Лаймен Фрэнк Баум. Удивительный волшебник из страны Оз
страница №6
...Голову Страшилы украшала золотаякорона, густо усыпанная сверкающими драгоценными камнями, — под ее тяжестью
на лбу собрались морщины, что придавало нарисованному лицу глубокомысленное
выражение. Пожалуй, если бы не корона, Страшила-Король был бы просто
Страшилой, то есть обычным огородным пугалом — нескладным и неуклюжим.
Если Джека поразил внешний вид его величества, то и Страшилу вид
Тыквоголового поразил ничуть не меньше. Бордовые штаны, розовый жилет и
красная рубашка болтались на странном посетителе, как на вешалке, а на
физиономии-тыкве застыла глуповато-счастливая улыбка.
Сперва Страшила подумал, что гость смеется над ним, и хотел уже было
обидеться. Но не случайно правитель Страны Оз прославился мудростью.
Внимательнее приглядевшись, он заметил, что черты лица Джека вырезаны раз и
навсегда, так что серьезный вид тот не мог бы принять, даже если бы очень
захотел.
В течение нескольких минут два пугала молча разглядывали друг друга.
Король заговорил первым. Он спросил:
— Откуда ты пришел и каким образом ты ожил?
— Прошу прощения, ваше величество, — отвечал Тыквоголовый, — но я
вас не понимаю.
— Как не понимаешь? — удивился Страшила.
— Я же не знаю вашего языка, — пояснил Джек. — Я, видите ли,
иностранец, пришел из Страны Гилликинов.
— Ах, вот в чем дело! — воскликнул Страшила. — Сам-то я говорю на
языке Жевунов, как и все в Изумрудном Городе. Ты же, как я полагаю, говоришь
на языке Тыквоголовых?
— Точно так, ваше величество, — отвечал его собеседник, энергично
кивая, — так что понять друг друга нам, увы, невозможно.
— Экая досада! — пожалел Страшила. — Придется искать переводчика.
— Кто такой переводчик? — спросил Джек.
— Человек, который понимает сразу два языка — твой и мой. Когда я
тебе что-нибудь скажу, переводчик растолкует тебе смысл моих слов, а когда
ты мне что-нибудь ответишь, он растолкует мне смысл твоих слов. Ибо
переводчик не только понимает оба языка, но и говорит на них с одинаковой
легкостью.
— Это вы здорово придумали, — похвалил Джек, весьма довольный тем,
что из сложного положения нашелся такой простой выход.
Страшила тут же приказал Солдату с Зелеными Бакенбардами поискать среди
жителей Изумрудного Города кого-нибудь, кто понимал бы язык Гилликинов, и
тотчас доставить этого ученого человека ко двору.
Когда Солдат вышел. Страшила предложил:
— Не хочешь ли пока присесть?
— Ваше величество забыли, что я его не понимаю, — отвечал
Тыквоголовый. — Если вы предлагаете мне присесть, сделайте какой-нибудь
знак.
Страшила сошел с трона и пододвинул кресло к Тыквоголовому сзади. Затем
он неожиданно пихнул Джека в грудь, так, что тот рухнул на мягкие подушки,
сложившись при этом с громким стуком, как перочинный нож.
— Ты понял мой знак? — вежливо спросил Страшила.
— Вполне, — ответил Джек, руками поворачивая свою голову лицом
вперед. Время от времени в этом возникала нужда, поскольку тыква слишком
свободно вращалась на стержне, служившем шеей.
— Делали тебя, похоже, наспех, — заметил Страшила, наблюдая за
безуспешными попытками Джека распрямить длинные ноги.
— Вас, похоже, тоже, ваше величество, — последовал ответ.
— Есть, однако, и разница: я гнусь, но не ломаюсь, а ты ломаешься, но
не гнешься.
В этот момент вернулся Солдат, ведя за руку молоденькую девушку, очень
приятную и скромную на вид. Лицо у нее было премиленькое, а глаза и волосы
восхитительно зеленого цвета. Изящная зеленая шелковая юбка достигала
коленей, открывая зеленые шелковые чулки с вышивкой в виде стручков гороха и
зеленые атласные туфельки, украшенные вместо бантов или пряжек пучками
салата латука. По пояску были вышиты листочки клевера, изящный маленький
жакет украшали изумруды.
— Ба, да это Джелия Джемм! — воскликнул Страшила, когда девушка
вежливо поклонилась. — Ты понимаешь язык Гилликинов, милочка?
— О да, ваше величество, — ответила та, — ведь я родилась там.
— Тогда будь нашим переводчиком, — попросил Страшила, — и передай
этому Тыквоголовому все, что я ему скажу, а мне передай все, что он мне
скажет. Такой порядок тебя устроит? — спросил он, поворачиваясь к гостю.
— Лучше не придумаешь, — одобрил тот.
— Тогда спроси его для начала, — обратился Страшила к Джелии, — что
привело его в Изумрудный Город?
Но девушка, пристально посмотрев на Джека, вдруг сказала ему:
— Ну и странное же ты создание! Кто тебя сделал?
— Мальчик по имени Тип, — ответил Джек.
— Что он говорит? — осведомился Страшила. — Мои уши, должно быть,
меня обманывают. Что он такое сказал?
— Он сказал, что мозги вашего величества, кажется, совсем
переворошились, — отвечала девушка застенчиво.
Страшила заерзал на троне и ощупал свою голову руками.
— Какое это, наверное, счастье — понимать два разных языка, — сказал
он растерянно. — Спросика его еще, милочка, не будет ли он возражать, если
я велю посадить его в тюрьму за оскорбление правителя Изумрудного Города.
— Но я не оскорбил вас! — негодующе воскликнул Джек.
— Ш-ш-ш! — остановил его Страшила. — Подожди, пока Джелия переведет
мою речь. Зачем же нам переводчик, если ты влезаешь без очереди?
— Ладно, подожду, — угрюмо отвечал Тыквоголовый, меж тем как его лицо
улыбалось так же весело и добродушно, как всегда.
— Переведи-ка его речь, уважаемая.
— Его величество интересуется, не голоден ли ты, — сказала Джелия.
— О, нисколько! — отвечал Джек, сразу приободрившись. — Тем более
что я вообще никогда не ем.
— И я тоже, — кивнул Страшила. — Что он говорит, милочка?
— Он спрашивает, известно ли вам, что у вас один глаз больше другого?
— лукаво сказала девушка.
— Не верьте ей, ваше величество! — вскричал Джек.
— А я и не верю, — спокойно ответил Страшила. Бросив на девушку
пронзительный взгляд, он спросил: — Ты правда понимаешь и язык Гилликинов,
и язык Жевунов?
— Совершенно верно, ваше величество, — отвечала Джелия Джемм, изо
всех сил стараясь не рассмеяться в лицо королевской особе.
— Но почему же я понимаю их оба? — осведомился Страшила.
— Да потому, что это один и тот же язык! — открыто рассмеялась
девушка. — Неужто ваше величество не знает, что в Стране Оз все говорят на
одном языке?
— Правда?! — вскричал Страшила с явным облегчением. — Значит, меня
нечего переводить!
— Это все я виноват, ваше величество, — покаялся Джек, выглядя, надо
сказать, довольно глупо. — Я-то думал, что раз мы из разных королевств, то
должны непременно говорить на разных языках.
— Впредь не думай, — строго предупредил его Страшила. — Если с
думанием туго, будь лучше просто пугалом — тоже достойное занятие.
— Буду просто пугалом, — согласился Джек.
— Сдается мне, — продолжал Страшила уже более мягко, — что пирог с
отменной начинкой лучше, чем негодная голова.
— Увы, ваше величество, я не мог себе выбрать другую, — вздохнул
Джек.
— Жаль! Впрочем, ведь и я тоже, — добродушно улыбнулся Страшила. — А
раз мы с тобой товарищи по несчастью — давай дружить!
— С сердечным удовольствием! — обрадовался Джек.
— Как! У тебя есть сердце? — удивленно спросил Страшила.
— Нет, — смутился его собеседник, — это только говорится так, для
красоты.
— Ты и сам красавец хоть куда, — уверил его Страшила. — О красотах
речи я бы на твоем месте не заботился — как-никак для этого нужны мозги, а
их-то у тебя и нету.
— Согласен! — на всякий случай не стал спорить Джек, хотя он
решительно ничего не понял.
Милостиво отпустив Джелию Джемм и Солдата с Зелеными Бакенбардами, его
величество взял своего нового друга за руку и повел его во двор — метать
кольца в цель.
8. АРМИЯ ПОВСТАНЦЕВ ГЕНЕРАЛА ДЖИНДЖЕР
Тип так торопился догнать Джека и Коня, что почти половину пути до
Изумрудного Города прошел без остановки. К этому времени он сильно
проголодался, но, увы, все припасы — и сухари, и сыр — уже были съедены.
Так он шел себе и шел и думал, где бы чего поесть, как вдруг заметил у
обочины дороги юную девицу. Она сидела на траве, одета же была, как
показалось мальчику, с царским великолепием: шелковый жилет
изумрудно-зеленого цвета, юбка из разноцветных клиньев — спереди голубой, с
левого боку желтый, сзади красный, а с правого боку — фиолетовый. Пуговицы
на жилете тоже были четырех цветов: верхняя — голубая, потом желтая, потом
розовая и нижняя — фиолетовая.
С трудом оторвав взгляд от красивого и яркого платья. Тип перевел
взгляд на лицо его обладательницы и заметил, что оно очень хорошенькое,
только уж слишком вызывающее и дерзкое. Пока паренек стоял так, раскрыв рот,
девица в свою очередь обратила на него внимание. У ее ног стояла корзинка с
едой, в одной руке она держала аппетитный бутерброд, в другой руке --
сваренное вкрутую яйцо, при виде которых Типу захотелось есть еще сильнее.
Он уже собирался было попросить кусочек, но тут девица встала и
отряхнула крошки с платья.
— Ну, — сказала она, — мне пора. Можешь понести эту корзинку, а если
ты голоден — разрешаю тебе полакомиться ее содержимым.
Тип подхватил корзинку и потрусил следом за странной девицей, не
надоедая ей вопросами, тем более что рот его был занят едой. Она быстро
шагала впереди, и вид у нее был необыкновенно решительный и важный.
Утолив голод, он догнал хозяйку корзинки и пошел с нею рядом, стараясь
не отставать, что было нелегко, ибо девица была длинноногая, намного выше
Типа и, похоже, здорово спешила.
— Спасибо за бутерброды, — вежливо сказал Тип. — Как тебя зовут?
Скажи, пожалуйста.
— Генерал Джинджер, — последовал краткий ответ.
— О-о! — изумился мальчик. — Ты генерал?
— Я командую Армией повстанцев, — отчеканила девица с излишней,
пожалуй, резкостью.
— О-о! — еще больше удивился Тип. — А я и не знал, что идет война.
— Ты не мог этого знать, — объяснила Джинджер, — потому что это
война. Просто чудо, что ее никто не разболтал, — ведь Армия состоит сплошь
из девиц, — добавила она с гордостью. — Война идет, хотя об этом никто и
не подозревает.
— Вот, оказывается, в чем дело, — Тип даже присвистнул. — А где же
твоя Армия?
— Примерно в километре отсюда, — сказала Генерал Джинджер. — По моей
команде повстанцы собрались со всей Страны Оз. Сегодня мы предполагаем
победить и свергнуть с престола его величество Страшилу. Армия повстанцев
ждет лишь моего прибытия, чтобы двинуться на Изумрудный Город.
— Ну и дела, — вздохнул Тип. — Кто бы мог подумать?! Но позволь тебя
все-таки спросить, зачем вы хотите свергнуть его величество Страшилу?
— Довольно уже Изумрудным Городом правил мужчина, — заявила девица с
вызовом. — Кроме того, город украшен драгоценными камнями, которые гораздо
больше подходят для колец, браслетов и ожерелий, а на деньги, лежащие без
толку в королевской казне, можно для каждого повстанца купить не меньше
дюжины новых платьев. Вот почему мы намерены завоевать Город, свергнуть
правительство и править отныне самостоятельно.
Эти слова Джинджер произнесла с энергией и решимостью,
свидетельствовавшими о серьезности ее намерений.
— Но война ужасна! — напомнил Тип.
— Эта война будет очень приятной, — бодро отвечала девица.
— Многие из вас, возможно, будут убиты! — продолжал мальчик страшным
голосом.
— Ну да! — дерзко усмехнулась Джинджер. — Ни один мужчина не сможет
противостоять хорошенькой девушке, а уж тем более обидеть. А в моей Армии
все — прехорошенькие.
Тип рассмеялся.
— Возможно, твой расчет верен, — признался он, — однако Страж Ворот
считается верным Стражем, да и Королевское Войско не сдаст Город без боя.
— Войско разленилось и одряхлело, — бросила презрительно Генерал
Джинджер. — У него только и забот, что отращивать бакенбарды, да и то
половину повыдергала жена. Когда царствовал Волшебник, Солдат с Зелеными
Бакенбардами был еще хоть куда, поэтому Волшебника многие боялись. Но кто,
скажите на милость, боится Страшилу? Нет, Королевское Войско для войны давно
уже негодно.
Некоторое время они шли молча и вскоре вышли на большую лесную поляну,
где собралось несколько сот девиц. Они смеялись и болтали между собой, как
сороки, так весело, словно собрались не на войну, а на пикник.
Тип заметил, что повстанцы, поделенные на четыре отряда, одеты точно
так же, как Генерал Джинджер. Только у представительниц Королевства Жевунов
спереди на юбках был голубой клин, у Квондилогов — розовый, Мигунов --
желтый, а у Гилликинских девиц — фиолетовый. На всех были зеленые жилеты в
честь Изумрудного Города, который они намеревались захватить, а цвет верхней
пуговицы указывал на местность, откуда явилась обладательница жилета. В
целом Армия выглядела очень изысканно и эффектно.
Тип подумал поначалу, что странные мятежницы безоружны, но он ошибался.
У каждой из пучка волос на затылке торчали две длинные и блестящие вязальные
спицы.
Генерал Джинджер взобралась на большой пень и обратилась к Армии с
речью.
— Подруги, согражданки и любезные девицы! — провозгласила она. — Мы
начинаем великое восстание против мужчин Страны Оз! Мы завоюем Изумрудный
Город — сбросим с трона Короля Страшилу — захватим тысячи драгоценных
камней — разграбим королевскую казну — и будем властвовать над бывшими
нашими угнетателями!
— Ура-а! — закричали те, кто ее услышал. Большая часть Армии, как
показалось Типу, была слишком увлечена болтовней и даже не обратила внимания
на речь своего Генерала.
Тут прозвучала команда выступать, девицы разбились на четыре отряда и
быстрым шагом тронулись в направлении Изумрудного Города.
Мальчик тащился позади всех, согнувшись под грузом корзинок, пледов и
тюков, которые поручили его заботам бравые воительницы. Очень скоро они
пришли к зеленым стенам Города и остановились у ворот.
Страж Городских Ворот вышел и принялся с любопытством разглядывать
войско, как будто перед ним был цирк. Связка ключей болталась у него на шее,
а руки были беспечно засунуты в карманы. Страж явно не подозревал о том, что
у стен Города стоит враг, и обратился к девицам очень галантно:
— Доброе утро, лапочки! Чем могу быть вам полезен?
— Сдавайся немедленно! — приказала Генерал Джинджер, встав прямо
перед ним и сурово насупившись, насколько это позволяло ее хорошенькое
личико.
— Как — сдавайся? — поразился толстяк. — Почему? Зачем? Это
беззаконие. Это неслыханно.
— Тем не менее — сдавайся! — свирепо повторила Джинджер. — Мы
повстанцы!
— Вот никогда бы не сказал! — покачал головою Страж, переводя
восхищенный взгляд с одной на другую.
— Нет, повстанцы! — вскричала Джинджер, нетерпеливо топая ногой. --
Мы пришли, чтобы завоевать Изумрудный Город!
— Боже мой! — удивился Страж Городских Ворот. — Кто это вас
надоумил? Идите скорее домой, девочки, идите к своим добрым мамашам — доите
коров и пеките хлеб. Шуточное ли дело — завоевывать Город!
— Мы ничего не боимся! — отозвалась предводительница войска, и ее
решительный вид обеспокоил Стража уже не на шутку.
Он позвонил в колокольчик, чтобы вызвать Солдата с Зелеными
Бакенбардами, но в ту же минуту пожалел об этом, ибо немедленно был окружен
толпой девиц, которые повыдергивали из волос вязальные спицы и начали ими
размахивать в опасной близости от толстых щек и растерянно мигающих глазок
злополучного Стража.
Бедняга громко запросил пощады и не стал оказывать ни малейшего
сопротивления, даже когда Джинджер сорвала с его шеи связку с ключами.
Вся Армия во главе с Генералом бросилась к воротам и тут столкнулась с
Королевским Войском Страны Оз — иначе говоря, с Солдатом с Зелеными
Бакенбардами.
— Стой! — громко выкрикнул он, направляя свое длинное ружье на
предводительницу.
Некоторые из девиц с визгом бросились наутек, но Генерал Джинджер не
двинулась с места, а только проговорила укоризненно:
— Неужели ты сможешь застрелить бедную беззащитную девушку?
— Ни в коем случае, — ответил Солдат. — Тем более что ружье не
заряжено.
— Неужели не заряжено?
— Нет, во избежание несчастных случаев. Я уж и забыл, куда запрятал
порох и пули. Но если вы согласитесь немного обождать, я сбегаю и разыщу.
— Не утруждай себя, — ответила Джинджер, после чего повернулась к
Армии и громко объявила: — Девицы! Ружье не заряжено!
От этой новости мятежницы пришли в восторг. Они пронзительно закричали
"ура!" и пошли в наступление на Солдата такой дружной толпой, что оставалось
лишь удивляться, как это они спицами не поранили друг друга.
Однако Королевское Войско Страны Оз не решилось принять бой. Оно быстро
развернулось и помчалось со всех ног через ворота к Королевскому Дворцу.
Шумная ватага, возглавляемая Генералом Джинджер, повалила следом.
Таким вот образом Изумрудный Город был сдан врагу без всякого
кровопролития, а Армия повстанцев стала Армией завоевателей!
9. СТРАШИЛА ЗАМЫШЛЯЕТ ПОБЕГ
Тип без труда ускользнул от девиц и последовал за Солдатом с Зелеными
Бакенбардами. При вступлении в Город Армия изрядно замешкалась: многие
повстанцы принялись выковыривать вязальными спицами изумруды из городских
стен и из мостовой. Поэтому Солдат и мальчик достигли дворца гораздо раньше,
чем новость о том, что Изумрудный Город взят неприятелем.
Страшила и Тыквоголовый Джек продолжали по очереди бросать кольца,
когда во двор ворвалось Королевское Войско, растерзанное, простоволосое и
безоружное, с развевающейся по ветру всклокоченной бородой.
— Один — ноль в мою пользу, — невозмутимо проговорил Страшила и
добавил, обращаясь уже к Солдату: — Что-то случилось, старина?
— Ах, ваше величество, ваше величество! Город во власти мятежников! --
еле выдохнуло запыхавшееся Войско.
— Признаться, не ожидал, — удивился Страшила. — Пойди, пожалуйста,
запри окна и двери, а я пока покажу Тыквоголовому еще один мастерский
бросок.
Солдат поспешил выполнять приказ. Все это время Тип, вошедший за ним
следом и остававшийся до сих пор незамеченным, в великом изумлении
рассматривал Страшилу.
Его величество как ни в чем не бывало продолжал игру, Тыквоголовый же,
поймав взгляд мальчика, поспешил к нему со всех своих деревянных ног,
восторженно крича:
— Привет тебе, благородный родитель! Наконец-то мы снова вместе! Этот
ужасный Конь чуть не унес меня неведомо куда.
— Так я и думал, — сказал Тип. — Ты не ранен? Не разбился?
— О нет, я цел и невредим, — отвечал Джек, — и к тому же обласкан
его величеством.
В этот момент как раз вернулся Солдат с Зелеными Бакенбардами, и
Страшила поинтересовался у него:
— Не скажешь ли, кстати, кто устроил мятеж?
— Армия девиц, собравшихся со всех концов Страны Оз., — отвечал
Солдат, все еще бледный от страха.
— А где же было мое Отважное Воинство? — спросил его величество,
строго глянув на Солдата.
— Ваше Отважное Воинство бежало, — честно признался Солдат. — Но
уверяю вас, перед грозным оружием, которым располагают захватчики, устоять
просто невозможно.
— Что же, — сказал Страшила после минутного размышления, — трон, я
считаю, — потеря небольшая. Мне, по правде говоря, уже и надоело править
Изумрудным Городом, корона так тяжела, что от нее голова болит. Надеюсь, что
мятежники ничего не имеют против меня лично и бунтуют только потому, что мне
случилось быть королем.
— Напротив, — покачал головой Тип, — я как раз слышал, что они
намерены из вашей тряпичной наружности сшить лоскутный ковер, а вашими
внутренностями набить диванные подушки.
— Выходит, мне и впрямь грозит опасность, — решил Страшила. — А раз
так, с моей стороны будет благоразумно подумать о побеге.
— Куда же ты предполагаешь бежать? — спросил Тыквоголовый Джек.
— Скорее всего, к моему другу Железному Дровосеку, правителю или, как
он сам считает, императору Мигунов, — последовал ответ. — Я уверен, что
найду у него защиту.
Тип выглянул в окно.
— Дворец окружен, — сказал он. — Бежать уже поздно. Они вот-вот
ворвутся и разорвут вас на лоскуты.
Страшила вздохнул.
— В критическом положении, — сообщил он присутствующим, — важно
отключиться и сосредоточиться. Вы уж меня извините, но я на минуточку
отключусь и сосредоточусь.
— Но мы ведь тоже в опасности, — испуганно заголосил Тыквоголовый. --
Если хотя бы одна из девиц умеет стряпать, мне конец!
— Ерунда! — воскликнул Страшила. — Даже если они умеют стряпать, им
сейчас не до этого.
— Но и прозябание в плену для меня не менее опасно, — уныло возразил
Джек, — я могу протухнуть.
— Да, на голову ты слаб, — посочувствовал Страшила. — Дело и впрямь
приобретает серьезный оборот.
— Вы-то можете прожить еще много лет, — причитал Тыквоголовый, — а
мне срок отмерен короткий. Мне каждый денечек дорог!
— Ну-ну, не унывай раньше времени, — принялся утешать его Страшила.
— Дайте мне только подумать хорошенько, и я обязательно придумаю, как нам
отсюда выбраться.
Все затихли и приготовились терпеливо ждать, а Страшила отошел в
дальний угол, встал лицом к стене и так стоял добрых пять минут. Когда он
повернулся, его нарисованное лицо светилось радостью.
— Где Конь, на котором ты сюда приехал? — спросил он Тыквоголового.
— Я сказал, что он очень ценная штука, и твой слуга решил отвести его
в королевскую сокровищницу, — ответил Джек.
— Я решил, что ему там самое место, ваше величество, — начал
оправдываться Солдат, испугавшись, что совершил какую-то промашку.
— Ты правильно решил, — сказал Страшила. — Животное накормлено?
— Еще как! Я засыпал полную кормушку опилок.
— Великолепно! — вскричал Страшила. — Немедля веди его сюда.
Солдат поспешил выполнить поручение. Вскоре послышался цокот деревянных
копыт, и Конь предстал перед ними.
Его величество критически оглядел скакуна.
— Не сказать, чтобы красив, — отметил он задумчиво, — но бегает, я
полагаю, неплохо.
— Просто здорово бегает! — подтвердил Тип, глядя на Коня с
восхищением.
— Значит, мы сможем верхом на нем прорваться сквозь вражеские ряды и
добраться до моего доброго друга Железного Дровосека, — заявил Страшила.
— Навряд ли он выдержит четверых, — засомневался Тип.
— Но троих-то выдержит наверняка, — решил его величество. — Придется
не брать с собой Королевское Войско. Тем более что, судя по опыту недавней
войны, надежды на него никакой.
— Но бегает оно тоже неплохо, — рассмеялся Тип.
— Что ж, я ждал этого, — хмуро проворчал Солдат, — и стойко выдержу
удар. Придется, конечно, изменить облик — сбрить мои любимые бакенбарды. А
вообще говоря, еще неизвестно, что опаснее: остаться здесь на милость
безрассудных девиц или скакать неизвестно куда на необъезженной деревянной
лошади.
— В этом ты прав, — согласился его величество. — Но я не солдат и
расчетам предпочитаю риск. Садись-ка на Коня, мой мальчик, и, пожалуйста,
ближе к шее.
Тип ловко вскочил на Коня, потом Солдат и Страшила с великим трудом
взгромоздили позади него Тыквоголового. Для Короля осталось так мало места,
что он неминуемо должен был свалиться, чуть только Конь тронется.
— Принеси бельевую веревку, — приказал Король своему Войску, — и
свяжи нас друг с другом. Если уж падать, то всем заодно. — Пока Солдат
ходил за бельевой веревкой. Страшила продолжал рассуждать: — Мне надо быть
чрезвычайно осторожным, как-никак — моя жизнь в опасности.
— А разве мне надо быть осторожным не чрезвычайно? — обиделся Джек.
— Не так чрезвычайно, как мне, — назидательно сказал Страшила. --
Случись что со мной, мне сразу и конец. А случись что с тобой, твоя голова
пойдет на семена.
Тут вернулся Солдат с длинной веревкой и крепко-накрепко связал всех
троих, да еще привязал их к туловищу Коня: теперь падения можно было не
опасаться.
— Теперь беги открывай ворота, — скомандовал Страшила. — Мы мчимся
навстречу свободе или смерти.
Во внутренний дворик замка, в котором они находились, можно было
проникнуть через небольшие ворота, которые Солдат недавно запер по приказу
его величества. Он подвел к ним Коня, отодвинул засов, и створки со скрипом
качнулись в разные стороны.
— Теперь дело за тобой, — шепнул Тип Коню, — на тебя вся надежда! Ты
должен нас спасти. Скачи что есть мочи к городским воротам, не
останавливайся ни за что и ни на миг!
— Ладно, — грубовато ответил Конь и рванулся вперед, да так
неожиданно, что у Типа перехватило дыхание и он обеими руками вцепился в
кол, который предусмотрительно вбил в шею деревянного скакуна.
Несколько девиц, оставленных на страже у наружной стены дворца, были
сметены лихой кавалерийской атакой. Другие с визгом бросились прочь, и лишь
одна или две, что похрабрее, успели наугад ткнуть спицами в беглецов. Типа
укололи в левую ногу, и она у него болела потом целый час. Что же касается
Страшилы и Тыквоголового, то им спицы были нипочем, уколов они даже и не
почувствовали.
Конь протоптал по улицам города, перевернул тележку с фруктами, сбил с
ног нескольких почтенных горожан и с ходу перепрыгнул через суетливую
маленькую толстушку, назначенную по приказу Генерала Джинджер новым Стражем
Городских Ворот.
Но и здесь горячий Конь не остановился. Вырвавшись из стен Изумрудного
Города, он помчал по дороге на запад так стремительно и рьяно, что Тип почти
перестал дышать, а Страшила от изумления онемел.
Джеку эта бешеная езда уже была знакома, ужасную тряску он переносил с
безмятежным спокойствием, заботясь лишь о том, как бы тыква-голова не
соскочила со своего деревянного стержня.
— Придержите его! Придержите! — простонал Страшила, едва к нему вновь
вернулся дар речи. — Не то из меня вытрясется вся солома!
Увы, Тип не мог даже вздохнуть, не то что слово молвить, поэтому Конь
продолжал скакать, не сбавляя скорости и, похоже, совершенно забыв о своих
ездоках.
Оказавшись на берегу широкой реки, скакун и не подумал остановиться: он
оттолкнулся, что было силы, от земли и взвился высоко в воздух. Мгновением
позже они уже кружились и качались, уносимые быстрым течением. Конь, еще не
сообразив, по-видимому, где находится, продолжал молотить ногами, а
наездники, окунувшись поначалу с головой в поток, тут же всплыли и теперь
торчали над водой на манер поплавков.
10. К ЖЕЛЕЗНОМУ ДРОВОСЕКУ
Тип, разумеется, промок до нитки, вода стекала с него ручьями, однако
же он догадался наклониться вперед и крикнуть Коню в самое ухо: "Уймись ты,
дурак! Уймись!"
Конь тотчас перестал барахтаться и спокойно поплыл по течению, как
небольшой, но надежный плот.
— Что значит "дурак"? — осведомился он.
— Это очень укоризненное выражение, — ответил Тип, которому сразу
стало стыдно за свою грубость. — Я употребляю его, только если очень
рассержусь.
— Тогда и я со своей стороны мог бы назвать тебя дураком, — возразил
Конь. — Разве я придумал, чтобы в этом месте протекала река? И разве хорошо
злиться на меня за то, в чем я нисколько не виноват?
— Ты прав, — согласился Тип, — а виноват я и готов попросить
прощения. — Затем он обратился к Тыквоголовому: — С тобой все в порядке,
Джек?
Ответа не было. Тогда мальчик окликнул Короля:
— Ваше величество, с вами-то все в порядке?
Страшила застонал.
— Какой уж тут порядок! — просипел он слабым голосом. — Вода
невозможно мокрая!
Тип был так крепко связан, что не мог оглянуться на своих товарищей. Он
мог только попросить Коня:
— Подгребай, пожалуйста, к берегу.
Конь старался изо всех сил, и в конце концов, хоть и не без труда, они
достигли-таки противоположного берега реки и выбрались на сушу.
Изловчившись, мальчик сумел достать из кармана перочинный ножик и
перерезал веревки, которыми ездоки были привязаны друг к другу и к
деревянному скакуну. Он услыхал, как тяжело плюхнулся наземь Страшила, затем
быстро спрыгнул сам и тут только смог увидеть своего тыквоголового друга.
Его деревянное туловище в великолепных, хотя и мокрых одеждах
по-прежнему восседало на лошадиной спине, но уже без головы-тыквы — на ее
месте сиротливо торчал колышек, служивший Джеку шеей. Что касается Страшилы,
то от тряски вся солома в нем переместилась в нижнюю часть, так что бедняга
лицом стал похож на японского мопса.
Наверное, это выглядело очень смешно, но Типу было не до смеха: он не
на шутку испугался за Джека. Страшила, хоть и пострадал, но был все-таки
цел. Джекова голова, жизненно ему необходимая, исчезла неизвестно куда.
Мальчик схватил длинный шест, оказавшийся, к счастью, под рукой, и
отправился на поиски вниз по течению реки.
Золотистую тыкву, покачивающуюся на волнах, он заметил издалека.
Дотянуться до нее было невозможно, но спустя какое-то время она сама
подплыла ближе к берегу, потом еще ближе, и наконец мальчик смог зацепить ее
шестом и подтащить к себе. Он бережно отер воду с тыквенного лица носовым
платком, побежал назад к Джеку и водрузил обратно на положенное место.
— Боже! Какое ужасное приключение! — таковы были первые Джековы
слова. — Интересно, портятся ли тыквы от воды?
Тип не стал отвечать на этот вопрос, ведь в его помощи нуждался
Страшила. Он аккуратно извлек солому из королевского туловища и ног и
разложил ее на солнышке сушиться. Мокрую одежду он развесил на Коне.
— Если тыквы от воды портятся, — глубокомысленно рассуждал тем
временем Джек, — мои дни сочтены.
— Я никогда не замечал, чтобы тыквы от воды портились, — сказал на
это Тип, — если, конечно, вода не кипяток. Пока голова у тебя не треснула,
друг мой, ты можешь не беспокоиться о своем здоровье.
— О, моя голова совершенно цела, — тут же откликнулся Джек, явно
приободрившись.
— Тогда все в порядке, — сказал мальчик, — и нечего переживать: от
заботы кошки дохнут.
— Я рад, — серьезно сказал Джек, — что я не кошка.
Солнце быстро высушило их одежду. Тип не забывал ворошить солому его
величества, и очень скоро она стала сухой и хрустящей, как всегда.
Тогда он аккуратно набил Страшилу и разгладил его лицо так, что оно
приняло свое обычное веселое и симпатичное выражение.
— Большое спасибо, — бодро сказал монарх после того, как погулял
немного по берегу и убедился, что вновь способен ходить и держать
равновесие. — Быть соломенным пугалом в некоторых отношениях очень удобно.
Если рядом друзья, всегда готовые прийти на помощь, можно идти без страха
навстречу любой опасности.
— Интересно, не трескаются ли тыквы от жары, — снова забеспокоился
Джек.
— Можешь не волноваться, — отозвался жизнерадостный Страшила. — Тебе
нечего бояться, мой мальчик, разве только старости. Когда твоей златой
юности придет конец — тут нам придет пора расстаться. А волноваться
заранее, право, не стоит: что будет, то будет. Однако нам пора ехать. В
дорогу! Мне так хочется поскорее увидеть моего друга — Железного Дровосека!
Все трое вновь уселись на Коня, Тип ухватился за упор, Тыквоголовый --
за Типа, а Страшила обхватил обеими руками деревянное туловище Джека.
— Поезжай, но не быстро, за нами теперь никто не гонится, — наставлял
Джек своего скакуна.
— Ладно, — грубовато бросил тот.
— Мне кажется, ты немного охрип, не простудился ли? — участливо
осведомился Тыквоголовый. Конь сердито взбрыкнул и скосил глаз на Типа.
— Гляди-ка, — фыркнул он, — и этот тоже вздумал меня укорять.
— Ну что ты, — стал успокаивать его Тип, — Джек вовек не хотел тебя
обидеть. И вообще нам незачем ссориться, мы же все добрые друзья!
— Я не желаю иметь дела с Тыквоголовым, — заупрямился Конь, — он
слишком легко теряет голову и вообще он мне не компания.
Никто не нашелся, что на это ответить, и некоторое время они ехали в
молчании.
Вдруг Страшила заговорил:
— Как мне все здесь напоминает старые добрые времена! Вот на этом
зеленом холме я спас когдато Дороти от Пчел Злой Волшебницы Запада.
— Не портятся ли тыквы от пчелиных укусов? — опасливо озираясь,
спросил Джек.
— Вопрос излишний, ведь Пчелы давно мертвы, — ответил Страшила. — А
вот на этом месте Ник-Дровосек порубил Серых Волков Злой Волшебницы.
— А кто такой Ник-Дровосек? — спросил Тип.
— Так зовут моего друга Железного Дровосека, — отвечал его
величество. — А вот здесь Летучие Обезьяны захватили нас в плен и унесли
прочь маленькую Дороти, — сказал он некоторое время спустя.
— А как Летучие Обезьяны относятся к тыквам? — спросил Джек, заранее
дрожа от страха.
— Не знаю, но волноваться опять-таки нет причин, — сказал Страшила,
— ведь Летучие Обезьяны давно и верно служат Глинде, нынешней владелице
Золотой Шапки.
И набитый соломой монарх надолго умолк, погрузившись в воспоминания. А
Конь все скакал и скакал вперевалку мимо усыпанных цветами полей и нес своих
седоков вперед.
Между тем наступили сумерки, постепенно сгустившись в ночь. Тип
остановил Коня, и все спешились.
— Я так устал, — признался мальчик, зевая, — а трава такая мягкая и
прохладная! Давайте приляжем здесь и поспим до утра.
— Но я не умею спать, — возразил Джек.
— И я тоже никогда не сплю, — сказал Страшила.
— А я даже не знаю, что такое спать, — добавил Конь.
— Мы, однако, должны быть внимательны к бедному мальчику, ведь он
сделан всего лишь из плоти и костей, — рассудил Страшила. — Точно так же
вела себя, помнится, маленькая Дороти. Ночью она всегда спала, а мы сидели
рядом и ее охраняли.
— Вы уж простите меня, — кротко сказал Тип, — но мне без сна никак
не обойтись. К тому же я ужасно голоден!
— Вот новая опасность! — охнул Джек. — Ты, может быть, еще и любишь
тыквы?
— Только не вареные и не в виде начинки для пирога, — смеясь, ответил
мальчик. — Так что не бойся меня, приятель Джек.
— Тыквоголовый, да ты просто трус! — презрительно фыркнул Конь.
— Будешь трусом, если знаешь, что в любой момент можешь испортиться
или быть съеденным, — сердито огрызнулся Джек.
— Полно! — вмешался Страшила. — Не надо ссориться. У каждого из нас
свои слабости, дорогие друзья, будем же друг к другу внимательнее. Бедный
мальчик голоден, а есть ему все равно нечего, так давайте хоть соблюдать
тишину: кто спит, тот обедает.
— Вот спасибо! — благодарно воскликнул Тип. — Ваше величество столь
же добр, сколь и мудр, — этим все сказано!
Он растянулся на траве и вскоре уже спал глубоко и крепко, положив
голову на набитый соломой живот Страшилы, как на подушку.
11. НИКЕЛИРОВАННЫЙ ИМПЕРАТОР
Когда Тип проснулся на рассвете. Страшила уже поднялся. Своими мягкими
неловкими пальцами он успел нарвать с растущих поблизости кустов две
пригоршни сочных спелых ягод. Мальчик с аппетитом съел их и остался доволен
завтраком. Вскоре маленькая экспедиция снова тронулась в путь.
Уже через час езды они достигли вершины горы, откуда открывался вид на
город Мигунов: купола и башни императорского дворца возвышались над прочими,
более скромными строениями. При виде их Страшила воспрял духом и громко
воскликнул:
— Наконец-то я вновь увижу моего старого друга Железного Дровосека!
Будем надеяться, что его правление оказалось счастливее, чем мое.
— Верно ли, что Железный Дровосек — император Мигунов? --
полюбопытствовал Конь.
— Совершенно верно. Они пригласили его на эту должность после того,
как освободились от Злой Волшебницы, — и император из Ника-Дровосека вышел
на славу, можете не сомневаться, — ведь благороднее сердца не сыскать в
целом мире!
— А я-то думал, что "император" — это правитель империи, — заметил
Тип. — А у Мигунов, как я знаю, всего только королевство.
— Только не говори об этом Железному Дровосеку! — предостерег его
Страшила. — Ты можешь его страшно обидеть. Он в высшей степени достойный
человек, а стало быть, достоин именоваться Императором, если ему это
нравится.
— По мне, так разницы никакой, — пожал плечами мальчик.
Конь продолжал скакать так быстро, что наездникам стоило немалых трудов
удержаться у него на спине и им было не до разговоров. Вскоре они уже
подъезжали к ступеням дворца.
Пожилой Мигун в расшитой серебром ливрее помог им спешиться. Страшила,
напустив на себя важный вид, сказал:
— Проводи нас немедленно к своему господину — Императору.
Служитель в явном замешательстве стоял, переводя взгляд с одного гостя
на другого. Наконец он ответил:
— Боюсь, вам придется немного подождать. Как раз сегодня утром
Император не принимает.
— Почему же? — встревожился Страшила. — Надеюсь, он не болен?
— Он вполне здоров, — отвечал Мигун. — Просто время от времени его
величество проводит сеанс полировки, и сейчас его августейшее тело все от
головы до пят покрыто полировочной мазью.
— Ну ясно! — воскликнул Страшила с облегчением. — Мой друг всегда
был склонен к щегольству, а теперь, я полагаю, всерьез занялся своей
наружностью.
— Точно так, — подтвердил слуга и вежливо поклонился. — Совсем
недавно наш могущественный Император повелел себя отникелировать.
— Боже милостивый! — завопил Страшила, услышав эту новость. --
Представляю, как заиграли его мозги, если и они тоже подверглись полировке!
Однако не заставляй нас ждать, я уверен, что Император примет нас запросто,
пусть даже не в самом блестящем своем состоянии.
— Состояние Императора всегда одинаково блистательно, — возразил
преданный слуга. — Пожалуй, я все же рискну доложить ему о вашем прибытии,
а там уж — как он распорядится.
Предводительствуемые Мигуном в ливрее, путешественники прошли в
роскошную гостиную. Конь тяжело затопал следом: он еще не знал, что лошадям
положено дожидаться хозяев во дворе.
На всех, даже на Страшилу, внутреннее убранство дворца произвело
огромное впечатление. Богатые шторы сверкали серебряным шитьем. На изящном
столике посредине гостиной стояла большая серебряная масленка, на которой
были весьма искусно выгравированы сцены из приключений Железного Дровосека,
Дороти, Трусливого Льва и Страшилы. На стенах висело множество картин: среди
них выделялся портрет Страшилы, выполненный с необыкновенным мастерством, а
также огромное, не меньше чем на полстены, полотно, на котором был изображен
Волшебник Изумрудного Города, вручающий Железному Дровосеку сердце.
Посетители глазели по сторонам в безмолвном восторге, но тут из
соседней комнаты послышался радостный вопль:
— Не может быть! Вот так сюрприз!!!
В тот же миг двери распахнулись и в гостиную вбежал Ник-Дровосек.
Первым делом он бросился к Страшиле и так крепко стиснул его в дружеских
объятиях, что тот превратился в подобие гармошки — в сочетание складок,
складочек и морщин.
— Мой добрый старый друг! Мой благородный товарищ! — ликовал Железный
Дровосек. — Как я рад увидеть тебя снова!
Тут он ослабил на миг свои объятия и поднял Страшилу на вытянутых
руках, чтобы полюбоваться на милые его сердцу нарисованные черты.
Увы! По лицу и по туловищу Страшилы расплылись огромные пятна от
полировочной мази. На радостях Железный Дровосек совершенно позабыл о
состоянии своего костюма, и толстый слой смазки с его железного тела перешел
на одежду и физиономию его друга.
— Боже! — скорбно воскликнул Страшила. — Что это со мной?!
— Не печалься, дружище, — отвечал Железный Дровосек. — Тебе
достаточно посетить мою Императорскую Прачечную, и ты станешь как новенький.
— А меня там не испортят? — с сомнением спросил Страшила.
— Это исключено, — последовал решительный ответ. — Но скажи мне
скорей, какой счастливый случай привел сюда твое величество и кто твои
спутники?
По всем правилам вежливости Страшила представил хозяину Типа и
Тыквоголового Джека; причем к последнему Железный Дровосек проникся особым
интересом.
— Ты, кажется, не особенно крепок, — заявил Император, осмотрев
своего нового знакомого со всех сторон, — зато совершенно ни на кого не
похож, а потому достоин войти в наш избранный круг.
— Благодарю вас, ваше величество, — скромно сказал Джек.
— Надеюсь, на здоровье не жалуешься? — спросил Дровосек.
— В настоящее время — нет, — со вздохом ответил Тыквоголовый, — но
больше всего на свете я боюсь попасть на кухню.
— Чепуха! — сказал Император строго, но голосом добрым и приветливым.
— Зачем бояться раньше времени? Ведь твою голову могут не сварить, а,
например, законсервировать, и тогда она будет очень долго храниться.
В течение этого разговора изумленный Тип разглядывал Дровосека.
Прославленный Император весь состоял из кусков железа, аккуратно друг к
другу подогнанных, спаянных и склепанных, так что получилось довольно точное
подобие человеческой фигуры. При ходьбе он слегка позвякивал и погромыхивал,
но сработан был ловко и ладно, его внешность портил только толстый слой
смазки, покрывавший его с головы до ног.
Поймав на себе внимательный взгляд мальчика, Железный Дровосек
вспомнил, наконец, что выглядит не лучшим образом. Извинившись перед
друзьями, он попросил у них разрешения удалиться в свои апартаменты, чтобы
дать слугам возможность закончить полировку. Это не заняло много времени.
Когда Император вернулся, его никелированное тело было начищено до
блеска, и Страшила не преминул выразить восхищение столь сиятельной
наружностью.
— Воистину мысль о никелировке пришла ко мне в добрый час, — сказал
Ник. — Ведь я изрядно поцарапался во время наших странствий и приключений.
Взгляните, на моей груди слева выгравирована звезда: она не только
обозначает место, где находится мое прекрасное сердце, но и весьма искусно
маскирует заплату, сделанную Волшебником после того, как он собственными
руками поместил в меня этот ценнейший орган.
— Выходит, ваше сердце — искусственное? — с любопытством спросил
Тыквоголовый.
— Никоим образом, — с достоинством возразил Император. — Я убежден,
что это самое настоящее сердце, хотя, разумеется, оно больше и жарче, чем
сердца большинства людей.
Затем он повернулся к Страшиле и спросил:
— Довольны ли и счастливы ли твои подданные, мой дорогой друг?
— Я бы этого не сказал, — ответил тот. — Дело в том, что девицы
Страны Оз. подняли мятеж, и ныне я изгнан из Изумрудного Города.
— Боже правый! — вскричал Железный Дровосек. — Какая жалость! Чем же
не понравился им король, который столь мудро и милостиво ими правил?
— Они, видишь ли, считают, что плохо то правило, которое нельзя
переправить, — пожаловался Страшила, — и что мужчины уже слишком долго
руководят Страной. Вот почему они захватили мой город, разграбили казну и
вообще делают теперь что хотят.
— Ну и ну! Такое и во сне не приснится, — удивленно развел руками
Император.
— А некоторые из них, — добавил Тип, — поговаривают, как я слышал, о
том, чтобы идти сюда и захватить замок и город Железного Дровосека.
— Ну, этого мы дожидаться не будем, — решительно сказал Император. --
Мы тотчас же пойдем на них походом, отобьем Изумрудный Город и снова посадим
Страшилу на трон.
— Я знал, что ты мне поможешь, — обрадовался Страшила. — Но велика
ли твоя армия?
— Зачем нам армия! — удивился Дровосек. — Неужели вчетвером, да с
помощью моего сверкающего топора, мы не вселим ужас в сердца мятежников?!
— Нас пятеро, — поправил его Тыквоголовый.
— Как пятеро? — не понял Железный Дровосек.
— Есть еще Конь — он силен и бесстрашен, — напомнил Джек, уже
успевший позабыть о своей ссоре с деревянным четвероногим.
Железный Дровосек недоуменно огляделся: Конь до сих пор стоял в углу
так тихо, что Император его даже не заметил. Откликнувшись на зов Типа, он
прогрохотал через комнату, чуть не опрокинув по пути изящный столик.
— Чудесам, похоже, не будет конца! — искренне изумился Железный
Дровосек при виде Коня. — Каким образом это странное существо смогло ожить?
— Это сделал я, с помощью волшебного порошка, — скромно признался
мальчик. — Конь нас очень выручил в дороге.
— Только благодаря ему мы спаслись от мятежников, — добавил Страшила.
— Тогда мы, конечно же, должны принять его в свою компанию, — объявил
Император. — Живые козлы-конь — это невиданно и неслыханно! А ясная ли у
него голова?
— Богатым жизненным опытом похвастать не могу, — сам за себя ответил
Конь. — Но мне кажется, что я довольно смышлен, а иногда возникает
впечатление, что даже чрезвычайно мудр и знающ.
— Это вполне возможно, — согласился Император, — ведь опыт и
мудрость не одно и то же. Но сейчас время дорого: пора снаряжаться в
путешествие.
Император призвал к себе Лорда-Канцлера и рассказал, как править
королевством в его отсутствие. Тем временем из Страшилы вытряхнули солому,
разрисованный мешок, служивший ему головой, чисто выстирали, погладили и
заново набили мозгами, полученными некогда из рук Волшебника. Его одежда
также была вычищена и отглажена императорскими портными, а корона
отполирована до блеска и вновь пришита к голове. Железный Дровосек уговорил
своего приятеля ни в коем случае не отказываться от этого символа
королевской власти. Теперь Страшила выглядел очень прилично и даже немного
заважничал, хоть от природы был совсем не тщеславен. Тип тем временем
починил и укрепил кое-где деревянные члены Тыквоголового, тщательно осмотрел
Коня и убедился, что тот готов к новым испытаниям. На следующее утро с
восходом солнца они тронулись в обратный путь к Изумрудному Городу. Впереди
шел Железный Дровосек со своим сверкающим топором, за ним верхом на Коне
ехал Джек, а по бокам от него шагали Страшила и Тип, внимательно следя за
тем, как бы наездник не упал и не повредил свою драгоценную голову.
12. ЖУК-КУВЫРКУН, С.У. и В.О.
Генерала Джинджер — как вы, конечно, помните, она возглавляла Армию
повстанцев — бегство Страшилы из Изумрудного Города не на шутку
встревожило. Она испугалась, что, если его величество выступит заодно с
Железным Дровосеком, ей и ее Армии несдобровать: жители Страны Оз, конечно
же, примут сторону своих давнишних любимцев.
Тогда Джинджер решила послать Момби депешу, в которой обещала ее щедро
наградить, если она употребит свое колдовство на пользу повстанцев.
Старую Момби настолько взбесила озорная выходка Типа и уж тем более его
побег и похищение драгоценного оживительного порошка, что она и без
приглашения готова была отправиться в Изумрудный Город и всячески
содействовать разгрому Страшилы и Железного Дровосека, ставших теперь
друзьями и союзниками Типа.
Но прежде чем тронуться в путь, Момби выяснила при помощи колдовства,
что ее враги в это же самое время как раз собираются туда же, куда и она.
Она уединилась в маленькой каморке на самом верху своей башни и там,
взаперти, долго колдовала, возводя на пути Страшилы и его друзей всяческие
препятствия.
Вот почему Железный Дровосек остановился вдруг посреди дороги и развел
руками:
— Ничего не понимаю... По этой местности я мог бы, кажется, пройти с
закрытыми глазами, и вот на тебе — сбился с пути!
— Возможно ли? — взволновался Страшила. — С чего это ты взял,
дорогой друг, что мы заблудились?
— Вы видите это огромное поле подсолнухов? Клянусь, я ни разу его
здесь не видел, сколько ни ходил.
При этих словах все огляделись, и что же? Широкое поле вокруг них и
впрямь все поросло высокими стеблями, каждый из которых был увенчан огромным
цветком. Эти цветы, ослепительно яркие, золотые и рыжие, к тому же еще
вращались, как крошечные ветряные мельницы. От этого кружения и мельтешения
путники и вовсе растерялись.
— Это колдовство! — воскликнул Тип.
Некоторое время они стояли, не зная, как быть. Потом Железный Дровосек
крякнул, размахнулся изо всей силы топором и принялся рубить стоящие перед
ним стеной стебли. Цветки подсолнухов тотчас же перестали вращаться, зато
теперь в сердцевине каждого показалось хорошенькое девичье личико. Личики
эти кокетливо улыбались, а увидев, в какое изумление и испуг повергло
путников их появление, расхохотались дружно и весело.
— Стой! Стой! — закричал Тип, хватая Дровосека за железную руку. --
Разве не видишь — они живые!
В тот же миг цветки вновь начали вращаться, а лица исчезли.
Железный Дровосек уронил топор и в крайнем расстройстве сел на землю.
— Поднять руку на столь прелестные создания было бы бессердечно! --
воскликнул он горестно. — Однако я ума не приложу, как нам теперь двигаться
дальше.
— Эти девицы очень похожи на повстанцев, — задумчиво проговорил
Страшила. — Непонятно только, как они смогли нас так быстро выследить и
настичь.
— Я совершенно уверен, что здесь замешано колдовство, — твердо сказал
Тип, — кто-то решил сыграть с нами злую шутку, и этот кто-то, скорее всего,
— старая Момби. Вполне вероятно, что никаких подсолнухов здесь нет — они
нам только кажутся.
— Тогда давайте попробуем зажмуриться и пройти сквозь них, --
предложил Железный Дровосек.
— Вот это не выйдет, — вздохнул Страшила, — ведь мои глаза
нарисованы открытыми. Если у тебя есть железные веки, не думай, будто все мы
устроены так же, как ты.
— У Коня, например, вместо глаз — сучки, — сказал Тип, потом
наклонился к своему четвероногому другу и очень внимательно на него
посмотрел. — А ну-ка, — скомандовал Тип Коню, — скачи вперед, а мы за
тобой, и так избавимся, может быть, от наваждения. У меня уже в глазах рябит
и голова раскалывается.
Итак, Тыквоголовый приш...
