Андрей Белый. Петербург
страница №22
... еще два важных изъятия, восстановлениекоторых представлялось бы необоснованным. Оба изъятия произведены были самим
Белым, что определяется по характеру рукописи. Об этих купюрах ничего не
говорит Иванов-Разумник, хотя не знать о них он не мог. Первое из них — в
тексте главы второй (главка "Бегство"). Здесь в известном лирическом
отступлении, начинающемся словами "Ты, Россия, как конь!", говоря в
аллегорической форме о будущем страны и о грядущих испытаниях и выражая
уверенность что страна его эти испытания вынесет, Белый пишет: "Воссияет в
тот день и последнее Солнце над моею родною землей: то Господь наш,
Христос". А затем — возможное допущение: "Если, Солнце, ты не взойдешь..."
и т. д. (см. л. 101). Белый снимает часть фразы: "то Господь наш, Христос",
ставя перед нею вместо двоеточия точку. Он очевидно не хочет слишком
заострять мысль, хочет остаться в границах многозначности и иносказания.
Правда, при этом становится непонятным, почему "Солнце" пишется им с
прописной буквы. Но, зная, что это синоним Христа, мы в таком смысле и
должны воспринимать Солнце "Петербурга".
Второе изъятие имело место в главе шестой (главка "Мертвый луч падал в
окошко"). Александр Иванович Дудкин вспоминает сон, виденный им в
Гельсингфорсе в момент, когда он проповедовал "возврат" к "здоровому
варварству". Ему привиделось, "как его помчали чрез неописуемое, что можно
бы назвать всего проще межпланетным пространством (но что не было им):
помчали для свершения сатанинского акта (целования зада козлу и топтанья
креста); несомненно, это было во сне..." и т. д. (л. 230). Белый снимает
середину фразы (описание "сатанинского акта"), заменяя ее многозначным
иносказанием: "помчали для свершения некоего, там обыденного, но с точки
зрения нашей, все же гнусного акта; несомненно, это было во сне". Другими
словами, первоначально здесь имелся в виду ведьмовский шабаш, на который и
был утащен Дудкин бесами. Это также звучало излишне
524
прямолинейно, поэтому, как и в случае с "Солнцем", Белый убирает
прямолинейность. Тем более что, как пишет он далее, Дудкин "не помнил,
совершил ли он акт, или нет".
Восстановление этих двух изъятий, имевших, как мы видим, характер не
стилистический и не цензурный, было бы явным нарушением авторской воли. Их
надо учитывать, поскольку какие-то важные оттенки общей концепции романа в
изъятых частях текста отражены. Но вводить их в окончательный текст у нас
нет оснований. Имеется и еще один момент, требующий специального
разъяснения. В ряде топографических названий, связанных с Петербургом, и
обозначений мест, где происходит та или иная сцена романа, Белый широко
использует прописные буквы. Например, он пишет Невский Проспект,
Васильевский Остров, Учреждение, Университет. Даже дом, в котором проживает
сенатор Аблеухов, он иногда обозначает так: Желтый Дом. Пристрастие к
прописным буквам в данном случае понятно: Белый стремится к обобщенной
("укрупненной") символике, используя и чисто графический прием. Однако он
крайне непоследователен в употреблении прописных букв. Мы встречаем в романе
Университет и университет, Набережная и набережная, Департамент и
департамент, Мост и мост, Летний Сад и Летний сад; Зимний дворец
обозначается и как Дворец и как дворец, а вот Михайловский замок
обозначается только как дворец.
Чтобы решить, какому виду написаний отдать предпочтение, необходимо
было установить последовательность в употреблении Белым прописных букв, а в
случаях, когда последовательности нет,-- частотность тех или иных написаний.
Тщательное обследование романа в "сириновском" издании и сличение
печатного текста с сохранившейся частью рукописи привело к выводу о том, что
в ряде обозначений Белый достаточно строго и последовательно придерживался
написаний с прописными буквами. Все они, естественно, сохраняются
нетронутыми. Это: Невский Проспект, Васильевский Остров, Зимняя Канавка,
Николаевский Мост5 ( 5 Также: Чернышев Мост, Аничков
Мост, Троицкий Мост.), Гагаринская Набережная 6 ( 6
Также: Английская Набережная.), Учреждение, Медный Всадник (вариант: Мощный
Всадник) 7 ( 7 Также в прилагательных (Всадниково
лицо, Всадниково чело).), Летучий Голландец, Выборгская Сторона,
Петербургская Сторона, Измайловская Рота. Все это устойчивые
обозначения-символы, проходящие через весь роман. В словосочетании "Марсово
поле" преобладающим является написание "Марсово Поле", и таким, оно
сохраняется в настоящем издании. А вот Летний сад Белый в подавляющем
большинстве случаев пишет как "Летний сад"; таким это название сохраняется и
нами.
525
Двоякое написание имеется в обозначении дома, в котором проживает
сенатор Аблеухов (Желтый Дом и желтый дом). Но поскольку количественно здесь
преобладает написание со строчных букв, целесообразным представилось дать в
настоящем издании повсюду написание "желтый дом"8 ( 8
В ранней, "некрасовской", редакции "Петербурга" это словосочетание было
набрано со строчных букв. В рукописи "сириновского" издания романа прописные
буквы в некоторых случаях заменены красными чернилами на строчные (заменял
не Белый, а, очевидно, кто-то из членов редакционного совета). В других
случаях и само написание их Белым не дает оснований для определенного
утверждения, строчные это буквы или прописные. Отсюда и путаница в печатном
тексте: наборщики, не имея четких указаний, набирали "желтый дом" то с
прописных, то со строчных букв.).
Сложнее обстоит дело с теми же обозначениями-символами, но
употребленными в виде существительного без прилагательного. Белый пишет эти
слова то с прописной, то со строчной буквы (Набережная и набережная, Мост и
мост). Последовательно выдержано написание со строчной буквы лишь слово
"остров" ("острова"). Оно и было взято нами за образец. Поэтому в настоящем
издании написание в обозначениях-символах существительного без
прилагательного последовательно выдерживается со строчной буквы (набережная,
мост, проспект 9 ( 9 Исключение сделано, и прописная
буква в слове "Проспект" сохраняется нами лишь в одном случае — в главке
"Страшный Суд" (глава пятая), где Проспект выступает в качестве планетарной
субстанции, широко символического обозначения того духовного тупика, в
который зашла буржуазная цивилизация, исподволь инспирируемая "темными"
силами Востока. "Вместо Канта быть должен Проспект".-- утверждает здесь
некий "туранец", "прародитель" Аблеуховых, а "вместо нового строя --
циркуляция граждан Проспекта — равномерная, прямолинейная".), остров, поле,
дворец) 10 ( 10 Слово "дворец" сохраняется со строчной
буквы лишь применительно к Михайловскому замку, поскольку такое написание
последовательно выдерживается самим Белым. Применительно же к Зимнему дворцу
во всех случаях употребляется прописная буква (Дворец), поскольку единый
принцип здесь Белым не выдерживается. К тому же необходимо как-то
дифференцировать эти два понятия, чтобы избежть путаницы.). Со строчной
буквы дается в настоящем издании и написание слов "университет",
"департамент", "кариатида" (скульптура, подпирающая балконный выступ
Учреждения), поскольку строчные написания здесь выглядят более естественно,
да они и преобладают количественно 11 ( 11 В печатном
тексте романа имеется в главе 2-й (главка "Красный шут") еще одно странное
обозначение: "большой Петербургский мост". Моста с таким названием в
Петербурге не было; судя по контексту, речь идет о Николаевском мосте.
Проверить написание этого обозначения по рукописи не удалось (отсутствует
соответствующая страница). Правда, в главе 1-й (главка "Так бывает всегда")
имеется аналогичное обозначение, также относящееся к Николаевскому мосту и,
главное, имеющее в рукописи четкие строчные буквы: "чугунный петербургский
мост". Очевидно, что и в первом случае требуются строчные буквы (ошибка
наборщика).).
Исправить Белого стало необходимо и еще в некоторых случаях. Так, по
всему роману Белый употребляет слово "изморозь" в значении слова "изморось";
например: "Изморозь поливала улицы и проспекты <...>". "Изморозь
поливала прохожих: награждала их гриппами <...>". Во всех этих случаях
это именно изморось, т. е. мелкий дождь, сырость, а не изморозь т. е.
морозный иней (дело происходит в начале октября, в дождливое время).
Неоднократно на страницах романа появляется горничная Лихутиных
Маврушка. В конце романа, в седьмой главе Белый, забыв, очевидно, ее имя,
дает ей новое имя — Марфушка. Естественно, что оставить два имени для
одного лица нельзя. Надо выбрать одно. Чем тут можно руководствоваться?
Очевидно, тем, какое имя возникло первым и какова частотность в употреблении
этих двух имен. В обоих случаях преимущества остаются за Маврушкой. Все же
случаи употребления имени "Марфушка" пришлось исправить.
Следует, однако, помнить, что все перечисленные выше случаи приведения
тех или иных написаний к единообразию вызваны именно отсутствием такового в
авторском тексте. Когда же единообразие это имеется и система написаний,
какой бы характер она не носила, выдерживается автором,-- в этих случаях
никаких "вторжений" в авторский текст не допускалось.
Однако в печатном тексте "сириновского" издания "Петербурга" имеется
ряд сомнительных мест, которые не могут теперь уже быть проверены из-за
неудовлетворительного состояния рукописи. Сомнительной представляется,
например, дата, обозначенная в письме, полученном из-за границы Дудкиным и
прочитанном им Степке (глава I вторая, главка "Степка"). В письме содержится
пророчество об исторической миссии России: "Близится великое время: остается
десятилетие до начала конца: вспомните, запишите и передайте потомству; всех
годов значительней 1954 год. Это России коснется, ибо в России колыбель
церкви Филадельфийской...". Строение и стилистика начальной фразы
воспроизводят строение и стилистику откровений святого духа, изложенных в
Апокалипсисе 12 ( 12 См.: Откровение святого Иоанна
Богослова, гл. 3, ст. 7 — 9.). Однако во фразе Белого не совсем ясно
соотношение двух числовых единиц: "остается десятилетие до начала конца" и
"всех годов значительней (будет?) 1954 год". Оба числа находятся в одной
фразе и, следовательно, связь между ними как будто должна быть. Причем 1954
год появился только в
527
"сириновской" редакции — в журнальной он отсутствовал, как
отсутствовал и в немецком переводе 13 ( 13
Это видно из истории редакций письма, восстановленной Ивановым-Разумником
("Вершины", с. 146--149).). Естественно предположить следующее.
1. Связи между этими двумя числовыми единицами нет и оказались они в
одной фразе случайно. Правда, при этом загадочный характер приобретает 1954
год, как самый значительный (в истории человечества?). Почему именно 1954-й,
а не 1955-й или 1956-й? Или любой другой?
2. Связь между этими двумя числовыми единицами имеется. Но в таком
случае мы будем вынуждены признать, что здесь допущена описка (или
опечатка), не замеченная Белым и санкционированная им в последующих изданиях
романа. Эта описка (или опечатка) в свою очередь может быть двоякого рода.
Либо на месте десятилетия следует видеть пятидесятилетие, и тогда (поскольку
действие романа происходит в 1905 году) 1954 год возникает естественно и
обоснованно. 1905 плюс пятьдесят (включая и сам 1905 год), мы и получим 1954
год. Либо, сохраняя нетронутым десятилетие, которое остается "до начала
конца", и присоединив его к 1905 году, мы получим совершенно другую дату --
не 1954-й, а 1914 год. Последнее предположение нам кажется наиболее
допустимым. Вместо единицы была написана (или. напечатана) пятерка и
получился не совсем понятный 1954 год. 1914 год гораздо более естествен и,
главное, объясним с точки зрения общего взгляда Белого на характер русской
истории. Белый находился в эти годы за границей, напряженность атмосферы
европейской жизни ощущалась им хорошо. Но если такое предположение верно, то
следует несколько изменить и знаки препинания во фразе письма. И тогда она
примет следующий вид: "Близится великое время: остается десятилетие до
начала конца; вспомните, запишите и передайте потомству: всех значительней
<будет?> 1914 год".
В таком виде фраза получает бльшую достоверность. Оговариваемся,
однако, еще раз: это в том случае, если "десятилетие до начала конца" и
следующая затем дата в сознании Белого были связаны. Поэтому, высказывая
свои сомнения и соображения относительно того, что мог бы иметь в виду здесь
Белый, мы все-таки не видим возможности внести исправление в текст романа.
Чтобы отважиться на это, мы должны располагать рукописью. У нас же в
рукописи сейчас соответствующих страниц нет, поэтому самое большее, на что
мы можем тут пойти — только высказать предположение.
Имеются в "сириновском" тексте и некоторые другие, менее значительные
места, также вызывающие сомнение, но также не поддающиеся проверке. Мы
читаем в романе "интеллигенческие слезы", "никогда не
528
столкнуться с тенью: ее требований не поймешь" ("не столковаться"?);
"бледно-розовый, бледно-ковровый косяк от луча встающего солнца"
("бледно-ковровый" или "бледно-кровавый"?); Николай Аполлонович встречается
с Петром, выступающим в облике Летучего Голландца, глаза которого "сверкнули
зеленоватые искры" (или "зеленоватыми искрами"?); "вскочившая из своей
пуховой постели" (или "выскочившая"?); сошедший с ума поручик Лихутин,
влекущий к себе домой на расправу Аблеухова-младшего отвечает ему на его
недоумение по поводу того, что он, Лихутин, бросает службу: "Нас, Николай
Аполлонович, эти мелочи не касаются... Не касаются нас приватные наши дела"
("Нас" или "вас"?) и т. д.
Опечатки (или описки) во всех этих случаях? Или здесь дают о себе знать
особенности стилистической манеры Белого? Ведь пишет же он (это проверено по
рукописи): "мистичный анархист" (а не "мистический") ; взрыв бомбы "свиснет
в тусклое небо щепками, кровью и камнем" ("свиснет в небо"); "разовьются
косматые дымы, впустив хвосты на Неву" ("впустив на...") и т. д. Поэтому
требовалась величайшая осторожность при определении того, является ли данное
сомнительное место опиской, или оно служит выражением стилистической
специфики Белого. Некоторые из перечисленных выше случаев были признаны
опечатками (или описками) и исправлены, другие оставлены в том виде, в каком
они впервые увидели свет. Наглядный пример забывчивости Белый
продемонстрировал в главе первой (главка "Так бывает всегда"). Мы читаем
здесь: "<...> подъездная дверь перед ней затворилась; подъездная дверь
перед нею захлопнулась; тьма объяла ее <...>". Фраза, совершенно
невозможная по содержанию, поскольку речь идет о Софье Петровне,
возвращающейся домой и входящей в подъезд. Проверяя ее по рукописи,
обнаруживаем грубейшую опечатку: у Белого ясно исправлено: "подъездная дверь
перед ней отворилась" (л. 56). Но все последующее в этой фразе в рукописи
имеет тот же вид, что и в печатном издании. Получается, что дверь
одновременно "перед ней отворилась" и "перед нею захлопнулась". Но поскольку
из всего дальнейшего описания видно, что Софья Петровна именно вошла в
подъезд, то здесь приходится исправлять Белого, два раза поставившего по
инерции предлог "перед". Бесспорно, что во втором случае должен стоять
предлог "за". В таком виде фраза получает свой естественный вид:
"<...> подъездная дверь перед ней отворилась; подъездная дверь за нею
захлопнулась; тьма объяла ее; точно все за ней отвалилось <...>" и т.
д. Теперь нам все понятно, никаких недоумений нет.
И еще пример того же рода. В главе шестой (главка "Петербург") Белый
описывает бред Дудкина — его воображаемый разговор с "чертом" — оборотнем
Шишнарфне. Для собеседника Дудкина реальный эмпирический мир есть теневое
отражение потустороннего мира; нормальные человеческие 529
отношения здесь невозможны. Даже с папуасом, утверждает Шишнарфне, "в
конце концов вы столкуетесь". Но в следующем абзаце, продолжая ту же мысль,
собеседник Дудкина говорит о чем-то другом: "Тень — даже не папуас;
биология теней еще не изучена; потому-то вот — никогда не столкнуться с
тенью: ее требований не поймешь <...>". Откуда взялся глагол
"столкнуться"? Ясно, что это описка Белого: следует поставить не
"столкнуться", а "столковаться".
Из сказанного следует, что, работая над текстом "Петербурга", мы не
можем придерживаться строго какого-то одного принципа — приводить его
полностью в соответствие с рукописью или полностью же в соответствие с
элементарной логической достоверностью и существующими грамматическими
нормами. Здесь требуется осторожный неоднозначный подход, который дал бы
возможность необычную стилистическую манеру Белого сочетать с логикой и
грамматикой.
Именно такой подход и был осуществлен при подготовке настоящего издания
романа А. Белого "Петербург" 14.
Л. К. Долгополов
ПРИМЕЧАНИЯ
ПРОЛОГ
1 Белый пародирует полный официальный титул русского
императора, включавший около 60 названий подвластных ему земель ("Император
и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский,
Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь
Херсониса Таврического" и т. д.) и кончавшийся словами: "и прочая, и прочая,
и прочая".
2 Царьград -- древнерусское название Константинополя. Белый
иронизирует над националистическими притязаниями официальных кругов
Российской империи на Константинополь — в средние века центр православной
церкви, которому в новое время наследовала Москва. "Право наследия"
обосновывалось и былыми культурными и политическими связями между Россией и
Византией, в частности тем, что Софья Палеолог (племянница последнего
византийского императора Константина XI Палеолога) была в 1472 г. выдана
замуж за русского великого князя Иоанна Васильевича (Ивана III).
3 Утверждая мотив "нереальности" Петербурга, Белый следует
поэтической традиции изображения города в произведениях Гоголя (см. финал
повести "Невский проспект") и Достоевского ("Подросток", ч. I, гл. 8, I).
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1 Эпиграф — из поэмы А. С. Пушкина "Медный всадник"
(1833'). Текст воспроизведен неточно; нужно:
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас *
(* Пушкин. Поли. собр. соч.- [М.; Л.], 1937-1949.-Т. V.-С. 137. Далее
ссылки на произведения Пушкина даются в тексте по этому изданию с указанием
в скобках тома и страницы.)
2 Сим -- согласно Библии, старший сын Ноя (Бытие, VI, 10,
IX, 18), родоначальник многочисленного потомства. Народы, происходящие от
Сима, известны под общим именем семитов. "Хесситы" — искаженное хеттеи
(еффеи) — народ Ханаанский; Ханаан — сын
531
Хама, младшего сына Ноя (Бытие, X, б, 15). Указание на "хесситов" как
на потомков Сима, таким образом, не соответствует Библии, а упоминание
"краснокожих народностей" имеет иронический смысл.
3 Киргиз-кайсацкая орда -- название киргизской народности,
распространенное в XVIII и XIX вв. Возможно, что здесь содержится намек на
начальные строки оды Г. Р. Державина "Фелица" (1782).
Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Ода обращена к Екатерине II и представляет собой аллегорический ответ
на сочиненную императрицей "Сказку о царевиче Хлоре", повествующую о том,
как киргизский хан похитил русского царевича и, желая испытать его, повелел
ему отыскать "розу без шипов" — символ добродетели, Андрей Белый мог
воспринимать этот сюжет аллегорически как пленение России Востоком. В XIX в.
тема "киргиз-кайсацкой орды" расширяется и становится частью темы Востока,
воплощающего губительные для России и славянства в целом тенденции. В таком
аспекте мы встречаем ее у А. К. Толстого в стихотворении "Колокольчики
мои..." (1840-е гг.):
Упаду ль на солончак
Умирать от зною?
Или злой киргиз-кайсак,
С бритой головою,
Молча свой натянет лук,
Лежа под травою,
И меня догонит вдруг
Медною стрелою?
(Толстой А. К. Собр. соч.: В 4-х т.-М., 1963.-Т. 1.-С. 59). На связь со
стихотворением А. К. Толстого стихотворного цикла Блока "На поле Куликовом"
указала Н. А. Лобкова в статье "О лирике А. К. Толстого 40-х годов" (см.:
Русская литература и общественно-политическая борьба XVII --XIX веков.--
Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена.- Л., 1971.- Т. 414.- С. 199).
4 Анна Иоанновна (1693 — 1740), племянница Петра I --
русская императрица (1730--1740).
5 Вероятно, имеется в виду Аблай (ум. в 1781) — султан и
хан Средней киргизской орды. Его правнуком был Чокан Валиханов (1835--1865)
— казахский просветитель, историк, этнограф и фольклорист, написавший о
своем прадеде обстоятельную энциклопедическую статью (Энциклопедический
словарь, составленный русскими учеными и литераторами.-- СПб., 1861.-- Т.
1.-- С. 88 — 91), которой, вероятно, и воспользовался Белый. Валиханов
сообщает, что Аблай "происходил из младшей линии султанов Средней Орды" и "в
1739
532
году присягнул на вечное подданство России", однако в 1756 г. "признал
себя вассалом богдыхана" (Сочинения Ч. Ч. Валиханова, под ред. Н. И.
Веселовского.-- СПб., 1904.-- С. 1, 3). "В предании киргизов,-- сообщает
Валиханов,-- Аблай носит какой-то поэтический ореол: век Аблая у них
является веком киргизского рыцарства. Его походы, подвиги его богатырей
служат сюжетом эпическим рассказам" (там же, с. 7). Таким образом, слова
Белого о русской службе и крещении Аблая не соответствуют его действительной
биографии. Только старший сын Аблая, дед Чокана Валиханова, Вали-хан, "в
1782 г. признал над собою власть русских государей, присоединив таким
образом свою орду к России" (К. Д. <К. В. Дубровский>. Даровитый сын
степей.-- Сибирское обозрение, 1906, No 105).
Возможен и другой источник фамилии героя романа — род Облеуховых,
пожалованный дворянством в 1624 г. Представители этого рода братья Антон
Дмитриевич и Николай Дмитриевич Облеуховы были заметными фигурами русской
литературной жизни конца XIX — начала XX в. Н. Д. Облеухов был редактором
еженедельника "Знамя" (1899 — 1901) и реакционно-охранительных органов --
"политической церковно-народной и литературной газеты" "Колокол"
(1906-1907), "Вестника Русского собрания" (1910-1912), "Вестника полиции"
(1916) и др. А. Д. Облеухов — поэт, выпустивший в своем переводе "Ночи"
Альфреда де Мюссе (М., 1895) и сборник оригинальных и переводных
стихотворений "Отражения" (М., 1898). Консервативность и монархизм
Облеуховых имеют аналогии с соответствующими чертами Аполлона Аполлоновича
Аблеухова. В 1890-е гг. Облеуховы были в символистской среде: с ними
поддерживали отношения К. Д. Бальмонт и В. Я. Брюсов (см.: Брюсов В.
Дневники.-- [М.], 1927.- С. 22, 31-32, 40, 51); вместе с Н. Д. Облеуховым
Брюсов сотрудничал в газете "Русский листок" (там же, с. 113). Предположение
об этом источнике фамилии героя "Петербурга" "было высказано в заметке
"Облеуховы", подписанной "С.": "Лет пятнадцать тому назад Облеуховы жили в
Москве и издавали еженедельный журнал "Знамя", выходивший небольшими
книжками в желтой обложке. Редакция состояла из трех лиц, принадлежащих к
семье Облеуховых: А. Д. Облеуховой, по мужу Пустошкиной (издательница), Н.
Д. Облеухова (редактор) и А. Д. Облеухова (заведующий литературным отделом)
<...> Облеуховых посещал <...> В. Я. Брюсов, в те поры сотрудник
"Русского листка". Быть может, реминисценцией именно из этой полосы жизни
объясняется то, что другой писатель-символист Андрей Белый героем своего
последнего романа "Петербург" сделал старого бюрократа Аблеухова, мрачного
реакционера, но честного и неподкупного исполнителя своего служебного долга.
И то следует сказать, что Н. Д. Облеухов, давший свою фамилию герою романа
Андрея Белого, ныне не сановник и не сенатор, а всего лишь
533
редактор... „Вестника полиции"" (Утро России, 1917, No 46, 15
февраля).
6 Имеется в виду "Общий гербовник дворянских родов
Всероссийския Империи, начатый в 1797 году" (части I-Х) — издание,
включавшее изображения и описания дворянских гербов.
7 Перечисляются гражданские ордена Российской Империи; на
ленте носили орден Белого Орла (польский орден, в начале XIX в. включенный в
состав российских орденов).
8 Намек на противодействие К. П. Победоносцева (одного из
1ых прототипов Аблеухова) любым попыткам радикальных или альных реформ.
9 Департамент -- в российском государственном аппарате часть
высшего государственного учреждения, иногда целое ведомство, существовавшее
на правах министерства. Даваемая в романе характера департамента, равно как
и Учреждения, восходит к вводному рассуждению об "одном департаменте" в
повести Гоголя "Шинель" (1841). Эта связь была отмечена самим Белым; среди
его черновых набросков находим следующий: "Сходство с Гог<олем>.
(Департамент Ш<инель>) --Учреждение" (Белый Андрей. Наблюдения над
языковым составом и стилем романа "Петербург". Черновые наброс-ИРЛИ, ф. 79,
оп. 3, ед. хр. 53, л. 18 об; ср.: "Мастерство Гоголя", с. 303).
10 Имеется в виду Вячеслав Константинович Плеве
(1846--1904), министр внутренних дел и шеф жандармов, проводивший политику
подавления оппозиционных сил и настроений и убитый 15 июля г. эсером Е. С.
Сазоновым. Убийство произвело большое впечатление на Белого: "...задумались
мы, ощутив, что убийство — рубеж" ("Эпопея", No 1, с. 273).
11 Революционные события 1905 г. вызвали к жизни огромное
количество сатирических журналов. За 1905 — 1907 гг. в одном Петербурге
вышло 178 таких журналов (см.: Русская сатира первой революции 1905 — 1906.
Составили В. Боцяновский и Э. Голлербах. — Л., 1925.-- С. 37). Однако все
эти журналы стали появляться после 17 октября 1905 г.; до царского манифеста
в Петербурге издавался всего один сатирический журнал с радикальным уклоном
— "Зритель" Арцыбушева. Поскольку действие романа происходит в начале
октября 1905 г. (на что имеется указание в тексте), можно предположить, что
Белый допустил сознательный анахронизм. Возможно, он имеет в виду и
конкретный, рисунок — карикатуру на Победоносцева за подписью В. Беранже,
помещенную на обложке журнала "Паяцы" (1906, No 1). Отметим, что
Победоносцев был постоянной мишенью для карикатуристов (см., например:
Адская почта, 1906, No 3; Булат, 1906, No 3; Клюв, 1905, No 1, 2; Секира,
1905, No-1; Зритель, 1905, No 18, 19; 1906, No 1; Гамаюн, 1905, No 1;
Гвоздь, 1906, No 3; Спрут, 1905, No 1; Перец, 1906, No 1; Бурелом, 1905,
рождественский номер, и др.). В мемуарах Белый упоминает о карикатурах на
Витте и на "зеленые уши Победоносцева" ("Между двух революций", с. 49).
12 Автобиографическая реминисценция: Белый вспоминал в
мемуарах о своем отце, профессоре Николае Васильевиче Бугаеве, декане
математического факультета Московского университета: "Не Аполлон Аполлонович
дошел до мысли обозначить полочки и ящики комодов направлениями земного
шара: север, юг, восток, запад, а отец, уезжающий в Одессу, Казань, Киев
председательствовать, устанавливая градацию: сундук "А", сундук "Б", сундук
"С"; отделение — 1, 2, 3, 4, каждое имело направления; и, укладывая очки,
он записывал у себя в реестрике: сундук А, III, СВ; "СВ" --
северо-восток..." ("На рубеже двух столетий", с. 65).
13 Указание на Шопена, которого играла Николаю Аполлоновичу
его мать, имеет автобиографический подтекст. Шопен — первое детское
музыкальное переживание Белого: "Первые откровения музыки (Шопен,
Бетховен)",-- так характеризовал он осень и зиму 1884 г. (Белый Андрей.
Материал к биографии (интимный), предназначенный для изучения только после
смерти автора (1923).-- ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 2, ед. хр. 3, л. 1 об.). Ср.:
"...Музыку воспринимал я, главным образом, вечерами; когда мать оставалась
дома и у нас никого не было, она садилась играть ноктюрны Шопена и сонаты
Бетховена; я, затаив дыхание, внимал из кроватки: и то, что я переживал,
противопоставлялось всему, в чем я жил" ("На рубеже двух столетий", с. 182).
Смысл же противопоставления Шопена Шуману также автобиографичен: к Шуману
Белый пришел в зрелом возрасте. В автобиографии 1907 г. Он писал о том, что
"более всего ему дорог Бетховен, Бах, Шуман и композиторы XVII века" (ИРЛИ,
ф. 289, оп. 6, ед. хр. 35, л. 4). Шуман был для Белого воплощением
трагической стороны жизни. "Я прошел сквозь болезнь, где упали в безумии
Фридрих Ницше, великолепный Шуман и Гельдерлин",-- заключает Белый об одном
из этапов своей внутренней жизни (Белый Андрей. Записки чудака.-- М.,
Берлин, 1922. — Т. 2. — С. 235-236). Тема Шумана для Белого --
"трагическая до безумия романтика реализма" (Белый Андрей. Воспоминания о
Штейнере. — ГБЛ, ф. 25, карт. 4, ед. хр. 2); ср.: "рыдающее безумие Шумана"
("Арабески", с. 495). Творчество Шумана было глубоко родственным и интимно
близким Для внутреннего мироощущения Белого. Пытаясь осмыслить кончину А.
Блока, Белый записал 8 августа 1921 г.: "Да,-- его бытие для меня — было
чем-то вроде: возможности слушать Шумана (Шуман — мой любимейший); я могу
года по условиям судьбы не услышать ни одного звука Шумана, но я знаю: что
мне возможно его услышать: завтра,
535
послезавтра; я могу спокойно прожить всю жизнь и не услышать Шумана
(случайно); но я всегда уверен: что Шуман где-то звучит, он есть для
Вечности; и — успокаиваюсь <...>" (Белый Андрей. К материалам о
Блоке.-- ИРЛИ, ф. 79, оп. 3, ед. хр. 41, л. 2 — 2 об.).
14 Под именем графа Дубльве в романе выведен граф Сергей
Юльевич Витте (1849 — 1915) — русский государственный деятель, активный
сторонник буржуазных реформ и конституционной монархии. "Дубльве" — W
(Witte). В 1905 г. Витте играл важную роль в политической жизни России, в
частности активно участвовал в подготовке царского манифеста 17 октября, в
котором были обещаны демократические свободы. Одним из политических
противников Витте был Победоносцев, враг всяческих уступок и реформ. В
романе соответственно его противник — Аполлон Аполлонович Аблеухов. Дело,
по поводу которого "граф Дубльве" предполагает встретиться с Аблеуховым,
могло подразумевать предварительные переговоры с целью выработки какой-либо
компромиссной политической платформы в эти решающие дни революции.
15 Директория -- правительство Французской республики из 5
выборных членов (директоров), существовавшее с октября 1795 по ноябрь 1799
г.
16 Жак-Луи Давид (1748 — 1825) — крупнейший французский
живописец эпохи Великой французской революции и правления Наполеона.
Упоминается его картина "Раздача знамен императором Наполеоном" (1810).
17 ...желтый дом...-- Желтый цвет — господствующий цвет
"Петербурга": "желтый" сенаторский дом, сам Аполлон Аполлонович "желтенький"
старичок; "желтыми" обоями оклеено обиталище другого героя романа --
Александра Ивановича Дудкина, а его самого по ночам преследуют "желтолицые"
видения; "желтоватое" лицо у Липпанченко, одет он в полосатую "темно-желтую"
пару и "желтые" ботинки и т. д. С одной стороны, здесь сказалась традиция
Достоевского, роман которого "Преступление и наказание" также ориентирован
на желтый цвет (см.: Белов С. В. Роман Ф. М. Достоевского "Преступление и
наказание". Комментарий.-- Л., 1979,-- С. 57 — 59; Соловьев С. М.
Изобразительные средства в творчестве Ф. М. Достоевского,-- М., 1979,-- С.
219 — 232). Это "цвет" Петербурга — цвет его ампирных особняков и
официальных зданий, расположенных в центральной части; таким он вошел и в
произведения других писателей. Но, с другой стороны, Белый осложняет
цветовое видение города тем, что для него желтый цвет есть цвет "Востока",
проникшего в Петербург — символ "западного", "европейского" лика России,
18 Единорог -- фантастическое животное, часто упоминаемое в
Библии, имеет вид лошади с одним рогом посреди лба. Не менее
536
20 русских дворянских гербов включали в себя изображение единорога,
однако среди них нет ни одного, который бы напоминал описание Белого,
имеющее специфическую, но прозрачную символику: рыцарь (Запад) "прободается"
мифологическим зверем. Герб рода Облеуховых (Общий гербовник дворянских
родов Всероссийской империи, ч. II. [СПб., б. г.], л. 114--114 об.) ничего
общего с описываемым в романе гербом не имеет.
19 Первая трамвайная линия в Петербурге была открыта 15
сентября 1907 г.
20 Исаакиевский собор, сооруженный по проекту О. Монферрана
в 1818-1842 гг.
21 Памятник Николаю I на Мариинской (ныне Исаакиевской)
площади, сооруженный по проекту О. Монферрана в 1856--1859 гг. (скульпторы
П. К. Клодт, Н. А. Рамазанов и Р. К. Залеман).
22 Летучий Голландец — легендарный образ морского капитана,
обреченного вместе со своим кораблем вечно носиться по бурному морю, никогда
не приставая к берегу; встреча с ним предвещает бурю, кораблекрушение и
гибель. В основе легенды лежит история мореплавателя, поплатившегося за свою
отвагу либо осужденного за безбожие. Белый мог воспринимать этот образ через
оперу Рихарда Вагнера "Летучий Голландец" (1841). В "Петербурге" образ
Летучего Голландца несет значительную идейно-художественную нагрузку,
соединяясь и даже идентифицируясь с образом Петра I — Медного всадника — и
в более широком смысле — с темой России и Петербурга (основанием послужил
известный исторический факт пребывания Петра I в Голландии).
23 Реминисценция из Гоголя, прежде всего из повести "Нос"
(1835). Белый сам отмечал эти параллели: "Ряд фраз из „Шинели" и
„Носа" — зародыши, вырастающие в фразовую ткань „Петербурга"; у
Гоголя по Невскому бродят носы, бакенбарды, усы; у Белого бродят носы
„утиные, орлиные, петушиные"" ("Мастерство Гоголя", с. 304). Возможно,
Белому был известен и "шутливый куплет, бывший популярным среди
петербургской публики" в 1905 г.; его приводит в своих воспоминаниях Ю. П.
Анненков:
Премьеров стал у Росса
Богатый инвентарь:
Один премьер — без носа,
Другой премьер — Носарь.
Имеется в виду Г. С. Хрусталев-Носарь (1877--1918), председатель
Исполнительного комитета Совета рабочих депутатов в Петербурге в 1905 г.,
пользовавшийся известностью в дни революции (его даже называли "вторым
премьером"), затем меньшевик. "Премьер без носа" — С. Ю. Витте, у которого
"нос был скомканный и в профиль был незаметен, как у
537
гоголевского майора Ковалева" (Анненков Ю. Дневник моих
встреч.--Нью-Йорк, 1966.--Т. 2.-- С. 256-257).
24 В основе застройки Васильевского острова лежал проект
архитектора Д. Трезини, который по указанию Петра I создал систему прямых
улиц, прорезанных параллельными каналами. Проект не был полностью
осуществлен, и предполагаемые каналы получили название линий.
25 Лета — река, протекавшая, согласно эллинским мифам, в
подземном царстве Аида; испив ее воды, души умерших забывали о земной жизни.
26 Золоченый шпиль Петропавловского собора, построенного по
проекту Д. Трезини в 1712--1733 гг. ("Петропавловский шпиц" — один из
лейтмотивов "Петербурга").
27 "Биржевка" — "Биржевые ведомости", ежедневная
политическая, экономическая и литературная газета, издававшаяся в Петербурге
с 1861 по 1917 г.; одна из наиболее популярных и читаемых газет в России.
28 Первое пятилетие XX века, которое Белый воспринимал как
рубеж между историческими эпохами.
29 Имеются в виду Ихэтуаньское восстание в Китае (см.
примеч. 23 к гл. 4) и решающее событие русско-японской войны — взятие
японцами крепости Порт-Артур. Белый воспринимал эти события в духе
апокалиптического миросозерцания позднего Вл. Соловьева, как знамение
"панмонголизма". В стихотворении "Сергею Соловьеву" (1909), посвященном
племяннику философа, он писал:
Ты помнишь? Твой покойный дядя,
Из дали безвременной глядя,
Вставал в метели снеговой,
В огромной шапке меховой,
Пророча светопреставленье...
Потом — японская война:
И вот — артурское плененье <...>
("Урна", с. 126)
30 Плезир (от фр. plaisir) — забава, удовольствие. Здесь
содержится намек на летний дворец Монплезир, выстроенный в 1714 — 1723 гг.
в Петергофе, согласно наброскам Петра I, по чертежам архитекторов И.
Брауншвейга, А. Леблона и Н. Микетти.
31 Пикон -- род алкогольного напитка или эссенции,
добавляемая в алкогольный напиток.
32 Великий князь Константин Константинович Романов (1858 --
1915), поэт, публиковавший стихи под литерами К. Р. и находившийся в личных
отношениях с некоторыми из русских поэтов конца XIX в.
33 Из стихотворения Пушкина "Была пора: наш праздник
молодой..." (1836) (III, 432-433).
538
34 Вячеслав Константинович -- В. К. Плеве. См. примеч. 10 к
гл. 1.
35 Из стихотворения Пушкина "Чем чаще празднует лицей..."
(1831) (III, 278).
36 Из стихотворения Пушкина "Была пора: наш праздник
молодой...".
37 ...потому что — как же иначе? -- Это выражение,
неоднократно встречающееся в романе, восходит к статье С. М. Городецкого "На
светлом пути. Поэзия Федора Сологуба, с точки зрения мистического
анархизма", которая начинается словами: "Всякий поэт должен быть анархистом.
Потому что как же иначе? <...> Всякий поэт должен быть
мистиком-анархистом, потому что как же иначе? Неужели только то изображу,
что вижу, слышу и осязаю?" (Факелы. СПб., 1907, кн. 2, с. 193). Эта статья,
обнажающая несообразности "мистического анархизма", вызвала определенный
резонанс. Эллис, близкий друг и литературный сподвижник Белого, называл ее
тон "шутовским" (Весы, 1907, No 6, с. 58 — 59). Впоследствии Блок (в статье
"Без божества, без вдохновенья", 1921) говорил, что Городецкий "прославился"
"мистико-анархическим аргументом „потому что как же иначе?"" (Блок А.
Собр. соч.: В 8-ми т.- М.; Л., 1962. — Т. 6. — С. 179). О том, насколько
курьезными были слова Городецкого, свидетельствуют позднейшие воспоминания
Г. В. Адамовича, который, ошибочно приписав их Георгию Чулкову, замечает,
что они когда-то рассмешили "пол-России" (Адамович Георгий. Мои встречи с
Анной Ахматовой.-- В кн.: Воздушные пути. Альманах V.-- Нью-Йорк, 1967.-- С.
100--101). Сам Белый, вспоминая о "мистических анархистах", писал: "один из
них потряс мир афористическим шедевром: „Всякий поэт — мистический
анархист, потому что,-- как же иначе!"" * (*Здесь и далее курсив в цитатах
во всех случаях — авторский.) (см.: Гоголь и Мейерхольд. Сборник
литературно-исследовательской ассоциации Ц. Д. Р. П.- М., 1927.- С. 24).
38 Пантелеймон (Пантолеон) Исцелитель (ум. в 305 г.) --
святой, врач-христианин, лечивший больных безвозмездно. Мощи его находились
в русском Пантелеймоновском монастыре на Афоне и в Афонской
Пантелеймоновской часовне в Москве, на Никольской улице у Владимирских
ворот, куда стекались страждущие (зачастую душевнобольные).
39 Мозговая игра ... отличалась странными, весьма странными,
чрезвычайно странными свойствами...-- Реминисценция из Гоголя, на которую
указывал сам Белый: "Не стану перечислять всех гоголевских приемов в
словесной ткани "Петербурга"; упомяну лишь о переполненности романа тройным
повтором Гоголя <...>: "приняв во внимание это странное, весьма
странное, чрезвычайно странное обстоятельство" <...> и т. д."; здесь
же Белый приводит
539
и комментируемую фразу ("Мастерство Гоголя", с. 305 — 306).
40 Имеется в виду древнегреческий миф о рождении из головы
Зевса дочери его богини Афины Паллады (см.: Аполлодор. Мифологическая
библиотека.-- Л., 1972.-- С. 7).
41 Ресторан (до 1910 г.-- трактир), находившийся в доме
баронессы Э. А. Майдель на углу Миллионной улицы и Машкова переулка
(Миллионная, 18/8), принадлежал С. И. Давыдову.
42 Субстанция (лат. substancia — сущность) — объективная
реальность, рассматриваемая со стороны ее внутреннего единства, неизменная
основа всего сущего. Акциденция (лат. actidentia — случай, случайность) --
философский термин, обозначающий случайное, изменяющееся, преходящее,
несущественное.
43 Возможно, намек на В. Я. Брюсова. В 1904--1905 гг. Белый
(связанный с Брюсовым сложными личными отношениями) воспринимал его как
"черномага" и "служителя тьмы", между ними возникла своеобразная "умственная
дуэль", в ходе которой Брюсов принял на себя "демоническую" личину, а Белый
выступал как носитель "светлого" начала (подробнее см.: Литературное
наследство. Валерий Брюсов.- М., 1976.- Т. 85.- С. 332-339, 380-383;
Гречишкин С. С., Лавров А. В. Биографические источники романа Брюсова
"Огненный Ангел" — Wiener slawistischer Almanach, 1978. Bd 1, 8. 87 — 99).
"Черное облако" — реминисценция строк "Но на взорах — облак черный, Черной
смерти пелена" из стихотворения Брюсова "Орфей и Эвридика" (1904); см.:
Брюсов В. Собр. соч.: В 7-ми т.-- М., 1973.- Т. 1.- С. 385.
44 Страз -- поддельный хрустальный алмаз (по имени
изобретателя --Strass).
45 "Что есть истина?" -- вопрос Понтия Пилата, обращенный к
Христу (Евангелие от Иоанна, XVIII, 37 — 38), выросший впоследствии в
проблему большого философского значения. Этот вопрос неоднократно всплывал в
сознании Белого (см., например: Cuntactor <Андрей Белый>. О "двойной
истине".-- Труды и дни, 1912, No 2, с. 59 — 62; Белый Андрей. Так говорит
правда.-- Записки мечтателей, 1922, No 5, с. 123). Ср.: "Участь наша есть
участь Пилата: теоретически истину вопрошать, что есть истина; истина не
отвечала Пилату: истины не призваны отвечать на вопросы об истине
<...> за истиной следуют без вопросов" (Белый Андрей. На перевале, I.
Кризис жизни.-- Пб., 1918.-- С. 47). В романе этот вопрос приобретает
пародийное звучание, усугубляемое игрой слов: "истина" — "естина". Ф. А.
Степун увидел в этой словесной игре попытку сближения "истины" и "бытия",
тенденцию к "онтологическому, бытийственному пониманию истины" (Степун Ф.
Встречи.-- Мюнхен.-- 1962.-- С. 166).
46 Отношение Белого к звуку "ы" имело специфический
характер.
540
Ср., например, его суждения, высказанные в письме к Э. К. Метнеру от 17
июня 1911 г.: "Я боюсь буквы Ы. Все дурные слова пишутся с этой буквы: р-ыба
(нечто литературно бескровное <...>), м-ыло (мажущаяся лепешка из всех
случайных прохожих), п-ыль (нечто вылетающее из диванов необитаемых
помещений), д-ым (окурков), т-ыква (нечто очень собой довольное), т-ыл
(нечто противоположное боевым позициям авангарда)" (ГБЛ, ф. 167, карт. 2,
ед. хр. 43). Далее, критикуя коллективную деятельность в издательстве
"Мусагет", к которому он имел прямое отношение, Белый говорит про
коллективное "ыыы Мусагета": "мы — стало мыы, мыыы". Последний оттенок
"значения" звука "ы" был для Белого довольно устойчивым, он выражал в его
глазах психологи" толпы и ущемление личного начала. Не исключено, что именно
этот оттенок заставил Белого переключить ход мыслей своего героя с семантики
звука "ы" на "татарщину". Характерно также, что в своей "поэме о звуке",
посвященной описанию звуковых первообразов в их изначальном космогоническом
смысле, Белый не говорит о звуке "ы"; лишь однажды он вскользь упоминает,
что "ы" — "животный зародыш" (Белый Андрей. Глоссолалия. Поэма о звуке.--
Берлин. 1922.-- С. 107).
47 "Сон Негра" -- модная в те годы музыкальная пьеса,
упоминаемая в мемуарах Андрея Белого "Начало века" (с. 45, 52).
48 Философия Иммануила Канта (1724 — 1804) сыграла большую
роль в эволюции миросозерцания Белого (ср., например, его стихотворения
"Искуситель", "Под окном" в кн. "Урна"). Канто"ский агностицизм (идея
непознаваемости мира), а также учение Канта о пространстве и времени
наложили заметный отпечаток на общий стиль мышления Белого (см.: Филиппов Л.
И. Неокантианство в России.-- В кн.: Кант и кантианцы. Критические очерки
одной философской традиции.-- М., 1978.-- С. 310 — 316), и в частности на
роман "Петербург". В кантианстве Николая Аполлоновича нашли отражение
философские искания Белого 1904--1908 гг., характеризующиеся интересом к
"теории знания", чистой логике и внимательным и пристрастным изучением Канта
и философов-неокантианцев Г. Когена (см. примеч. 15 к гл. 3), Г. Риккерта и
др. с целью построения теории символизма. "Трагедия сенаторского сына в
романе "Петербург" — в том, что он — революционер-неокантианец",-- отмечал
Белый ("Между двух революций", с. 210), подчеркивая, видимо, отвлеченный,
умозрительный характер восприятия младшим Аблеуховым революционных событий.
Безусловное воздействие на историческую и философскую концепцию "Петербурга"
оказали представления Канта о пространстве и времени как субъективных формах
чувственного созерцания.
49 Эта подпись; возможно, представляет собой ироническую
реминисценцию названия двухтомного собрания стихотворений Вячеслава Иванова
"Cor ardens" ("Пламенеющее сердце") (М., 1911 — 1912).
541
50 Эон -- термин, обозначающий понятие, лежащее в основе
философии гностиков, но известное также в древней Греции. Понятие эона
связано с представлением о времени (для древних греков эон — то, что больше
эпохи, т. е. абсолютное выражение времени). В философии Валентина (ум. ок.
161 г.), самого значительного представителя гностической философии, "вечное
бытие" есть "мир эонов, из которого происходит и к которому возвращается все
способное к восприятию истины" (см.: Соловьев Владимир. Валентин и
валентиниане.-- В кн.: Энциклопедический словарь. Изд. Ф. А. Брокгауз и И.
А. Ефрон.-- СПб., 1891.-- Т. V, полутом 9.-- С. 406 — 407). Согласно
системе Валентина, за пределами чувственно воспринимаемого бытия пребывает
безначальный, совершенный эон — Глубина, имеющий в себе абсолютную
возможность всякого определенного бытия; 30 эонов составляют выраженную
полноту абсолютного бытия — Плерому; 30-й эон — София — возгорается
желанием знать и созерцать первоотца — Глубину. Ср. изложение Белого: "...и
пошли бесконечные лестницы эонов в философии гностиков, чтоб при помощи их
разрываемое экстазом сознание что-то такое умело ощупать"; "...падают цепи
эонов, развивая в падении страсть к источнику совершенства, страсть меж
безднами — образ влюбленной Софии; эоны принимают участие в ее страсти"
(Белый Андрей. На перевале. П. Кризис мысли.-- Пб., 1918.-- С. 82, 85).
Понятие эона было использовано родоначальницей теософского движения Е. П.
Блаватской для интерпретации древнеиндийской космогонии. В комментариях к
своей статье "Эмблематика смысла" (1909) Белый, излагая отдельные положения
"Тайной доктрины" ("The secret doctrine"; 1888) Блаватской, отмечает, что
"время Манвантарайи" (одного из двух состояний мира) "делится на семь
периодов или Эонов, обнимающих приблизительно в совокупности период в 311
триллионов лет" ("Символизм", с. 491--492). Понятие зона возникает у Белого
также в поэме "Первое свидание" (1921) (см.: "Стихотворения и поэмы", с.
426, 430, 435). В стихотворении, посвященном памяти отца ("Н. В. Бугаеву",
1903, 1914), Белый писал:
Ты говорил: "Летящие монады
В зонных волнах плещущих времен,--
Не существуем мы; и мы — громады,
Где в мире мир трепещущий зажжен.
В нас — рой миров. Вокруг — миры роятся.
Мы станем — мир. Над миром встанем мы.
Безмерные вселенные глядятся
В незрячих чувств бунтующие тьмы <...>"
("Стихотворения и поэмы", с. 505)
Здесь явственно чувствуются мотивы, роднящие стихотворение с романом
"Петербург".
51 Ср. строку: "Стройный черт, — атласный, красный" в
стихотворении
542
Белого "Маскарад" (1908) ("Пепел", с. 123). Красное домино и
маскарадная маска Николая Аполлоновича — факт из биографии Белого,
обозначивший сложные душевные переживания летом 1906 г., когда его
взаимоотношения с Л. Д. Блок породили тяжелейший внутренний кризис. "Да, я
был ненормальным в те дни,-- вспоминает Белый,-- я нашел среди старых вещей
маскарадную, черную маску: надел на себя, и неделю сидел с утра до ночи в
маске: лицо мое дня не могло выносить; мне хотелось одеться в кровавое
домино; и — так бегать по улицам <...> Тема красного домино в
"Петербурге" — отсюда: из этих мне маскою занавешенных дней протянулась за
мной по годам" ("Эпопея", No 3, с. 187--188). Намерение Николая Аполлоновича
преследовать в маскарадном облачении Софью Петровну Лихутину соответствует
подлинным фантазиям Белого: "я предстану ...
