальной
лестницы. На самом же низу социальной лестницы советского общества находятся
рабочие государственных предприятий и учреждений.
Управленческий аппарат кооперативных предприятий занимает промежуточное
положение между управленческим аппаратом государственных предприятий и
учреждений и остальными социальными слоями советского общества. Поскольку
это тоже управленческий аппарат, это сближает его с бюрократией, но в
отличие от последней, работники которой назначаются сверху вышестоящими
руководителями, которым они и подчиняются, работники управленческого
аппарата кооперативных предприятий не назначаются сверху, а выбираются теми
трудовыми коллективами, работой которых они руководят. Здесь, следовательно,
имеет место взаимозависимость. Каждый рядовой работник кооператива находится
в подчинении у управленческого аппарата, но в то же самое время каждый
работник управленческого аппарата кооператива в силу его выборности трудовым
коллективом находится в определенной зависимости от этого коллектива. Здесь,
следовательно, социальные права работников управленческого аппарата
несколько ограничены, а социальные права рабочих, служащих и интеллигенции
несколько расширены, так что имеет место большее или меньшее социальное
равенство всех социальных слоев кооперативных предприятий.
В государственных же предприятиях и учреждениях мы видим нечто другое.
Руководители здесь не выбираются, а назначаются и в силу этого неподотчетны
своим коллективам. Здесь имеет место не двусторонняя, а односторонняя
зависимость и подчиненность. Рабочие, служащие и интеллигенция
государственных предприятий и учреждений находятся в подчинении и,
следовательно, зависимости у управленческого аппарата, который стоит выше их
на социальной лестнице советского общества. Бюрократия является в силу этого
обстоятельства высшим социальным слоем социалистического, в том числе
советского общества.
Что же касается остальных социальных слоев советского общества, то их
всех, кроме рабочих государственных предприятий и учреждений, можно отнести
к средним социальным слоям. Интеллигенцию и служащих можно отнести к средним
социальным слоям по той причине, что они, как и работники управленческого
аппарата, заняты умственным трудом, что сближает их между собой и отличает
их от рабочих, занятых физическим трудом. А рабочих кооперативных
предприятий можно отнести к среднему социальному слою по той причине, что
они участвуют в избрании управленческого аппарата и тем самым влияют или
могут влиять на его деятельность. Кроме того, они принимают участие в
решении всех основных вопросов экономической политики того или иного
кооператива. А вот рабочие государственных предприятий и учреждений лишены
такой возможности. В силу этого обстоятельства последних можно отнести к
низшему социальному слою социалистического общества.
Таким образом, из восьми социальных слоев советского общества один
социальный слой является высшим. Это бюрократия. Один социальный слой
является низшим. Это рабочие государственных предприятий и учреждений. И
шесть остальных социальных слоев являются средними социальными слоями,
занимая среднее, промежуточное положение между крайними, полярными
социальными слоями.
Но следует иметь в виду, что одни средние социальные слои находятся на
советской социальной лестнице ближе к высшему социальному слою, другие -
ближе к низшему социальному слою, третьи - между ними. Ближе к бюрократии
находится управленческий аппарат кооперативных предприятий и служащие
государственных предприятий и учреждений. Ближе к рабочим государственных
предприятий и учреждений находятся рабочие кооперативных предприятий и
интеллигенция государственных предприятий и учреждений.
Здесь сразу возникает два важных, серьезных вопроса. Вопрос первый:
следует ли ликвидировать или добиваться ликвидации высшего и низшего
социальных слоев посредством их преобразования в средние социальные слои
путем введения производственного (рабочего) самоуправления, подобно тому,
как это было осуществлено в начале 50-х годов в Югославии? Вопрос второй:
следует ли разделять социальные слои советского общества на высший, низший и
средние, не является ли это антисоветизмом, антикоммунизмом и т.д.?
Попробуем ответить на эти вопросы.
Научный социализм, являющийся составной частью марксизма-ленинизма, тем
отличается от утопического социализма, что если последний выводит
необходимость построения социализма из идеи справедливости, то научный
социализм Маркса-Энгельса-Ленина выводит необходимость построения социализма
и необходимость всех его преобразований из идеи экономической
целесообразности. Всякое социальные преобразования общества необходимы, с
этой точки зрения, если они экономически целесообразны. Идея же
справедливости, при всей ее важности, играет второстепенную роль. И вот
здесь возникает вопрос: показало ли рабочее самоуправление в Югославии, что
оно является экономически целесообразным для других социалистических стран,
в том числе для Советского Союза?
Опыт и современное экономическое положение в Югославии порождают у
многих советских людей определенные сомнения в этом. Во-первых, Югославия
является одним из крупнейших должников мира. Ее внешний долг превышает 20
млрд. долларов. Во-вторых, в Югославии имеется около 1,2 млн. безработных,
многие из которых выехали в поисках работы за границу. И в-третьих, в
Югославии постоянно происходит инфляция (рост цен и заработной платы), темпы
которой являются одними из самых высоких в мире. И здесь, естественно, может
возникнуть вопрос, а не слишком ли это дорогая плата за социальное
равенство, обеспечиваемое рабочим самоуправлением?
Все же следует отметить, что если в СССР будет когда-нибудь введено
производственное самоуправление, то деление советских социальных слоев на
высший, низший и средние окажется излишним. А если государственные
предприятия будут преобразованы в кооперативные, количество социальных слоев
в СССР сократится до четырех равноправных социальных слоев: управленческий
аппарат, служащие, интеллигенция, рабочие.
Что же касается второго вопроса, то здесь можно сказать следующее:
всякое научное исследование должно быть объективным и добросовестным. Не
наука должна подчиняться идеологии, а наоборот, идеология должна находиться
в подчинении у науки. Иначе наука превратится в вульгарную,
проституированную науку, вернее лженауку. Маркс, Энгельс, Ленин так много
писали о вульгарной буржуазной политэкономии, что не стоит повторяться.
Следует только отметить, что все сказанное ими о вульгаризации науки (или ее
возможности) целиком относится и к экономической науке о социализме.
Нравятся нам или не нравятся отдельные негативные явления в советской
экономике, мы не вправе делать вид, что их не существует. Ибо замалчивание
есть тоже форма фальсификации и вульгаризации науки. Что же касается
возможной ошибочности той или иной концепции, той или иной идеи, вывода, то
следует отметить, что одним из важнейших прав и завоеваний человека является
его право на ошибку. Особенно важным является это право в области научного
исследования. А если кто-то не согласен с выводами другого, он имеет полное
право опровергнуть его, но не требовать его запрета, ибо истина рождается в
споре.
При рассмотрении социальной структуры социалистического общества
полезно сделать исторический экскурс в советское общество, рассмотреть более
подробно вопрос о бюрократии, о государственно-бюрократической и
кооперативной моделях социализма.
3. Бюрократия и трудящиеся в советском обществе.
Октябрьская революция ликвидировала в России все высшие и средние
классы: капиталистическую буржуазию, помещиков, кулаков, торговцев и,
наконец, бюрократию. Эти классы исчезли с арены советского общества. Все,
кроме бюрократии, ибо на место старой, царской бюрократии стала нарождаться
новая бюрократия: партийная, советская, профсоюзная, хозяйственная,
министерская.
Новая бюрократия, прежде чем подняться, возвыситься над обществом, над
трудящимися, прошла более или менее длительный путь формирования и развития.
Бюрократия первоначально формировалась в советском обществе из авангарда
пролетариата и бедного крестьянства (и отчасти из интеллигенции), т.е. из
наиболее активной и враждебно настроенной к капитализму части трудящихся.
Она всеми своими корнями была еще связана с трудящимися и не выделялась из
них. Ее отделению, отпочкованию от трудящихся и конституированию в
самостоятельный класс мешали в первое десятилетие существования советского
государства и марксистско-ленинская идеология, и революционная
социалистическая мораль и психология, и социально-экономическая политика
революционного советского руководства.
Политика уравнительного распределения материальных и вообще всех
жизненных благ в период с 1917 по 1921 годы, проводимая советским
руководством во главе с В.И.Лениным, препятствовала формированию, и особенно
отпочкованию от трудящихся бюрократии. Не способствовал конституированию
бюрократии в самостоятельный класс и рыночный социализм со смешанной
экономикой в период нэпа, возникший после десятого съезда РКП(б) в 1921 году
и просуществовавший до конца 1928 года.
Быстрое оформление бюрократии в класс начинается с посленэповской
сталинской экономической политики, политики ускоренной, проводимой
принудительными, крепостническими, полицейскими методами, всеобщей,
тотальной коллективизации крестьянства; политики губительной для здоровья и
жизни трудящихся ускоренной индустриализации СССР; политики преобразования
рыночной экономики в сверхцентрализованную директивно-плановую экономику;
политики преобразования федеративного союза в унитарное государство,
превратившей все нации и народы СССР в бесправных подданных советской
империи.
В это время государством создаются в массовом количестве на территории
всей страны крупные и гигантские предприятия: заводы, фабрики, каналы,
железные дороги, электростанции, стройуправления, совхозы, колхозы, МТС и
т.д. Для централизованного управления ими государством понадобился огромный
государственный аппарат управления и принуждения. И он был создан. В
результате относительно малочисленная бюрократия превращается в
многомиллионный правящий класс. А быстро растущая ВКП(б) все быстрее
трансформируется из рабочей партии в антирабочую и антинародную партию
нового класса бюрократии.
Бюрократия, превратившаяся со времени И.Сталина в господствующий класс,
все в большей степени становилась единственным в СССР политически и
экономически привилегированным классом. Все те конституционные права,
которыми якобы наделены все советские граждане, как и граждане других
социалистических стран, принадлежат фактически только одному классу
бюрократии. Советские же трудящиеся, формально равные с бюрократией,
фактически лишены всех этих прав, являются бесправными подданными
бюрократии.
У советских трудящихся, превращенных И.Сталиным в класс государственных
батраков, в государственный пролетариат, реально сохраняется только одно
право - право на труд, которое является, однако, в такой же мере
обязанностью, как и правом, ибо право на труд превратилось,
трансформировалось в обязанность трудиться и свободный ранее, в первое
десятилетие советской власти, труд превратился фактически в принудительный
труд. "Право на труд" существовало и у крепостных крестьян дореформенной
России, которые были обеспечены работой. Но могли ли они этим гордиться? И
могут ли гордиться правом на труд советские трудящиеся, если этот труд, к
тому же невероятно низкооплачиваемый, является не столько правом, сколько
обязанностью, или правом-обязанностью?
Вообще, все права трудящихся в СССР либо резко ограничиваются, либо
отменяются, либо принимают извращенную форму в виде обязанности. Например,
пассивное избирательное право, т.е. право граждан выдвигать свою кандидатуру
на ту или иную общественную должность или в Советы народных депутатов,
ликвидируется, а активное избирательное право превращается в "почетную"
обязанность, при котором выборность заменяется голосованием за тех
кандидатов, чьи кандидатуры выбраны и одобрены неофициально заранее
бюрократией. Для трудящихся это выборы без выбора!
Не лучше обстоит дело и с другими правами. О каком подлинном праве на
дешевое жилье может идти речь, если 10% советских трудящихся, т.е. около
25-30 миллионов человек, вообще не имеют никакого жилья, ютясь в жалких
условиях и ожидая квартиры в порядке очередности по 10-15 и даже 20 лет, а
более половины советских трудящихся живут либо в тесных квартирах, либо в
неблагоустроенных домах? Только бюрократия в советском обществе имеет
реальное право на жилье.
О каком подлинном праве на бесплатное здравоохранение может идти речь,
если у кабинетов всех врачей, лечащих трудящихся, постоянно существуют
очереди, если уровень квалификации медицинских работников, обслуживающих
трудящихся, низок, если постоянно не хватает эффективных лекарств и если
медицинская техника в СССР является самой отсталой среди всех индустриальных
стран? В СССР в несколько раз больше, чем в других странах, в расчете на
тысячу или миллион жителей (или в процентном отношении), медицинских
работников, и здесь же самая низкая продолжительность жизни и самая высокая
детская смертность среди индустриальных стран мира.
О каком подлинном праве на образование может идти речь, если ежегодно в
вузы страны принимаются по конкурсу 20-30% из числа желающих учиться, а
остальным отказывается в праве на образование? Для последних, а это в
основном трудящиеся и их дети, право на образование является таким же
"правом", каким в капиталистическом мире является право на труд для
безработных. К тому же поступающие в вузы должны предоставить положительную
характеристику от бюрократии, находясь тем самым от нее в полной
зависимости.
Все эти и другие права в советском обществе имеются лишь у бюрократии.
Трудящиеся же фактически их лишены.
В эпоху Сталина советские трудящиеся - рабочие, колхозное крестьянство,
интеллигенция, служащие - занимают в обществе положение, близкое к положению
государственных крепостных (крестьян и рабочих) дореформенной России. В это
время ликвидируется свобода передвижения. Не только восстанавливаются
отмененные октябрьской революцией паспорта для политического контроля
бюрократией и бюрократическим государством над трудящимися, но и вводится
жестокий и безнравственный в своей основе полицейский режим паспортной
прописки, существующий и поныне. А в 1940 году советских трудящихся лишают
права менять без разрешения бюрократии место работы, прикрепив их тем самым
не только к месту жительства, но и к месту работы. Чем не новейшее издание
государственного крепостничества?!
В это же время многие миллионы советских трудящихся противозаконно
арестовываются и отправляются в тюрьмы и лагеря сроком до 25 лет с целью
обеспечения "великих сталинских строек" сверхдешевой полурабской и рабской
рабочей силой, численность которой достигала в отдельные годы сталинской
эпохи сверхиндустриализации до 10-15 миллионов человек, т.е. до 10% и более
трудоспособного населения страны. Предприятия, построенные в сталинскую
эпоху, стоят на костях миллионов трудящихся!
Бюрократия с И.Сталиным во главе в это же время осуществляет культурную
революцию, которая, начавшись ранее как народная социалистическая культурная
революция, трансформируется, перерождается в чиновничье-бюрократическую
культурную революцию. Марксистско-ленинская концепция извращается,
фальсифицируется, ставится с ног на голову, превращается из научной
концепции (гипотезы) в идеологию, в систему догм, в атеистическую религию,
приспосабливается для сохранения и упрочения господства бюрократии. Любые
попытки подвергнуть сомнению и обсуждению любые положения, любые
высказывания основоположников марксизма-ленинизма, в том числе
стопятидесятилетней давности объявляются бюрократией и ее идеологами и
полицейскими из КГБ ревизионизмом и оппортунизмом, антикоммунизмом и
антисоветизмом, короче - преступной деятельностью. И это несмотря на то,
что, согласно Марксу, незрелому обществу соответствуют незрелые теории!
Несмотря на то, что девиз Маркса был таким: подвергай все сомнению!
Народная социалистическая мораль, гуманная в своей основе, уступает
место жестокой, бесчеловечной, лицемерной чиновничье-бюрократической морали,
существующей и поныне, основанной не всеобщем страхе за критику бюрократии и
"антисоветскую", т.е. антибюрократическую, политическую деятельность: страхе
перед тюрьмами и лагерями, а в эпоху Сталина и перед смертной казнью, страхе
перед ссылкой в Сибирь и высылкой за границу, страхе перед увольнением с
работы или переводом на другую, нижеоплачиваемую и менее престижную, страхе
перед понижением зарплаты и лишением премии, страхе перед следователями,
прокурорами и судами, страхе перед милицией и КГБ, страхе перед арестом и
насильственным помещением в психушку, страхе перед бюрократией и
бюрократическим государством.
А с другой стороны, И.Сталин отменяет в 1925 году сухой закон,
просуществовавший 11 лет и давший положительный результат. Отмена сухого
закона привела в условиях бесправия, репрессий и всеобщего страха к
широчайшему распространению пьянства и алкоголизма, к моральной деградации
советского общества, советских трудящихся, к массовой преступности, к
подрыву здоровья трудящихся, не находящих удовлетворения ни в труде, ни в
общественной жизни и пытающихся найти его в алкогольном, а в последнее время
и в наркотическом дурмане. Всеобщее пьянство, спивание советских трудящихся
поощряется бюрократией и ее партией - КПСС, поскольку алкоголизм ставит
людей вне политики, и превратилось в неофициальную политику спаивания
трудящихся с целью упрочения господства бюрократии. Всеобщее пьянство - это
еще одно преступление среди многих, которое лежит на совести бюрократии и
КПСС и за которое им рано или поздно придется ответить перед судом истории.
После Сталина положение советских трудящихся изменилось крайне
незначительно. Отменено прикрепление трудящихся к их рабочим местам, но их
по-прежнему привлекают к уголовной ответственности и сажают в лагеря за
несвоевременное поступление на работу, где насильно принуждают к работе.
По-прежнему сохраняется полицейский режим паспортной прописки. По-прежнему
вся страна находится на положении одного гигантского трудового лагеря,
отгороженного от внешнего мира железным занавесом, и покидать этот лагерь
трудящимся не позволяется. По-прежнему сохраняется запрет или крайне
ограничивается деятельность всякой оппозиции существующему режиму.
А вот экономическое положение бюрократии изменилось весьма существенно.
Уровень доходов бюрократии рос после Сталина в несколько раз быстрее
жизненного уровня трудящихся. В результате уровень жизни среднего звена
бюрократии стал превышать жизненный уровень трудящихся раз в пять-десять, а
уровень жизни высшей бюрократии превышает средний уровень трудящихся раз в
десять-пятнадцать. В таком же привилегированном положении находится
бюрократия всех социалистических стран. Разрыв в доходах, жизненном уровне
бюрократии и трудящихся в социалистическом обществе является не меньшим, чем
разрыв в доходах буржуазии и трудящихся (пролетариата) в капиталистическом
обществе.
С таким же правом, с каким мы называем западное буржуазное общество
капиталистическим обществом на том основании, что привилегированным и
экономически господствующим классом в нем является класс капиталистов, с
таким же правом мы можем называть современное социалистическое общес...
